Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Казармы королевских мушкетеров. 7


Фонтенбло. Казармы королевских мушкетеров. 7

Сообщений 21 страница 34 из 34

1

5 апреля 1661 года, около полудня.

    Двухэтажное строение казарм находилось в дальнем конце парка. От Дворца к нему вела широкая аллея с огромными вековыми дубами, посаженными еще при короле Франциске Первом.

21

- Маркиза д’Орибо? Уж не супруга ли одного из шталмейстеров Его Величества? - Анри Жискар оторвался от поглощения куска ветчины, чтобы как должно проститься с капралом. - Я слышал о маркизе. И мне кажется, я встречал его в королевской приемной, - добавил он для пущей солидности, хотя, по виду де Ранкура понял, что в его глазах он остался бы славным малым, даже не имея связей и рекомендаций людей со звучными именами и титулами. Все казалось ему таким простым и по чести открытым в обществе этих вояк. Что мушкетеры, что гвардейцы - они казались Анри Жискару братством людей, для которых важен был сам человек, а не список рекомендовавших его родственников или патронов.

- Когда у меня будут вести для Вас и для господина лейтенанта, я непременно разыщу Вас, дорогой капрал, - заверил д’Эрланже и поднялся со своего места, чтобы протянуть на прощание руку. - Прошу Вас, предупредите лейтенанта, - он быстро оглянулся на окна, выходившие во двор. - Предупредите его. В общем, сюда едут господа, для которых дипломатия - это их хлеб насущный. Им ни в коем случае нельзя доверять. Если лейтенанту даже и известно что-то о том человеке, которого привезли с парижской дороге, ему не стоит говорить об этом. Не с теми людьми. Верьте мне, дипломатия не имеет ничего общего с законностью.

Зачем он это говорил де Ранкуру? Не потому ли, что доверял ему среди прочих больше? Разве нет?

Четверть часа, на которую можно было рассчитывать, чтобы успеть доесть обед, пролетела в секунды. Д’Эрланже еще нарезал себе сыр в качестве десерта, а вокруг него уже топотали с десяток ног в тяжелых кавалерийских ботфортах - мушкетеры готовились к построению перед прибытием высоких гостей. Сержант де Сент-Пьер натужным голосом выкрикивал команды, направляя одних во двор, других на караульные посты в коридоре первого этажа и на внешний периметр казарм.

- Шевалье, не спешите хотя бы Вы, - послышался знакомый хрипловатый голос, и Анри Жискар увидел перед собой фельдшера, занявшего место за опустевшим столом. - Поесть хоть бы раз не в спешке и без суеты... Жако, присаживайтесь. Здесь уже не густо, но кое-чем разговеться можно. А? То-то же.

- Вот копии с отчетов, господин помощник префекта, - перед д’Эрланже упала пухлая пачка бумаг, исписанных тонким витиеватым почерком аптекаря. - Все, как Вы и распорядились. Отчеты о сегодняшних. И о том бедолаге, которого с парижской дороги привезли второго числа. Все здесь. И мэтр Бушер самолично заверил. Все верно.

- Я верю Вам, сударь, - ответил ему Анри Жискар, наскоро глотая куски твердого как камень сыра. - Благодарю. Этого более чем достаточно для отчета моему патрону.

- Не спешите с отчетом к господину префекту, дорогой мой, - заметил ему Бушер. - Не моргнете и глазом, а он сам явится. Такая тут заварушка с тем беднягой раненым, которого лейтенант де Виллеруа сопровождал. Тут не обойдется без господина префекта, уж поверьте мне.

- Разве он не пришлет только Марвеля? - недоверчиво спросил д’Эрланже.

- Марвель? Да он же писарь, - хмыкнул Бушер и принялся хлебать из тарелки, с шумом и с завидным аппетитом. - Ла Рейни сам пожелает все увидеть собственными глазами. Так что, ешьте и не спешите.

"Как же", - подумал про себя д’Эрланже, глядя в окно на двор, куда въехали всадники почетного эскорта и карета с высокими сановниками.

22

Дворец Фонтенбло. Покои рядом с Опочивальней Короля. 6

Тревожное чувство не покидало Гастона все время, пока он ехал к казармам во главе эскорта из двадцати конных мушкетеров, сопровождая карету с министрами короля и кем-то из приближенных посла Фераджи. Следом за каретой бежали шестеро янычар, и, хотя, вооружение их состояло из длинных пик и внушительных размеров кривых сабель, тяжело ударявшихся о ноги на каждом шагу, они сохраняли темп на протяжении всего пути.

Де Ресто молчал, раздумывая про себя о нежданном сообщении от графа д’Артаньяна, о странных происшествиях, казавшихся и комичными, и трагическими одновременно. Ведь все начиналось как дурная шутка - розыгрыш над этим недорослем Виллеруа, чью лошадь увели из королевской конюшни. Де Ресто был уверен в том, что это было делом рук кого-нибудь из гвардейцев или мушкетеров, кому этот недотепа маркиз был так же не по нутру, как и ему. Но, из донесения графа д’Артаньяна он узнал о том, что похищение лошади было всего лишь началом целой цепочки событий, приведшей к весьма печальной развязке. И все бы ничего, но этот Виллеруа снова умудрился оказаться в самой гуще событий. И он, а никто другой, оказался едва ли не главным действующим лицом во развязке истории. Ведь это под его командованием гвардейцы и агенты префекта захватили лагерь бандитов на болотах, и вывезли оттуда целую телегу с грузом награбленного бандитами добра. И именно Виллеруа оказался в центре истории со смертельно раненым советником посла, которого ему поручили доставить в Фонтенбло. Да что там - проезжая мимо кареты, де Ресто не раз уже слышал повторявшееся в разговорах королевских министров имя юного лейтенанта, показавшего себя в этой истории. Но, справедливости ради стоило отметить и то, что помимо Виллеруа, в разговорах звучали имена виконтов де Сент-Амана и де Бражелона. Как эти двое оказались замешанными в эту передрягу, де Ресто ума приложить не мог. Но, смогли же! И это все, пока он прохлаждался во дворце и смотрел на танцующих нимф.

Трубач мушкетерской роты протрубил дважды, предупреждая маленький гарнизон о прибытии высоких гостей. Не дожидаясь, когда кучер, управлявший каретой, сделает круг по широкому плацу, чтобы подвезти господ министров к самому крыльцу, де Ресто подъехал к коновязи и чуть ли не на скаку слетел с лошади, бросив повод одному из конюхов.

