Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 6


Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 6

Сообщений 1 страница 20 из 83

1

Утро 5-го апреля 1661 года.

https://d.radikal.ru/d09/1902/0f/93e1ac3f185b.png

2

Обязанности фрейлин королевы были не слишком обременительны, и потому у Жанны всегда было достаточно свободного времени - до тех пор, пока она не понадобится Её Величеству. Они помогали королеве при совершении туалета, выполняли поручения, сопровождали её при выходах и прочее, что обычно делают фрейлины, но разве так уж это сложно для молодой девушки, полной сил и энергии, которая просто бьёт ключом? Скорее уж ей бывало иногда скучно - больно неусидчивый был у неё характер. У братьев её были свои обязанности, однако всё же они виделись. Да, много событий произошло в последнее время... Вот Анрио... О Боже, когда только он успел!.. - но думала об этом Жанна с гордостью, ведь смелость брата вызывала у неё искренне восхищение.

Она стояла у окна с книгой - томиком стихов, любуясь весенней природой, вся освещённая солнечными лучами, и локоны, завитые и тщательно уложенные в изящную причёску, отливали золотом, придавая ещё некоторое сходство с ангелом. Только ангел этот был уж больно скор на язык, насмешлив и шаловлив. Весёлой хохотушке Жанне больше, наверное, понравилось бы в свите герцогини Орлеанской - вот уж где бы в полной мере проявился бы её характер! А королева Мария-Терезия была сдержанна, по-испански надменна и вообще не слишком охотно участвовала в торжествах - и Жанна не могла понять - почему? -  ведь королева молода и довольно красива и... Но осуждать королеву она никогда бы стала - род де Руже всегда был предан королевской семье, и для неё это было чем-то естественным - хранить верность и служить законной королеве.

Найти бы Армана и расспросить его... Он не позволил остаться с Анрио, но наверное, был прав... Как сейчас бедный Франсуа? А если они отпросятся у графини - отпустит мадам де Суассон их с Мари проведать брата? - Девушка отложила книгу и направилась было к сестре, стоявшей рядом с королевой, но была остановилась, услышав, когда доложили о приходе... - ой, я точно не ослышалась? - ...герцога Армана де Руже дю Плесси-Бельера... Похоже, в отличие от вчерашнего дня, сегодня ей не придётся никого искать. Она встретила герцога улыбкой - хотя не могла не волноваться из-за ночного происшествия с Анрио и сначала не могла уснуть, а потому улыбка, наверное, получилось не совсем радостной... Ей вообще всегда было трудно скрывать свои настоящие чувства...
Правда, по дворцу ходили какие-то странные слухи - будто маршала дю Плесси-Бельер, то есть их Анрио,  нет во дворце... А иначе, мол, почему его не было на приёме у короля? Жанна удивлялась - пожар вчера, кажется, наделал много шума, неужели не знают... Ну конечно, не знают! Это ведь они с Мари узнали брата! А другие могли и не узнать... Нет, его не было на утреннем приёме потому, что ему необходимо оправиться... Но зачем гадать? Она сейчас просто спросит об этом Армана - уж он-то точно скажет!

Отредактировано Жанна де Руже (2019-02-24 00:46:11)

3

Утро. Посредине широкой кровати королева Мария утопала в пышных подушках. Голова ее еще была убрана в чепец, прятавший белесые мягкие волосы. На коленях, укрытых шитым атласным одеялом, стоял серебряный поднос. В пухлых белых руках тяжелая чашка, полная горячего шоколада. Лопотали в углу карлы, тихо шептались камеристки, задорно катался между ними твердый звук кастильской речи. Дамы королевы и фрейлины-француженки с постными лицами ждали, когда Ее Величество соизволит подняться.

Мария не смотрела на них. Молча вдыхала горько-пряный аромат шоколада, сдобренного специями щедро, по-королевски. Думала, считать ли это утро добрым. Среди томившихся вкруг нее дам не было лица, причинявшего ей столько горя. Это был добрый знак. Но ревность гундосила упрямо, что Луис не пришел и сегодня ночью. Пятую ночь подряд спала королева одна. А ведь он обещал ей.

Цену супружеским обещаниям Мария уже знала. После первых сладких месяцев замужества чувства ее снова и снова терпели страшные удары. Она боялась женщины, носившей ее же имя, той, про кого втихую шушукались шуты, что вернулись в Мадрид с доном Хуаном Австрийским из Фландрии, проездом через Париж. Дергалась, когда супруг звал ее на французский лад Мари, гадала, не думает ли он в такие минуты о прежней своей полюбовнице. А оказалось, что бояться следовало не Марию. Что другая римлянка отнимает у нее любовь, положенную ей по праву. Как жене. И как королеве.

Королева облизнула губы, вымазанные в шоколаде. Звякнула о серебряный поднос чашка. Скрипнула дверь, зашуршали шелковые юбки, зашелестели голоса.

- Ваше Величество, Его Сиятельство герцог де Руже просит принять его с поручением от Его Величества, - дукесса де Навайль наклонилась к Марии, морщась от запаха «бурой гадости», как именовали шоколад здесь во Франции.

- Quién es?

Дукесса поморщилась снова, но ничего не сказала. Умница. Кондеза де Суассон непременно упрекнула бы, что, мол, невместно королеве французов говорить по-испански. Навайль же только дернула щекой и повторила снова, медленно, будто глупому дитяти:

- Герцог де Руже, Ваше Величество.

Это он нарочно, - подумалось Марии. Луис прислал де Руже нарочно, чтобы позлить ее. Знает, что не желает она видеть никого из этого семейства. Даже на сестер де Руже не смотрит вовсе, ни слова им не сказала сегодня утром.

- Велите, чтобы вошел, - буркнула недовольно и подтянула повыше одеяло. Привыкнуть принимать мужчин в опочивальне никак не получалось. Входить к ней должен был только супруг, а тот, как нарочно, слал то одного, то другого. Почему не пришел сам?

- Мадемуазель де Руже, попросите вашего брата войти, - распорядилась Навайльша громко.

Мария водила пальцем по серебряному подносу. Молчала. Ждала.

Отредактировано Мария-Терезия (2019-02-24 01:06:01)

4

Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 6

Как и предсказывал король, стоило герцогу выйти из кабинета, как его тут же окружила плотная толпа желающих расспросить о последних новостях и распоряжениях Его Величества. Арману вспомнились слова крестной его брата, мадам де Ланнуа, упомянувшей как-то за вязанием кружев, что даже из вопросов, которые задают в Приемных, можно узнать очень много о веяниях при дворе и о последних новостях. «Главное, прислушаться к тому, о чем люди желают узнать в первую очередь. И к тому, каким образом они спрашивают. Есть вопросы, требующие ответов, а есть вопросы, констатирующие факты. И это и есть те самые сплетни, которые уже успели разлететься при дворе». Как это ни удивительно, но, при должном внимании, ему и в самом деле удалось выявить настроения при дворе, при этом, не задав ни одного вопроса.

Но, долго оставаться в Приемной де Руже не мог. Совесть призывала его как можно скорее исполнить приказ короля и явиться в приемную Ее Величества с его пожеланиями. И вот тут-то Арман почувствовал себя по-настоящему озадаченным. Людовик желал узнать о состоянии здоровья супруги не только с ее слов, но и по мнению докторов. Не означало ли это, что прежде чем идти в приемную королевы, ему следовало отыскать кого-нибудь из медицинского консилиума?

