Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Сен-Жермен и Королевская Площадь. » Улица дю Фуа, отель де Суассон 2


Улица дю Фуа, отель де Суассон 2

Сообщений 61 страница 69 из 69

1

Отель де Суассон, расположенный в самом сердце Парижа, недалеко от Лувра, был построен восемьдесят лет назад для Екатерины Медичи и с тех пор неоднократно достраивался и перестраивался согласно вкусам меняющихся владельцев. Сейчас дворец принадлежит семейству принца Томмазо Савойского, которому он достался в качестве приданного за Марией де Бурбон, дочерью графа Шарля Суассонского, приходившегося кузеном доброму королю Анри Четвертому. Одно из крыльев дворца занимает молодой граф де Суассон с супругой, урожденной Олимпией Манчини. В противоположном крыле обитает мать графа, вдовствующая принцесса Кариньяно, с дочерью Луизой-Кристиной, принцессой Баден-Баденской.

http://s3.uploads.ru/VzZcm.jpg

5 апреля 1661 г.

61

Олимпия заметила, как переменился в лице ее младший брат, и даже быстро оглядела зал в попытке угадать, что именно его встревожило, ибо в глазах Филиппо читалось явное беспокойство. И, пожалуй, толика недоумения. Но ничего подозрительного она не увидела, а Невер ничего не сказал. Впрочем, у него были свои дела, и вовсе не обязательно, что эта смена настроения касалась непосредственно графини.

- Так где же вы пропадали, дитя мое? Я не заметила вас за карточными столами и немного удивилась, право. И гости спрашивали...

Голос мадам де Кариньян отвлек Олимпию от наблюдения за братом, и она повернулась к свекрови с самым безмятежным выражением лица.

- Прошу прощения, у меня закружилась голова, Ваше Высочество, и Гортензия была так любезна, что помогла мне выйти на свежий воздух, а де Невер просто спас, принеся вино и закуски, иначе я бы просто упала в голодном обмороке после дневного бдения у изголовья нашей дорогой мадам де Конти, - пропела она, улыбаясь и мадам де Кариньян, и поддерживающему тетку под руку Арману де Конти.

- Я бесконечно признателен вам за столь прилежную заботу о моей супруге, - процедил тот сквозь зубы, понимая, что от него ждут ответной любезности.

- Не стоит благодарностей, принц, это мой кровный долг, - судя по нервной гримасе, долженствовавшей изображать улыбку, от сахара в голосе графини у Конти, должно быть, заныли зубы – при условии, что они у него еще остались.

Покончив с обязательным обменом пустыми вежливостями, Олимпия и в самом деле собралась присесть за один из карточных столов, когда заметила, что де Невера рядом нет. Он обнаружился неподалеку секретничающим с герцогом де Бриссаком, и она было решила, что беспокойство брата связано с намерением Бриссака попросить в долг очередную неприличную сумму, которая никогда не будет возвращена, но тут Филипп решительно вырвал у герцога руку и метнулся куда-то в дальний угол зала. Интересно, зачем?

Олимпия, не отдавая себе в том отчета, машинально двинулась следом: взгляд ее, скользнув по погруженным в полутень нишам вдоль бальной залы, уловил некое движение. Показалось ли ей, или она действительно заметила мелькнувший подол платья, украшенный узором из карточных пиков?

Пиков?!

Мадам де Суассон прищурилась, вглядываясь пристальнее, и теперь уже совершенно точно разглядела темный плащ мужчины и юбку с хорошо знакомым ей рисунком. Звезды, что за чертовщина?

Похоже, де Невер тоже задавался этим вопросом, потому что направлялся как раз туда, где Олимпии померещился призрак Дамы Пик. Забыв про карты (настоящие, а не маскарадные), она поспешила следом, не забывая при этом хранить невозмутимый вид и улыбаться раскланивающимся с ней гостям.

Само собой, к тому времени, когда графиня добралась в дальний угол зала, там никого не было. Зато из-за плохо притворенной двери до нее донесся голос брата, воскликнувшего с явным раздражением:

- Да постойте же! Что, черт возьми…

Вслед за этим Филипп разразился злой скороговоркой сугубо римских выражений, наверняка, заставивших бы покойного кардинала послать за розгами. Озадаченная и заинтригованная, Олимпия распахнула дверь.

