Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 6


Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 6

Сообщений 81 страница 95 из 95

1

Утро 5-го апреля 1661 года.

https://d.radikal.ru/d09/1902/0f/93e1ac3f185b.png

81

Заметив, как нахмурилась королева, Жанна поняла, что натворила, но поздно. Да и как она могла забыть! "Что я наделала! Королева теперь сердится, и моя глупость тому виной, а ведь всё так хорошо начиналось..." - укоряла себя Жанна. - "Если бы только я хорошо знала испанский!.."

- Что же за дело задержало Его Величество?

Баронесса дю Пелье не Её Величество Мария-Терезия, королева Франции. От неё им можно кое-что утаить, от королевы они не смогли бы. Потому Жанна ответила, как и было решено ранее:
- Мадам, сие нам, к сожалению, неизвестно. - А взгляд так и говорил: ну откуда нам, обычным фрейлинам, знать о королевских делах? И кому могло прийти в голову усомниться в правдивости, глядя на ангельски-невинное личико? В самом деле, не думают же они, что так и будут Арман и Анрио рассказывать им обо всех королевских делах! Право, это даже смешно! Или что они настолько любопытны, что постоянно мучают братьев расспросами? Хм, здесь была доля истины, но всё-таки надо отдать должное сёстрам - они знали, когда лучше ничего не спрашивать, чтобы не пришлось прибегать к вынужденной лжи, которая подорвала бы доверие меж ними. Конечно, иногда младшая была несколько бесцеремонна, но тактичность старшей помогала это сгладить. Тем более, что они и вправду толком-то ничего не знают. Только о каком-то происшествии, и всё.

- Ваше Величество, если позволите... - Мари старалась говорить медленно, дабы не повторять ошибку сестры и не рассердить и не расстроить Её Величество ещё больше. - Герцогиня де Ланнуа была здесь... Но её слишком скоро призвали обязанности.. И она была очень огорчена, что не имела возможности лично засвидетельствовать своё почтение. И передать любовь и благословение Её Величества королевы-матери.

Она хотя бы попыталась. Ну всё. Теперь всё.  "Слава Богу, - подумала Жанна, - Лючия нашлась. Баркароль сумеет, надеюсь, во-первых, уговорить её выйти, а во-вторых, передать, чтобы была осторожна и держалась рядом с ним и с нами". Потому что у них самих не было пока никакой возможности поговорить с Баркаролем и Лючией. Было ещё кое-что, беспокоившее Жанну: им было непонятно, то ли играется так Лючия, то ли в самом деле чего-то боится.

82

Радость от того, что без вести пропавшая Лючия наконец-то нашлась, просияла на лице Баркароля. Он присел на корточки позади кресла, в котором сидела королева, и тихонько, чтобы его не слышали, прошептал:

- Лючи-Лючия, вылезай оттуда. У меня есть орехи, - и он повторил жест королевы, вытянув вперед раскрытую ладонь, на которой лежали несколько засахаренных орешков.

- Не. Не вылезу, - повторила еще раз маленькая упрямица и еще глубже забралась под кресло, так что только всколыхнувшаяся парчовая ткань выдавала ее убежище.

- Но, почему? - чуть громче зашептал Баркароль и, опустившись на колени, подтянулся ближе к креслу, чтобы протянуть руку наугад. - Все равно возьми. Королева их мне дала. А я с тобой поделюсь.

Угощение было принято. Как видно, малышка пряталась под креслом все утро и, у нее во рту и маковой росинки не было. Услышав жадный хруст, разжевываемых орешков, Баркароль сочувственно улыбнулся. Он хотел было сказать, что Лючию ждало еще более щедрое угощение, ежели ей вздумается вылезти из своего укрытия, но тут, он заметил пару остроносых туфель, остановившихся возле самой его щеки.

- Месье Баркароль! Что это Вы тут делаете? - раздался грозный голос герцогини де Навайль. Конечно же, на ум суровой не в меру второй гофмейстерине двора Ее Величества пришли самые неприглядные объяснения поведению карлика. И она уже нагнулась было, чтобы вытянуть негодника за воротник от кресла Ее Величества.

- Ой, ой, не хватайте так! Ой, ой, порвете! Мне потом мадам Эстефания устроит экзекуцию, она обещала! - громко заверещал Баркароль, смешно замахав пухлыми руками, и ловко укатился в сторону от цепких пальцев герцогини.

Те из дам, кто не были заняты беседой с королевой, дружно захихикали, прикрыв лица за расписными веерами. Будь это другое время, Баркароль непременно обиделся бы на насмешниц и, смешно насупив брови, высказался бы по поводу обхождения с идальго Ее Величества. Но, заметив подозревающий что-то неладное взгляд де Навайль, он тут же позабыл про собственное положение и высокий титул, полученный им от самой королевы. Смешно заскулив, как испуганный щенок, Баркароль отскочил от кресла как можно дальше, чтобы отвлечь внимание герцогини на себя, и затараторил парижской скороговоркой:

- Ой, ой, ой, мои орешки! Они закатились под кресло, и я хотел достать их. Это сама королева угостила меня. А теперь, а что же... а как же! Я останусь без лакомства, - и он как умел наигранно зарыдал, подражая капризным ноткам придворных девиц, за которыми иногда подсматривал исподтишка, незамеченный ими, благодаря своему малому росту и низкому положению.

