Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Казармы королевских мушкетеров. 7


Фонтенбло. Казармы королевских мушкетеров. 7

Сообщений 1 страница 20 из 35

1

5 апреля 1661 года, около полудня.

    Двухэтажное строение казарм находилось в дальнем конце парка. От Дворца к нему вела широкая аллея с огромными вековыми дубами, посаженными еще при короле Франциске Первом.

2

Парк Фонтенбло. 7
После полудня.

Каким необъяснимо чудесным образом случилось так, что ему пришлось сопровождать в казармы мушкетеров целый обоз с вывезенным из разбойничьего лагеря награбленным добром и полумертвым турецким беем в придачу, Анри Жискар при всем желании не смог бы придумать. Будучи неплохим рассказчиком и выдумщиком всяческих историй, а чаще оправданий для своих промахов на службе, даже он не сумел бы придумать настолько фантастическую историю. Судьба поднесла ему на блюдечке членов банды  грабителей, нападавших на одиноких путников и кареты без сопровождения. Правда, они были мертвы. И все же, зная, кто они и откуда, можно было протянуть нить следствия и дальше. А возможно, и докопаться до сути.

- Неплохой куш везете своему патрону, а, шевалье? - сказал ему сержант Дюссо, когда, проехав по обводной аллее через весь парк, обоз с телегами и кортежем из отряда гвардейцев прибыл к мушкетерским казармам.

- И еще больше головной боли, уж поверьте, - отозвался д’Эрланже, предвосхищая недовольное ворчание Ла Рейни из-за убийства подельников главного подозреваемого в нападении на секретаря обер-камергера Его Величества.

- Не думаю, что Вы бы захотели делиться своими лаврами, шевалье. А что головная боль? Это дело легко переживается с рюмочкой другой хорошего арманьяку.

Толстокожесть гвардейского сержанта заставила улыбнуться Анри Жискара, он бросил поводья подбежавшему конюху и спешился. Ноги уже начали дрожать в икрах и коленях от долгой тряски в седле. Ведь он все утро провел на лошади, и если бы не происшествие с де Сент-Аманом, то действительно заслужил бы те самые лавры, о которых говорил Дюссо. А так выходило, что вместо одного завершенного расследования у них на руках оказывались сразу несколько новых - лжегвардейцы, устроившие свою штаб-квартиру в "Трех Каштанах", судьба советника турецкого посла и некая почтовая сумка с документами, за которой велась охота сразу нескольких сторон.

- Господа? А почему? Кто прислал? - спросил дежурный сержант, выбежав во двор с удивленным лицом. - Это что такое? Что за обоз? - по несчастной случайности он оказался прямо перед той телегой, в которой привезли тела убитых бандитов. - Святый боже... кто они? Это новые нападения на парижской дороге? Убийство?

- Шевалье д’Эрланже, первый помощник префекта парижской полиции, - отрапортовал о себе Анри Жискар и посмотрел на спешивавшихся Дюссо и гвардейцев. - А с сержантом Дюссо Вы, должно быть, знакомы. Не так ли?

- Но что здесь происходит? Почему вы привезли их сюда? Кто дал приказ?

- А Вы бы предпочли, чтобы мы этих жмуриков во дворец отвезли? Может, прикажете еще со стороны двора Белой Лошади их подвезти, чтобы зрелищнее было? - со злым сарказмом спросил его в ответ Дюссо и махнул рукой стоявшим у дверей мушкетерам. - Эй, кто-нибудь, кто не в карауле, покажите-ка моим ребятам, куда их нести.

Из кареты вышли де Бражелон и доктор. Оба шли вполне самостоятельно. Только на лице виконта не было и кровинки, да шагал он, покачиваясь от утомления и потери крови.

- Нет, этого нужно в отдельную комнату отнести. В любую свободную комнату, - сказал он, когда мушкетеры подняли носилки лежавшего в отдельной телеге раненого бея.

- Так у нас и комнат-то нет свободных, - возразил было дежурный сержант, на что д’Эрланже с напускным безразличием заявил:

- Так велите нести в Вашу комнату, сударь. Или будете потом объясняться с господином де Лионном сами. Этот человек - первый советник турецкого посла. И если он, не дай бог, не доживет до того времени, как сюда явится сам посол или кто-нибудь от его имени, спрос будет с дежурного офицера. Так и знайте.

- Так... как же? Неужели эти изверги и на послов нападают?

Опасаясь, что сержанта мушкетеров и самого хватит удар или еще какая нехорошая напасть, шевалье отстранил его с дороги и дал знак мушкетерам и гвардейцам исполнять приказ. Де Бражелон кивнул ему и сам пошел впереди носильщиков, чтобы показать дорогу к пустовавшей комнате на первом этаже.

- И еще, дорогой сержант, я буду признателен Вам за одолжение, - он посмотрел на сержанта, чье лицо бледнело на глазах. - Пошлите гонца во дворец за фельдшером. Его присутствие необходимо для осмотра тел покойных. Скорее всего, господина Бушера можно найти в канцелярии, в обществе господина Марвеля. Его тоже пусть пригласят. С реквизитом для описи.

Отредактировано Анри Жискар д'Эрланже (2019-04-05 00:04:17)

3

Дворец Фонтенбло. Покои князя Ференца Ракоши. 4

Сердце колотилось так сильно, что Франсуа казалось, что его стук могли услышать и на другом конце парка. Даже стук подков о старые камни мощеной сто лет назад дороги не мог заглушить гулкие удары в груди. Раскрасневшись от пыли, бившей в лицо, и солнечных лучей, не щадивших молодую еще не обветренную кожу, Виллеруа сделался лицом краснее собственного мундира. Но, это обстоятельство нисколько не смущало его - горение щек он принимал за последствия выпитого у князя вина и спешки, с которой он бежал от самых покоев Ракоши. Теперь же он подставлял лицо под встречный ветер, надеясь, что это хоть немного остудит жар на щеках.

Свернув с Королевской аллеи вглубь парка, Франсуа не заметил пеструю компанию фрейлин, только появившихся на боковой аллее, ведущей от дворца к парку. Точно также он не обратил внимания на скрывавшегося за кустами можжевельника всадника. Проехав в спешке мимо развилки Центральной аллеи и Каштановой, он взял направление по поросшей бурьяном старой дорожке, уводившей к Английскому саду, где все напоминало скорее дикорастущий запущенный лес, чем регулярный парк, за которым следили садовники.

- Ну вот, прибыли! - шепнул он самому себе, когда вдалеке показалось знакомое уже двухэтажное строение казармы королевских мушкетеров.

Он повел Солану прямиком к конюшням. Буквально слетев на землю из седла, он передал повод лошади знакомому форейтору, который по обыкновению был занят выездкой лошадей для строевых маршей конных мушкетеров. Учуяв запах знакомого ей добряка, чьи карманы всегда были полны сладкими угощениями для такой лакомки, Солана послушно позволила увести себя в свободный денник, и даже не стала бить копытом, выказывая желание промчаться еще кружок-другой по аллеям парка.

- Шевалье! Где шевалье д’Эрланже? - громко спросил Виллеруа у караульных.

Знакомые ему по версальским приключениям мушкетеры вытянулись в струнку при виде белоснежного офицерского шарфа и огромной щегольской шляпы с пышным белым плюмажем. Но, узнав в прибывшем офицере боевого крестника мушкетерского полка, заухмылялись в ответ и даже переставили мушкеты к стене.

- В гостях у лейтенанта де Ресто, надо полагать, - ответил один.

- Только сам лейтенант покуда не знает об этой чести, - добавил второй, и оба рассмеялись, озорно переглянувшись между собой. - Между прочим, тут и Ваш сержант с гвардейцами. Тоже в гостях. Надо полагать, что тут целый военный штаб устроят. Даже полицейские чины из канцелярских, и те здесь.

- Ой... - по привычке спохватился Франсуа, но сообразив по добрым улыбкам мушкетеров, что господа из канцелярии явились в казармы вовсе не по его прегрешения, тоже заулыбался в ответ, совершенно забыв про субординацию, положения и ранги. - И виконт, стало быть, тоже здесь? Де Бражелон. Он ведь прибыл? Он в порядке?

- Да вроде жив. Нездоров только. Он стережет того беднягу, которого шевалье тот из полицейских велел в свободной комнате разместить. Ступайте направо по коридору, месье лейтенант. А там дверь... не то третья, не то четвертая будет.

Маркиз взлетел по ступенькам крыльца и скрылся за дверью, но тут же вернулся и, выглянув из-за двери уже без шляпы и со встрепанными волосами, окликнул караульных:

- Сюда должны будут прийти. К виконту де Бражелону. И ко мне, стало быть, тоже, - сказал он, не поясняя, кто именно. - Так Вы им укажите пройти к комнате виконта. Не туда, где он сейчас. Смотрите, не перепутайте!

