Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2


Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

После полудня, 5 апреля, 1661

2

После двух часов дня.

Нарочитое веселье и бравада его дворян все больше раздражала князя, а упорное молчание Катрин, стоило им остаться наедине, точнее, вне общества ее парижских друзей, начинало злить. Первая влюбленность в красавицу супругу стремительно ускользала, стирался воздушный ореол ангельских добродетелей, которые он видел в Катрин с первого дня их свадьбы. Он все еще безмерно уважал ее за настойчивость и умение противостоять любому мнению, не схожему с ее собственным, а еще больше за то, что именно она научила его не оглядываться на мрачную тень его деда, князя Оноре, извечно задаваясь вопросом, а что скажет Его Высочество. И все же, их отношения все больше становились похожими на дружескую договоренность. Та часть их совместной жизни, которая была расписана регламентом придворного этикета, проходила в чинном порядке благопристойности и взаимного уважения. Но, все, что касалось их личных предпочтений, отношений и даже симпатий, все чаще оказывалось вне поля зрения супруга, тем более вне расспросов. Точнее сказать, так вела себя Катрин. Она отчаянно флиртовала с придворными кавалерами, эпатируя королевский двор уже который день подряд, появляясь то в костюме амазонки, то в греческом полуоткрытом хитоне. Луи лишь молча, наблюдал за этим, про себя храня втайне интерес, вызванный к одной из фрейлин Мадам, с которой он его свела случайная встреча. Зная взбалмошный характер Катрин, он не спешил выказывать открыто знаки внимания к мадемуазель д'Артуа, однако же, и полностью игнорировать ее присутствие не собирался. Так, среди прочих указаний, пока княгиня весело щебетала с герцогиней Орлеанской, Луи послал своего наперсника ди Мольтени купить букетик свежих цветов и передать их через одного из лакеев в руки Габриэль с коротким посланием на словах - "К победе за Вас!"

Только бы Мольтени выполнил приказ! Если болваны лакеи не перепутают ничего, то все выйдет, как он и загадал. А Габриэль наверняка приколет букетик к платью, что и будет означать ее благосклонность к поклоннику, подарившему его. Луи в этом нисколько не сомневался, даже когда увидел рядом с фрейлиной одного из лейтенантов мушкетеров. Ведь это был граф де Ресто, а всем известно, что одна из фрейлин его родная сестра. А значит, он вполне мог беседовать с ней, а не с Габриэль.

- Вон она, та поляна, мой князь! - д'Агостино поравнялся с ним, указывая на просветы между деревьев.

- О, как быстро! - воскликнула вперед мужа Катрин и пришпорила свою лошадь, вырвавшись на полкорпуса вперед. - Скорее! Догоняйте, господа!

Брошенный им вызов подхлестнул остальных дворян, и монегаски с гиками и криками помчались наперегонки в сторону зиявшей за деревьями пустоты. Таковой показалась эта огромная поляна самому князю. Он не стал давать шпоры коню, а напротив, слегка притормозил и повел его шагом, пока не поравнялся с догнавшим его всадником в простом охотничьем камзоле серого сукна, чье лицо было скрыто в тени огромной шляпы.

- Надеюсь, шевалье, эта шляпа не будет Вам помехой, - заметил Луи, обернувшись к де Лоррену. - Может, все-таки согласитесь поменяться с кем-нибудь из моих дворян? Поверьте, в пылу скачек мало кто вообще обратит внимание на лица. Ну, а когда все кончится... - он дружески улыбнулся. - Если дело кончится Вашей победой, так не все ли равно?

3

До поры следовало держаться в тени, не привлекая к себе излишнего внимания. Впрочем, серый наряд этому вполне способствовал, а кутерьма и всеобщее оживление из-за предстоящих скачек не располагают к пристальному разглядыванию незнакомцев, как это произошло бы в иной день. Кто бы что ни говорил, а новые лица среди уже примелькавшихся заметны всегда.

Филипп откровенно наслаждался это поездкой по парку, время от времени перекидываясь краткими ничего не значащими и ни к чему не обязывающими фразами с монегасками. Господи, а ведь всего час назад он бы с удовольствием загрыз бы кого-нибудь! Решительно, он не создан для домоседства и затворничества...

Шальная красавица Катрин (ее наряд уж точно надолго станет предметом обсуждений, возможно, даже затмив славу победителя этих скачек... если только им не окажется какой-нибудь старик из тех, что еще покойного короля молодым помнят) не была бы собой, если бы под конец не пустила коня в галоп, увлекая за собой свиту. Не присоединился к ним лишь князь. Напротив, он придержал своего жеребца, давая Филиппу поравняться с собой. Решил переговорить с глазу на глаз? Любопытно, с чего бы...

- Ах, Вы об этом, - Лоррен одарил собеседника лучшей из своих сияющих беспечной уверенностью улыбок, сверкнув глазами из-под полей, - благодарю за беспокойство, но обзору она ничуть не мешает. Даже напротив - не дает солнцу бить в глаза, а оно сегодня совершенно летнее, даже не скажешь, что начало апреля. И уж тем более не мешает этому красавцу, - шевалье потрепал гриву коня, - я буду слишком банален, если скажу, что сердечно признателен Вам за участие в моей судьбе?

"Не говоря уже о том, что эта шляпа - знак. Филипп будет высматривать ее среди участвующих... ведь наверняка же будет, руку готов прозакладывать!"

4

- Банален? - Луи не сразу понял, что именно хотел сказать шевалье, а когда понял, то рассмеялся, весело и непринужденно. Румянец, покрывавший его щеки после прогулки верхом, разлился до шеи, но, на этот раз князь, по обыкновению тщательно следивший за своим обликом, не обратил на это внимания.

