Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 6


Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 6

Сообщений 21 страница 40 из 71

1

Утро 5-го апреля 1661 года.

https://d.radikal.ru/d09/1902/0f/93e1ac3f185b.png

21

"Не упоминать имя брата вовсе... Чтобы не подслушивали... Надо будет найти удобный момент рассказать обо всём Мари, чтобы она тоже знала". - Девушка слушала брата внимательно, ничего не говоря, но всё слагая в памяти, и в ясном взгляде голубых глаз отражалось всё как в зеркале, всё то, что она чувствовала, о чём думала и что хотела сказать... И герцог понял её, ответил на тот невысказанный вопрос, возникший во взоре, и Жанна поняла главное - волей судьбы их Анрио оказался в каком-то важном, секретном деле. И о нём лучше даже не говорить.

Король послал его, чтобы лично во всем разобраться. Понимаешь? Без всех канцелярий и полиции.

Жанна кивнула, прошептав "да...понимаю..." и вложив в два слова и обещание хранить тайну, и понимание того, что он рассказал ей, и любовь, и надежду, и благодарность.

"Да, держать оборону от этих "чёрных птиц", придворных сплетников. И мы выдержим. Ради Анрио. Королева... Может быть, однажды мне или вообще кому-то из нас удастся сделать для неё то, чего она не ожидает от нас - просто потому, что не любит нас, - или оказать ей услугу... Может быть, тогда она увидит, как мы ей преданны?"

Она улыбнулась в ответ на ласковое прикосновение - сама она даже не почувствовала, что заколка соскользнула, да и время ли думать о таких пустяках? - И в улыбке девушки была благодарность - за заботу и внимание, ведь...где вы ещё найдёте таких братьев?

А вот слова о положительной стороне оказались слишком неожиданными, и улыбку сменило удивление, отразившееся в приподнятых бровях, во взгляде, обращённом к брату - словно застыл немой вопрос - "что ты имеешь в виду?"

В следующий момент...в глазах блеснул озорной огонёк, по губам скользнула весёлая улыбка, она засмеялась - тихо, прикрываясь веером больше от посторонних наблюдателей. "Ах, шутить изволите, генерал! Ах, Арман...что бы я делала без тебя..."

- Не шутите так... А я чуть было не... - слова прерывались смехом, Жанна была та ещё хохотушка. Наконец успокоившись, она смогла говорить; улыбка по-прежнему освещала хорошенькое личико фрейлины.

- Спасибо, Арман. Я обещаю - я выдержу эту оборону, мой генерал. Мы выдержим. - Она тихо вздохнула: как бы ни хотелось ещё побыть с братом, обязанности фрейлины призывали её; кроме того, Мари осталась там одна... - Прости, мне так не хочется... но я должна идти. Ты прав, Арман, есть и хорошая сторона - её величество не обращала на нас внимания всё утро, может быть, королева и сейчас не заметила моего отсутствия? Это было бы очень хорошо... Ты же скажешь нам, когда получишь весточку об... - и чуть не сказала "Анрио", но вовремя вспомнила и спохватилась: о нём?

Да, она запомнит: "Не сомневайся, королева переменит свое отношение к нам. Со временем". Она не будет сомневаться, она научится терпеливо ждать.

Отредактировано Жанна де Руже (2019-03-08 20:19:47)

22

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 9

- Но, если не верите, спросите у месте д’Антрага, вон он за нами идет. Это он принес Мадам и Месье приглашение от короля на сегодняшние скачки.

Оба мадьяра тут же обернулись в сторону молодого дворянина, обогнавшего их, воспользовавшись тем, что они шли по широкой галерее. Шерегий приветственно кивнул маркизу, тогда как Ласлов скосил недобрый взгляд, намереваясь что-то сказать.

- Ой, да что же это мы встали у всех на дороге.

А вот это и в самом деле было очень рискованно, так как вслед за маленькой свитой герцогини Орлеанской к покоям королевы продвигалась целая вереница придворных, кочевавших от одной приемной к другой, кто в поисках развлечения, кто из любопытства, а кто в надежде поймать так называемую птицу счастья за хвост.

- Поспешим! - решительный вид Ласлова сыграл недюжинную роль в успешном продвижении сквозь толпу ожидавших у дверей приемной слуг и не представленных королеве дворян, прибывших из провинции, которые дожидались своей порции слухов и новостей от счастливчиков, которым был разрешен вход в апартаменты Ее Величества.

- Вот про герцогиню де Монпансье я вам ничего не скажу, господа, - призналась де Монтале, когда они оказались почти на пороге королевских покоев.

- А это ничего страшного. Герцогиня вполне может оказаться здесь. И мы испросим ее позволения сами, - сказал Шерегий, а Ласлов со свойственной ему прямотой заявил:

- А ежели, что, так мы прямиком в ее покои явимся. Там нас уже знают.

Шерегий хотел было подтолкнуть друга в бок, чтобы не выдавал лишнего, но было поздно - сказанного не воротишь, а то, что эту по сути безобидную, но все-таки громкую фразу услышали и другие лица из шедших впереди них фрейлин, было не исправить. Какие выводы сделает из сказанного им очаровательная де Монтале, можно было разглядеть по ее хорошенькому личику, особенно же, по глазам. Но, вот что подумала об этом заявлении белокурая мадемуазель, шедшая под руку с мадемуазель де Вьевиль, можно было лишь догадываться.

- Ну, что же, мы и к Ее Величеству королеве-матери заглянем, - продолжал Ласлов, не заметив предупреждающий взгляд графа. - Где-нибудь да найдем нашу Великую Кузину... ой, я хотел сказать герцогиню.

Тихое хихиканье шедших впереди фрейлин выдало их с головой, они не только слышали разговор де Монтале с дворянами князя Ракоши, но еще и обсуждали это между собой.

Оказавшись в покоях королевы, Ласлов с удивлением заметил обращенный на них взгляд герцогини Орлеанской. Смутившись от такого неожиданного внимания к себе, он сорвал с головы шляпу и отвесил поклон, встряхнув смоляными кудрями. Шерегий же напротив галантно снял свою щегольскую придворную шляпу и отвесил вежливый салют в адрес Ее Высочества, поклонившись по придворной моде.

- Надо же, Ее Высочество чем-то недовольна, - шепнул Ласлов, стараясь припомнить, не пробежала ли какая собака между их князем и супругом герцогини.

- Вряд ли, что это мы являемся причиной недовольства Мадам, - изрек Шерегий, провожая взглядом принцессу, которая вместе с княгиней де Монако скрылась за дверьми королевской опочивальни. - Скорее всего, ей просто не улыбается перспектива участвовать в церемонии одевания королевы. Куда интереснее провести время здесь, в приемной.

- А еще интереснее в собственной гостиной, - согласился с ним Ласлов и ободряюще улыбнулся де Монтале. - А знаете, милая мадемуазель, ведь мы же сегодня выиграли скачки для Вас. Да. И выиграем еще. Вот только подождите, мы тех лошадей раздобудем. Кровь в жилах закипает - о, какие это лошади. С ними могут сравниться только наши скакуны из Пушты. Да тех украли из обоза княжеского.

23

Оставшись один, Филипп вовсе не чувствовал себя в одиночестве в полном смысле этого слова. Будучи у всех на виду, он ощущал на себе любопытные взгляды дам, которые собирались небольшими группами у дверей в личные покои королевы. А, кроме того, и дворян из свиты короля, как видно, решивших перейти из Большой приемной в апартаменты королевы в поисках встреч с придворными дамами из свиты Ее Величества или же из свиты юной принцессы, которая вот-вот должна была появиться для церемонии утреннего одевания королевы. Взгляды мужчин были менее пристальными и открытыми, и в них чуть меньше был выражен интерес к личности де Курсийона, скорее лишь к тому, что он, как личный секретарь короля имел сказать королеве и ее двору.

Если все, что происходило в приемной короля, вызывало живейший интерес у Филиппа и желание сделать новые заметки в своей книжке для записей, то происходящее в приемной королевы навевало скуку и почти тоскливое желание поскорее убраться оттуда. В приемной короля он слышал степенные беседы чиновников о текущих делах в политике нынешних дней и даже минувших лет, шутливые разговоры молодых дворян и военных офицеров о женщинах, интрижках, карточных баталиях и последних постановках в парижских театрах и обретавшей небывалую доселе популярность итальянской опере. Здесь же звучали в основном пересуды о сплетнях и слухах, которые лишь отдаленно напоминали новости, дошедшие до ушей придворных сплетниц из приемной короля. Де Курсийон имел возможность собственными ушами, да и глазами тоже, убедиться в том, насколько трудно признать в очередной придворной сплетне, готовой сделаться историческим анекдотом и остаться в анналах чьих-нибудь мемуаров, истину и правдивую хотя бы наполовину новость, прозвучавшую всего час тому назад в приемной Его Величества.