- А кто же явится-то? - хитро прищурил глаза один из мушкетеров.

- Это кузины. Де Бражелона. И моя кузина, - нашелся с ответом Франсуа и покраснел бы, если бы его щеки уже не алели в тон его гвардейского мундира.

- А, - понимающе протянул второй мушкетер и подмигнул товарищу. - Не волнуйтесь, господин лейтенант. Я сам провожу, ваших кузин. К комнате виконта. Комар носу не подточит, а дежурный сержант и не заприметит.

Казармы королевских мушкетеров. Комната виконта де Бражелона

4

- Проклятый басурман, должен же ты хоть чем-нибудь быть полезным?

С усилием заставив себя моргнуть еще раз, чтобы разогнать ослепительно белую пелену, застилавшую ему взор, Бенсари бей разглядел лицо склонившегося над ним молодого человека. Бледный, с заостренными чертами лица и с большими грустными глазами. Это лицо было таким молодым и казалось, могло принадлежать только невинному человеку, всю жизнь служившему при алтаре или в хранилище манускриптов. Что делал он среди гуляк и картежников, какими в представлении любого турка являлись французские солдаты, блудливые сердцем, телом и помыслами своими. Разве не место этому молодому дворянину среди уважаемых людей?

- По твоей вине едва не погиб достойный человек, - произнес юноша и отошел прочь, открыв лицо Бенсари для яркого света, бившего в окно от солнца, которое скрывалось за кронами деревьев.

Думал ли он, что умирающий, чья жизнь теплилась в теле лишь на последнем усилии воли, мог услышать его и понять? Надеялся ли получить ответы? Или же он, как и все вокруг, был уверен в том, что знал все ответы наперед?

- Ба... - прошептал Бенсари бей, борясь с желанием закатить глаза и провалиться в бессознательное состояние полусна. - Бахтиари... - он сделал усилие и прошептал в голос. - Бахтиари... он не должен.

Молодой человек, все еще остававшийся с ним в комнате, обернулся, услыхав странный булькающий звук, который вначале принял за хрипение горла из-за открывшейся раны. Он подошел к постели и прислушался, уловив лишь мало знакомое ему имя.

- Не должен? Что не должен? - переспросил он и потянулся, было, чтобы дернуть его за руку, встряхнуть за плечо, вернуть в сознание. - Что не должен?

- О, а вот Вы где, виконт! - в комнату ввалился такой же как и он недавний новобранец в мушкетерской роте, перешедший из полка господина де Вилькье. - А тут кузиночка Ваша. До Вас, мой дорогой. Ждет в Вашей комнате, между прочим. С пикантными такими подружками. Тоже, как видно, кузины, а? Так что, оставляйте Вы этого турка. Никуда он уже не денется отсюда. Разве что, к праотцам. Но, с этим уж ничего не поделаешь.

- Да, Вы правы, Жермен. Ничего уже не сделаешь, - произнес де Бражелон, задумчиво глядя в мертвенно-бледное лицо, застывшее не то во сне, не то... - Черт, лучше бы он протянул, пока сюда кто-нибудь из их братии не явится. Пусть уж, если и отправится к праотцам, так с кем-то из своих рядом.

- О, какие сентиментальные мысли, виконт, - насмешливо протянул Жермен, усевшись на табурет возле кровати. - Ступайте, я постерегу его. Хотя, - он жестко посмотрел на умирающего. - После того, что мы услышали о его, так называемых подвигах, ей-богу, своими руками придушил бы.

- Не смей! Он даже не обвинен еще. Это все... догадки, - вспылил де Бражелон, более всего на свете не терпевший ложь и несправедливость.

- Да ладно, - Жермен скрестил руки на груди и откинулся назад, опершись спиной о стену. - Что я не знаю порядок что ли... я ж не басурман какой.

Еще раз, глянув на него, виконт тихо отворил дверь и поспешил к лестнице на второй этаж, где располагалась его комната, соседствовавшая с комнатой лейтенанта де Ресто.

5

В большом каминном зале, служившим и трапезной, и гостиной для господ мушкетеров, днем было неуютно и пусто. Окна с помутневшими от дыма и пыли стеклами снаружи загораживали ветви огромных каштанов. Весной и летом сквозь их густую листву едва пробивался солнечный свет, который не мог рассеять полуденный сумрак, царивший в зале. От потухшего еще ночью камина поднимались струйки пыли, смешанной с золой, а в углах поблескивали нити паутинок, которые появлялись с завидным постоянством, несмотря на все попытки вывести их напрочь.

Анри Жискар прошелся по залу, с интересом разглядывая трофейные боевые знамена и кирасы, развешанные на стенах. На иных были следы ожогов от пушечного ядра, пролетевшего насквозь, на одном виднелись почерневшие пятна, похожие на брызги крови. От всего это веяло старой славой. И, кажется, даже в нос ударило порохом... или показалось? Д’Эрланже с шумом втянул воздух, принюхиваясь к запаху, когда с небольшого топчана, похожего на длинное кресло с широкой спинкой, донесся хриплый голос:

- Не пугайтесь, месье. Я не призрак. Хотя, иной раз и задаю себе вопрос, жив ли я еще. А? - с топчана поднялся мужчина лет пятидесяти или старше, с потемневшим лицом, испещренным морщинками и прожилками. Выдохнув изо рта струйку легкого дыма, он поднял вверх раскуренную только что трубку и кивнул вошедшему: - Шевалье! Какими судьбами? Вы в казармах. Не потому ли, что в моем лазарете появились новые постояльцы?

Это был Бушер, фельдшер мушкетерской роты. В обычные дни занятый варением настоек и припарок от хворей любого свойства, душевных и физических, в военное время он был незаменимым как полевой хирург и аптекарь в одном лице. А с недавних пор сделался конфиденциальным мэтром на службе у Канцелярии по делам, касавшимся убийств в Фонтенбло и окрестностях. Точнее, по делам, касавшимся тел жертв.

- Мэтр! А я послал уже за Вами во дворец. Ну, тем лучше. Можете приступить, как только будете готовы, - простодушно ответил Анри Жискар на шутливый вопрос фельдшера, а потом повнимательнее вгляделся в его лицо. - Вы ведь в состоянии провести освидетельствование?

- Значит, все-таки новых привезли, - вздохнул Бушер и закурил трубку, усевшись на топчане, спиной к шевалье. - Нет, это же надо же... за одну неделю в этом старом дворце укокошили народу больше, чем за сто лет.

- Ну, это уж Вы слишком, мэтр, - попытался задобрить его ворчливое настроение шевалье. - Обстоятельства. А так, не больше, не меньше. В Шатле, знаете ли...

Дверь распахнулась, и на пороге показался мушкетер.

- Лейтенант прибыл. Гвардейский лейтенант. К турку его пускать? Или пусть здесь дожидается?

- Никак нет. Не нужно, - на всякий случай поспешил с ответом д’Эрланже, заметив спешку в глазах мушкетера.

- Ну, тогда в комнату к виконту. Там его, кажется, ждут.

- Кто это? - не понял д’Эрланже, не поняв значения лукавого взгляда, обращенного мушкетером назад через плечо на группу юных барышень в сопровождении человека в красном мундире поднимавшихся на второй этаж.

- Это кто? Уж не капрал де Ранкур?

- Он самый. С кузинами. Сразу три. И все, кажется, нашего виконта де Бражелона, - ухмыльнулся мушкетер. - Ну, их-то пропустили к нему.

- Ну, так и Виллеруа туда же проводите. А с багажом с парижской дороги мы разберемся и без него уже, - напутствовал мушкетера д’Эрланже и заговорщически подмигнул мушкетеру. - Давайте, старина. Лейтенанту наверняка не терпится встретить одну из этих кузин.

6

Казармы королевских мушкетеров. Комната виконта де Бражелона

Что и сказать, выглядел Бражелон впечатляюще - томная бледность, гордая осанка, рука на перевязи... хоть пиши с него картину "Раненый герой". Подобные раны (при условии, что не загнивают и не сопровождаются лихорадкой) словно предназначены для того, чтобы разбивать чувствительные женские сердечки. Да еще и предоставляют возможность для  нежнейших сцен утешения страждущего, в которых раненый может продемонстрировать умение мужественно превозмогать боль и муки, а утешающая - всю заботливость и нежность.

Ранкур мельком бросил взгляд на побледневшую до прозрачности мадемуазель де Лавальер. Слава богу, девушка выдержала. Не разрыдалась и не лишилась чувств. Предупредить ее и дать возможность подготовиться явно было правильным решением. Ее подруги отреагировали на раненого весьма живо...

Виллеруа не заставил себя долго ждать. Как всегда оживленный, с сияющими глазами. И, конечно, сразу обратился к своей возлюбленной.

