Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Три Каштана - Трактир и Постоялый Двор у Деревеньки Барбизон. 4


Три Каштана - Трактир и Постоялый Двор у Деревеньки Барбизон. 4

Сообщений 1 страница 20 из 35

1

5-е апреля 1661 года. После полудня.

https://b.radikal.ru/b29/1902/61/7cf07ceaa785.png

    цитата:

Постоялый двор "Три шишки" располагался в самом удобном и прибыльном месте чуть поодаль от главной дороги на Париж и на расстоянии легкой прогулки от парка Фонтенбло. Здесь селились те, кто по рангу или положению не могли претендовать на квартирование в переполненном гостями дворце, а так же всякий сомнительный люд, искавший выгоды в шумных придворных сборищах - кому ткань продать, кому наточить ножи или шпаги, здесь были и ремесленники, следовавшие за двором повсюду, куда бы не вздумалось молодому королю обратить свой взор, были и торговцы, предлагавшие свои товары всем - от кухарки на королевских кухнях, до камердинеров благородных господ, а то и самим господам. Товары были самые разные и в цене и в необходимости. Мушкетеры шутили, что это была перекати поле ярмарка, и были в чем-то правы. (c)

2

"Королевские Лилии" - трактир на Королевской дороге.

- Я уверен, что королю об этом не известно. Эти господа умалчивают факты. Намеренно! - заявил де Виллеруа, убежденный в своей правоте.

Виконт только молча смотрел перед собой. Ему и самому приходило в голову, что королю не рассказывали всего о том, что творилось за пределами королевского двора. Да и при дворе тоже. Жан-Люк не провел еще так много времени, чтобы успеть освоиться в этом жестоком и в чем-то даже враждебном ему мире, но, не мог не заметить, что общество было разделено на группы и партии, подбиравшие себе членов сообразно своим собственным принципам и выгодам, тогда как преданность королю была всего лишь формальностью. Но, ему было странно слышать столь пламенную обличительную речь из уст человека, буквально выросшего при дворе. Что это? Наивность на грани глупости или же маркиз был действительно из тех немногих, кто был предан прежде всего королю?

- Если бы я не знал о Вас, маркиз, то подумал бы, что Вы только вчера были представлены ко двору, - тихо произнес де Сент-Аман. - То, что Вы говорите, справедливо и резонно. Но, невозможно. Меня и на пушечный выстрел не подпустят к покоям Его Величества. И как раз, те самые господа. Они сумеют убедить короля в целесообразности того, чтобы замять это дело ради успеха на переговорах.

То ли он слишком тихо говорил, то ли его спутникам не были интересны рассуждения о дипломатии. Как люди военные, оба они рассуждали решительно, хоть и в противоположных направлениях. Когда де Бражелон предложил допросить раненого советника и выпытать у него сведения о местонахождении графа де Сент-Амана, виконт до боли прикусил губу, чтобы не сорваться на крик. К счастью, у де Виллеруа хватило ума не согласиться на такое варварство. Его ответ был суровым и к удивлению Жан-Люка решителен, не смотря на то, что лицом он побелел так, словно этого собирались пытать, а не арестованного под его ответственность турка.

Повисло молчание. Де Бражелон перегибался через шею своей лошади, пытаясь увидеть лицо де Сент-Амана, ехавшего с левой стороны. Де Виллеруа, видимо, не привыкший еще командовать людьми, а тем более теми, кто был на равном с ним положении, стушевался. Де Сент-Аман не спешил с ответом, чтобы не показаться мушкетеру нерешительным и рохлей, и тем более человеком, которому безразлична судьба его отца. Но, спустя некоторое время заговорил.

- Нет, виконт, пока этот человек под нашей ответственностью, мы не вправе причинить ему вред. Я не верю, что можно спасти одного человека ценой жизни другого.

- Но, ведь речь идет о жизни и смерти этого турка, независимо от того, будем мы расспрашивать его или нет, - возразил де Бражелон. - Господа, взгляните здраво. Этот человек похитил женщину, насильно хотел увезти ее из страны. Да бог знает что, сделать. И он наверняка замешан в деле о похищении графа.

