Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

    ГостямСобытияРозыскНавигацияБаннеры
  • Добро пожаловать в эпоху Короля-Солнца!

    Франция в канун Великого Века, эпохи Людовика XIV, который вошел в историю как Король-Солнце. Апрель 1661, в Фонтенбло полным ходом идет празднование свадьбы Месье и Мадам. Солнечные весенние деньки омрачает только непостоянство ветров. Тогда как погода при королевском дворе далеко не безоблачна и тучи сгущаются.

    Мы не играем в историю, мы записываем то, что не попало в мемуары
  • Дата в игре: 5 апреля 1661 года.
    Суета сует или Утро после неспокойной ночи в Фонтенбло.
    "Тайна княжеского перстня" - расследование убийства и ограбления в особняке советника Парламента приводит комиссара Дегре в Фонтенбло.
    "Портрет Принцессы" - Никола Фуке планирует предложить Его Высочеству герцогу Орлеанскому услуги своего живописца, чтобы написать портрет герцогини Орлеанской.
    "Потерянные сокровища Валуа" - секрет похищенных из королевского архива чертежей замка с загадочными пометками не умер вместе с беглым управляющим, и теперь жажда золота угрожает всем - от принцесс до трубочистов.
    "Большие скачки" - Его Величество объявил о проведении Больших Королевских скачек. Принять участие приглашены все придворные дамы и кавалеры, находящиеся в Фонтенбло. Пламя соперничества разгорелось еще задолго до начала первого забега - кто примет участие, кому достанутся лучшие лошади, кто заберет Главный приз?
    "Гонка со временем" - перевозка раненого советника посла Фераджи оказалась сопряженной со смертельным риском не только для Бенсари бея, но и для тех, кому было поручено его охранять.
  • Дорогие участники и гости форума, прием новых участников на форуме остановлен.
  • Организация
    Правила форума
    Канцелярия
    Рекламный отдел
    Салон прекрасной маркизы
    Библиотека Академии
    Краткий путеводитель
    Музей Искусств
    Игровые эпизоды
    Версаль
    Фонтенбло
    Страницы из жизни
    Сен-Жермен и Королевская Площадь
    Парижские кварталы
    Королевские тюрьмы
    Вневременные Хроники
  • Наши друзья:

    Рекламные объявления форумных ролевых игр Последние из Валуа - ролевая игра idaliya White PR photoshop: Renaissance
    LYL Реклама текстовых ролевых игр Мийрон Зефир, помощь ролевым

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Казармы королевских мушкетеров. 7


Фонтенбло. Казармы королевских мушкетеров. 7

Сообщений 21 страница 40 из 41

1

5 апреля 1661 года, около полудня.

    Двухэтажное строение казарм находилось в дальнем конце парка. От Дворца к нему вела широкая аллея с огромными вековыми дубами, посаженными еще при короле Франциске Первом.

21

- Маркиза д’Орибо? Уж не супруга ли одного из шталмейстеров Его Величества? - Анри Жискар оторвался от поглощения куска ветчины, чтобы как должно проститься с капралом. - Я слышал о маркизе. И мне кажется, я встречал его в королевской приемной, - добавил он для пущей солидности, хотя, по виду де Ранкура понял, что в его глазах он остался бы славным малым, даже не имея связей и рекомендаций людей со звучными именами и титулами. Все казалось ему таким простым и по чести открытым в обществе этих вояк. Что мушкетеры, что гвардейцы - они казались Анри Жискару братством людей, для которых важен был сам человек, а не список рекомендовавших его родственников или патронов.

- Когда у меня будут вести для Вас и для господина лейтенанта, я непременно разыщу Вас, дорогой капрал, - заверил д’Эрланже и поднялся со своего места, чтобы протянуть на прощание руку. - Прошу Вас, предупредите лейтенанта, - он быстро оглянулся на окна, выходившие во двор. - Предупредите его. В общем, сюда едут господа, для которых дипломатия - это их хлеб насущный. Им ни в коем случае нельзя доверять. Если лейтенанту даже и известно что-то о том человеке, которого привезли с парижской дороге, ему не стоит говорить об этом. Не с теми людьми. Верьте мне, дипломатия не имеет ничего общего с законностью.

Зачем он это говорил де Ранкуру? Не потому ли, что доверял ему среди прочих больше? Разве нет?

Четверть часа, на которую можно было рассчитывать, чтобы успеть доесть обед, пролетела в секунды. Д’Эрланже еще нарезал себе сыр в качестве десерта, а вокруг него уже топотали с десяток ног в тяжелых кавалерийских ботфортах - мушкетеры готовились к построению перед прибытием высоких гостей. Сержант де Сент-Пьер натужным голосом выкрикивал команды, направляя одних во двор, других на караульные посты в коридоре первого этажа и на внешний периметр казарм.

- Шевалье, не спешите хотя бы Вы, - послышался знакомый хрипловатый голос, и Анри Жискар увидел перед собой фельдшера, занявшего место за опустевшим столом. - Поесть хоть бы раз не в спешке и без суеты... Жако, присаживайтесь. Здесь уже не густо, но кое-чем разговеться можно. А? То-то же.

- Вот копии с отчетов, господин помощник префекта, - перед д’Эрланже упала пухлая пачка бумаг, исписанных тонким витиеватым почерком аптекаря. - Все, как Вы и распорядились. Отчеты о сегодняшних. И о том бедолаге, которого с парижской дороги привезли второго числа. Все здесь. И мэтр Бушер самолично заверил. Все верно.

- Я верю Вам, сударь, - ответил ему Анри Жискар, наскоро глотая куски твердого как камень сыра. - Благодарю. Этого более чем достаточно для отчета моему патрону.

- Не спешите с отчетом к господину префекту, дорогой мой, - заметил ему Бушер. - Не моргнете и глазом, а он сам явится. Такая тут заварушка с тем беднягой раненым, которого лейтенант де Виллеруа сопровождал. Тут не обойдется без господина префекта, уж поверьте мне.

- Разве он не пришлет только Марвеля? - недоверчиво спросил д’Эрланже.

- Марвель? Да он же писарь, - хмыкнул Бушер и принялся хлебать из тарелки, с шумом и с завидным аппетитом. - Ла Рейни сам пожелает все увидеть собственными глазами. Так что, ешьте и не спешите.

"Как же", - подумал про себя д’Эрланже, глядя в окно на двор, куда въехали всадники почетного эскорта и карета с высокими сановниками.

22

Дворец Фонтенбло. Покои рядом с Опочивальней Короля. 6

Тревожное чувство не покидало Гастона все время, пока он ехал к казармам во главе эскорта из двадцати конных мушкетеров, сопровождая карету с министрами короля и кем-то из приближенных посла Фераджи. Следом за каретой бежали шестеро янычар, и, хотя, вооружение их состояло из длинных пик и внушительных размеров кривых сабель, тяжело ударявшихся о ноги на каждом шагу, они сохраняли темп на протяжении всего пути.

Де Ресто молчал, раздумывая про себя о нежданном сообщении от графа д’Артаньяна, о странных происшествиях, казавшихся и комичными, и трагическими одновременно. Ведь все начиналось как дурная шутка - розыгрыш над этим недорослем Виллеруа, чью лошадь увели из королевской конюшни. Де Ресто был уверен в том, что это было делом рук кого-нибудь из гвардейцев или мушкетеров, кому этот недотепа маркиз был так же не по нутру, как и ему. Но, из донесения графа д’Артаньяна он узнал о том, что похищение лошади было всего лишь началом целой цепочки событий, приведшей к весьма печальной развязке. И все бы ничего, но этот Виллеруа снова умудрился оказаться в самой гуще событий. И он, а никто другой, оказался едва ли не главным действующим лицом во развязке истории. Ведь это под его командованием гвардейцы и агенты префекта захватили лагерь бандитов на болотах, и вывезли оттуда целую телегу с грузом награбленного бандитами добра. И именно Виллеруа оказался в центре истории со смертельно раненым советником посла, которого ему поручили доставить в Фонтенбло. Да что там - проезжая мимо кареты, де Ресто не раз уже слышал повторявшееся в разговорах королевских министров имя юного лейтенанта, показавшего себя в этой истории. Но, справедливости ради стоило отметить и то, что помимо Виллеруа, в разговорах звучали имена виконтов де Сент-Амана и де Бражелона. Как эти двое оказались замешанными в эту передрягу, де Ресто ума приложить не мог. Но, смогли же! И это все, пока он прохлаждался во дворце и смотрел на танцующих нимф.

Трубач мушкетерской роты протрубил дважды, предупреждая маленький гарнизон о прибытии высоких гостей. Не дожидаясь, когда кучер, управлявший каретой, сделает круг по широкому плацу, чтобы подвезти господ министров к самому крыльцу, де Ресто подъехал к коновязи и чуть ли не на скаку слетел с лошади, бросив повод одному из конюхов.

- Господин лейтенант, ну и слава же богу, что и Вы прибыли! - заговорил сержант, ожидавший прибытия эскорта, но де Ресто лишь мельком взглянул на выстроившихся в ряд мушкетеров.

- Сент-Пьер, где тот человек, которого доставили из "Королевских Лилий"?

- Это, которого лейтенант де Виллеруа привез? - уточнил сержант, вызвав недовольную гримасу на лице де Ресто. - Так в свободной комнате его велели разместить. Там он, - и он указал на левое крыло казармы.

Де Ресто оглянулся и тут же покраснел. Показалось ли ему, что в окне второго этажа мелькнул знакомый силуэт? Габриэль в казармах?

- Что это, сержант? - тихим голосом спросил де Ресто, почти не разжимая губ.

- А... это, - Сент-Пьер широко улыбнулся и также тихо сообщил. – Так, то кузины виконта де Бражелона. Явились к нему с утешениями.

- Ясно, - быстро прервал эти опасные откровения де Ресто и сурово посмотрел в лицо сержанта. - Проводите кузин из казарм так, чтобы их не видели. Сюда прибудут еще и канцелярские, черт бы их побрал.