Заскучав до смертной тоски, Филипп вздохнул, когда увидел улыбавшегося де Руже, обернувшегося к нему после того, как его младшая сестра, мадемуазель Жанна де Руже поспешила назад в королевскую опочивальню.

- Ну что, мой друг? Вы получили достаточно пищи к размышлениям? - спросил Филипп у герцога, кивнув в сторону упорхнувшей мадемуазель де Руже. - Я не ошибусь, если предположу, что Ваши сестры беспокоятся за Вас и за Вашего брата? О, нет-нет, - он заметил нерешительность во взгляде герцога, как видно, не желавшего ни лгать, ни уходить от прямых ответов в случае, если де Курсийон будет продолжать эту щекотливую тему. - Я помню о секретности, которой Его Величество наделил миссию... в Париже. Так что, можете быть уверены, я нем как рыба, - уверил он герцога и тут же обрадовано указал на центр зала, где шествовала герцогиня Орлеанская во главе своей свиты. - О, наконец-то! Хоть немного свежести в этом унылом старом цветнике. После ухода мадемуазель де Руже я уж думал, что совсем умру здесь от скуки. Кстати, герцог, скажите, а почему Ваши сестры не оказались в свите Мадам? Ведь все юные дебютантки там. Им веселее при дворе юной принцессы, я полагаю. Да и свободнее, - он покосился на даму в черном вдовьем платье, бросившую на них неодобрительный взгляд.

- Никто не осуждает. Почти никто, - вспомнив о графине де Лафайет, а точнее, увидев статс-даму из свиты Мадам во всем величии ее грозного облика, за который она заслужила негласное прозвище Великая Армада, де Курсийон благоразумно умолк, постаравшись изобразить на лице самую беспристрастную и вежливую мину под испытующим взглядом проходившей мимо графини.

- О, а вот и мадьяры! - шепнул он, заметив дверях приемной двух дворян из свиты князя Ракоши. - Черт... а ведь я совсем позабыл про приглашение для князя! Мне бы следовало догадаться, что король пожелает видеть его на скачках. О, моя бедная голова, как все удержать, будучи секретарем у короля и не имея собственного секретаря!

Задав этот риторический вопрос, де Курсийон умолк, делая пометки в своей книжечке для записей и сосредоточившись на оттачивании плана, как успеть посетить все приемные и салоны дворца и при этом не забыть никого из того списка гостей, который озвучил ему Людовик.

24

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 9

Ержи Ласлов

Рассеянно обводя взглядом собравшихся в приемной королевы придворных, мадемуазель де Монтале улыбалась самой что ни на есть бесхитростной улыбкой, и вряд ли кто сумел догадаться по ее жизнерадостному личику, как далеки от всей этой суеты были сейчас мысли мадемуазель.

Беспечная похвальба Ласлова звенела в ушах, снова и снова возвращая мысли Оры к тому, о чем ей задумываться вовсе не следовало. Но как же не гадать, когда это веселые мадьяры успели стать завсегдатаями в покоях неприступной гордячки де Монпансье? И с чего бы она вдруг сделалась для них «Великой Кузиной»? Когда, когда все успело стать настолько интимным?

Говорят, если больно в груди, надо дышать глубже. Интересно, пробовали ли эти добрые советчики глубоко подышать в тугом корсете? Вряд ли. Иначе знали бы, что это задача почти невозможная. Хотя Ора исправно старалась, не забывая улыбаться и делать вид, что слушает веселую болтовню Ласлова.

- Ох, если вы будете скакать так же, как утром, шевалье, - с легким смешком заметила она, опуская ресницы, - то я ничуть не усомнюсь в вашей победе. И буду желать ее всей душой, правда-правда. Вот только…

Монтале запнулась, не сразу сообразив, что же смутило ее в словах мадьяра. Ах да, лошади же!

- То есть, как это – украли? А на чьих же лошадях вы состязались тогда? – изумилась она. – Неужто на королевских? А вдруг они достанутся не вам? Месье Антраг… это же он будет распределять лошадей, разве нет? Он обещал подобрать Франсуазе, то есть, мадемуазель де Тонне-Шарант самую резвую лошадку, а это значит… о, вам надо непременно поговорить с ним, господа, иначе вам достанутся…

Она хотела сказать «такие же тугодумы, как у де Ресто и Виллеруа», но подумала, что это прозвучит уж слишком непатриотично. К тому же, не все ли ей равно, на чем будут участвовать в скачках венгерские конники? Князь же не рискнет, тем более, что он обещал ей не беспокоить рану по пустякам. Да если бы и участвовал, разве ей не все равно? Совершенно, абсолютно все равно. Пусть бы даже никто из мадьяр не появился на поле, она не расстроится и тогда. Вот. Пусть лучше Монпансье переживает.

С удивлением поймав себя на неудержимом желании расплакаться, Монтале упрямо закусила губу и крепко стиснула зубы. Да ни за что! Не дождется!

Отредактировано Ора де Монтале (2019-03-04 00:49:02)

25

Стайка щебечущих фрейлин шла за Мадам по коридорам Фонтенбло перемещаясь из одного крыла в другое в покои Её Величества. Все девушки были взбудоражены всеми событиями и если про самое раннее приключение поговорить пока не удавалось, то произошедшее в гостиной, представление актеров и танцы прекрасных актрис, ссора с представителями свиты Месье, личные треволнения и самое главное предстоящие скачки уже официально объявленные не могли не волновать красавиц:
- Вряд ли нам позволят участвовать, Её Высочество сегодня не в том настроении, да и княгиня неправильно уговаривает — полным разочарования голосом посетовала Маргарита, идя под руку с Габриэль, она шли почти в хвосте, за ним были лишь Ора и Луиза, а подобно пастуху стерегущему овечек замыкала шествие мадам Бельвиль по молчаливому распоряжению графини де Лафайет.
- За то по крайней мере мы в этот раз приглашены официально и нам не нужно будет в спешке опять сбегать — почти шепотом произнесла Габриэль то и дело поглядывая на остальных подруг и смотря нет ли ненужных ушек по близости. Краем глаза зеленоглазка заметила возникших внезапно за спинами Монтале и Лавальер кавалеров. Мадьяры, кто же еще.
Опять эти кумушки в гуще событий. Везде им подворачиваются приключения....
Наконец они дошли до нужных комнат и оказались в наполненной уже достаточными придворными гостиной Марии-Терезии. Принцесса жестом указала всей Свите ждать её здесь, взяв с собой лишь Катрин де Монако.
- Пойдем к окну, Габриэль, отсюда должна быть видно та самая поляна, наверняка там уже вовсю кипят подготовительные работы, может заметим кого....
С улыбкой кивнув в знак согласия Артуа направилась с брюнеткой Вьевилль к окошкам дворца, другие девушки тоже разбрелись по приемной, переговариваясь со знакомыми и старшими статс-дамами.
И правда Большая поляна была немного видна, но пока там никого еще не было. Так что пришлось им с Маргаритой отвернуться вновь к присутствующим здесь соратницам и остальным желающим пожелать королеве доброго утра.
Мысли приятно перемещались с утренней беседы к встрече с лейтенантом, и судя по глазам Марго она поняла томление блондинки по своему брату, даже хихикнула. Шевалье все еще стоял рядом с Орой, видно было что черновласка чем-то расстроена и озабочена, хотя очень старалась не показывать всех своих чувств.
- Мне кажется или Монтале нужно помочь, этот мадьяр уж слишком настойчив. Идем.
Но подруги не рванули напролом навыручку, а вальяжно покачивая неспешно веерами сделали небольшой обход вдоль стен и только спустя несколько минут оказались подле Лавальер.
- ….Он обещал подобрать Франсуазе, то есть, мадемуазель де Тонне-Шарант самую резвую лошадку, а это значит… о, вам надо непременно поговорить с ним, господа, иначе вам достанутся…
- Месье боюсь желающих участвовать в этих скачках так много, что лошадей, даже медленных, может не хватить — произнесла Габриэль с улыбкой, но смотря на Ору. - И все-таки затея Его Величества сумела оживить Фонтенбло... все только и говорят о предстоящем событии, некоторые даже делают ставки. И как безжалостно тянется время.
Непринужденно и кокетливо отбросив локон с лица зеленоглазка вновь скользнула взглядом по гостиной.
- Ора, милая, ты же надеюсь до сих пор не злишься на меня за то, что я переложила на тебя прогулку с питомцами Мадам? И к тому же ты опоздала на представление, я правда не ожидала что это утро окажется таким насыщенным. Как кстати все прошло?