- Извините мне мой смех, шевалье. Вы человек остроумный и должны понять, в моем смехе нет насмешки над Вашими словами. Я смеюсь над собой. Смотрите, Вы видите перед собой если не копию, то довольно сносное подражание двум светилам французского двора - Людовику и Филиппу. Да, внешне мне удается выглядеть щеголем, настоящим французским аристократом, не смотря на то, что мои предки не далее как всего сто лет назад бороздили Средиземное море. И это были не только купеческие рейды, уж поверьте. И вот я, блестящий и безупречный снаружи, - тут он снова посмеялся, на этот раз, прикрыв рот ладонью, затянутой в изящную кавалерийскую крагу из прочной кожи с тонким рисунком, вытисненным на тыльной стороне ладони. - Я не знаю и половины общепринятых французских выражений. Как же мне судить, банальны Вы или нет, если я даже не понимаю значения этого слова? Но, оставим это. Вы друг Филиппа, а мне не безразлично счастье моего кузена. Как бы это не звучало... странно, или как Вы сказали? - он на полном серьезе посмотрел в лицо де Лоррена, стараясь в тени полей его странной шляпы угадать выражение его взгляда. - Я не вмешиваюсь в политику и придворные интриги. Мне они безразличны. Но, если дело касается моих друзей, я не хочу оставаться в стороне.

Как бы медленно они не ехали, но узкая тропика, выбранная ехавшими впереди дворянами, привела их к широкой поляне, где собирались участники скачек и первые зрители.

- Ого, супруг мой, да Вы сдались без боя!

Разочарование в тоне Катрин прозвучало бы оскорблением, если бы не сопровождалось обворожительной улыбкой, адресованной, прежде всего молодому человеку, ехавшему бок обок с князем.

- Шевалье, милый мой, заклинаю Вас, во время скачек отбросьте всякую вежливость и обгоняйте князя. Оставьте его витать в его любимых грезах, - рассмеялась она, видя легкое замешательство во взгляде Луи, и добавила убийственно меткое замечание. - Или в грезах о любимых... О любимых Вами краях? - это маленькое, казалось бы, незначительное уточнение, не замедлило вызвать веселый смех монегасков, так что, и сам Луи де Монако счел за лучшее не обращать внимания на мелкие шпильки ревнивицы и рассмеялся вместе со всеми. Доискивалась ли Катрин, таким образом, правды о его отношениях с некой мадемуазель из свиты Мадам, или же это были просто холостые выстрелы в воздух - не все ли равно? Князь решил, что не позволит ей испортить и этот полдень. Ни ему, ни той, чью ленточку он сохранил с предыдущего турнира, хоть не стал покуда повязывать на рукав.

- Смотрите, король! Я узнаю гвардейцев короля! Они уже здесь, а значит, и сам король тоже! - воскликнул д’Агостино, указывая на выехавшую невдалеке от них кавалькаду всадников, большинство из которых были одеты в красные кафтаны.

- Но, где же сам король? - спросил кто-то, и д’Агостино указал на всадника, пришпорившего бока великолепного чистокровного жеребца с белой отметиной на голове.

- Короля можно узнать везде. Смотрите, он на лучшем из всех скакунов, каких можно найти во всей Франции! Клянусь богом, он придет первым!

Это запальчивое восклицание заставило Луи де Монако переглянуться с де Лорреном.

- Вам придется очень постараться, друг мой, - проговорил Луи чуть слышно.

5

Филипп усмехнулся в ответ на внезапную тираду князя, задумчиво прищурился, глядя одновременно и на собеседника, и сквозь него.

- Наши предки сто лет назад... порой мне любопытно, что бы они о нас сказали. Порой мне кажется, что мы - весьма жалкое поколение, которому не досталось ни великой войны, ни великих интриг, а доставшаяся в наследство закваска еще бродит,-шевалье, как бы спохватившись, оборвал сам себя, - впрочем, мелочи. Мы еще не так стары и на наш век тоже что-нибудь выпадет. Вы позволите заметить, что Вам прекрасно удается роль блестящего кавалера?

Взгляд Лоррена утратил туманную задумчивость, став пристальным и испытующим. Не кривит ли князь Луи душой, утверждая, что его не интересуют ни политика, ни интриги? Или, быть может, он просто пока еще не распробовал их вкуса? Как с некоторыми винами - поначалу ты не понимаешь, как нечто подобное можно пить, а потом уже не оторваться.

- Это не странно и не банально - забота о счастье друга... - по укоренившейся привычке Филипп старался не быть слишком откровенным и не сказать слишком многого. И с чего вдруг на него напал сей философический настрой?

Как бы то ни было, договорить ему не удалось. На помощь вновь пришла красавица Катрин. Предаваться хоть сколько-то серьезным беседам в присутствии искрящейся азартом и энергией красавицы было делом непредставимым.

- Шевалье, милый мой, заклинаю Вас, во время скачек отбросьте всякую вежливость и обгоняйте князя.

Филипп рассмеялся в ответ и, приложив руку к сердцу, изобразил галантный поклон:

- Право, я должен считать себя польщенным - при дворе так мало людей, верящих в мою вежливость! Однако вы убедитесь, что поступаться репутацией наглеца я не намерен, даю слово!

Перешучиваясь с Катрин, Филипп бросил быстрый взгляд на ее мужа. Задет ли тот упоминанием о витании в грезах? На что она намекает? Пытается подзадорить перед состязанием? Или это завуалированное оскорбление? Чем бы это ни было, князь смеялся со всеми и прочесть что-то в его лице и смехе шевалье не удалось.