- Понял! Бегу уже!

- И еще, - де Ресто быстро перехватил сержанта за рукав. - Передайте одной из них... Передайте лично для мадемуазель д’Артуа, что я сам буду искать встречи с ней. У меня есть новости. Хоть, и немного.

И он отпустил сержанта в последний момент, прежде чем министры короля поднялись по ступенькам на крыльцо, с любопытством оглядывая выстроившихся в две шеренги мушкетеров.

23

"Как же," - думал про себя Анри Жискар, - "Ешьте, не спешите. Господин лейтенант вряд ли даст спокойно завершить обед. А когда сюда пожалует и Канцелярия во главе с самим патроном, то кричи караул - ничего личного не останется. И обеда в первую же очередь."

И как оказалось, он был прав. Не успели мушкетеры выбежать во двор для построения к встрече сановников короля, а те уже вышли из кареты и степенным шагом пересекли двор. Д’Эрланже только и успел, что проглотить наспех кусок хлеба с сыром и залпом выпить полкружки вина.

- Э, да что там, будь им пусто, - проворчал Бушер, сокрушенно глядя на остывавшее жаркое. - Ничего святого нет у этих людей. Обед не обед, им все одно. Ну, Жако! Подымайтесь, чего сидеть зря? Или думаете, что господа министры самолично сюда явятся справляться, не изволите ли трапезу закончить?

Покрасневший от переперченного гасконского супа из баранины с чесноком аптекарь нехотя отодвинулся от стола и отложил ложку. Он с сожалением посмотрел на только что початую бутылку бургундского - и кто сказал, что господа мушкетеры не знают толк в хорошем вине?

- Ну, что же, не станем вынуждать господина де Лионна заглядывать сюда, - язвительным тоном проговорил он, обращая усмешку в сторону шевалье. - Как бы Его Милость не соблазнился здешними кулинарными изысками.

В вестибюле было людно из-за многочисленной свиты, прибывшей с де Лионном и де Бриенном. В их компании д’Эрланже заметил также и турка, второго советника посла. Не он ли был ответственным за скорую смерть того несчастного, которого Ла Рейни попытался допросить с помощью де Сент-Амана? Вспомнив о виконте, Анри Жискар с облегчением подумал, что тот был далеко от казарм и от умирающего турка. На этот раз он хотя бы не услышит невольно ничего такого, что потом могут счесть за опасные свидетельства. Кто бы ни был замешан в попытках умертвить того беднягу, а также раненого советника, он наверняка будет среди так называемых советников из свиты самого посла. Может быть, этот второй советник, а может быть один из сопровождавших его телохранителей. Кто ж их знает, этих турок, что у них под широченными атласными поясами спрятано кроме кривых сабель и длинноствольных пистолетов. Может, и пузырек с ядом, а может короткий нож, пригодный для того, чтобы перерезать горло и заставить навек замолчать.

- О, господин лейтенант! - увидев сбегавшего по лестнице Виллеруа, Анри Жискар помахал ему рукой. - Сюда, маркиз. Господа советники и министры еще подождут. А я хочу предупредить Вас вот о чем. Некто попытался уже убить этого советника. И попытается снова. Мушкетеры ничего не знают о том, что известно нам с Вами. Понимаете? Прошу Вас, будьте бдительны. И отдайте приказ Вашим гвардейцам сопровождать Вас. Так Вы можете приказать им следить в оба за всяким, кто приблизится к умирающему. Эх, как бы мне хотелось узнать, что там было в той записке, которую де Сент-Аман увез во дворец. Зуб даю, что там названо имя того, кто пытается извести его. А может, и еще, какие интересные откровения.

24

Казармы королевских мушкетеров. Комната виконта де Бражелона

Ах, как же не хотелось покидать маленькую комнату де Бражелона, сделавшуюся на короткое время обителью счастливых мгновений, проведенных, пусть и не наедине, но рядом с милой его сердцу девушкой. И так близко же!

Франсуа уже мчался вниз по лестнице, но душой и мыслями был рядом с Орой. Ему хотелось большего - поцелуя, объятий, шепота о самом сокровенном и обещаний дожидаться следующей их встречи, но вместо всего этого осталось только ощущение тепла на ладони от прикосновения девичьих пальчиков.

- А, а вот и Вы, дорогой шевалье! - спохватившись, что его гвардейцы или кто-нибудь из мушкетеров могли заметить мечтательное выражение на его лице, Виллеруа состроил суровую мину и строго глянул в сторону сержанта Дюссо.

Д’Эрланже не дал ему и слова сказать, подхватив под руку, словно закадычного друга, и уведя в сторону от вестибюля.

- Черт... а ведь он же у князя Ракоши, - Франсуа потер затылок, лихо заломив при этом свою щегольскую шляпу набок. - Да. Он застал меня у князя, и я отдал ему ту записку. Бедняга, он едва не валился с ног от усталости. Думаю, что сейчас он там же, у мадьяр. Но, убийцы, шевалье! Неужели Вы думаете, что их подослал кто-то из дворца? Кто же?

Он посмотрел в сторону, куда был устремлен взгляд д’Эрланже, тогда как тот даже замолк на время, сосредоточившись на разглядывании прибывших сановников. Среди них были и турки, один из которых был одет в дорогой шелковый халат, поверх атласного длиннополого камзола со множеством пуговиц и золоченых петель. Варварская роскошь его костюма могла бы соперничать с роскошными нарядами танцоров в королевских балетных постановках при дворе. Вот только, костюмы танцоров были всего лишь сказочными нарядами, плодом воображения художников, а сейчас перед его взором был настоящий человек, носивший свой костюм с весьма повседневным выражением на лице.

- Кто это? - спросил Виллеруа, но, вместо д’Эрланже ему ответил сержант Дюссо.

- Это второй или там третий советник посла. Скорее всего, важная птица, коли Фераджи прислал его. И без толмача, заметьте. Значит, сам смекает на нашем языке, а? С ним осторожнее надо, господин лейтенант.

- Со всеми ними осторожнее надо, - вырвалось с языка Франсуа, когда он вспомнил, как тот же Бенсари пытался уговорить его уступить ему Солану.

- То вернее верного, господин лейтенант. Они умеют говорить так, что мед из ушей потечет от сладости их речи. А потом с вежливой улыбкой рассекут горло. Или прямо в сердце. Кинжалом.

Маркиз обернулся к Дюссо и посмотрел в его смеющиеся глаза - шутил ли он, или же подмечал все гораздо лучше, чем этого можно было ожидать от солдафона с грубоватыми манерами и неправильной речью.

- Кстати, я нигде не вижу капрала де Ранкура. А ведь ему есть что рассказать этим господам. Где же он?

- Я послал его с поручением, - ответил Виллеруа и строго сжал губы, показывая, что время запанибратских улыбочек и шуток закончилось. - Сержант, отрядите еще двоих человек, и будете сопровождать меня. Я пойду вместе с этими господами к раненому турку. Следите за всеми, кто там будет. И за всем, что происходит. Нельзя допустить осечку. Кто знает, не попытаются ли враги этого бедняги свести с ним окончательные счеты.

Кивнув д’Эрланже, с которым у них сложилось нечто вроде доверительных приятельских отношений, маркиз отправился в вестибюль навстречу господам де Лионну и де Бриенну.
Бросив взгляд в сторону окон, выглядывавших в противоположную от парадного входа сторону, он тщетно пытался разглядеть, не покажутся ли знакомые силуэты. Но, должно быть де Бражелону и де Ранкуру уже удалось вывести фрейлин к парковой аллее, закрытой от казарменных окон за густыми кустами можжевельника и тиса. Успеют ли они добраться до дворца до того, как их хватится мадам де Лафайет?
Ах, как же ему хотелось оказаться на месте де Ранкура, уж он-то знал точно, куда следовало вести трех подруг, чтобы их никто не заметил. Эти мысли тут же растопили холодок напускной суровости в глазах юного лейтенанта, и его взгляд сделался блестящим и вновь повеселел.
О да, он точно знал, что не все три девушки одновременно вернулись бы в покои Мадам. Одна из них, его милая де Монтале, наверняка задержалась бы на ступеньках лестницы для прислуги, чтобы побыть с ним наедине чуточку дольше.

25

- Это и есть казармы королевских мушкетеров? - не отнимая платок от лица, спросил граф де Бриенн, с любопытством и нескрываемым пренебрежением оглядывая обшарпанные стены вестибюля.

Заметив этот, полный пренебрежительной критики взгляд, де Ресто переглянулся с вахмистром и пожал плечами - за все время, что он провел на службе в мушкетерской роте, ему не раз доводилось слышать о том, что содержание полка обходилось слишком дорого королевской казне, и экономия была на всем, включая и казармы.

- Прошу, господа, - вместо ответа лейтенант предложил гостям пройти внутрь. - Вахмистр! Укажите нам дорогу к комнате, где расположили раненого.

- Слушаюсь, господин лейтенант. Вот, кстати, и сам лейтенант де Виллеруа. Это он привез сюда эскорт с раненым.

Услыхав имя сына и наследника герцога де Невиля, оба министра разом переглянулись и с интересом воззрились на высокую ладную фигуру молодого человека, шедшего к ним навстречу.

- А, господин маркиз, - не желая показаться невеждой, Гастон первым ступил навстречу и протянул руку Виллеруа. - Я уже кое-что услышал о Ваших приключениях.

- Да, да, маркиз! Мы слышали о том, что господина советника ранили. И Вы были там? Вы знаете, как все произошло? - сочувственно проникновенным тоном заговорил де Лионн, подавшись вперед всем корпусом. - С нами прибыл человек от посла Фераджи, - он доверительно кивнул в сторону турка и его янычар, которые застыли, как изваяния за его спиной.

- С позволения сказать, господин лейтенант, это будет слишком, ежели вы всей толпой вломитесь в комнату к тому бедолаге, - фельдшер мушкетерской роты, мэтр Бушер показался в дверях каминного зала, неторопливо вытирая платком губы и усы.

