Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 10


Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 10

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

Полдень 5-го апреля, 1661 года.

2

Оставив пустые корзинки в буфетной, Монтале вслед за Луизой прошмыгнула в коридор. Всученные им вдогонку цветы были настоящим подарком судьбы, но врываться с ними к Мадам, рискуя вновь вызвать приступ ничем не спровоцированного недовольства, было страшно. Луиза, похоже, испытывала сходные чувства, потому что нерешительно застыла перед дверями в опочивальню принцессы, не решаясь постучать в дверь.

- Франсуаза! – радостно вскинулась Монтале, при виде высокой блондинки, появившейся из опочивальни с парой перчаток в руках. – Мадам у себя? Мы принесли цветы, которые она велела…

- Ее Высочество спустилась в сад. С собаками, - Тонне-Шарант едва заметно улыбнулась, вспомнив, видно, вчерашний выход Оры со спаниелями на сворке. – А что за цветы?

Она заглянула в протянутую Орой корзину и покачала головой.

- Лесные. Эти завянут совсем быстро, даже если их в воду поставить прямо сейчас. Зачем же вы нарвали так много?

- Это не мы, это мадам де Лафайет с мадемуазель Бонэм, - возразила Монтале. – Неужели завянут?

Три головы – черная, пепельная и золотистая – склонились над корзинкой, разглядывая поникающие головки еще недавно таких свежих цветов.

- Надо поставить их в воду, но да, для украшения они не годятся. Я сейчас, - Луиза развернулась и поспешила обратно в буфетную, видимо, за вазой.

Дождавшись, когда подруга скроется за дверью, Ора схватила Тонне-Шарант за руку и крепко сжала ее.

- Мне очень надо поговорить с Ее Высочеством. Наедине. Она же хорошо к тебе относится. Пожалуйста, попроси ее меня выслушать. Ну пожалуйста!

- Ах боже мой, да вы все просто сговорились! Сначала Гиш, теперь ты, - покачала головой Франсуаза. – Ну как тут не почувствовать себя Афиной-заступницей.

- Ну уж нет, чур я первая, - возмутилась Ора, ничуть не обрадовавшись тому, что она – не единственный соискатель милости принцессы Генриетты. – Так ты попросишь за меня?

Тонне-Шарант, помедлив, кивнула ровно в тот момент, когда Ора уже готова была показательно пустить слезу, чтобы разжалобить подругу. Просияв от облегчения, довольная брюнетка чуть не бросилась ей на шею, но в этот момент в гостиной появилась Луиза с большой глубокой миской, полной воды. Водрузив ее на подоконник, девушки быстро переложили цветы в воду, и по комнате поплыл нежный аромат фиалок и лесных гиацинтов.

- А что Мадам собиралась украсить цветами? – Луиза сосредоточенно перекладывала букетики так, чтобы желтые цветы чередовались с синими и фиолетовыми, но вместо ответа Тонне-Шарант прижала палец к губам и повернула голову к выходу, прислушиваясь.

Монтале тоже навострила ушки. Да, точно – откуда-то издалека, должно быть, с главной лестницы, доносилось громкое тявканье. С очевидностью, герцогине Орлеанской был неведом короткий путь из королевского сада в ее собственные покои, так хорошо известный ее фрейлинам. А может, она просто не хотела раскрывать его тайну другим.

- Ее Высочество возвращается, - констатировала Ора очевидное и умоляюще взглянула на Франсуазу.

3

Решение выгулять себя, собак и малышку Фанни Стюарт в тайном саду Его Величества пришло к Генриетте-Анне внезапно и, по правде сказать, было вызвано не столько любовью к свежему воздуху, огульно приписываемой всем англичанам скопом, сколько скукой. Выбор охотничьего костюма для предстоящих скачек много времени не занял, благо их у принцессы было всего лишь три (хотя при умелом тасовании юбок это скромное число с легкостью удваивалось или даже утраивалось – с точностью Минетт сказать не могла, поскольку арифметика никогда не была ее сильной стороной), поэтому Ее Высочество внезапно обнаружила, что ей совершенно нечем себя занять.

Попытка почитать позорно провалилась, ей никак не удавалось сосредоточиться на плясавших перед глазами строчках и перестать думать о том, какое впечатление она произведет на… нет, не на мужа. Оставалась прогулка. Так что, наказав графине де Бельвиль, оставшейся в отсутствие мадам де Лафайет за старшую, в случае сигнала о начале обещанного развлечения выводить фрейлин в парк и послать за ней в королевский розарий, Генриетта захватила своих любимиц и сбежала вниз в сопровождении одной лишь Фанни.

В саду было солнечно и тихо, малышка Стюарт весело гонялась за спаниелями среди розовых кустов, а Минетт бродила по дорожкам, всякий раз оказываясь то у памятной скамьи, где ей сделалось дурно после их первого с Луи поцелуя, то у стеклянных дверей, за которыми, как она успела узнать, находились Его покои. Надежда, как известно, умирает последней, но когда солнце оказалось практически у них над головой, и Фанни, томно обмахиваясь кружевным платком, пожаловалась на жару, принцессе пришлось признать, что ее уловка не сработала. Вздохнув и пробормотав к вящему удивлению девочки, что пушечное ядро не попадает в одну воронку дважды, Минетт побрела обратно.

Подниматься наверх было куда неприятнее, чем спускаться вниз, и не только потому, что теперь ее не окрыляла надежда на еще одну «случайную» встречу. На солнце Генриетту разморило не меньше, чем заметно утратившую резвость Фанни, и только жизнерадостные спаниели скакали вверх по ступенькам с отвратительной бодростью и даже недовольно тявкали, когда поводки натягивались слишком сильно из-за того, что Минетт не успевала следом.

Пройдя через гулкую анфиладу комнат, Ее Высочество вопросительно вскинула брови, обнаружив в гостиной троицу фрейлин, сгрудившихся у окна с таким видом, будто прятали что-то неподобающее за своими широкими юбками. Все три были одеты в охотничьи костюмы с длинными рукавами и глухими лифами, и брови Минетт поползли еще выше.

- Я вижу, мадемуазели де Лавальер и де Монтале переменили свое решение и тоже намерены состязаться в скачках? – скользнув взглядом по означенным мадемуазелям, произнесла она скорее утвердительным, чем вопросительным тоном. – Что же заставило вас передумать, сударыни?

- Ваше Высочество, - белокурая Лавальер присела в глубоком реверансе. – Прошу прощения, но мы не передумали. Просто нам показалось, что будет лучше, если вся ваша свита будет выглядеть одинаково. Ведь именно этого ожидают теперь от вашей маленькой армии.

- Ах да, моя армия, - просияла Минетт. – Вы правы, мадемуазель. Одинаковые розетки на первом турнире, одинаковые костюмы на втором, и сегодня мой летучий отряд тоже будет выглядеть одинаково. Мне нравится эта мысль. Розетки ведь тоже были вашей идеей, не так ли?

Лавальер и Монтале переглянулись, и после мимолетной паузы блондинка кивнула.

- Замечательно, я рада, что у меня такие изобретательные фрейлины, - принцесса одарила смущенную Лавальер милостивой улыбкой. – Но что у вас там, за спиной? Надеюсь, никаких сомнительных сюрпризов от друзей моего супруга?

Атенаис закатила глаза, а две подруги дружно зафыркали, но расступились.

- Цветы? Те, что я просила? – Генриетта подошла ближе и нахмурилась. – Какие-то поникшие. Вы что же, не могли нарвать посвежее?

- Это не мы… - начала было Лавальер, но ее перебила Тонне-Шарант:

- Ваше Высочество, лесные цветы быстро вянут, особенно в жаркий день. Однако фиалки подают надежду, взгляните, они уже напились и посвежели. Если вы хотите, мы сделаем по букетику для всех и закрепим их в бутонерки с водой, чтобы у них был шанс продержаться. Но от остальных, боюсь, будет мало пользы.