Людовик не заставил себя долго ждать - явился в полном блеске и славе, сопровождаемый гвардией. Вот теперь игра становилась по-настоящему опасной и оттого еще более интересной. Глаза Лоррена азартно сверкнули помимо его воли.

- Вам придется очень постараться, друг мой

- О, не сомневайтесь, я сделаю все возможное, - негромко отозвался Филипп, слегка сдавая назад. До поры ему не стоит слишком лезть на глаза королю и вившемуся рядом с ним Виллеруа. Франсуа обворожителен, но своей простотой и любопытством может испортить очень многое.

6

Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 8

У места сбора участников уже толпились пешие и конные, люди в ливреях и люди в мундирах, разодетые как на бал участники, среди которых король в своем скромном охотничьем костюме действительно выделялся. Де Сент-Эньян даже сказал бы, по-королевски, но сарказм был не в его стиле.

- Сир, с Вашего позволения, я приму отчет у моего конюшего. Он отмечает всех прибывших. Необходимо составить последние списки - это распределение участников на группы для заездов. Не извольте беспокоиться, это не займет много времени. Зрители как раз успеют занять свои места.

На самом деле кроме списков, де Сент-Эньян хотел увидеть и прибывших участников, точнее, свиту герцога и герцогини Орлеанских, а если быть еще более точным, гофмейстерину двора герцогини Орлеанской. Однако же, к его удивлению, Катрин де Монако прибыла вовсе не в свите Мадам, как он того ожидал, а в сопровождении мужа и его свиты. Все дворяне князя Монако уже собрались у места, где между двумя шестами было натянуто широкое атласное полотнище, служившее линией старта.

- О, а вот и Вы, дорогой граф! - сразу несколько человек повернули головы в его сторону, обратив завистливые взгляды на счастливчика, которому так обворожительно улыбалась красавица Катрин де Грамон княгиня де Монако. Ее наряд был тем более блистательным, что вызывал восхищенные взгляды не только роскошью украшений, но и смелостью покроя. Де Сент-Эньян если бы и мог в этот момент солгать кому-нибудь, что его разум не могли затуманить томные взгляды черных глаз, то, оставаясь честным перед собой и перед княгиней, признался как на духу:

- Я сражен, - он снял шляпу и вежливо поклонился княгине, не забыв при этом отдать учтивый салют и супругу Катрин. - Вы выглядите как настоящая амазонка, дорогая княгиня.

- О, мне особенно приятно слышать этот комплимент от Вас, дорогой граф, - промурлыкала в ответ Катрин, подъехав ближе к де Сент-Эньяну.

По ходу она не прекращала отвечать на восхищенные взгляды и дерзкие воздушные поцелуи, посылаемые ей поклонниками.

- Что скажете, уважаемый господин арбитр, мой костюм это достаточно смелый вызов? Могу ли я претендовать на место в списке первого заезда вместе с кавалерами?

- Как, Вы намерены состязаться с мужчинами? Но, моя дорогая Катрин, это не совсем справедливо, - возразил граф со всей мягкостью прирожденного царедворца.

- Вот как? И в чем же несправедливость? Уж поверьте, граф, я не уступлю никому! - наигранно надув ярко алые губки, возмутилась Катрин.

- Да, моя дорогая, но ведь дело в том, что это Вам уступит каждый из участников заезда. Иначе и быть не может, - улыбнулся ей де Сент-Эньян, чувствуя незримый подвох в розыгрыше княгини. - Однако же, я намерен объявить состязания наездниц первыми. И Вы будете в первом же заезде.

- Ах вот как, - тонкое запястье сверкнуло белизной, княгиня стянула перчатку с правой руки и протянула ее графу для поцелуя. - Я рада, что мне не придется закусывать удила в ожидании. Вы - душка, мой дорогой граф. Ведь я уже говорила Вам это? - заглядывая в самые глаза де Сент-Эньяна, склонившегося к протянутой к нему руке, сказала Катрин, умело подражая напевному акценту дворян своего мужа, князя де Монако. - И пусть скорее начнутся состязания. Его Величество уже здесь?

- Да, сударыня. Он здесь, - граф склонил голову и взглядом указал Катрин на всадника, гарцевавшего на великолепном чистокровном жеребце. - Мы ждем только свиту герцога Орлеанского.

- О, это недолго, - улыбка Катрин сделалась еще лучезарнее при виде примчавшейся с противоположной стороны поля кавалькады мадьяр. - А вот и гайдуки князя Ракоши прибыли. Эгей, господа! Надеюсь, что все вы успели обзавестись ленточками на удачу? - но, вместо того, чтобы смотреть на откровенно любовавшихся ее фигурой мадьяр, она снова обратила лицо к де Сент-Эньяну. - Не пожелаете ли и Вы, граф, подарить мне ленточку на удачу? Или это будет принято как предвзятость арбитра?

- Отнюдь, дорогая Катрин, - вот на этом месте у всеми уважаемого арбитра и распорядителя турнира не оказалось ни одного аргумента для возражений. Он с улыбкой развязал один из бантов, украшавших его плечо, и передал колыхавшуюся на ветру бирюзовую ленту княгине.

- Благодарю Вас, мой дорогой, - шепнула она, коснувшись губами переливающегося на солнце атласа. - Она будет здесь, у самого сердца, - и с этими словами княгиня заложила ленту за корсаж.

Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.