- Да, пожалуй, это будет слишком, господа, - нашелся де Ресто, смекнув про себя, что Бушер не зря появился и наверняка уже знал о состоянии раненого турка. - Пусть господин Бахтиари оставит своих людей здесь. Двое караульных со мной! - скомандовал он своим мушкетерам. - Остальным ждать приказов. Мэтр Бушер, Вы тоже идете с нами.

26

Шевалье посмотрел на открытое почти мальчишеское еще лицо лейтенанта. На языке у него вертелись словечки вроде "ах, мой дорогой, маркиз, как же Вы наивны", но он не стал иронизировать над юностью. К тому же, ему и самому претило патронирующее отношение со стороны людей, старших по возрасту, но не всегда по опыту. А ведь Виллеруа через многое успел пройти, да и тот факт, что он вырос при дворе, в самой гуще интриг и заговоров, определял наличие опыта, которого могло не доставать и самому шевалье. Что мог знать о придворных нравах и повадках Дени Мотылек, выросший в парижском предместье под присмотром Слепого Тэо, а потом по стечению обстоятельств вместо каменоломен в Провансе попавший под опеку будущего префекта парижской полиции? И ведь в отличие от многих дворян его круга, юный маркиз был также открыт к общению с помощником префекта, как и с виконтом, личным секретарем обер-камергера короля, как и с любым из мушкетеров или гвардейцев, независимо от чина.

- Ну, кто именно стоит за этими покушениями, я сказать не могу, - признался д’Эрланже, без тени усмешки. - Этого и я не знаю. Если бы знал, то, поверьте, я бы уже был в кабинете моего патрона с докладом. И скорее всего, он бы послал меня или Дезуша с приказом об аресте. Но, нет, имен мы не знаем. А предположения мало чего стоят.

- Так все-таки есть предположения-то? - спросил сержант Дюссо, стрельнув острым взглядом в сторону группы сановников и турецкого советника, поднимавшихся по ступенькам крыльца.

- А чего они стоят, сержант? - риторический вопрос молодого помощника префекта заставил гвардейца коротко хмыкнуть. - Вот именно. Нам даже с теми убийствами, что произошли в Фонтенбло перед прибытием королевского двора, не с чем подступиться. Предположения, увы, не имеют веса, когда речь идет, - он многозначительно возвел глаза вверх. - Высших мира сего. Вы к ним только суньтесь - сегодня выставите подозрения, может быть, и весомые, и даже годные для обвинения, а назавтра Вас уже лишают должности и всех привилегий. И хорошо еще, если не арестуют и не сошлют в Шатле... или куда в более глухое местечко.

- Ну да, скажете, - снова хмыкнул Дюссо, но за неимением аргументов, да и желания спорить с тем, что было правдой, он только махнул рукой.

В вестибюле уже распоряжался лейтенант де Ресто, прибывший вместе с королевскими министрами и человеком, посланным лично Фераджи.

- С Вашего позволения, господин лейтенант, я тоже пройду вместе со всеми, - тихо сказал д’Эрланже, ставя де Ресто перед фактом - Канцелярия и полиция также были замешаны в деле турецкого сановника. - Если Вы не желаете, чтобы я послал нарочного к господину префекту. Просто, позвольте мне быть в курсе всего. И я сам обо всем доложу господину Ла Рейни.

Выдержав испытующий взгляд графа де Бриенна, д’Эрланже сыграл в простачка - улыбнулся кривоватой улыбкой, по-дурацки поклонившись ему, словно никогда и не бывал при дворе. Пусть видит в нем канцелярскую крысу, крысы умеют не только бумагу грызть за письменным столом, а еще и запоминать факты, и делать выводы.

- Маркиз, помните, что я сказал об этих людях, - шепнул он Виллеруа, пока вся процессия продвигалась по коридору к комнате, где расположили раненого советника.

27

- Что значит, слишком? - выпятив нижнюю губу, спросил граф де Бриенн, умудряясь смотреть свысока на молодого лейтенанта королевской гвардии, который оказался на целую голову выше его. - Маркиз, объяснитесь, что говорит этот... с позволения сказать, мэтр от медицины. Нам доложили, что советник Бенсари ранен. И это все. Неужели ситуация гораздо серьезнее?

Виллеруа нерешительно переглянулся с Бушером. Тот при всем своем добродушии воспринял слова сановника близко к сердцу и густо покраснел. Фельдшер только пожал плечами и кивнул в сторону де Ресто, который распорядился усилить охрану у дверей в комнату, где лежал раненый.

- Все дело в ране господина советника, - ответил маркиз, еще раз переглянувшись с Бушером, а потом и с де Ресто. - Но, извольте судить сами, господа. Мы сейчас же пройдем туда.

Предоставив министрам и турецкому советнику шагать следом за мушкетером, указывавшим путь, Виллеруа задержался и замедлил шаг, так что они с д’Эрланже вдвоем остались в хвосте процессии.

- Конечно же, идите со мной, шевалье. Если это необходимо, то пошлите за префектом. Ей-богу, сейчас мне кажется, что для того бедняги, да и для всей этой кутерьмы с расследованием будет лучше, если господин Ла Рейни примет дело в свои руки. По крайней мере, - он понизил голос до шепота. - У господина префекта нет секретов от короля. Но, поскольку его здесь нет, поспешим, чтобы успеть услышать и увидеть все лично.

Не желая встревать в так называемые дипломатические игры, в которых он все равно не видел ни смысла, ни четких правил, Франсуа просто хотел увидеть все, как было, чтобы потом пересказать королю. Видя то, как господа министры спешили перевести все происходившее в казарме под свой контроль, Франсуа нисколько не сомневался в том, что они составят не только свое мнение о происходящем, но и решат между собой, что из всего этого они перескажут королю. А что - нет. И вот тут, маркиз хотел выполнить свой долг. Долг офицера и более того, долг доверенного друга. Хотя, именно в ту самую минуту о таких высоких мотивах он и не задумывался, он просто действовал по своему обыкновению - за короля и за корону.

В комнате, где лежал раненый советник, было душно, и стоял резкий запах крови, сладковатый запах лекарственных настоек, которыми были пропитаны повязки раненого, и чего-то еще, страшно пахучего и головокружительного. Первым порывом Франсуа было распахнуть окно настежь, но рука Бушера остановила его.

- Нет, милейший господин лейтенант, - шепнул он ему, выдохнув табачный дым прямо в лицо. - Пусть помучаются. Скорее оставят беднягу в покое, - пояснил он и подмигнул удивленно воззрившимся на него Франсуа и д’Эрланже.

- Как скажете, - проговорил Виллеруа, борясь с желанием закрыть нос платком или хотя бы рукавом камзола.

Впрочем, он был не один в этой сложной ситуации. Юг де Лионн, шагнувший к изголовью постели первым, не постеснялся приложить белоснежный платок к лицу, также как и де Бриенн, подскочивший следом, так что, турецкому сановнику только и оставалось, что со скорбным лицом встать в изножье постели.

28

Настойчивость помощника префекта Ла Рейни не шла ни в какое сравнение с самоуверенностью Виллеруа, который вмешивался во все происходящее с наивным энтузиазмом новичка. Де Ресто поморщился при виде того, как лейтенант королевской гвардии распоряжался в его ротной казарме, но удержался от прямого выпада. Все-таки, им следовало сплотить ряды перед лицом общего противника, каковым представлялся ему турецкий советник, прибывший не много не мало, а с эскортом из янычар, как какой-нибудь принц крови.

Перед дверью в комнату, в которой поместили раненого, был поставлен караул из гвардейцев, и де Ресто кивнул шедшим следом за ним мушкетерам, чтобы те также заняли свой пост.

- Охрана не помешает. Демаре, сюда! - он позвал вахтенного и тихо шепнул ему: - Проверьте караулы снаружи. Поставьте двух человек во внешний двор, чтобы следили за окнами этой комнаты. Помнится мне, мадьяры как-то уже штурмовали наши стены, - язвительная улыбка не предполагала веселого ответа, так что мушкетер только сурово усмехнулся в усы. - Это не должно повториться.

- Будем следить ястребами, господин лейтенант, - ответил вахмистр. Звякнули шпоры на его ботфортах, и он поспешил назад к вестибюлю исполнять приказ.

- Лучше бы ласточками... Те поближе под крышами и карнизами селятся, видят гораздо больше, - проговорил де Ресто и вошел в комнату, где уже толпилось столько людей, что из-за их спин было невозможно разглядеть лицо лежавшего на постели человека.

В комнате царил удушающий сладковатый запах опия, запекшейся крови и каких-то лекарственных бальзамов. Бушер остановил Виллеруа, потянувшегося было к створкам окна, чтобы проветрить воздух в комнате, и де Ресто тихо рассмеялся несложной уловке фельдшера, призванной поскорее избавиться от навязчивого внимания к его пациенту со стороны королевских сановников.

- И не забудьте, судари, - прогудел Бушер, попыхивая своей трубкой прямо в лицо де Лионну. - Никаких допросов. Не до тех пор, пока его рана не затянется. Я настаиваю. Как врач.

- Господин Бушер, мы благодарны Вам за труды. Королю будет доложено о Вашем участии, - со снисходительной улыбкой отвечал ему де Лионн, к чести сказать, не отвернувшийся от табачного дыма. Он лишь прикрыл лицо платком и переглянулся с де Бриенном.

- И все-таки, господин фельдшер говорит резонно, - произнес граф де Бриенн, поглядев на турецкого советника, который стоял в изножье постели с таким видом, будто бы его соотечественник уже отдал душу богу или их неведомому пророку.

- Нам лучше оставить бедного советника в покое и дать ему выздороветь, прежде чем требовать ответов. Конечно же, за ним будут следить лучшие врачи двора Его Величества.

Советник поднял на графа черные глаза и заговорил, впервые за все время его появления в казармах.