- Но, это бесчеловечно, виконт! - вскричал вдруг де Сент-Аман, покраснев как маков цвет. - И бесчестно.

- Бесчестно? - де Бражелон закатил глаза и откинулся назад, изображая обморочное состояние. - Вы судите о людях по себе, виконт. И только потому я оправдываю Вашу нерешительность. Но, поверьте, будь этот турок на Вашем месте, он ни секунды не задумался бы. Ни о чести, ни о человечности.

Жан-Люку нечего было возразить на этот выпад. Если бы только де Бражелон знал, насколько он был прав относительно Бенсари бея! Он охарактеризовал его так, словно сам присутствовал при том разговоре в комнате виконта, когда советник посла не погнушался привести самые чудовищные угрозы в качестве аргументов.

- Может, Вы и правы, де Бражелон, - проговорил Жан-Люк, спустя еще некоторое время, когда на горизонте показались крыши "Трех Каштанов". - Но, я все-таки согласен с маркизом. Мы должны доставить этого человека в Фонтенбло. Живым.

Остаток пути до постоялого двора они провели в молчании, каждый думая о своем. До них долетали веселые разговоры гвардейцев и изредка стоны раненого, когда колесо телеги попадало в колдобину дороги, разбитой ливнями и еще больше копытами лошадей.

3

"Королевские Лилии" - трактир на Королевской дороге.

Несогласие де Бражелона поступить с советником, как того требовало христианское милосердие, было отчасти понятно для Франсуа. Но, до пережитых им злоключений в версальском лесу, когда он сам был на волосок от смерти от рук, опустившихся до грабежа и убийств мерзавцев, он также как и де Сент-Аман свято верил в милосердие и прощение, о которых так любили разглагольствовать проповедники на воскресных мессах. И все-таки, пытать смертельно раненого человека, будь он хоть трижды басурман или преступник было бесчестием. Причем, пятно легло бы не только на их имена, но и на королевское также. Ведь турок, как ни крути, а был на службе у посла Султана, а тот был принят самим королем как почетный гость.

- Прикажете спешиваться, господин лейтенант? - вопрос сержанта вернул Франсуа к действительности, и тот, приподнявшись в стременах, громко отдал приказ.

- Всем спешиться, господа гвардейцы! Лошадей не расседлывать. Дадим роздых и дальше в Фонтенбло. Сержант, вызовите сюда трактирщика. Пусть выделит комнату для раненого. Только без шума. Внесите его внутрь и оставьте с доктором. Караул не забудьте поставить!

Он первым соскочил из седла, но не спешил отдать повод Соланы слетевшимся во двор мальчишкам, которые сновали по двору в поисках легкого заработка на прогуливании лошадей, вместо того чтобы помогать старшему конюху в конюшне. Оглядевшись, он встретился взглядом с молчаливым де Ранкуром, который за всю дорогу от "Королевских Лилий" не проронил ни слова.

- Шевалье! Я прошу Вас, позаботьтесь, пожалуйста, о моей Солане, - попросил его Франсуа, не обращая внимания на сдавленные смешки гвардейцев за его спиной. - Я не хочу, чтобы с ней произошло еще что-нибудь неприятно. Прогуляйте ее по двору. Она еще не набегалась, и будет вырываться. На этот случай у меня есть кое-какой инструмент.

Улыбнувшись в ответ на понимающий взгляд де Ранкура, Франсуа ласково провел ладонью по морде Соланы, уже почуявшей запах того самого "инструмента", которым маркиз предусмотрительно запасся еще до отъезда из Фонтенбло.

- Это сушеные яблоки. Она страх как любит их. Можете давать по мере надобности. Только, чур, не все сразу, - посоветовал он, позволив белоснежной красавице смахнуть мягкими губами сладкое лакомство с его ладони. - Держите их лучше в кармане. Спасибо, шевалье. С меня... - он закатил голубые глаза, раздумывая, чем он мог бы вернуть эту услугу, но де Ранкур ответил, не дожидаясь его посулов.