- Что ж, пусть будут фиалки, - кивнула принцесса. – Проводите меня, Франсуаза, а вы двое займитесь цветами. Охотничьи платья и букетики фиалок для всех, это будет прелестно. Ах, скорее бы уже! Полдень уже наступил, а обещанных скачек все нет!

Подхватив на руки Мими, Генриетта направилась к себе, и Тонне-Шарант последовала за нею, по-прежнему сжимая в руке пару прелестных перчаток.

Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои герцогини Орлеанской. 8

Отредактировано Генриетта Орлеанская (2019-05-24 00:50:22)

4

- И почему опять мы! – закатила глаза Ора, едва за Ее Высочеством и Тонне-Шарант затворилась дверь. Интересно, вспомнит ли Франсуаза о ее просьбе. – Ну положим, букетики мы наделаем, но где взять эти… как их? Бутоньерки? Знать бы еще, что это такое. Кыш!

Она сердито отмахнулась от прыгающего вокруг нее спаниеля, порывающегося испачкать ее юбку грязными после прогулки лапами.

- Шла бы ты к хозяйке, а? – Монтале с трудом отогнала дружелюбную собачонку от себя и Луизы, и та послушно потрусила к двери в опочивальню Мадам, где и устроилась, свернувшись в клубочек, из которого смешно свисало длинное кудрявое ухо.

- Я знаю, что такое бутоньерка, мадемуазель, - четырнадцатилетняя Фанни Стюарт смерила недалеких француженок озорным взглядом. – Я могу поискать. Если нужно.

- Да, пожалуйста, помогите нам, мадемуазель Стюарт, мы будем вам бесконечно признательны, - вежливо попросила Луиза, и девочка тут же сорвалась с места и унеслась в недра апартаментов.

- Бутоньерка – это такой серебряный флакончик для цветов. С булавкой, чтобы можно было приколоть к платью или вставить в волосы, - пояснила подруге Лавальер. – Я видела такую у мадам де Шуази, когда жила у них в доме. Не знаю, где эта проказница собирается искать столько бутоньерок, но надеюсь, что ей повезет, и мы не будем глупо выглядеть, когда Ее Высочество потребует свой букетик.

- Ее Высочеству следовало потребовать у садовников розы, - Ора вытащила из воды пучок фиалок, обернутый зелеными листьями, и начала разбирать тонкие стебельки на равные кучки. – В конце концов, ей же подарили целый розовый куст.

- Два куста, - Луиза разложила листья на подоконнике, чтобы заворачивать в них готовые букетики. – На всех точно бы хватило, и можно было бы не бояться, что они завянут. Но я все равно больше люблю фиалки. Они такие душистые. И нежные.

- Как ты, - улыбнулась Монтале. – И такие же скромные, вечно прячутся в самой траве, так что не сразу и заметишь. Но где же Арма.. мадам де Лафайет и Артуа? Ох, чует мое сердце, что я дала ей дурной совет. Откровенничать с графиней…

- А я думаю, что это как раз был самый правильный совет. Надо было сразу идти к графине. Она хоть и строгая, но справедливая, и не желает нам зла, - тихо сказала Луиза. – Габриэль в любом случае ни в чем не виновата и не заслуживает никакого наказания, но всегда лучше быть честной. Мадам де Лафайет это оценит, вот увидишь.

Ора недоверчиво фыркнула, но спорить не стала, лишь с беспокойством глянула на дверь, ведущую из коридора, переживая за Габриэль, которой сейчас, должно быть, приходилось несладко.

Дворец Фонтенбло. Апартаменты фрейлин принцессы Генриетты. 8

5

Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 6

- Ну же, Лефевр, подберитесь. Перестаньте озираться вокруг, это всего лишь приемная Месье. Сейчас мы с Вами войдем в настоящую роскошь, - бодрый тон Никола Фуке свидетельствовал о триумфе, который он переживал в душе в связи с первой маленькой победой, одержанной им в новом предприятии.

Дожидаясь, когда караульные не спеша отворят перед ними двери в гостиную герцогини Орлеанской, Фуке не переставал говорить. Он уже предвкушал очередной триумф, но отчего бы не показать этому молодому дарованию воочию, с каким могущественным патроном свела его судьба в лице мадемуазель Дузонвиль.

- Смотрите, сейчас Вы увидите настоящий блеск. О да! Это все было выполнено королевскими обойщиками по эскизам моего архитектора. И по большей части на мои средства. Впрочем, это пустяк, - чуть громче, чем следовало бы говорить о пустяковых расходах, будь они действительно таковыми, рассказывал Фуке, шагая по большой зале, поразившей скромного художника богатством и изысканным вкусом декора.

- Его Высокопревосходительство суперинтендант финансов Никола Фуке виконт де Во! - провозгласил церемониймейстер, хоть, ни для кого из присутствовавших в зале не было в новинку встретить господина суперинтенданта. Фуке слегка поморщился, старательно выверяя степень радушия в изображаемой им улыбке. Ему было бы куда приятнее, если бы дворцовые караульные и церемониймейстеры заучили бы уже его короткий, но такой благозвучный титул - виконт де Во. Этим можно было бы, и ограничиться, ведь именно дворянский титул позволял ему теперь стоять вровень с придворными, задиравшими носы перед каждым, кто был ниже их по титулу, сколько бы богатств не числилось за его душой.

- Я полагаю, о нас доложат Ее Высочеству? - громко осведомился Фуке, когда заметил приближавшуюся к нему навстречу графиню де Бельвиль. - Мадам, я польщен встречей с Вами, - лучезарно улыбнувшись, поспешил он с приветственной речью, давно уже выученной им для подобных случаев. Впрочем, прекрасная Лучиана де Бельвиль была в числе тех женщин, которыми виконт восхищался, а потому, его улыбка и порывистый галантный поклон были вполне себе искренними.

- Господин виконт, - промурлыкала графиня в ответ, обжигая склонившегося к ее руке суперинтенданта чарующей улыбкой. - Что привело Вас к Ее Высочеству? Могу ли я доложить о Вас? Или Вы предпочли бы сделать герцогине сюрприз? О, я знаю, дорогой виконт, Вы мастер удивлять.

Фуке тонко улыбнулся и в прищуре серых глаз блеснул заинтересованный огонек - де Бельвиль явно рассчитывала на более чем пустой светский разговор, и могла быть весьма полезной ему. Почему бы не оказать обоюдно выгодные услуги друг другу?

- Мадам, Вы преувеличиваете. Вы слишком добры к Вашему покорному слуге. Но, на этот раз я и впрямь явился с сюрпризом для Ее Высочества. - бросив говорящий взгляд через плечо на Лефевра, Фуке слегка понизил голос. - Я привел живописца, которому сам король дал некое поручение. И я смиренно прошу Ее Высочество принять нас. Вы же будете столь любезны, чтобы представить нас ей? Господин Лефевр, живописец, каких мало. И он всецело к Вашим услугам, дорогая графиня.

Де Бельвиль наигранно ахнула, с достоинством приняв пылкий поклон живописца, заметившего игру искорок во взгляде ее темно карих глаз, и сдержанно улыбнулась обоим мужчинам.

- Я доложу о Вас сейчас же, дорогой виконт. Не подобает столь дорогим друзьям Ее Высочества дожидаться на пороге. Минутку, господа! - одарив Фуке еще одной улыбкой, сопровожденной коротким, но весьма эффектным реверансом, при котором взорам ценителей женской красоты представилась возможность оценить ее изящную фигуру, де Бельвиль скрылась за дверьми в личные покои герцогини Орлеанской.

Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои герцогини Орлеанской. 8

Отредактировано Никола Фуке (2019-06-01 00:35:19)

6

Парк Фонтенбло, Королевская аллея. 4

О, как же давно мадам де Лафайет не бегала так по дворцовым лестницам и галереям. И нет, конечно же, внешне она и виду не подавала, что торопилась - строгий взгляд, смотревший далеко вперед, высоко поднятый подбородок, ровный без единой складочки лоб и ни одной морщинки возле губ - ничто не выдавало то волнение, которое бушевало в ее груди. Тяжелые юбки очень кстати скрывали ее ноги, буквально бежавшие по паркетным полам, так что со стороны казалось, что графиня плавно передвигалась из галереи в галерею, через анфиладу залов к покоям герцогини Орлеанской. Величественность и стремительность ее походки, вот что на самом деле делало ее похожей на огромный корабль, плывущий наперекор океанским волнам и бурунам.

- Великая Армада плывет... - показалось ли ей, или действительно кто-то за ее спиной шепнул нечто подобное? Но, времени оборачиваться и тем более выяснять, что бы это значило, не было. Времени не было ни на что! Даже на то, чтобы ободрить спешившую за ней следом Габриэль д’Артуа, для которой подъем по лестнице и бег через галереи не должен был оказаться столь же тяжелым испытанием, как для графини.

Замедлив шаги, когда в конце очередной галереи перед ними замаячили фигуры мушкетеров, лениво прислонившихся к стене у дверей, мадам де Лафайет шепотом с отдышкой заговорила:

- Вот, что, милочка, о нашем разговоре покуда никому ни слова. Я не уверена, насколько можно доверять. И кому вообще в этой ситуации можно доверять. Вы сказали, что де Монтале убедила Вас переговорить со мной? Значит, она в курсе. Что ж, хорошо, - она строго поджала губы, обдумывая, насколько надежным было слово, данное де Монтале. Все-таки, из двух фрейлин, прибывших ко двору из Блуа, она была склонна больше доверять молчаливой тихоне де Лавальер. И только опыт лет, прожитых в гуще дворцовых интриг, подсказывал графине, что и в тихом омуте могли водиться свои демоны. Некогда и Мари д’Отфор прослыла невинной овечкой, тихой и скромной настолько, что ее практически не замечали.

- Хорошо, я знаю, что Вы все равно, так или иначе, расскажете. Но, только де Монтале. Ни в коем случае не, - они уже входили в гостиную герцогини Орлеанской, когда глаза графини выхватили ярко вспыхнувшее в падавшем из окна свете платье Маргариты де Вьевиль. - Не Маргарите. Эта та еще болтушка. Проговорится не только своему брату, что не мудрено, но и парочке других фрейлин.

Заметив странное волнение, царившее в гостиной, и вовсе не связанное с ее появлением, графиня остановилась, пройдя два шага от дверей, и окинула зал суровым взглядом наставницы. Источник волнения и шумных пересуд тут же был замечен в лице суперинтенданта Фуке. Тот любезно раскланивался с графиней де Бельвиль, как видно, умоляя, устроить ему аудиенцию у Ее Высочества.

- Ну, что же, по крайней мере, теперь все здесь. Все в сборе, - произнесла мадам де Лафайет и ее голос, твердый и звучный, заставил обернуться к ней и к Габриэль всех собравшихся.

- Господин виконт, - графиня грациозно проплыла мимо Фуке, одарив его легкой улыбкой и реверансом - если уж он уговорил де Бельвиль доложить о нем герцогине, то ей не было нужды задерживать на нем свое внимание, тем более что ее больше интересовала степень готовности фрейлин к выходу Их Высочеств.

- Габриэль, ступайте к себе и, если Вам нужно приготовиться, не мешкайте. Я пошлю к Вам на помощь, - по своему обыкновению распоряжаться парадом своих подопечных, приказала графиня, а сама направилась в сторону де Монтале и де Лавальер, коротавших время возле окна.

- Сударыни, - легко было определить, что юные фрейлины были заняты самым бестолковым из всех занятий - ничегонеделанием! Да-да, это бросалось  в глаза с первого же взгляда. Стоило графине приблизиться к ним, как она тут же перехватила поспешный обмен испуганными взглядами.

- Де Монтале, мне кажется, Ваша помощь сейчас была бы очень кстати... - она чуть помедлила, дождавшись, пока де Креки и де Вьевиль с подозрительной поспешностью ретировались с глаз долой. - Вы и де Лавальер, помогите д’Артуа. Если ей понадобится служанка, позовите мою камеристку, она поможет. Скажите ей, что это мое распоряжение, - она окинула оценивающим взглядом платья на обеих девушках и одобрительно кивнула. - Да, костюмы для верховой езды очень кстати. Что же, поспешите. Вы должны успеть до выхода герцогини, - поторопила она девушек и тихо пробормотала себе самой: - Как и мне самой следует поспешить. Да. Придется принять меры.

7

Дворец Фонтенбло. Апартаменты фрейлин принцессы Генриетты. 8

Горничная Луизы, ворвавшаяся в комнату Артуа с известием, что Луизу разыскивает посланный самой Мадам лакей с приказом немедля явиться, всполошила из без того нервничающих и торопящихся фрейлин. Лавальер кинулась к принцессе, на ходу поправляя локоны, подруги последовали за ней. Пусть и не столь поспешно, но Ора все же успела чуть запыхаться и разрумяниться.

- Что случилось? – тут же кинулась она к сгрудившимся у окна фрейлинам. – Зачем Ее Высочеству понадобилась Луиза?

Девушки, как одна, недоуменно пожали плечами, а Тонне-Шарант, подхватив Ору за локоток, оттащила ее к соседнему окну, не занятому пока никем.

- Куда ты пропала? – набросилась она на Монтале. – Я, как последняя дурочка, упросила Мадам тебя выслушать, как ты и хотела, выхожу – а тебя нигде нет! Представь, что подумала о тебе Ее Высочество. И обо мне заодно.

У Оры упало сердце. Мадам согласилась ее принять, а она сама упустила свой шанс!

- Графиня велела нам помочь Артуа переодеться, - прошептала она, виновато понурившись. – Я даже и не надеялась, что у тебя так быстро получится все устроить. Выходит, мы разминулись всего на несколько минут? Ох, если бы ты успела меня позвать…

- Выходит, это я виновата? Ну, знаешь ли! – Франсуаза обиженно отвернулась, демонстрируя безупречный профиль. – Даже не думай, что я возьмусь за тебя ходатайствовать еще раз, чтобы снова выставить себя на смех. С меня довольно, мадемуазель Потеряшка.

- Прости, пожалуйста, - убито вздохнула Ора, но Тонне-Шарант уже не слушала ее, направившись к кучке фрейлин, вполголоса споривших о том, зачем так спешно позвали Луизу.

В другое время Монтале немедля присоединилась бы к дискуссии, хотя бы для того, чтобы объяснить Арлет де Креки, что у герцогини Орлеанской нет никаких причин отсылать Луизу домой. Но не сейчас. Отвернувшись к окну, она невидящим взглядом смотрела на цветущий садик внизу и молча глотала подступившие к глазам слезы.

