Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Три Каштана - Трактир и Постоялый Двор у Деревеньки Барбизон. 4


Три Каштана - Трактир и Постоялый Двор у Деревеньки Барбизон. 4

Сообщений 21 страница 35 из 35

1

5-е апреля 1661 года. После полудня.

https://b.radikal.ru/b29/1902/61/7cf07ceaa785.png

    цитата:

Постоялый двор "Три шишки" располагался в самом удобном и прибыльном месте чуть поодаль от главной дороги на Париж и на расстоянии легкой прогулки от парка Фонтенбло. Здесь селились те, кто по рангу или положению не могли претендовать на квартирование в переполненном гостями дворце, а так же всякий сомнительный люд, искавший выгоды в шумных придворных сборищах - кому ткань продать, кому наточить ножи или шпаги, здесь были и ремесленники, следовавшие за двором повсюду, куда бы не вздумалось молодому королю обратить свой взор, были и торговцы, предлагавшие свои товары всем - от кухарки на королевских кухнях, до камердинеров благородных господ, а то и самим господам. Товары были самые разные и в цене и в необходимости. Мушкетеры шутили, что это была перекати поле ярмарка, и были в чем-то правы. (c)

21

Его все-таки услышали! Какое счастье! Пришпорив, было свою лошадь, Жан-Люк еще крепче ухватился за повод, тем самым тормозя ее на крутом спуске с косогора. От страха, что лошадь потеряет равновесие и, чего доброго, навернется, наскочив на какой-нибудь камень или рытвину, виконт в суматохе начал перебирать повод, что окончательно сбило с толку бедную скотинку. Остановившись на всем скаку, она села на задние ноги и заржала, выражая свое недовольство в полной мере.

- Да чего ты, - возмутился и сам Жан-Люк, но в этот момент с ним поравнялся де Ранкур, развернувший своего коня навстречу к нему.

- В чем дело, виконт? - вопрос был бы понятен, не будь этой двойственной ситуации с лошадью.

- Да вот, упрямица решила, что лучше знает, как сбегать с горы, - пожаловался было де Сент-Аман, но два последующих вопроса шевалье помогли ему вернуться к сути дела.

- Ах да. Я, собственно, решил догнать Вас, потому что маркиз передал мне эту сумку. Для Вас. Он передал приказ доставить ее в Фонтенбло, а там уже вернуть ему.

Виконт хотел пояснить задуманное им и Виллеруа предприятие, но лошадь под ним взбрыкнула, поднявшись на дыбы, и грубо фыркнула, будто бы грозилась сбросить всадника в ближайшую канаву.

- Каналья, - пробормотал обескураженный виконт и ударил в бока лошади коленями, не желая лишний раз прибегать к помощи шпор или плети. - Ну и наказание же досталось мне в лице этого животного. А говорят еще, что лошадь маркиза самая норовистая в королевских конюшнях. Как бы, не так!

Он правда не учел того, что в его случае беда была вовсе не с лошадью, а с ним самим. Но для таких выводов ведь требуется чуть больше опыта и мастерства в верховой езде. А вот по этой части дворянское образование де Сент-Амана хромало на обе ноги. Любитель словесности, письменной и устной, он предпочитал путешествовать в карете, благо, семейное состояние позволяло молодому виконту содержать собственный выезд из двух упряжных лошадей и недурственную карету с гербами графов де Сент-Аманов, доставшуюся ему от отца.

- Ну, все, хватит! - постаравшись прозвучать как можно более грозно, скомандовал де Сент-Аман, снова перебрав повод. - Да, шевалье, нам приказано ехать в Фонтенбло, - пояснил он и направил свою лошадь вперед, так и позабыв про княжескую сумку, которая осталась пристегнутой ремнем к его седлу.

22

За подобные кавалерийские навыки, как у Сент-Амана, Клода бы в четырнадцать лет граф выдрал собственноручно до полной невозможности сидеть. Но обсуждать чужое воспитание - последнее дело, а потому шевалье старался по возможности сохранять нейтральное выражение лица.

- Да вот, упрямица решила, что лучше знает, как сбегать с горы

Ранкур тактично удержался от ответа, что, вообще-то, так оно и есть. В конце концов, это лошадь идет по дороге и лучше чувствует, как и куда ставить ноги. Но неопытным наездникам свойственно не доверять животным. А обстановка не располагает к урокам верховой езды.

Слова о том, что Виллеруа все же решился расстаться с сумкой, заставили Клода удивленно и недоверчиво заломить бровь. Не успело пройти и получаса, как лейтенант отказался от простого маскарада, и вдруг такой поворот. Кто-нибудь иной на месте капрала почувствовал бы себя уязвленным таким раскладом, но Ранкуру, в силу свойственной ему покладистости, было скорее любопытно, к каким доводам прибег Сент-Аман, чтобы убедить Виллеруа изменить свое мнение.

