Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Великого Посла Османа Фераджи. 3


Дворец Фонтенбло. Покои Великого Посла Османа Фераджи. 3

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Утро 5-го апреля 1661 года.

Осман Фераджи пишет:

Непомерно высокие потолки новых покоев удивляли и приковывали взгляд Османа паши, отвлекая его мысли от благости молитвы, приносимой во славу Аллаха и Его Пророка в благодарность за безопасное путешествие.

https://b.radikal.ru/b42/1902/34/cd1967e57210.png

2

После девяти часов утра.

Утро застало Османа пашу без сна. Он пребывал в глубоких раздумьях о судьбе своего молодого советника, некогда снискавшего его доверие и почти отцовскую любовь. То, что он так ошибся в человеке, которого сам же выбрал из числа других молодых, подававших большие надежды эфенди, угнетало Фераджи более всего. Не сумев предотвратить ошибочные ходы янычар-аги, он поставил под удар всю миссию своего посольства. А не предотвратил лишь потому, что в минутном ослеплении из-за безумных идей Бенсари, он сам себе возомнил, что мог извлечь из них выгоду.

Известие о том, что Бенсари бей оказался пленником у мушкетеров на парижской дороге, поразило Османа пашу. Он ожидал, что ему сообщат о нападении на советника, посетуют на то, что перед выездом из Фонтенбло он не заручился должными документами и дорожным приказом, подписанным королем. Но, все оказалось куда серьезнее и хуже. Послу сообщили о том, что в карете советника не по своей воле ехала французская придворная дама, похищенная им на пути в Париж.

- Это уже известно всем? - спросил он у Исмаила паши, принявшего доклад от одного из слуг суперинтенданта Фуке, узнавшего о новостях и первым же делом пославшего известия к послу.

- Нет, Светлейший. Это пока известно немногим. Командующий патрулем мушкетеров, некий сержант де Сент-Арно прислал в Фонтенбло за врачом для раненого советника. Гонец рассказал о происшествии на постоялом дворе. Но, немного. Только в общих чертах.

- Почему же решили, что та женщина была похищена им? - спросил Осман паша, которого больше всего волновал именно этот вопрос, а не состояние Бенсари. - Разве не мог он спасти ее от нападения и предложить помощь? Разве французские дворяне не поступили бы так же?

- Это пока не известно наверняка, - замялся Исмаил паша, поглаживая густую окладистую бороду. - Но, человек виконта де Во слышал именно слово "похищение".

- Так. Значит, это пока еще слухи. Скажите, Исмаил паша, могут ли по французским законам судить человека после его смерти? - спросил Фераджи после некоторого раздумья.

- Но, Светлейший, Бенсари бей вовсе не так плох. Мне сказали, что у него рана на шее. Но, надежды есть. Его доставят сюда.

Фераджи переглянулся с Бахтиари беем, стоявшим справа от него, а затем посмотрел лежавший перед ним широкий персидский ковер, в узоры которого были вписаны изречения мудрецов.

- Надежды есть? - проговорил он задумчиво. - Ну что же, тогда мы встретим его. И испросим с него обо всем. Исмаил паша, Вы уже вознаградили того доброго человека за известия, которые он принес нам? Ступайте же. Пусть ни один француз не скажет, что верные подданные нашего Великого Султана обошлись с ним несправедливо. Наградите его вдвойне.

Когда пожилой советник покинул покои Фераджи, тот жестом подозвал к себе Бахтиари бея и заставил преклонить колени, чтобы выслушать приказ, произнесенный настолько тихо, что полет мухи показался бы неуместным шумом.

- Надежды должны быть отрезаны под корень. Со смерти и спроса нет, ведь так? А благородные люди не станут клеветать на мертвых.

- И возлагать ответственность, - подсказал Бахтиари бей, еще во время разговора Фераджи с советником понявший его замысел.

- То, что не сделал нож той невольницы, должна сделать твоя рука, Бахтиари, - прошептал Осман паша. - Ступай. И пусть до нас дойдут известия о кончине моего любимого советника. Я любил его как отец. И буду скорбеть, как отец. И, - черные глаза смотрели в самое душу молодого человека. - Я буду искать возмездия, как отец. А потому, постарайся, чтобы я не нашел виновника. Или пусть это будет тот, кто заслужит возмездия и справедливости.

- Я все понял, Светлейший. Можете положиться на меня, - выдержав пристальный взгляд посла, Бахтиари поднялся с колен, поклонился в пояс и стремительно покинул покои, унося с собой легкий аромат тонких масел и эссенций.