8

Дворец Фонтенбло. Апартаменты фрейлин принцессы Генриетты. 8

Горничные Оры и Луизы были сообразительными и ловкими, поскольку одежда была уже готова, ей не пришлось терять время и даже воспользоваться лишними минутками чтоб освежить лицо, придав ему модную бледность и снять красноту с щек после волнения и сложной беседы с графиней.
Шнуровка на корсете лишь немного заставила попотеть, но поддалась легко и в этот миг и вошли сами Монтале и Лавальер.
Разочарование Оры немного обидело, но тут вступила в беседу тихоня, предложив компенсировать опоздание при одевании, причесыванием.
Горничные сразу же уступили своим госпожам место, и вот вокруг Артуа снова закипела работа по созданию и завершению образа.
- Спасибо вам Ора и Луиза конечно... И за ваших девушек, они у вас замечательные...подготовили все и подобрали идеально. А теперь надо идти, Её Высочество может выйти в любой момент и нам нельзя заставлять её ждать нас.
Но дойдя до середины комнаты остановились увидев открывающуюся дверь и вопросительно уставились на служанку, которая ушла слишком незаметно и появление стало почти мистическим.
Услышав о вызове лично Луизы Лавальер к Мадам Габриэль вопросительно посмотрела сначала на саму блондинку почти окаменевшую от ужаса и потом на Ору у которой впервые пожалуй пропал дар речи.
Но минуты таяли и троица бегом ринулись к гостиной герцогини Орлеанской, лишь на пороге замедляясь и входя, провожая взглядом исчезнувшую за дверями опочивальни тихоню.
Все ждали Её Высочество и все были взбудоражены, но в тоже время готовы и во все оружие перед предстоящим мероприятием.
Оказавшись рядом с остальными все естественно говорили лишь о Лавальер. О причине её индивидуального визита и внезапного внимания к ней Мадам. Каждая выдвигала все более невероятные и немыслимые предположения.
А разговоры про изгнание были вообще ужасными и холодили сердце, ведь Артуа гораздо сильнее вляпалась, нежели их вечные проказницы и любительницы приключений, а значит что если прогонят Луизу за мелкую оплошность, то её вообще наверняка казнят.
Волнение у девушек чуть убавилось и беседа сменила тему вернувшись к потоку о скачках, кавалерах, нарядах и прочем.
Маргарита улыбнулась Габриэль:
- Ты великолепна, дорогая. Решила окончательно моего брата свести с ума, только чуть бледная ты, все в порядке? Волнуешься? Или уже что-то еще стряслось?
- Все хорошо Марго. Нет..нет, пока больше ничего не случилось. Просто странно это все, Луиза не могла ничего такого сделать чтоб вызвать немилость Её Высочества, может плохие вести из дома? Волнуюсь, а еще давно не сидела в седле, как бы не опозорится... А ты точно знаешь что лейтенант будет присутствовать? Честно я на такую удачу сильно не хочу надеяться, потому что боюсь все будет как всегда против любого нашего пересечения...

Отредактировано Габриэль д'Артуа (2019-06-07 17:24:16)

9

Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 6

Ах, и умели же эти оба подогреть страсти в котле, что де Лоррен, что де Гиш - одного поля ягоды, хоть, и совершеннейшие противоположности друг другу. Один был истинный южанин и гасконец по крови, тогда как другой происходил из лотарингского дома Арманьяков и был настоящим северянином и по облику своему, и по крови. И это было далеко не единственным различием между ними, но, общей между ними была привязанность Месье, его внимание, за которое они были готовы сцепиться в самой нешуточной драке. Это-то и нравилось ему, хоть, и доставляло порой неудобства, подобные зубной боли из-за чрезмерно подслащенных замороженных фруктов, вошедших в моду с легкой руки мэтра Вателя.

- А если буду узнан? Что тогда, мой принц? Запрете меня в сундуке? - этот вопрос Шевалье достиг ушей Месье, когда тот уже был в дверях.

Остановившись на пороге, он взялся обеими руками за дверные ручки и с ловко разыгранной суровой миной на лице запер их перед собой, после чего повернул голову и с медовой улыбкой в голосе ответил:

- Именно так, дорогуша. В сундуке. Иначе, тебе снова вздумается искать приключений на свою... эхм, - улыбка сделалась еще милее, и взгляд Месье скользнул по ладной фигуре любимца, облаченной в камзол, сидевший на нем столь изящно, будто был скроен для него. - Нет, мой милый, я не позволю. Так что, уж постарайся не оказаться узнанным. И, - тут он кивнул де Гишу, с мрачным видом переминавшемуся с ноги на ногу. - Гиш, не сердись, но, без соизволения Ее Высочества, ты, дорогой мой, на ее половине не появишься. Не со мной, по крайней мере. Эти супружеские ссоры, - он выдохнул, закатив глаза, и, картинно развернувшись, собственноручно распахнул перед собой обе створки дверей.

Пролетев через собственную приемную подобно вихрю, герцог Орлеанский сделал знак своим кавалерам следовать за ним и уже бежал к дверям на супружескую половину, так что, караулившие там мушкетеры едва успели раскрыть перед ним двери.

- Его Высочество идет! - выкрикнул церемониймейстер, не ожидавший столь стремительного выхода Месье. - Его Высочество, герцог Орлеанский со свитой! - повторил он, уже более торжественным тоном, поднатужившись так, чтобы перекричать громкие разговоры, царившие в гостиной Мадам.

Выйдя на середину зала, Филипп заложил руки за спину и огляделся, ища знакомые лица. Ни Генриетты, ни Катрин де Монако в гостиной еще не было. Зато, была мадам де Лафайет, буквально поедом пожиравшая глазами его миньонов, которые в честь предстоящих скачек разоделись так, словно им предстояло быть мишенями для стрельбы, а не участниками состязаний. Яркие ленты, пестрые парчовые наряды, сверкающие драгоценностями броши на шляпах - все это было прекрасно и вызывающе дорого. Сам Филипп, после долгих выборов и рассуждений решивший остановиться на более скромном костюме для охоты строгого покроя и без излишеств, разительно отличался от собственной свиты.

- Дамы и господа, я полагаю, все уже готовы к выходу? - заявил Филипп, как только все присутствовавшие выпрямились после низкого поклона в его адрес. - А что же Мадам? Еще не изволила выбрать для себя перчатки или шляпку? - тут он обернулся к де Лоррену. В янтарных глазах блеснул короткий огонек, когда на память Филиппу пришли так некстати сказанные Шевалье слова о перчатках для Мадам. Что он имел в виду? Не мог же де Гиш... нет, не мог и все тут. Все видели и слышали, как Анриэтт прилюдно запретила ему являться в ее покои. Разве нет?

- Так что же, Мадам? - стараясь не утратить веселость духа, повторил свой вопрос Филипп и обратил взгляд на стайку девушек, тревожно переглядывавшихся между собой. - Мадам, - он улыбнулся и кивнул графине де Лафайет. - Я бы не стал злоупотреблять, но уж очень не хочется оказаться в числе последних. Вы не пошлете кого-нибудь, сообщить Мадам, что мы все ждем ее выхода? Может быть... мадемуазель, - его взгляд скользнул по лицам девушек, - Может быть, кто-то из вас?

10

К тому времени, когда церемониймейстер срывающимся голосом объявил о явлении Месье, Ора уже успела успокоиться, но так и стояла в сторонке, не спеша подходить к подругам. Уж больно не хотелось выслушивать расспросы и предположения относительно внезапной немилости Лавальер. Но не думать о том, что это и впрямь могла оказаться немилость, никак не получалось, и Монтале вся извелась, не сводя глаз с дверей в опочивальню Мадам, за которыми исчезла Луиза.

Ей так хотелось оказаться там, за заветными дверями, чтобы поддержать или защитить, если надо, что на призыв герцога пойти к Мадам она, даже не задумываясь, сделала шаг – нет, полшага – вперед. И только потом смекнула, что в качестве посланницы ее вряд ли выберут.

Но ждать, пока грозный голос мадам де Лафайет вернет ее на место и выкликнет более достойную кандидатуру, Оре не пришлось: дверь в опочивальню распахнулась, и в гостиной вновь появился Фуке в сопровождении молодого незнакомца. А следом за ними показалась Луиза! Живая, но какая-то… ошарашенная, пожалуй. Монтале чуть не бросилась к ней, но поймала насмешливый взгляд одного из дворян Месье – кажется, Эффиа, и взяла себя в руки. Точнее, стиснула пальцы сцепленных рук так, что они аж побелели. К счастью, Лавальер сама направилась к ней, и Ора, читая смятение в фиалковых глазах подруги, нетерпеливо зашептала:

- Ну что? Что случилось? Неужели господин супреинтендант посмел нажаловаться на тебя принцессе?