- Виконт, - с сочувствием все-таки проговорил Клод, пронаблюдав за очередными попытками своего собеседника справиться с кобылкой, - вы же одновременно тянете повод и даете посыл ногами. Бедная скотина просто не понимает, чего вы хотите - то ли стоять, то ли вперед ехать...

Перспектива ехать с сумкой в Фонтенбло в сопровождении неумелого наездника была какой-то не слишком воодушевляющей. Но умение не обсуждать приказы в капрала уже успели вложить. Гвардия не терпит вольницы в таких вопросах.

Меж тем Сент-Аман являл собой зрелище самой трогательной решимости и готовности отправиться в путь. Настолько, что напрочь забыл про вещь, из-за которой весь переплет и приключился.

- Прежде чем отправимся, виконт, - мягко, но непререкаемо-твердо напомнил Ранкур, -передайте мне все же сумку, как было приказано.

23

Сочувственный тон шевалье немного успокоил виконта - все-таки, этот капрал не сухарь какой-нибудь, понимал его чаяния, да и подсказывать был готов по делу. Правда, Жан-Люк не сразу понял, что именно хотел сказать де Ранкур, когда указал ему на повод и на работу ногами. Так он и продолжал жестко сжимать колени на боках своей лошади, при этом стараясь удержать в руках повод, не позволяя ей нестись вперед, не разбирая дороги. Ведь строем же надо - разве нет?

А вот о сумке он и забыл! Ведь план, которым он поделился с Виллеруа, в том-то и состоял, чтобы передать злополучную сумку виконту, сделав вид, что важные донесения теперь были в его руках. Ну, а там... при мысли о том, что могло быть "там", у Жан-Люка пересохло в горле. Пережитые им страхи, когда его средь бела дня похитили прямо во дворе парижского трактира, ожили как один. То, что шевалье д’Эрланже и капитану де Варду удалось спасти его живым и невредимым из полуразрушенного замка Ле Вуэн, вообще можно было считать чудом. И ведь, странное дело, минуло всего лишь два дня, а переживания тех минут, были свежи в его памяти, как будто все произошло прошлой ночью. Стоило только вспомнить о Ле Вуэне, и перед глазами вновь закружился настоящий вихрь марсовых игрищ, сражение, в котором иные погибли, а иные выжили со страшными ранами. Неужели и в этот раз все может кончиться именно таким образом? Но, зачем же он, почему же?

Почувствовав, как липкий страх заставил его похолодеть, а к горлу подкатил тошнотворный комок, Жан-Люк оглянулся назад, на косогор, за которым уже скрылись из виду строения придорожного трактира. А не вернуться ли? Пока еще не поздно?

- Передайте мне все же сумку, как было приказано, - напомнил ему де Ранкур, и виконт посмотрел на него с рассеянным видом.

- Сумку? - переспросил он. - Так, да. Сумка, - он принялся одной рукой отстегивать ремень, которым сумка крепилась к его седлу, другой все еще придерживая повод. - Да, самое главное, виконт. Эта сумка пустышка. Если на нас нападут, то можно позволить отнять ее. Главное, чтобы эти люди подумали, что получили то, что им нужно. А тогда уж они останутся с носом, когда поймут, что в сумке нет ничего кроме пустых листов бумаги, которые я туда запихнул.

Пока он говорил, ремень сумки поддался, и он едва не выронил ее на землю.

- Хорош же я исполнитель, - проговорил он, передавая сумку. - Ну вот. Теперь с богом. Только, надо сделать вид, что она важная. Иначе не клюнут. Как думаете? Получится у нас?

От разговора с де Ранкуром, державшимся спокойно и холодно, словно они катались на прогулке в садах Фонтенбло, де Сент-Аману сделалось легче и даже спокойнее на душе. А что, пережил же он путешествие с помощником префекта, и ничего же. Жив. И это путешествие он переживет. А пока что - вон он лес, а за ним недолго уже и до ворот в парк Фонтенбло! Всего-то около двух лье через лес проехать.

24

Проехав около половины лье напрямик через поля к лесу, который окружал все подступы к Фонтенбло, Гошер сделал знак остановиться и ехать след в след за ним по узкой тропинке, едва различимой в густом пролеске.

- План простой, - заговорил он спустя некоторое время, когда его банда из трех человек проехала к месту, где он решил устроить засаду.