- Господин лейтенант, ну и слава же богу, что и Вы прибыли! - заговорил сержант, ожидавший прибытия эскорта, но де Ресто лишь мельком взглянул на выстроившихся в ряд мушкетеров.

- Сент-Пьер, где тот человек, которого доставили из "Королевских Лилий"?

- Это, которого лейтенант де Виллеруа привез? - уточнил сержант, вызвав недовольную гримасу на лице де Ресто. - Так в свободной комнате его велели разместить. Там он, - и он указал на левое крыло казармы.

Де Ресто оглянулся и тут же покраснел. Показалось ли ему, что в окне второго этажа мелькнул знакомый силуэт? Габриэль в казармах?

- Что это, сержант? - тихим голосом спросил де Ресто, почти не разжимая губ.

- А... это, - Сент-Пьер широко улыбнулся и также тихо сообщил. – Так, то кузины виконта де Бражелона. Явились к нему с утешениями.

- Ясно, - быстро прервал эти опасные откровения де Ресто и сурово посмотрел в лицо сержанта. - Проводите кузин из казарм так, чтобы их не видели. Сюда прибудут еще и канцелярские, черт бы их побрал.

- Понял! Бегу уже!

- И еще, - де Ресто быстро перехватил сержанта за рукав. - Передайте одной из них... Передайте лично для мадемуазель д’Артуа, что я сам буду искать встречи с ней. У меня есть новости. Хоть, и немного.

И он отпустил сержанта в последний момент, прежде чем министры короля поднялись по ступенькам на крыльцо, с любопытством оглядывая выстроившихся в две шеренги мушкетеров.

23

"Как же," - думал про себя Анри Жискар, - "Ешьте, не спешите. Господин лейтенант вряд ли даст спокойно завершить обед. А когда сюда пожалует и Канцелярия во главе с самим патроном, то кричи караул - ничего личного не останется. И обеда в первую же очередь."

И как оказалось, он был прав. Не успели мушкетеры выбежать во двор для построения к встрече сановников короля, а те уже вышли из кареты и степенным шагом пересекли двор. Д’Эрланже только и успел, что проглотить наспех кусок хлеба с сыром и залпом выпить полкружки вина.

- Э, да что там, будь им пусто, - проворчал Бушер, сокрушенно глядя на остывавшее жаркое. - Ничего святого нет у этих людей. Обед не обед, им все одно. Ну, Жако! Подымайтесь, чего сидеть зря? Или думаете, что господа министры самолично сюда явятся справляться, не изволите ли трапезу закончить?

Покрасневший от переперченного гасконского супа из баранины с чесноком аптекарь нехотя отодвинулся от стола и отложил ложку. Он с сожалением посмотрел на только что початую бутылку бургундского - и кто сказал, что господа мушкетеры не знают толк в хорошем вине?

- Ну, что же, не станем вынуждать господина де Лионна заглядывать сюда, - язвительным тоном проговорил он, обращая усмешку в сторону шевалье. - Как бы Его Милость не соблазнился здешними кулинарными изысками.

В вестибюле было людно из-за многочисленной свиты, прибывшей с де Лионном и де Бриенном. В их компании д’Эрланже заметил также и турка, второго советника посла. Не он ли был ответственным за скорую смерть того несчастного, которого Ла Рейни попытался допросить с помощью де Сент-Амана? Вспомнив о виконте, Анри Жискар с облегчением подумал, что тот был далеко от казарм и от умирающего турка. На этот раз он хотя бы не услышит невольно ничего такого, что потом могут счесть за опасные свидетельства. Кто бы ни был замешан в попытках умертвить того беднягу, а также раненого советника, он наверняка будет среди так называемых советников из свиты самого посла. Может быть, этот второй советник, а может быть один из сопровождавших его телохранителей. Кто ж их знает, этих турок, что у них под широченными атласными поясами спрятано кроме кривых сабель и длинноствольных пистолетов. Может, и пузырек с ядом, а может короткий нож, пригодный для того, чтобы перерезать горло и заставить навек замолчать.

- О, господин лейтенант! - увидев сбегавшего по лестнице Виллеруа, Анри Жискар помахал ему рукой. - Сюда, маркиз. Господа советники и министры еще подождут. А я хочу предупредить Вас вот о чем. Некто попытался уже убить этого советника. И попытается снова. Мушкетеры ничего не знают о том, что известно нам с Вами. Понимаете? Прошу Вас, будьте бдительны. И отдайте приказ Вашим гвардейцам сопровождать Вас. Так Вы можете приказать им следить в оба за всяким, кто приблизится к умирающему. Эх, как бы мне хотелось узнать, что там было в той записке, которую де Сент-Аман увез во дворец. Зуб даю, что там названо имя того, кто пытается извести его. А может, и еще, какие интересные откровения.

24

Казармы королевских мушкетеров. Комната виконта де Бражелона

Ах, как же не хотелось покидать маленькую комнату де Бражелона, сделавшуюся на короткое время обителью счастливых мгновений, проведенных, пусть и не наедине, но рядом с милой его сердцу девушкой. И так близко же!

Франсуа уже мчался вниз по лестнице, но душой и мыслями был рядом с Орой. Ему хотелось большего - поцелуя, объятий, шепота о самом сокровенном и обещаний дожидаться следующей их встречи, но вместо всего этого осталось только ощущение тепла на ладони от прикосновения девичьих пальчиков.

- А, а вот и Вы, дорогой шевалье! - спохватившись, что его гвардейцы или кто-нибудь из мушкетеров могли заметить мечтательное выражение на его лице, Виллеруа состроил суровую мину и строго глянул в сторону сержанта Дюссо.

Д’Эрланже не дал ему и слова сказать, подхватив под руку, словно закадычного друга, и уведя в сторону от вестибюля.

- Черт... а ведь он же у князя Ракоши, - Франсуа потер затылок, лихо заломив при этом свою щегольскую шляпу набок. - Да. Он застал меня у князя, и я отдал ему ту записку. Бедняга, он едва не валился с ног от усталости. Думаю, что сейчас он там же, у мадьяр. Но, убийцы, шевалье! Неужели Вы думаете, что их подослал кто-то из дворца? Кто же?