- Вы очень любезны, господин министр. И все же, позвольте мне выразить волю и слово моего господина.

- Что? - де Лионн вскинул брови, а де Ресто тихо отошел в сторону и встал плечом к плечу, рядом с шевалье и маркизом, тихо прошептав:

- Ну вот, сейчас будут собачиться за шкуру умирающего медведя. Спокойно умереть этому бедняге не суждено.

Тем временем дипломаты решали свои вопросы и, казалось, что на смену дипломатическому тону в их споре вот-вот придет тон угроз и силы.

- Мой господин, светлейший посол Великого Султана Османской Порты... - изрекал турок, меж тем как де Бриенн перебил его речь и жестко возразил на еще не высказанные вслух требования:

- Нет, это Вы послушайте нас, господин советник. Вы желали увидеть господина Бенсари и убедиться, что к нему относятся с подобающим его положению уважением, не смотря на обвинения, выдвинутые против него. Но, на этом Ваши полномочия исчерпываются. Если господин доктор сказал… - на этом месте Бушер довольно ухмыльнулся - приятно было услышать, как его повысили в ранге, пусть и всего-навсего в дипломатическом споре.

- Если господин доктор говорит, что раненый не в состоянии отвечать, значит, мы будем ждать, когда он придет в себя и будет в силах говорить.

- И в здравом сознании, - добавил де Лионн, поддерживая графа. - Не раньше, господин советник.

- Но, - чувствуя, что не может противостоять столь жесткой позиции французов, не прибегая к открытому спору, Бахтиари бей сверкнул на них очами и с неожиданным смирением поклонился, скрестив руки на груди. - Я прошу о позволении остаться подле моего единоверца. Вы должны понимать, господа, как важны молитвы и участие в душевных муках человеку в его состоянии. Быть может, это его последние часы. Ведь и Вы, христиане, не лишаете умирающего последнего причастия, даже если он осужденный преступник. А к Бенсари аге пока что выдвинуты обвинения, которым нет никаких доказательств.

Де Ресто почувствовал, как кто-то, стоявший рядом с ним, жарко выдохнул прямо ему в затылок. Оглянувшись, он увидел вспыхнувшее краской лицо Виллеруа. Ага, значит, господин лейтенант королевских мушкетеров считал раненого виновным.

- Но, черт возьми, маркиз, - шепнул де Ресто, повернувшись к Виллеруа. - В чем обвиняют этого турка? Неужели только в том, что он украл Вашу лошадь? Что произошло?

29

- Как, граф, Вы не знаете, что произошло на парижской дороге? - шепотом спросил д’Эрланже у лейтенанта. - Боюсь, что свидетельств о виновности этого человека столько, что от суда его может спасти только сама смерть. К тому же, он может оказаться весьма важным свидетелем и по другому делу. И это куда серьезнее, чем кража лошадей, поверьте.

Высказав это суждение, Анри Жискар, встретился взглядом с графом де Бриенном, который, хоть и не слышал его, но заподозрил неладное. Наклонившись к плечу де Лионна, министр что-то тихо проговорил, и де Лионн даже обернулся в их сторону. Вид обоих сановников внушал крайне мало доверия - оба что-то затевали, и у шевалье оставалось все меньше сомнений в том, что его патрону придется вести настоящее сражение за право разбирательства в этом деле.

- И все же, нам следует уважать желание господина советника. Обвинения, сколь бы тяжкими они ни были, покуда не имеют под собой больших оснований, чем свидетельства лиц, заинтересованных в доказательстве вины.

- Черт возьми, - не выдержал д’Эрланже, тут же обратив на себя внимание турка, чей цепкий взгляд выхватил его лицо за спинами де Ресто и де Виллеруа.

Умолкнув, шевалье почувствовал, как предательски зарделись щеки, и даже кончики ушей загорелись, выдавая его обеспокоенность. Не хватало еще, чтобы этому турку удалось сговориться с де Бриенном, шантажируя министра необходимостью соблюдать дипломатические тонкости. Эдак они и вовсе своего бея заберут у них, а там... впрочем, стоило шевалье обратить взгляд на белое как простыня лицо раненого, и он вспомнил замеченный им раннее ужас, мелькнувший в его глазах. Нет, ничем хорошим для него это не окончится. Разве что, его смерть будет скорее.

- С вашего позволения, господа, от имени префекта полиции я объявляю эту комнату опечатанной именем королевского закона, - быстро заговорил д’Эрланже, предчувствуя, что на кону были не часы, а даже минуты жизни, готовой угаснуть против воли самого умирающего и всевышнего.

- Если господину советнику долг перед соотечественником и единоверцем велит оставаться при нем, он может это сделать. Но, я требую также, чтобы у постели раненого оставались караульные.

- Что? - а вот и истинное лицо этого, тихого на первый взгляд, советника - в черных глазах полыхнули огоньки и взгляд их сделался настолько колючим и злым, что д’Эрланже показалось, будто его полоснули тонким лезвием стилета. Один взмах и из горла польется кровь, вытекая из артерии вместе с жизнью. Нет, решительно этого человека нельзя оставлять наедине с подозреваемым.

А еще, ему вовсе не следует знать о том, что часом раннее секретарь королевского обер-камергера унес с собой записку, связанную с его умирающим единоверцем. Это д’Эрланже почувствовал еще острее, когда лицо турка вдруг обрело прежнее чуть отрешенное выражение смиренного святоши, занятого лишь заботой о моральном настрое своего ближнего.

- Маркиз... - пока министр и канцлер вполголоса обсуждали тонкости стратегического наступления на Канцелярию в лице ее патрона, шевалье тихо позвал маркиза. - Где, Вы сказали, виконт? Он в большой опасности. Пошлите за ним кого-нибудь. Я таких людей, как этот советник нутром чую. Если он узнает, что здесь замешан наш знакомый знаток восточных языков, то я не поручусь за его голову.

30

Парк Фонтенбло. Королевская аллея. 4

Итак, и с Шатийоном, и с сопровождением красоток покамест было покончено. Клод поправил шляпу и с возможно приличной скоростью направился обратно, к мушкетерским казармам. Не бегом - бегущий гвардеец смотрится тревожаще и непристойно для случайного зрителя, к тому же кавалерийские ботфорты к бегу не слишком располагают. Но и не откладывая дела в долгий ящик.

У главного входа царило то самое подчеркнуто деловито-строгое оживление, которое военные обычно демонстрируют нежданно свалившимся на их головы высоким чинам вне зависимости, являются ли оные чины их начальством, или нет. Карета гордо красовалась на самом почетном месте. У Ранкура возникло было желание не обнаруживать своего возвращения, снова воспользовавшись черным ходом. Однако это стремление было тут же отвергнуто как малодушное. Клод подавил вздох и направился навстречу любым неприятностям ровной походкой человека, готового ко всему и сразу.

- О, господин капрал! - узрел Ранкура остроглазый Беназе, оставленный Дюссо за старшего, - а мы тут гадаем, куда вы опять пропали.

- Поручение лейтенанта, - коротко отозвался Ранкур, вызвав в ответ понимающий кивок - мол, ясное дело, ординарцем приходится побегать по всяким делам, премного сочувствую.

Клод быстро осмотрелся. Кажется, пока тут ничего из ряда вон выходящего не произошло. Но кто знает...

- А где лейтенант и Дюссо?

- Наверху, со всеми остальными. У турка этого, будь он неладен, - дипломатичность в число достоинств Беназе не входила. Особенно в отношении тех, кто доставлял столько хлопот и неприятностей, не будучи при этом сержантом Дюссо или Его Величеством.

Ранкур на пару секунд задумался. Дожидаться лейтенанта здесь, внизу? Или же...

Решение было принято в пользу второго варианта - подняться наверх. В комнате, где уложила раненого, наверняка не протолкнуться, поскольку едва ли она просторнее той, что занимает Бражелон, но никто не запретит ему дожидаться Виллеруа в коридоре за дверью. Все же у положения ординарца немало своих достоинств.

- Капрал, - заступивший ему дорогу мушкетер был собран и не по-гасконски немногословен. На смуглом лице было написано "нечего вам тут делать, сударь".

- Я капрал де Ранкур. Ординарец лейтенанта Виллеруа, - Клод отвечал столь же строго и собранно.

- Ваше донесение подождет? - мушкетер слегка нахмурился, по-своему истолковав появление лейтенантского ординарца в коридоре. Гвардейцы, стоящие рядом с мушкетерами в карауле у дверей комнаты, обращенной в лазарет и камеру одновременно, лишь слегка скосили глаза в сторону капрала.

- Я подожду лейтенанта здесь, - вдаваться в явно ненужные сейчас подробности и пояснять, что у него нет никакого донесения, Ранкур не стал. Но его тон не допускал возражений.

Мушкетер сумрачно повел усами, но спорить не начал. Клод отступил к противоположной стене и возблагодарил приобретенную за время службы в гвардии привычку часами стоять неподвижно. Ждать, возможно, придется долго.

31

- Маркиз... - застывший на месте Виллеруа не сразу расслышал вопрос д’Эрланже, а когда до его сознания дошел его смысл, его румяное после утренних скачек и верховой прогулки лицо, покраснело. Вспомнив о записке, нацарапанной рукой раненого турка, которую он же сам и привез во дворце и передал виконту, маркиз понял и смысл вопроса.

- Шевалье, то, что Вы сказали сейчас, - Франсуа замялся, уловив на себе взгляд де Бриенна, который обернулся, услыхав шепот за своей спиной.

- Господа, если у вас есть более неотложные дела, прошу вас, не сочтите за любезность, - потемневший взгляд, обращенный к молодым людям, напомнил Франсуа одного из самых нелюбимых кадетами учителей в Академии. Месье де Сигоньяк славился меткостью стрельбы, а еще больше остротой языка. Не всякому доводилось услышать одобрение из его уст, зато, каждый кадет вдоволь нахлебался грязи и солоноватых на вкус и раздражающих слух выражений, с которыми их не знакомил учитель словесности и грамматики.