- Филиппо, что случилось? Что здесь происходит… господа, - с недовольной миной уточнила она, нахмурившись при виде дю Плесси. – Вы, кажется, собирались покинуть нас ради королевских депеш, милостивый государь, и что же?

62

Нечестно! Обвинение в трусости прозвучало бы менее оскорбительно. На короткий миг Франсуа-Анри потерял свое привычное красноречие, а когда заслуженная колкость была готова слететь с его губ, но тут вместо дальнейших препирательств ему назвали место и время встречи.

- В час? У башни астролога? Так я буду там! Слышите, я буду! - крикнул он уже вдогонку стремительно удалявшейся Маске, когда за его спиной послышался недовольный мужской голос.

- Черт возьми! - вспылил дю Плесси-Бельер в ответ на площадные римские ругательства и, обернувшись, столкнулся лицом к лицу с Филиппом де Невером.

- Что, черт возьми... - повторили мужчины почти в один голос, испепеляя друг друга такими взглядами, что окажись между ними запал от пушечного ядра, взрыв был бы неминуем.

Руки обоих кавалеров потянулись в привычном жесте к эфесам шпаг, в ту же секунду послышался характерный тонкий взвизг высвобождаемой стали, и, неизвестно, к чему привело бы это предгрозовое молчание, если бы в комнате не появилось еще одно действующее лицо.

- Воистину, тут разыгралась настоящая Комедия Дель Арте, - внезапная шутка де Невера, как ни странно она прозвучала, разрядила накал между ним и маршалом.

- Шел в комнату, попал в другую.

На губах дю Плесси-Бельера заиграла прежняя дерзкая улыбка, а в синих глазах вместо яростных молний заискрились смешинки. Он был одурачен, и понял это, как только увидел перед собой Олимпию де Суассон.

- Что же, мадам, шутка почти удалась, и я почти поверил ей. И все же, - он разжал пальцы и отпустил эфес, его шпага с тихим лязгом вернулась в ножны.

О, как же ему хотелось в ту самую минуту сказать ей, что в роли Дамы Пик она была неподражаема, и никто, даже самая лучшая актриса не сыграла бы эту роль лучшее нее самой. Но, стоило Олимпии напомнить о королевских депешах, и очарование момента, напоминавшего эпизод из венецианской комедии, испарилось как дым. Выражение лица маршала тут же сделалось серьезным, губы сжались в жесткую полоску, а в глазах вместо улыбки блеснул холодок.

- Вы бесконечно правы, мадам. Королевский приказ не терпит отлагательств. Я вынужден оставить Вас. И Вас, дорогой герцог, хотя, видит бог, у меня тысяча вопросов к Вам, синьор импресарио, - синие глаза полоснули острым взглядом по разрумянившемуся от переживаемых страстей лицу де Невера. Если розыгрыш с подменой масок был его выдумкой, то следовало бы хорошенько проучить его. Но, так он не узнает, каким образом ложная Дама Пик узнала о том, что Симонетта передала ему ключ от сада.

Если только под маской не была сама мадемуазель ди Стефано! И по чьей же просьбе она проделала с ним эту шутку?

- О... я болван... - пробормотал вдруг дю Плесси-Бельер и снова рассмеялся, обреченно хлопнув себя по лбу.

- Не возражаю, - вставил де Невер, недоверчиво поглядывая на маршала, столь стремительно менявшего свое настроение, что в пору было задаться вопросом, не актер ли он из той самой Комедии Дель Арте. - Не соблаговолите ли Вы объяснить мне, синьор маршал, что, черт возьми...

- О, спросите об этом у графини, - все еще посмеиваясь, ответил дю Плесси-Бельер, отступая к дверям, тогда как де Невер подошел к столику, на котором стоял кувшин с вином и чистые бокалы для случайных гостей.

Остановившись в шаге от Олимпии, Франсуа-Анри склонил голову и улыбнулся. Не слушая насмешливых реплик де Невера, истолковавшего его последние слова в своем понимании и, как водится, в весьма своеобразном ключе, Франсуа-Анри вынул из-за пояса перчатку и натянул ее на левую руку. Подняв ее вверх, он закрыл ей глаза и посмотрел в лицо Олимпии сквозь растопыренные пальцы.