Он посмотрел в сторону, куда был устремлен взгляд д’Эрланже, тогда как тот даже замолк на время, сосредоточившись на разглядывании прибывших сановников. Среди них были и турки, один из которых был одет в дорогой шелковый халат, поверх атласного длиннополого камзола со множеством пуговиц и золоченых петель. Варварская роскошь его костюма могла бы соперничать с роскошными нарядами танцоров в королевских балетных постановках при дворе. Вот только, костюмы танцоров были всего лишь сказочными нарядами, плодом воображения художников, а сейчас перед его взором был настоящий человек, носивший свой костюм с весьма повседневным выражением на лице.

- Кто это? - спросил Виллеруа, но, вместо д’Эрланже ему ответил сержант Дюссо.

- Это второй или там третий советник посла. Скорее всего, важная птица, коли Фераджи прислал его. И без толмача, заметьте. Значит, сам смекает на нашем языке, а? С ним осторожнее надо, господин лейтенант.

- Со всеми ними осторожнее надо, - вырвалось с языка Франсуа, когда он вспомнил, как тот же Бенсари пытался уговорить его уступить ему Солану.

- То вернее верного, господин лейтенант. Они умеют говорить так, что мед из ушей потечет от сладости их речи. А потом с вежливой улыбкой рассекут горло. Или прямо в сердце. Кинжалом.

Маркиз обернулся к Дюссо и посмотрел в его смеющиеся глаза - шутил ли он, или же подмечал все гораздо лучше, чем этого можно было ожидать от солдафона с грубоватыми манерами и неправильной речью.

- Кстати, я нигде не вижу капрала де Ранкура. А ведь ему есть что рассказать этим господам. Где же он?

- Я послал его с поручением, - ответил Виллеруа и строго сжал губы, показывая, что время запанибратских улыбочек и шуток закончилось. - Сержант, отрядите еще двоих человек, и будете сопровождать меня. Я пойду вместе с этими господами к раненому турку. Следите за всеми, кто там будет. И за всем, что происходит. Нельзя допустить осечку. Кто знает, не попытаются ли враги этого бедняги свести с ним окончательные счеты.

Кивнув д’Эрланже, с которым у них сложилось нечто вроде доверительных приятельских отношений, маркиз отправился в вестибюль навстречу господам де Лионну и де Бриенну.
Бросив взгляд в сторону окон, выглядывавших в противоположную от парадного входа сторону, он тщетно пытался разглядеть, не покажутся ли знакомые силуэты. Но, должно быть де Бражелону и де Ранкуру уже удалось вывести фрейлин к парковой аллее, закрытой от казарменных окон за густыми кустами можжевельника и тиса. Успеют ли они добраться до дворца до того, как их хватится мадам де Лафайет?
Ах, как же ему хотелось оказаться на месте де Ранкура, уж он-то знал точно, куда следовало вести трех подруг, чтобы их никто не заметил. Эти мысли тут же растопили холодок напускной суровости в глазах юного лейтенанта, и его взгляд сделался блестящим и вновь повеселел.
О да, он точно знал, что не все три девушки одновременно вернулись бы в покои Мадам. Одна из них, его милая де Монтале, наверняка задержалась бы на ступеньках лестницы для прислуги, чтобы побыть с ним наедине чуточку дольше.

25

- Это и есть казармы королевских мушкетеров? - не отнимая платок от лица, спросил граф де Бриенн, с любопытством и нескрываемым пренебрежением оглядывая обшарпанные стены вестибюля.

Заметив этот, полный пренебрежительной критики взгляд, де Ресто переглянулся с вахмистром и пожал плечами - за все время, что он провел на службе в мушкетерской роте, ему не раз доводилось слышать о том, что содержание полка обходилось слишком дорого королевской казне, и экономия была на всем, включая и казармы.

- Прошу, господа, - вместо ответа лейтенант предложил гостям пройти внутрь. - Вахмистр! Укажите нам дорогу к комнате, где расположили раненого.

- Слушаюсь, господин лейтенант. Вот, кстати, и сам лейтенант де Виллеруа. Это он привез сюда эскорт с раненым.

Услыхав имя сына и наследника герцога де Невиля, оба министра разом переглянулись и с интересом воззрились на высокую ладную фигуру молодого человека, шедшего к ним навстречу.

- А, господин маркиз, - не желая показаться невеждой, Гастон первым ступил навстречу и протянул руку Виллеруа. - Я уже кое-что услышал о Ваших приключениях.

- Да, да, маркиз! Мы слышали о том, что господина советника ранили. И Вы были там? Вы знаете, как все произошло? - сочувственно проникновенным тоном заговорил де Лионн, подавшись вперед всем корпусом. - С нами прибыл человек от посла Фераджи, - он доверительно кивнул в сторону турка и его янычар, которые застыли, как изваяния за его спиной.

- С позволения сказать, господин лейтенант, это будет слишком, ежели вы всей толпой вломитесь в комнату к тому бедолаге, - фельдшер мушкетерской роты, мэтр Бушер показался в дверях каминного зала, неторопливо вытирая платком губы и усы.

- Да, пожалуй, это будет слишком, господа, - нашелся де Ресто, смекнув про себя, что Бушер не зря появился и наверняка уже знал о состоянии раненого турка. - Пусть господин Бахтиари оставит своих людей здесь. Двое караульных со мной! - скомандовал он своим мушкетерам. - Остальным ждать приказов. Мэтр Бушер, Вы тоже идете с нами.

26

Шевалье посмотрел на открытое почти мальчишеское еще лицо лейтенанта. На языке у него вертелись словечки вроде "ах, мой дорогой, маркиз, как же Вы наивны", но он не стал иронизировать над юностью. К тому же, ему и самому претило патронирующее отношение со стороны людей, старших по возрасту, но не всегда по опыту. А ведь Виллеруа через многое успел пройти, да и тот факт, что он вырос при дворе, в самой гуще интриг и заговоров, определял наличие опыта, которого могло не доставать и самому шевалье. Что мог знать о придворных нравах и повадках Дени Мотылек, выросший в парижском предместье под присмотром Слепого Тэо, а потом по стечению обстоятельств вместо каменоломен в Провансе попавший под опеку будущего префекта парижской полиции? И ведь в отличие от многих дворян его круга, юный маркиз был также открыт к общению с помощником префекта, как и с виконтом, личным секретарем обер-камергера короля, как и с любым из мушкетеров или гвардейцев, независимо от чина.