- Прошу прощения, господин министр, - выдержав обращенный к нему колючий взгляд де Бриенна, Виллеруа склонил голову в подобии вежливого поклона и отвел взгляд к д’Эрланже.

- Шевалье, - шепнул он почти беззвучно. - Мои гвардейцы уже выполнили свой долг в отношении дипломатии, - легкое движение бровей досказало то, о чем Франсуа решил не говорить вслух.

- Мы отправляемся во дворец. Если будет нужен письменный доклад, то я запишу его позднее, - тут Франсуа слукавил, подумав о том, что куда вернее будет перепоручить запись доклада де Ранкуру, чье умение точно и лаконично изъясняться наверняка распространялось и на эпистолярный жанр.

- А пока что моего отчета ждут во дворце, - и уже совсем тихо он шепнул почти на ухо шевалье. - Я знаю, где искать виконта. Надеюсь, что он все еще там. И я предупрежу графа де Сент... - повинуясь предупреждающему взгляду д’Эрланже, он коротко улыбнулся. - И, сами знаете кого, тоже. Держите оборону.

Кивнув на прощание де Ресто, положению которого он не позавидовал бы, даже если бы капитану де Вилькье вздумалось бы назначить его в ночные караулы на неделю вперед, Виллеруа вышел в коридор.

- О, де Ранкур! - не сдержал он радостное восклицание, увидев дожидавшегося его в коридоре капрала. - Какое счастье, что Вы уже вернулись. Как все прошло?

Даже в полутемном коридоре, где не было ни одного окна или форточки, Франсуа почувствовал себя на свободе после духоты, царившей в комнате, закупоренной стараниями Бушера, где находился раненый советник. Выдохнув полной грудью, маркиз сделал знак поставленным в карауле гвардейцам, следовать за ним и де Ранкуром, и отправился к выходу.

- Так что же, господин лейтенант, во дворец? - спросил его Дюссо, догнав уже на парадном крыльце.

- Отправляйтесь в конюшни и позаботьтесь о наших лошадях, сержант, - распорядился Виллеруа командным тоном, который делался для него все более привычным. - И возьмите мою Солану тоже. Мы с капралом прогуляемся во дворец пешком, - заметив удивление во взгляде Дюссо, он пояснил. - Хочется ноги размять. Все утро в седле, право слово.

Кажущаяся изнеженность, проскользнувшая в тоне юного лейтенанта, могла бы прозвучать и убедительнее, если бы его взгляд не полыхал нетерпением, а в улыбке, адресованной де Ранкуру, не сквозило бы чисто мальчишеское желание поскорее улизнуть от опеки.

- Как скажете, господин лейтенант, - ответил Дюссо, в чьи привычки входило беспрекословное повиновение приказам. - Я приведу роту в кордегардию, стало быть?

- Да, встретимся там, - махнул ему рукой Виллеруа, уже сбегая вниз по ступенькам.

Не успели они пройти через двор, запруженный верховыми гвардейцами, каретами прибывших из дворца сановников и снующими по своим делам мушкетерами, как Франсуа тут же заговорил в своей прежней дружеской манере.

- Ну, как же, шевалье? Все обошлось? Вы проводили их до дворца или до покоев? - спрашивал он, конечно же, подразумевая, прежде всего очаровательную мадемуазель де Монтале, а затем уж ее подруг. - Надеюсь, вам никто не повстречался по пути? Еще не полдень, ведь общего выхода в парк еще не было? Кстати, а что за суета в мушкетерской конюшне? Вы не слышали ничего об этом? Поговаривали о каких-то скачках.

32

Вопреки предположению, ждать пришлось недолго. Дверь открылась и на пороге появился Виллеруа, который, похоже, был счастлив покинуть обитель раненого турка. И явно не последнюю роль в этом играл густое сложное амбре, которым потянуло в открытую дверь - недаром юный лейтенант, переступив порог, с таким наслаждением вдохнул пыльноватый воздух в коридоре.

-О, де Ранкур! Какое счастье, что Вы уже вернулись. Как все прошло?

- Благополучно, мой лейтенант, - Ранкур не смог удержаться от улыбки. Виллеруа со своей искрящейся жизнерадостностью обладал каким-то даром придавать живости и окружающим.

"Во всяком случае, уповаю на это", - хотел добавить капрал, но непроницаемо-сдержанный Дюссо, выросший следом за лейтенантом на пороге, заставил его удержаться от подробностей. Есть у гвардейцев вещи и дела, которые сержанта никоим образом не касаются, с каким бы жаром тот ни утверждал обратное.

Приотстав на полшага, ровно так, чтобы держаться за плечом Виллеруа, Клод направился к выходу из казармы. С Гюитоном он повидается позднее, когда представится возможность - тот наверняка не будет в обиде.

Маневр, предпринятый лейтенантом для того, чтобы избавиться от лишних свидетелей разговора, был прост, прямолинеен, но от этого не менее действенен. Теперь можно было вернуться к важным делам... наиболее важным из которых Виллеруа счел участь своей дамы сердца. Клод снова коротко улыбнулся и слегка покачал головой.

- Я был бы рад проводить мадемуазель Монтале и ее подруг до дворца, однако нам встретился Шатийон. Мне пришлось под предлогом всякого вздора уводить его на боковую дорожку, чтобы он не навязывал свое общество, - Ранкур на мгновение задумался, стоит ли говорить Виллеруа о том, что Монтале явно опасается этого человека, или он это знает и без него, - мадемуазель Монтале крайне хотела избежать встречи с ним, я еще больше - разговора, - о том, как Монтале пыталась избавиться от его сопровождения, молодой человек решил не говорить, - так что далее мадемуазелей остался сопровождать виконт. Что же до скачек... не поручусь, я слышал немного, - Клод прищурился на подрагивающие на легком ветру листья на ближайшем дубе, припоминая, что же он слышал во время обеда. Мушкетеры обсуждали это с немалым жаром, только вот его больше занимали другие вещи, - Его Величество объявил о проведении больших скачек сегодня пополудни. Насколько я понял, принять участие смогут и придворные, и мушкетеры, и гвардия.

33

По дороге через парк, ко дворцу.

- Как? Так Вы не проводили ее, то есть, их до дворца? - на мгновение Франсуа даже остановился.

Он вгляделся в лицо де Ранкура, но взгляд капрала излучал спокойствие, он только коротко улыбнулся и качнул головой.

- Так как же, - начал, было, маркиз, но, де Ранкур сам продолжил свой рассказ, упомянув вскользь имя одного из кавалеров из свиты Месье.

Конечно же, Франсуа прекрасно знал, о ком шла речь - де Шатийоны были также хорошо известны при дворе, как и Виллеруа, де Грамоны или те же Рошешуары. Правда, до более близкого знакомства с младшим из Шатийонов, носившим титул маркиза и состоявшим в личной свите герцога Орлеанского, дело так и не дошло. Франсуа лишь мельком слышал о взбалмошном нраве этого рыжеволосого молодого человека, так как имя де Шатийона нередко всплывало наряду с именами близкого круга Месье - де Лорреном, де Шале, д’Эффиа. Ни один хотя бы мало-мальски нашумевший при дворе скандальный случай, связанный с этой компанией, не обходился без упоминания имени де Шатийона.

- Но, ведь он состоит в свите Месье, - удивился Франсуа, еще раз обдумывая услышанное от де Ранкура. - Он навязывал свое общество? Но... - если шевалье сказал, что Ора желала избежать встречи с де Шатийоном, значит, он не мог считаться ни доброжелателем, ни тем более другом самой де Монтале, а также ее подруг. - И Вы отвадили его? Это хорошо. Я бы поступил также, - одобрительно кивнул маркиз и вытянул из-за пояса хлыст, которым крайне редко пользовался во время верховой езды.

Проходя мимо живой стены из стриженных в форме ровного прямоугольника самшитовых кустов, маркиз широко размахнулся и стегнул хлыстом по верхушкам веток, срезав ровный слой молодой листвы. Ему не давала покоя фраза де Ранкура о том, что де Шатийон навязывал свое общество. Кому из трех подруг, не самой ли де Монтале? А если так, то это означало, что маркиз был не только недругом для милой Оры, но и для него самого - его врагом, стало быть.

Но, де Ранкур уже заговорил о другом, так что Франсуа невольно отвлекся от желания проучить недруга его милой подруги.

- Так скачки будут? Такие, как были у нас утром? - спросил он, преображаясь прямо на глазах - недобрые огоньки, не сулившие ничего хорошего зарвавшемуся миньону герцога Орлеанского, сменились азартом, и вот уже на лице Виллеруа вновь играла беспечная мечтательная улыбка. Ведь если участвовать в скачках могли все, в том числе и гвардия, и мушкетеры, то у него была прекрасная возможность выиграть трофей и объявить Королевой Красоты мадемуазель де Монтале.

- Но, Вы говорите, пополудни? Бог мой, это же... - голубые глаза расширились от ужаса. - Ранкур! Мы же опоздаем! Скорее! Надо немедленно разыскать графа де Сент-Эньяна. Наверняка, составление списка участников поручено именно ему. Да, кому же еще. Бежим! Скорее! Ох... догадаются ли прогулять Солану, чтобы она могла отдохнуть, но не застоялась до скачек? Ой-ёечки же!

Неподдельное волнение из-за предстоящих состязаний переполняло молодого лейтенанта точно так же, как за минуту до того, его захватило беспокойство за исход прогулки фрейлин Ее Высочества, а точнее, милой его сердцу де Монтале.