83

Баронесса дю Пелье принялась было переводить слова старшей из девиц Руже, но Мария подняла руку. Не надо. В отличие от сестры тезка королевы говорила медленно и внятно. Главное Мария услышала и поняла.

Три слова. Ланнуа. Королева-мать.

Значит, камерера королевы Анны заходила, но отчего-то вздумала не беспокоить. Хорошо.

Мария опасалась эту старую, но опасно проницательную женщину. Особенно теперь. Глаза старухи видели слишком много. Вот, только вспомнила про них, а руки тут же сделались влажными и липкими от страха.

- Что там за шум, - спросила быстро, чтобы забыть про пронизывающий взгляд.

- Это всего лишь Баркароль, Ваше Величество, - отозвалась дукесса де Навайль сердито. – Присел тут за креслом, паскудник. Должно быть, напакостить собрался.

- Ой, ой, ой, мои орешки! – тут же захныкал виновник суеты, и пухлое лицо королевы растеклось материнской почти улыбкой.

- Сюда иди, ко мне, - позвала она своего идальго. – Я дам тебе еще, только не плачь, слышишь.

И потянулась к вазочке. Пальцы скользнули по липкому стеклу, схватили воздух. Все?

- Долорес! – по набеленному лбу трещинкой побежала недовольная морщинка.

- Долорес! – громче повторила Мария и удивилась тому, как тихо сделалось в опочивальне.

Оглушительно стукнулась о стекло муха. Королева огляделась. Вспомнив, дрогнула лицом, губами, подбородком.
Нет Долорес.
Нет Дуэнде.
И Валентина нет.
Совсем.

84

Мария-Терезия
Баркароль

Ой, ой, ой, мои орешки! - Девицы с улыбкой переглянулись, не смея смеяться при королеве и вообще стараясь вести себя сдержанно. Жанна подошла к тому креслу, за которым пряталась Лючия, и позвала её:
- Лючия! Иди сюда. Иди же... - Звонкий голос прозвучал ласково, она улыбнулась карлице и протянула ей руку.

Мари тем временем отошла и встала рядом с герцогиней де Навайль. И - то ли ей показалось, то ли нет - что гофмейстерина Её Величества как-то строго взглянула на неё. Ах, да! Это, наверное, из-за того, что мадам де Ланнуа тогда... Или нет? А может быть, из-за того, что она подумала, что её подопечные опять натворили чего-нибудь? А Жанна! Ну видно же, что ей нравится маркиз, так зачем скрывать? Ладно, она-то никому не скажет, но ведь это заметно, да и когда маркиз появится с её ленточкой на скачках... Мари была рада за Жанну, но немного (по-доброму, правда) завидовала ей, чуть-чуть...

- Долорес!
Жанна вскочила. Мари бросилась к королеве. Долорес... Да, Долорес больше не было... Жанна осталась рядом с Лючией.
- Ваше Величество, - прошептала девушка, - прошу вас... - Голубые глаза смотрели понимающе и немного печально. Она подала королеве хрустальный стакан с прохладной водой.
- Вам станет немного легче...

Слова младшей сестры разрешали повисшую в опочивальне тишину. Мари насторожилась...
- Что такое? Что с тобой, Лючия? - А дальше Мари уже не услышала, потому что Жанна прибавила уже гораздо тише, шёпотом:
- Не бойся, иди ко мне. Всё в порядке, слышишь? Герцог-генерал уже знает, он поможет, мы ему рассказали. Будь рядом со мной и с Мари. И вы, месье Баркароль, тоже. Чтобы мы знали, где вы. Хорошо?

Отредактировано Жанна де Руже (2019-05-22 22:16:43)

85

Ласковый призыв королевы заставил Баркароля позабыть про обидное обхождение со стороны мадам де Навайль. Он даже перестал дуться на нее про себя, и лишь мысленно послал ей фигу, а вот чтобы не смела больше за шиворот таскать идальго самой королевы.

- Иду, Ваше Величество, - всхлипнув еще раз для виду, послушно отозвался карлик и засеменил к креслу Марии-Терезии своими короткими ногами, облаченными в непомерно широкие штаны буфы, напоминавшие моду начала столетия. Его нарочитая суетливость вновь вызвала смех собравшихся дам, однако же, все веселье вмиг окончилось, стоило королеве тревожно воскликнуть:

- Долорэс!

Поминать покойницу - это не к добру, - вот что читалось на лицах половины из всех дам, другая же половина, помоложе и неопытнее, в основном юные девицы фрейлины королевы, с любопытством воззрились на королеву.

Кто-то даже шепотом произнес молитву за упокой, несколько дам в черном, камеристки королевы, прибывшие с ней из Испании, перекрестились, поспешно приложив к шепчущим молитву губам тоненькие крестики, висевшие на черных бусах-четках.

И только мадам дю Пелье, вдовствующая баронесса, тоже прибывшая с королевой из Испании, да еще мадемуазель Мари де Руже, старшая из двух сестер, сохраняли внешнее спокойствие. Баронесса раскрыла веер и легонько помахала им из-за спины королевы, чтобы остудить вспыхнувшие пожаром щеки, а Мари де Руже поднесла Ее Величеству стакан с водой.

Баркароль тяжело вздохнул и, недолго думая, уселся возле королевы на пышной подушечке для ног, покоившейся возле кресла. Он выпрямился, скрестив руки на груди, и оглядел собравшихся с таким же суровым, как ему казалось, и важным видом, как, бывало, смотрел на них Дуэнде - настоящий идальго королевы на страже у ног своей госпожи.