- Ну, кто именно стоит за этими покушениями, я сказать не могу, - признался д’Эрланже, без тени усмешки. - Этого и я не знаю. Если бы знал, то, поверьте, я бы уже был в кабинете моего патрона с докладом. И скорее всего, он бы послал меня или Дезуша с приказом об аресте. Но, нет, имен мы не знаем. А предположения мало чего стоят.

- Так все-таки есть предположения-то? - спросил сержант Дюссо, стрельнув острым взглядом в сторону группы сановников и турецкого советника, поднимавшихся по ступенькам крыльца.

- А чего они стоят, сержант? - риторический вопрос молодого помощника префекта заставил гвардейца коротко хмыкнуть. - Вот именно. Нам даже с теми убийствами, что произошли в Фонтенбло перед прибытием королевского двора, не с чем подступиться. Предположения, увы, не имеют веса, когда речь идет, - он многозначительно возвел глаза вверх. - Высших мира сего. Вы к ним только суньтесь - сегодня выставите подозрения, может быть, и весомые, и даже годные для обвинения, а назавтра Вас уже лишают должности и всех привилегий. И хорошо еще, если не арестуют и не сошлют в Шатле... или куда в более глухое местечко.

- Ну да, скажете, - снова хмыкнул Дюссо, но за неимением аргументов, да и желания спорить с тем, что было правдой, он только махнул рукой.

В вестибюле уже распоряжался лейтенант де Ресто, прибывший вместе с королевскими министрами и человеком, посланным лично Фераджи.

- С Вашего позволения, господин лейтенант, я тоже пройду вместе со всеми, - тихо сказал д’Эрланже, ставя де Ресто перед фактом - Канцелярия и полиция также были замешаны в деле турецкого сановника. - Если Вы не желаете, чтобы я послал нарочного к господину префекту. Просто, позвольте мне быть в курсе всего. И я сам обо всем доложу господину Ла Рейни.

Выдержав испытующий взгляд графа де Бриенна, д’Эрланже сыграл в простачка - улыбнулся кривоватой улыбкой, по-дурацки поклонившись ему, словно никогда и не бывал при дворе. Пусть видит в нем канцелярскую крысу, крысы умеют не только бумагу грызть за письменным столом, а еще и запоминать факты, и делать выводы.

- Маркиз, помните, что я сказал об этих людях, - шепнул он Виллеруа, пока вся процессия продвигалась по коридору к комнате, где расположили раненого советника.

27

- Что значит, слишком? - выпятив нижнюю губу, спросил граф де Бриенн, умудряясь смотреть свысока на молодого лейтенанта королевской гвардии, который оказался на целую голову выше его. - Маркиз, объяснитесь, что говорит этот... с позволения сказать, мэтр от медицины. Нам доложили, что советник Бенсари ранен. И это все. Неужели ситуация гораздо серьезнее?

Виллеруа нерешительно переглянулся с Бушером. Тот при всем своем добродушии воспринял слова сановника близко к сердцу и густо покраснел. Фельдшер только пожал плечами и кивнул в сторону де Ресто, который распорядился усилить охрану у дверей в комнату, где лежал раненый.

- Все дело в ране господина советника, - ответил маркиз, еще раз переглянувшись с Бушером, а потом и с де Ресто. - Но, извольте судить сами, господа. Мы сейчас же пройдем туда.

Предоставив министрам и турецкому советнику шагать следом за мушкетером, указывавшим путь, Виллеруа задержался и замедлил шаг, так что они с д’Эрланже вдвоем остались в хвосте процессии.

- Конечно же, идите со мной, шевалье. Если это необходимо, то пошлите за префектом. Ей-богу, сейчас мне кажется, что для того бедняги, да и для всей этой кутерьмы с расследованием будет лучше, если господин Ла Рейни примет дело в свои руки. По крайней мере, - он понизил голос до шепота. - У господина префекта нет секретов от короля. Но, поскольку его здесь нет, поспешим, чтобы успеть услышать и увидеть все лично.

Не желая встревать в так называемые дипломатические игры, в которых он все равно не видел ни смысла, ни четких правил, Франсуа просто хотел увидеть все, как было, чтобы потом пересказать королю. Видя то, как господа министры спешили перевести все происходившее в казарме под свой контроль, Франсуа нисколько не сомневался в том, что они составят не только свое мнение о происходящем, но и решат между собой, что из всего этого они перескажут королю. А что - нет. И вот тут, маркиз хотел выполнить свой долг. Долг офицера и более того, долг доверенного друга. Хотя, именно в ту самую минуту о таких высоких мотивах он и не задумывался, он просто действовал по своему обыкновению - за короля и за корону.

В комнате, где лежал раненый советник, было душно, и стоял резкий запах крови, сладковатый запах лекарственных настоек, которыми были пропитаны повязки раненого, и чего-то еще, страшно пахучего и головокружительного. Первым порывом Франсуа было распахнуть окно настежь, но рука Бушера остановила его.

- Нет, милейший господин лейтенант, - шепнул он ему, выдохнув табачный дым прямо в лицо. - Пусть помучаются. Скорее оставят беднягу в покое, - пояснил он и подмигнул удивленно воззрившимся на него Франсуа и д’Эрланже.

- Как скажете, - проговорил Виллеруа, борясь с желанием закрыть нос платком или хотя бы рукавом камзола.

Впрочем, он был не один в этой сложной ситуации. Юг де Лионн, шагнувший к изголовью постели первым, не постеснялся приложить белоснежный платок к лицу, также как и де Бриенн, подскочивший следом, так что, турецкому сановнику только и оставалось, что со скорбным лицом встать в изножье постели.

28

Настойчивость помощника префекта Ла Рейни не шла ни в какое сравнение с самоуверенностью Виллеруа, который вмешивался во все происходящее с наивным энтузиазмом новичка. Де Ресто поморщился при виде того, как лейтенант королевской гвардии распоряжался в его ротной казарме, но удержался от прямого выпада. Все-таки, им следовало сплотить ряды перед лицом общего противника, каковым представлялся ему турецкий советник, прибывший не много не мало, а с эскортом из янычар, как какой-нибудь принц крови.

Перед дверью в комнату, в которой поместили раненого, был поставлен караул из гвардейцев, и де Ресто кивнул шедшим следом за ним мушкетерам, чтобы те также заняли свой пост.