- И придворные тоже... это занятно. На этот раз я не позволю мадьярам выиграть у меня. О нет! Я возьму Солану. А Вы, Ранкур? Вы уже решили, какую лошадь взять? Не советую брать наших строевых. Они совершенно не годны для скачек. А ведь мадьярам наверняка достанутся лошади из конюшни Ее Высочества, - говорил маркиз, увлеченный не только собственным участием в скачках, но и раскладом возможностей всех остальных участников, когда они все еще шли по Королевской аллее. - Кстати, у королевской свиты тоже хорошие лошади. И у герцога Орлеанского, - вспоминал он на бегу. - Помните, перед свадьбой Его Высочеству прислали четырех английских жеребцов. Красавцы. Хороши именно для скачек. Кстати, - он посмотрел в глаза де Ранкура. - А что же, мадемуазель де Монтале, то есть, я хочу сказать, свита герцогини Орлеанской, они тоже будут там? Ведь будут же? Вы спрашивали их?

Дворец Фонтенбло. Приемная Его Величества. 5

Отредактировано Франсуа де Виллеруа (2019-05-13 00:42:10)

34

А теперь из-за Шатийона пострадали безвинные веточки самшита, со скрытой усмешкой отметил Клод. Вот уж человек - одним своим существованием причиняет неприятности всем вокруг...

- Возможно, он и не навязывал свое общество. Но, как я успел заметить, ни мадемуазель Монтале, ни ее подруги не были рады его видеть, - молодой человек все же счел нужным несколько пояснить ситуацию. Но о том, что Монтале опасается Шатийона и считает его своим недругом, Виллеруа будет все же лучше узнать из уст своей возлюбленной. Просто во избежание недоразумений.

Весть о скачках привела лейтенанта в крайнее возбуждение, и он сделал именно то, что Ранкур считал смешным и недостойным - прибавил шагу, тем самым невольно создав своему ординарцу проблему. Клод заметно уступал в росте Виллеруа, и поспевать за длинноногим командиром в не предназначенных для бега сапогах было не слишком удобно. Впрочем, самого лейтенанта сохранение достоинства и соблюдение мелких приличий сейчас заботили меньше всего. Он уже горел азартом в предвкушении скачек.

- Я все же возьму Эрмита. Или Испанца - того, что с каштановым чулком, - капрал улыбнулся, - может, и не самые горячие - но надежные и не пугливые, выносливые, с хорошим шагом. К тому же я знаю, чего от них ждать. Те, что подарены Месье... не имел возможности их осмотреть, но показались слишком нервными. Могут взбрыкнуть, и, если в седле не слишком крепок... сами понимаете, мой лейтенант, какие возникнут неприятности.

Разговаривать о лошадях и их статях Клод мог подолгу. Граф де Ранкур был их большим знатоком и страстным любителем, не жалевшим сил на то, чтобы привить это и сыновьям. Однако Виллеруа занимало отнюдь не это. Разумеется, семнадцать лет, темные очи прелестницы, желание не ударить в грязь лицом перед мадьярами и всем двором... улыбка Ранкура стала слегка лукавой.

- Нет, мой лейтенант, не говорил. Но полагаю, что будут - вы же заметили, что мадемуазель Монтале и мадемуазель Лавальер были в охотничьих нарядах?

Дворец Фонтенбло. Приемная Его Величества. 5

Отредактировано Клод де Ранкур (2019-05-13 21:09:09)

35

После того, как д’Эрланже объявил комнату опечатанной именем королевского закона и властью канцелярии, Гастон выдохнул с облегчением. Теперь можно было все передать в руки закона, точнее, перевалить весь груз ответственности на плечи канцелярских писак. Пусть сами разбираются, кто виновен, а кто жертва, и занимаются охраной этого бедолаги. Хотя... тут де Ресто посмотрел на лицо лежавшего без сознания советника и невольно скривился от вида окровавленной повязки, доживет ли он хотя бы до вечера?

- Господа, я вас покорнейше прошу... вы уже слышали распоряжение помощника префекта, а это, знаете ли, не шутки. Да-с, - голос графа де Бриенна звучал как будто бы издалека, Гастону даже показалось, что все происходившее в комнате сделалось застывшей картиной, в которой двигались только губы людей, говоривших беззвучно и бессловесно, как рыбы.

- Граф... господин лейтенант... - кто-то звал его, тщетно пытаясь вернуть к реальности. - Господин лейтенант, прибыли швейцарцы. С приказом префекта. И впрямь опечатывать будут все.

Де Ресто посмотрел в на вахтенного рассеянным взглядом.

- Вам бы на свежий воздух, господин лейтенант. Надышались тут опия и дури всякой. Она для этого страдальца хороша. А для нас сущая подстава, ежели дышать ею, - участливый вид Бушера испугал де Ресто - неужели он так скверно выглядел? - Нате-ка... нюхните малость, - в руке фельдшера мелькнул пузырек с солью, он быстро поводил им под носом у лейтенанта и тут же спрятал в кармане. Кто ж захочет, чтобы другие увидели, как его приводят в чувства, будто кисейную барышню.

- Спасибо... Бушер, - прояснившийся взор де Ресто выхватил среди лиц все еще толпившихся в комнате раненого смуглое лицо второго советника. Бахтиари бея, кажется не смущали ни запахи лекарств, ни вид окровавленных повязок на шее его единоверца. Он с каменным лицом сидел на предложенном ему табурете в ногах Бенсари и безучастно наблюдал за тем, как покидали комнату министры и их секретари.

- Демаре, - Гастон подозвал вахтенного и легким кивком головы указал на Бахтиари. - Останьтесь здесь. Я пришлю кого-нибудь сменить Вас через полчаса. Ведь полчаса не страшно, да, Бушер? - фельдшер с сомнением покачал головой, но согласился. - Приглядывайте особо за этим вторым советником. Не знаю, что они там затеяли, но не нравится мне его настроение.

- Я вот скляночку Вам оставлю, все ж спасительная вещица, эта дамская соль. Иной раз не помешает, - Бушер сунул в руку Демаре пузырек с солью и подмигнул де Ресто. - Дурману напускать любят эти господа из восточных империй. В кордегардии-то, какого туману напустили энтими их благовониями. Никогда не знаешь, какой фокус выкинут. А того страдальца-то, из-за которого еще и пожар в канцелярии-то разгорелся, да, того самого, помяните мое слово, помогли ему помереть. Он бы и пару-тройку дней протянул. А может, даже и выкарабкался бы. Да вот же, они другого мнения-плана были, господа его, - и он хмыкнул. - Единоверцы.

Оставив Демаре делить мрачное общество с умирающим советником и его невесть на что настроенным единоверцем, де Ресто позволил швейцарским гвардейцам занять караул в коридоре, а сам распорядился, чтобы вахтенного сменили не позднее, чем через полчаса и караул в комнате раненого продолжался столько, сколько в ней будет оставаться второй советник посла. Оставаться в казармах дольше он не мог, так как ему предстоял обход караулов во дворце и встреча с генералом де Руже. И, что не менее, а может быть и самое важное - встреча с мадемуазель дАртуа, которой он обещал принести ответы и новые подробности о расследовании пропажи ее служанки и дела с шантажом. Подумав о Габриэль, де Ресто покраснел, почувствовав горечь в глазах, как будто бы снова вдохнул живительной соли из чуда-пузырька мэтра Бушера. Но, нет, на этот раз никакого медицинского чуда не было - просто ему было приятно осознавать, что ему доверяли, полагаясь на его честь и желание сделать все возможное, чтобы защитить честь и даже жизнь. Марго как-то на днях подтрунивала над ним, говоря, что была единственной причиной для его частых визитов в покои герцогини Орлеанской, ну так теперь ей придется разделить эту роль с мадемуазель д’Артуа.

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 10

Отредактировано Гастон де Ресто (2019-06-15 23:49:42)

36

"Королевские Лилии" - трактир на Королевской дороге.
После двух часов после полудня.

Продвижение отряда Виллеруа по парижской дороге можно было сравнить с ураганом - повсюду, где останавливался этот не в меру деятельный и энергичный лейтенант, происходили невероятные события, которые обычно случались раз или два за всю военную карьеру какого-нибудь обычного дворянина шпаги. Д’Артаньян не переставал удивляться про себя этому странному везению молодого Виллеруа. Очередной доклад о стычке, на этот раз с головорезами из банды, грабившей одиноких путешествующих торговцев, надеявшихся привезти в Фонтенбло ходовой товар на продажу, вызвал довольную усмешку старого гасконца. А ведь этот юный лейтенант был помоложе его самого, когда д’Артаньян прибыл в Париж с надеждой покорить столицу и быть принятым в самый престижный полк.

- Помяните мое слово, Сент-Арно, этот юнец еще не раз удивит нас, - приговаривал д’Артаньян, покручивая кончик уса. - Любимец, как есть любимец фортуны.

- Да, уж, - проговорил сержант, пряча усмешку. - Но, уж увольте, я от такой любви откажусь. Не ровен час, попадешься под шальную пулю. Тот человек, которого они описали, те, что у ворот... Он ведь один в один похож на описание главаря этой цыганской банды, которую мы арестовали. Сожгли, то есть.

- Арестовали, - глухо поправил его д’Артаньян, у которого все еще поперек горла стоял дым от пожарища на месте разоренного его мушкетерами табора. - Арестовали, Сент-Арно. Так было приказано. А то, что ходить в любимчиках у Фортуны чревато, так это всем известно. Но, без риска нет и славы, а?

- И нет желаемого синего маршальского жезла, - также глухо произнес сержант, по-видимому, задумавшись о своих амбициях.

Подъезжая к казармам, они заметили суету возле конюшен. Слышались громкие крики и ругательства, во дворе казармы царила общая паника, мало похожая на построение перед передачей дворцового караула.

- Что еще случилось на мою голову, - тихо вопросил д’Артаньян, смутно подозревая, что ответ не обрадует его. На одно мгновение ему показалось, что он увидел тень от женской фигуры, проскользнувшую от угла здания и скрывшуюся за густыми зарослями кустов, высаженных вдоль боковой аллеи.

- Может, опять какую-нибудь карусель затеяли? Похоже, что вся рота де Ресто куда-то верховыми уехали, - предположил сержант, указывая на пустующие денники в конюшне.