- И все же, оригинал превосходит все подделки, - прошептал он. - Встречу ли я Вас, или Вашу тень, мадам, важно то, что я намерен сказать.

Он опустил руку и продолжал смотреть в ее лицо, сожалея, что не мог воспользоваться моментом и ответить на вызов в ее взгляде еще более вызывающим и объясняющим все поцелуем, ведь порой именно губам не нужны слова для того, чтобы объяснить многое, если не все.

- Дорогая графиня, я прошу Вас не забыть про мою просьбу. Все может статься, и обстоятельства могут сложиться так, что я не скоро смогу напомнить о себе и о письме. Крайне важно, чтобы известия дошли до адресата как можно раньше. Ведь его спокойствие необходимо и Вам, не так ли? А значит, и мне тоже.

- А что собственно, происходит? О чем речь? И почему, черт возьми...

Предвидя резкий ответ Олимпии, и даже отказ написать за него письмо к королю в виду всего происходящего, дю Плесси-Бельер поднял руку и приложил указательный палец к своим губам. Он бросил предупреждающий взгляд на де Невера, чтобы тот не мешал этому короткому тет-а-тет, и заговорил еще тише:

- Прошу Вас, мадам, доверьтесь Вашей интуиции. Ведь Вы хотите верить мне. Так сделайте это. Ради себя. И ради меня.

63

Сommedia dell'arte!
Одного взгляда на взъерошенных, как два петуха мужчин, сжимающих эфесы шпаг, было довольно, чтобы оценить всю меткость брошенной Невером шутки. Воистину, эти двое весь вечер разыгрывали между собой спектакль, и вот теперь, судя по всему, дошло и до кульминации. Хорошо, что она успела вовремя.

Наблюдая за меняющемся, как по мановению невидимой волшебной палочки, лицом дю Плесси, графиня в очередной раз подивилась его таланту мгновенно сбрасывать одну маску, чтобы тут же нацепить другую. Да уж, один комедиант в этой комнате точно был, и Олимпии вдруг с горечью подумалось, что его истинного лица ей не увидеть никогда. Паяц и лжец, каких мало.

Судя по недоверчивому виду брата, тот тоже начал понимать, с кем связался. Олимпия уже собралась съязвить на этот счет, когда маршал, шагнув к ней, вдруг прикрыл лицо ладонью, глянув на нее сквозь раздвинутые пальцы, будто из прорезей маски, и произнес абсолютно неожиданные слова, от которых по спине итальянки побежал холодок страха.

- И все же, оригинал превосходит все подделки...

Он знает. Знает наверняка!
От одной мысли о том, что ее секрет и она сама в руках дю Плесси, в глазах потемнело и закружилась голова, и Олимпия пошатнулась бы, если б не фамильная гордость Манчини. Надменно вздернув подбородок, она с вызовом смотрела в голубые глаза, за стуком перепуганного сердца почти не слыша того, что говорил ей маршал.

- А что собственно, происходит? О чем речь? И почему, черт возьми... - заволновался Невер, чувствуя, что между ней и дю Плесси повисла какая-то тайна.

- Помолчите, Филипп, - оборвала она брата, не сводя глаз с маршала. - Это вас не касается.

И после секундной паузы ответила так же тихо:

- Ради короля, синьор Арлекин, и только ради короля. И не говорите мне о доверии. Никогда больше.

Если она отведет глаза первой, он тут же запишет это на свой счет. Но интуиция, к которой он так неосмотрительно взывал, шептала, что они будут стоять вот так до бесконечности, пытаясь прочесть истину в глазах друг друга.

И Олимпия отвернулась. Развернулась так резко, что атласные юбки с шелестом хлестнули по сапогам дю Плесси, и, толкнув дверь, вышла в зал. За эти пару минут ее отсутствия ничего не изменилось: все так же играла музыка и цепочка танцующих чинно плыла по залу, сплетаясь и расплетаясь в замысловатых фигурах. Откуда-то донесся возглас отчаяния - должно быть, кто-то из игроков только что лишился последних денег - и графиня пошла на этот возглас, зная, что найдет там карточные столы и возможность забыться.