- Вашему Величеству, должно быть нехорошо от всего этого шума, - громко высказалась мадам де Навайль и злобно зыркнула в сторону притихших карликов, еще минуту назад суетившихся с новыми диковинками в дальнем углу покоев.

- Я бы велела им вернуться в их покои, - процедила временщица в роли гофмейстерины двора королевы, сурово поджимая губы.

- Нет-нет-нет, моя королева, - тут же взмолился Баркароль, вспомнив наказ старой герцогини не возвращаться в Малые Покои, покуда она или сестры де Руже не велят им. - А как же, как же лошадки? Нам обещаааали... - он снова попытался принять плаксивый вид, что, в общем-то, получилось вполне правдоподобно из-за страха перед неведомым ужасом, обитавшим на верхнем этаже возле их покоев.

- Мы все хотим смотреть на лошадок! И мы хотим смотреть на нашего короля! На короля! Король будет состязаться! - не переставал капризничать идальго королевы, подавая пример своим собратьям, которые, хоть и не понимая смысла происходящего, присоединились к его мольбам.

86

- El Rey, - повторила вслед за Баркаролем королева.

Глаза подернулись мечтательной поволокой. Сегодня все, наконец, будет как в любимом ее романе про Сида. Она на балконе с тонким платком в руках. Он на коне. Вьется по ветру прозрачный шарф, повязанный на рукаве. Вьются каштановые кудри, которые она так любит перебирать, ласкать теплый шелк пальцами, когда Он спит. Когда не видит ее взгляда, полного тоски и любви. Трубят герольды. Пажи ведут коней к натянутой поперек поля ленте. И Он улыбается. Ей. Машет рукой. А она машет в ответ, и тонкий платок, заплескав, вырывается из пальцев, летит вниз, на траву, еще не сбитую копытами десятков лошадей. Он делает знак пажу, принимает поднятый платок, подносит к губам. Зрители молчат, затаивши дыхание. Ее король, господин ее и супруг, целует платок, и весь двор видит увенчанные короной буквы М и Т.

Король будет состязаться.

- И мы, - в ответ звучит звонкая кастильская речь. – Мы будем состязаться тоже. Кто быстрее доскачет.

Эль Янтар скачет верхом на деревянной лошадке. Быстро-быстро перебирает короткими ножками. За ним, на палке с лошадиной головой, сверченной из тряпок, скачет Неро. Ее кастильцы.

- Тпруу, - кричит Эль Янтар, натягивает поводья, и лошадка его встает, как вкопанная. – Мы будем состязаться, моя королева. А кто победит, станет первым идальго Ее Величества.

И в глазах его, обращенных на присевшего у ног Марии француза, смерть, смерть, смерть.

- А кто откажется, трус, - сухо добавляет Неро, и лицо его, морщинистое, как иссохшаяся черносливина, растягивается в недоброй улыбке. Зло сверкают темные ночные глаза под нависшими густыми бровями.

Мария глотнула воды из стакана, поданного ей сеньоритой Руже. Кивнула медленно. Облизнула губы.

- Да будет так. Велю скакать всем. Кроме девиц, вестимо.

Рука легла на жесткие лохмы Баркароля, взъерошила их, как ерошат собачий затылок. Испанская свита зашепталась по углам в предвкушении забавы. Французки быстро стирали с лица брезгливые мины, но Мария успела заметить. И запомнить. Из угла громко захохотал Пуапиль, брызнули в стороны от шального карлы девицы с тонкой душевной организацией.

- Прямо сейчас, - уточнила на всякий случай Мария и улыбнулась светлой детской улыбкой ребенка, которому посулили прогулку по рынку, постоять у ширмы марионеток и скормить яблоко обезьянке шарманщика.

Отредактировано Мария-Терезия (2019-05-26 01:34:18)

87

Все внутри похолодело от внезапно свалившегося на него вызова двух испанцев, для которых потешные скачки на деревянных лошадках были сродни настоящему поединку. Смертельный вызов светился в глазах смуглолицего кастильца, к нему тут же пристроился и второй, Неро, черный бровями и густой шевелюрой, полу-муж полу-ребенок. Какая-то из дам королевы умиленно всхлипнула, заплескались жиденькие аплодисменты, откуда-то из угла донесся страшный, как из преисподней хохот - это Пуапиль дерзко перепугал своим внезапным появлением юных девиц, которые дружно взвизгнув разбежались в разные стороны.

Чувствуя, как под милостивым взглядом королевы его сердце готово выпрыгнуть из груди, Баркароль еще глубже вдавился в подушку у ее ног. Неужели он боялся этих чумазых не знавших толком их языка карлов? Да они же просто пугают его на потеху себе и публике, а сами-то, сами-то что? Но, вот на этой мысли Баркароль и побледнел. Память так не ко времени подсказала ему, на что были способны кастильские карлы, когда рядом не было Настоящего Идальго королевы - Дуэнде. Тому одного только взгляда хватало для того, чтобы приструнить Неро и заставить бормотать перепуганный бред Эль Янтара. Даже Шутолову не удавалось осадить компанию сорвиголов, которым один только закон был - слово их королевы, и один только хлыст - тяжелый проницательный взгляд Дуэнде.

- Баркароль... псст, - позвал его кто-то из-за королевниного кресла.