Отредактировано Франсуа де Сент-Эньян (2019-07-11 22:45:46)

7

Заметил ли их король? Луи нервно закусил губы, и первым его порывом было двинуть коленями в бока лошади, чтобы отъехать на безопасное расстояние до того, как Людовик обернется в их сторону. Кажется, и де Лоррен понял, чего следовало опасаться, так как сдал назад. Несколько дворян во главе с д’Агостино окружили их, как бы невзначай прикрывая живой стеной шевалье.

- Черт, я совсем забыл, шевалье... друг мой, - вдруг встрепенулся Луи, еще раз оглянувшись на короля, отдававшего распоряжения своим приближенным.

- Мы ведь так и не решили, под каким именем объявить Ваше участие. Согласны ли Вы ехать вместо ди Мольтени? Он-то не будет против.

От группы дворян, сопровождавших короля отделился граф де Сент-Эньян. Он ехал в их сторону и во взгляде его Луи с опасением заметил искорку, словно он узнал кого-то из друзей. Неужели острый взор этого бессменного распорядителя придворных увеселений выхватил из толпы монегасков шевалье де Лоррена?

Луи быстро переглянулся с Филиппом, и этот взгляд перехватила Катрин. Едва заметно кивнув супругу, она тронула повод своей лошади и поехала наперерез де Сент-Эньяну, заговорив с ним в своей обычной манере, похожей на легкий флирт. Или же не совсем легкий, и вовсе и не флирт? Чувствуя, как от звуков голоса Катрин, а точнее, от их тональности у него загорелась шея и начало жечь в затылке, Луи развернул своего коня в сторону, объехав своих друзей, так чтобы оказаться вне поля зрения графа. Однако, мелодичный смех Катрин заставил его обернуться.

Граф протянул ленточку княгине, и та, улыбаясь ему самой обворожительной улыбкой, положила полученный трофей за корсаж. Вспыхнув от досады, Луи порывистым движением руки вытянул спрятанную за обшлагом рукава ленточку Габриэль д’Артуа и начал торопливыми и неловкими движениями завязывать ее на рукаве.

- Шевалье, Вы не поможете мне с этой ленточкой? - он протянул руку со свисавшими концами атласной ленточки. - Кстати, а за чьи же цвета Вы будете сражаться, друг мой? У Вас нет талисмана на удачу?

8

Ах, как же это мило - все так и стремятся его закрыть собой. Сначала Беврон и Шале с Эффиа, теперь монегаски! Впору прослезиться от умиления... Филипп обворожительно улыбнулся кавалерам, укрывающим его от ненужных взоров. Уж чего-чего, а улыбаться он умел, если на то возникало желание или же настоятельная необходимость. Не так уж дорого стоят улыбки, но порой они единственный капитал, которым ты располагаешь. И, как всяким капиталом, им надо уметь распорядиться.

Ди Мольтени?

- Да, если вы не передумали. Обещаю вам не уронить чести вашего имени! - Филипп раскланялся с мечтательного вида кавалером, который, кажется, не слишком был захвачен желанием участвовать в скачках. Эту породу людей шевалье встречал - меланхоличные, углубленные в себя, не питающие склонности к бурным потехам... и в конце концов вляпывающиеся в историю с какой-нибудь роковой страстью до гроба.

- Я не сомневаюсь в вас, поверьте, - отозвался с легкой улыбкой монегаск.

Отлично. В конце концов, имя не имеет значения, принц будет следить не за именем, а за пресловутой шляпой. Как же удачно пока все складывается! Неужели Фортуна наконец решила повернуться к нему лицом?

- Шевалье, Вы не поможете мне с этой ленточкой? - отвлек Филиппа от азартного предвкушения скачек князь.

"Так-так-так... у Катрин за корсажем ленточка Сент-Эньяна, у Луи - еще чья-то... какой очаровательный поворот! Ну, хоть эти молодожены не делают вид, что безумно счастливы друг с другом. Однако быстро же они подостыли… или это у Луи на Катрин не хватило огонька?"

- Рад выполнить любую Вашу просьбу, - Филипп ловко взялся за концы ленточки, пытаясь соорудить из нее по возможности изящно выглядящий бант, - о, поверьте, мой талисман при мне! Да, вот этот камзол. Ни одна ленточка с таким не сравнится!

Глазами души своей Лоррен увидел было принца, наряженного в дамское платье и повязывающего ему на рукав ленту. Завитые локоны по плечам, кружева, молочные жемчуга... хм, а картинка выходила на диво недурной. Хоть и невероятно двусмысленной.

9

Парк Фонтенбло. 7

Наблюдая за неприкрытым флиртом, Катрин и де Сент-Эньяна, Людовик ощутил в глубине души укол зависти. Вот они обмениваются улыбками, и их разговор ничем не отличается от обычных вежливых экивоков придворных дам и кавалеров, а вот улыбка де Сент-Эньяна делается нежнее, тогда как взгляд его скользит по точеным плечам княгини, останавливается на приколотой к корсажу розетке из цветов и ленточек... И даже этот невозмутимый и непоколебимый столп придворного этикета не смог устоять перед шармом княгини де Монако. Хмурые складки возле уголков королевского рта разглаживаются, глубокая бороздка между бровей исчезает, уступая веселой улыбке. Даже граф покоряется законам необъяснимого влечения - вот он склоняет голову, меж тем как потеплевший взгляд ласкает лицо собеседницы... Людовик прекрасно читает эти взгляды, которыми обмениваются, не скрываясь, любовники - ведь он сам смотрел на Олимпию такими же глазами, окунаясь в омуты ее глаз, полных любви, нежности, страсти, призыва... Когда же? Когда же вновь?