- Охрана не помешает. Демаре, сюда! - он позвал вахтенного и тихо шепнул ему: - Проверьте караулы снаружи. Поставьте двух человек во внешний двор, чтобы следили за окнами этой комнаты. Помнится мне, мадьяры как-то уже штурмовали наши стены, - язвительная улыбка не предполагала веселого ответа, так что мушкетер только сурово усмехнулся в усы. - Это не должно повториться.

- Будем следить ястребами, господин лейтенант, - ответил вахмистр. Звякнули шпоры на его ботфортах, и он поспешил назад к вестибюлю исполнять приказ.

- Лучше бы ласточками... Те поближе под крышами и карнизами селятся, видят гораздо больше, - проговорил де Ресто и вошел в комнату, где уже толпилось столько людей, что из-за их спин было невозможно разглядеть лицо лежавшего на постели человека.

В комнате царил удушающий сладковатый запах опия, запекшейся крови и каких-то лекарственных бальзамов. Бушер остановил Виллеруа, потянувшегося было к створкам окна, чтобы проветрить воздух в комнате, и де Ресто тихо рассмеялся несложной уловке фельдшера, призванной поскорее избавиться от навязчивого внимания к его пациенту со стороны королевских сановников.

- И не забудьте, судари, - прогудел Бушер, попыхивая своей трубкой прямо в лицо де Лионну. - Никаких допросов. Не до тех пор, пока его рана не затянется. Я настаиваю. Как врач.

- Господин Бушер, мы благодарны Вам за труды. Королю будет доложено о Вашем участии, - со снисходительной улыбкой отвечал ему де Лионн, к чести сказать, не отвернувшийся от табачного дыма. Он лишь прикрыл лицо платком и переглянулся с де Бриенном.

- И все-таки, господин фельдшер говорит резонно, - произнес граф де Бриенн, поглядев на турецкого советника, который стоял в изножье постели с таким видом, будто бы его соотечественник уже отдал душу богу или их неведомому пророку.

- Нам лучше оставить бедного советника в покое и дать ему выздороветь, прежде чем требовать ответов. Конечно же, за ним будут следить лучшие врачи двора Его Величества.

Советник поднял на графа черные глаза и заговорил, впервые за все время его появления в казармах.

- Вы очень любезны, господин министр. И все же, позвольте мне выразить волю и слово моего господина.

- Что? - де Лионн вскинул брови, а де Ресто тихо отошел в сторону и встал плечом к плечу, рядом с шевалье и маркизом, тихо прошептав:

- Ну вот, сейчас будут собачиться за шкуру умирающего медведя. Спокойно умереть этому бедняге не суждено.

Тем временем дипломаты решали свои вопросы и, казалось, что на смену дипломатическому тону в их споре вот-вот придет тон угроз и силы.

- Мой господин, светлейший посол Великого Султана Османской Порты... - изрекал турок, меж тем как де Бриенн перебил его речь и жестко возразил на еще не высказанные вслух требования:

- Нет, это Вы послушайте нас, господин советник. Вы желали увидеть господина Бенсари и убедиться, что к нему относятся с подобающим его положению уважением, не смотря на обвинения, выдвинутые против него. Но, на этом Ваши полномочия исчерпываются. Если господин доктор сказал… - на этом месте Бушер довольно ухмыльнулся - приятно было услышать, как его повысили в ранге, пусть и всего-навсего в дипломатическом споре.

- Если господин доктор говорит, что раненый не в состоянии отвечать, значит, мы будем ждать, когда он придет в себя и будет в силах говорить.

- И в здравом сознании, - добавил де Лионн, поддерживая графа. - Не раньше, господин советник.

- Но, - чувствуя, что не может противостоять столь жесткой позиции французов, не прибегая к открытому спору, Бахтиари бей сверкнул на них очами и с неожиданным смирением поклонился, скрестив руки на груди. - Я прошу о позволении остаться подле моего единоверца. Вы должны понимать, господа, как важны молитвы и участие в душевных муках человеку в его состоянии. Быть может, это его последние часы. Ведь и Вы, христиане, не лишаете умирающего последнего причастия, даже если он осужденный преступник. А к Бенсари аге пока что выдвинуты обвинения, которым нет никаких доказательств.

Де Ресто почувствовал, как кто-то, стоявший рядом с ним, жарко выдохнул прямо ему в затылок. Оглянувшись, он увидел вспыхнувшее краской лицо Виллеруа. Ага, значит, господин лейтенант королевских мушкетеров считал раненого виновным.

- Но, черт возьми, маркиз, - шепнул де Ресто, повернувшись к Виллеруа. - В чем обвиняют этого турка? Неужели только в том, что он украл Вашу лошадь? Что произошло?

29

- Как, граф, Вы не знаете, что произошло на парижской дороге? - шепотом спросил д’Эрланже у лейтенанта. - Боюсь, что свидетельств о виновности этого человека столько, что от суда его может спасти только сама смерть. К тому же, он может оказаться весьма важным свидетелем и по другому делу. И это куда серьезнее, чем кража лошадей, поверьте.

Высказав это суждение, Анри Жискар, встретился взглядом с графом де Бриенном, который, хоть и не слышал его, но заподозрил неладное. Наклонившись к плечу де Лионна, министр что-то тихо проговорил, и де Лионн даже обернулся в их сторону. Вид обоих сановников внушал крайне мало доверия - оба что-то затевали, и у шевалье оставалось все меньше сомнений в том, что его патрону придется вести настоящее сражение за право разбирательства в этом деле.

- И все же, нам следует уважать желание господина советника. Обвинения, сколь бы тяжкими они ни были, покуда не имеют под собой больших оснований, чем свидетельства лиц, заинтересованных в доказательстве вины.

- Черт возьми, - не выдержал д’Эрланже, тут же обратив на себя внимание турка, чей цепкий взгляд выхватил его лицо за спинами де Ресто и де Виллеруа.

Умолкнув, шевалье почувствовал, как предательски зарделись щеки, и даже кончики ушей загорелись, выдавая его обеспокоенность. Не хватало еще, чтобы этому турку удалось сговориться с де Бриенном, шантажируя министра необходимостью соблюдать дипломатические тонкости. Эдак они и вовсе своего бея заберут у них, а там... впрочем, стоило шевалье обратить взгляд на белое как простыня лицо раненого, и он вспомнил замеченный им раннее ужас, мелькнувший в его глазах. Нет, ничем хорошим для него это не окончится. Разве что, его смерть будет скорее.