В маленькой комнате становилось тесновато - на такое общество она явно не была рассчитана. К тому же наступил тот неизбежный момент, когда героев следует оставить с их возлюбленными и дать им всласть налюбезничаться. Мадемуазель д'Артуа ясно дала понять, что в его услугах она не нуждается, и демонстрировала готовность исполнить роль дуэньи при приятельницах. Конечно, если кто-то пожелает счесть это свидание компрометирующим фрейлин, то сочтет, и ручательства третьей девицы будут слабым аргументом... но какой-никакой декорум приличия соблюден.

Клод коротко улыбнулся, глядя на парочки, и по возможности тихо, стараясь не звякнуть шпорами, выскользнул из комнаты. Время можно скоротать и в каминном зале. Именно сейчас его наконец нагнало все то волнение, что он старательно подавлял с момента нападения на конюшне. Ранкур вдруг почувствовал себя страшно усталым. Даже голод отступил. Между лопаток, туда, куда целил разбойник, снова зазудело.

В каминном зале было пустовато, в меру запущенно и тихо. Только о чем-то переговаривались д'Эрланже и смутно знакомый человек средних лет. Клод бросил шляпу и перчатки на ближайшую скамью.

- Господа, прошу простить за вторжение. Надеюсь, я не помешал вашей беседе, - он отвесил легкий полупоклон, готовый тут же забрать вещи и покинуть зал, если у господина помощника префекта есть возражения.

7

- Так что же, шевалье? Что я могу сделать для этих несчастных? Если Вам и без того понятна природа их смерти, на что Вам осмотр? Оставьте, пустое это.

Судя по туманному взору поблекших глаз, мэтра Бушера ничто не могло убедить оставить согретое им местечко на старом топчане, сколь бы жестким оно не было. Анри Жискар тихо помянул происки Лукавого, который, по словам его патрона, одолевал ленивых и склонных пьянству людей, ведя их по кривой дорожке.

- И все-таки, мэтр, я прошу Вас, - попробовал возобновить уговоры д’Эрланже, старательно избегая прямого приказа - ведь фельдшер подчинялся, прежде всего, своему полковому командиру и ротному лейтенанту, а вовсе не канцелярским чинам, вроде него. - Понимаете, только Ваш опытный глаз может определить, как все произошло с ними. И что произошло. Ведь эти люди ограбили виконта де Сент-Амана.

- О, про этого молодого растяпу я уже слыхал, - из изогнутой трубки Бушера выплыли одно за другим три колечка дыма и взвились в закопченным балкам потолка. - Да, невезучий он, этот виконт. Подумайте только - вчера его едва не прикончили в его же комнате. А нынче - на дороге. А еще раньше, едва не подожгли в Канцелярии. Да он же для несчастий, что лента для мух - медом намазан.

Обидевшись за виконта, с которым он успел сдружиться за время их поездки в Париж, тоже, кстати, не обошедшейся без приключений, шевалье зло ударил ладонью по мокрой от пролитого вина столешнице.

- Мэтр! Не дожидайтесь, когда мне придется заручиться приказом одного из лейтенантов. Или хуже того - маршала двора. Вам нужно провести осмотр покойных, прежде чем их отвезут в Барбизон.

- Это зачем же?

- Да как Вы не понимаете! - вспылил д’Эрланже, но Бушер поднялся с топчана и подошел к нему вплотную, выдохнув табачным дымом в лицо.

- Зачем их в Барбизон свезут, спрашиваю.

- Господа, прошу простить за вторжение. Надеюсь, я не помешал вашей беседе.

Оба, и фельдшер, и помощник префекта, обернулись к вошедшему гвардейцу.

- А вот и гвардия. Стало быть, теперь и полк де Вилькье к расследованиям привлекут? - хмыкнул Бушер и нетвердой походкой подошел к стойке буфета, на которой стояла бутылка с недопитым вином.

Выдернув пробку с характерным щелчком, Бушер разлил вино в первые попавшиеся кружки и обернулся.

- Вот что, молодые люди, ежели хотите на досмотре присутствовать, так плесните сначала в горло вина... Это хоть и не лучшего сорта будет, но сойдет. И смочите им платки. Поверьте, то, что может представиться вам в моем лазарете, ставшим с недавних пор прозекторской, отбивает аппетит напрочь.

- Капрал, Вы нам не помешали вовсе, - опомнился Анри Жискар, не сразу сообразив со слов Бушера, что тот говорил об осмотре тел. - Мы с мэтром говорили об осмотре покойных. Тех убитых. Если хотите, - он сделал неуверенный жест, вроде как приглашал, а вроде бы и нет - пусть сам решает, как хочет. - Ваш лейтенант, он там, на втором этаже у де Бражелона в комнате. Ну, а строевые гвардейцы, что прибыли под командованием сержанта Дюссо, они пока охраняют телеги, которые мы сюда пригнали. Нам понадобилась вся имевшаяся помощь с охраной. Что во дворце? Там, небось, и не знают, что на парижской дороге что-то стряслось? Я с трепетом жду момента, когда сюда пожалуют господа из дипломатического ведомства. Вот уж тогда не обойдется без настоящей суеты, - и он посмотрел на Бушера.

- Снова? Опять турки? Да что же они, не успели приехать, а уж убивают друг дружку. Кто ж на этот раз? - злорадный интерес к несчастьям, постигшим очередного басурмана, не понравился д’Эрланже, и он предпочел не отвечать на этот вопрос мэтра, вместо того, обратив все внимание на капрала.

- А что де Бражелон? Как он себя чувствует? - спросил он.

8

Бушер, конечно же, собеседником д'Эрланже был мэтр Бушер. Не в последнюю очередь вспомнить имя помогли трубка и выдыхаемый достойным, хоть и не шибко трезвым мэтром дым с не самым приятным запахом. Об этой привычке мушкетерского аптекаря и хирурга Клод был наслышан от Гюитона.

- Не мне судить, привлекут ли полк к расследованию, - философски пожал плечами Ранкур и, не чинясь, взял стакан с вином.

Предупреждение насчет качества угощения было, на взгляд молодого человека, излишним. Надеяться найти тут что-нибудь тонкое и дорогое мог только редкостно наивный человек. Клод сделал несколько солидных глотков, ополовинив стакан. Привередничать в данной ситуации не приходилось, а выпить хоть немного не помешает. Промочить горло и хоть немного снять усталость. В конце концов, вино вполне сносное.

- Да, лейтенант Виллеруа в настоящее время немного занят, - Ранкур задумчиво повернул стакан, прикидывая, как долго непосредственное начальство будет любезничать с Монтале, и как скоро он может понадобиться, - Бражелон вполне недурно выглядел минуту назад, даже шел на своих ногах. Полагаю, что во дворце еще не знают о произошедшем. Иначе шум за закрытыми дверями уже начался бы и мы не стояли тут так спокойно.

Перспектива скучать в зале, отбивая атаки любопытствующих мушкетеров, сердце Клода не грела. Так почему бы не вернуться к этому происшествию на дороге? В конце концов, тела убитых казались сейчас чем-то более реальным и насущным, нежели чьи-то свидания. Может, и правда что-то выплывет в ходе осмотра?

- Я готов присутствовать при осмотре покойных, - Ранкур решительно поставил недопитый стакан на стол. Рекомендацию Бушера смочить вином платок он напрочь проигнорировал. Не из рисовки, а потому, что считал это излишним, - кстати, шевалье, а что Сент-Аман? Он благополучно добрался туда, куда хотел?

9

Зная не понаслышке о недостатке чувства такта как среди гвардейцев, так и среди мушкетеров, д’Эрланже с удивлением отметил про себя сдержанный и без лишних ремарок ответ капрала. То ли служба ординарцем лейтенанта призвала его к подобной сдержанности, то ли личное расположение к Виллеруа, однако же, про себя Анри Жискар решил, что присутствие человека, умевшего хранить чужие секреты не помешает. К тому же, наблюдательность де Ранкура и опыт военного могли сгодиться в определении характера ран. То, что мог проглядеть мутный взор фельдшера, определит зоркость гвардейского капрала.

- Ну что же, идемте, господа. Мне не хотелось бы торопить события, но вот-вот сюда прибудут из канцелярии. И хорошо, если только господин Марвель. Если это будет сам господин префект, - Бушер многозначительно хмыкнул в ответ, показывая, что не желал произносить вслух то, чего действительно опасался.

Лазарет, прозванный среди мушкетеров мертвецкой, находился в подвальном помещении противоположного крыла здания, выстроенного в форме подковы. Собственно, как таковой лазарет и не был занят под проведение вскрытий, так как Бушер, хоть и не обладал чуткостью к смерти, свойственной обычным людям, предпочел не смешивать дела медицинские и прозекторские, как он выразился.