64

Еще один запрет - и это все, чего он добился? Франсуа-Анри с сожалением смотрел на захлопнувшуюся за Олимпией дверь в зал. "Никогда больше," - эти слова снова и снова звучали в его ушах, пока прямо за его спиной не раздался голос де Невера:

- И все-таки, я ничего не понимаю, дорогой маршал. Объясните мне, наконец, что здесь только что произошло?

Дю Плесси-Бельер обернулся и едва не задел протянутую к нему руку с бокалом. Он взял его и улыбнулся одними уголками губ, прежде чем отпить.

- Мы с Вами едва не столкнулись, а графиня нас разняла, сыграв роль Гласа Разума, - ответил он и снова улыбнулся, хотя в синих глазах плескалась такая грусть, что могла бы затопить не только отель де Суассон, но и весь Париж.

- И только-то? А мне показалось, что она сама готова была растерзать Вас. Если честно, - де Невер выпил все содержимое бокала и с сожалением посмотрел на сверкающее гранями стеклянное дно. - Мне кажется, она ушла расстроенной.

- Увы, - согласился с ним маршал и отдал бокал с бесцеремонностью, которую принято называть дружеской и простительной. - Кстати, дорогой герцог, - лицо де Невера вспыхнуло, и он вскинулся, готовый отшвырнуть занимавшие его руки бокалы. - Кстати, о расстройстве. Если графиня будет пребывать в таком настроении и завтра, то передайте ей мое обещание.

- Какое? - сверкнул глазами де Невер, чувствовавший себя сбитым с толку.

- Я буду нем до самой могилы.

- Вы? - в любой другой ситуации маршал счел бы громкий заливистый смех де Невера оскорбительным, но короткий ответ Олимпии задел его так глубоко, что никакие колкости и даже прямолинейные попытки задеть его честь не возымели бы успеха.

- Да, я, - не меняя тона, все также любезно ответил дю Плесси-Бельер и направился к двери. - Я буду нем о том, что касается оригинала. Она поймет. А теперь я вынужден откланяться. Срочный приказ от короля требует не менее срочных действий. Дорогой герцог, сегодня Вы невероятно помогли мне. И я этого не забуду, - остановившись в дверях, он отвесил поклон и надел шляпу. - Я Ваш друг и преданный слуга, герцог.

Оставив опешившего де Невера в раздумьях о том, что могли означать эти его таинственные намеки и все представление, и впрямь достойное героев венецианской Комедии Дель Арте, маршал стремительной походкой прошел через весь зал. Проходя рядом со столами, он надвинул шляпу до самых бровей в надежде, что его не заметят и не узнают, и только в вестибюле позволил себе поднять голову, чтобы осмотреться и отыскать своего слугу.

- Карета?

- У ступенек крыльца, Ваша Милость.

- А виконт?

- Все уже ждут Вашу Милость. Виконт и шевалье верхом. Маркиз де Вард в карете, - лаконично и четко отвечал слуга, на что Франсуа-Анри удовлетворенно кивал головой, натягивая кожаные перчатки.

Все с той же грустью в глазах он посмотрел в распахнутые настежь двери бального зала в надежде увидеть случайно промелькнувший силуэт Олимпии. Подождав с секунду, он резко развернулся и почти бегом бросился вниз по ступенькам к выходу, чтобы вылететь наружу, почти не дожидаясь, когда лакеи распахнут перед ним тяжелые дворцовые двери.

- Господа, мы едем сейчас же! - крикнул он на бегу и вскочил на подножку кареты. - Для начала к Пти-Шатле!

Полуночный Париж, ночь с 5 на 6 апреля

Отредактировано Франсуа-Анри де Руже (2019-09-14 01:02:10)

65

- Не стоит, - шепнул на ухо Олимпии знакомый голос, когда она с раздражением бросила на стол заведомо проигрышные карты. – Не в этом настроении.

Графиня закусила губу, чтобы не сорваться прямо здесь, посреди десятков любопытных глаз, и гневно прищурилась, но огромные глаза Гортензии смотрели сквозь прорези маски с таким искренним беспокойством, что Олимпия лишь коротко кивнула и поднялась из-за стола.