- Рад служить, господин лейтенант. А если честно, то мне и подле Вас достаточно быть, - серьезный взгляд молодого капрала не предполагал шуток, так что, Виллеруа вопросительно уставился на него. - Я хочу сказать, что вокруг Вас всегда какие-то интересные дела творятся. Не соскучишься. Чего же больше пожелать, - пояснил де Ранкур и в свою очередь погладил шею Соланы. - Позвольте мне и дальше служить ординарцем при Вашем Сиятельстве.

- По рукам! - весело рассмеялся Франсуа, уловив шутку в словах де Ранкура. - Раз уж вокруг меня все время что-то случается, то мне нужен надежный товарищ.

Оба молодых человека рассмеялись и не заметили, как стараниями сержанта Дюссо остальных лошадей уже увели под навесы к поилкам, а сами гвардейцы, воспользовавшись делегированной сержантом командой "вольно и разойтись" отправились в гостеприимную таверну под вывеской "Три каштана".

- Месье маркиз! - тревожный оклик нарушил планы Виллеруа на спокойную передышку.

- Что такое, месье?

- Поспешите, месье! Там... там неладное... нас как будто бы поджидали... - кричал на бегу гвардеец, бежавший к ним от самого входа в трактир.

- Ранкур, будьте начеку, - быстро сказал Виллеруа и побежал к трактиру, придерживая шляпу, чтобы ее не унесло гулявшим по двору ветром. - Где? Что стряслось?

- Там... в трактире.

4

Не дожидаясь, когда де Виллеруа передаст свою драгоценную лошадь заботам конюхов, де Сент-Аман и де Бражелон прошли внутрь трактирного общего зала. Почти все столы были заняты путешествовавшими из Парижа в Фонтенбло и обратно торговцами, поставщиками, провинциальными дворянами, скромные доходы которых не позволяли надолго отлучаться из своих родовых замков. Здесь же были и гвардейцы роты капитана де Варда, расквартированные в Барбизоне.

- Смотрите-ка, виконт, а этот гвардеец, вон там за столом сидит, - де Бражелон указал на самый дальний угол, где в тени, сидя спиной к окну, сидел человек в красном мундире королевской гвардии, коротая время над большой глиняной кружкой.

- А чего? Здесь полно народу. И гвардейцы, и мушкетеры тоже бывают, - небрежно махнул рукой де Сент-Аман, не усмотрев ничего странного в том, что одному из гвардейцев вздумалось посидеть за кружкой другой вина в трактире на перекрестке дорог.

Следом за ними в трактир ввалилась вся ватага гвардейцев, приехавших под командованием де Виллеруа. Хозяйственного вида недоросль лет семнадцати тут же подскочил к господам военным, предлагая на выбор непритязательный и "без вида" стол на всю компанию в центре зала или же отдельный кабинет на втором этаже.

- Нам комнату одну на первом этаже, организуй, приятель. Для начала, - скомандовал сержант Дюссо, перехватив инициативу у обоих виконтов. - И горячей воды справь. И живо мне!

- Комнату? На первом? О, сударь, у нас имеется одна, но это вход со двора будет... Вам с господами гвардейцами надобно выйти и пройти за мной с другого входа.

- Да не нам, дурень, - осадил не в меру деятельного мальца сержант. - Ребят моих здесь размести. Да они и сами найдут себе места, - Дюссо хмыкнул и передразнил тавернщика. - С видом. А ты ступай со мной. Покажешь, что да как. И воду, про воду не забудь!

- Сию минуту распоряжения отдам. Да вот и хозяин сам уже спешит, - отвечал мальчишка и принялся сметать с длинного стола, что стоял в самом центре зала, крошки и лужицы пролитого вина. - А стол, так это я мигом. Прошу, господа. Прошу располагаться.

Жан-Люк тут же сел на предложенную ему скамью с края стола и посмотрел на мушкетера. Де Бражелон не спешил садиться. Его внимание привлек все тот же гвардеец, который по странности, вместо того, чтобы поприветствовать прибывших в трактир однополчан, отправился к выходу на конюшенный двор, откуда они все только что вошли.

- Странно это как-то, - проговорил де Бражелон.