- Нажаловаться? О нет, - лицо Луизы оттаяло, и она вдруг улыбнулась, неуверенно, но явно искренне. – Ора, милая, ты не поверишь…

И снова замолчала, глядя куда-то поверх Ориного плеча.

- Чему? – Монтале схватила подругу за руку и стиснула ледяные пальчики. – Чему я не поверю, солнышко?

- Король велел написать мой портрет, - выдохнула Луиза, и глаза ее засветились таким счастьем, что Оре даже сделалось неловко.

- Король? Велел? Портрет? – она затрясла головой, демонстрируя крайнюю степень непонимания.

- Ну да, портрет, - Лавальер продолжала счастливо улыбаться. – Этот молодой человек… его привел господин министр. Это художник. Только я забыла, как его зовут. Или не расслышала. Знаешь, я почти ничего не слышала. Так сердце стучало. Он будет писать мой портрет, и мне придется ходить к нему и позировать. С компаньонкой. Мадам разрешила. О, как она добра, душа моя, как добра! А я все никак не поверю – сам король, представляешь?

- Нет, - честно созналась Ора, провожая взглядом раскланивающегося с принцем Фуке.

- И я не представляю, - Лавальер мечтательно вздохнула. – Но это не сон! Ты ведь будешь меня сопровождать на сеансы? Если разрешат, конечно.

- Хм, это вряд ли, скорее тебе придется довольствоваться компанией Анжелин. Но мы обязательно спросим, а вдруг.

И Ора заулыбалась, внезапно осознав, что, если повезет, у нее появится отличный предлог для встреч… только вот с кем?

11

Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 6

Месье меж тем явно оживился, охваченный жаждой деятельности. Возможно, главным образом итогом проверки задуманного ими маскарада. Филипп усмехнулся напоследок своему отражению. Вся надежда на необычный для него наряд и особенно - на широкие поля шляпы. В конце концов, надо просто держаться в тени, строя из себя еще одного молодого дворянина из окружения королевского брата. Едва ли их считают, а уж тем более берут на себя труд различать.

- Иначе, тебе снова вздумается искать приключений на свою... эхм...

От Филиппа не укрылись ни интонация, ни скользнувший по его фигуре взгляд Месье, ни уж те более его улыбка. Шевалье улыбнулся - мягко, и в то же время подзадоривающе. В голубых глазах сверкнул лукавый вызов:

"Ну же, Филипп, скажи это вслух. Я прекрасно понимаю, что именно ты не сказал - но все-таки скажи это! Мы ведь так и не доиграли, верно?"

Не будь поблизости мрачного, как гробовщик, де Гиша, Филипп бы наверняка не удержался. Однако граф сбивал настрой, заставляя желать скорее уж дуэли. Жаль, что в этом отпрыску Граммонов не хватает духу пойти до конца. Повезло же напороться на исключение из правила, гласящего, что гасконцы - бретеры и задиры.

Лоррен небрежно отсалютовал оставшемуся позади де Гишу, бросив на него острый взгляд.

"Мы еще не договорили, сударь!"

Не дожидаясь ответного взора или фразы, Филипп поспешил следом за Месье, который прямо-таки вихрем ворвался в покои своей супруги. Говорливым, украшенным лентами вихрем, вовлекающим в кружение вокруг себя всех, кто оказывался поблизости.

Не успел шевалье понять, что означал странный огонек и взгляд Месье, когда он заговорил о перчатках и шляпке своей жены, как перед ним встала более насущная проблема. Острый колючий взгляд мадам де Лафайет. Эта может опознать, у нее нюх как у ищейки.

- Шале, - прошипел Филипп, еле шевеля губами, - будьте другом...

- Лоррен? Вы спятили? Или спятил Месье? Зачем вы сюда притащились? - в голосе молодого человека слышалось безмерное удивление.

- Да не оборачивайтесь, черт вас побери... закройте меня. Шепните Беврону, чтобы подошел поближе.

- Вы решительно не в своем уме, вам бы не высовываться лишний раз, - сокрушенно прокомментировал ситуацию Шале, послушно как бы невзначай подтягивая к себе Беврона, меланхолично озиравшего присутствующих в приемной Мадам. Тот, к его чести, лишних вопросов задавать не стал. Только на секунду удивленно приподнял брови.

"Не моя идея, идея Месье", - хотелось ответить Филиппу, но привлекать к себе лишнее внимание, вступая в перепалку с Шале, определенно не стоило. Теперь, прикрытый плечами и спинами Шале и Беврона от лишних взглядов, он чувствовал себя не настолько заметным.

12

- Ваше Высочество, - графиня присела в глубоком реверансе, при этом, нисколько не утратив внушительности в своем грозном облике. За годы придворной службы она научилась не только прятать личные чувства за маской видимой любезности или строгости, как того требовала ситуация, но и выказывать уважение и  преданность высшим мира сего, не теряя при этом величия. Злые языки поговаривали о чрезмерной гордыне, сама жа мадам де Лафайет предпочитала думать о себе, как о величине постоянной и неизменной важности, не иначе.

Привычно острый взгляд ее тут же отметил подозрительное возбуждение Месье. Его порывистые, хаотичные движения, нарочито громкий голос и театральная манерность выдавали волнение. Вот только, что же явилось причиной? Стараясь не слишком задерживать свой взгляд на герцоге, чтобы не показаться настырной, графиня оглядела явившихся вместе с ним кавалеров. Миньоны, разодетые по примеру своего кумира и предводителя в пух и прах в яркие камзолы, изобиловавшие кружевными и атласными лентами, не слишком-то привлекали к себе внимание. Ну, разве что, тот невежда в огромной шляпе с вызывающе роскошным плюмажем. Было странным даже не то, что этот дерзкий молодой человек не потрудился снять шляпу при дамах, а то, что эту самую шляпу не выбрал для себя Месье. Неужели женитьба изменила Филиппа настолько, что он перестал состязаться со своими миньонами за титул самого экстравагантного кавалера при королевском дворе?

Обдумать, как следует, эту мысль мадам де Лафайет не успела, как и сосредоточить более пристальный взгляд на молодом человеке, явно заслуживавшем если не публичного порицания за невежество, то хотя бы пресуровейшего взгляда мадам графини. В гостиную вошла Луиза де Лавальер, чье имя было на устах у всех дам из свиты герцогини Орлеанской всего минуту тому назад. Удержавшись от первого порыва тут же подойти к ней и потребовать объяснений, мадам де Лафайет лишь сурово поджала губы, всем своим видом подавая пример благочинного поведения. Вот-вот из своих покоев должна была выйти и сама герцогиня Орлеанская.

Однако же, в дверях показалась вовсе не герцогиня, а господин суперинтендант. Его решительный взгляд несколько угас со времени его появления в гостиной Мадам. И это послужило поводом для новых размышлений графини. Выводы напрашивались сами собой. И все же, прекрасно зная талант этого человека переворачивать с ног на голову все, чтобы только выставить в выгодном для себя свете, мадам де Лафайет не спешила подводить итоги. Зачем бы ни явился виконт де Во к герцогине Орлеанской, ясно было, что ему пришлось принять некоторый компромисс. Но, чего же это касалось? Точнее, кого?

За шумом разговоров и легкомысленного флирта, царивших в гостиной, мадам де Лафайет обратила внимание на двух подруг, о чем-то беседовавших в стороне от всех. Монтале и Лавальер, кто бы сомневался, что они тут же кинутся делиться новостями - точнее, одна будет расспрашивать другую, тогда как та, со всей невозможной для других скромностью постарается отвечать.

- Мадемуазели, - опережая остальных любопытствующих из числа фрейлин Мадам, которым также не терпелось услышать из первых рук, зачем же Мадам так срочно вызывала ее к себе, графиня вплотную к Лавальер и, едва только взглянув на улыбавшуюся чему-то Монтале, заговорила:

- Итак, милочка, должно быть Ее Высочество наградила Вас какой-то особенной миссией, коль Вы так счастливо улыбаетесь.