- Как, мадам, вы не желаете отыграться? – не пряча досаду, воскликнул де Бриссак, которому в этот вечер удивительно (или, скорее, подозрительно) везло. – Но как же…

- В другой раз, герцог, - бросила через плечо графиня, позволяя сестре подхватить себя под руку и увлечь прочь, туда, где у буфета с рассеянным видом крутил в руках бокал их непутевый братец.

- Ба, вот кто тебя послал, - вишневые губы Олимпии дрогнули в недоброй усмешке, но тут же снова сложились в привычную полуулыбку.

- Играть с де Бриссаком, этим шулером! И как вам только в голову пришло, мадам! – шагнул навстречу сестрам де Невер. – Скажите спасибо, что я успел послать за вами нашу прелестную королеву сердец до того, как он успел вас обобрать.

- Спасибо, - сухо отозвалась графиня, отворачиваясь, чтобы не видеть алые сердца на платье мадам де Мазарен. Четыре дамы, четыре костюма, выбранные сестрами Манчини, чтобы блистать на святочных маскарадах, которые так и не случились из-за болезни кардинала. И вот, Гортензии таки подвернулся случай выгулять свою Даму Червей в свет. Как знать, быть может, Марии – Даме Треф и Марианне – Даме Бубен тоже повезет, но что касается ее, то баста. Дамы Пик больше не будет.

- Так что у вас случилось с дю Плесси, - небрежно поинтересовалась она у брата. – Мне показалось, или я действительно видела с ним даму?

- Даму Пик, - кивнул Филиппо. – И ад меня сожри, если я понял, что у нас случилось. Козырная карта упорхнула, прежде чем я успел их догнать. Похоже, маршал решил, что это мы его разыграли, и здорово взъярился.

- О, он большой мастер делать неверные выводы из очевидных вещей, - пожала плечами Олимпия и протянула руку за бокалом. – Но к счастью, сегодня мы его больше не увидим. Они с де Вардом отбыли по государственному делу.

- Как, и душечка де Вард тоже уехал? – Гортензия обиженно надула губки, сделавшись еще прелестнее, если это вообще было возможно. – Какая жалость. Сначала пропал, а теперь…

- Тебе не кажется, что «душечка де Вард» несколько староват для того, чтобы ты грустила об его отсутствии? – Олимпия чуть приподняла брови, глядя на сестру поверх бокала.

- Пффф, глупости! – отмахнулась Гортензия. – Это мой дорогой супруг староват, а капитан такой… Ой, муж!

И она птичкой порхнула прочь, мгновенно растворившись в толпе гостей.

- Пожалуй, я тоже пойду. Извинитесь за меня перед мадам де Кариньян, братец, если я не вернусь. И забудьте обо всей этой истории, - Олимпия ласково коснулась кончиками пальцев щеки брата и последовала за сестрой.

66

Краткий отчет оказался всего лишь формальностью, так как после прочтения письма, подписанного самим королем, маркиз де Вард тут же поспешил к выходу, даже не потрудившись объяснить причины личному секретарю принцессы де Кариньян. Тот выглядел весьма озадаченным, и Анри Жискар подозревал, что причиной тому было неудовлетворенное любопытство. Еще бы - мадам де Кариньян была из близких к королевской семье дворянских семей, не склонных принимать как данность, когда их гостеприимством пренебрегали. Даже если речь шла государственных делах. "Или," - тут д’Эрланже не сдержал улыбку. - "Или тем более, если речь идет о государственных тайнах"

На улице заметно посвежело, а все усиливавшийся ветер нес со стороны набережной сырость и запахи рыбы и застоявшейся воды. Хорошо бы обошлось без дождя, подумалось шевалье, когда он садился в седло. Проведя целый день в пути, к тому же верхом, он мечтал о своей комнате в маленькой квартирке казармах Шатле. Пусть там и было настолько тесно, что принимая друзей, он был вынужден предлагать им вместо стула сундук с гардеробом, но там было сухо и тепло, а в камине, стараниями старого слуги, приставленного самим Ла Рейни, всегда были свежие поленья для растопки.