Эта мысль привела его вместо большого зала приемной в апартаментах королевы в узкий коридор, примыкавший к королевскому крылу дворца и выводивший к комнатам, которые занимала личная прислуга королевы - горничные, секретари, духовник, лютнист, вышивальщицы, белошвейки и в том числе доктора, входившие в королевский консилиум.

Разочарование ждало герцога с первых же шагов на поприще исполняющего обязанности маршала двора. Он не только не знал, кого ему следовало искать, но и где. А тем более когда. На его требовательный стук дверь отворил маленький человечек в черном камзоле с белоснежным отложным воротничком и подозрительным взглядом из-под мутных кругляшек очков, нацепленных на крючковатый нос. Увидев перед собой придворного кавалера, человечек недовольно поморщился и, насупив брови, что-то засопел о несостоятельности мэтра по делам личного характера, и что-то еще о том, что коновалов и без королевского консилиума сыскать можно. Когда же герцог объяснил цель своего визита, человечек будто бы проснулся на мгновение - его взгляд прояснился и даже посмотрел на него с интересом. Но, потом снова померк. Он пробормотал что-то о важности обязанностей доктора Гино при особе самой королевы, из чего де Руже наконец-то сообразил, что ему следовало искать доктора в покоях Ее Величества.

По дороге к апартаментам королевы он ругал себя за несообразительность, а еще за то, что не удосужился задержаться у брата накануне ночью, чтобы подробнее расспросить о распорядке дня короля и королевы и обо всех обязанностях маршала двора. Время было бездарно упущено, и он наверняка опоздал к выходу королевы. Хорош же посланец от Его Величества, прибывающий позже всех!

С этими мыслями и весьма серьезной миной лица герцог де Руже появился у входа в апартаменты королевы Марии-Терезии. Караульные из швейцарской гвардии, стоявшие у дверей в приемную, тут же распахнули обе створки перед герцогом, после того как он заявил, что явился в качестве маршала двора с посланием к королеве лично от Его Величества.

Церемониймейстер двора королевы, услышал его и тут же поспешил громко объявить во всеуслышание:

- Его Светлость герцог де Руже, исполняющий обязанности маршала двора с личным донесением к Ее Величеству королеве!

Мадам де Навайль показалась в дверях опочивальни королевы и тут же глянула на вошедшего герцога – быстро, как ястреб, выхватив главное из объявления: от короля с посланием к королеве. Кивнув герцогу, де Навайль скрылась за дверью, словно ее и не было. Поняв, что ему следовало ждать, Арман прошел еще несколько шагов вперед и остановился в центре зала, не глядя ни на кого, словно вокруг него и не было живых людей вовсе.

Двери опочивальни Марии-Терезии снова растворились, и на этот раз в приемную проскользнула одна из фрейлин, которой Арман тут же улыбнулся вопреки строгому этикету.

- Ее Величество ожидает Вас, герцог, - Мари де Руже присела в коротком книксене и отступила на шаг, чтобы пропустить королевского посланца мимо себя. Лишь когда он проходил рядом, она тихонько шепнула: - Уж, как мы с Жанной ждали Вас, Арман. Эти слухи про Анрио… Вы же расскажете нам все? После, да?

- Непременно, - шепнул ей герцог.

– Задержитесь в приемной. Мы выйдем с Жанной.

Кивнув сестре, герцог так и вошел с мягкой улыбкой на губах в святая святых королевских покоев – личную опочивальню королевы. В воцарившейся тишине слышно было даже шорох нижних юбок под пышными платьями придворных дам, присевших в коротких книксенах из почтения к Тому, чье послание принес де Руже. Заметив младшую сестру, счастливая улыбка которой резко контрастировала на фоне строгих лиц испанских статс-дам и пытавшихся выглядеть таковыми французских фрейлин, герцог снова улыбнулся, но на этот раз ограничился лишь мимолетным взглядом, чтобы не нарушать этикет.

- Ваше Величество, - герцог торжественно снял шляпу и отвесил тройной поклон, помня о традиции, незыблемой для королевских церемониалов. Он выпрямился и посмотрел в лицо Марии-Терезии, сидевшей на пышных подушках с недовольным выражением лица.

- Его Величество просил меня передать его сердечные пожелания доброго утра Вашему Величеству. Король выразил сожаление, что из-за Королевского совета он не может явиться к Вам лично. Господа министры уже ждали у его дверей, когда я выходил от короля, - зачем он сказал это, Арман даже подумать не успел. Это все из-за той грусти, которую он разглядел в глазах Марии-Терезии. Ему вдруг захотелось хоть как-то сгладить впечатление от этой церемонии и сделать послание Людовика чуточку более теплым и сердечным, чем простая формальность. Франсуаза рассказывала ему о королеве. Немного, но ее слов было достаточно, чтобы понять причину этой грусти. Цветок, не получающий солнечного света, вот на кого была похожа эта маленькая женщина, спрятавшаяся от чужих взоров под одеялом в огромной постели. Слишком огромной для нее. Одной.

- И Его Величество желает получить от Вас известия о Вашем здоровье и настроении, Ваше Величество, - договорил Арман, вкладывая все убеждение, какое мог в эти слова. – А также приказал мне явиться к нему немедленно, если Вашему Величеству будет угодно передать что-либо срочное для его сведения.

5

- Мадемуазель де Руже, попросите вашего брата войти.

Жанна, услышав приказ, бросилась было исполнять, но Мари опередила её, оказавшись быстрее.

Ах,  ей так хотелось спросить об Анрио... И она так ужасно волновалась... Не могла не волноваться - Жанна любила своих братьев, оба они были дороги ей. А кроме того, она была ужасно чувствительной ко всему и ужасно эмоциональной - попытки научить девушку большей сдержанности оказались..безуспешными.

Слухи слухами, но не придавать им значения совсем нельзя - иногда они оказываются...ну, если не совсем точными, то...иногда даже близкими к правде. Потому что если Анрио нет во дворце...об этом даже думать не хотелось! Они же с Мари вчера ночью сами видели, в каком он был состоянии! Её беспокойство за брата было так понятно и так объяснимо. Мари попросит Армана задержаться (а она попросит, ведь сама тоже волнуется..) и тогда они смогут расспросить его. Пусть он скажет, что это всего лишь слухи! - молилась про себя Жанна. А если нет?!

Королева отчего-то не любила их, хотя что они такого сделали? - и делала вид, что и не видит их вовсе, и ни разу не обратилась к ним этим утром, не сказала ни слова. Что тут поделать? Только исполнять свои обязанности, оставаясь верной долгу и не обращать внимание на эти проявления..чего? презрения? ненависти? немилости? Может быть, однажды ситуация изменится, а пока - только терпеть и не показывать виду, как это порой задевает. Она поймала взгляд брата - и сейчас, в его присутствии, девушка почувствовала себя немного более уверенно.

Отредактировано Жанна де Руже (2019-02-24 01:56:58)

6

На посланца Мария не смотрела, но тихий шепот сеньоры дю Пелье слушала жадно, внимательно. Поглядывала на баронессу искоса: не упустила ль хоть слово. Слов было до обидного мало. Тяжелая нижняя губа сама собой поджалась, вместо ленивой вежливости вышло капризное бурчание:

- Совет так рано? – Мария даже обернулась к часам на каминной полке, чтобы все в опочивальне оценили меру ее удивления. – Что же, Его Величество теперь возьмет за обыкновение собирать совет прямо с утра? До охоты?

Недоверчиво зашушукались дамы, сочувственно закивали головами. С одной стороны, таковое рвение весьма похвально для молодого совсем еще государя, но с другой можно же было велеть всем этим министрам обождать еще с полчаса. А лучше весь час. Видеть у себя каждодневно одного из де Руже вместо Луиса совсем не хотелось.