26

Пока Ласлов разглагольствовал о преимуществе выставленных для княжеской свиты лошадей из личного выезда герцогини де Монпансье, Шерегий внимательно смотрел в лицо Оры, гадая про себя, что скрывалось за замершей на губах улыбкой. Может, ему и вовсе показалось, что что-то в их словах задело мадемуазель?

- Украли, украли, - все также беспечно отвечал Ласлов, готовый уже пуститься в рассказ о нападении на княжеский обоз, но Шерегий вовремя одернул его, а вопрос о лошадях так и остался без ответа.

- Так этот месье д’Антраг ответственный за королевских лошадей?

Сделав вид, будто его страшно интересовал вопрос, как заполучить лучших скакунов при помощи королевского шталмейстера, Шерегий метнул быстрый взгляд в глаза друга, давая ему понять, что история про грабежи в окрестностях Фонтенбло вовсе не то, о чем следует беседовать с юными фрейлинами на придворном приеме.

- О, Ласлов, смотри-ка, - он ткнул шевалье в бок, показывая на молодого человека, стоявшего рядом с герцогом де Руже. - А вот же королевский секретарь. Уж если кто и в курсе королевской воли относительно участия князя в скачках, так это он. Нам следует переговорить с маркизом де Курсийоном, прежде чем бросаться на поиски лошадей.

- Ты хотел сказать, - рассмеялся Ласлов, но не договорил, уступив слово подруге мадемуазель де Монтале, появившейся перед ними прямо из толпы придворных.

- Мадемуазель, - Шерегий, так же заметивший приближение мадемуазель д’Артуа, отсалютовал ей шляпу, своей улыбкой и галантным поклоном стараясь напомнить, что ничуть не забыл о подаренных ему танцах на балу у герцогини Орлеанской в честь мадемуазель де Лавальер, получившей титул королевы Красоты.

- Кажется, все сговорились захватить королевские конюшни, - хохотнул Ласлов после того, как и Габриэль д’Артуа заговорила о лошадях для скачек.

Меж тем девичьи разговоры быстро переключились на ничего не значившие мелочи вроде выгула любимцев Мадам. Однако же, именно упоминание о прогулке, которую была вынуждена совершить де Монтале, зацепило внимание чуткого ко всему Шерегия. Нахмурив брови, граф задумался о том, насколько велики были шансы, что, прогуливая щенков Мадам в садах возле дворца, мадемуазель де Монтале могла встретиться с князем. А что если во время прогулки она также случайно узнала и о состоянии Ракоши? И почему, в конце концов, князь так задержался на этой своей прогулке?

Он медленно перевел взгляд на лицо де Монтале, поймав тот самый момент, когда девушка закусила губу. В задумчивости? Или в попытке скрыть эмоции?

- Пожалуй, Ласлов, нам следует переговорить с маркизом де Курсийоном, - Шерегий положил ладонь на плечо беззаботно разглагольствовавшего о достоинствах арабских скакунов и настойчиво пожал его. - Идем, уже. Мадемуазели, я безмерно благодарен вам за ваши советы. И за ваши пожелания Его Высочеству.

Он выразительно посмотрел в глаза Ласлова и еще сильнее надавил на его плечо.

- Мы будем безмерно рады передать ваши пожелания князю, - повторил он и с особенной улыбкой посмотрел в глаза де Монтале. - Он очень ждет этого.

Оставив девушек с их разговорами обо всем на свете, важном и незначительном, что бы ни пришло им на ум, молодые люди направились к оконной нише, возле которой стояли маркиз де Курсийон и герцог де Руже.

- Ваши светлости, - приветствуя обоих дворян, мадьяры поклонились, и Шерегий заговорил первым. - Маркиз, мы были в гостиной герцогини Орлеанской, когда маркиз д’Антраг принес новости о намечающихся на полдень скачках и приглашение от короля. Хотелось бы узнать, каковы пожелания Его Величества относительно участия дворян из свиты князя Ракоши в этом мероприятии.

- Да, можно ли и мадьярам в скачках участвовать, - без обиняков и лишних экивоков спросил Ласлов, и Шерегий заметил по лицу маркиза, что тот вовсе не хотел обсуждать этот вопрос во всеуслышание.

- Простите горячность моего друга, дорогой маркиз.

Тонкая улыбка и вежливый кивок Шерегия были достаточно убедительным свидетельством того, что он был готов к соблюдению правил игры - говорить можно обо всем, но так, чтобы это не проскользнуло сквозь их узкий кружок.

- Нам действительно важно узнать, что известно о пожелании короля относительно... Его Высочества.

- И его дворян также, - вставил свои пять су Ласлов.

27

- Ты ведь скажешь нам, когда получишь весточку об... - нем?

- Ты можешь не сомневаться в этом, Жанна. Я обещаю, - ответил герцог сестре, с улыбкой принимая ее согласие на участие в этой маленькой семейной интриге.

После того, как Жанна упорхнула назад в покои королевы, Арман еще стоял некоторое время, глядя ей вслед с рассеянной улыбкой на губах. Сестры были подобны лучам солнечного света, пробивавшимся сквозь толщу дождевых облаков, невзирая ни на какие препятствия и грозы. Независимые духом, они с детства были, не разлей вода - всегда вдвоем, всегда держась друг за друга, так что, порой Арман завидовал их сестринской дружбе, искренней и лишенной соперничества. А вот в отношениях братьев это чувство нет-нет, но все же проявлялось. Франсуа-Анри не переносил, когда его опекали и напоминали о естественном старшинстве в семье, тогда как он был младшим и по годам, и по унаследованному титулу. Но он сумел заслужить себе более высокий чин в королевской армии, получив маршальский жезл в обход многих генералов, и при дворе. Завидовал ли герцог этим успехам брата? Пожалуй, что нет. Не в том смысле, в каком подразумевается это чувство. Он не желал ни его маршальского чина, ни положения в близком к королю кругу дворян, ни успеха у женщин. Скорее это была даже не зависть, а желание равняться во всем на него, и если не быть как он, то успеть испытать те же победы и достижения, завоевав их своими усилиями.

- Ну, что мой друг? Вы получили достаточно пищи к размышлениям? - голос де Курсийона отвлек герцога от его размышлений, и вовремя! Ведь в зале уже собирались важные лица, и все свидетельствовало о том, что королева вот-вот почтит двор своим приветственным выходом.

- Вы правы, друг мой, - с облегчением выдохнул де Руже, как же хорошо было то, что ему не было нужды выдумывать причины своего рассеянного вида. - Я благодарю Вас за понимание. В конце концов, это ведь действительно не просто семейное дело. Оно касается, - он выразительно поднял глаза к потолку. - Высших сфер.

Комплименты сестрам, особенно же, младшей из них, которыми де Курсийон не переставал приправлять свою речь, даже не смотря на то, что ни Жанны, ни Мари не было рядом, показались Арману слишком уж частыми для случайности. Уж не был ли маркиз заинтересован в одной из них? Но, тут же поймав себя на мыслях, более подобающих старой дуэнье из театральных фарсов, нежели благоразумному брату, Арман улыбнулся.

- Что Вы, маркиз, в свите королевы достаточно юных девиц. Просто, это не настолько заметно на фоне того цветника, который собрался вокруг герцогини Орлеанской. Мои сестры получили фрейлинские патенты задолго до того, как было объявлено о свадьбе Месье, и мы не считали резонным менять их место при дворе.

Арман не стал напоминать о том, что место в свите королевы Франции было давней привилегией женщин в семье де Руже, в конце концов, маркиз ведь интересовался сестрами, а не положением их семьи.

- Однако же, Вы сетуете на отсутствие секретаря, - тихо рассмеялся герцог на шутку Филиппа. - И это всего лишь на пятый день службы. Берегитесь, дальше будет только сложнее. Но, если серьезно, не подыскать ли Вам толкового помощника?