- Господа, мы едем сейчас! Для начала к Пти-Шатле! - послышался голос маршала дю Плесси-Бельера, которого шевалье с трудом узнал, так как он был закутан до самого подбородка в темный дорожный плащ, совершенно не вязавшийся с легкомысленным маскарадом, царившим в отеле де Суассон. Может, он и не был среди приглашенных на бал? А может, прятал свой костюм как раз под складками плаща?

- Ну, что же, виконт, вот и наступило время, да? - тихим голосом заговорил д’Эрланже и ободряюще улыбнулся де Сент-Аману. - Смотрите, с нами будет половина роты гвардейцев, полицейские чины из Шатле. И к тому же, маршал наверняка даст распоряжение городской гвардии. Или уже дал, я видел, как от дворца уезжал верховой. Может, это был гонец с приказом для Ломени.

Карета, в которую дю Плесси-Бельер прыгнул едва ли не на ходу, быстро покатилась по мостовой, грохоча колесами, окованными в металлические обручи. Кровь взыграла в висках, а вскоре и в голове Анри Жискара, это было возбуждение от предстоявшей им погони и, может быть, маленького сражения.

- Выше нос, виконт! Мы успеем. Провидение на нашей стороне, уж поверьте мне.

67

По иронии судьбы на половину графа и графини де Суассон из бальной залы можно было попасть как раз через ту гостиную, где не так давно разыгралась последняя сцена с участием первого Арлекино двора. Теперь, услышав от брата краткую предысторию, Олимпия вошла в пустую комнату в еще более удрученном состоянии, чем вышла из нее до этого. Тогда она лишь опасалась, что маршал угадал. Теперь же не сомневалась в этом. Все его намеки и многозначительные прощальные слова просто таки кричали: он знает!

Кусая предательски дрожащие губы, графиня почти бегом пересекла злосчастную гостиную и нырнула в узкий коридор, в котором, судя по всему, исчезла в этот вечер Дама Пик. Не удивительно – если подозрения мадам де Суассон были верны, то пресловутая дама прекрасно ориентировалась в громадном дворце, вот уже четыре года служившим Олимпии домом.

Она быстро прошла через анфиладу салонов и коридоров, пустых и зачастую освещенных лишь лунным светом, поднялась на второй этаж, на котором располагались покои графской четы. Здесь свечи горели во всех комнатах – по случаю приезда госпожи из Фонтенбло итальянская челядь графини сделала все, чтобы вернуть ее апартаментам жилой и уютный вид. Олимпия не сомневалась, что на половине мужа нет ни души и ни огонька, но здесь, в ее покоях, отделанных и обставленных по последней римской моде, все было готово к возвращению синьоры контессы с бала в любой момент ночи.

Не задержавшись в спальне, она жестом отмахнулась от вскочивших было при ее появлении горничных и распахнула дверь в гардеробную – единственную комнату на ее половине, где не горело ни одной свечи.

- А вы хорошо спрятались, госпожа Таинственная Незнакомка, - зло бросила Олимпия, разглядев свернувшуюся на кушетке фигуру в хорошо знакомом платье с черными пиками на подоле. – И как я должна понимать весь этот фарс? Для чего мы потратили столько сил, чтобы убедить дю Плесси, что женщина, которую он ищет, давно покинула Францию? Для того, чтобы ты своим глупым розыгрышем все испортила, baccella? Ну? Нечего сказать? Звезды, как можно быть такой idiota! С кем ты вздумала играть? И что, спрашивается, я теперь должна делать?

Беспомощно всплеснув руками чисто итальянским жестом, она упала на кушетку рядом с Симонеттой и закрыла лицо руками.

68

Сидеть и молча страдать в темноте было, наверное, не самым умным решением, но в голове у синьорины ди Стефано царил такой сумбур, что рассчитывать на умные решения было несколько… глупо.