- Мне жаль, что дела государственные помешали королю моему супругу самолично справиться о моем здравии, - констатировала она печально. – Осмелюсь надеяться, что ничего дурного не случилось за вчерашний день в государстве, что потребовало такой спешки.

Да. Пусть знают, что она удивлена и расстроена. Негоже пренебрегать женою ради каких-то министров. Но что же еще? Нервно разгладила складку на атласном одеяле, гадая, что срочного можно было бы передать мужу. Как назло, ничто не шло в голову, и, сдавшись, Мария добавила просто:

- Передайте Его Величеству, что мне спалось хорошо, и я в добром здравии пребываю. Но, не видя его, не могу не грустить.

Замолчала с громким, явственным вздохом, давая сеньоре дю Пелье время, чтобы перевести. Не для генерала, тот разумел по-испански, как и брат его, но для своих менин, чтобы знали, как относится она к такому явному небрежению.

- Королева в печали!

От пронзительного писка женщины зашевелились, переглядываясь, а из угла уже катился колесом пестрый клубок о четырех ногах и четырех руках. Докатился до ног герцога де Руже и распался на двух карлов, тут же вскочивших резво на ноги. Один закукарекал, заскакал вокруг де Руже, хлопая руками, будто крылами. Второй опять пал на четвереньки и зарычал на герцогский сапог, припадая на локти и виляя задом с прицепленной наподобие хвоста тряпкой.

- Брысь! – захихикав, махнула рукой Мария. – Брысь! Оставьте дука в покое. Ишь, безобразники.

Карлик-собака, приладившийся было поднять «заднюю лапу», затяфкал и кинулся, как был на четвереньках, в сторону, на завизжавших и зашикавших девиц. Второй догнал товарища и замолотил «крылом» по спине и заду. Так и промчались через всю опочивальню и с лаем и кукареканьем забились под кровать, на которой смеялась королева. Возня и шутовской лай затихли, сменились глухим чихом, и Мария махнула герцогу тем же жестом, которым гнала до того шутов.

- И вы ступайте, сеньор герцог. Воды мне!

И отвернулась. Все было сказано.

7

Разочарование и удивление молодой королевы сквозили и в тоне ее слов, и во взгляде, и в нервных движениях рук, так что, Арману не понадобился бы перевод ее речи, даже если бы он не знал кастильский язык. Не считая себя причастным к причинам этого расстройства, он тем не менее не мог не чувствовать ответственность как посланец, принесший дурную весть. Или лучше сказать, не добывший лучших новостей? Невеселая мысль посетила его, пока баронесса дю Пелье переводила слова королевы, - "А ведь Анрио куда лучше справился бы с ситуацией. Уж он точно нашел бы способ развеселить королеву. Или хотя бы отвлечь ее мысли, даже, не смотря на то, что Ее Величество настолько невзлюбила его, что собственноручно подписала приказ о его аресте."

- Я передам Ваши слова королю, Ваше Величество, - ответил Арман, удивляясь черствости тона, с которым произнес эти слова. Каким же плохим придворным он был на самом деле, если не сумел вложить чуточку фальшивого тепла в дежурную фразу, произнесенную им словно приговор на парламентском заседании.

Два карлика устроили нелепое представление у всех на глазах, разыгрывая петуха, оседлавшего собаку. Их потешные крики и ужимки, к удивлению Армана, не только не рассердили королеву, но напротив, рассмешили и даже заставили забыться, пусть и на мгновение.

"Неужели эту женщину могут веселить только убогие шуты?" - этот крамольный по своей сути вопрос едва не сорвался с языка герцога. К счастью, для него же самого, многолетняя привычка хранить свое мнение и чувства при себе спасла его от неминуемого оскорбления Величества. Как знать, не отправился бы он тогда вслед за братом по тому же самому маршруту в Бастилию, в качестве очередного почетного постояльца.

- Я желаю Вам доброго утра, Ваше Величество, - с невозмутимым видом ответил он на жест, в точности похожий на отмашку от назойливых мух. Или шутов. - И осмелюсь еще раз выразить Вам мою благодарность. Я всегда к Вашим услугам, Ваше Величество.

Не привыкший говорить без раздумий о том, что было у него на душе, Арман замялся и умолк. Надо ли было напоминать королеве о той неприглядной сцене, которая разыгралась накануне? Он был уверен в том, что не вздумай Анрио оскорбить королеву своей выходкой, и не последуй вслед за тем обман их матушки с ложной помолвкой, королева, скорее всего, была бы рада дать свое согласие и благословение на брак Франсуазы д’Отрив с ним. И возможно, теперь она не повернулась бы к нему спиной.

Отвесив почтительный поклон перед отвернувшейся от него королевой, герцог прошел несколько шагов, пятясь спиной к дверям, как того требовал этикет. Уже на выходе из опочивальни, он мельком встретился глазами с Жанной, стоявшей рядом с сестрой возле постели королевы. Он кивнул ей, давая понять, что готов дождаться, когда обеих сестер освободят от обязанности присутствовать при утреннем подъеме королевы. Меньше всего Арман хотел, чтобы скандал, имевший место накануне, сказался бы на положении сестер. Следовало оградить их от самого имени де Руже, чтобы королева, глядя на них, не вспоминала бы каждый раз о ненавистном ей маршале или не менее нелюбимом генерале. Но как? Чем он мог помочь?

Выйдя в полупустую приемную Ее Величества, де Руже прошелся к широким окнам, выходившим в сад. Знакомый вид из окна и знакомые гардины, возле которых они стояли с Франсуазой д’Отрив, навеяли приятные мысли, а вместе с ними и улыбку на суровом лице генерала. Все же, эта неделя, проведенная им при королевском дворе, не прошла совсем уж скверно. Не желая дать волю воспоминаниям, хоть и приятным, он отвернулся от окна и вперил ожидающий взгляд в створки дверей опочивальни королевы, из которых вот-вот должны были выпорхнуть две девушки. Два лучика света в этом туманном и сонном королевстве, каким представлялись ему апартаменты королевы.

8

Жанна не любила этих карликов, они казались ей противными, но когда она увидела, как эти шуты с позволения королевы смеются над герцогом, её братом, щёки её вспыхнули ярким румянцем, в глазах мелькнул огонёк гнева, а рука невольно сжала веер. Она взглянула на сестру - на лице Мари легко читалось презрение, и Жанна соглашалась в этом с ней.

А королева! Ну как она может позволять подобные вещи! И..и..смеяться над этим! Да, конечно, она - королева, ей всё можно... - и тут же оборвала себя, что нельзя так думать, вспомнив наставления родителей о том, что следует верно служить королю и королеве, которые Богом поставлены править Францией.
Хуже всего было, пожалуй, то, что девушка не понимала, отчего королева так к ним относится... Не понимала причины...

Когда противные карлики бросились к ним, Жанна не закричала, а лишь отбежала, чуть приподняв юбки, словно боясь о что-то испачкаться. А королева хохотала... И девушка почувствовала, что ей просто необходимо уйти, иначе она боялась, что не выдержит... К счастью, такой повод скоро представился.

- И вы ступайте, сеньор герцог. Воды мне!

Значит, сейчас... Жанна ответила брату улыбкой и что-то прошептала Мари, сестра ответила ей также тихо и быстро (всё это заняло буквально несколько секунд), а затем - Мари, которая была ближе к королеве, поспешила исполнить приказ, подав королеве воду, всё как должно - с почтением, присев в реверансе, а Жанна, к которой уже привыкли, что она всегда хохотушка и порой нарушительница правил, выскользнула из опочивальни королевы; Мари вот-вот должна была присоединиться к ней. Правда, королева могла задержать её... Хотя, если уж Её Величество так уж их не любит, то вряд ли захочет видеть лишний раз - тем более, что всё утро упорно не обращала на них внимания.