- Ваши светлости, - к ним подошли дворяне из свиты князя Ракоши. Арман был знаком с ними лишь мельком, но уже знал по именам. Не в последнюю очередь благодаря турниру по игре в мяч, где один из них показал весьма недурной результат, а второй оказался де-факто победителем из-за того, что сам князь Ракоши вышел на манеж, скрыв лицо под маской и назвавшись его именем.

- Граф, шевалье, - Арман вежливо ответил кивком на приветствия молодых людей и посмотрел на де Курсийона, не следовало ли ему отойти в сторону, если дело касалось каких-то секретов между королем и князем.

28

Габриэль д'Артуа
Луиза де Лавальер

Никогда еще Ора так не радовалась появлению подруг, как сейчас, когда полная намеков, недомолвок и, что уж там, утаек беседа с двумя посланцами Ракоши вымотала ей всю душу. Будь Ласлов один, ей было бы, быть может, больнее, но проще, а вот старания графа Шерегия ничего не сказать самому и не дать разболтаться приятелю стали для фрейлины худшей из пыток. Оттого-то она и встрепенулась радостно, когда к ним с Луизой подошли, вынырнув из толпы, Габриэль с Марго. Конечно, Монтале догадывалась, что идея спасительного рейда принадлежала, скорее всего, блондинке, но в порыве признательности она благодарно улыбнулась и брюнетке, готовая записать в подруги даже гордячку Маргариту де Вьевиль.

А вот мадьяры сразу засобирались, видно, не готовы были откровенничать при девушках, которых знали совсем не так хорошо, как Ору с Луизой. И слава богу, хотя, почувствовав себя в относительной безопасности теперь, когда их было четверо против двоих, Ора ощутимо повеселела. Но все равно прикинулась, что намеков Шерегия не понимает вовсе. «Какие такие пожелания?» - читалось в ее глазах, в которых вновь заплясали лукавые бесенята. И хорошо, что Ласлов с графом немедленно сбежали, а то она и вправду нажелала бы такого… такого… ой, да что же это? Опять она думает не о том.

- Полно, Габриэль, милая, к чему же мне обижаться. Ты ведь просто выполняла указание Мадам, - бесхитростно пожала плечами Монтале. – И потом, грех жаловаться на возможность немножко продлить утреннюю прогулку. Правда, удовольствия с этими невозможными баловнями возиться мало, а если они еще и умудряются обнаружить в кустах садовника, а у того в руках воооот такие ножницы!

Ора сделала страшные глаза, демонстрируя подругам размер воображаемого оружия, и тихо засмеялась вслед за ними.

- В общем, из парка я возвращалась бегом, на всякий случай, - отсмеявшись, заключила она. – И может, не опоздала бы настолько, но эти озорники умудрились перепачкать мне все платье, обшерстить манжеты и… не могла же я явиться в гостиную Мадам, благоухая псарней, с самом деле? А горничные все уже успели разбежаться. Точнее, сбежаться к гостиной, чтобы полюбоваться на диковинное зрелище. Конечно, - фрейлина весело улыбнулась Луизе, - знай я, что твой драгоценный Гиш устроит этакое свинство, пошла бы в гостиную сразу, двум смертям не бывать. Но тогда уж нас бы точно обозвали не белошвейками, а гусятницами или свинарками, что еще хуже.

Взгляд ее невольно скользнул поверх плеча подруги, туда, где Шерегий раскланивался с герцогом де Руже и молодым человеком, с которым девушки уже встречались на охоте, в обществе маркиза д’Антрага.

- Так что же насчет скачек? Вы решились? А Мадам?

29

Жанна де Руже

После того, как Минетт выполнила свою почетную миссию, сделав вид, что помогает камеристке королевы надеть на Ее Величество торжественно переданную по цепочке рук дневную сорочку, оставалось только уныло наблюдать за продолжением процесса облачения Марии-Терезии. Пальцы все еще ощущали мягкое прикосновение тончайшего голландского батиста, разительно отличавшегося от того рубища, в котором королева Франции изволила почивать.

Вот интересно, она и с Луи спит в этом? Если да, то кузену можно было только посочувствовать: наверняка, его коробило даже от случайных соприкосновений с грубой тканью. Нет, Минетт вовсе не считала, что истинная принцесса должна быть такой же неженкой, как Анна Австрийская, нередко шутившая, что в аду ее ждут ужасные мучения – придется спать на холщевых простынях. Но все таки, подобный аскетизм был крайностью еще более дурного толка, потому что своим видом Мария-Терезия как бы намекала всем придворным дамам на их суетное тщеславие и неуместную тягу к роскоши и чистоте.

От духоты, царившей в опочивальне, кружилась голова, и Генриетта начала потихоньку отступать к оконным нишам, в одной из которых уже безмятежно устроилась Катрин. Но между принцессой и окнами обнаружился бастион в лице двух удивительно похожих друг на друга девушек немногим старше самой Минетт. Не узнать их было невозможно: сестры де Руже неплохо отличились на турнирном поле накануне.

- Сударыни, - улыбнулась девушкам Генриетта и торопливо взмахнула рукой, пытаясь остановить глубокие реверансы. – О нет, не надо, прошу вас. Оставьте это.

Она с любопытством разглядывала сестер Армана, находя в них неоспоримое сходство со старшим братом, хотя отличий было больше, и в первую очередь, в глаза бросалось несходство характеров: у обеих девушек были живые и веселые лица, тогда как де Руже вечно бродил вокруг Минетт с самым меланхоличным выражением лица.

- Я так хорошо знаю вашего брата герцога и так хорошо отношусь к нему, что буду рада познакомиться и подружиться и с вами тоже. О, это надо было сделать еще вчера, но я так расстроилась, что выбыла из борьбы за приз, что не нашла в себе духа заговорить с такими сильными лучницами, как вы. Но теперь я жалею об этом упущении и очень хочу узнать вас лучше, сударыни.

30

- Господа, - Филипп вежливо ответил на церемонный поклон графа Шерегия и улыбнулся шевалье Ласлову. Если эти сорвиголовы оказались в приемной королевы, то не ждать ли появления их господина? Зачем они здесь, или лучше спросить, ради кого? Чувствуя легкий укол досады из-за того, что упустил нечто, если не важное, то уж точно занятное из жизни королевского двора, де Курсийон с жадным интересом смотрел на мадьярских дворян в ожидании, когда те так или иначе проговорятся о причинах своего появления в приемной королевы.

- Однако же, - объяснение графа Шерегия шло вразрез с самыми смелыми догадками де Курсийона, но он постарался прикусить язык. - Господа, господа, - запротестовал он, когда Шерегий заговорил о скачках, а шевалье в полный голос потребовал дать разрешения на участие в них от имени короля.

- Господа, я прошу вас, тише, - процедил сквозь зубы де Курсийон и с опаской огляделся, не слышал ли их кто-нибудь. - Я еще не объявил эту новость здесь, и хотел бы, чтобы Ее Величество узнала первой. Насколько это вообще возможно, - он красноречиво посмотрел в сторону фрейлин герцогини Орлеанской, сбившихся в шумную стайку в ожидании выхода королевы.

Шерегий, будучи больше знаком с придворным этикетом и, по мнению Филиппа, больше подходивший на роль дипломата, тут же понял его мысль и вежливо кивнул маркизу и герцогу, принимая их просьбу молчать до поры до времени.

- Да, господа, - де Курсийон с многозначительным видом кивнул, но тут же спохватился. - Правда, для получения лошадей в королевской конюшне вам понадобится предписание, подписанное королем. Ну, или заверенное печатью, которую Его Величество передал в мое ведение. А вот это, к сожалению, сделать можно только в моей комнате. Если бы вы согласились навестить меня позднее.

- Этого не понадобится, дорогой маркиз, - и снова эта вежливая улыбка, граф Шерегий мягко подтолкнул шевалье под локоть, чтобы не дать тому проговориться о чем-то даже более важном, нежели объявленные королем скачки.

- Мы снарядим лошадей для свиты князя. Предписание не понадобится. Но, с Вашего позволения, маркиз, я буду помнить о Вашем радушном приглашении. На всякий случай.

- О, да. Конечно же, - нашелся с ответом Филипп, про себя гадая, где это мадьяры собирались реквизировать лошадей, ведь насколько ему было известно, сам Ракоши пользовался лошадьми с королевской конюшни. Или королевских мушкетеров?