- Для покойных-то что, им уже света божьего не видать все одно, - говорил мэтр, спускаясь по каменным ступенькам лестницы в подвальный этаж. - Наверху у нас хирургическая. Там вот живых перевязываем. Им-то и светлее на душе, ежели в окна свет видать, да и теплее. Понимаете, господа? А?

Он обернулся к молодым людям, спускавшимся следом за ним, и ухмыльнулся при виде серьезных лиц.

- Ну-ну. Здесь ледник когда-то был. Хранили лед. А потом ледник-то устроили поблизости от конюшни, - хмыкнул он и поднял зажженный светильник, сделанный из старинной масляной лампы, повыше. - Месье гвардеец, вон там сбоку есть факел. Разожгите его, все светлее будет. И еще парочку свечей в канделябрах по обе стороны от стола. Так-с... сюда! Сюда, господа! - он сделал знак, слугам, не решавшимся переступить порог темного зала прозекторской. - Несите первого голубчика сюда. На стол его кладите. Да полегче, полегче... не куль с мукой выгружаете.

Прикрикнув на нерадивых слуг, от страха едва не вываливших труп убитого прямо на пол, Бушер пыхнул на них дымом от своей трубки и замахал руками.

- Все, прочь! Прочь! Остальных вон туда. На те столы положите. И прочь, прочь пошли. Льда побольше принесите, чтобы холод сохранялся. Ну, живо, живо! Наградила же судьба помощничками. Ежели Жако явится, так шлите его сюда. Нечего от службы отлынивать. Не то, я мигом господину лейтенанту шепну, кого мне в аптекари надобно. Ага.

Отослав всех кроме капрала и помощника префекта прочь из прозекторской, Бушер потер мозолистые ладони и с усмешкой посмотрел на свидетелей предстоящего осмотра.

- Ну-с, господа. Вот, на первый взгляд, что скажете, а?

- А чего говорить, - начал Анри Жискар, глядя на прикрытое холстом недвижимое тело, и тут же осекся. - А протокол составлять будем? - спросил он вдруг и осмотрелся.

При ярком свете разожженных канделябрах о пяти свечах каждый он разглядел центральный стол для операций. У одной и стон стоял стол пониже, но более широкий и длинный, на нем лежали ожидавшие своей очереди покойные, чьи тела по самые головы были накрыты холстиной. В противоположной стороне находился большой шкаф, похожий на кабинет редкостей. Все полки его были заставлены склянками всевозможных форм и размеров, ящичками, колбами, инструментариями и свертками корпии. А рядом со шкафом стоял секретер с множеством выдвижных ящиков и полок. На поверхности его столешницы лежала толстая тетрадь для записей и писчий набор из простой чернильницы и пучка начиненных перьев.

- Так что же, протокол составлять сразу будем? Или запишете все после для отчета? - спросил д’Эрланже, на что Бушер тут же махнул рукой.

- Да вот еще! Писарские дела - это не про меня, господин помощник префекта. Жако явится, он и будет записывать... а ежели нет, так милости прошу. Уж, не обессудьте, но отчеты не по моей части, - он приступил к центральному столу и поднял холст. - Мое дело, это выяснить, чего нам может этот голубчик напоследок рассказать о себе.

10

Вопрос о Сент-Амане остался без ответа, но Клод, поразмыслив, решил, что с виконтом ничего страшного или достойного упоминания не случилось. Слишком уж спокоен был д`Эрланже. Не то, чтобы Ранкур знал помощника префекта настолько близко, чтобы делать умозаключения о том, как тот реагирует на происшествия, но все-таки...

Решив выяснить судьбу Сент-Амана, когда представится для того возможность, Клод последовал за Бушером в покойницкую. В подвале было темно, затхло и сыро. К запаху плесени и подгнившей воды примешивался плотный сладковатый запашок тления, въевшийся в каменные стены. Такое неизбежно происходит в помещениях, где пусть и недолго, разлагалась плоть, и выветрить такое сложно... а уж из подвала и вовсе немыслимо. Клод чуть поморщился. Запах напоминал ему пересохший колодец неподалеку от имения, куда деревенские мальчишки забавы ради сбрасывали кошек.

Колеблющийся свет факелов и свечей рассеял царящий в бывшем леднике полумрак, но в то же время придал обстановке нечто зыбкое, неверное, мрачное. Даже не верилось, что наверху - солнечный апрельский день, совсем неподалеку находится король, блестящий двор, дамы и девицы. Клод не считал себя чрезмерно чувствительным и склонным к мистицизму, но сейчас он словно заглянул куда-то в мрачную глубину, таящуюся под тонкой пленкой спокойствия королевской резиденции.

"Глупости. Взбредет же в голову"

Бушер болтал не переставая. Похоже, что почтенный эскулап принадлежал к той породе людей, которым вино развязывает язык, делая неимоверно болтливыми - как по делу, так и нет. А его дымящая трубка отнюдь не перебивала, на взгляд капрала, ароматов мертвецкой. Скорее, делала их еще менее приятными.

- Ну-с, господа. Вот, на первый взгляд, что скажете, а?

Похоже, Бушер втайне ожидал, что гвардейца и помощника префекта замутит от мрачной обстановки, запахов и вида мертвецов. Но пока этого не происходило. Клод оглянулся на д`Эрланже, занятого прояснением неких несомненно важных бюрократических тонкостей относительно протокола, шагнул ближе к столу.

Это был тот, которого он успел ранить там, на дороге. Тело еще не успело завонять. Клод нахмурился, сосредоточенно рассматривая мертвеца, и снова привычно закусил губу. Что сказать...

- Убийца мастер метать ножи. Он не попал в сердце, он перебил сосуд, ведущий от него... смотрите, сколько крови... и темной, - капрал говорил негромко, словно размышляя вслух, - я ранил его не так уж серьезно. А убить броском ножа непросто, человек - не заяц. Да, сосуд, который идет от сердца.

Сочувствия к мертвецу он не испытывал. Разбойник получил по заслугам, и еще дешево отделался - по совести говоря, ему бы следовало болтаться в петле.

- Месье гвардеец судит так, словно имел честь учить медицину, - Бушер, занятый своими манипуляциями, не удержался от ядовитой шпильки. Похоже, чувствовал себя уязвленным - то ли тем, что гвардеец не блюет в углу, то ли тем, что высказывает свои суждения, то ли и первым, и вторым одновременно.

- Меня брали на охоту с двенадцати лет, - невозмутимо отозвался Ранкур.

Это было правдой. На охоте поневоле насмотришься и со временем начнешь что-то понимать. Например, что смерть была почти мгновенная, от страшной потери крови - а раненые в сердце еще могут жить и двигаться какое-то время, порой долгое. Может быть, кончину этого разбойника ускорила потеря крови, вызванная раной от выстрела капрала. Клод повернулся к помощнику префекта. 

- Шевалье, это, конечно, небезопасно - но тому, кого возьмут под подозрение, стоило бы предложить метнуть нож. Тот, кто умеет, выдаст себя, просто сделав это правильно. Как бы объяснить,.. - молодой человек покачал головой, отступая от прозекторского стола, - это как дать перо умеющему писать - он возьмется за него правильно, даже если говорит, что писать не умеет.

11

- Да, я понимаю, о чем Вы, - ответил Анри Жискар, быстро отвернувшись к письменному столу.

Случайно ли этот гвардеец заговорил о метателях ножей? Мотыльку тут же пришел на память разговор с некой фрейлиной из свиты королевы-матери. Неприметная на первый взгляд девушка, незамужняя и, кажется, наследница недурственного состояния в придачу к звучному титулу дяди. И отлично справляется с кинжалом.

- Только необходимо и самому недурственно владеть пером для того, чтобы распознать мастерство. Не так ли? - он обернулся через плечо и глянул в лицо де Ранкура.

Нет, он, кажется, не намекал ни на что, а говорил напрямик, как и многие другие военные. Простота и прямолинейность - вот два камня преткновения на крутом подъеме по карьерной лестнице, как любит говаривать господин префект. Если не умеешь юлить, уворачиваться от прямых ответов, и в свою очередь не задавать неудобные вопросы невпопад, то никогда не поднимешься. А этот как раз таковым и казался.
Или желал казаться?

- Ну что же, господин фельдшер, молвите, - Анри Жискар отодвинул ногой колченогий табурет и уселся на него верхом, приготовившись записывать. - Я буду вести записи. А как явится этот Ваш... как его звать? Жако? Хм... у господина магистрата попугайчик был по кличке Жако. Славный был. Пока не улетел прочь.

- Хм... коты задрали его, вот и вся недолга, - прокомментировал это лирическое отступление Бушер, попыхивая своей трубкой над телом покойного. - Ну-с, записывайте, господин помощник... да, смерть в результате потери крови. А вот этот выстрел... хм... надо ж так смазать. Ай, ай, ай... намучался бы он с этой раной. И все равно умер бы, голубчик. Эдакие раны, ежели сразу не прижечь, не перевязать... ай, гиблое дело. Тот, кто ножичек-то метнул, еще услугу ему оказал, сердешному.