- Арман! - бросилась девушка к герцогу-брату, обнимая его (сдерживаться сил не было, к тому же за ними здесь не следили - ну кому это может быть надо?) - Мы с Мари так волновались! Пожалуйста, скажи, - на миг в ясных голубых глазах блеснули слезинки, - за что королева...так? - Она нежно сжала руки брата, смотря прямо ему в глаза. - Почему она так...с тобой?..и с нами? - Жанна пообещала Мари, что не будет расспрашивать об Анрио без неё, но сестра всё ещё не появлялась, а этот вопрос также волновал её, но гораздо менее, чем то, что случилось с Анрио.

Отредактировано Жанна де Руже (2019-02-26 20:06:59)

9

- Жанна! - в отличие от младшей сестры, не скрывавшей ни от кого своих чувств, Арман вел себя сдержанно и даже прохладно, стараясь не выказывать личные отношения на людях. И все-таки, сестринский порыв тронул его до глубины души. Ответив на радостные объятия Жанны, легким прикосновением губ ко лбу, герцог позволил ей повиснуть на шее, поддержав на весу сильными руками.

- О чем это ты? - спросил он, заглядывая в глаза сестры.

Слезы, готовые брызнуть из голубых глаз, глубоких и ясных, как у всех де Руже, задели глубоко спрятанные братские чувства. Арман не стал отстраняться от сестры, позволив ей держать его за руки. Вопросы были излишни, ведь он-то прекрасно знал, что сестры не были повинны перед королевой. Гнев и неприязнь Марии-Терезии относились, прежде всего, к их брату, который, был наперсником и близким другом короля. Арману казалось, что Мария-Терезия ревновала супруга не только к его фавориткам, к прошлым и к нынешней, но и к друзьям. Кроме того, Франсуа-Анри умудрился настроить против себя королеву, оскорбив ее тем, что вторгся в ее апартаменты, не имея ни ее личного дозволения, ни даже приказа от самого короля. Де Руже подозревал, что в покоях королевы брат наткнулся на какие-то важные улики в деле Ла Валетта, каким-то образом касавшиеся и королевы, в свите которой состоял тот человек. И, возможно, именно это обстоятельство и сделалось основанием для непробиваемой стены холода и ненависти к самому маршалу двора, а также ко всей его родне. Все это герцог понимал и осознавал, но разве мог он рассказать сестрам?

- Жанна, тебе это только кажется, - произнес де Руже. Его голос был сух и холоден, но во взгляде теплились искорки нежности к сестре. Ему было проще промолчать в ответ, чем солгать. Не умея лукавить, Арман с детства старался избегать прямых ответов на те вопросы, которые могли бы вытянуть из него ненужную откровенность. Вот и теперь, он старательно искал предлог, чтобы уйти от ответов.

- А где же Мари? Я думал, что вы вместе выйдете сюда. Ее не отпустили? Вот видишь, королева ценит вас. Вас обеих, Жанна. И даже дает вам поручения.

Конечно же, он преувеличивал, ведь приказ подать королеве воды прозвучал ко всем одинаково, но отчего бы не убедить младшую сестру в том, что Ее Величеству были важны именно их услуги, а не чьи-нибудь еще.

- И к тому же, мадам де Суассон весьма высокого мнения о вас обеих. Да, да. Мне герцогиня де Ланнуа сказала. И еще она сказала, что вас считают образцом.

Образцом чего, правда? Вот тут Арман не договорил всю фразу, оброненную некогда мадам де Ланнуа. А речь шла о том, что мало среди дворянских семей настолько же преданных друг другу сестер, которые не стремились бы обогнать друг дружку во всем, а напротив, поддерживали и искренне любили друг друга, как сестры де Руже.

10

Жанна улыбнулась - он так старался утешить её, и она чувствовала то тепло в его взгляде, а за холодностью в голосе угадывалась привычка всегда оставаться спокойным, что она не стала говорить о том, что думала про тех карликов и об отношении к нему королевы, чтобы не огорчить и не задеть случайно брата ещё больше. А потому ответила только:
- Образцом? Ты нарочно говоришь так, чтобы успокоить меня?. Но вряд ли мадам де Ланнуа считает нас образцом добродетели и скромности, - засмеялась девушка. - А королева... она делает вид, будто нас нет. И порой весь день не скажет ни слова. Но ты прав, всё это пустяки. Спасибо тебе...

- Жанна, вот вы где! Арман! Ну наконец-то! Теперь ты нам расскажешь? - защебетала Мари, появившаяся как раз вовремя. Если бы она не пришла сейчас, её сестре пришлось бы нарушить обещание - правда, она потом всё равно рассказала бы Мари об Анрио, но так всё же лучше.
Теперь и Жанна изменилась. Улыбка погасла, а в глазах появилась тревога; она тихим голосом, робко подняв глаза на брата, спросила:

- Арман, скажи, как чувствует себя Анрио? С ним всё в порядке? Нас ужасно тревожат слухи, которые пока ещё потихоньку, шёпотом ходят по дворцу, но скоро об этом заговорят все, и мы с Мари хотели бы знать правду. Говорят, что Анрио нет во дворце, что...будто он уехал куда-то...

- Да, - подхватила сестру Мари, - так говорят, потому что его не было на утреннем приёме у короля. Мы полагали, что они не знают, что Анрио не в состоянии явиться к Его Величеству, но...ведь не могли же не знать о пожаре, который наделал столько шума? Тем более, что его видели, когда он спасал кого-то из огня. И мы с Жанной его узнали, и показали другим...

- Только, пожалуйста, Арман, не щади нас, скажи честно - что с Анрио? Где он? - взгляд Жанны умолял, а во взгляде Мари было столько нежной грусти, что они могли бы растопить лёд. Но ведь Арман никогда их (да и вообще) не обманывал, разве не скажет правду теперь? Даже если с Анрио что-то и вправду ужасное...Но так не может быть, так не бывает - ведь он спас, рискуя собой, неужто Бог не смилостивится над ним? Может быть, они обе и вовсе преувеличили? Вчера они долго не могли заснуть, и оттого сейчас выглядели немного утомлёнными. Душевное волнение и беспокойство порой изматывают сильнее, чем физическая усталость.

Отредактировано Жанна де Руже (2019-03-01 11:06:01)

11

- Мадам де Ланнуа считает вас обеих образцом, моя дорогая. Добродетель и скромность - это всего-навсего составные части большого целого. Обладание ими еще не делает придворную даму образцом, - ответил де Руже, стараясь увести разговор в безопасное русло, чтобы сестре не захотелось больше вспоминать о королеве и ее капризах.

А вот и вторая из сестер де Руже вышла из опочивальни королевы. Придворные дамы, собиравшиеся в приемной Ее Величества в надежде поймать на себе взгляд королевы во время утреннего приема, с осуждением посмотрели на шум, устроенный юными фрейлинами. Чопорные дамы, не удостоившиеся чести быть приглашенными в личные покои королевы, с осуждением смотрели на девушек, выпорхнувших одна за другой из дверей опочивальни с нескрываемой радостью и облегчением на лицах.

"Знали бы эти кумушки, от какой смертной скуки они избавлены", - подумал про себя Арман. Но, тут же с легкой усмешкой заметил самому себе, что уж эти кумушки точно знали - они наверняка помнили еще те времена, когда утренние приемы проводила не только королева Анна Австрийская, но и королева Мария Медичи.