- Двое бросаетесь наперерез всадникам. Ты, - он выбрал наиболее ловкого из двоих карманников. - Ты срежешь у лошади под рыжим подпруги. А ты, сумку вырывай, у кого из них ее увидишь. В драку не лезть. Как только сумка будет у вас, сразу же в лес. Врассыпную. Я буду ждать здесь.

- Чего еще? Шкуру свою за нашими спинами сберечь хочешь? - возмутился кузнец, недоверчиво глянув в лицо цыгана.

- А кто тебя через болота к схрону проведет? А? - осадил его Гошер. - И к тому же, я с этой сумкой сразу же к кому надо отправлюсь. Плату, как уговаривались, - он подбросил на ладони мешочек с монетами. - Отдам разом. А то, что Миллионщик за те бумаги выложит сверх, поделим на четверых. Мне много не надо.

Кузнец с недоверием посмотрел на него, но промолчал, помня о той щедрости, которую проявлял неизвестный никому человек, которого Гошер с толикой уважения прозвал Миллионщиком. Оба его сотоварища также промолчали, предпочтя согласиться там, где дал согласие их "дядечка". От сумы он их уберег, так, стало быть, и теперь убережет советом. И от тюрьмы тоже.

- Чу! Едут! По местам! - шепнул Гошер, уловив легкий шум с дороги еще за началом леса.

Все четверо насторожились, а кузнец высвободил спрятанный за пазухой длинный нож. Его подельники последовали его примеру, и все трое осторожно направили лошадей к дороге, чтобы, как только появятся всадники, мчаться им наперерез и сбить с толку внезапной атакой. Гошер так и остался за деревьями, чтобы наблюдать за нападением и в случае непредвиденного оборота событий поддержать своих наемников, или же, как и угадал его намерения кузнец, спасать свою шкуру. Никакие деньги Миллионщика и уговоры с князьями не стоили его драгоценной жизни. Ее во второй раз не купить. А вот новых подельников, за деньги готовых повестись на его обещания, это сколько угодно.

- Навались! - выкрикнул кузнец, едва только два всадника показались на лесной дороге.

25

Сент-Аман нервничал, и у Клода язык бы не повернулся его в этом упрекнуть. Есть люди, которые всем своим опытом не приучены к мысли об опасности, не готовы рисковать головой и живут в спокойном мире гостиных, важных бумаг и черт знает чего еще. Именно поэтому так важно было сохранять спокойствие. Чтобы бедняга виконт чувствовал себя увереннее. Не говоря уже о том, что нервничающий капрал королевской гвардии - зрелище поистине непристойное.

- Эта сумка пустышка.

Пояснений не требовалось.План и правда был неплохой, только интересно, чей. Если будет время и возможность, стоит поинтересоваться. Но не сейчас. Сейчас нужно воздержаться от расспросов, чтобы со стороны, если где-то и был соглядатай, все выглядело обычной передачей ценного груза. Ранкур едва заметно кивнул, заглянув в глаза Сент-Амана, чтобы дать виконту понять, что сценарий ему ясен, и аккуратно пристегнул сумку к своему седлу. Но как все-таки хотелось преодолеть эти два лье без приключений. И чтобы Виллеруа тоже добрался до Фонтенбло благополучно - со всеми гвардейцами, каретой, уязвленным в лучших чувствах Бражелоном, полумертвым турком, бумагами и бог весть чем еще.

Убедившись, что Сент-Аман готов продолжить путь, Ранкур ободряюще улыбнулся своему спутнику и тронул Эрмита, подстраивая мерина под шаг кобылки виконта. Лесок приближался, настороженность капрала усиливалась, хотя он всеми силами старался не подавать вида. Выдохнуть можно будет только когда он поставит Эрмита в конюшню, не раньше.

Раздавшийся из зарослей крик и выскочившие на дорогу люди не оказались такой уж неожиданностью. Хотя встречу приятной назвать было трудно.

"Мерзавцы, совсем обнаглели..."

Мысли проносились в голове с лихорадочной скоростью. Пешие, двое, хотят перекрыть дорогу... будь он один - дал бы шпоры, чтобы сбить их грудью Эрмита. Шпаг у них нет, мушкетов тоже, можно прорваться.

- Не останавливаться, виконт! - резко выкрикнул Ранкур, выхватывая из ольстры пистолет и наугад разряжая его в сторону налетчиков, - шпоры - и за мной!

Судя по воплю в ответ - попал. Промахнуться с такого расстояния трудно. А теперь все зависит от того, сможет ли Сент-Аман топтать конем людей. Оставалось надеяться, что да. Или что поймет, что сделал, задним числом.