Де Сент-Аман хотел было по-дружески упрекнуть его в излишней подозрительности, но, заметив, как рука мушкетера легла на рукоять пистолета, осекся. То, что приключилось с ним во время их короткой миссии с шевалье д’Эрланже, научило его, по крайней мере, простой истине - все могло случиться в этом непостоянном мире, и не следовало доверять всему тому, что видели глаза. Эта мысль заставила виконта подняться и подтянуть перевязь со шпагой ближе к досягаемости правой руки.

- Вы думаете, что нам следует опасаться внезапной атаки, виконт?

- Я ничего не думаю, дорогой виконт, - улыбнулся ему де Бражелон. - Просто, отец всегда учил меня доверять чутью. А оно как раз подсказывает мне, что гвардейский мундир давно уже перестали носить с серебряными шнурами. Их заменили на золоченые, когда полк сделался личной гвардией Его Величества. А у этого типа шнуры серебряные.

- И... - наблюдая за тем, как де Бражелон с методичным спокойствием зарядил свой пистолет, Жан-Люк попытался довести логическую цепочку рассуждений до конечного вывода, но сдался и, переспросил: - И что же? Ну, может быть, не всем достались золотые шнуры... Что в этом такого?

- А то, мой друг, что так не бывает. А еще, - де Бражелон направился к выходу, и де Сент-Аману не оставалось ничего, как последовать за ним. - А еще, вчера вечером граф д’Артаньян рассказал мне примечательную историю о том, что некие переодетые в гвардейскую форму лица помогли сбежать одному арестанту.

В дверях они лоб в лоб столкнулись с Виллеруа, который как раз спешил войти. Лицо молодого лейтенанта было взволнованным, будто бы ему только что сообщили о гибели всей его роты.

- Маркиз, - де Бражелон посторонился, чтобы пропустить Виллеруа, но тут со двора послышались крики борьбы и лязг от ударов скрестившихся в бою шпаг.

- Так и есть. Этот человек вовсе не гвардеец. Скорее, господа, пока не случилось несчастье! - выкрикнул де Бражелон, и от звука его голоса у де Сент-Амана похолодело в груди. Он чисто машинально схватился за эфес своей шпаги, готовый ко всему, и побежал во двор. Следом за ним выбежали еще несколько человек из гвардейцев швейцарской сотни капитана де Варда, которые сидели ближе к дверям и услышали призыв де Бражелона.

5

- Виконт! - Франсуа влетел в таверну с разгона и чуть не сбил с ног стоявшего в дверях де Бражелона. - А что произошло, господа?

Не успев привыкнуть к полумраку, царившему в зале таверны, он попытался вглядеться лица де Бражелона и подошедшего к ним де Сент-Амана, но оба виконта ринулись во двор, толком ничего не объяснив. Тут же за ними вдогонку бросились и гвардейцы из роты капитана де Варда.

- Что там такое, господин лейтенант? - спросил Дюссо, заметив повальное бегство из таверны. – Неужто, здешняя стряпня настолько плоха? - и он кивнул на кружки с недопитым вином и тарелки с почти нетронутой едой, оставленные в беспорядке на столах, за которыми только что сидели гвардейцы.

- Бедолагу того, турка, стало быть, перенесли в комнату. Вход в нее через маленький дворик, это вон там, - он указал на выход из таверны в противоположном конце зала.

Виллеруа посмотрел в сторону, куда указывал Дюссо. Если рядом с турком находился врач, так стоило ли беспокоиться за его состояние? Легче ему уже не будет, на то указывало все, и прежде всего сомнения самого врача. А вот хуже могло быть. А ну как этот турок узнает его и от волнения у него откроется рана? И тогда уже в его смерти будут винить его, Виллеруа, а не безвестную женщину, ударом кинжала отомстившую за себя и своих подруг по несчастью.

- Я потом... - со двора послышался выстрел и лязг металла. - Вы слышите, Дюссо? Бегом! Это же в конюшнях. Они туда побежали!

Мгновенно развернувшись к дверям, он помчался вон из таверны, сбив с ног поваренка, несшего несколько кружек с вином, и говорливого хозяина, оказавшихся у него на пути.