Не успела Мари подойти к брату ближе, чем на три шага, а вопросы уже посыпались как из рога изобилия. И самый главный из них касался Анрио. Вопреки ожиданиям и опасениям сестер, именно этот вопрос и не вызывал никаких опасений у де Руже. Он уже уговорился с братом о том, что будет рассказывать при случае, если кому-то вздумается расспрашивать его о подробностях отъезда маршала двора. Но, все-таки, для сестер общая ложь не годилась. И Арман понял это с первого же взгляда на лица Мари и Жанны.

- Да, после вчерашнего пожара ему было не по себе, - отвечал де Руже, старательно избегая лишних подробностей. - Он наглотался дыма и очень ослаб из-за того, что ему пришлось нести на руках ту актрису. Но, вы же знаете, что доктор Колен явился в его комнату сразу же, как только я послал за ним. Когда вы ушли, Анрио уже успел выспаться и прийти в себя, - стоило ли говорить юным еще созданиям о том, что сам он не одобрял выбор брата, который вместо того чтобы дать себе полноценный отдых перед дорогой, отправился искать приключения. - Пришел в себя и хорошо отдохнул перед дорогой.

- Перед дорогой? - удивилась Мари и переглянулась с сестрой. - Но, разве он не во дворце? Куда же он уехал? Почему? Арман, это же, - он порывисто схватила брата за рукав камзола. - Это же не по приказу короля? Не арест?

- Это именно по приказу короля, - терпеливо кивнул ей Арман, не спеша высвободить руку. - Но, это касается королевского дела, мои дорогие. И об этом даже я не знаю толком ничего. Скажу точно - это не арест. И королевская немилость не грозит Анрио. Отнюдь. И я прошу вас обеих не беспокоиться за его здоровье. Доктор Колен отправился в Париж. Он будет приглядывать за нашей матушкой, а заодно и за Франсуа-Анри. Этот человек, - Арман нахмурился, подумав было о том, что доктор все еще состоял на службе у суперинтенданта. - Я доверяю этому человеку. И вы можете доверять ему также.

Он улыбнулся сестрам, стараясь растопить их недоверие и неуверенность в его словах. Потом он вдруг вспомнил о чем-то важном и снова посмотрел в сторону дверей в королевскую опочивальню.

- Странно, - проговорил он. - Я не видел графиню де Суассон подле королевы. Но, ведь Ее Светлость не посылала сказать, что будет отсутствовать? Или... - про себя он подумал, что зря спросил у сестер о мадам де Суассон, так как теперь, если услышит от них известия о внезапном нездоровье фаворитки, то будет обязан передать это королю. - То есть, я просто не встретил Ее Светлость. И это удивило меня. А она ведь могла выйти за чем-нибудь, по какому-нибудь поручению королевы. Ведь так?

12

Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 6

Нельзя сказать, что в сторону апартаментов королевы Филипп несся как на крыльях любви или подобного ему романтичного вдохновения. У стремительности его походки была совсем иная и более прозаичная причина - нехватка времени. И покуда еще ресурсов. Не имея в своем распоряжении никого, кроме личного камердинера, маркиз был вынужден исполнять приказ короля лично во всех смыслах этого слова . Это включало в себя и запись аккуратным почерком посланий списку определенных Людовиком лиц, и запечатывание их малой королевской печатью, переданной ему специально для этой цели, и передача этим же означенным в списке лицам королевских посланий в качестве курьера. Так что, если кто-то и бежал в то утро по коридорам дворца со счастливым лицом человека, предвкушавшего долгожданную встречу, то уж точно не королевский секретарь.

Влетев с разбегу в двери приемной королевы Марии-Терезии, де Курсийон на мгновение остановился на пороге, чтобы отдышаться и поправить съехавшую на бок шелковую ленту, прикрывавшую скромную и ничем не примечательную перевязь со шпагой. Никаких регалий, орденских лент и даже хоть каких-нибудь украшений в виде только еще входивших в моду бантов на нем не было. Кружевной галстук был повязан на шее, как и полагалось, широким бантом со свисавшими вниз свободными краями. Филипп аккуратно расправил кружева на груди и огляделся вокруг со смущенной улыбкой. В приемной было полно народу из провинций, парижские кумушки, не терявшие возможность показаться при дворе в надежде на то, чтобы испросить королевских милостей для многочисленной родни в третьем или даже пятом колене. И ни одного знакомого лица... все, наверное, и в самом деле отправились из приемной короля на утренник к Их Высочествам, о котором толковала прислуга в коридорах.

- Ба! Господин герцог! Ну, хоть бы Вы здесь! - воскликнул де Курсийон, заметив в одной из оконных ниш де Руже, беседовавшего с двумя молоденькими дамами, в которых нетрудно было узнать его младших сестер. Те же пронзительно голубые глаза, серьезный взгляд одной и чуточку лукавый у другой, так ярко напоминали двух братьев де Руже - генерала и маршала.

- Кстати, Вы же теперь исполняете обязанности маршала двора, Ваша Светлость? - спросил Филипп, но тут же прервал свои расспросы, вспомнив о правилах вежливости. - Мадемуазели, позвольте представиться. Филипп де Курсийон маркиз де Данжо. Секретарь Его Величества.

Он с улыбкой отвесил поклон и взглянул в лицо де Руже, показавшееся ему озабоченным.

- Как Ее Величество? Она уже принимает визиты? У меня поручение от короля, которое необходимо озвучить перед всеми в Фонтенбло. Можете себе представить, дорогой герцог - мне велено побывать во всех приемных и салонах дворца! Да-да. Это, конечно же, не дело государственного масштаба, но, увы, ногам от того не легче. Как и языку. Придется зачитывать приглашение для всех. И начать со свиты Ее Величества, - он посмотрел на обеих сестер, не зная толком, которая из двух была старшей. - Сударыни, вы не могли бы доложить обо мне Ее Величеству? Все-таки, это лучше, чем, если бы меня как гром с небес объявил господин церемониймейстер. Я же не какой-нибудь там министр или интендант.

13

Арман де Руже
Филипп де Курсийон

- Пришел в себя и хорошо отдохнул перед дорогой.

Жанна побледнела и на мгновение потеряла дар речи: как - перед дорогой? Разве можно, едва придя в себя... Видимо, Мари думала схоже с ней, правда, в отличие от Жанны, более сентиментальной, чем старшая сестра (которая всё-таки гораздо более спокойным характером, чем у неё самой, походила на Армана), она справилась с собой быстрее. Однако Жанна всё же мягко отстранила руку сестры, вцепившейся в рукав камзола брата.

- Доктор Колен отправился в Париж. Он будет приглядывать за нашей матушкой, а заодно и за Франсуа-Анри. Я доверяю этому человеку. И вы можете доверять ему также.

- Значит, и мы ему доверяем. Надеемся, что он присмотрит за Анрио... - отвечала Жанна улыбкой на улыбку брата. Почему-то стало вдруг легче; она доверяла, она верила Арману, раз он говорил так, значит, всё в порядке - иначе он бы не был так спокоен. Это спокойствие и уверенность передалось и обеим сёстрам. Это ещё не значило, что они совершенно не будут беспокоиться, но уже меньше, зная, что Анрио не один, что Арман доверяет доктору Колену.

- Я не видел графиню де Суассон подле королевы. Но, ведь Ее Светлость не посылала сказать, что будет отсутствовать? То есть, я просто не встретил Ее Светлость. И это удивило меня. А она ведь могла выйти за чем-нибудь, по какому-нибудь поручению королевы. Ведь так?