Карлик быстро оглянулся. На его детском улыбчивом лице с широкими скулами все еще был написан испуг вместе с нерешительностью. Малышка Лючия послала воздушный поцелуй одной ладошкой, а на другой показала ему какую-то блестящую вещицу: - Отдам тебе, если победишь, - пообещала плутовка и засеменила в обход кресла к подружкам, сбившимся с маленькую стайку, похожую на воробьиный базар.

- И я! - подорвался вдруг Баркароль, едва не опоздав к стартовому сигналу, который дал невесть откуда взявшийся сам господин Шатотруа.

Визг, шум, хлопанье ладоней и ладошек, топот больших и маленьких ног - в покоях королевы поднялся такой гвалт, какого Фонтенбло не слышал еще, ибо никогда не бывал, захвачен вражеской конницей. Кто-то поспешно сунул Баркаролю палку, чтобы он не отставал от зачинщиков гонки. Замешкавшись на старте, он по счастливой случайности избежал участи первой шеренги, которая дружно повалилась на пол, стоило одному из испанцев ловко подставить подножку крайнему из них. Баркаролю ничего не оставалось, как перепрыгнуть через ноги, растянувшегося на полу Коротышки-Кочерыжки, одного из последних "приобретений" покойного Шутолова в парижских трущобах. Припустив, что было сил, маленький идальго старался не отставать от Неро, явно старавшегося заставить всех, бежавших позади них, упасть на пол или держаться на приличной дистанции от него, тогда как его товарищ Эль Янтар уверенно скакал впереди, всем своим видом подражая лихому наезднику. Эта гонка была серьезной битвой только для самих участников, в глазах же столпившихся по периметру покоев зрителей, это было простым дурачеством, причем весьма потешным. Смех и улюлюканье никак не подбодрили бы наездников, однако же, троим из них, этого и не потребовалось, ведь они сражались за титул Идальго Королевы, не на жизнь, а на смерть.

- Последний круг, последний и хватит! - прикрикнул на них Шатотруа, когда после очередного неловко обойденного поворота, из всех гарцевавших на палках-конях карликов остались только двое - Эль Янтар и Баркароль. Неро в последний момент не сумел вписаться в поворот, пытаясь подставить конец своей палки под ноги опережавшему его Баркаролю, чем и навредил самому себе.

- Не пройдешь! Скоморох проклятый, не пройдешь! - шипел на дурном французском Эль Янтар, не выказывая никакой жалости к сопернику. Сопернику? Нет же, к врагу!

Баркароль только стиснул зубы, не отвечая на обидные выкрики кастильца. Ушибленная палкой Неро лодыжка ныла и, кажется, была вывихнута правая нога, но что с того, если до белого платочка, которым махала перед креслом королевы баронесса дю Пелье, оставалось всего-то пять шагов! Пять размашистых шагов. Или... подумав о невозможном, Баркароль что было сил оттолкнулся новенькими башмачками от пола, помогая себе палкой, как упором, и перепрыгнул последние два шага, закинув ноги далеко вперед, тем самым обогнав Янтара на полкорпуса.

Этот трюк, разозливший его соперника до исступленного крика с закатившимися за орбиты глазами, вызвал еще больший смех и рукоплескания зрительниц. Кажется, им были довольны. Из-за нависших на лбу прядей волос, Баркароль не видел ни лиц, ни рук людей вокруг себя. Была ли довольна королева? Оставят ли его Идальго? Отдаст ли Лючия ему свою новую находку?

88

Брызгая пеной, бился на полу Эль Янтар. Волоча ногу, отползал в дальний угол Неро. Хохотали и хлопали придворные. Новый смотритель Малой Свиты с именем, кое доброму кастильцу не произнесть, выпятил грудь горделиво, будто то он, а не малыш Баркароль выиграл шутовские скачки. Затея удалась.

Мария перестала смеяться, отняла руку от занывшего от хохота живота, наклонилась и коснулась взмокших волос на голове простертого перед ней карлика.

- Это был честный бой! Сеньор Баркароль завоевал титул! – объявила она громко. Так, чтобы слышал весь малый народец. И испанцы, и французы.

А ведь малыш заслужил награду. Хотя бы за то, что ни разу до сих пор не доводилось королеве видеть, как на ее малую свиту смотрели без плохо сокрытого отвращения.

Мария с минуту смотрела на Баркароля, потом подняла голову и поманила к себе девицу Руже, что стояла ближе всех к ней.

- Мне надобен меч. Шпага, - выговорила медленно по-французски.

В комнате вдруг сделалось тихо. Обернулись к ней обряженные в шелка француженки и одетые в черное испанки. Обернулись немногие мужчины, что толклись в приемной. Разбросанные по полу, будто кучки тряпья, карлики начали подниматься. Молча, пугливо, будто понимали, что должно сейчас случиться.

89

Хохот и громкие хлопки аплодисментов вдруг резко оборвались после того, как королева потребовала себе шпагу. По-французски.

Баркароль, не сразу понявший, о чем, собственно просила своих придворных королева, начал быстро вертеть головой, ища, кто был готов выполнить ее просьбу. Слышались приглушенные голоса шептавшихся между собой женщин и глухие басовитые пересуды мужчин. Но, никто не решался сделать первый шаг, выйти вперед. Все молча, искоса поглядывали друг на друга в ожидании, что какой-нибудь юнец или провинциал на худой конец откликнется.