Теряясь в обилии информации, которой мэтр Бушер делился с присущим военным хирургам цинизмом, д’Эрланже сосредоточенно заскрипел плохо очиненным пером по толстой бумаге, пожелтевшей от времени страницы в медицинской книге. Записывая со слов мэтра его наблюдения, он невольно представлял себе произошедшее, вспомнив рассказ де Сент-Амана о том, что приключилось с ним и де Ранкуром в лесу.

- Так это же тот... тот, которого ранили, - прошептал он и снова повернулся к де Ранкуру, но настаивать на своем предположении не стал. Это не охота, и речь шла не о трофеях, стоит ли указывать на виновника вероятной гибели бедняги?

- Тэкс... - продолжал Бушер. - А вот по части того, откуда наш голубчик попал к нам... эхе... то, что на дорогах он промышлял и до этого, вижу. Во, руки-то какие, - он поднял правую руку покойного и демонстративно подставил к свету от канделябра. - Видите, капрал? Под ногтями грязь - это понятное дело, от скребка. Лошадей чистил, а может и подковывать помогал. Но, вы на указательный палец взгляните. В порохе извожен. Во как, въелся в кожу-то. Этот парень не раз стрелял. А какой конюх стрелять станет, а? То-то же. Ну, что у нас там со следующим?

На лестнице послышались шаги, и в просвете показалась крепкая фигура невысокого мужчины в простой фетровой шляпе. Он сгреб ее в руку на входе и молча, поклонился Бушеру.

- А, Жако... ну надо ж, как к времени-то. А я думал, что мы тут до обеда сами управляться будем. Ну-ка, помогите мне этого голубчика перенести на общий стол, - прокряхтел Бушер, с трудом сдвигая закоченевшее тело. - А вот этого, давайте к досмотру.

На центральном столе оказалось тело следующего покойника, на которого все, взирали с немым любопытством. Высоко вздернутый подбородок, заросший густой бородой, напомнил д’Эрланже кузнеца из "Трех Каштанов". Это подтверждали и сильные мускулистые руки с широкими ладонями и пальцами такими толстыми, что ими можно было играючи согнуть подкову самого Буцефала.

- Ну, месье гвардеец, а кроме того, что этот человек помимо грабежа на дорогах, в кузне работал, что еще можете сказать о нем? - в вопросе Бушера послышалась усмешка, хотя, он вежливо уступил де Ранкуру, а сам посмотрел в сторону д’Эрланже, приготовившегося записывать их наблюдения.

12

- Только необходимо и самому недурственно владеть пером для того, чтобы распознать мастерство. Не так ли?

- Да, неплохо бы. Лучше будет суждение, - без всякой задней мысли отозвался Ранкур на вопрос помощника префекта, попутно гадая, что значит испытующий взгляд, которым тот его одарил. Как будто шевалье оценивал его. Или о чем-то размышлял.

Бушер между тем продолжал свою воркотню, в которой мешались загубленный безвестным котом попугай (светлая птичке память!), роковая потеря крови покойником и оценка раны, нанесенной капралом. Скольких же мертвецов надо осмотреть и, может, даже выпотрошить, чтобы научиться так трепаться над покойником по делу и не по делу? Клоду вдруг вспомнились рассказы старшего брата о том, насколько на войне свыкаются с близостью смерти - вплоть до того, что могут продолжить жевать хлеб над телом только что убитого приятеля.

На оценку выстрела Бушером Ранкур лишь пожал плечами. Уязвленным таким уничижительным отзывом он себя не чувствовал. Да, не убил, но своей цели вполне достиг - ранил и заставил выйти из игры. Если бы продолжал всерьез идти на прорыв, выстрел можно было бы счесть удачным, особенно учитывая, что стрелял наугад, с седла, да и пуля из пистолета может порой свистнуть куда угодно. Чуть поточнее, чем из мушкета, но муху на стене все равно прихлопнешь только при большой удаче и почти в упор, какой бы верный глаз и твердую руку ни имел. Однако излагать все эти доводы Клод счел излишним. Не хватало еще пространного суждения о стрелковых премудростях, назначении стрельбы в той или иной ситуации и о том, что не так уж неправы шведы, которые больше полагаются на клинки. Не к месту, не по делу. Да еще и будет выглядеть так, словно он оправдывается.

А вот д`Эрланже вспомнил, о чем они говорили у ворот. О том, что Ранкур стрелял в нападавших.

- Да, шевалье, тот самый, - спокойно подтвердил он высказанное полушепотом предположение, по-прежнему не вдаваясь в подробности, пока не спросят напрямую. Если попросят описать, что там происходило - он это сделает. А сейчас... обстановка к болтовне не располагает.

Грязь под ногтями говорили скорее о том, что покойный, как и все простолюдины, грешил чистотой, но чего еще от них ожидать. Если уж на то пошло, Клод не брезговал чисткой коня, сочной грязищей под ногтями так и не обзавелся. Это, впрочем, тоже к делу никак не относилось, а потому осталось не озвученным. Не хватало только препирательств с нетрезвым мэтром, которому так и зудело укусить влезшего со своими суждениями гвардейца.

Вид убитого кузнеца заставил молодого человека невольно повести лопатками и вдохнуть чуть глубже. Глупая, неуместная мысль - не в этом ли мертвеце та пуля, что могла попасть в его собственную спину, не отдай он сумку или будь вожак разбойников более жестоким. "Вот еще. Этого не случилось, так что и переживать не стоит!" - одернул он сам себя, рассматривая кузнеца внимательнее. От метвеца тянуло медным запахом свернувшейся крови, к которому примешивался узнаваемый запах пороховой гари, похожий на подпеченное тухлое яйцо.

- Экзаменовать изволите, мэтр Бушер?- Ранкур попытался произнести это беспечным тоном, но улыбка, которой он сопроводил слова, несколько смазала впечатление. От волнения и усталости молодой человек забыл о привычке старательно скрывать свой изъян и незаметно для себя продемонстрировал  улыбке кривоватые зубы, - извольте. В него стреляли почти в упор, даже гарь на куртке осела. Так что с расстояния в туаз, может, меньше. Вероятнее всего, из пистолета - от мушкетной пули рана больше. У вожака этих разбойников точно был пистолет, и, вероятно, не один. Они были верхом, при этом мушкет не так удобен, и прятать его при случае труднее. Да, думаю, его убили из пистолета.

- Увидим, когда пулю достанем. Да, гарью от молодца тянет, и не угольком от горна. А вам не дурно, месье? - вдруг без всякого перехода поинтересовался Бушер, пыхнув трубкой.

13

- Мне-то? - отозвался со своего места за столом Анри Жискар и весело усмехнулся в ответ на улыбку де Ранкура. - А с чего бы? Это же не в меня стреляли... - он обмакнул перо в чернильницу и заскрипел по пергаменту, записывая слово в слово услышанные им сентенции двух эскулапов. - С расстояния в один туаз... из пистолета. Седельная кобура... а что, на тех лошадях, которых в лесу поймали, были простые седла или кавалерийские? Но, это так... размышления. Наш-то герой, который уложил этих троих, наверняка пользуется всем, что имеется в распоряжении армейского кавалериста.

- С чего Вы это взяли, сударь? - спросил его тот, кого мэтр Бушер окрестил Жако.

Живое подвижное лицо, черные глаза, чей цепкий взгляд выхватывал мелочи, и даже те детали, который на первое время казались несущественными, и тонкий изогнутый нос - и впрямь похож на попугая.

- А с чего Вы взяли, что этот человек имеет что-то общее с армией?

- Ну, так пистолеты, во-первых. Стратегия атаки, во-вторых, - начал перечислять д’Эрланже, чувствуя, что его застигли врасплох с вполне оправданным сомнением. - Ну, и то, хотя бы, что его интересовали не деньги виконта и шевалье, а то, о чем мог знать только человек, посвященный в дела... хм... да, как-то так.

- Догадки, и только, - высказал свой вердикт на все перечисленные аргументы этот новоявленный следователь из писарской роты, невесть за каким чертом оказавшийся аптекарем и по совместительству писарем при ротном фельдшере.

- Ну, ну, Жако, не тревожь души молодые, - урезонил писаря Бушер и поманил д’Эрланже к себе. - Уступите кесарю кесарево, шевалье, а писарю отдайте его перо. А то, вон он как злится, когда его хлеб отнимают. А, Жако? Верно, говорю?

- Нет, мэтр. Не верно, - отозвался тот, просматривая уже внесенные рукой шевалье записи. - И тут неверно. А чего это Вы, милсударь, приписали возраст тому недорослю на целых пять лет старше? То, что из него рекрут никакущий, я даже отсюда вижу. Кстати, и тот второй, тоже. Они вообще похожи между собой, что братья. Так наверняка и есть. Было, то есть.