- Сент-Арно, принимайте командование дворцовым караулом, проведете смену. А я останусь здесь и разберусь, что стряслось, - на душе у лейтенанта сделалось еще мрачнее, чем после встречи с небезызвестным главой нищенствующих горемык в Париже, но было ли это предчувствие беды или же просто усталость? Он отдал повод своей лошади подбежавшему мушкетеру и буквально взлетел на крыльцо парадного входа, где и столкнулся с вахтенным.

- Там... там... умер. Советник тот умер. Второй советник посла рвет и мечет. Кричит, - доложил вахтенный без всякого приветственного вступления, от волнения забыв про субординацию и дисциплину.

37

Дворец Фонтенбло. Покои Никола Фуке. 4

Он не ошибся, Миллионщик заказал ему турецкого бея, а Колючке его самого, чтобы не оставалось ни следов, ни подозрений о его собственном участии в этом деле, как и во всех других. Проведя большую часть жизни под дланью суровых законов Дворов Чудес в Сент-Антуанском предместье и немалую часть ее в качестве главы одного из этих дворов, Гошер прекрасно понимал, что слово нанимателя в подобных делах было такой же разменной монетой, как и посулы наград и благоденствия, звучавшие с церковных месс. Покупая жизни или иные одолжения по части грязных услуг у людей предместья, заказчик мог обещать хоть райские кущи - никто и не сомневался в искренности этих посулов, но, плата деньгами шла вперед. А кроме звона настоящих монет или росписи нанимателя на бумажном приказе о выплатах долга, обитатели Двора Чудес не верили никакому другому звуку. И никаким словам. Вот и теперь - заказав ему жизни нескольких людей, Миллионщик щедро расплатился с цыганом, но после отдал заказ на его же собственную голову другому наемнику. И надо же было так случиться, чтобы они были заклятыми врагами, выслеживавшими друг друга вот уже несколько лет!

Наблюдая из засады за тем, как бедного бея придушил подушкой его же земляк, а может и брат, Гошер мысленно поблагодарил всевышнего за то, что одним грешком меньше сделалось на его шее. Уж, какую бы вину ему не вменили, а шеи этого несчастного он не коснулся. Глядя на угасший взор и белое застывшее лицо убитого, сквозь щель в стене, Гошер успел перехватить яростный взор убийцы - чувство победы над давним соперником - вот что было в нем, помимо страха оказаться застигнутым на месте убийства. Этот человек вышел из комнаты так стремительно, что можно было подумать, что его там и не бывало никогда, но Гошер успел запомнить его лицо и темно фиолетовую ленту через плечо.

Не прошло и минуты, как вслед за тем человеком в комнате оказалась сама Колючка. Как и когда она сумела проникнуть в казармы, Гошер не спрашивал себя, зная, что уж если он отыскал потайную дверь куда-нибудь, то Колючка наверняка о ней прознала еще до него. К тому же, она успела охмурить лейтенанта мушкетеров, а тот мог поделиться с ней секретом потайного входа.

Пальцы Гошера машинально стиснули рукоять тонкого стилета при виде соперницы за карту Валета. Она стояла так близко от него - один прыжок, взмах рукой и еще один давний враг окажется по ту сторону бытия. Но, на счастье Гошера, от долгого стояния в засаде ноги его занемели настолько, что он не мог пошевелиться, не то что выпрыгнуть из засады. Пока он собирался с духом, Колючка успела убедиться в том, что бей мертв, осмотреть его комнату и выскользнуть змеей через скрытую за ложной панелью дверь. Быстро и бесшумно, тогда как в коридоре уже звенели шпоры мушкетерских ботфорт.

Кто-то вошел в комнату. Похоже, это был караульный. Не увидев никого возле постели, он сначала выскочил в коридор и позвал кого-то, чтобы расспросить о турке, присматривавшем за своим земляком. Потом он вернулся к постели и, осмотрел лицо и шею лежавшего в ней бея, чтобы убедиться, что тот не дышал.

- Все. Кончен, - выкрикнул он, обернувшись к двери, когда в ней появились одновременно два мушкетера и тот самый турок, принесший кувшин, как видно, чтобы отдать последние услуги умирающему. Или уже умершему? Только Гошеру была известна разница. Но, он не спешил делиться своими наблюдениями с господами мушкетерами. Напротив, он попятился назад, стараясь произвести как можно меньше шума, и даже не дыша. Спустившись в подвал гауптвахты, он прошел к той камере, в которую был заключен еще накануне ночью, отодвинул подпиленные прутья и вылез в окно.

Задвинув лазейку за собой, Гошер прикрыл место ветками можжевельника, росшего в изобилии вокруг казарм, и бросился прочь, выбирая дорогу сквозь самые густые заросли кустов. Работа, за которую ему заплатили, была выполнена, пусть и не им самим, он избежал участи своей предполагаемой жертвы - и это была его маленькая, но существенная победа.

- Берегись, Миллионщик. За предательство тоже плату берут. Двойную. И ты об этом узнаешь, - шептал про себя Гошер, унося ноги от возможной погони, случись мушкетерам заподозрить, что смерть бея не была естественной.

38

Сбивчивая, невнятная речь вахтенного, бежавшего впереди него, чтобы указать дорогу к комнате, где рвал и метал советник посла, не прояснила ничего. Замерев на пороге, д’Артаньян увидел лежавшее на постели тело советника Бенсари, которого несколько часов тому назад благополучно отправил под охраной гвардейцев Виллеруа. С виду нельзя было сказать, жив он или мертв, но стенания человека, стоявшего на коленях перед постелью, указывали на случившееся несчастье.

- Кто знает этих турок, то своих же дымом травят, то стенают от горя, - пробормотал лейтенант и обернулся к вахтенному. - За Бушером послали уже?

- Так был он у него. Рану осматривал. Сказал, что не жилец все одно.

- Не жилец или нет, а все одно, смерть нужно констатировать. По протоколу. А не плакальщиков звать. Разве ли здесь, черт подери, греческую трагедию. Живо за фельдшером. И лучше кого-нибудь из дворцовых тоже приведите. Чтобы официально все было. Дернула ж его нелегкая помереть у нас в казармах.

Слыша в голосе лейтенанта нотки грядущей бури, вахтенный поспешил исполнять приказ, а в комнату протиснулся мушкетер, дежуривший у двери.

- Мертв? - спросил он, с любопытством поглядывая на неподвижные черты лица турка.

- А то, - лаконично ответил ему д’Артаньян и прошел к постели. Он всмотрелся в посеревшее лицо покойного, дивясь тому, что еще вчера видел этого молодого и красивого человека, гарцевавшим на прекрасном арабском скакуне впереди отряда янычар. Горделивая осанка, надменный взгляд свысока, блестящие черные глаза, таким он был.

Бормотание молитв или проклятий на непонятном языке затихло, и человек, сидевший на коленях перед постелью, ударился лбом о деревянные доски пола в последний раз и поднялся на ноги. Это был высокий молодой человек, лицом чуть смуглее, чем был еще при жизни покойный Бенсари бей.

- Господин лейтенант, я прошу позволить мне увезти тело досточтимого Бенсари бея, чтобы предать земле по обычаям нашей веры, - произнес он, проявляя вежливость настойчивость человека, привыкшего отдавать приказы.

- А Вы, собственно, кто такой? - спросил его д’Артаньян и махнул мушкетеру, чтобы тот натянул простыню на лицо покойного.

- Не делайте этого... я не омыл ему лицо... его глаза сомкнулись, но он еще не готов... - поспешно заговорил человек, попытавшись остановить французского нечестивца.

- Он будет делать то, что я приказываю, - сухо произнес д’Артаньян и, выдержав сверкнувший гневом взгляд турка, указал ему на дверь. - Если будете мешать, то я прикажу запереть Вас в соседней комнате. Будете читать отходные
молитвы там. Это понятно? И еще раз спрашиваю, кто Вы?

- Я? Господин лейтенант, Вы забываетесь! - едва ли не взвизгнул турок и отошел на шаг назад, скрестив руки на груди с надменным видом оскорбленного достоинства. - Я Бахтиари бей, второй советник Светлейшего посла Османской Империи. А после этого скорбного события, первый. Советник.

- Да хоть сам султан, - коротко ответил на это приветствие д’Артаньян. - Еще раз спрашиваю, кто Вы этому человеку? Брат, сват? Родня? Если нет, то не мешайте. До прихода доктора и кого-нибудь из секретарей от господина де Лионна, никто не смеет выносить покойного из казармы. Никуда.

- Но, погребение!

- Вот же нехристи, - проворчал за спиной лейтенанта мушкетер. - Тело еще не остыло, а уже закопать спешат.

- Разберемся сначала с фактом его смерти, - отрезал д’Артаньян и угрожающе сдвинул брови. - Если Вы сударь, понимаете меня, то повторюсь еще раз, до прихода доктора и кого-нибудь из людей господина де Лионна, здесь ничего нельзя делать. Либо Вы соглашаетесь на это, либо я прикажу запереть Вас.

- Что? Арест? - слова лейтенанта мушкетеров задели турка за живое, но, видя, что обстоятельства были не на его стороне, он смирился. - Если Вы позволите, я останусь подле покойного, и проведу время ожидания в молитвах. Он был мне... как брат.

- Как хотите. Но, здесь останется караульный, - д’Артаньян сверкнул взглядом на мушкетера, всем своим видом выказывавшего нежелание слушать бормотание молитв иноверца. - Два караульных, - он кивнул остававшемуся в дверях второму мушкетеру. - Это для Вашего же блага, сударь.

39

Около шести часов вечера.