И вдруг средь этой испуганной тишины раздался радостный девичий вскрик:

- Господин Дезуш! - Мари де Руже подбежала к высокому бородачу, сержанту швейцарской гвардии, словно, он был давним ее знакомцем или дядькой-гувернером, воспитывавшим ее братьев. - Господин Дезуш, Ее Величеству нужна Ваша шпага.

- Доннер веттер! Я всегда готов служить Ее Величеству! - грозно сверкнув глазами, пробасил сержант и оглядел окончательно притихшую публику, ища того безумца, который нарушил покой королевы. - Кто посмел?

- Это Баркароль, - простодушно ответила Мари де Руже, но, заметив полыхнувший гнев в глазах швейцарца, поспешила пояснить: - Да нет же, это для Баркароля. Ваша шпага нужна Ее Величеству. Только шпага, месье Дезуш.

Покосившись на смелую девицу, сержант недоверчиво посмотрел на карлика, а потом на королеву. Решив, что Мария-Терезия захотела развлечься или продемонстрировать обычай, заведенный в Испании, он прошагал к ее креслу и медленно отстегнул ножны шпаги от перевязи, после чего опустился на колено и торжественно, держа шпагу в обеих руках, протянул ее перед королевой. Театральность всего происходящего забавляла его, должно быть, именно этого и ожидала королева.

- Это, мне? - сглотнув, спросил Баркароль, вдруг вообразив, что ему подарят шпагу сержанта - огромную и тяжелую для его маленьких рук, словно меч самого Роланда. Он тоже приблизился к креслу королевы, движимый любопытством и желанием доставить довольство Ее Величеству, а еще в поисках уверенности, что его не лишат звания Идальго королевы на потеху кастильским карлам, возненавидевшим его в своей ревности.

90

Нервное шарканье ног. Шелест. Шепот. Недовольный? Или французы просто смеются над ней?

Хотелось обернуться, глянуть, кто там шепчется. Но Мария помнила, как учил ее отец. Нельзя. Государь смотрит только вперед себя, выше всех голов. А ежели взглянуть соизволит, то сие есть либо честь великая, либо предвестник приговора. И она смотрела вперед, пока не шагнул к ее трону рослый швейцарец. Протянул свою громадную шпагу. Молча.

Так же молча она кивнула в ответ, скользнула коротко взглядом, взялась левой рукой за ножны, правой – за рукоять. Потянула. Гвардеец быстро поднялся и шагнул в сторону, чтобы не быть задетым длинным клинком. Тускло блеснула в луче солнца сталь.

- Баркароль, - позвала Мария мягко. Надобен был торжественный голос, но она побоялась испугать малыша. – Подойди. Ближе.

Дю Пелье нагнулась к карлику, шепнула ему что-то. Кажется, велела опуститься на колени.

Мария моргнула. Глаза затянуло влагой. Как живой, встал перед ними темный тронный зал в Алькасаре. Отец, сидящий на троне недвижно, с лицом, будто высеченным из мрамора, белым и неподвижным. Склоненные головы стоящих на коленях людей. Тишина. И в ней – голос короля Фелипе. Мерный, бесстрастный. Падают одно за другим слова, и с каждым словом ниже клонятся головы.
Condenamos a muerte*.

Нет!
Она ведь хотела вспомнить другие слова.

- Правом, данным мне Господом и людьми, - от тяжести витого эфеса заныло запястье, кончик клинка мелко задрожал и почти упал на маленькое плечо. – Я, волей божьей королева Франции и Наварры, сим дарую тебе, Баркароль, дворянское и рыцарское звание. Да будет так!

Мария подняла шпагу, дождалась, пока баронесса переведет ее слова на французский. Та вдруг запнулась, недоверчиво взглянула на королеву, но послушно договорила все до конца. Мария довольно кивнула, улыбнулась краями губ.

- Встань, мой верный идальго.

- Шевалье, - перевела дю Пелье, и Мария кивнула снова. Да, так лучше. Понятнее.

* Сим приговариваем к смерти

Отредактировано Мария-Терезия (2019-06-05 00:40:00)

91

Шевалье! Это прозвучало именно так!
Баркароль поднял голову и посмотрел на баронессу дю Пелье - не шутя ли, она переиграла слова королевы? А вдруг, шутила? И сейчас вот-вот уже скажет "довольно"... В зале послышался слабый шум, сначала похожий на шелест потревоженной легким ветерком листвы, но с каждым новым мигом он нарастал, превратившись уже в гул голосов, подобно тому, как волнуется рой пчел над потревоженным ульем. Этот гул удивленных разговоров вовсе не доставлял радости Баркаролю, напротив же, пугал его, заставив озираться вокруг в поисках мирного, не удивленного, не осуждающего лица...

Королева. Она назвала его идальго. И если баронесса дю Пелье перевела верно, то, значит, королева назвала его рыцарем - шевалье, стало быть, своим дворянином. Баркароль перестал озираться и поднялся с коленок, шустро, но по-детски неуклюже отряхивая панталоны от морщинок, собравшихся у колен. Наконец, он выпрямился и поклонился, потянувшись руками к подолу платья Марии-Терезии. Ведь он видел, как в постановках в дворцовом театре, актеры, игравшие роли рыцарей и защитников прекрасных королев непременно же целовали подолы их платьев. Правда, Баркароль не видел, целовали ли они запыленный кончик юбки или только притворялись. Вдохнув пыль с парчовой ткани, он невольно чихнул. Раскрасневшись, поднялся и, встретив довольный взгляд королевы, убедился окончательно в необратимом решении - сделать его рыцарем.