- Не совсем... Её Светлость сегодня покинула Фонтенбло... - однако Жанна не успела закончить, когда к ним подошёл молодой человек, с которым герцог, видимо, был хорошо знаком.

- Мари де Руже, - первой представилась старшая из сестёр, приветствуя друга их брата (а кем ещё он мог быть?), и затем указала на младшую, также сделавшую книксен: - Моя сестра Жанна.
Следующие слова маркиза де Курсийона вызвали у обеих девушек интерес - что же такое поручил сообщить Его Величество? Конечно, сразу было понятно, что им следует уйти - наверняка он искал Армана не просто так, а кроме того, им всё равно было пора возвращаться, пока королева уж точно не рассердилась на девушек за своевольное и длительное отсутствие.

- Одну минуту, сударь, мы скажем Её Величеству. - И взявшись за руки, они убежали в сторону  опочивальни королевы. Правда, уже перед самыми дверьми они остановились, чтобы войти уже спокойно, как и подобает фрейлинам королевы, приблизиться к Её Величеству, и склонившсись в почтительном реверансе, доложить:

- Ваше Величество, маркиз де Курсийон с поручением от Его Величества просит вас принять его.
- Месье де Курсийон также сказал, что это приглашение, которое необходимо озвучить перед всеми в Фонтенбло, - добавила Мари.

14

С уходом генерала-герцога в опочивальне сделалось тихо. Где-то жужжала муха, упрямо колотилась об стекло. Поскуливала жирная собачонка, сбежавшая от доньи камереры. Скука.

Мария пошарила по подносу, ища, не осталось ли сладких орешков. Поднос тут же скользнул прочь, и пальцы сомкнулись на одеяле. Вздохнула. Плотнее вжалась в подушки. Вставать, одеваться, причесываться на французский манер не хотелось. Слава Пречистой, никто не неволил, не шипел, что поздно. Да и к чему вставать? Королевский совет протянется долго, до полудня, а может, и более того.

Рядом, за серебряной бахромой полога, шепталась с племянницей донья Молина. По другую руку от королевского ложа ждала баронесса дю Пелье. Лицо у нее было задумчиво, рассеяно.

- Что-то не так? – Мария заправила выбившуюся из чепца русую прядь – волосы прилипли к сладким пальцам – и сунула палец в рот. – Что случилось, сеньора Пелье?

Та вздрогнула, ожила лицом, порозовела немного.

- Ничего, Ваше Величество. Я просто думала, отчего же король прислал к вам не месье дю Плесси-Бельера, как обычно, а его брата.

- А что с того? Не знаю, и знать не хочу, - рот сам собой скривился недовольно и сердито посмотрела на ту, кто посмел напомнить ей о маршале. – Что ж вы его не спросили? Хотите? Так ступайте.

- Нет, нет, Ваше Величество, это пустое, - баронесса совсем смутилась, принялась нервно ломать пальцы.

Дверь распахнулась, пропуская сестер де Руже. Обе. Вернулись. Лица светятся, глаза горят предвкушением. Чего бы? Королева кивнула, давая знак говорить, пока девиц не разорвало возбуждением. А услышав переведенную баронессой новость, сама привстала в подушках.

- Еще один посланец? Ко мне? Ах нет, ко всем на сей раз.

Одутловатые поутру щеки порозовели было, да снова сделались белы. Должно быть, король и супруг ее снова затеял что-то небывалое. Маскарад? Балет? Спектакль?

Мария задумалась. По всему выходило, что отлежаться до прихода самого Луиса ей не дадут. Но и мужчин в постели принимать неубранной она более не желала.

- Что же, раз перед всеми, так идите и скажите маркизу, что я выслушаю его, когда выйду, - произнесла она наконец. – Пускай обождать изволит.

Прикрыла глаза. Надо ж, успела устать, а ведь и не вставала еще. Вынырнувшая откуда-то Молина ловко подхватила молодую королеву под руку, откинула одеяло, и Мария-Терезия сползла, наконец, с кровати. Усмехнулась, позволяя укутать себя во что-то кружевное, невесомое, стыдно-прозрачное поверх ночной рубахи. Вот именно, пусть изволит обождать.

15

Только когда они с Мари уже убежали, Жанна вспомнила, что забыла спросить у брата ещё кое-что важное...опять же, связанное с Анрио. Ведь отъезд маршала двора не останется незамеченным, и пусть пока это всего лишь слухи, но скоро убедятся и...И кто тогда поверит, что им с Мари - сёстрам его - ничего не известно! Потому что...ну, если это такое серьёзное, какое-то особое, и, по всей видимости, секретное поручение короля (раз, по словам Армана, даже ему не всё известно, а они всегда ему верили), то уж точно о нём не должен знать никто.

Жанна порой была несдержанна и порывиста, что происходило больше от искренности и неумения обманывать, но назвать её болтушкой или тем более сплетницей было сложно; ей было присуще чисто женское любопытство, когда просто хочется знать всё обо всём. Но хранить секреты она умела и понимала, когда и о чём можно рассказывать, а когда не следует этого делать.

Исполняя приказ королевы, она успела, исчезая, что-то прошептать Мари; сёстры всегда понимали друг дружку с полуслова. Мари осталась при королеве, а Жанна вскоре снова вернулась к герцогу и маркизу.

- Маркиз, - обратилась юная фрейлина к посланнику короля, - Её Величество просит вас подождать до выхода; королева выслушает вас, как только будет готова. - Жанна немного замялась, а затем продолжила, чуть смущённо:
- Однако...позвольте мне, маркиз, похитить у вас герцога буквально на несколько минут.
"Это важно" - прошептала девушка одними губами.

Ну вот, кажется, получилось передать ответ королевы даже в несколько смягчённой форме. "Бедный Арман!" - подумала девушка. - "Представляю, о чём он, должно быть, сейчас думает... Наверное,  о том, что мне...или нам...опять взбрело в голову что-нибудь..немыслимое..." - Иногда Жанна даже удивлялась, как у братьев хватает на неё терпения. И любила их самой нежной, самой крепкой любовью сестры. Ну а как иначе, когда она сначала так сильно волновалась - и из-за Анрио, и из-за холодного отношения к ним королевы...но стоило рассказать об этом Арману, как он тут же успокоил её, развеяв все страхи?! И как это ему удаётся - так убеждать? Вот бы ещё Анрио скорей вернулся, чтобы мы были все вместе... Ах, о чём же таком интересном хочет сообщить маркиз де Курсийон? Он сказал, что по всему Фонтенбло объявить должен... Ой, может, праздник или событие какое?.. Да, всё-таки, даже если нас и не спросят об Анрио, лучше, чтобы мы знали, что отвечать - на всякий случай...
Все эти мысли пронеслись в юной головке за считанные секунды. Она потянула брата за руку - так делает нетерпеливое дитя, когда ему кажется, что разговор взрослых слишком уже затянулся, а ему не терпится пойти гулять или что-то показать или рассказать...

16

Обе сестры де Руже умчались прочь, тут же скрывшись в королевской опочивальне. Стоило только дверям захлопнуться за ними, как герцог повернулся к де Курсийону со словами:

- Маркиз, как Вы могли!

Наградив королевского секретаря полным упрека взглядом, де Руже выдержал с минуту суровую мину лица и рассмеялся. Тихо, почти беззвучно, только в серо-голубых глазах появились огоньки улыбки, лукавой и доброй.