Дернул головой гнедой жеребец под ним, всхрапнул, нетерпеливо ударил передним копытом о влажную рыхлую землю. Будто бы чувствуя мысли и переживания своего всадника, он проявлял такое же нетерпение, как и он.

- Месье де Сент-Эньян, - негромко подозвал Людовик, убедившись, что после того, как ленточка графа утонула за корсажем княгини, разговор пришел к логическому завершению, или скорее, к многоточию.

- Месье де Сент-Эньян, - повторил король еще раз, без суровости, впрочем, только затем лишь, чтобы помочь графу спуститься уже с небес на землю. - Я хочу, чтобы королеве передали мою просьбу. Пусть Ее Величество отдаст сигнал для старта самолично. Взмахом платка. Эту почетную роль я хочу доверить сегодня только ей.

Он коротко улыбнулся одними лишь уголками губ - де Сент-Эньян прекрасно понимал значение этого "сегодня". Если бы не отъезд в Париж, то эту почетную миссию Людовик пожелал бы доверить Олимпии. А графу пришлось бы напомнить Его Величеству о долге и этикете. Улыбка короля была грустной и короткой, ведь, он прекрасно видел облегчение во взгляде де Сент-Эньяна. Предвидел и такое же облегчение, и даже более того, торжество, и в глазах матушки. Обрадуется ли нежданной просьбе супруга сама Мария-Терезия? Наверное, да. Скорее всего, да.

- Ступайте, граф. Я вижу, что прекрасные амазонки Франции уже собрались и ждут с нетерпением начала состязаний. Доставьте мою просьбу королеве и оставайтесь подле нее, я прошу Вас.

10

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом. 3

Сколько же волнения умудрились возбудить вокруг себя очаровательные всадницы, пока выстраивались в более или менее пристойную шеренгу перед выстеленным на траве белым полотнищем. Здесь были и дамы из свиты королевы-матери, опытные наездницы, знавшие что делать в случае неповиновения лошади или внезапного испуга из-за толпы и сутолоки, которые неизбежны при таком количестве участниц на старте. Были и совсем юные девушки, недавно покинувшие стены монастырских пансионов, где их вряд ли учили справляться с лошадьми, нрав которых был чуть живее старой подслеповатой кобылы, отслужившей свое в качестве водовоза на монастырской ферме.

- Ха-ха! Смотрите-ка, да это же сама княгиня де Монако! - хорошо знакомый смешок раздался так близко, буквально у него под локтем.

Филипп лишь слегка повернул голову в сторону невежды и с удивлением выгнул левую бровь.

- И где это ты разыскал себе такого лиходея, голубчик? - спросил Филипп, обманчиво ласковым тоном, про себя уже решая, не заставить ли де Шатийона поменяться лошадьми - вон какой ретивый жеребец ему достался. И почему, спрашивается?

Но, заметив краем глаз Генриетту, смотревшую в их сторону, он отказался от этих мыслей. Нет, конечно же, у него было свое мнение на все, что бы там не язвил на этот счет Эффиа, но зачем же добровольно лезть в петлю еще одного скандала? Хватило уже, что по вине, кстати, того же де Шатийона, они едва не поссорились с Анриетт. Или же поссорились? Но, раз не было примирения, так значит, и ссоры не могло быть?

- Как бы тебе не пришлось еще и за конокрадство поплатиться, - насмешливо обронил Эффиа, подъехав вплотную к Шатийону с другого бока, так что, тот оказался зажатым с двух сторон. Его жеребцу это крайне тесное соседство конечно же не понравилось, результатом чего явилось немедленно желание избавиться - от соседства, да и от седока заодно.

- Ты уверен, что выбрал лошадь себе под стать, дружочек мой? - все тем же кажущимся ласковым тоном поинтересовался Филипп, наблюдая за попытками Шатийона урезонить взбрыкнувшего не на шутку жеребца.

- Я его... Не выбирал я его! - сказать эти несколько слов достойным кавалера спокойным тоном у де Шатийона не вышло, так как его подбрасывало как куль муки, плохо закрепленный в телеге. - Мне отдали... Де Лозен отдал мне его! - получилось у него выкрикнуть, пока чья-то железная рука не перехватила повод под самые удила.

- А, де Шале, спасибо, дружочек. А то, у нас тут чуть до членовредительства дело не подошло. А ведь турнир еще начался, - с тайным удовлетворением процедил сквозь зубы Филипп, глядя в тот самым момент в сторону выстроившихся на стартовой линии всадниц, к которым подъехал всадник на лошади, на чепраке которой был легко узнаваемый вензель вдовствующей королевы Генриетты Английской. Всадник подъехал к герцогине Орлеанской, почтительно обнажил голову и что-то произнес.

- Кто этот хлыщ? - тут же скривил похожую на насмешку мину Филипп и обернулся к стоявшим рядом Эффиа и де Гишу. - Мне со спины не видать. Это же, - он глянул в черные глаза де Гиша. - Этот англичанин, это же не герцог, нет?

Тонкий, но от того еще более острый шип нового укола ревности вонзился где-то пониже грудной клетки... в сердце, должно быть. Покраснев щеками, Филипп сверкнул глазами, подведенными тонкой линией сурьмы и оглянулся к своим друзьям.

- Что же такое, господа? Когда же дадут сигнал к старту? Ох, право слово, если бы я знал, что это будет не турнир, а демонстрация выездки доходяг, то повременил бы с прибытием... Ждать начала придется как минимум час еще, - говоря это в сердцах и от всей души, он и не подозревал, что будет услышан многими, слишком даже многими.