Франсуа выбежал во двор, на ходу высвобождая шпагу из ножен. Он сразу же заметил толчею под навесом конюшни. Ни его появление, ни даже оклик бежавшего следом сержанта: "Офицер!" не отрезвил людей, яростно сцепившихся в самой настоящей свалке.

- Прекратить! Безоружных не бить! - приказал Франсуа на бегу и остановился возле коновязи.

- Кто это такие? Из-за чего драка?

- Господин лейтенант, - навстречу к нему вышел де Ранкур. Он тяжело дышал и левой рукой прижимал к груди какой-то предмет, смутно напомнивший Франсуа его находку на месте разбойничьего пристанища на болотах. - Они пытались украсть эту сумку. На меня напали со спины, сразу же, как только Вы ушли. Если бы я знал, что поклажа настолько ценная, то не оставил бы лошадь без присмотра ни на мгновение.

- Что с Соланой? - хрипло спросил Франсуа, но, заметив де Бражелона, стоявшего без сил,  опираясь спиной о деревянный столб, взял себя в руки. - Вы целы, Ранкур? - спросил он ординарца, и после того, как тот, молча кивнул ему и уступил дорогу, подошел к мушкетеру.

- Де Бражелон, а Вы как?

- Пустяки. Я сам виноват, - он невесело усмехнулся, сжимая левое предплечье. - Прямо под удар попал, когда попытался вот того мерзавца с Вашей лошади снять. Не знаю, чем она так всем приглянулась, но ее хотели угнать, даже не дав роздыху.

- Далеко бы не уехали, - хмыкнул Дюссо и ткнул кулаком в живот одного из нападавших. - А мундиры-то, один в один, как наши. А, Ваша Милость, Вы заметили? Вот только шнуры старого образца.

- Кто вы такие? - строго спросил Франсуа, пока одному за другим гвардейцы связали руки всем троим нападавшим и выставили в шеренгу вдоль коновязи. - Ладно, хотите молчать, будь по-вашему. Мы отвезем вас в Фонтенбло.

- Кто они такие непонятно, маркиз, - заговорил де Бражелон и указал на де Ранкура. - Но, ясно то, им была нужна если не лошадь, то почтовая сумка, которая была привязана к ее седлу.

Заметив кровь, просочившуюся сквозь рукав и плащ мушкетера, маркиз тут же подхватил его под правую руку, чтобы помочь удержаться на ногах. Он осмотрелся по сторонам, ища помощи и место, где можно было уложить раненого. Весь двор был переполнен толпой гвардейцев обоих полков, и, как назло не было видно ни одного хоть сколько-нибудь спокойного уголка.

- Вам нужен врач, виконт. И срочно. Идемте. Вы ведь можете идти? Де Сент-Аман, помогите мне поддержать его. Де Ранкур, я благодарю Вас, - он обернулся и кивнул ординарцу. - Пока сберегите эту сумку при себе. И кто-нибудь позаботьтесь о моей лошади! Дюссо, велите расставить караулы! Пленных не упускать из виду. Из трактирного зала никого не выпускать до моего приказа. И обыщите все вокруг, здесь может прятаться кто-нибудь из их сообщников.

6

Растерявшись в стремительной схватке с тремя гвардейцами, чьи мундиры привлекли внимание де Бражелона, де Сент-Аман и опомниться не успел, как один из противников провел стремительный выпад, целясь попасть ему в грудь. Выстрел де Бражелона прозвучал как гром из-за плеча виконта, на некоторое время, оглушив его и лишив дара речи. Но, он был спасен. Лже-гвардеец отступил, зажимая окровавленный бок рукой, а де Бражелон тем временем поспешил на выручку к де Ранкуру, приняв на себя удары от второго гвардейца, ловко орудовавшего шпагой и тонким длинным кинжалом, который он метнул в мушкетера.

К тому моменту, когда во двор выбежали гвардейцы швейцарской сотни и сам де Виллеруа со своими людьми, им троим, удалось вывести из строя двух нападавших, а третьего припереть к стене, заставив отбиваться сразу на три фронта.

- И все-таки, без потерь не обошлось, - прошептал де Сент-Аман, поспешив на помощь к Виллеруа, чтобы поддержать едва державшегося на ногах де Бражелона.