26

Дорога круто свернула в лес. После того, как они проехали первые несколько минут, и никто не выскочил из засады, Жан-Люк немного расслабился и даже был близок к тому, чтобы допускать мысль, что его план с наживкой окажется пустой затеей. В глубине души, он  молил бога, чтобы заговорщики, охотившиеся за почтой князя Ракоши, оказались еще большими ротозеями, чем он сам. Или попросту не успели бы их догнать.

И ведь не успели же? Он то и дело оборачивался через плечо, с замиранием сердца ожидая увидеть мчавшуюся за ними погоню. Но, единственный шум копыт, который был слышен в лесу, производили их же лошади, и ни сзади, ни спереди не было видно ни души.

- Может, и пронесло? - поделился он своей надеждой с де Ранкуром, прежде чем в очередной раз обернуться.

Они проезжали мимо невысоких скалистых холмов, окружавших дорогу с двух сторон, когда внезапно справа от них на дорогу выскочили три человека. Двое из них были пешие, они тут же бросились к лошадям, пытаясь перехватить их под уздцы. Раздался выстрел и одновременно с ним выкрик де Ранкура, призывавшего виконта ехать, не останавливаясь.

Куда там! Хотя, выстрел капрала и сшиб одного из нападающих с ног, тот, который подбежал к де Сент-Аману, успел уже полоснуть ножом по ремням подпруги, так что виконт почувствовал, как седло под ним начало опасно крениться вбок. Вцепившись в шею лошади, Жан-Люк что было сил, сдавил ее бока коленями в попытке удержаться в седле, съехавшем набок.

- Капрал! Езжайте сами... Я догоню, - выкрикнул он в ответ и вывалился из седла на землю, как куль с мукой.

Тяжело ударившись плечом о придорожный валун, де Сент-Аман тихо простонал от боли и досады, но, вид бросившегося на него с ножом человека, заставил виконта прийти в себя. Вернее сказать, выйти из себя, так как виконт никогда еще не нападал в контратаке с таким остервенением и желанием отплатить обидчику, который хоть и был ниже его по положению, но заслуживал справедливой расплаты. Шпага, выхваченная из ножен буквально в одно мгновение, сверкнула вблизи от лица негодяя, но тот, будто ожидая такого оборота, вместо того, чтобы провести контрудар своим длинным ножом, уклонился от шпаги и, развернувшись спиной к виконту, побежал, что было сил прочь в лес.

Один из его товарищей, тот, которого ранила пуля, выпущенная де Ранкуром, сжимал ладонью рану в боку, и бежал следом за ним, тогда как третий из нападавших гнался в погоне за капралом верхом на тяжелом крестьянском мерине. Видя это, Жан-Люк хотел было вернуться к лошади и хоть каким-нибудь способом забраться на нее, пусть и без седла, но перепуганное животное сделало крюк вокруг места, где развязалась потасовка, и сбежала в лес, унося с собой сбившееся на бок седло, все еще прицепленное ремнями к ее шее.

27

Что же, план был неплох. По крайней мере, попытаться стоило. Но план любой кампании живет ровно до первого выстрела оной, как любил говаривать крестный, когда на него находило желание за бокалом вина преподать Клоду азы стратегии и тактики.

Ржание лошади и крик виконта заставили капрала стиснуть зубы. Старый, как мир, прием - лишить возможности передвигаться одного, чтобы задержать второго. На Эрмите Клод бы без труда ушел от погони, будь он один, будь сумка действительно важна... но ради пустышки отвечать перед богом и собственной совестью за то, что бросил Сент-Амана, он не мог. Сейчас молодой человек не думал, как бы повел себя, имей эта сумка реальную ценность - этих вероятностей в текущий момент для него не существовало. И Ранкур, ощущая, что нет иного выхода, придержал Эрмита и развернул его навстречу своему преследователю.

Голова, как ни странно, оставалась ясной, мысли были четкими и быстрыми. Слишком легко расставаться с сумкой нельзя, чтобы не натолкнуть на мысль о фальшивке. Заговорить? От этой мысли Клода словно кипятком окатили. Говорить, торговаться с каким-то висельником, которого в лучше случае плетью поперек морды, не марая ни рук, ни шпаги? Но пусть лучше решит, что дворянчик сдрейфил и хочет выручить приятеля... бывают ситуации, когда стоит поступиться гордостью.

На переносицу и скулы капрала словно брызнули коричневой краской - от сдерживаемой ярости он побледнел так, что стали заметны веснушки.

- Стоять! - преследователь был уже совсем близко, Клод схватился за второй пистолет, недвусмысленно демонстрируя готовность стрелять, -что тебе нужно?