3

Сколько прошло времени с того момента, как двери закрылись за Бахтиари беем, ушедшим исполнять его приказ, Осман паша не мог сказать с точностью. Песочные часы, украшавшие низенький столик, стоявший перед топчаном, были перевернуты дважды. Но, с тех пор песок перетек из верхнего куба в нижний, отмерив тем самым полчаса, и давно замер в виде золотистой горки в нижней части часов.  Ни новых известий о судьбе Бенсари бея, ни слова отчета от Бахтиари бея. Ни даже намеков на слухи от Исмаила паши. Нет. Ничего. Покои посла будто бы погрузились в безвременье в тревожном ожидании.

Погрузившись в свои мысли и облака дыма, раскуренного им кальяна, Осман паша разделил время ожидания с Всевышним, посвятив молитве и раздумьям все свое сознание. Даже когда двери его покоев с шумом распахнулись, и на пороге появился янычар ага, его веки не только не поднялись, но даже не дрогнули, словно не живой человек восседал на топчане, а застывшая после отливки восковая фигура.

- Всемилостивый Аллах да простит неверных! - воскликнул Исмаил паша, войдя в покои следом за янычаром. - Светлейший, два министра короля просят Вас принять их. Сейчас же. И говорят, что это чрезвычайно важно.

- Насколько важно? - приподняв веки, спросил Осман паша и нехотя вынул кальянную трубку изо рта.

- На миллионы, о Светлейший. Боюсь, что от этого зависят переговоры с королевским двором.

Этих слов было достаточно для того, чтобы вернуть мысли и сознание Османа паши из клубов дыма и заоблачных грез. Он тут же подобрался, расправил на себе складки шелкового халата. Щелкнув пальцами, он подозвал слугу, велев тому унести все еще испускавший сизые клубы дыма кальян.

- Господа, чем обязан столь раннему визиту? -
спросил Фераджи вошедших в его покои графа де Бриенна и министра де Лионна. Из-за отсутствия обычного его толмача ему пришлось призвать на помощь собственные познания во французской речи.

- Боюсь, Ваша Светлость, что мы не в силах ответить на этот вопрос более детально, - заговорил Юг де Лионн, озираясь вокруг. - Вас желает видеть король. И это не приглашение, господин посол.

- Это требование, - поправил его де Бриенн, многозначительно глядя в глаза Фераджи. - Но, Ваш переводчик, где же он?

- Увы, - посол взмахнул руками, утопавшими в широких рукавах халата. - Мой переводчик, как и мой первый советник, покинули Фонтенбло, - он говорил размеренно и медленно, как человек, которому приходилось подбирать каждое слово в отдельности. - И они не уведомили меня. А ведь перед отъездом я желал принести Его Величеству в дар.

- Что? - оба дипломата переглянулись, как бы спрашивая друг друга, правильно ли была понята речь посла. - Что Вы сказали, Ваш переводчик и Ваш советник покинули дворец? Но, как? Без приказа, подписанного королем?

В ответ Фераджи лишь прикрыл глаза и снова развел руками, всколыхнув шелковыми рукавами изумрудно золотые волны вокруг себя.

- И что, что Вы сказали, Ваша Светлость? Вы желали получить аудиенцию у короля перед отъездом? - спросил его де Бриенн, старательно произнося каждую фразу как можно медленнее.

- Да. Именно так. А поэтому, я буду признателен вам, господа, если вы будете сопровождать меня к королю и добьетесь аудиенции.

Выходило по всему, что это не Людовик вызвал посла к себе, а Фераджи смиреннейше просил об аудиенции перед уже запланированным отъездом. А это уже куда лучше. Скупая улыбка тронула уголки глаз посла, но тут же скрылась в сеточке морщинок. Он не стремился показать свое превосходство перед министрами короля - не те это были люди. Хоть и стоили немалой доли из казны Великого Султана в качестве безвозмездных даров, причем, в полном неведении друг о друге.

- Господа, я готов встретиться с королем. Прошу сопровождать меня и мою свиту, - заявил Фераджи, поднимаясь с топчана.

Ему тут же поднесли шелковые туфли на тонкой подошве с характерными тонкими задранными вверх носками, и изящную тонкую трость, похожую на лакированный деревянный посох. Лишь при более близком рассмотрении можно было заметить тусклое сияние тоненькой сеточки прожилок на трости, которые были вовсе не следами от потрескавшегося лака, а искусно нанесенным узором из сусального золота.

- Исмаил паша, отправьте янычар к месту стоянки нашего каравана. Отдайте приказ оседлать двух арабских скакунов самыми дорогими седлами и попонами, и перевести их в королевские конюшни, - распорядился Осман паша, прежде чем выйти из покоев. - Это жизненно необходимо, - пояснил он срочность приказа, когда заметил скептично приподнятые брови и непонимание на лице чиновника.

Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 8

Отредактировано Осман Фераджи (2019-03-22 01:07:08)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Великого Посла Османа Фераджи. 3