Дезуш, первым из собравшихся понял, что церемония, произведенная королевой, означала настоящее посвящение в дворянство и была неоспоримой. Он с шумом захлопал в ладони, перепугав стоявших рядом девиц из фрейлин королевы, которые даже взвизгнули от неожиданности, но потом также как и он зааплодировали в ладоши.

- Ну, все, хватит. Поигрался и будет, - послышался шипящий шепот за спиной Баркароля, и из-за его плеча выросла фигура Шатотруа, злобно поджимавшего губы, словно это не Баркароля, а его должны были чествовать и пожаловать в дворянство. - Пшел прочь, - глухо прошипел мастер над Малой Свитой, и Баркароль был готов поклясться, что заметил хитрые полыхавшие злорадством глазки Неро, все еще прятавшегося в углу комнаты.

- Сударь, Вы должно быть ослышались, - прогудел басом Дезуш, после того, как принял свою шпагу из рук королевы. - Ее Величество только что даровала дворянское звание этому господину. Не смейте приказывать шевалье Баркаролю таким тоном. Иначе я буду вынужден арестовать Вас за неуважение к дворянину на службе королевы.

Суровый облик бородатого швейцарца, в руках у которого к тому же была внушительных размеров шпага, привел в чувство разозленного Шатотруа. Шепча дежурные фразы о недопонимании и извинениях, он попятился прочь, не переставая при этом метать уничижительные взгляды в сторону "зарвавшегося выскочки", этот эпитет сорвался с его языка, когда он был уже уверен в том, что Дезуш не услышит его.

- Вам необходимо оружие, шевалье, - суровый тон сержанта не предполагал шуток. Да и Баркаролю было не до смеха. Он не отказался бы и от настоящих доспехов из брони, которую не пробили бы испепелявшие его взоры толпы - одни с любопытством, другие с вызовом, третьи с откровенной жалостью, а были и замышлявшие недоброе, но тех, не то по наивности, не то по своему обычному счастью, Баркароль не заметил. Его больше всего волновала теперь обязанность быть рыцарем, а значит, и защитником королевы. Настоящим теперь уже Идальго королевы.

92

От оглушительного хлопка в ладоши Мария вздрогнула, испуганно сморгнула, но когда раздались другие хлопки, жидкие и несмелые, поняла, в чем дело. То ее свита приветствовала нового идальго. Дон Баркароль? Звучало смешно, но ведь у Баркароля, как у каждого из ее подданных, должно было быть имя. Настоящее, не придуманное для забавы. У Дуэнде оно было. Славное, гордое имя, спрятанное глубоко в реестрах королевской службы дабы не порочить его род, старинный и благородный. Как будто уродство тела могло быть позором. Даже сам Господь в его превеликой милости судит людей не по их обличию, а токмо лишь по красоте или уродству души их. И только люди в гордыне своей смеют считать малый рост, уродливые черты или, к примеру, волосы на лице и теле наказанием божьим либо проявлением внутреннего чудовища. Не ведают, глупые, что чудовища куда чаще лицом хороши и обхождением приятны. Как вот, к примеру…

Мария нахмурилась. Глянула на склонившегося над Баркаролем человека, которого поставили надзирать над Малой Свитой вместо… Сердце кольнуло, и королева отвернулась, не имея силы смотреть на дурную замену. Улыбнулась робко, возвращая тяжелую бретту грозному швейцарцу.

- Из-за чего сердился тот человек? – спросила тихо у баронессы.

- Не поверил, что вы сделали карлика дворянином, Ваше Величество. Решил, что все это только игра, не всерьез, - шепнула в ответ дю Пелье и добавила: - Боюсь, не он один.

- Я сделала что-то не так? Но ведь я в своем праве, - вскинулась было Мария. Испуганно огляделась, только теперь замечая недовольные и возмущенные взгляды, бросаемые на нее исподтишка и в открытую - на Баркароля. Внутренне сжалась, прошелестела чуть слышно. – Его Величество будет мной недоволен тоже?

- Король всегда уважает ваши решения, - ответствовала дипломатично баронесса, но страх уже вцепился в нутро.

Мария-Тереса сжалась в своем кресле, снова обхватила чрево руками. Недоволен. Луис будет ей недоволен. Даже если она права. И так будет всегда.

Духота навалилась, сдавила виски, подкатила к горлу кислой жижей. Королева глотнула воздух, капризно взмахнула рукой:

- Я устала ждать! Мы идем в парк.

Парк Фонтенбло. 7

Отредактировано Мария-Терезия (2019-06-25 01:53:25)

93

Мария-Терезия
Баркароль

Итак, им удалось главное - найти и предупредить Лючию. А дальше события разворачивались стремительно. Жанна улыбалась, когда карлики устроили скачки, а когда Баркароль выиграл, вместе со всеми зааплодировала ему. Она глазами нашла Мари, стоявшую напротив, около королевы; поставив стакан на маленький столик рядом, Мари почла за лучшее быть рядом на случай чего... Тем более, что Её Величеству всякое волнение сейчас вредно...
- Браво! - воскликнула Жанна, но её голосок потонул в общем шуме и смехе, вызванном этим необычным выступлением. Но то, что произошло дальше, стало, кажется, полной неожиданностью для всех присутствующих - и для самого победителя тоже... Она восхищённо ахнула, когда кончик клинка коснулся плеча карлика и в тишине прозвучал голос королевы, дарующей ему..дворянское звание!.. И отчего только месье Шатотруа надобно было всё испортить?! Она уже собиралась ответить в защиту маленького идальго, но сержант Дезуш опередил её - и сделал даже лучше, чем она могла бы, поставив на место слишком зазнавшегося надзирателя.