- С вашего позволения, господа, от имени префекта полиции я объявляю эту комнату опечатанной именем королевского закона, - быстро заговорил д’Эрланже, предчувствуя, что на кону были не часы, а даже минуты жизни, готовой угаснуть против воли самого умирающего и всевышнего.

- Если господину советнику долг перед соотечественником и единоверцем велит оставаться при нем, он может это сделать. Но, я требую также, чтобы у постели раненого оставались караульные.

- Что? - а вот и истинное лицо этого, тихого на первый взгляд, советника - в черных глазах полыхнули огоньки и взгляд их сделался настолько колючим и злым, что д’Эрланже показалось, будто его полоснули тонким лезвием стилета. Один взмах и из горла польется кровь, вытекая из артерии вместе с жизнью. Нет, решительно этого человека нельзя оставлять наедине с подозреваемым.

А еще, ему вовсе не следует знать о том, что часом раннее секретарь королевского обер-камергера унес с собой записку, связанную с его умирающим единоверцем. Это д’Эрланже почувствовал еще острее, когда лицо турка вдруг обрело прежнее чуть отрешенное выражение смиренного святоши, занятого лишь заботой о моральном настрое своего ближнего.

- Маркиз... - пока министр и канцлер вполголоса обсуждали тонкости стратегического наступления на Канцелярию в лице ее патрона, шевалье тихо позвал маркиза. - Где, Вы сказали, виконт? Он в большой опасности. Пошлите за ним кого-нибудь. Я таких людей, как этот советник нутром чую. Если он узнает, что здесь замешан наш знакомый знаток восточных языков, то я не поручусь за его голову.

30

Парк Фонтенбло. Королевская аллея. 4

Итак, и с Шатийоном, и с сопровождением красоток покамест было покончено. Клод поправил шляпу и с возможно приличной скоростью направился обратно, к мушкетерским казармам. Не бегом - бегущий гвардеец смотрится тревожаще и непристойно для случайного зрителя, к тому же кавалерийские ботфорты к бегу не слишком располагают. Но и не откладывая дела в долгий ящик.

У главного входа царило то самое подчеркнуто деловито-строгое оживление, которое военные обычно демонстрируют нежданно свалившимся на их головы высоким чинам вне зависимости, являются ли оные чины их начальством, или нет. Карета гордо красовалась на самом почетном месте. У Ранкура возникло было желание не обнаруживать своего возвращения, снова воспользовавшись черным ходом. Однако это стремление было тут же отвергнуто как малодушное. Клод подавил вздох и направился навстречу любым неприятностям ровной походкой человека, готового ко всему и сразу.

- О, господин капрал! - узрел Ранкура остроглазый Беназе, оставленный Дюссо за старшего, - а мы тут гадаем, куда вы опять пропали.

- Поручение лейтенанта, - коротко отозвался Ранкур, вызвав в ответ понимающий кивок - мол, ясное дело, ординарцем приходится побегать по всяким делам, премного сочувствую.

Клод быстро осмотрелся. Кажется, пока тут ничего из ряда вон выходящего не произошло. Но кто знает...

- А где лейтенант и Дюссо?

- Наверху, со всеми остальными. У турка этого, будь он неладен, - дипломатичность в число достоинств Беназе не входила. Особенно в отношении тех, кто доставлял столько хлопот и неприятностей, не будучи при этом сержантом Дюссо или Его Величеством.

Ранкур на пару секунд задумался. Дожидаться лейтенанта здесь, внизу? Или же...

Решение было принято в пользу второго варианта - подняться наверх. В комнате, где уложила раненого, наверняка не протолкнуться, поскольку едва ли она просторнее той, что занимает Бражелон, но никто не запретит ему дожидаться Виллеруа в коридоре за дверью. Все же у положения ординарца немало своих достоинств.

- Капрал, - заступивший ему дорогу мушкетер был собран и не по-гасконски немногословен. На смуглом лице было написано "нечего вам тут делать, сударь".

- Я капрал де Ранкур. Ординарец лейтенанта Виллеруа, - Клод отвечал столь же строго и собранно.

- Ваше донесение подождет? - мушкетер слегка нахмурился, по-своему истолковав появление лейтенантского ординарца в коридоре. Гвардейцы, стоящие рядом с мушкетерами в карауле у дверей комнаты, обращенной в лазарет и камеру одновременно, лишь слегка скосили глаза в сторону капрала.

- Я подожду лейтенанта здесь, - вдаваться в явно ненужные сейчас подробности и пояснять, что у него нет никакого донесения, Ранкур не стал. Но его тон не допускал возражений.

Мушкетер сумрачно повел усами, но спорить не начал. Клод отступил к противоположной стене и возблагодарил приобретенную за время службы в гвардии привычку часами стоять неподвижно. Ждать, возможно, придется долго.

31

- Маркиз... - застывший на месте Виллеруа не сразу расслышал вопрос д’Эрланже, а когда до его сознания дошел его смысл, его румяное после утренних скачек и верховой прогулки лицо, покраснело. Вспомнив о записке, нацарапанной рукой раненого турка, которую он же сам и привез во дворце и передал виконту, маркиз понял и смысл вопроса.

- Шевалье, то, что Вы сказали сейчас, - Франсуа замялся, уловив на себе взгляд де Бриенна, который обернулся, услыхав шепот за своей спиной.

- Господа, если у вас есть более неотложные дела, прошу вас, не сочтите за любезность, - потемневший взгляд, обращенный к молодым людям, напомнил Франсуа одного из самых нелюбимых кадетами учителей в Академии. Месье де Сигоньяк славился меткостью стрельбы, а еще больше остротой языка. Не всякому доводилось услышать одобрение из его уст, зато, каждый кадет вдоволь нахлебался грязи и солоноватых на вкус и раздражающих слух выражений, с которыми их не знакомил учитель словесности и грамматики.

- Прошу прощения, господин министр, - выдержав обращенный к нему колючий взгляд де Бриенна, Виллеруа склонил голову в подобии вежливого поклона и отвел взгляд к д’Эрланже.

- Шевалье, - шепнул он почти беззвучно. - Мои гвардейцы уже выполнили свой долг в отношении дипломатии, - легкое движение бровей досказало то, о чем Франсуа решил не говорить вслух.