Насчет улыбки это было преувеличением, Лавальер скорее выглядела испуганной, нежели радостной, но вот ее глаза сияли самым неподдельным счастьем. И вот это-то и настораживало графиню, привыкшую искать подвох за любой милостью, особенно же, если в том был замешан месье суперинтендант.

- Могу ли я поинтересоваться, дорогая моя, чем Вы так довольны? Надеюсь, что и Ее Высочество в свою очередь также осталась довольной Вами? Не так ли?

13

Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои герцогини Орлеанской. 8

В гостиную уже успело набиться на удивление много людей. Но это было приятное удивление, особенно если вспомнить, на что была похожа приемная королевы, где с утра гулко гуляло эхо, практически не встречая препятствий. Вся свита Месье была тут, за двумя исключениями: беглый взгляд, замерший было на Луизе де Лавальер, которая попыталась спрятаться с подругой в нише окна, но и там не сумела скрыться от всевидящего ока мадам де Лафайет, не обнаружил – о счастье! – ни де Гиша, ни де Шатийона. Видимо, даже эти самовлюбленные петухи в состоянии были осознать, что здесь им не рады.

- Ваше Высочество! – сделав радостное лицо, как будто они с Филиппом не виделись всего пару часов тому назад, Минетт шагнула к мужу, протягивая ему обе руки, затянутые в элегантные перчатки. – Вы пришли сказать, что мы уже отправляемся? Ну наконец-то, а то я начала опасаться, что про меня все забыли!

Теплое облако пряных духов Филиппа пахнуло ей в лицо, и принцесса едва не чихнула.

- Судя по вашему костюму, вы серьезно настроились победить, мой дорогой, - вполголоса заметила она, оглядывая на диво скромное и практичное охотничье платье мужа. – Впрочем, как и я. Зато ваши друзья явно рассчитывают на то, что им удастся ослепить соперников своей роскошью до такой степени, что те добровольно уступят им право доскакать до финиша первыми.

- Княгиня Катрин и князь Луи де Гримальди, наследный принц Монако! – рявкнул от дверей церемониймейстер.

- О, как удачно! Теперь мы точно все в сборе, - довольно кивнула Генриетта, морально готовясь к удару, который должен был нанести всем дамским сердцам (и мужским глазам) охотничий туалет мадам де Монако.

14

Тихое шушуканье за его спиной спровоцировало Филиппа на нервический смех. Зажав рот ладонью, чтобы не вышло уж слишком громко, он рассмеялся и повернул голову, чтобы посмотреть, что там затеяли его дружочки Беврон и Шале.

Те стояли с постными скучающими лицами плечом к плечу, словно одно присутствие на половине супруги герцога Орлеанского уже доставляло им невыразимую скуку. Проследив за взглядом маркиза де Шале, который смотрел почему-то в сторону окон, Филипп заметил возвышавшуюся среди почтительно присевших в реверансе фрейлин фигуру графини де Лафайет. Она первой выпрямилась из поклона и после безупречно почтительного приветствия, адресованного герцогу, устремила свой проницательный взор в сторону де Шале. А точнее, в сторону прятавшегося за спинами друзей де Лоррена.

- Черт... шляпа, - прошептал Эффиа, потянувшись к уху Месье, словно играючи. - Если этот болван так и будет стоять в шляпе, богом клянусь, эта мегера его поедом заест.

- Пойди и уведи его в сторону, - процедил сквозь любезную улыбку Филипп и кивнул Фуке, который также внимательно, как и графиня, смотрел через его плечо на Шевалье.

Эффиа отодвинулся от него, и развязной походочкой, практически не выделяясь среди остальных кавалеров, явившихся вместе с герцогом, плавно обошел де Шале, взял под локоток де Лоррена и с нагловатой ухмылкой увлек его за собой, чтобы скрыть в толпе подальше от чересчур щепетильной де Лафайет и не в меру догадливого Фуке.

- Ах! Анриэтт, душа моя! - с облегчением, будто бы дожидался явления супруги с зари времен, воскликнул Филипп и распахнул объятия. Впрочем, выказав при этом примерную учтивость, аккуратно взяв Генриетту за кончики пальцев, затянутых в тонкие перчатки, настолько же элегантные, насколько и невероятно легкие на ее руках.

- Это, - он с сомнением посмотрел на перчатки, снова вспомнив далеко идущий намек де Лоррена о том, кто именно подбирал перчатки для Мадам.

- Это не слишком тонкие перчатки, душа моя? - спросил Филипп, чтобы хоть как-то оправдать чересчур пристальное внимание к этой детали наряда супруги. - Вы тоже настроены серьезно? О, не сомневайтесь, среди дам у Вас будет серьезная конкуренция только в лице нашей дорогой кузины де Монпансье. Она азартна. Очень. Впрочем, Вы и сами прекрасно знаете.

- Княгиня Катрин...

- О... Она тоже? - Филипп был настолько увлечен своей ролью внимательного супруга, что не сразу понял, зачем кому-то понадобилось во весь голос прерывать его, называя имя еще одной потенциальной соперницы Генриетты.

В зал вошла Катрин де Монако под руку со своим супругом. Молодой князь Луи де Монако буквально сиял от самодовольства, ведя красавицу княгиню, чья привлекательность в глазах мужчин утроилась, благодаря легкой тунике, перехваченной высоким поясом и заколотой по обе стороны на плечах драгоценными брошами с изумрудами. На княгине был легкий шлейф, заменявший ей плащ, но едва ли скрывавший от восхищенных взоров белоснежные предплечья. Высокая прическа, напоминавшая греческие профили на вазах, была дополнена диадемой с несколькими крупными бриллиантами.

- Артемида... нет, Диана... Да полно Вам, это же Афродита собственной персоной, - шептались между собой собравшиеся. Причем, среди особенно заинтересованных Филипп заметил и нескольких человек из собственной свиты.

- Душечка Катрин! Наконец-то же, - проворковал герцог, ревниво возвращая к себе ту долю внимания, которую сорвала своим появлением новоявленная богиня.

- Ну что же, раз все в сборе... Гиш! Где мой шталмейстер? - позабыв про запрет, наложенный Генриеттой на появление мрачного графа в ее гостиной и покоях, Филипп капризно надул губы. - Ну вот... не пешком же нам идти через весь парк! Эффиа, Шале! Кто-нибудь!

- Ваши лошади и коляски для дам, не участвующих в скачках, уже готовы и ждут во дворе Фонтана, - доложил мушкетер, выйдя на середину зала. - Не угодно ли Вашим Высочествам спуститься вниз? По приказу Его Величества, Вашу свиту будут сопровождать мушкетеры Второй роты.

15

Франсуаза де Лафайет

Само собой, Монтале догадывалась, что секретничать им с Луизой не дадут. Вот только совсем не ожидала, что самой нетерпеливой из любопытствующих окажется сама Великая Армада, примчавшаяся к ним на всех парусах. Плохо скрытое нетерпение в голосе графини красноречиво говорило о том, какой неожиданностью стал внезапный интерес Мадам Генриетты к Луизе.

- Я… я смею надеяться, что Мадам всецело мною довольна, - пролепетала Лавальер, испуганно поглядывая в сторону принцессы, бурно приветствующей супруга. – Она… она позвала меня, чтобы сообщить, что я должна… должна…

- Мадемуазель де Лавальер должна позировать для портрета, - оценив степень замешательства подруги, вставила свои два су Ора. – Вон тому молодому человеку, что пришел с виконтом де Во. Это художник, которому поручено писать портрет Луизы.

Судя по тому, как недовольно сдвинулись брови мадам де Лафайет, стоило ей оценить молодость и несомненную мужскую привлекательность художника, избранного для того, чтобы запечатлеть на холсте одну из ее подопечных, эта идея пришлась графине не по вкусу.