- Полноте, не принимайте мое брюзжание всерьез, - произнес он сквозь смех и пожал запястье маркиза. - Вы только что выручили меня из весьма щекотливой ситуации, друг мой. Мадемуазели де Руже устроили мне форменный допрос, выпытывая у меня все, что мне известно о намерениях нашего брата. Не отвечать на их вопросы также тяжело, как и сочинять небылицы. К тому же, из меня весьма посредственный сочинитель.

С появлением в приемной королевы личного секретаря Его Величества разговоры сделались громче и оживленнее. Арман прекрасно слышал обрывки фраз о замене секретарей и министров, новых назначениях, и среди прочих имен вдруг снова прозвучало имя его брата. Жанна была права - не смотря на то, что никто толком не знал еще, где именно был Франсуа-Анри, его отсутствие на утреннем приеме у короля было замечено. И что еще хуже, отсутствие в приемной королевы также. И это вызвало кривотолки о новой немилости у короля или ссоре с кем-то из министров. Маршал частенько пропускал утренние приемы у Его Величества, докладывая королю лично во время завтрака или одевания. Но, каждое утро его привыкли видеть в приемной королевы, где он по своему обыкновению упражнялся в острословии в шутливых состязаниях с гофмейстериной двора Ее Величества мадам де Суассон или очаровывал своими располагающими манерами и обворожительной галантностью придворных дам. Отсутствие дю Плесси-Бельера было слишком заметным, чтобы замять этот вопрос, вздумай кто-нибудь кроме его сестер задать его герцогу де Руже.

- О, кажется, я поторопился, - пробормотал Арман, увидев Жанну, выходившую из покоев королевы. - Скажите мне маркиз, а как бы Вы объяснили причину отъезда маршала? Ведь Вы что-то записали в королевском приказе? - быстро спросил он у де Курсийона, но тот едва успел открыть рот, чтобы ответить, когда мадемуазель де Руже оказалась рядом.

- Однако, позвольте мне, маркиз, похитить у вас герцога буквально на несколько минут, - сказала он и оба молодых человека с улыбками склонили головы - можно ли было отказать, когда на них смотрели столь чистые и очаровательные глаза.

- Маркиз, я прошу у Вас прощения, - стараясь держаться протокольной суровости, будучи на виду у всех, де Руже церемонно откланялся и подал руку сестре, уведя ее в сторону пустовавшего уголка возле двери в коридор, где располагались комнаты фрейлин и статс-дам королевской свиты.

- Жанна, - он мягко, но настойчиво сжал ладошку сестры, тянувшей его за рукав с нетерпением малого ребенка, желавшего немедленно поделиться чем-то важным. - Что произошло? Что вас с Мари так беспокоит? Я уверяю, я клянусь, с Анрио все в порядке. И может быть, мы даже получим известия от него уже к вечеру. Скорее всего, он не задержится в Париже дольше, чем на день-два. Или это не он? Так что же?

17

Обе девушки упорхнули в сторону королевских покоев, исчезнув из виду так быстро, что впору было усомниться - а не видение ли это. Но, теплая улыбка, блуждавшая на губах их старшего брата, подсказывала обратное.

- Они очаровательны, - не удержался от комплимента де Курсийон и тут же удивленно посмотрел на де Руже, обратившего на маркиза полный упрека взгляд.

- Маркиз, как Вы могли!

- Бог ты мой, герцог, но в чем же я виноват? Поверьте, я с радостью обратился бы к кому-нибудь еще. Но, - суровый взгляд генерала требовал объяснений, и маркиз высказался как на духу. - Я, собственно, никого и не замечал, кроме них.

Внезапная перемена в лице герцога, да еще и тихий смех, раздавшийся в ответ на признание де Курсийона, озадачили его не меньше. Но, поняв, что попался на шутливый розыгрыш, маркиз и сам рассмеялся вместе с де Руже, ответив ему дружеским похлопыванием по плечу.

- Нет, право же, от Вас я такого не ожидал! Так значит, все де Руже мастера розыгрышей, а? Сознайтесь, герцог, это у Вас семейное?

Но, как бы то ни было, а в объяснении де Руже помимо шутки прозвучал и вполне серьезный вопрос, мучавший его, по-видимому, не только из-за расспросов сестер.

- Если бы я мог знать, Ваша Светлость, - пробормотал де Курсийон, также озадаченно, как и сам герцог. - Нет, кроме приказа выставлять для маршала свежих лошадей на всех почтовых станциях на парижской дороге и исполнять все его приказы по первому требованию, там ничего не было. Обычный приказ для маршала. Король не диктовал его мне, но дал понять, что требовалось написать, вот я и записал.

Он не заметил, как одна из сестер де Руже вернулась из опочивальни королевы и, должно быть, услышала его последние слова о королевском приказе. Де Курсийон густо покраснел, мысленно кляня себя за невольное разглашение королевских секретов. Но, к счастью, мадемуазель де Руже не стала расспрашивать его о подробностях.

- О, так Ее Величество соизволит выйти? - обрадовался де Курсийон, подумав о том, что куда легче дождаться выхода королевы и объявить о королевских скачках один раз и для всех, чем дважды, а то и трижды. - Это прекрасно. Вы самые настоящие посланцы с Небес, мадемуазель де Руже. Без Вашей помощи мне пришлось бы еще долго дожидаться, чтобы хоть как-то привлечь внимание королевы к своей скромной персоне.

Конечно же, он преувеличивал - ведь внимание королевы, прежде всего, относилось не к нему, а к принесенной им новости и, как королевский секретарь, он представлял короля везде и всюду, а значит, давным-давно перестал быть просто скромной персоной при дворе. Просто, Филипп не успел еще привыкнуть к своему новому положению, да и не верил, что когда-нибудь привыкнет.

- О, похищение генерала прямо на глазах у его войска? Это серьезно! - в тоне маркиза не было и тени серьезности, но, тем не менее, он отвесил почтительный поклон и с улыбкой отступил на два шага назад, давая понять, что не препятствовал похищению де Руже.

18

Дорога к покоям Марии-Терезии получилась на диво бурной: Минетт успела и поссориться с Катрин, и помириться, и поспорить снова. И все из-за этих скачек, затеянных кузеном Луи. Княгиня непременно желала одеться амазонкою и вырядить всех дам Малого двора, кои пожелают принять участие в новой королевской затее. Минетт же была тверда как никогда и не только не соглашалась скакать в простыне сама, но и фрейлинам своим подобное позорище запретить собиралась. Само собой, Катрин она была не указ, та и сама была принцессою, пусть и не Франции, а крошки Монако, которое и на карте разглядеть нельзя. Ну вот сама пусть и рядится в любые маскарадные костюмы, а ей, Генриетте-Анне Стюарт, не пристало разъезжать верхом в наряде, больше похожем на ночное дезабилье. И вообще, кто сказал, что она будет участвовать?

Не удивительно, что от всех этих пререканий и споров вполголоса к тому времени, когда Минетт вошла в приемную королевы Франции, у нее уже ломило в висках, да и выражение лица было соответствующим. Дамы всех возрастов, которыми была набита приемная, немедля зашевелились и зашушукались, приседая перед герцогиней Орлеанской, которая прямиком направилась к дверям в опочивальню Марии-Терезии, отвечая на поклоны и реверансы чуть смущенной улыбкой, придававшей такое очарование ее бледному личику.

- А вы, сударыни, можете обождать меня тут, - повернувшись у самого порога, сообщила она стайке фрейлин во главе с Катрин де Монако и графиней де Лафайет. – Со мной пойдет только мадам де Монако.