- Мы отправляемся во дворец. Если будет нужен письменный доклад, то я запишу его позднее, - тут Франсуа слукавил, подумав о том, что куда вернее будет перепоручить запись доклада де Ранкуру, чье умение точно и лаконично изъясняться наверняка распространялось и на эпистолярный жанр.

- А пока что моего отчета ждут во дворце, - и уже совсем тихо он шепнул почти на ухо шевалье. - Я знаю, где искать виконта. Надеюсь, что он все еще там. И я предупрежу графа де Сент... - повинуясь предупреждающему взгляду д’Эрланже, он коротко улыбнулся. - И, сами знаете кого, тоже. Держите оборону.

Кивнув на прощание де Ресто, положению которого он не позавидовал бы, даже если бы капитану де Вилькье вздумалось бы назначить его в ночные караулы на неделю вперед, Виллеруа вышел в коридор.

- О, де Ранкур! - не сдержал он радостное восклицание, увидев дожидавшегося его в коридоре капрала. - Какое счастье, что Вы уже вернулись. Как все прошло?

Даже в полутемном коридоре, где не было ни одного окна или форточки, Франсуа почувствовал себя на свободе после духоты, царившей в комнате, закупоренной стараниями Бушера, где находился раненый советник. Выдохнув полной грудью, маркиз сделал знак поставленным в карауле гвардейцам, следовать за ним и де Ранкуром, и отправился к выходу.

- Так что же, господин лейтенант, во дворец? - спросил его Дюссо, догнав уже на парадном крыльце.

- Отправляйтесь в конюшни и позаботьтесь о наших лошадях, сержант, - распорядился Виллеруа командным тоном, который делался для него все более привычным. - И возьмите мою Солану тоже. Мы с капралом прогуляемся во дворец пешком, - заметив удивление во взгляде Дюссо, он пояснил. - Хочется ноги размять. Все утро в седле, право слово.

Кажущаяся изнеженность, проскользнувшая в тоне юного лейтенанта, могла бы прозвучать и убедительнее, если бы его взгляд не полыхал нетерпением, а в улыбке, адресованной де Ранкуру, не сквозило бы чисто мальчишеское желание поскорее улизнуть от опеки.

- Как скажете, господин лейтенант, - ответил Дюссо, в чьи привычки входило беспрекословное повиновение приказам. - Я приведу роту в кордегардию, стало быть?

- Да, встретимся там, - махнул ему рукой Виллеруа, уже сбегая вниз по ступенькам.

Не успели они пройти через двор, запруженный верховыми гвардейцами, каретами прибывших из дворца сановников и снующими по своим делам мушкетерами, как Франсуа тут же заговорил в своей прежней дружеской манере.

- Ну, как же, шевалье? Все обошлось? Вы проводили их до дворца или до покоев? - спрашивал он, конечно же, подразумевая, прежде всего очаровательную мадемуазель де Монтале, а затем уж ее подруг. - Надеюсь, вам никто не повстречался по пути? Еще не полдень, ведь общего выхода в парк еще не было? Кстати, а что за суета в мушкетерской конюшне? Вы не слышали ничего об этом? Поговаривали о каких-то скачках.

32

Вопреки предположению, ждать пришлось недолго. Дверь открылась и на пороге появился Виллеруа, который, похоже, был счастлив покинуть обитель раненого турка. И явно не последнюю роль в этом играл густое сложное амбре, которым потянуло в открытую дверь - недаром юный лейтенант, переступив порог, с таким наслаждением вдохнул пыльноватый воздух в коридоре.

-О, де Ранкур! Какое счастье, что Вы уже вернулись. Как все прошло?

- Благополучно, мой лейтенант, - Ранкур не смог удержаться от улыбки. Виллеруа со своей искрящейся жизнерадостностью обладал каким-то даром придавать живости и окружающим.

"Во всяком случае, уповаю на это", - хотел добавить капрал, но непроницаемо-сдержанный Дюссо, выросший следом за лейтенантом на пороге, заставил его удержаться от подробностей. Есть у гвардейцев вещи и дела, которые сержанта никоим образом не касаются, с каким бы жаром тот ни утверждал обратное.

Приотстав на полшага, ровно так, чтобы держаться за плечом Виллеруа, Клод направился к выходу из казармы. С Гюитоном он повидается позднее, когда представится возможность - тот наверняка не будет в обиде.

Маневр, предпринятый лейтенантом для того, чтобы избавиться от лишних свидетелей разговора, был прост, прямолинеен, но от этого не менее действенен. Теперь можно было вернуться к важным делам... наиболее важным из которых Виллеруа счел участь своей дамы сердца. Клод снова коротко улыбнулся и слегка покачал головой.

- Я был бы рад проводить мадемуазель Монтале и ее подруг до дворца, однако нам встретился Шатийон. Мне пришлось под предлогом всякого вздора уводить его на боковую дорожку, чтобы он не навязывал свое общество, - Ранкур на мгновение задумался, стоит ли говорить Виллеруа о том, что Монтале явно опасается этого человека, или он это знает и без него, - мадемуазель Монтале крайне хотела избежать встречи с ним, я еще больше - разговора, - о том, как Монтале пыталась избавиться от его сопровождения, молодой человек решил не говорить, - так что далее мадемуазелей остался сопровождать виконт. Что же до скачек... не поручусь, я слышал немного, - Клод прищурился на подрагивающие на легком ветру листья на ближайшем дубе, припоминая, что же он слышал во время обеда. Мушкетеры обсуждали это с немалым жаром, только вот его больше занимали другие вещи, - Его Величество объявил о проведении больших скачек сегодня пополудни. Насколько я понял, принять участие смогут и придворные, и мушкетеры, и гвардия.

33

По дороге через парк, ко дворцу.

- Как? Так Вы не проводили ее, то есть, их до дворца? - на мгновение Франсуа даже остановился.

Он вгляделся в лицо де Ранкура, но взгляд капрала излучал спокойствие, он только коротко улыбнулся и качнул головой.

- Так как же, - начал, было, маркиз, но, де Ранкур сам продолжил свой рассказ, упомянув вскользь имя одного из кавалеров из свиты Месье.