11

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом. 3

Назвать выражение лица де Гиша недовольным, когда сзади послышался премерзкий смешок и знакомый до зубовного скрежета фальцет назвал имя его сестры, было бы равносильно тому, чтобы сказать о штормах, свирепствовавших на Северном море в весеннюю пору, что это всего лишь разыгравшийся ветерок. Граф даже не оборачиваясь, мог почувствовать приближение де Шатийона, по чьей вине он оказался в немилости герцогини Орлеанской в то злосчастное утро.

- Наглец, - процедил сквозь зубы де Гиш и отвернулся от подъехавшего к ним маркиза.

Впрочем, это презрение скоро было забыто, побежденное любопытством, и граф посмотрел в сторону рыжеволосого возмутителя спокойствия, чтобы увидеть воочию лошадь, которой дали столь лестную оценку. Нечасто Филипп Орлеанский отмечал лошадей, если только это не были его собственные скакуны или жеребцы из конюшен Их Величеств, те самые чистокровные арабы, которых привезли с приданным Марии-Терезии.

- Этот черт сбросит его на первом же кругу, - обронил граф, припоминая, что эту самую лошадь видел под Лозеном всего получасом раннее. - И с чего это де Лозен отдал тебе ее? - скривив губы в презрительной усмешке, спросил он, переглянувшись с Эффиа.

- Отдал и все тут, - буркнул де Шатийон, после того, как де Шале железной рукой перехватил уздечку взбунтовавшегося жеребца и угомонил его. - Между прочим, он ему и не понадобился. Он приехал в коляске с белошвейками... из Блуа, - язвительным тоном проговорил он и с вызовом посмотрел на де Гиша, которого считал безнадежно проигравшим в утренней стычке с теми белошвейками.

Однако, какое дело было герцогу до того, с кем и как приехал на турнир де Лозен, когда к Мадам на всем скаку прогарцевал какой-то всадник на лошади, на чепраке которой были эмблемы и вензель английской королевы. Да и самого де Гиша перестало волновать то обстоятельство, что его кузен вдруг решил приударить за героинями утреннего скандала в гостиной Мадам.

- Это... нет, это не он, - прошептал де Гиш, скорее просто не желая принять тот факт, что всадником мог быть сам Бэкингем, и что Генриетта принимала его ухаживания вот так запросто - на глазах... у него!

- А по-моему, похож на того герцога... или нет? - проговорил Эффиа, с чертовщинкой во взгляде зеленых глаз. Было не понятно только, кого из двоих он пытался раззадорить - герцога или графа, так как оба покраснели и не переставали метать молнии во взглядах, обращенных в сторону герцогини Орлеанской.

12

Монегаски весело переговаривались, обсуждая коней и их владельцев, оценивая шансы на успех тех или иных участников турнира, пересказывая мельком слышанные сплетни, между делом заключая пари. Лоррен потрепал своего жеребца по холке, укладывая гриву на одну сторону и поглядывая туда, где красовалась свита Месье. Дорого бы Филипп сейчас отдал за подзорную трубу. А еще лучше - за возможность послушать, о чем изволит беседовать Его Высочество с тем же де Гишем.

Жеребчик шевалье, почуяв, что седок предоставил ему слишком много свободы, играя, хватанул кобылу одного из кавалеров зубами за круп, та недовольно взбрыкнула, попытавшись ударить обидчика задними копытами. Свита князя Луи несколько смешалась из-за некстати заволновавшихся коней. Лоррен осадил вскинувшегося жеребца.

- Имейте же немного терпения, начало еще не объявлено, - полушутливо возмутился кавалер в песочно-желтом наряде.

- Вы так привлекаете к себе слишком много внимания, Мольтени, - подхватил другой, подмигивая настоящему ди Мольтени, который продолжал пребывать в легкой меланхолии.

Монегаски рассмеялись. Кажется, вся эта затея с маскарадом казалась им отменной шалостью, о которой потом будет приятно и весело вспоминать.

Филипп ответил шутникам ослепительной, хотя и несколько неестественной улыбкой. Он наконец смог рассмотреть, куда обращено внимание Месье. На Мадам, кто бы мог подумать! Даже краткое смятение среди свиты князя Монако не заставило его повернуться.

Возмущаться по этому поводу было нелепо и глупо. Но Филипп все же почувствовал себя уязвленным, и это вызывало у него раздражение.

13

Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны

"Да вот же, вот же они!" Франсуа даже приподнялся в стременах и уже поднял руку, чтобы помахать Монтале шляпой с таким пышным плюмажем, что не заметить его не было никаких шансов.

- Месье лейтенант, - его окликнули в самый неподходящий момент, и маркиз с обескураженным лицом повернулся к пажу, стоявшему у стремени его лошади.

- Граф де Сент-Эньян послал за Вами, - Франсуа тут же узнал знакомого по пажеской службе юношу. Как и он сам, этот молодой человек обучался в Академии и мечтал о подвигах и славе, но покуда застрял в кандидатах на кадетский чин в одном из гвардейских полков. При этом, оставаясь пажом в королевской свите, что вряд ли соответствовало его мечте.

- А где же граф? Я нужен ему?

- Его Сиятельство передал, что Вам необходимо ехать к королю, сударь.