- Как пожелаете, господа. Могу лишь добавить, что время начала весьма туманно. Где-то после полудня. А место проведения, - он внимательно посмотрел в глаза шевалье, на лице которого отражались все секреты и мысли. - Там же, где вы устроили скачки этим утром. Думаю, вы уже в курсе того, что королю известно об этом мероприятии. Кстати, именно это и вдохновило Его Величество. Так что, все благодарности будут и в вашу пользу. В случае успеха, конечно же.

31

Генриетта Орлеанская

Жанна нарочно отвела к Мари в сторону, чтобы попытаться рассказать ей то, что сказал Арман. Надо было умудриться сделать это без лишних слов, чтобы никто не мог подслушать. И она придумала. Девушки всегда довольно-таки легко понимали друг дружку... Жанна указала на Мари и на себя, затем сделала вид, будто поправляет прядь и коснулась уха, а взглядом указала на прочих фрейлин и придворных дам.
"Мы?.. Нас... Слух - слушать... они... Они нас могут подслушивать" - дешифровала про себя Мари пантомиму Жанны и после кивнула ей в ответ, как бы говоря "да, я поняла".
Жанна продолжила: она в воздухе вывела букву "А", немного подумав, добавила к ней цифру два и повторила это ещё раз вместе - чтобы убедиться, что сестра точно поняла, затем коснулась пальцем губ и покачала головой.
"Это "А". Арман? Нет... Два.. "А" и "два". Анрио! Что придумала-то Жанна!.. Губы - сказать?..говорить?... Что это значит? Нет?.. Нет, не то... Не знаю, как понять..." - Мари пожала плечами, словно говоря "повтори ещё раз, я не поняла", но Жанна уже и сама подумала, что надо  уточнить, потому, повторив, добавила в конце ещё один жест - скрещенные перед собой иксом руки, как запрет. И Мари на этот раз поняла.
"Это значит "нельзя". Так, всё вместе... Анрио..говорить..нельзя... Нельзя говорить про Анрио! Значит, Арман сказал Жанне, что нельзя говорить про Анрио, потому что нас могут подслушать и что-то узнать. Понимаю. Жанна отлично придумала".
Мари взяла сестру за руки и улыбнулась ей, Жанна улыбнулась в ответ. "Я всё поняла, я буду поддерживать тебя" - говорила одна, а вторая отвечала ей немой благодарностью. Что-то ещё хотела сообщить или спросить Жанна, но не успела, потому что увидела... "Принцесса! Боже, а если нас видели и поняли? Надеюсь, что нет... Но нам с Мари надо бы придумать какой-нибудь секретный язык, шифр - для таких вот случаев..." - И всё-таки Жанна надеялась, что их не увидели, а принцесса могла заметить, пожалуй, разве что когда Мари, разгадав, взяла сестру за руки, и таким образом, ничего особенного не было - просто дружные сёстры.

Фрейлины поспешили приветствовать Её Высочество; повинуясь знаку, они выпрямились и взглянули на принцессу, а затем - мельком - переглянулись между собой. Сестры видели принцессу Генриетту до сих пор лишь издали, и сейчас, когда появилась возможность ближе узнать герцогиню, они даже удивились, какой совсем юной была Генриетта Орлеанская. Но прекрасной. Больше же всего им понравились добрые слова принцессы об их брате, благодаря чему на лицах обеих сестёр де Руже расцвели улыбки.

- Благодарим вас, Ваше Высочество, нам чрезвычайно приятны ваши слова о нашем брате-герцоге. Он всегда говорил о вас с восхищением. - Хотя Жанна точно уже и не помнила, но так могло быть - красота принцессы не могла не восхищать. А ещё, как теперь оказалось, довольно трудно иногда говорить правду, чтобы она не была похожа на лесть.

- О, Мадам, боюсь, вы преувеличиваете, мы не столь сильные лучницы, как хотелось бы, наверное... А вы были прекрасны на турнире, - присоединилась Мари. - Ваша идея с костюмами древних героев поразила всех... - А это было искренне: накануне принцесса и её свита в нарядах античных богов и героев была поистине великолепна. Да и саму Мари было сложно заподозрить в неискренности: так смущалась она, произнося эти слова; но что поделать, если она действительно так думала? И не только она: сёстры давно уже успели обменяться впечатлениями о турнире, и Жанна поддерживала её, и даже немного сожалела о тех громоздких и чересчур пышных костюмах, в которых они были по воле королевы.
- О, разве стоит эта игра, Мадам, того, чтобы из-за неё расстраиваться вам? Ведь будут новые... - И это тоже была правда. Жанна хотела, но не знала, как ещё сказать то, что думала... Разрушать отношения - которые могли быть вполне хорошими, даже, наверное, дружескими - с принцессой совсем не хотелось из-за какой-то нелепой оплошности, и девушка старалась взвешивать слова, а не болтать что вздумается, что придёт в голову. Но всё же - какой ажиотаж вызвала вчера свита Мадам и Месье среди зрителей! А особенно трое: они сами и княгиня де Монако. Конечно, всем хотелось выиграть... А раз эти празднества в честь принцессы, то она и должна быть в них главной героиней. Но расстраиваться действительно не стоило - вот и маркиз де Курсийон принёс какую-то новость от Его Величества - интересно, что же это будет?

Отредактировано Жанна де Руже (2019-03-06 23:32:53)

32

- Тише? - возмутился Ласлов, приняв просьбу де Курсийона за отказ. - Но, как же так, маркиз? Ведь Его Величество сам же высказался, что он не против...

- Тише, - повторил вслед за де Курсийоном Шерегий и кивнул Ласлову, многозначительно приподняв брови в знак того, что растолкует ему все позже.

- Мы все поняли, господин секретарь, - дипломатично замяв едва не разразившуюся у всех на глазах ссору, Шерегий кивнул де Курсийону и де Руже, а затем потянул друга за рукав. - Мы идем за снаряжением. Я безмерно рад, что наше утреннее развлечение привлекло внимание Его Величества. Если нам удастся вдохновить и зрителей на этом... эм, мероприятии, так можно ли желать большего?

- О чем это ты? - буркнул Ласлов, одергивая руку из сильных пальцев Шерегия, когда они миновали караульных у дверей и вышли в галерею перед апартаментами королевы.

- Черт возьми, Ласлов, иногда я удивляюсь, как Господь мог наделить тебя недюжинным умом и храбростью, но оставил без внимания смекалку. Де Курсийон ведь явился в апартаменты королевы для того, чтобы объявить о решении короля. И тут ты рассказываешь во всеуслышание обо всем еще до того, как сделано официальное объявление.

- Да ладно, что там, - пристыженный Ласлов оглянулся через плечо на распахнутые настежь двери в приемную королевы. - Все равно же девушки обо всем уже раззвонили. Они-то не переставая только и обсуждали, кто будет участвовать, а кто нет.

- То девушки, Ласлов, - в трагическом отчаянии воскликнул Шерегий и тут же рассмеялся. - А то, мы, мужчины.

Оба расхохотались над тем, как легко едва не сделались самыми главными болтунами в свите князя, растрезвонив о новостях из гостиной Мадам на всю округу. Не сговариваясь, они отправились вдоль галереи и дальше по анфиладе залов в сторону старого дворцового крыла, где размещались апартаменты, выделенные для герцогини де Монпансье.

Дворец Фонтенбло. Покои Ее Высочества герцогини де Монпансье. 5

Отредактировано Ержи Ласлов (2019-03-10 00:22:34)

33

Жанна де Руже

Арман говорил о ней с восхищением? Бедный… Но что же именно он мог рассказать сестрам о той, кому клялся в вечной верности буквально за считанные дни до собственной помолвки? О эти рыцари, о эти трубадуры…

Но все равно, слушать бесхитростные комплименты девушек, ничуть не уступавших Минетт ни свежестью, ни красотой, было бесконечно приятно. Да уж, в положении сестры правящего короля и супруги Сына Франции были свои несомненные преимущества. Интересно, заметили бы ее эти славные девушки, если бы Генриетта по-прежнему была «принцессой-нищенкой», сестрой короля без королевства и, главное, без денег? Но нет, подобные сомнения в адрес сестер де Руже отдавали прямо таки неприличным цинизмом. Дружила же с принцессой Катрин де Грамон в те не такие уж и далекие годы, когда у Минетт было лишь одно приличное платье, да и то присланное старшей сестрой Мэри из Голландии. Наверняка она сумела бы понравиться этим милым особам и тогда.