В какой момент все пошло не так? Должно быть, в тот, когда она обратилась с поручением к лакею мадам де Кариньян, не рискнув воспользоваться услугами одного из слуг графини из опасения, что правда о маневре с ключом выйдет наружу. И вот пожалуйста, результат. Ключ она так и не вернула, да еще и де Невер успел ее, наверняка, заметить. Лишь бы между мужчинами не вышло из-за нее ссоры! Изящный и утонченный Филипп-Жюльен Манчини не питал никакого интереса к военным наукам, в отличие от покойного старшего брата, который учился фехтовать вместе с королем. Нет, Невер был фехтовальщиком посредственным, и исход возможной дуэли с Плесси-Бельером…

Симонетта представила себе залитое кровью бездыханное тело синьора Филиппо и зажалела себя еще сильнее, если такое было вообще возможно. И вовремя, потому что за дверью ее убежища послышались быстрые, решительные шаги, дверь распахнулась, впуская в темную гардеробную яркий свет, и слишком хорошо знакомый силуэт на пороге заставил камеристку пугливо съежиться в предвкушении неизбежной кары. Только не в Рим!

- Простите, - прошептала она потеряно, когда госпожа тяжело опустилась рядом с ней и застыла в позе глубокого отчаяния. – Я не хотела, правда! Я и сама не знаю, как все это вышло, ведь вы запретили пускать синьора маршала во дворец. Я не ждала его увидеть, и хотела только подшутить над молодым герцогом, клянусь!

Голос рыжей лгуньи тоненько задрожал от избытка чувств (вполне искренних, в отличие от слов).

- А он на меня набросился, как тигр! – пожаловалась она. – Наверняка, синяки на руке останутся. И я так испугалась. Так растерялась.

Симонетта тяжело вздохнула, чувствуя на себе взгляд графини. Тяжелый, испытующий, недоверчивый.

- А он заявил, что мне грозит опасность, и что ему надо со мной поговорить. И назначил встречу и пароль. В час ночи, у башни Руджери, - голос камеристки упал до шепота. – Но я не пойду, само собой. Ни за что не пойду.

Следовало добавить «в платье Дамы Пик», потому что не пойти она не могла, нельзя было оставлять ключ от калитки в руках дю Плесси. Но моне Олимпии знать об этом вовсе не обязательно.

Отредактировано Симонетта ди Стефано (2019-09-07 01:10:52)

69

- Само собой, ты не пойдешь, - кивнула графиня, поднимаясь с кушетки.

Она медленно прошла вдоль развешанных на длинной перекладине платьев, касаясь пальцами атласа, бархата и тонкого сукна. В гардеробной витал тонкий аромат фиалок, которым была пропитана вся ее одежда, и его не мог заглушить даже пряный дым яблоневых поленьев, медленно горящих в камине спальни.

- Ты не пойдешь, - повторила Олимпия и, помолчав, добавила. - Потому что пойду я.

Симонетта испуганно ахнула.

- В час ночи возле башни, - задумчиво продолжала графиня. - Но зачем же возле, если можно в ней? Если оставить дверь внизу открытой, ему хватит ума догадаться, что его ждут наверху. Но ты сказала "пароль" - выходит, он испугался, что Дама Пик пришлет себе замену? И что же я должна буду ему сказать, чтобы развеять все сомнения?

Симонетта, хлюпая носом и запинаясь, объяснила про карты, и Олимпия тихонько рассмеялась.

- Умно. Весьма умно. Что ж, эту загадку я разгадаю без труда - и Пиковый Валет проиграет снова. Но что же ты сидишь? Раздевайся - мне ведь понадобится это платье.

Симонетта вскочила и бросилась в спальню, где дожидались горничные, чтобы помочь раздеться госпоже. Вот пусть и помогут. Только не раздеться, а переодеться. Ну в самом деле, не упускать же такой шанс поймать дю Плесси в его собственную ловушку и спросить, наконец, в открытую, не стыдно ли ему делить свое не в меру щедрое сердце на двоих.

До часа ночи было еще далеко, и Олимпия, пройдя мимо торопливо разоблачавшейся Симонетты, вышла в кабинет, чтобы написать Людовику обещанное послание. Вынужденный лаконизм записок на крошечных клочках тонкой бумаги, способных уместиться в трубочку на лапке голубя, означал, что ей придется хорошенько подумать над текстом. Зато не потребуется тратить на это часы с утра, и голубя можно будет отправить, едва рассветет.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Сен-Жермен и Королевская Площадь. » Улица дю Фуа, отель де Суассон 2