28

Гошер наблюдал с вершины невысокого гранитного выступа за тем, как двое карманников для начала поставили своих лошадей возле куста, а потом пустились с косогора, выбежав на дорогу прямо под конские копыта. Расчет был верен - если боевая выучка его лошади и спасла гвардейца, то у его спутника не было ни единого шанса. Обученная для утренних верховых прогулок, да коротких перегонов между почтовыми дворами по прямой дороге лошадь в страхе отпрянула от возникшего перед ней человека. А дальше подрезанные седельные ремни довершили дело - рыжеволосый, тот которому мальчишка лейтенант отдал сумку, оказался на земле, не успев и охнуть. В деле оставался только гвардеец, у которого Гошер и заметил нужную ему вещь.

Совесть плохой советчик на поле боя. Не нужно быть военным стратегом, чтобы знать эту истину, и Гошер всегда помнил о ней. Вот и теперь, он был свидетелем того, как эта самая совесть сыграла плохую шутку с посланцем юного лейтенанта. Не успел он отъехать несколько шагов от места нападения, как послышались крики борьбы и шум падения тела на землю. Обернувшись, он стал свидетелем того, как его спутник оказался один на один с противником.

- Ага, вот теперь и поиграем, - криво усмехнувшись, пробормотал Гошер и, чтобы скрыть свое лицо, натянул на голову длинный капюшон, сшитый из двух полотнищ шерстяной ткани. Обмотав шею и плечи свободными концами полотнища, он тронул коленями бока своей лошади, направив ее левой рукой вниз к дороге, тогда как в правой руке сжал заряженный пистолет.

Появившись сзади, когда гвардеец развернул вою лошадь к преследователю, Гошер заметил, что одной рукой тот взялся за пистолет, тогда как у кузнеца в правой руке сверкнул тяжелый нож, не слишком удобный, чтобы размахивать им в конном бою. Гошер нацелил свой пистолет в красный мундир, метя в ту часть спины, где за ребрами билось далеко не трусливое сердце.

- Что тебе нужно? - прозвучал вопрос, в котором слышались нотки не столько гнева, сколько оскорбленного возмущения.

- Не оборачивайтесь, сударь, - глухо проговорил Гошер, опередив ответ кузнеца, и подвел лошадь ближе. - Отдайте сумку, которую везете, и можете спасти своего приятеля.

Один из карманников уже верхом на лошади подъехал ближе к гвардейцу и требовательно протянул руку за сумкой, с подозрением кося взглядом в сторону рыжеволосого юнца.

- Отдайте и забудьте, - повторил требование Гошер, и тон его сделался более грозным - может быть, у этого смельчака и была надежда на скорое прибытие к ним подмоги, но в его планы не входило задерживаться и проверять смекалку гвардейцев. Он взвел курок и устремил взгляд в лицо кузнеца, который понял его замысел и побагровел лицом, зная, что произойдет, если молодой человек не подчинится требованиям.

- Сумку, сударь. Отдайте ее моему другу. Хватит геройствовать. Тот человек за вашей спиной и в архиепископа не погнушался стрелять. Что ему гвардеец.

Хотя, речь кузнеца и показалась цыгану слишком длинной, последние три слова знатно польстили Гошеру. Не будь он сосредоточен на течении времени, которое было уже на исходе, то рассказал бы этому молодчику про удачное ограбление кареты архиепископа и про то, что бывает с упрямцами на узкой лесной дороге.

29

Трое верхами. И пистолет по меньшей мере у одного. Кем бы ни был тот, кто желает завладеть бумагами из сумки, настроен он крайне решительно.

Клод понимал, что расклад сейчас совсем не в его пользу. Где-то на грани сознания мелькнула мысль - слышали ли гвардейцы из отряда Виллеруа звук выстрела? В конце концов, расстояние не слишком большое, погода тихая... но эта мысль мелькнула и пропала.

Капралу де Ранкуру было всего двадцать лет, в силу возраста ветераном он еще не был и не так уж много опасностей повидал на своем веку. И как бы уверенно и хладнокровно он ни держался, как бы ни был смел - от ощущения направленного в спину пистолета рубашка неприятно прилипла к взмокшей между лопаток спине. Будь документы в сумке подлинными - он бы не уступал до последнего. Но сейчас... Клод подчеркнуто замедленным и осторожным движением убрал пистолет в ольстру, стараясь двигаться так, чтобы нападающие все время видели его руки. Не провоцировать их, не совершать опрометчивых поступков, как бы душа ни просила обратного. Он бросил короткий взгляд на Сент-Амана. Тот был жив, и, кажется, не сильно пострадал...

Затянутая в перчатку ладонь молодого гвардейца легла на ремни, пристегивавшие сумку к седлу.