Но, если сержант и не услышал про "зарвавшегося выскочку", зато услышала она и очень рассердилась. Да отчего же он злой такой? Вот уж в самом деле...
Когда господин Шатотруа, отходя, едва не столкнулся с ней, бросив строгий взгляд на девушку, с которой уже встречался сегодня утром и опять при не самых завидных для него обстоятельствах, Жанна тихо, так чтобы услышал только он, твёрдым и уверенным тоном произнесла, наблюдая за тем, как вытягивалось лицо надзирателя и едва удерживаясь от смеха:
- Месье, попрошу вас больше не произносить таких слов о дворянине, особенно же в присутствии Её Величества. - Вот так. Пусть не думает, что может просто так задевать тех, кто слабее. Сегодня утром в присутствии герцогини юная фрейлина промолчала, но теперь ответила - и за себя, и за Баркароля. Что тот не будет шуметь или возмущаться, Жанна была уверена, так как не захочет вызвать гнев королевы из-за своего любимца - а это непременно произойдёт, если его слова дойдут до неё. Но стерпеть она просто не могла!

- Вам необходимо оружие, шевалье...
- Господин сержант, а не найдётся ли в дворцовой оружейной подходящего оружия для идальго Её Величества? - чуть робко прозвучал вопрос младшей из сестёр де Руже; вопрос, однако, подразумевающий просьбу - "не будете ли вы так любезны принести его". Возможно, то оружие, что делают для детей, подойдёт по росту карлику... Настоящее, просто меньшего размера, ведь иного ему не удержать - слишком будет тяжёлым. Она уже представила, как радостно расскажет обо всём Арману... "Он, наверное, тоже порадуется за Баркароля. Тем более, что, наверное, теперь наш друг будет более осторожен, раз уж его так наградили".

- Я устала ждать! Мы идем в парк.
Наконец-то! Они идут, они будут участвовать в состязании! Улыбка засияла ещё ярче, когда фрейлина услышала этот приказ. Она вместе с сестрой и другими фрейлинами поспешила помочь Её Величеству, швейцарцы распахнули двери и, возглавляемые герцогиней де Навайль, фрейлины вышли вслед за королевой, разбившись попарно. Жанна и Мари снова оказались вместе.
- Что ты сказала месье Шатотруа? - спросила старшая. - Кажется, это не очень ему понравилось...
- Он назвал Баркароля "выскочкой", даже не совсем так, немного по-другому, он очень грубо, в общем, сказал про него, а ведь наш Баркароль теперь дворянин, и даже если бы не был, нельзя ведь обижать тех, кто слабее!
- Жанна, ты неисправима! Зная тебя, я могу представить, как ты это сказала...
- Тсс! - младшая сестра приложила палец к губам. - Я тебе потом ещё кое-что расскажу. - И прибавила совсем шёпотом: - Слава Богу, что Лючия нашлась, а я уже так испугалась...

Отредактировано Жанна де Руже (2019-06-05 01:25:45)

94

Королева выходит! Ее Величество желает идти в парк! Свита королевы выходит! - сначала по залу приемной, а потом по всем прилегающим галереям и анфиладе залов на пути к парадному вестибюлю пронесся встревоженный гул. Заволновалось море голосов, где приглушенных почти до шепота, где-то негромких деликатных, а чем дальше от первых рядов, сопровождавших королеву придворных, тем все громче и резче. В самых последних рядах уже не вполголоса, а во всеуслышание обсуждались наряды королевы и дам ее свиты, прическа, выбранная для королевы к этому выходу, украшения подобранные к ее платью. И, чем дальше от королевы и дам ее свиты, тем все небрежнее был тон пересуд и громче голоса, там уже обсуждалась церемония посвящения в рыцари одного из карликов королевы. Мнения разнились от глубоко уважительного к воле королевы, законной владычицы над судьбами дворян и слуг, состоявших в ее свите, до пренебрежительно легкомысленных, дескать, что испанке знать о древней традиции посвящения в рыцарство, а стало быть, и в дворянское звание.

Всего этого не слышал виновник происшествия. Баркароль семенил короткими ножками, старательно поспевая за величавой поступью королевы и ее дам. Малая свита, обрадовавшись скорой прогулке и обещанному зрелищу настоящих, а не игрушечных скачек на лошадях, гурьбой бежала следом за своим предводителем. Оборачиваясь к ним, Баркароль особенно ревниво следил за малышкой Лючией, как ни в чем ни бывало бежавшей вместе со всеми, то и дело озираясь по сторонам на подразнивающие свистки и выкрики со стороны мужчин в толпе, пропускавшей свиту королевы.

Обернувшись напоследок, когда они достигли парадных дверей покоев королевы, Баркароль увидел вошедших в приемную гвардейцев и пожилую даму в черном. Ту самую, мадам герцогиню, о которой сестры де Руже шепотом говорили, называя ее "крестной". Чьей именно крестной была главная статс-дама старшей королевы, Баркароль не знал. Ему казалось, что эта добрая старушка на всех смотрела одинаково внимательным и чуть строгим взглядом, так может, это был такой особый чин при дворе - крестная? Поймав на себе ее взгляд, Баркароль запоздало приподнял шляпу, салютуя герцогине. А уже в следующее мгновение он был вынужден припустить во все лопатки по узкому коридору между плотными рядами столпившихся в галерее придворных, чтобы догнать королеву и ее свиту.