Последовало немногословное объяснение, и как бы скоро Франсуа не освободился от разговора, когда он обернулся к тому месту, где были замечены две подруги из свиты Мадам, их след уже простыл. Досадливо закусив губу, маркиз погладил шею Солану и шепнул ей тихое: "Вперед", на что она, как ни странно, отреагировала вполне себе чинным шагом, ни разу не попытавшись вести себя сообразно капризам. Видно, настроение ее молодого всадника передалось и ретивой лошадке, предпочитавшей играть в своенравие и капризы только на равных - когда юному господину лейтенанту было по душе состязаться с ней в упрямстве и силе воли.

Оказалось не так-то просто отыскать короля, одетого в простой охотничий костюм, среди целой толпы всадников, окруживших его со всех сторон. И все же, белоснежный высокий плюмаж на шляпе, царственная осанка и превосходных статей жеребец под ним привлекали всеобщее внимание к Людовику. Пользуясь тем, что в мундире лейтенанта королевской гвардейском его везде пропускали без лишних слов, Виллеруа смело направил свою лошадь прямо в гущу толпы. И все они - герцоги и графы, сановные камергеры и маршалы, молча, пропускали его сквозь строй, тут же смыкая ряды, не позволяя проделать этот маневр случайным желающим пробиться к королевской особе.

- Сир! - громкий и по-мальчишески звонкий голос вызвал улыбки на лицах маститых наездников, кавалеристов еще со времен испанских войн, но Франсуа это нисколько не смутило. Он подъехал ближе и почтительно снял шляпу, чтобы поклониться перед королем, прежде чем заговорить по знаку, который ему подали.

- Граф де Сент-Эньян просил напомнить Вашему Величеству, чтобы Вы отдали сигнал для королевы для начала скачек. Как только участники первого заезда будут готовы, - отчеканил маркиз, и голос его постепенно обретал звучность и уверенность мужского баритона на смену мальчишескому взволнованному фальцету.

14

Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.

- Королева уже на трибунах, Сир, - эти слова прозвучали обыденно и без той помпезности, которой сопровождались подобные доклады к королю. Окружившие Людовика придворные смотрели на де Курсийона по-разному - одни с откровенно скучающими лицами пожали плечами, другие усмехнулись, прошептав за спиной маркиза что-то похожее на обретенное им за годы службы прозвище "наш-пишущий-друг". Были и те, кто хмуро посмотрели на самого де Курсийона, а потом на короля, не скрывая при этом осуждение - как можно, король выглядит так, словно собрался инспектировать траншеи перед осажденным городом, а посланец от королевы даже не соизволил отдать полагавшиеся сановным царедворцам по статусу почести!

- Граф де Сент-Эньян остался рядом с королевой, - на всякий случай добавил де Курсийон, стараясь не смотреть на собравшихся вокруг короля царедворцев старой закалки. Все эти седеющие маршалы и герцоги, решившие встряхнуться и поиграть в рыцарей наряду с молодежью. Чего же они хотели? Неужели доказать себе и другим, что они еще были в силе и не собирались уступать желторотым юнцам, танцорам и писакам. К последним относился де Курсийон со времени получения им должности королевского секретаря.

Замечая на себе косые взгляды, Филипп прекрасно понимал, что далеко не все они были значимы и означали враждебность, однако, благодаря службе секретарем посла, он научился распознавать соперничество и подковерные интриги. Молодой Лувуа, сын министра Летелье казался безучастным, но, именно в его взгляде Филипп замечал интерес к себе. Лувуа словно наблюдал за ним, подобно зрителю на площади, над которой канатоходцем с шестом наперевес прогуливается по канату. И как те зрители, он ждал, когда смельчак сделает тот неверный шаг, который сделается для него последним. И. Сорвется.

- Боюсь, Вы выбрали неудачное время для доклада, дорогой маркиз, - холодно проговорил Лувуа, когда де Курсийон отвел свою лошадь в сторону и поравнялся с ним. - Король ждет известий, но не похоже, что о королеве. Вам бы следовало знать. Ведь Вы же секретарь.

- А Вам что-то известно? - приподняв брови, спросил его Филипп, не удостоив Лувуа ожидаемым волнением или смущением.

- Нет. Ведь я же не секретарь Его Величества, - пожал плечами Лувуа, переведя взгляд на короля, к которому подъехал запыхавшийся не то от скачки, не то от волнения Виллеруа. - А вот и еще один вестник... не к месту.

Де Курсийон посмотрел на нежеланного собеседника, похоже было, что господин Лувуа невзлюбил решительно всех друзей короля. Рука невольно потянулась ко внутреннему карману, где лежала книжица для записей, но, маркиз удержался от этого порыва - не та фигура этот Лувуа, чтобы посвящать ему строчки в мемуарах. Да и размышлять о его настроениях было недосуг, гораздо важнее было обдумать то, что произошло только что у него на глазах - волнение сестер де Руже, вызванное заботой о карлице королевы. Показалось ли ему, или мадемуазель Жанна опасалась худшего - смерти той малышки или того, что ее похитят? И если это так, то от кого же исходила эта угроза? Отчего обе фрейлины предпочли скрыть от него подоплеку дела? Можно было расспросить де Руже, но герцога не было видно, тогда, как турнир вот-вот должен был начаться. Вот и последние из дам, участниц скачек, подъехали к стартовой отметке. Филипп поднял высоко над головой шляпу, приветствуя сестер де Руже, вместе с другими дамами из свиты королевы занявших свои места на старте.

15

Мадемуазель в сопровождении двух подруг вихрем пронеслась мимо трибун, сорвав аплодисменты и подбадривающие крики зрителей, и осадила своего бербера у самой линии старта, где в ожидании начала толпились всадницы в своих лучших охотничьих платьях.

- Ваши Высочества!