- Я требую, чтобы моему спутнику позволили подойти ко мне, - нелегко выставлять условия, когда какой-то разбойник целит тебе в спину. Но так будет хотя бы какая-то возможность прикрыть Сент-Амана.

Пальцы Клода между тем аккуратно, без суеты, справлялись с ремнями. Взгляд не отрывался от тех налетчиков, которых он мог видеть. Если бы еще удалось рассмотреть того, что был за спиной, который, кажется, возглавлял шайку. Но Клод старательно не делал попыток повернуть голову в ту сторону. Пусть видят, что он уступает, хотя еще пытается хорохориться.

"Господи, помоги нам. Пусть они позволят ему подойти сейчас, не дожидаясь пока я отдам им сумку."

30

Тот человек стрелял в архиепископа? Так это же... Внезапная догадка осенила де Сент-Амана, который мельком слышал о происшествии, приключившемся в дороге с архиепископом Лионским. Только бы шевалье не решил вступить в бой с ними! Перевес был явно на стороне бандитов, и исход любой попытки противостоять им был однозначным - де Ранкур погибнет от неминуемого выстрела в спину, и он, Жан-Люк не сумеет ничем помочь ему. Эта мысль и отрезвляла, и в то же время вселяла еще большую панику в душе виконта.

- Шевалье! - выкрикнул он. Но, к счастью, для самого шевалье и для него же, наглотавшись пыли, он сумел прохрипеть лишь несколько слов, слышных только ему самому: - Отдайте им, что они требуют!

Пошатываясь, он сделал несколько неверных шагов к де Ранкуру, и тот, словно угадав его намерение объединить силы, выставил условие нападавшим.

Грузный мужчина, сидевший на крестьянском мерине, нехотя тронул повод, чтобы дать де Сент-Аману обойти его. Встретившись с ним взглядом, виконт подумал о том, что видел его не так давно. То есть, совсем недавно - на том же постоялом дворе у Барбизона, где и началась вся эта чехарда вокруг почтовой сумки. Мужчина отвернул лицо, заметив на себе взгляд молодого человека, но тот уже узнал его. А узнав, постарался тут же отвести глаза, чтобы не выдать себя - вряд ли в планы этой компании входило оставлять свидетелей нападения, если те могли бы указать на них позднее.

- Господа, - не зная, что и сказать, де Сент-Аман подошел к лошади де Ранкура и встал возле его стремени, твердо решив про себя, что жизнь его прекрасно начиналась и была прожита коротко, но достойно имени де Сент-Аманов. А дальше, будь что будет. Он старался не смотреть в лицо человека, целившегося в спину шевалье, но и без того прекрасно угадывал его намерения - не оставить их в живых, если будет хоть малейшее подозрение, что их опознают.

31

Слава богу, Сент-Аману позволили подойти. И виконт, хоть тому и было непросто, держался молодцом, чего бы это ему ни стоило. Возможно, это было нерационально, но Клоду почему-то стало легче. Не так много от него требуется сейчас - просто сохранять хладнокровие, использовать все невеликие возможности и положиться на волю бога.

Шевалье на мгновение встретился глазами со своим спутником. "Ну же, Сент-Аман, не сдавайтесь. Не дайте этим ублюдкам увидеть, что они запугали дворянина" - возможности сказать это вслух не было, оставалось только надеяться, что тот понял его взгляд.

Ремни сумки легко поддавались. Пальцы, к радости молодого человека, не дрожали. Сердце на мгновение сжалось - а, собственно, где гарантия, что, получив желаемое, налетчики оставят его и Сент-Амана в живых? Смерти де Ранкур не боялся, в том, чтобы погибнуть на королевской службе, было даже что-то правильное... горько было бы лишь умереть на дороге вот так бесполезно, получив пулю в спину от распоясавшихся разбойников.

Наконец Клод отстегнул сумку. Ему пришло было в голову просто позволить ей упасть на дорогу, под копыта коней, но это было бы опрометчиво, глупо и отдавало дешевым балаганом. Они не в том положении, чтобы позволить себе дразнить противника и подвергать себя ненужной опасности. Поэтому Клод недрогнувшей рукой протянул сумку ближайшему из разбойников, воздержавшись от каких-либо сопроводительных фраз. Если у этих проходимцев такие хорошие соглядатаи, они знают, что отряд двигается по этой же дороге и времени у них на то, чтобы скрыться, не так много.