- И разумеется, Мадам распорядилась, чтобы Луиза позировала под присмотром, - быстро затараторила Монтале, прежде чем Луиза смогла бы сказать что-нибудь такое, что непременно бы все испортило. – И пожелала, чтобы я ее сопровождала и не оставляла наедине с этим господином…

- Лефевром, - почти прошептала Лавальер, опуская глаза и заливаясь нежным румянцем – от негодования, решила Ора, прекрасно понимая, что ей достанется от подруги за эту маленькую ложь. – Господин суперинтендант сказал, что выделит под мастерскую комнату рядом с нашими апартаментами, чтобы нам не пришлось уходить далеко и надолго. Мадам дозволила сеансы с утра, до своего подъема. Господин Лефевр обещал, что мне не придется позировать слишком долго, всего неделю или две.

Целых две недели утренней свободы? Ора едва удержалась, чтобы не улыбнуться до ушей. Губы все-таки предательски задрожали, так и норовя растянуться, но, быть может, Армада решит, что она улыбается подругам, нетерпеливо выглядывающим из-за ее спины в ожидании минуты, когда им тоже можно будет накинуться на Лавальер с расспросами.

16

- Позировать для чего? - столь ошеломительная новость не сразу коснулась сознания мадам де Лафайет. С первых же секунд ее задел взгляд, брошенный хоть мельком, господином суперинтендантом на юную фрейлину. - Простите, моя милая. Что значит, для портрета? То есть, вот тот неотесанный молодой человек, который позволяет себе пялиться на дам, словно это ходячие манекены, а не добропорядочные особы?

Не заметив, как к ним приблизилась графиня де Бельвиль, мадам де Лафайет была всецело поглощена разговором с де Лавальер и де Монтале. Блистая улыбками, которые она с щедростью расточала мужчинам, следившим за ней восхищенными взглядами, графиня де Бельвиль подошла как раз в тот момент, когда Луиза почти шепотом рассказала об утренних сеансах в комнате, специально выделенной для художника господином суперинтендантом.

- До подъема Мадам? - за недоверчивым тоном крылось куда больше, чем мадам де Лафайет была готова показать. Все-таки, правда или нет, но девушки ссылались на разрешение, данное самой Мадам. И все же... Она быстро оглянулась, как раз вовремя, чтобы успеть перехватить жадный взгляд Фуке.

- Пожалуй, это слишком рано для Вас, Монтале, - улыбка сквозь зубы была любезной, настолько же, насколько может быть голодная кошка, готовая вцепиться коготками в свою жертву. - Я сама буду присутствовать на этих сеансах. Раз уж это по распоряжению самой Мадам.

- Ах, право же, мадам! - раздался за ее спиной голос графини де Бельвиль, восхищенный и одновременно участливый. - Такая жертвенность с Вашей стороны. Ах, стоит ли?

Обе женщины взглянули друг другу в глаза - мадам де Лафайет смерила свою младшую компаньонку по службе в свите Мадам оценивающим взглядом, тогда как та ответила вполне невинным и даже незаинтересованным взглядом.

- Простите меня, мадам. Я всего лишь подумала, что эти сеансы вовсе не стоят такой жертвы с Вашей стороны. Я могла бы сама присутствовать на каждом сеансе. В конце концов, с тех пор, как двор прибыл в Фонтенбло, я все равно просыпаюсь задолго до рассвета. Просто беда какая-то. А так, хотя бы мои ранние подъемы будут на пользу. Хоть кому-нибудь, - легкий прищур мелькнул в глазах графини как раз в тот момент, когда мадам де Лафайет обернулась к де Монтале.

- Хм, пожалуй... пожалуй, в этом что-то есть. Резонное, - произнесла она, все еще сурово поглядывая на притихших подруг. - Только проследите, пожалуйста, дорогая графиня, чтобы мадемуазель де Лавальер ни в коем случае не задерживалась к подъему Мадам. И Вы, де Монтале, тоже! Можете присутствовать на сеансах с Вашей подругой, но не вздумайте заболтаться настолько, чтобы опаздывать. Я буду крайне строго следить за соблюдением времени, сударыни.

Нетерпеливое шушуканье за спинами двух счастливиц побудило мадам де Лафайет грозно вскинуть брови и тихо, но достаточно отчетливо одернуть не в меру любопытных юных особ.

- Мадемуазели! Прошу быть внимательнее к Мадам! Ее Высочество сейчас объявит выход, - и она сама развернулась в сторону герцогини Орлеанской, стоявшей под ручку с княгиней де Монако, обратившей на себя все внимание присутствовавших, особенно же, мужчин. Даже из числа миньонов Месье, как успела заметить мадам де Лафайет.

- Можете положиться на меня, - промурлыкала де Бельвиль и снова улыбнулась подругам, уже за спиной грозной первой статс-дамы, и прошептала: - Я буду приходить за Вами, чтобы вызвать к пробуждению Мадам. Вы не опоздаете.

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом. 3

Отредактировано Франсуаза де Лафайет (2019-06-21 19:48:20)

17

Филипп I Орлеанский

- О, моя дорогая, вы убийственно хороши! – шепнула Минетт великолепной богине после того, как обе пары обменялись приличествующими случаю поклонами и реверансами. – Боюсь, что корона сегодняшних скачек уже за вами, независимо от того, кто придет к финишу первой.

- На то и расчет, - томно улыбнулась Катрин де Монако и тут же озорно подмигнула принцессе, разом превратившись из величественной небожительницы в ту неистощимую на выдумки озорницу Катрин де Грамон, с которой юная Генриетта когда-то вместе обучалась танцам в парижском особняке Грамонов. – Я твердо рассчитываю, как минимум, на титул Королевы Красоты, но лишь благодаря тому, что мадам де Суассон уехала в Париж, иначе одной смелой туники было бы явно недостаточно, ведь всем известно, что в столь тонком вопросе все решает вкус Его Величества, а он, прямо скажем, несколько предвзят.

- Полно, присутствие графини ничего бы не изменило, ведь вы в тысячу раз красивее этой желтолицей итальянки, - возразила Минетт, и недосказанное «как и большинство присутствующих здесь дам» повисло в воздухе между двумя принцессами, не упускающими случая позлословить в адрес третьей, уступающей им и в молодости, и в красоте, и, главное, в родовитости. – Но вы уверены, что вам будет удобно верхом в этом наряде? Эта туника такая узкая...

- В дамском-то седле? О, безусловно. Главное, не потерять его по дороге, - безмятежно улыбнулась Катрин, легко касаясь одной из драгоценных застежек на плече. – Но если что, я и в сорочке прискачу первой, вот увидите.

- А вот это мы еще посмотрим! – фыркнула Минетт, чувствуя себя легко и счастливо. – Конкуренция будет отчаянной, так что берегитесь, княгиня!

Она поймала устремленный на них взгляд Тонне-Шарант, в котором невольное восхищение отвагой дерзкой княгини мешалось с вызовом, и подумала, что и в отсутствие Суассонши претенденток на титул королевы красоты будет не меньше, чем на победу в скачках.

Голос мушкетера, приглашающего всех к выходу, прозвучал так вовремя!

- О, Филипп, нам ведь угодно? Мы идем? – оставив Катрин на попечение ее гордого супруга, Генриетта отважно осмелилась взять под руку собственного мужа. – Право же, я не готова ждать ни минутой более! Никаких «появимся в последний момент», умоляю! На воздух, на лошадей, в кареты!

18

Мадам де Бельвиль уже не впервой приходила им на помошь, и Ора в который раз мысленно порадовалась их с Луизой везению. Пусть она и не знала, чем им удалось завоевать симпатию графини (особенно с учетом прискорбной антипатии, которую выказывали Оре мадам Генриетта и, что хуже, графиня де Лафайет), но симпатия эта казалась вполне искренней, а главное, была чрезвычайно полезна.