Конечно же, Франсуа прекрасно знал, о ком шла речь - де Шатийоны были также хорошо известны при дворе, как и Виллеруа, де Грамоны или те же Рошешуары. Правда, до более близкого знакомства с младшим из Шатийонов, носившим титул маркиза и состоявшим в личной свите герцога Орлеанского, дело так и не дошло. Франсуа лишь мельком слышал о взбалмошном нраве этого рыжеволосого молодого человека, так как имя де Шатийона нередко всплывало наряду с именами близкого круга Месье - де Лорреном, де Шале, д’Эффиа. Ни один хотя бы мало-мальски нашумевший при дворе скандальный случай, связанный с этой компанией, не обходился без упоминания имени де Шатийона.

- Но, ведь он состоит в свите Месье, - удивился Франсуа, еще раз обдумывая услышанное от де Ранкура. - Он навязывал свое общество? Но... - если шевалье сказал, что Ора желала избежать встречи с де Шатийоном, значит, он не мог считаться ни доброжелателем, ни тем более другом самой де Монтале, а также ее подруг. - И Вы отвадили его? Это хорошо. Я бы поступил также, - одобрительно кивнул маркиз и вытянул из-за пояса хлыст, которым крайне редко пользовался во время верховой езды.

Проходя мимо живой стены из стриженных в форме ровного прямоугольника самшитовых кустов, маркиз широко размахнулся и стегнул хлыстом по верхушкам веток, срезав ровный слой молодой листвы. Ему не давала покоя фраза де Ранкура о том, что де Шатийон навязывал свое общество. Кому из трех подруг, не самой ли де Монтале? А если так, то это означало, что маркиз был не только недругом для милой Оры, но и для него самого - его врагом, стало быть.

Но, де Ранкур уже заговорил о другом, так что Франсуа невольно отвлекся от желания проучить недруга его милой подруги.

- Так скачки будут? Такие, как были у нас утром? - спросил он, преображаясь прямо на глазах - недобрые огоньки, не сулившие ничего хорошего зарвавшемуся миньону герцога Орлеанского, сменились азартом, и вот уже на лице Виллеруа вновь играла беспечная мечтательная улыбка. Ведь если участвовать в скачках могли все, в том числе и гвардия, и мушкетеры, то у него была прекрасная возможность выиграть трофей и объявить Королевой Красоты мадемуазель де Монтале.

- Но, Вы говорите, пополудни? Бог мой, это же... - голубые глаза расширились от ужаса. - Ранкур! Мы же опоздаем! Скорее! Надо немедленно разыскать графа де Сент-Эньяна. Наверняка, составление списка участников поручено именно ему. Да, кому же еще. Бежим! Скорее! Ох... догадаются ли прогулять Солану, чтобы она могла отдохнуть, но не застоялась до скачек? Ой-ёечки же!

Неподдельное волнение из-за предстоящих состязаний переполняло молодого лейтенанта точно так же, как за минуту до того, его захватило беспокойство за исход прогулки фрейлин Ее Высочества, а точнее, милой его сердцу де Монтале.

- И придворные тоже... это занятно. На этот раз я не позволю мадьярам выиграть у меня. О нет! Я возьму Солану. А Вы, Ранкур? Вы уже решили, какую лошадь взять? Не советую брать наших строевых. Они совершенно не годны для скачек. А ведь мадьярам наверняка достанутся лошади из конюшни Ее Высочества, - говорил маркиз, увлеченный не только собственным участием в скачках, но и раскладом возможностей всех остальных участников, когда они все еще шли по Королевской аллее. - Кстати, у королевской свиты тоже хорошие лошади. И у герцога Орлеанского, - вспоминал он на бегу. - Помните, перед свадьбой Его Высочеству прислали четырех английских жеребцов. Красавцы. Хороши именно для скачек. Кстати, - он посмотрел в глаза де Ранкура. - А что же, мадемуазель де Монтале, то есть, я хочу сказать, свита герцогини Орлеанской, они тоже будут там? Ведь будут же? Вы спрашивали их?

Дворец Фонтенбло. Приемная Его Величества. 5

Отредактировано Франсуа де Виллеруа (2019-05-13 00:42:10)

34

А теперь из-за Шатийона пострадали безвинные веточки самшита, со скрытой усмешкой отметил Клод. Вот уж человек - одним своим существованием причиняет неприятности всем вокруг...

- Возможно, он и не навязывал свое общество. Но, как я успел заметить, ни мадемуазель Монтале, ни ее подруги не были рады его видеть, - молодой человек все же счел нужным несколько пояснить ситуацию. Но о том, что Монтале опасается Шатийона и считает его своим недругом, Виллеруа будет все же лучше узнать из уст своей возлюбленной. Просто во избежание недоразумений.

Весть о скачках привела лейтенанта в крайнее возбуждение, и он сделал именно то, что Ранкур считал смешным и недостойным - прибавил шагу, тем самым невольно создав своему ординарцу проблему. Клод заметно уступал в росте Виллеруа, и поспевать за длинноногим командиром в не предназначенных для бега сапогах было не слишком удобно. Впрочем, самого лейтенанта сохранение достоинства и соблюдение мелких приличий сейчас заботили меньше всего. Он уже горел азартом в предвкушении скачек.

- Я все же возьму Эрмита. Или Испанца - того, что с каштановым чулком, - капрал улыбнулся, - может, и не самые горячие - но надежные и не пугливые, выносливые, с хорошим шагом. К тому же я знаю, чего от них ждать. Те, что подарены Месье... не имел возможности их осмотреть, но показались слишком нервными. Могут взбрыкнуть, и, если в седле не слишком крепок... сами понимаете, мой лейтенант, какие возникнут неприятности.

Разговаривать о лошадях и их статях Клод мог подолгу. Граф де Ранкур был их большим знатоком и страстным любителем, не жалевшим сил на то, чтобы привить это и сыновьям. Однако Виллеруа занимало отнюдь не это. Разумеется, семнадцать лет, темные очи прелестницы, желание не ударить в грязь лицом перед мадьярами и всем двором... улыбка Ранкура стала слегка лукавой.

- Нет, мой лейтенант, не говорил. Но полагаю, что будут - вы же заметили, что мадемуазель Монтале и мадемуазель Лавальер были в охотничьих нарядах?

Дворец Фонтенбло. Приемная Его Величества. 5

Отредактировано Клод де Ранкур (2019-05-13 21:09:09)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Казармы королевских мушкетеров. 7