32

Рыжеволосый молодой человек подошел ближе и Гошер узнал в его лице того самого юношу, с которым проехался от версальского леса до "Королевских лилий" намедни. Однако же, как тесен этот мирок из дворян и их прислужников, копошащихся при королевском дворе, если можно дважды столкнуться посреди леса с одним и тем же субъектом. Поправив импровизированный капюшон, скрывавший половину его лица, Гошер мысленно поблагодарил господа за добрую мысль о своевременном маскараде - не придется марать руки еще и этой благородной кровью. Вряд ли этот рыжеволосый юнец с субтильной внешностью белоручки запомнил человека, назвавшегося смотрителем версальских лесов. Да и теперь, вряд ли вспомнит того, чье лицо если и видел, то против солнца, да еще и в тени капюшона. А вот лицо кузнеца и его подельника он не мог не заметить. Как бы быстро юноша ни отвел взгляд, Гошер успел уловить в нем испуг, но хуже того, то, что кузнец был признан. Толку от подельника, на которого могут указать. Раз ему уже сошло с рук то, что его помощника заметил слуга архиепископа - пришлось пристрелить и того, и другого не помешало бы, да времени не хватило. И запалу. Уж слишком быстро тогда гвардейцы обернулись с патрулем. Да и теперь, наверняка же, медлить не станут, коли выстрел слышали.

Гошер грозно кивнул карманнику, а тот протянул руку за сумкой, ремни которой гвардеец наконец-то отстегнул от седла.

- То-то же, - низким голосом проговорил Гошер и ткнул пятками бока лошади. Та попятилась назад, а он, прежде чем развернуть ее, еще раз повторил свою угрозу к молодым людям. - Забудьте. И не спешите в погоню, ежели жизнь дорога вам нынче. Н-но! Пошла! - он громко присвистнул и направил лошадь прямиком в лес.

Со стороны это могло бы показаться бегством вслепую, но цыган прекрасно знал, куда ехать и направил лошадь через пролесок к той тропе через гать, к оставленной недавно стоянке, которую так некстати обнаружил мальчишка-лейтенант со своими гвардейцами.

Оба его подельника молча, последовали за ним, после того, как убедились в том, что ограбленные ими молодые люди не предпримут попыток догнать их. Въехав в лес врассыпную, как и приказал им Гошер, они сошлись возле узкой тропинки, проходившей между двумя нависшими над ней валунами, похожими на миниатюрные скалы.

- Б-ба-ах! - выстрел грянул сверху, с вершины валуна, и один из карманников тяжело рухнул под ноги перепуганной лошади, закрыв собой проезд.

Кузнец и раненый де Ранкуром карманник завертели головами, ища, откуда прозвучал выстрел и, не дожидаясь второго и следующего выстрелов, погнали лошадей вперед, топча копытами тело только что погибшего товарища.

- Ты? - удивленный возглас кузнеца стал последним в его жизни вопросом, когда грянул второй выстрел - Гошер разрядил второй пистолет и вложил его в седельную кобуру.

В уже раненого в бок подельника он метнул нож, когда тот едва успел выехать из лощины между валунами.

- За что? - только и успел простонать несчастный, на что Гошер обернулся к нему и без тени сочувствия или сожаления обронил:

- Вас троих видели. И вы их не убили, - сказал и помчал своего коня вперед, к Объездной дороге, чтобы по известной ему тропинке через лес и лаз в парковой ограде проникнуть назад, в Фонтенбло.

Дворец Фонтенбло. Покои Никола Фуке. 4

Отредактировано Анри Гошер (2019-06-17 23:30:07)

33

- И не спешите в погоню, ежели жизнь вам дорога нынче!

Клод слабо усмехнулся. Вот уж какие предупреждения излишни. Но говорить ничего не стал. Незачем. Спектакль сыгран, тот, кто охотился за бумагами, получит свою фальшивку. А значит, у Виллеруа теперь есть время, чтобы спокойно добраться до Фонтенбло. В этом свою задачу они с Сент-Аманом выполнили.

Когда разбойники скрылись в лесу, Ранкур повернулся к стоящему у бока терпеливо притихшего Эрмита спутнику.

- Надеюсь, все позади, виконт, - молодой человек старался говорить как можно более тепло и уверенно, чтобы ободрить Сент-Амана, - увы, мы потеряли вашу лошадь, но Эрмит сможет нести двоих, тем паче что дорога не длинная. Нужно решить, куда мы с вами направимся - в Фонтенбло или навстречу лейтенанту и уже проделаем путь все вместе.

Будь на то воля исключительно капрала, он бы предпочел воссоединиться с отрядом - главным образом для безопасности виконта. Но начинать распоряжаться Клод не хотел. Нужно было показать Сент-Аману, что не держит его за паркетного неженку и считает равным себе. В конце концов, виконт и правда отлично себя показал. Правда, Ранкур пока не находил подходящих слов, чтобы сказать ему об этом. Да и нужно ли говорить?