Анна коснулась кончиком хлыста полей кокетливо сбитой на бок шляпки с плюмажем, салютуя двум принцессам. За спинами Генриетты-Анны и Катрин де Грамон (как всегда, в шокирующе неприличном костюме) герцогиня углядела оживленно переговаривающихся мадам д’Арманьяк и мадам де Люксембург и поняла, что соперничество будет отчаянным.

- Надо же, я и не думала, что желающих рискнуть на глазах у всего двора будет так много, - воскликнула она вслух. – Но мы же не можем скакать такой толпой? Мы просто затопчем друг друга.

- Не волнуйтесь, Ваше Королевское Высочество, никто не собирается выпускать всех всадниц разом, - сообщил откуда-то снизу смутно знакомый голос.

Монпансье опустила глаза и узнала кавалера, который в первый день отыскал ее веер, а затем имел наглость просить ее ленту на турнир.

- Вы всегда так хорошо осведомлены, господин де Лозен? – она насмешливо выгнула бровь, но щуплого блондина ее высокомерный вид ничуть не смутил.

- Только когда дамам требуется помощь, Ваше Высочество, - лихо щелкнув каблуками, на которых звенели шпоры, отрапортовал он и тут же расплылся в веселой улыбке. – Но на самом деле кому же, как не мне, быть осведомленнее всех, если это я все устраиваю по поручению короля? Мы поделили участниц на две части, Ваше Высочество, и по три лучших всадницы из каждого заезда будут соперничать в третьем.

- Надеюсь, я скачу первой? – бербер под Анной нетерпеливо перебирал ногами и косил глазом, как бы намекая, что уже готов, уже летит.

- Увы, нет, Ваше Королевское Высочество, - виновато склонил голову де Лозен, хотя на его хитрой гасконской физиономии герцогиня не заметила ни капли сожаления. – Жребий назначил вам второй заезд.

- К черту жребий, я поскачу первой, - возмутилась Анна.

- Но списки уже составлены и число участниц определено, Ваше Высочество, - Лозен упер кулаки в бока и явно готов был спорить до посинения, но не уступить.

- Так я с кем-нибудь поменяюсь. Вы уже объявили счастливиц, что будут скакать первыми?

Лозен полез в карман, и она наклонилась в седле, готовая выхватить у него список, но гасконец разгадал ее маневр, сделал пару шагов назад и только после этого достал бумагу.

- Мадам, княгиня де Монако, сестры де Руже, - начал перечислять он, и Анна тихо ругнулась под нос. Шанс на то, что кто-то уступит ей место в первом заезде, таял на глазах.

- Ну ладно, довольно. Я уже поняла, - она развернула коня так резко, что взметнувшийся в воздух хвост мазнул де Лозена по лицу. – В конце концов, мой Гром достаточно хорош, чтобы пробежать два заезда подряд и прийти первым.

16

Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.

- О, дорогой граф! А вот и Вы! А мы уже хотели дать сигнал к началу, - радостный возглас графа де Вивонна был встречен сдержанным кивком де Сент-Эньяна. - Так что же, королева помашет платком? Это уже уговорено?

- Уговорено, граф, - лаконичный ответ не смутил де Вивонна, тут же с живостью оглянувшегося к группе всадниц, уже выстроившихся у линии старта.

- Дамы! Вы можете приготовиться. Сигнал к старту подаст сама королева! Внимание на трибуны.

- Сир! - пользуясь особым расположением к себе короля, а также положением, которое он занимал при дворе, граф никогда не просил уступить ему дорогу, так как это происходило вполне естественно при его появлении. Группа молодых людей, окружавших короля, тут же расступилась, и граф подъехал еще ближе.

- Ваше Величество, - де Сент-Эньян склонился перед королем, почтительно сняв шляпу. - Позвольте отвлечь Вас на пару слов, - он наклонился еще ниже и шепотом пояснил. - От имени Ее Величества.

По его знаку молодые кавалеры отдалились на почтительное расстояние, предоставив царедворцу возможность говорить с королем наедине. Их громкие разговоры и смех были скорее стеной шума и разноголосицы, что было даже на руку графу, так как они заглушали его голос ровно настолько, чтобы его мог услышать только Людовик.

- Сир, Ее Величество крайне озабочена, - начал он без уверток, чтобы сразу же перейти к делу. - Это утро выдалось крайне напряженным. Много событий и еще больше решений, которые требовали Вашего внимания. К сожалению, Ее Величество королева оказалась расстроенной из-за того, что у Вас не достало времени навестить ее этим утром. И ей не по себе от того, что ей придется дать сигнал к началу турнира без Вашей поддержки, Сир. Смею предположить, что и Ее Величество, королева-мать, была бы крайне обрадована Вашему вниманию. Она изволила упомянуть, что ожидала увидеть Вас этим утром, Сир.

Стараясь не говорить о слезах, де Сент-Эньян тем не менее, придал своему голосу всю ту трагичность, которая могла бы передать серьезность положения, в котором оказался молодой супруг, сам того не осознавая.

- С Вашего позволения, Сир. Я бы предложил заглянуть в зрительскую ложу. Это развеет некоторые опасения, которые могут возникнуть.

Трудно говорить намеками тогда, когда оба прекрасно знают, о чем именно им не следовало говорить вслух, и делать при этом вид, что совершенно не имеешь этого в виду.

- Королева будет счастлива, королева-мать будет успокоена, а участницы турнира будут благодарны вниманию самого величественного из всех зрителей. К тому же, ленточка из рук королевы на плече Вашего Величества будет смотреться особенно... удачно.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2