95

Дворец Фонтенбло. Покои Малой Свиты королевы Марии-Терезии

Королева выходит! - это известие облетело все прилегавшие к Малой приемной залы и галереи прежде, чем сама королева успела выступить во главе своей внушительной свиты из придворных дам и кавалеров под надежным эскортом швейцарской гвардии. Заметив еще издали, как эта процессия, растянувшаяся далеко на целую анфиладу залов, протекла шумной и говорливой человеческой рекой мимо нее, мадам де Ланнуа дождалась, когда пройдут замыкавшие это торжественное шествие старшие лакеи Королевского дома, несшие следом за королевой все необходимое для приятного времяпровождения на свежем воздухе. И только убедившись, что коридор и сама приемная Ее Величества опустели, герцогиня прошла мимо караульных, кивнув одному из них. Швейцарец кивнул ей в ответ и пробормотал какие-то извинения по-немецки и вдруг неожиданно свистнул. Резко и громко.

На этот сигнал тут же ответили таким же резким свистком, и двери коридора для прислуги распахнулись. В приемную королевы вошел сержант Дезуш с дюжиной своих гвардейцев.

- Мадам, мы готовы, - отрапортовал швейцарец и с подозрением огляделся, не осталось ли ненароком кого, кто мог бы подслушивать их.

- Все ушли. Даже лакеи, - сказала герцогиня, поняв значение этого взгляда. - Идемте, сержант.

- Я уже послал гонца с запиской к Ла Рейни. Будет лучше, если он с самого начала будет присутствовать при вскрытии сундука. Иначе, если вздумается обвинить нас в подлоге, он сделает это, сославшись на то, что мы сами взломали комнату покойного и сами же подложили в его вещи улики.

- Улик там может и не быть, - произнесла мадам де Ланнуа, но решение Дезуша привлечь Ла Рейни не стала оспаривать. Уж слишком свежи в памяти были воспоминания об аресте и отправке в Бастилию ее бедного крестника. Нет, будет даже лучше, если на этот раз де Руже останется в стороне от этих дел. И тогда его не обвинят в желании отомстить за брата, оклеветав покойного.

Она подошла к двери в комнаты графини де Суассон и тихо поскребла ногтями по дверной ручке. Из комнаты слышались тихие голоса переговаривавшихся между собой девушек. Они тут же стихли, и послышались осторожные шаги и шорох юбок.

- Мари, это мадам де Ланнуа, - назвалась герцогиня, и дверь тотчас же открылась перед ней ровно настолько, чтобы девушка могла разглядеть половину ее лица.

- Ах, мадам, наконец-то! А то, я уж думала, что Вы не явитесь за мной, - капризно заявила ее камеристка, но герцогиня строго приложила тонкий палец к губам и приоткрыла дверь шире.

- Сержант, пусть Ваши гвардейцы возьмут этот сундучок с двух сторон. Для двух мужчин он должно быть легок на подъем, - мадам де Ланнуа пропустила троих гвардейцев мимо себя, и испуганная их появлением служанка графини де Суассон показала им на сундук, все еще стоявший нетронутым посреди комнаты.

- Несите его, куда следует, сержант. Если считаете нужным...

- Нет, нет, мадам. Вы и герцог де Руже решили, что этот сундук мы должны поместить в кордегардии под постоянным присмотром. Так и будет. Господин префект пусть сам является к нам.

- Что же, так и сделаем, - согласно кивнула мадам де Ланнуа. - В таком случае, я пошлю весточку к герцогу де Руже о том, что сундучок теперь у Вас под Вашей ответственностью. Мари, ты должна остаться здесь. Прости, но я пообещала.

- О, Вы так добры, мадам! - с облегчением в голосе затараторила служанка графини, тряся руку Мари с неописуемой благодарностью в черных сияющих глазах. - Я тут так перепугалась. Так перепугалась! Ведь в покоях мадам есть потайной ход. А вдруг... - она зашептала, опасливо покосившись на швейцарцев, примерявшихся к неподъемному сундучку.

- Я знаю, знаю, - прервала ее мадам де Ланнуа. - Заприте ту дверь изнутри и не отпирайте никому. Слышите? Только эту дверь. И только мне одной.

Ну вот, распоряжения даны, ценные указания тоже. Но, что же еще так угнетающе действует на нее? Мари-Луиза обеспокоенно осмотрела обставленную со вкусом комнату, в которой сидели обе камеристки. Потайная дверь, о которой говорила девушка графини, она наверняка вела в тот самый лабиринт потайных коридоров, по которому к ней в комнату проник Ла Валетт, а потом по счастливой случайности и дю Плесси-Бельер. Кто еще кроме короля и его верного камердинера знал о выходе в комнату графини? Но, делиться этими опасениями с Дезушем она не стала. Пожалуй, ни с кем не станет. Достаточно будет, если камеристка закроет эту дверь наглухо.

- Все, мадам. Мы готовы идти, - доложил сержант, и после утвердительного кивка герцогини швейцарцы тяжелой поступью вышли из приемной королевы в примыкавшую к ней галерею, чтобы пройти до лестницы и подняться на третий этаж к кордегардии.

Отредактировано Мари-Луиза де Ланнуа (2019-06-12 01:05:22)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 6