Взгляд ее сделался подозрительным: общей картине явно чего-то не хватало. Ах, ну да, конечно же, Монтале и Лавальер. Эта парочка только-только возникла у входа в гостиную в живописном обрамлении двух кавалеров, один из которых заметно выделялся на общем фоне не только странным своим облачением, но и буйной шевелюрой, черной, как смоль.

- Как всегда, - только и вздохнула Минетт, не чувствуя в себе сил на то, чтобы рассердиться, и, кивнув Катрин, чтобы хоть та не отставала, выразительно посмотрела на застывших у дверей стражников.

- Ее Королевское Высочество Генриетта-Анна, герцогиня Орлеанская! Ее Светлейшее Высочество княгиня де Монако, – немедля прогремел зычный бас, и золоченая дверь распахнулась, впуская обеих принцесс в святая святых.

Оказавшись в опочивальне, подруги быстро переглянулись, не решаясь открыто поморщиться. После солнечной и просторной приемной здесь, в логове «испанской коровы» было сумеречно и душно, пахло потом и еще сильнее – новомодным шоколадом и специями.

- Доброе утро, Ваше Величество, - дружным дуэтом пропели принцессы, делая три положенных реверанса перед королевским ложем, у которого стояла маленькая грузная женщина в ночном чепце и сероватой рубахе из простого холста без единого кружева – королева Франции и Наварры Мария-Терезия Австрийская

Отредактировано Генриетта Орлеанская (2019-03-02 00:13:23)

19

Арман де Руже
Филипп де Курсийон

- О, похищение генерала прямо на глазах у его войска? Это серьезно! - Жанна спрятала улыбку за веером, удержавшись от того, чтобы не рассмеяться, но весёлые искорки в глазах выдавали её.  Ах, вот шутник маркиз! Войска? Так ведь здесь даже и войска-то нет...

Ну вот, теперь они снова могут поговорить..одни. И Жанна в который уже раз убедилась, едва услышав слова герцога, что у неё самые лучшие братья - кто бы ещё мог так беспокоиться о ней и о Мари?
- Что произошло? Что вас с Мари так беспокоит? Я уверяю, я клянусь, с Анрио все в порядке. И может быть, мы даже получим известия от него уже к вечеру. Скорее всего, он не задержится в Париже дольше, чем на день-два. Или это не он? Так что же?

- Не беспокойся за нас, Арман, - при этих словах нежная улыбка озарила личико юной фрейлины. - Мы знаем, что будет всё в порядке - ведь ты сказал, с ним доктор, которому ты доверяешь. Этот вопрос тоже касается отъезда Анрио. Понимаешь, мы с Мари подумали, что...чтобы случайно ничего не выдать... Ведь, если нас будут спрашивать про Анрио, то не поверят же, что мы ничего не знаем об этом его отъезде... Поэтому..скажи, что отвечать нам, если так вдруг случится? Я не уверена, конечно, что это будет, но так может быть... 

А ещё маркиз де Курсийон, кажется, что-то знает - ну какой ещё приказ? Но Арман говорил, что это не арест, а просто задание, значит, беспокоиться не о чем. Ладно, в конце концов, можно сделать вид, будто и не заметила - потому что эта информация для неё вовсе и не предназначалась. Потому и вопросов задавать не стала. Слишком много их, вопросов этих, и не на все есть ответ. А главное что? То, что с Анрио всё в порядке, что он скоро вернётся, а остальное, даже и связанное с этим, уже не так важно. Да и хватит, наверное, с него расспросов (здесь она мысленно улыбнулась, ещё раз поразившись терпению брата). С них со всех пока хватит - хотя Жанна была очень не уверена, что их теперь приключения оставят в покое.

Жанна, увидев принцессу со свитой, поняла - надо спешить! Пока королева окончательно не рассердилась на неё, а заодно и на сестру (на Мари-то вообще не за что!). Но так не хотелось...а должна - у неё есть обязанности фрейлины. Да, день не успел начаться, а она уже успела...хм, так.. допросить..нет, просто - расспросить Армана про Анрио, познакомиться с маркизом де Курсийоном, нарушить несколько раз правила - сначала своевольно отлучившись, теперь задержавшись с выполнением поручения... Прибавим к этому некий приказ, о котором ей не следовало бы знать, но случайно узнала, и..ах, да, ещё то, что маркиз принёс известие, даже не так - приглашение от короля, а это значит, что намечается нечто интересное. Кажется, сегодня скучать точно не придётся.

20

Приемный зал мало-помалу наполняла толпа придворных. Уже появились прибывшие к утреннему выходу королевы дамы из свиты королевы-матери, по одному входили дворяне из свиты короля, а также представители иностранных посланников, чтобы выразить почтение Ее Величеству от имени своего властителя. Едва лишь в дверях появились герцогиня Орлеанская и шедшая под руку с ней княгиня де Монако, как по рядам в толпе пронесся слух о театральном представлении, затеянном герцогом Орлеанским в честь юной супруги, да не где-нибудь, а прямо в ее же покоях.

- Вы слыхали? Труппа того самого Мольера, который поставил скандальный фарс в первый день празднеств, - шептались между собой придворные кумушки, смакуя новость и передавая услышанное, в свою очередь в десятки раз приукрашивая невесть откуда взявшиеся детали событий.

- А я слышала, что герцог пригласил танцоров, - со знанием дела воскликнула одна из дам в черном свистящим шепотом, который тут же привлек внимание всех хоть сколько-нибудь чутких к сплетням ушей. - И этих... мимов. Вот!

- Ох, не к добру все это, - перекрестясь на всякий случай, прогундосила ее собеседница и огляделась на стоявшего рядом герцога де Руже.

Невозможно было не слышать всей этой чепухи, но Арман привык проявлять сдержанность перед лицом противника и пострашней, чем эти вдовствующие статс-дамы из свиты Ее Величества. Он холодно ответил на взгляд кивком головы, и в его глазах не мелькнуло и тени хоть какого-нибудь интереса к тому, о чем она только что шептала во весь голос.

- Жуткие люди, - проговорил Арман, отвернувшись к окнам вслед за Жанной. - Да, я понимаю, о чем ты. Только, вот ты ошибаешься, когда думаешь, что эти черные птицы будут спрашивать о чем-то. У них уже есть собственное мнение по любому вопросу. И поверь, они даже глазом не моргнут, солгав ради красного словца. Это придворные сплетницы. Самое лучшее, что мы можем сделать, это не упоминать имя брата и вовсе. Чтобы, - он прошептал совсем тихо. - Чтобы не подслушивали. Но, на всякий случай имейте в виду, что Анрио отправился в Париж по приказу короля. Это личное поручение от короля, о котором не знает никто, - он посмотрел в голубые глаза младшей сестры, испытующе глядевшие на него с одним лишь вопросом. - Нет, поверь мне, это не касается нас. И не касается лично Анрио. Это, - он замялся, знал ли он сам настолько хорошо дела своего брата, чтобы решить, о чем говорить, а о чем умолчать даже с сестрами. - Это касается какого-то дела в Париже. Там что-то случилось, и король послал его, чтобы лично во всем разобраться. Понимаешь? Без всех канцелярий и полиции.

- Ну, а что касается нас, - Арман улыбнулся сестре и с братской нежностью поправил заколку, едва не выпавшую из ее прически. - Мы должны держать оборону. Стойко и смело. И не сомневайся, королева переменит свое отношение к нам. Со временем. Зато, в этой ситуации есть и положительная сторона, - он дождался, когда на личике сестры покажется любопытство, так очаровательно проявлявшееся во взгляде и в подъеме тонких темных бровей. - Никто нам не завидует. Это хорошо.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 6