Побледневшие лица де Руже и де Ресто говорили красноречивее всех пафосных речей, которые мог произнести по поводу случившегося господин министр. Д’Артаньян, не смотря на опыт тридцати с лишним лет, прожитых в водовороте политических и придворных интриг, не умел и не желал изменять своей привычке, говорить со всей прямотой то, что он думал, или же молчать. И, поскольку, дело касалось не только политики, но и дипломатических усилий, направленных на завоевание новых союзников, то в присутствии турка он предпочел молчание, чтобы не усугублять ситуацию, достигшую критического накала. И только когда второго советника допустили в комнату проститься с покойным и провести необходимые их религией обряды, граф прервал молчание.

- Осмотр закончен, господа, - заговорил он, поднявшись из-за стола, за которым они собрались в ожидании вердикта королевских врачей. - И, если верить результатам, дело скверное. Тут, можно сказать, одно убийство следует за вторым. Беднягу пытались убить дважды, еще по пути сюда.

- Трижды, - глухо поправил его де Сент-Арно.

- Ага. Трижды, - д’Артаньян хмыкнул в кулак и посмотрел в лицо Юга де Лионна, также не спешившего с выводами. - Что скажете, господин министр? Здесь пахнет заговором. Мы не можем списать случившееся на ревность обманутой женщины.

- Отчего же, - вдруг прервал его де Лионн и тихо откашлялся. - Разве Ваш сержант не докладывал, что возле казарменной конюшни видели женщину? Вот вам и объяснение случившегося, господа, - он широко развел руками и оглядел собравшихся.

- Граф, - посмотрев в лицо де Сент-Эньяна, он наклонил голову и еще раз откашлялся. - Вы вполне можете доложить Его Величеству, что имело место досадное происшествие, которое скорее касается личной жизни советника, нежели политических разногласий.

- Но, господин де Лионн! - лейтенант посмотрел на министра, потом на де Руже, который продолжал хранить молчание. - Это же абсурд!

- Дорогой граф, абсурдом это будете считать только Вы. И те, кто имеет причастность к этому досадному происшествию. Но, есть понятие целесообразности, граф. И вот оно диктует нам принятие тех фактов, которые важны. И, которые могут помочь нам представить это дело без ущерба для нашей политики. Политики короля, я хотел сказать.

- Но, тысяча чертей, мы же не можем подделать доклады королевских докторов! - д’Артаньян посмотрел на де Сент-Эньяна, приглашая его высказаться. - Нет, господа, это без меня. Де Ресто, Вы едете во дворец? Тем лучше. Сент-Арно, Вы отвечаете за эскорт советника... хм, советников. Господин министр, если Вы хотите ехать вместе с этим господином, как его, не помню, - поморщившись для виду, граф произнес трудно выговариваемое имя турка. - Бахтиари, то я распоряжусь, чтобы для Вас заложили карету. Путь не близкий. Хотите ли Вы выехать еще сегодня? Скоро стемнеет.

- Это неважно, господин лейтенант. Политика не ждет, - ответил ему де Лионн и посмотрел исподлобья на молодого сержанта, назначенного командовать эскортом. - Только сержант, не Вы, граф?

- Я должен кое-что прояснить. Для себя, - уклончиво ответил д’Артаньян. - И потом, не много ли чести для советника? В конце концов, это же не принц крови, чтобы его личная рота мушкетеров Его Величества сопровождала.

- Но, кажется, распоряжение Его Величества было таково, - возразил де Лионн и обратил многозначительный взгляд на де Сент-Эньяна. - Не так ли граф?

- Если король отдаст приказ лично мне, я подчинюсь, - резкий тон гасконца заставил министра вздрогнуть. - Я возвращаюсь на турнир. И мои мушкетеры вместе со мной. За исключением, конечно же, тех двенадцати, которых я отправляю вместе с Вами, господин министр.

И никаких советников! - хотел было выкрикнуть в сердцах мушкетер, но сдержался при виде медленно открывавшейся двери. На пороге стоял мушкетер, из тех, которые стояли на карауле у комнаты, где разместили теперь уже покойного Бенсари.

- Господин лейтенант, этот человек, советник который, сказал, что они готовы отбыть.

- Кто это они? - не понял его д’Артаньян.

- Они - это он и покойник, - ответил мушкетер, возведя глаза к потолку, и по дрогнувшим губам было видно, что он только что обратил воззвание к небесам, чтобы оградили его. Вот только чего мог опасаться видавший всякое на войне мушкетер, оставалось загадкой.

- Что же, господа, значит, пусть отправляются, - подытожил де Лионн и встал из-за стола. - Велите заложить карету, граф. Поеду я. Мой секретарь. И, возможно граф де Бриенн со своими людьми. Так что, две кареты, пожалуй. Из королевской конюшни. Двенадцать человек эскорта... хм... для моей скромной персоны и двух было бы достаточно. Но, для королевского министра, - он посмотрел на де Сент-Эньяна, на этот раз явно рассчитывая на поддержку царедворца против военных. - Все-таки, мы представляем короля. И Францию.

- Как решит господин де Сент-Эньян, - сдался лейтенант, но, тут же добавил. - И герцог де Руже. Он исполняет обязанности маршала двора, не забывайте об этом, господин де Лионн. Герцог также представляет здесь короля. И Францию, если уж на то пошло, черт возьми.

Разговоры о политике, которые, в результате, сводились к ненавистному дворцовому протоколу и этикету, выводили его из себя. К тому же, откровенное нежелание де Лионна докопаться до правды в связи со смертью Бенсари попахивало заговором. Вот только против кого, и на чьей стороне выступал министр, было не совсем ясно. Делом короля можно было прикрыть любые махинации, уж это д’Артаньян знал лучше многих. Ему же не терпелось поскорее избавить казармы от присутствия политиков и иже с ними. Но еще больше, он хотел сам разобраться в случившемся и выяснить, какое отношение ко всему этому имела Жаклин. В том, что он видел именно ее, сомнений не было, и не он один видел ее вблизи казарм. Совпадение ли это? Или Колючка вернулась к своей темной ипостаси?

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2

Отредактировано Шарль д'Артаньян (2019-11-02 00:11:23)

40

Все это было так далеко от того солнечного дня, который будто бы остался позади в самом дальнем конце старого парка. В сумеречном свете, царившем в каминном зале казармы, казалось, был совершенно другой день, из другой жизни. И даже из другого мира, полного интриг, тайн и теней старых преступлений. Все самое худшее, что можно было себе представить, случилось. И произошло это не где-нибудь, а в пределах королевской резиденции. И как бы ни пытался де Сент-Эньян разделить происходящее на то, что было на турнире - светлое и праздничное, и то, что имело место в казармах мушкетеров - мрачное и пахнущее дурной смертью, это не удавалось. Ведь реальность была таковой, что все, и праздник, и смертоубийства, все происходило в одно и то же время, и почти в одном и том же месте.

- Да... - протянул он, и с усталым видом опустил голову на руки, уперев их локтями на стол перед ним. - Это не абсурд, господин де Лионн. Это действительно происходит с нами.

Он произнес это, имея в виду другое, свое. Но, спор разгорелся и без его участия, так что, собравшиеся за столом не обратили внимания на его слова. И только когда речь зашла о консилиуме королевских докторов и отчете самому королю, вспомнили о его присутствии. Как и всегда, когда требовалась вся деликатность и умение подать самые неприятные новости с меньшим риском вызвать неудовольствие Людовика.

- Господа, я хочу уверить Вас в том, что наш король не кисейная барышня. Не нужно даже пытаться скрыть от Его Величества правду, до которой он все равно дознается. С наших слов или же со слов кого-то другого - вот что мы выбираем. Господин де Лионн, возможно, Вы имеете в виду предложить подать официальные известия о смерти советника в том виде, как Вы только что сказали, - граф поднял голову и сложил руки вместе, сплетя между собой пальцы.

- Он был убит вследствие досадного недоразумения, произошедшего между ним и молодой особой, прибывшей в качестве свиты посла.

- В гареме, - вставил свои пять су сержант, тут же вызвав осуждающий взгляд де Лионна.

- Если это называется так, то да, - с невозмутимым спокойствием продолжал де Сент-Эньян. - Убийство на почве ревности. Страсти. Это личное дело советника. К сожалению, это произошло во время его путешествия из Фонтенбло в Во. Мы, то есть, королевские врачи, разумеется, пытались сделать все возможное, но рана оказалась несовместимой с жизнью. Советник скончался на руках у своего соотечественника.

- Именно так я и собираюсь все представить, - подытожил де Лионн, торжествующе глядя на д’Артаньяна.

- Да. Именно так. Но, - де Сент-Эньян расцепил пальцы и возвел правую руку вверх в предупреждающем жесте. - Но, только эта версия должна прозвучать для всех, кроме короля. Я лично переговорю с Его Величеством и изложу все так, как и было. Как нам доложил лейтенант де Ресто, и как показали королевские врачи.

- Но, дорогой господин обер-камергер! Это излишне! И потом, у нас нет никаких доказательств, что имело место именно убийство. Кому понадобилось убивать этого малого? Кто он? Просто янычар, начальник охраны посла - да. Но, никто в политике!

- Дорогой господин министр, я нисколько не сомневаюсь в том, что Вы прекрасно разбираетесь в политике. Но, Вы ошибаетесь в короле, если думаете, что ему будет достаточно этой общей версии. Его Величество дал ясно понять, что желает знать правду и только правду. И, к тому же, он поручил господину де Руже заняться расследованием убийства, если таковое имело место.

- Но, господа, - последняя попытка настоять на своем была провалена в зародыше - де Сент-Эньян поднялся из-за стола следом за лейтенантами.

- Я возвращаюсь на турнир. Полагаю, что эскорт из двенадцати мушкетеров, лучших представителей французского дворянства, вполне достаточно и блестяще представит короля и Францию в глазах турецкого посольства. Господа, если не будет никаких других открытий, важных для сведения короля, я откланяюсь. Хочу успеть хотя бы к финальному заезду на турнире. Герцог, - он обратил взгляд на де Руже. - Вы со мной?

Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны

Отредактировано Франсуа де Сент-Эньян (2019-11-06 01:32:50)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Казармы королевских мушкетеров. 7