Раскрасневшись от столь прямолинейного изложения всех его промахов, шевалье встал за спиной у де Ранкура и молча, засопел, заложив руки крест-накрест на груди.

- Все мы братия во Христе, - урезонил своего аптекаря мэтр и, попыхивая трубкой, продолжил осмотр. - Да, с кузнецом все понятно. Записывайте, Жако. Убит выстрелом в грудь. Напрямик. С одного туаза. Что еще? И да, руки, - он небрежно приподнял сначала правую, а потом левую руки кузнеца. - Тоже самое. Гарь и порох. Этот человек не только уголья разжигал в горне. Стрелял. И не раз. Эх, что же это выходит-то, а, господа? Тут банда целая. И тот третий, того же поля ягода, как я понимаю. Смотреть даже нет нужды... ну, разве что для протокола.

- Для протокола и смотрим, - резонно заметил д’Эрланже, про себя возненавидевший бездушные протоколы и распорядки, предписанные полицейской практикой при опознании и осмотре тел покойных. - Давайте поменяем их местами. Месье Жако, помогите нам с мэтром.

Тяжелое крепко сбитое тело кузнеца уложили на общем столе рядом с его молодым подельником, а на его место переложили тело юноши, на вид лет не более восемнадцати, а то и моложе того. Глаза его были закрыты, скорее даже зажмурены, будто в последний миг он понял, что ему грозило и побоялся смотреть в лицо грядущей смерти.

- Бедняга, - сочувственно прошептал Бушер так тихо, что Анри Жискару показалось, будто он и не хотел, чтобы его услышали. - Этот не жилец был и вовсе. Ну да. Куда там... гляньте, вокруг глаз тени, какие. А, видите? А желтушность видите? Да у него наверняка с печенью беда. А может и того похуже. Не протянул бы дольше полугода. А если б в рекруты забрали, так и того меньше прожил бы. Ну-с... о его ремесле и говорить, много не придется. Видите, месье капрал, - д’Эрланже усмехнулся - де Ранкура все-таки повысили от просто "месье гвардейца" до "месье капрала". - Видите, пальчики какие тонкие. И мягкие. И мозолей нет на руках, а? И грязи почти нету. А почему? - назидательно вопрошал мэтр и обернулся к аптекарю, приглашая того к соревнованию по смекалке.

14

Людей в подвале становилось все больше, обсуждение принимало все более оживленный характер, не теряя деловитости, и гнетущая атмосфера мертвецкой как-то сглаживалась. Все это приобретало некий будничный характер работы, которой тоже должен кто-то заниматься.

- У тех двоих, которых я рассмотрел, седла были простые, - Ранкур прищурился на огоньки свечей, восстанавливая в памяти ту сцену на дороге, и кивнул сам себе, подтверждая сказанное, - да, простые, готов присягнуть. А кобура не обязательна, пистолет можно и за пояс заткнуть, прикрыть плащом, чтобы не бросалось в глаза.

Разбойник имеет отношение к армии? Это предположение оказалось на редкость неуютным. Хотя... если вспомнить про ложных гвардейцев и поддельный приказ - не таким уж невероятным. Клод покачал головой, краем уха слушая, как Жако едко критикует написанное д'Эрланже. Похоже, писарь и мэтр Бушер одного поля ягодки: желчные, многословные и нетерпимые к тому, что кто-то влезает на их делянку. Специально подбирали, что ли?

А вот при виде третьего мертвеца молодого капрала все же проняло. Не из-за молодости убитого. Из-за того, что он, будучи раненым или уже мертвым - Ранкур искренне понадеялся на второе, - упал под копыта лошадей. Это, пожалуй, та судьба, которой боится любой кавалерист. Зрелище разможженного тяжелым ударом копыта бедра покойника заставило Клода невольно отступить назад, чуть не налетев на д'Эрланже. Но за пахнущим вербеной платком, спрятанным на обшлагом рукава, Ранкур все же не полез.

Его маневр не укрылся от Бушера, но после всех высказанных ранее суждений, совпавших с его лекарским мнением, мэтр смотрел на молодого человека благосклоннее и даже изволил обращаться по званию. Жако хмыкнул, совершенно по-птичьи склонив голову к плечу, оглядывая труп.

- Тяжким трудом не занимался. Увольте, мэтр Бушер, довольно тут изображать игру в фанты, - он вернулся за стол, зачем-то дунул на кончик пера и снова заскрипел им по бумаге, - не рисуйтесь перед господами. Этот свалился под копыта, тут и говорить нечего. Смяло изрядно, костей ломаных там достаточно. А стреляли в него... гм... сверху. Будто с возвышенности.

Бушер сердито обернулся на писаря, потом внимательно осмотрел рану.

- Да. Сверху и с большего расстояния, нежели от предыдущего, - подтвердил он сентенции Жако на редкость кислым тоном и осуждающе посмотрел на молчащего Ранкура, словно вопрошая, почему тот воздерживается от изложения своих наблюдений, - и стрелять ему тоже приходилось, хотя и не работал. Банда, говорю же. Как есть банда, и прямо под самым Фонтенбло. Каково, а?

Теперь осуждающий взор обратился на д'Эрланже, словно в существовании разбойников была его личная вина.

15

- Так и есть, банда, - Анри Жискар стойко выдержал вперенный в него осуждающий взор. - Теперь мы это знаем наверняка. Как и то, что этот малый был карманником. Вором, проще говоря, - он указал на руку покойного юноши, вывалившуюся из-под простыни, которой его накрыл Бушер после осмотра.

Аптекарь что-то наскоро записывал в том же толстом фолианте, но вдруг прервался и принялся листать тяжелые страницы, смешно мусоля пальцы языком всякий раз. Он что-то искал, и шевалье принялся мысленно прикидывать, что именно могло привлечь его внимание.

- А, вот оно, - Жако ткнул пальцем в середину исписанной страницы и зачитал по слогам, будто бы с трудом разбирая написанное. - Убитый кучер службы Фонтенбло, нанятый специально для надобности Его Высокопреосвященства. Тяжело раненый форейтор был опрошен, пока был в сознании. Говорил о нападавших, среди которых особо запомнил главаря, лицом и речью похожего на цыгана. Еще один был статью похож на кузнеца. Но, признать слова клятвой под присягой не удалось, опрашиваемый скончался.

- Вы что же, допрашивали раненого? - у Анри Жискара даже в глазах потемнело.

Но, это было не от праведного возмущения, которое испытал бы всякий истинный христианин, услышав о подобном немилосердном обращении с несчастным. Это было озарение, о котором, ему следовало бы переговорить с самим префектом.

- Ну, ну. И что нам с того? Теперь-то мы знаем, что кузнец этот в банде был. - пробормотал Бушер, с необычайным тщанием вымывая руки после осмотра.

- А то, что этих двоих в Барбизон к местному кюре для отпевания отправить можно, - Жако отвечал ему с невозмутимостью, словно речь шла о новых поставках корпии или аптекарского бальзама. - А вот кузнеца отпевать откажут. Он из цыган. И я подозреваю, - он с вызовом посмотрел в лицо д’Эрланже. - Ведь я могу подозревать, не так ли, господин помощник префекта? Так вот, я подозреваю, что это все один и тот же человек - тот, кто напал на карету Его Высокопреосвященства, и тот, кто убил своих подельников. За что только?

ДЭрланже переглянулся с де Ранкуром, но не сказал ни слова. Аптекарь, будь он хоть прозорливее самого великого Парэ по части хирургии, оставался аптекарем, и чужие секреты и тайны расследования, которое вел господин префект лично, его не касались.

- Ну, что же, мэтр, с Вашего позволения, - шевалье потер руки, взглянул на них с сомнением и помыл в тазу с мыльной водой. Так, на всякий случай.

- Господину капралу, да и мне тоже, есть еще, чем занять себя. Месье Жако, мне понадобится точная копия с этого протокола, - любезный тон был оставлен, теперь д’Эрланже говорил тем же тоном, каким обыкновенно отдавал приказы сам господин Ла Рейни. - И копию с того протокола, который был записан со слов форейтора архиепископа Лионского. Да, да, эти копии необходимы. И чем скорее, тем лучше. Сюда прибудут люди из канцелярии. Господин Марвель, мэтр Бушер хорошо знаком с ним, - кивнув в сторону фельдшера, Анри Жискар тем самым призвал его посодействовать в давлении на чересчур своевольного аптекаря. - Отдадите копии господину Марвелю.

От застоявшегося воздуха в бывшем леднике, начинало подташнивать. Еще не чувствуя первых позывов в желудке, Анри Жискар догадывался, что успел побледнеть лицом. Пора было выйти на воздух. К живым. А заодно и переговорить с де Ранкуром по существу.