- Не надо, умоляю вас, - Генриетта, смеясь, прикрыла лицо рукой. – Эти костюмы нам с Месье будут вспоминать целую вечность, если мы не придумаем чего-нибудь более нового и более дерзкого. Мадам де Монако изо всех сил пытается уговорить меня и сегодня нарядиться…

Стоп. Минетт внезапно осознала, что не давало ей покоя все то время (невыносимо долгое, причем), что она провела в опочивальне королевы. Никто из дам не говорил о предстоящих скачках! Неужели…

От мысли о том, что Луи предупредил ее первой среди всех, сделалось необыкновенно тепло на сердце, и лицо принцессы озарилось счастливым светом.

- А впрочем, все это совершенно неважно, - она протянула сестрам обе руки. – Вы правы, впереди нас ждет еще столько развлечений, но главное – теперь я знакома со всем семейством де Руже и верю, что у меня при дворе есть как минимум два хороших друга и две подруги. Вы ведь позволите мне считать нас друзьями, не так ли?

И тут же добавила с чуть смущенной улыбкой, так красившей ее нежное хрупкое лицо:

- Только не подумайте, бога ради, что я навязываю мою дружбу для того, чтобы выспрашивать, что же такого восхищенного говорит обо мне герцог, хотя… хотя… хотя это в самом деле ужасно любопытно, ведь на самом деле за время нашего путешествия до Парижа я должна была совершенно измучить его моими капризами.

34

- Не надо, умоляю вас... Эти костюмы нам с Месье будут вспоминать целую вечность... - засмеялась принцесса, а вместе с ней и обе сестры - вспоминая то представление, что было устроено свитой Мадам и Месье. Если после этого принцесса устроит что-нибудь ещё такое же..необычное.. Вот было бы замечательно, если бы они могли в этом также участвовать!.. Но нет - они фрейлины королевы, а не Её Высочества.

В ответ на Вы ведь позволите мне считать нас друзьями, не так ли? обе сестры почти в один голос воскликнули:
- О, Ваше Высочество, мы очень рады быть друзьями вам!

Чуть смущённая улыбка только красила принцессу - румянец очень шёл к её хорошенькому личику. Но когда герцогиня сказала о путешествии, Жанна не могла удержаться:
- Измучить капризами? О нет, Мадам, герцог терпелив, и к тому же я думаю, что у него уже должна быть броня... - она не успела закончить "...от капризов", когда укоризненный возглас сестры "Жанна!" заставил её всё-таки умолкнуть, при этом личико её приняло выражение самое невинное -ну а что такого в том, что я сказала?

Но разговаривая сейчас с принцессой, ни Мари, ни Жанна не теряли из виду королеву - чтобы не пропустить момент, если они понадобятся Её Величеству, в конце концов, в этом была их основная обязанность как фрейлин. Ах, всё-таки они понимали её, сочувствовали - и понимали также то, что могут только помогать королеве в неродной для неё стране чувствовать себя хотя бы не так одиноко, прочее же от них не зависело. Вернее, зависело не от них.
Но если в королеве Марии-Терезии девушки видели гордую испанку, почему-то не особо любившую французов (хотя стала их королевой), то принцесса Генриетта казалась урождённой француженкой. Да, юная принцесса сразу понравилась обеим сёстрам - и более серьёзной Мари, и хохотушке Жанне: юная, весёлая, красивая и тоже не против шалостей; кажется, будет несложно подружиться - наверное...по крайней мере, так хотелось бы.

- Мы...я... только хотела бы сказать вам, Мадам, что вы всегда можете доверять нам и можете положиться на нас, если вам потребуется помощь. - Теперь уже Жанна была смущена также, как немногим ранее герцогиня.
Стать друзьями... А почему бы нет? Принцесса во Франции всего несколько дней, ей могут понадобиться верные друзья... Честь, верность, долг - эти понятия были ключевыми для всех де Руже, и сёстры усвоили их с самого детства. И Жанна знала, что какая бы ни сложилась ситуация, этому невозможно изменить; братья были примером для неё. Братья... Арман... Анрио... Уже несколько раз Жанна порывалась заговорить об Анрио, спросить о нём, и тут же вспоминала: нельзя. Это оказалось труднее, чем она думала, но она обещала Арману, что выдержит - значит, выдержит.

35

Медленно полз по полу солнечный луч. Медленная игра в «превратить толстую Тереситу в королеву» тянулась бесконечно. Женщина покорно поворачивалась. Поднимала руки. Опускала руки. Поднимала ногу, затем вторую. Шелк чулок холодил кожу, кости корсета больно впивались в рыхлые бока. Она молчала, старательно отводила глаза от зеркала, чтобы не видеть, как делается чужим, неузнаваемым лицо. Мария никогда не любила чувствовать себя куклой, так и не смогла привыкнуть там, дома, а здесь к неловкости от затеянной лжи с белилами, румянами, накладными чужими волосами и обманными платьями добавился стыд. Зачем столько женщин смотрят на то, как обряжают их королеву в непристойно голоплечее платье? Ахают. Хлопают в ладоши, любуясь результатом. Лепечут что-то лживое, липкое, как сахарный сироп из сливы-мирабели. Тошно-то как!

Молина в последний раз прошлась по лицу королевы пуховкой, сдернула мантилью, прикрывшую плечи. Улыбнулась довольно. Мария не выдержала, скосила глаза на зеркало. Без Суассонши брови чернить ей не стали и глаза не сурьмили, отчего лицо сделалось будто фарфоровая маска без глаз. Белое. Пустое. Надо было рассердиться, но она успела так утомиться, что только кивнула покорно. Сойдет.

- Ее Величество готова к выходу, - объявила дукесса Навайль.

Громко, даже слишком, и как-то уж больно радостно. Мария усмехнулась углом рта: тоже радуется отсутствию римлянки, отнявшей у дукессы первую роль в свите королевы.

- Идемте, сеньоры, - привычно произнесла по-испански, не обращая внимание на то, как кривятся лица француженок.

Одна из карлиц колобком метнулась к дверям, заскреблась по дереву, и оттуда зычно прогремело, как всегда, заставив ее вздрогнуть:

- Ее Величество Мария-Терезия, королева Франции и Наварры!

Мария зашелестела по полу атласной юбкой, мелкими шажками (ненавистные каблуки!) засеменила первой, держа спину прямо и задрав подбородок вверх (тяжелые жемчужные нити в волосах тянули затылок назад, отчего шея уже успела заныть). Сзади пахнуло пачулями: Навайльша не отставала от государыни ни на шаг. Лучше бы Николетта, подумалось устало, но ранг баронессы означал, что та будет далеко сзади.

Королева сделала несколько шагов в приемную. Ровно столько, чтобы у остальных ее дам было место разбежаться в стороны. Оглядела затылки притихших придворных. Нижняя губа дернулась при виде герцога де Руже. Так и не ушел, значит? Что же делать, надобно терпеть.

Зная ее привычки, двор королевы расступился проходом к высокому золоченому креслу и столику, где стояли уже вазы с драже, пастилками и орешками в сахаре. Лицо Марии посветлело: присутствие де Руже можно было заесть сладким. Но сначала важное, пока не забыла:

- Где тот идальго, что просил нас видеть от короля? Мы желаем его слушать сейчас, - церемонно произнесла она, разворачивая веер.

36

Резкое движение среди дам, ожидавших возле самых дверей в опочивальню королевы, привлекло внимание Филиппа, и он прислушался, не раздастся ли громкий голос церемониймейстера двора, объявляя выход королевы.

- Сейчас они выйдут, - пояснил он, повернувшись к де Руже, который, по-видимому, и сам догадался о значении этой сумятицы у дверей.

- Ее Величество... - едва только прозвучали эти два слова, как разговоры в приемной начали затихать, и все собравшиеся от мала до велика по своему положению и рангу, развернулись в сторону распахнутых настежь дверей.

- Мария-Терезия, королева Франции... - продолжал церемониймейстер, а в зале уже воцарилась полная тишина, которую нарушал лишь шелест платьев входившей королевы и дам ее свиты, следовавших за ней подобно огромному воздушному облаку.

- И Наварры! - закончил объявление церемониймейстер. И все, кроме швейцарцев, стоявших в почетном карауле у дверей королевской опочивальни, застыли в немом, глубоком поклоне, склоняя головы перед вошедшей Марией-Терезией. Ее пропустили по узкому проходу через плотный строй придворных к золоченому креслу и столику, с приготовленными для королевы утренними сладостями.