- Давайте руку, я помогу , - Клод протянул руку Сент-Аману и выбросил одну ногу из стремени, чтобы тот смог упереться и забраться на Эрмита позади него, - держитесь за меня.

34

Вдалеке один за другим раздались два протяжных выхлопа, похожие на гром. Что это, грохотание надвигающейся грозы? Но, двойной гром - не слишком ли странно?

- Это выстрелы, да? - спросил Жан-Люк, принимая протянутую ему руку.

- Простите, друг мой... Но, такие цирковые номера мне проделывать... еще... - он подтянулся, ухватившись второй рукой за лошадиный круп, и поймал правой ногой освобожденное Ранкуром стремя, чтобы подняться вверх. - Мне еще не доводилось проделывать такие фокусы, - выпалил он, раскрасневшись как маков цвет.

Лошадь под ними двумя просела на задние ноги, но, будучи сильной и выносливой, поднялась и сделала несколько шагов, подчиняясь командам шевалье.

- Это ведь стреляли, да? - повторил свою догадку де Сент-Аман, обхватывая руками пояс Ранкура. - Может быть, там впереди были мушкетеры? Или люди префекта.

Тут он вспомнил о том, что Виллеруа приехал в "Королевские Лилии" со стороны болот и говорил о их совместной вылазке с д’Эрланже. Вот, кого он хотел бы встретить на этой дороге. Д’Эрланже, помощник префекта.

- Может быть, это шевалье д’Эрланже, - с большей уверенностью проговорил он. - А это значит, что впереди путь свободен. Едем в Фонтенбло, шевалье! Двум смертям не бывать, как и двум ограблениям. Кроме той несчастной сумки у нас нет ничего, чем эти негодяи могли бы поживиться. Ну, право слово, кто станет нападать в лесу на двух человек, у которых и лошадь-то одна на двоих.

Странный всплеск веселья пришел на смену волнению. Его колотило и трясло, но при этом хотелось громко говорить и смеяться. Де Сент-Аман стиснул зубы и только еще сильнее вцепился руками в кожаный ремень на поясе де Ранкура.

- Простите, шевалье. Это пройдет. Но, едем скорее отсюда.

Парк Фонтенбло. 7

Отредактировано Жан-Люк де Сент-Аман (2019-03-21 22:41:29)

35

Эрмит всхрапнул и перебрал ногами, демонстрируя свое недовольство увеличившимся весом. Слава богу, что он сделал это после того, как Сент-Аман устроился позади. Клод коротко трепанул мерина по шее. Ничего, выдержит. В галоп теперь не пойти, все-таки стоит Эрмита пожалеть. Но и скорый шаг - тоже неплохо. Дать шпоры всегда успеется.

- Это ведь стреляли, да?

Ранкур прикусил губу, отрывая зубами лоскуток пересохшей кожицы. Успокаивающе лгать не хотелось. Не было смысла. Выстрелы заставили молодого человека насторожиться. Конечно, есть надежда на то, что там мушкетеры... но стреляли-то, кажется в лесу, в стороне от дороги. Бог знает, что там произошло. Он бы и сам не отказался повстречать мушкетеров или д`Эрланже с отрядом.

- Да, это выстрелы, - ответ получился скуповатым, но вдаваться в рассуждения не было времени, - где-то в лесу.

Решение виконта двигаться в Фонтенбло заставило капрала нахмуриться. Можно было бы возразить, что двое дворян, пусть даже и на одной лошади, в глазах иного разбойника могут выглядеть просто сокровищницей. Кошельки, собственно лошадь, одежда... да даже рубахи. Клоду доводилось слышать, что иных невезучих бедолаг раздевали буквально донага.

Лихорадочная говорливость Сент-Амана была неудивительна. У кого-то от пережитого напряжения отказывают ноги, кто-то начинает рыдать, кого-то рвет, кто-то хохочет без видимых причин. Так что болтовня - еще не худший вариант. У него самого, например, спина под мундиром совершенно мокрая, словно за шиворот вылили кувшин воды.

- Не извиняйтесь, виконт, - Ранкур усмехнулся, - такое бывает. Вы знаете, вы прекрасно держитесь. Что же... значит, в Фонтенбло.

Он хлопнул Эрмита по шее.

- Просыпайся, любезный. В дорогу пора.

Мерин пошел широким шагом по лесной дороге в сторону королевской резиденции.

Парк Фонтенбло. 7

Отредактировано Клод де Ранкур (2019-03-21 09:34:29)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Три Каштана - Трактир и Постоялый Двор у Деревеньки Барбизон. 4