Пока две статс-дамы решали судьбу дозволенных Луизе сеансов позирования, обе девушки стояли, чуть дыша, и старательно смотрели в пол с самым примерным видом. Тактика эта, отработанная ими еще в Блуа, в свите супруги герцога Гастона, не подвела и на сей раз: не чуя подвоха, Армада согласилась! Ора чуть не запрыгала от радости, когда графиня, поручив надзор за Луизой и художником госпоже де Бельвиль, разрешила и ей присутствовать на сеансах, но решилась ответить на заговорщическую улыбку Бельвиль только после того, как мадам де Лафайет, напомнив всем собравшимся о том, как важно быть бдительными, величаво поплыла в сторону Их Высочеств.

- Луиза, что случилось? Что это было? Рассказывай скорее, – наперебой загалдели фрейлины, получившие, наконец, доступ к подруге, пока Ора в задумчивости смотрела на улыбающуюся мадам де Бельвиль, пытаясь осознать скрытый смысл, явно вложенный статс-дамой в последнее обещание.

- Вы… вы будете заходить за нами, чтобы предупредить? – на всякий случай уточнила она. – То есть, вы не будете сидеть с Луизой на сеансах?

- Две компаньонки – это немного чересчур, вы не находите, милая Ора? – Бельвиль явно веселилась, но повод для ее веселья продолжал ускользать от Монтале. – И потом, если я немного поотлыниваю от этой скучной обязанности, вы ведь не расскажете об этом никому, не так ли?

- Н-н-никому! – выдохнула Ора. – Ни единой живой душе, мадам!

- Я так и подумала. Мадемуазели, вы готовы следовать за Ее Высочеством?

- Вы хотите, чтобы мы выстроились парами, как благонравные пансионерки, мадам? – гордо вздернув свой безупречный нос, осведомилась Тонне-Шарант.

- У меня и в мыслях ничего подобного не было, - мадам де Бельвиль погрозила Франсуазе веером. – Я мало что знаю о пансионерках, мадемуазель, ибо не росла в монастыре. Ах да, мы же чуть не забыли про бутоньерки для Мадам и княгини де Монако. Отнесите цветы Их Высочествам, Артуа. Хотя я ума не приложу, к чему их приколет прекрасная княгиня, ее туника просто не выдержит такой тяжести.

- Быть может, к поясу под грудью? Он ведь сделан из золотой ленты, – Марго де Вьевиль протянула подруге две оставшиеся бутоньерки, и вся стайка прелестниц вспорхнула вслед за мадам де Бельвиль.

19

- Шевалье, - нежно прошелестел Эффиа над ухом у Филиппа, фамильярно придерживая собеседника под локоток,- Месье намекает вам, что внимание мадам Лафайет привлекает ваша шляпа. Вернее, то, что она у вас на голове.

Лоррен скосил глаза на вестника и, тяжко вздохнув, покачал головой. Де Шале и Беврон, разгадав маневр, произошедший за их спинами, ужами скользнули следом, продолжая изображать ширму.

- Друг мой, я сейчас не в церкви, а мадам Лафайет - не король, так что пусть не воображает, что необязательную галантность надо превращать в правило, - ехидно прошипел в ответ шевалье, пытаясь стряхнуть с локтя цепкие пальцы Эффиа,- пусть погрызет этот кусок.

Беврон, сохраняя меланхолично-отстраненный вид, лениво усмехнулся, поправляя ленты на рукаве:

- Не умеете оставаться незамеченным. Даже если очень стараетесь.

Эффиа сделал неопределенный изящный жест, как бы отметая все возражения и говоря, что его делом было только передать намек-предупреждение Месье, а уж что далее делать - решать самому шевалье.

Лоррен закатил глаза. Он и сам был не в восторге от этого дурного, но как будто у него был выбор. Не сидеть же в покоях Месье до греческих календ, а потом пробираться на скачки коридорами для прислуги!

Перешептывания миньонов. уже начавшие, несмотря на все их старания, привлекать внимание, были прерваны появлением сначала герцогини Орлеанской, а затем четы Монако. Взгляды придворных моментально обратились к двум сиятельным парам.

Шевалье, наконец избавившись от хватки Эффиа, попытался встретиться взглядом с Месье, но позиция для этого была явно неудачная. Лоррен, прикрываясь приятелями, начал аккуратно сдвигаться вдоль стены, чтобы оказаться поближе к свите Луи де Монако и в нужный момент смешаться с ней.

20

Фонтенбло. Казармы королевских мушкетеров. 7

Переложив проверку караулов на широкие и ответственные плечи сержанта де Сент-Пьера, лейтенант де Ресто первым же делом отправился к де Руже, точнее, в покои его брата маршала дю Плесси-Бельера. Застав там только слугу маршала и приглашенного герцогом хирурга, занятого перевязкой, Гастон расспросил обоих обо всем, что произошло после того, как раненый пришел в себя. Неохотные ответы месье Габена были лаконичны, но их было достаточно для того, чтобы составить представление о произошедшем ночью нападении в саду.

- Нам присматривать за покоями маршала, господин лейтенант? - спросил один из мушкетеров, стоявших в карауле в коридоре.

- Исполняйте свой долг господа. Все как обычно, - ответил де Ресто, проходя мимо.

Он спешил, чтобы успеть в покои Мадам до выхода всей свиты Брата короля и его супруги. Известное дело, спешка не всегда приводит нас, куда нужно, а чаще всего подводит и вовсе под монастырь. Имея за плечами немалый опыт дворцовых курьезов, произошедших именно из-за спешки, Гастон, тем не менее, забыл обо всем. В голове его словно воскресный колокол навязчиво звенела только одна мысль - успеть! Несколько ушибов, полученных от столкновения с не успевшими увернуться беднягами, больно ныли в плечах и на локте. Влетев в кордегардию мушкетеров, он застал там только дежурного капрала, молча указавшего на выход в сторону апартаментов герцогини Орлеанской.

Голос суб-лейтенанта, объявившего о готовности эскорта, раздался из гостиной Мадам. Окрыленный надеждой, что он все-таки успеет перехватить мадемуазель д’Артуа по пути в парк, де Ресто так и влетел в полный народу зал, раскрасневшийся и запыхавшийся.

- Ого! Братец! - послышался ехидный голос Марго. - Как Вы, однако усердствуете с исполнением своего долга. Даже покраснели от бега. Неужели от самых казарм бежали?

- Почти что, - на одном дыхании выпалил де Ресто, но тут же прервал легкомысленные выпады сестры, отвесив глубокий поклон проходившим мимо них парам четы Орлеанских и Монако.

- Однако же, какой Вы скучный, - капризно надулась де Вьевиль, не довольная краткостью ответов. - Но, если желаете знать, то та, кого Вы ищете, вон там. Вон она, рядом с герцогиней, помогает ей одеть бутоньерку. Спешите же, братец, а не то, ее ленточку перехватит другой. И я не скажу кто, - зеленые глаза Марго плутовато блеснули. - А, между прочим, он почти, что выиграл турнир по игре в мяч с ее ленточкой. Да, да. Повезти может и дважды.

Покраснев еще гуще из-за иронии в словах младшей сестры, интуиции которой хватило бы на всю парижскую полицию, но деликатности при этом не доставало и на ломаный грош, де Ресто поспешил отойти от нее прочь. Со стороны могло показаться, что брат и сестра повздорили друг с другом, но Гастон просто решил попытать удачу и улучить момент для разговора с Габриэль д’Артуа.

- Мадемуазель, - позвал он девушку, пока свита еще не выдвинулась к выходу. - Если Вы позволите мне сопровождать до парка, то окажете огромную честь. И удовольствие, - сказал он, взмахнув шляпой, чтобы поклониться. - Я не хотел бы покупать Ваше внимание ценой неприятных разговоров. Поверьте, я искал бы встречи с Вами, не прибегая к подобным уловкам. Если бы это было возможно.

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом. 3


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 10