- Ну, наконец-то, - выдохнул де Курсийон и обменялся веселым взглядом с де Руже. - Передайте мое почтение Вашим дорогим сестрам, герцог. Я очень надеюсь, что мы очень скоро встретимся. Быть может, и Вы примете участие в скачках? А? Должен сказать, дорогой друг, что поддержка в числе двух очаровательных... - он не договорил, так как уже прозвучал вопрос королевы, требовавший его ответа. - До встречи! - обронил он, выходя вперед.

Он прошел к высокому золоченому креслу, в котором восседала королева, прямая и официальная, словно перед ней выстроился не ее собственный двор, а послы иностранных государей. Филипп подошел ближе и остановился в пяти шагах от королевы, оставив ей возможность смотреть на него с высоты своего положения, и не только в иносказательном смысле. Исполнив три поклона с похожими на припляс подскоками, которые были обязательным ритуалом при испанском дворе, он помахал перед собой шляпой, салютуя королеве и окружавшей ее свите.

- С Вашего позволения, Ваше Величество, меня прислал к Вам король с поручением передать его личное пожелание доброго здоровья, а также с приглашением, - заговорил он и тут же по едва заметному движению бровей, вспомнил о нелюбви Марии-Терезии к французской речи. Однако же, представляя короля, он не мог говорить по-испански при всем дворе, если это не была личная аудиенция у Ее Величества.

- Я прошу прощения, - сорвалось у него с языка, и, пока баронесса дю Пелье переводила его вступительную речь, маркиз смотрел в глаза королевы, внимательно изучая их выражение, насколько это позволял этикет, и пока по оживившемуся взгляду не уловил ожидание, когда наконец-то будет произнесено до конца послание от ее супруга.

- Его Величество имеет удовольствие и честь пригласить Ваше Величество, а также всех дам и кавалеров Вашей свиты и всех находящихся в Фонтенбло дворян, принять участие в скачках, которые будут устроены после полудня.

Так и просилось продолжение "в честь", но в чью же честь Людовик решил устроить эти скачки? Скорее уж в назидание своим дворянам и еще больше своему трансильванскому кузену, но не говорить же об этом во всеуслышание, а особенно же в центре сбора всех самых значительных сплетников королевского двора. Филипп замялся и окончил свою речь. Он снова склонился перед ней в глубоком поклоне, и после того, как баронесса дю Пелье справилась с переводом на испанский язык, он обратился к королеве с последним вопросом:

- Его Величество поручил мне незамедлительно явиться к нему с ответом от Вашего Величества. Каким бы он ни был, - это была и личная уловка де Курсийона, которому было необходимо как можно скорее улизнуть из апартаментов королевы, чтобы поспешить с выполнением поручения.

37

- Ого, да у Вас безупречное чутье истинного царедворца, мой дорогой де Курсийон, - с тихим смехом произнес Арман, когда вслед за начавшейся у дверей сумятицей придворный церемониймейстер во весь голос объявил о выходе королевы Франции.

Склонившись по примеру остальных в глубоком поклоне, де Руже не опускал голову, следя за выходом Марии-Терезии, шествовавшей с безупречно прямой осанкой и горделиво поднятой вверх головой. В ее прическе сверкали бриллианты, короткую немного полноватую шею украшали нити жемчуга. Взгляд серых глаз был все таким же безучастным и лишенным интереса к толпе склонившихся перед ней придворных. Или нет? Королева смотрела на него, ее нижняя губа дернулась, словно она собиралась что-то сказать. Но, нет, прошла мимо, направившись к креслу и столику с приготовленным для утреннего приема десертом.

Де Курсийон зашептал глупые несуразности, снова одаривая комплиментами его сестер, хотя, Арман был готов поклясться, что все они относились к хохотушке Жанне.

- Поддержка? - короткая понимающая улыбка мелькнула в серо-голубых глазах де Руже. - Очаровательны Вы, мой дорогой маркиз, коли уповаете из всех чудес на поддержку в лице моих сестер. Но, я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы их поддержка была адресована именно Вам.

Проводив де Курсийона взглядом, Арман поискал сестер среди стайки юных фрейлин, занявших места подальше от королевского кресла, уступив ближний круг принцессам крови и герцогиням. Встретив серьезную мину на лице Мари, он наклонил голову в коротком кивке, а затем улыбнулся, поймав взгляд младшей сестры, сверкавший искорками живой и самой непосредственной улыбки.

Объявление де Курсийона прозвучало, словно гром средь ясного неба, только лишь с той разницей, что королевское приглашение вызвало приятное оживление среди дам и кавалеров, а не испуг. Гул взволнованных пересудов и споров о возможном соперничестве между свитами Месье и короля, об участии посольских миссий и иностранных принцев. Звучавшие в этих разговорах имена насторожили Армана, и без того занятого мыслями о том, как поведут себя мадьяры, настроение которых показалось ему более воинственным, нежели состязательным.

38

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 9

Как же разительно отличалось утро Ее Величества и герцогини Орлеанской. Даже в самой приемной, хоть и было многолюдно, но не было той легкости и непринужденности, которая царила при Малом дворе. Строгие взгляды пожилых дам, помнящих, наверное, молодость не только Анны Австрийкой, но и Марии Медичи, убивали все желание радоваться жизни. Но даже они не смогли пресечь фонтан идей Катрин де Монако. И как несхожи были брат и сестра. Если Катрин можно было сравнить с ясным солнечным днем,  то граф де Гиш был безлунной ночью.
В голову лезли разные мысли, и Франсуаза пыталась в них разобраться, благо сейчас от нее никто ничего не требовал, все, что ей нужно было – находиться в приемной и ждать выхода Ее Величества.

Ей неприятна была опала де Гиша и она надеялась, что у графа еще будет возможность вернуть к себе расположение принцессы. Возможно, как раз скачки станут поводом для этого?

Тонне-Шарант не без удовольствия вспоминала обещание подобрать ей лошадь умную и послушную. Пусть еще Мадам не приняла решения будет ли она участвовать или нет, но Франсуазе было приятно, что о ней есть кому позаботиться, кроме брата. 

….Он обещал подобрать Франсуазе, то есть, мадемуазель де Тонне-Шарант самую резвую лошадку, а это значит…

Эти слова, произнесенные Орой де Монтале, заставили Франсуазу если не покраснеть, то смутиться.

Обещанная ей умная и послушная лошадь превратилась в самую резвую, а это меняло смысл. Посмотрев в сторону мадьяр, она улыбнулась, а в глазах мелькнул азарт. Как сказал маркиз д`Антраг – «скачки по-мадьярски»? Мортемары не мадьяры, но тоже умеют держаться в седле.
 
Появление Генриетты Орлеанской, вышедшей из опочивальни королевы, было похоже на возвращение Персефоны из мрачного царства Аида.

Ее высочество остановилась для беседы с сестрами де Руже и Атенаис подошла чуть ближе, что бы быть рядом, если Мадам понадобятся услуги одной из ее фрейлин.

Эти костюмы нам с Месье будут вспоминать целую вечность, если мы не придумаем чего-нибудь более нового и более дерзкого.

Более дерзкого, чем предлагала Катрин де Монако, представить было можно, но сложно. И, по мнению Франсуазы, достаточно было одного эффектного появления, чтобы об этом помнили. А вот если постараться перещеголять самих себя, то есть риск прослыть комедиантами. Фу, подобное было даже стыдно представить.

Едва Атенаис собралась осведомиться у Мадам хочет ли она принять участие в состязаниях, как объявили выход Ее Величества.

Медленно и торжественно вышедшая в приемную королева, была встречена низкими поклонами  и реверансами. Маркиз де Данжо со всеми полагающимися церемониями огласил поручение Его Величества и стал ждать ответа Марии-Терезии.

И который раз Франсуаза отметила разницу между тем, как это было объявлено на половине Мадам. И как было мило, что маркиз д`Антраг принес эту весть им раньше, чем об этом узнала королева.  Улыбнувшись своим мыслям, Франсуаза посмотрела на Ее высочество, а потом на стоящих неподалеку фрейлин принцессы.

«А мы уже знаем», - можно было прочесть в ее глазах цвета ясного летнего неба.

«Англия или Испания?» - загадала Тонне-Шарант глядя то на королеву, то на Мадам. «При всем уважении к Ее Величеству, я сделаю ставку на Англию», - решила она, подумав, что Генриетта не откажется принять участие в развлечении, предложенном королем.  И какое счастье, что в Англии не держат карликов, словно комнатных собачек.