- Господин капрал, Вы составите мне компанию? - позвал он гвардейца, вернув тон дружеского общения, словно намеревался распить бутылочку-другую вина, какое ни найдется в мушкетерском погребке. - Есть о чем побеседовать еще. А там, в каминном зале, мне показалось довольно спокойно, пока дневные караулы не сменятся. Идемте наверх. К тому же, Ваши друзья могут хватиться Вас, не так ли?

Поднимаясь по ступенькам, он обернулся к де Ранкуру через плечо и проговорил:

- Кстати, о виконте. Я-то думал, что Вы его встретили во дворце. Он помчался туда сразу же, как только мы приехали. Даже и слушать не стал об отдыхе. Разве Вы не видели его там? Где же он тогда?

16

Ранкур слегка повел плечами, избавляясь от тошнотворной дрожи, прошедшей по спине при мысли о смерти под конскими копытами. Обстановка подвала действовала, не иначе. Краем уха он слушал рассуждения о том, что третий убитый, несомненно, карманник, о цыганском происхождении кузнеца и, вероятно, того вожака, о нападении на некоего епископа или кардинала, судя по титулатуре...

Стоп. Архиепископа Лионского. Мысли снова обрели четкость. "Этот человек в архиепископа не побоялся стрелять, что ему гвардеец", - услужливо всплыли в памяти слова ныне покойного кузнеца там, на лесной дороге. Ранкур снова прикусил губу, обернулся на помощника префекта - и встретил острый внимательный взгляд д'Эрланже. Похоже, и ему пришла мысль о том, что все эти нападения дело рук одной шайки.

Бушер зажал зубами успевшую погаснуть трубку, всем своим видом показывая, что с Жако они еще много о чем поговорят, только вот господа помощник префекта и капрал уйдут.

- Сделаю, сударь, - деловито кивнул Жако, делая в протоколе еще какие-то пометки, потеряв всякий интерес к мертвецам, -и этот тоже, много времени не займет. Не сей же час они пожалуют.

Если мэтр Бушер и хотел что-то еще добавить, то прозвучало это крайне неразборчиво - то ли из-за трубки в зубах, то ли из-за того, что он не желал, чтобы это кто-то расслышал. Но переспрашивать его никто не стал, разве что Жако на секунду оторвал глаза от бумаг. Убедившись, что продолжения и пояснений не будет, он снова заскрипел пером.

- Вы правы, шевалье, - Клод последовал за д'Эрланже, радуясь возможности покинуть наконец мертвецкую.

И тут, совершенно неожиданно для Ранкура, помощник префекта вдруг вспомнил о Сент-Амане. От услышанного молодой человек на секунду замедлил шаги. Он, конечно, не нянька виконту, но все же из всех участников этой истории Сент-Аман наиболее уязвим.

- Нет, не видел. Дворец велик, - Клод покачал головой, - я полагал, что он остался с вами. Или что его сопровождал кто-нибудь из гвардейцев... надеюсь все же, что он в безопасности.

Ясно. Виллеруа рванул возвращать бумаги, отослав ординарца уводить фрейлин на свидание, а Сент-Аман бросился куда-то еще. Вот и прекрасный план "не разделяться", извольте. О чем думал сам Сент-Аман? Ранкур в задумчивости хлестнул перчатками по ладони. С другой стороны - не будет ли его беспокойство о судьбе виконта чрезмерной навязчивостью? Они же едва знакомы, в конце концов.

Покинув подвал, Клод не отказал себе в удовольствии вздохнуть глубже и подставить лицо апрельскому солнцу. После темной затхлой мертвецкой мир наверху выглядел удивительно прекрасным. Наверное, стоит оказаться на волосок от смерти, а потом заглянуть в преддверие могилы, чтобы оценить это сполна.

17

- Нет, он уехал, - д’Эрланже задумчиво потер подбородок, сорвал травинку, пробившуюся между булыжниками вымощенного для конных построений плаца во внутреннем дворе, и повертел ее в пальцах.

- Черт... как же все завертелось-то! Он же следом за Виллеруа помчался. Да! - шевалье даже хлопнул себя по бедру. - Вот же голова ослиная. Нужно спросить у лейтенанта, догнал ли его виконт. Он ведь сказал что-то о документе, который оставил ему. Сверхважный, какой-то секретный документ, который необходимо доставить во дворец. Он так и сказал - жизненно необходимо. Вот только кому - ему самому или еще кому-нибудь.

Во дворе казарм пахло лошадьми, молодой зеленью и травой, а еще сыростью от дождя, не то собиравшегося пролиться из проносившихся над Фонтенбло туч, не то уже пролитого, пока они были на болотах. Анри Жискар вдохнул полной грудью, все же, после затхлого воздуха в бывшем леднике это было по-настоящему свежий воздух. А главное - жизнь кипела вокруг. Гвардейцы и полицейские чины разбирали привезенное на телеге добро, мушкетеры, свободные от караульной службы прогуливали лошадей. Кто-то затачивал шпагу, кто-то чистил мушкет, а кое-кто дремал под теплыми лучами полуденного солнца, примостившись на ступеньках возле деревянных поручней коновязи у конюшен. Не было слышно ни команд, ни криков, ни ворчливой ругани старшин, как это бывало во внутреннем дворе Консьержери. Здесь все было подчинено особенному размеренному темпу полковой жизни, которой Анри Жискар иногда по-хорошему завидовал. Вот бы и ему так - с утра и до вечера ты знаешь, что тебя ждет, какой распорядок и что потребует начальство. Хотя, иные, как он слышал, и жаловались на невозможную рутину мирной жизни.

- А что, месье, правда ли, что в мирное время военным туго приходится из-за постоянной рутины? - спросил д’Эрланже у капрала, пока они шли через внутренний двор к главному входу в казармы.

- Посмотреть на лейтенанта, так он просто светится от счастья, - поделился он своим наблюдением за Виллеруа. - Будто бы ребенок на ярмарке. Или это так, поначалу?

- Господа, не желаете ли отобедать у нас? - спросил сержант де Сент-Пьер, встретив их у входа в вестибюль. - В каминном зале накрывают для офицеров. Если вы не против нашей скромной компании, капрал? Шевалье? Что до Вашего друга, так о нем уже позаботился виконт де Бражелон. Точнее, их кузины. Голодными они уж точно не останутся.

Вопрос пришелся как нельзя, кстати, ведь шевалье так и не успел толком ничем закусить с самого утра. Он посмотрел на де Ранкура - пожелает ли тот разделить компанию с мушкетерами за обедом или вернется к лейтенанту?

- Как пожелаете, дорогой капрал, - сказал шевалье, направив стопы следом за своим обонянием, учуяв чуть сладковатый, чуть пряный запах жаркого, доносившийся из приоткрытых дверей в каминный зал. - А я не прочь воспользоваться этим приглашением. Мушкетерская кухня, конечно же, не предложит нам дворцовые изыски, но, добротная. А главное - сытная. На войне, как на войне, а обед по расписанию, не так ли, сержант?

- О, совершенно так, воистину так, месье, - обрадованный похвалой гостя, отозвался де Сент-Пьер и поспешил к двери, чтобы распахнуть ее перед ними.

18

- Завертелось, - спокойно согласился Ранкур, - значит, буду спрашивать лейтенанта, когда представится возможность.

По здравому размышлению - что толку метаться, винить кого-то в недосмотре или корить себя, если даже не известно, что с Сент-Аманом? По меньшей мере глупо и уж точно ничего не даст. А потому Клод решил покамест следовать ходу событий и действовать сообразно им.

Вопрос д`Эрланже о рутине заставил Клода задуматься. Его самого не тяготили ни внезапные повороты судьбы, ни повторяющиеся изо дня в день мелочи - он просто воспринимал жизнь как данность, вроде некоей само собой разумеющейся вещи вроде мокрой воды или твердого камня.

- Кому как, шевалье, - голос капрала прозвучал раздумчиво, - в ком-то кипит кровь и ему в полку в мирное время тяжко и скучно, кому-то и это кажется полной событий жизнью. В любом случае всегда как-то находится, чем заняться,- он сделал паузу, чтобы коротко поприветствовать отдаленно знакомого мушкетера, еле заметно улыбнулся при упоминании Виллеруа. Не то, чтобы Клод собирался обсуждать своего командира. Скорее было приятно хоть ненадолго сменить тему, - лейтенант... я бы назвал это счастливым свойством характера, присущим его натуре, если вы понимаете, что я хочу сказать.

И хотелось бы, чтобы Виллеруа как можно дольше не утратил это свойство. Однако такое замечание имело слишком личный характер, чтобы с кем-либо им делиться.

За время их отсутствия в казармах стало куда оживленнее. На какую-то пару секунд капрал подумал было, что во дворце стало известно о раненом турке и о покойниках, и сюда нагрянули выяснять обстоятельства некие неприятно высокие лица. Однако оживление было совершенно иного свойства. Пахло едой, и голод вновь напомнил о себе весьма болезненным спазмом. Да, разумеется, время обеда...

- Благодарю вас за приглашение, сержант, - Ранкур адресовал Сен-Пьеру вежливую доброжелательную улыбку, - лейтенант еще не выходил?

Мушкетерский сержант с улыбкой покачал головой в ответ. Лукавство в его взгляде ясно говорило "и не скоро еще выйдет".

- В таком случае я последую примеру шевалье. Скажите, а что Гюитон? Я его не вижу, хотя сегодня он должен быть свободен.

- Ему пришлось заступить в караул, - пояснил Сен-Пьер, провожая гостей в зал, - один бедняга из его роты свалился с лихорадкой, Гюитон согласился заменить.

Клод слегка повел бровью, бросив взгляд на своего спутника. Удастся ли им как следует переговорить с помощником префекта о деле, или придется на время это отложить и исполнять светские обязанности и, главное - не уронить достоинства гвардии за мушкетерским столом? Или (вот уж чего совсем бы не хотелось!) их обед вообще будет прерван визитом начальства?

- Господа, - он коротко, полуформально поклонился, приветствуя собравшихся в зале мушкетеров, - позвольте высказать вам признательность.

Его нарочитая церемонность была встречена смехом.

- Будет вам, садитесь без чинов и званий!

- Промочите лучше горло, вам после сегодняшнего переплета не повредит!

-Какой там переплет? Увести трех кузин из дворцовых кущ в наш вертеп? Воистину деяние, достойное Геркулеса!

- Зря смеетесь, красавиц оберегают стражи пострашнее дракона, - полусерьезно отмахнулся Ранкур от шутки, - и ради безопасности девиц об этой прогулке лучше не распространяться вне этих стен.

Разумеется, его явление в казармы в обществе аж трех девиц секретом не осталось. Что же, пусть шутят, но не увлекаются разного рода инсинуациями.

- Да все лучше, чем покойников таскать, верно, шевалье? - последний вопрос был обращен уже к помощнику префекта.

19

В шумной компании мушкетеров, встретивших своих гостей без чинов и званий, Анри Жискару было легко раствориться и сосредоточиться на двух важных вещах - на еде и наблюдениях. Он без ложного стеснения набросился на предложенное им жаркое с закусками, состоявшими и разнообразных пирогов и сыров, время от времени отвлекаясь на то, чтобы пригубить легкое вино. Красное вино, на первый взгляд не первостатейный изыск, но и недурственное. А при более близком знакомстве вполне даже располагало к дальнейшему знакомству.

- Все лучше, чем покойников таскать, верно, шевалье? - послышался средь общего гула вопрос, обращенный к нему.

Анри Жискар поднял глиняную кружку с вином, потянул носом, вдыхая простой аромат, отдававший нотками дерева... груши, кажется... и какими-то ягодами. Он сделал глоток и неторопливо проглотил вино, прищелкнув после этого языком.

- Да, все верно, все верно, господа. Все будет лучше, чем сопровождать к последнему пристанищу тех, кому и  при жизни чести бы не отдал, - проговорил он и посмотрел на сержанта, с интересом слушавшего это философское изречение.

- А что, покойники-то... поговаривают, что там еще и раненых привезли. Гвардейцев, никак? Ранкур, из ваших что ли, не повезло кому-то? - спросил кто-то из-за плеча де Сент-Пьера.

- Нет, - ответил д’Эрланже, опередив ответ капрала. - Это не из гвардейцев.

- А я видел вроде бы камзолы на них красного сукна, - оправдывался мушкетер под общий одобрительный гул. - Вот и подумал, что у вас там заварушка на дороге случилась. Ведь тех-то, кого привезли, их же убили в перестрелке, разве нет?

- Нет, там свои разборки были, - ухмыльнулся д’Эрланже, старательно избегая говорить о деталях. - Это они между собой не поделили добычу. И такое бывает. А раненые, то не гвардейцы. Вовсе нет. Из наших... то есть, из тех, кто служат королю и короне, потерь нет. Только вот де Бражелону не повезло. Его в руку задело.

- Э, это еще как посмотреть, - съязвил кто-то за их столом, тогда как за другими столами раздались смешки и шуточки. - Хорошо невезение - сразу три кузины проведать его явились. Вот же счастливчик, не успел в роте объявиться, а уже и герой, и кузины его проведывают.

- Ну, насчет кузин, - начал было д’Эрланже, но вовремя остановился, не в последнюю очередь, благодаря многозначительному взгляду де Ранкура.

- Господа! Господа, там со стороны дворца целый эскорт едет! - выкрикнул карауливший у парадного крыльца мушкетер, вбежав в зал. - Господин сержант, что делать-то? Куда их? Без лейтенантов впускать?

- От... черт, - пробормотал де Сент-Пьер, наскоро вытирая усы салфеткой. - Господа, прошу, продолжайте. Заканчивайте ваш обед, через пятнадцать минут быть готовыми.

- Это к чему же? - развязным тоном спросил один из ветеранов.

- Ко всему, господа, - посерьезневший сержант уже и не улыбался как прежде и строго посмотрел на д’Эрланже и де Ранкура. - Полагаю, что это едут по душу вашего подопечного. Того, которому отдельную комнату выделили. Пойду, проверю караулы.

Шевалье бросил быстрый взгляд на де Ранкура и склонился над тарелкой. Если у них была еще четверть часа, то уж лучше успеть набить животы поскорее до того, как в казармы пожалуют господа дипломаты. А может, и хуже того - сам господин префект с личной гвардией из писарей Канцелярии.

20

Обстановка в зале была вполне благожелательной, д`Эрланже вписался в говорливое, чуть грубоватое и непринужденно-развязное по причине отсутствия дам мушкетерское общество как родной, а потому Клод получил возможность уделить максимум внимания еде, прерываясь лишь на редкие ответы на слова, что были обращены лично ему. Помощнику префекта наверняка виднее, что и в каких выражениях лучше рассказать об этой истории. Разумеется, чуть позже товарищи по службе душу вытрясут из Бражелона, желая услышать подробности. А уже к завтрашнему дню все обрастет самыми фантастическими слухами и домыслами, и докопаться до крох истины будет непросто.

Разговор с д`Эрланже о деле откладывался на неопределенный срок, не стоило даже надеяться, что хозяева дадут им возможность хотя бы сесть поодаль, чтобы перекинуться парой-тройкой фраз. По крайней мере, пока на столах есть хлеб насущный и влага живительная.

Обеденный покой был нарушен не самым приятным, но весьма ожидаемым образом. Кажется, во дворце все-таки узнали о прибытии к казармам весьма необычного обоза и решили уделить этому вопросу внимание. Клод торопливо забросил в рот пару кусков и поднялся на ноги.

- Шевалье, что с вами? Решили ретироваться? - удивился сидевший рядом мушкетер, изрядный нос которого свидетельствовал о гасконском происхождении едва ли не красноречивее, чем густой акцент.

Сен-Пьер, может, и полагал, что у присутствующих есть четверть часа на завершение обеда. Только вот у Клода имелись дополнительные... скажем так, обстоятельства.

В другое время на такое замечание можно было бы оскорбиться и, будучи настроенным должным образом, даже довести дело до дуэли. Но капрал предпочел рассеянно-добродушно улыбнуться, обращая все в почти безобидную подначку.

- Гвардия не бежит, - уже стоя, Ранкур залпом ополовинил кружку с вином, - мне следует предупредить лейтенанта. Господа, прошу прощения, вынужден вас покинуть. Настоятельно прошу вас умолчать о визите мадемуазелей, полагаюсь от их имени на вашу честь. Шевалье, - он обернулся к помощнику префекта, который внял призыву Сен-Пьера и удвоил старания в поглощении еды, - всегда к вашим услугам. Если возникнет необходимость... вдруг вы не сможете меня разыскать... вы можете передать мне вести через маркизу д`Орибо, мою сестру.

Завершив эту весьма торопливую речь, молодой человек коротко поклонился присутствующим и, придерживая шпагу, застучал ботфортами на второй этаж, к комнате, в которой под бдительным взором мадемуазель д`Артуа происходила встреча разом двух влюбленных пар. История закручивалась все сильнее. Лейтенанту следует приготовиться к малоприятным расспросам со стороны новоприбывших. А впутывать в неприятности кого-либо из трех фрейлин Мадам, да что там - просто обнаруживать их присутствие в мушкетерском гнезде перед дворцовыми или полицейскими чинами казалось Ранкуру абсолютно недопустимым.

Казармы королевских мушкетеров. Комната виконта де Бражелона

Отредактировано Клод де Ранкур (2019-04-19 19:27:45)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Казармы королевских мушкетеров. 7