- Мадам, а Вы уже решили какой дадите ответ? – негромко спросила Атенаис Генриетту с тем, чтобы де Курсийон смог передать ответ принцессы королю, или кто-то из фрейлин мог найти маркиза д`Антрага и передать ему слова Мадам, раз уж именно `Антраг принес им приглашение от имени короля.

Отредактировано Франсуаза де Рошешуар (2019-03-12 16:51:28)

39

За беседой с девицами де Руже туалет королевы, совершавшийся без их участия, пролетел на диво быстро и незаметно, и Минетт решила, что, пожалуй, церемония эта не так уж и скучна, как она опасалась. Но все таки, хорошо бы в следующий раз ее проспать! В нереальности этого желания не было никаких сомнений, но отчего же не помечтать?

Но самым приятным моментом стало, все же, не знакомство с сестрами Армана, а осознание того, что первой о скачках известили ее, а не королеву. Минетт стоило большого труда сохранить невозмутимый вид, когда вокруг заахали и заволновались дамы, возбужденные перспективой нового азартного развлечения. А так хотелось с довольным видом заявить «а мы уже давно всё знаем». С другой стороны, невозмутимость ведь тоже должна была быть достаточно красноречивой, если к ней внимательно присмотреться. Вот только принцесса подозревала, что Ее Величеству вряд ли придет в голову внимательно присматриваться к окружающим, и уж тем более делать потом какие-то выводы. Судя по выражению лица королевы, делать выводы та не умела вовсе.

Прозвучавший рядом вопрос отвлек Генриетту от не слишком добрых мыслей в адрес той, кому посчастливилось занять место принцессы подле короля.

- Ответ? О… да разве же могут быть сомнения? – улыбнулась она. – Мы с мадам де Монако участвуем всенепременно. А что, среди моих фрейлин найдутся отважные всадницы, мечтающие о победе? А ведь у нас наверняка будут такие же грозные соперницы, как вчера. Что вы скажете насчет скачек, сударыни? О, я же не познакомила вас! Мадемуазель де Тонне-Шарант, мадемуазели Мари и Жанна де Руже.

Минетт сделала полшага назад, дав девушкам оказаться друг против друга, но тут же схватила Атенаис за руку, осененная внезапной мыслью.

- Прошу вас, дорогая моя, узнайте, кто из моей свиты пожелает участвовать, и отправьте кого-нибудь на конюшню, сказать об этом месье де Гишу. С него ведь станется выбрать лучших лошадей Месье для своих друзей, а нам оставить самых смирных и ни на что не годных. Мадам де Монако считает своего брата обидчивым и мстительным, а я ведь только что обидела его. И теперь мне как-то не по себе.

40

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 9

Оставаться в безмятежном расположении духа, когда невозможно уследить за всеми своими подопечными, требует крайнего хладнокровия. Пожалуй, что даже больше, чем у полевых генералов и маршалов во время сражения, когда из планов на расчерченных вдоль и поперек картах местности, реальность боя превращается в полный хаос и неразбериху. В приемной королевы, которая хоть и была вдвое меньше Большого Зала, где накануне прошел официальный прием турецкого посла, однако же, превосходила размерами Гостиную Мадам. И если бы только размерами! Толпа придворных дам и господ была здесь вдвое плотнее - ведь к королеве на утренний прием устремлялись не только молодежь и искатели должностей при дворе, но и почти вся свита королевы-матери, представители посольских свит, а также придворные короля, уже освободившиеся от утреннего приема у Его Величества. И если у мадам де Бельвиль душа пребывала в радужном спокойствии, а сердце, свободное для новых искушений после недолгого траура по умершему супругу искало новых впечатлений, то мадам де Лафайет чувствовала на себе всю ответственность за юных фрейлин, столь еще неопытных и не искушенных в придворной жизни.

К счастью, им не пришлось долго ждать возвращения Мадам из опочивальни Ее Величества, да и сама королева не замедлила появиться в зале. Хотя, многие из тех, кто явились на утренний прием задолго до появления свиты герцогини Орлеанской, не согласились бы с этим суждением. Ведь выхода королевы без малого ждали более получаса, а то и дольше.

- Ну, наконец-то, он объявил уже! - прошептала графиня де Бельвиль, обмахиваясь веером, чтобы остудить разрумянившиеся от возбуждения щеки. - Мне не терпится спросить у мадам дю Пелье, будет ли участвовать в скачках графиня де Суассон. И если будет, то какую лошадь она выберет. Ах, это так возбуждает воображение! Подумать только, первые красавицы двора - верхом.

- Я всегда забываю, что итальянская кровь не дает Вашему воображению покоя, дорогая графиня, - пробормотала вполголоса стоявшая за спиной Бельвиль герцогиня де Креки и не без тени язвительности заметила. - Между прочим, мадам гофмейстерины нынче нет на церемонии утреннего переодевания королевы.

- Как нет? - обе статс-дамы, и де Лафайет, и де Бельвиль повернули головы к герцогине - откуда та могла узнать о том, кто был, а кто не был в опочивальне у королевы, тогда как сама она все время утром провела в покоях герцогини Орлеанской?

- Ее нет, - еще раз и более громко произнесла мадам де Креки, смерив собеседниц торжествующим взглядом. - Только что мимо проходила мадам де Марен, вон она, подает шоколад королеве. Так вот она и шепнула мне новость о том, что графини не было в покоях королевы этим утром. Ее нет в Фонтенбло, я готова поспорить об этом!

Де Бельвиль многозначительно закатила глаза к потолку, тогда как мадам де Лафайет только пожала плечами - дела королевской фаворитки ее, к счастью, не касались. Хотя... Она посмотрела на цветущее улыбкой лицо Генриетты Орлеанской, только что появившейся из опочивальни королевы в обществе двух юных девиц. Ее Высочество не только улыбалась, этому она была научена еще с детских лет, но она еще и вела оживленную беседу с этими двумя. Кто же это?

- И кто бы это могли быть? - не заметив, что произнесла этот вопрос вслух, графиня привлекла к юным особам внимание вездесущей герцогини де Креки. Та демонстративно поджала губы и раскрыла веер, прикрывая шепчущие губы:

- Это же сестры де Руже. Мари и Жанна. Да, да. Сестры маршала дю Плесси-Бельера. А их старший брат, герцог де Руже, вон он, у окна стоит. Он-то как раз и являлся с утренними приветствиями от Его Величества к королеве.

- Вот как, - с наигранно безучастной миной прошептала де Лафайет, про себя сосредоточенно складывая кусочки картины утренних событий в Фонтенбло - королевская фаворитка отбыла, маршал двора не являлся к королеве от имени короля, зато, вместо него здесь был его брат, герцог де Руже. И герцогиня Орлеанская любезно сплетничает с сестрами герцога и маршала. И что же еще поднесет им это утро в качестве сюрприза?

Заметив загоревшиеся глаза Марии-Терезы, мадам де Лафайет едва не перекрестилась в страхе - только бы молодая королева не приняла приглашение короля к участию в скачках слишком буквально. Достаточно будет и просто понаблюдать.

- Хотя, в ее положении... - пробормотала графиня и переглянулась с де Креки - две умудренные опытом женщины поняли друг друга с полуслова о том, о чем дамы обычно не говорили вслух, если рядом в двух шагах от них стояли мужчины, к тому же, слишком любители слышать чужие разговоры.

- Но, Мадам кажется намерена участвовать, - прошептала зоркая де Бельвиль, заметив по оживившейся беседе Генриетты и де Тонне-Шарант, что те уже наверняка обсуждали возможность получить скаковых лошадей. - Этот заинтересованный взгляд - сдается мне, что Ее Высочество все-таки приняла всерьез намек Месье про Амазонок и вчерашний фурор с нарядами на турнире.

- О, только не это! - еще больше ужаснулись обе пожилые дамы, причем, если герцогиня де Креки больше изображала этот ужас, то графиня де Лафайет и в самом деле начала чувствовать сильнейшую обеспокоенность. Она начала озираться вокруг, ища своих подопечных, потерявшихся в толпе придворных. Если для счастливо замужних Мадам и принцессы де Монако эти скачки были лишь невинным развлечением, то чем они могут еще обернуться для дебютанток двора, одному богу известно - это мог бы быть и шаг в Светлое будущее, и падение в мрачную бездну без прошлого и будущего напрочь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 6