- Это пустяк, - на побледневшем лице виконта мелькнула ухмылка. - Я успел отплатить ему до того, как вмешались господа гвардейцы. Так что, мы квиты.

- Маркиз, мы можем довести де Бражелона до комнаты, где положили советника, - предложил Жан-Люк, стараясь не выдать излишне свое волнение.

Это была всего лишь вторая в его жизни вооруженная стычка, и он мог признаться самому себе, что по-прежнему с трудом переносил вид крови, особенно же, собственной, а также взгляд человека, собирающегося его убить. Забыть и развидеть подобное не удалось ему после ле Вуэна, а уж после этой стычки и подавно. Стоило только моргнуть, и перед глазами вспыхивала картина сверкающего на солнце клинка шпаги, устремленного в его грудь.

- Не стоит, друзья. Вернемся в Фонтенбло, там меня заштопает кто-нибудь из фельдшеров, - храбрился де Бражелон, но слабеющий с каждым шагом голос выдавал то, на что он так старался не обращать внимания - от кровопотери он был близок к обмороку, а дальше могла последовать и лихорадка.

- Уж простите, дорогой виконт, но заштопать Вас могут и здесь, - попробовал изобразить шутливый тон де Сент-Аман и помахал свободной рукой одному из гвардейцев из роты Виллеруа. - Скорее сообщите врачу, что у нас раненый.

- Вообще-то, не я один. Двоих из тех негодяев мы вывели из строя. И если это не раны, то, что же это? - хрипло возразил ему де Бражелон, все больше наваливаясь на плечо виконта.

Обойдя трактир, чтобы не идти через переполненный народом зал, друзья привели раненого товарища к входу в небольшую комнатку, которую хозяин гостиницы выделил для размещения в ней советника. Де Бражелона усадили на табурет, и он сразу же откинулся на стену, прикрыв глаза, словно в обмороке. Но, стоило де Сент-Аману обеспокоенно склониться над ним, виконт открыл глаза и натянуто улыбнулся:

- Пожалуй, если и не штопать, то хотя бы перевязать эту рану стоит. Я согласен, - сказал он и тяжело выдохнул, - Но, учтите, в Фонтенбло я поеду верхом! Я... - он судорожно сглотнул. - Я не позволю, чтобы потомка графов де Ла Фер везли в телеге.

- До того ли, друг мой? - с укоризной сказал ему де Сент-Аман и уступил доктору. - Мэтр, Вы слышали пожелание господина мушкетера. Прошу Вас, сделайте все, что возможно.

- Возможно... а что пожелал молодой господин? - ворчливым тоном заговорил врач, осматривая де Бражелона. - Помогите ему снять плащ и камзол, сударь. А уж, что там получится, будем судить после осмотра. На телеге не желаете ехать, так наймите карету, зачем же дело? - пробормотал он, вглядываясь в порез на левом предплечье. - Да... чистый удар... но, чертовски умелый. Глубоко вошло лезвие. Повезло, что ловко увернулись. По этой траектории, да еще правее немного - и все. Только в телеге и везли бы Вас, господин мушкетер.

Сказав это, врач отошел к столу, на котором были разложены инструменты, которые он приготовил по давней привычке иметь все под рукой в случае вооруженной потасовки между господами мушкетерами. Кто же знал, что драка окажется вовсе и не шуточной, а самым настоящим боем! Он с сожалением посмотрел на небольшое количество корпии и бинтов, оставшихся после перевязки горла раненого турка.

- Пошлите к трактирщику за простынями. Пусть кто-нибудь нарежет на полосы. Используем для верхнего слоя перевязки, - скомандовал он, обернувшись к молодым людям, как видно, не привычным еще к подобного рода переделкам.

7

При виде багрового пятна, расплывавшегося от самого плеча по рукаву мушкетерского камзола, Франсуа почувствовал подкативший к горлу солено-горький ком. Он ощутил привкус крови, словно, это он, а не де Бражелон, истекал кровью. Опершись спиной на стену, он некоторое время безучастно наблюдал за действиями лекаря, методично и четко исполнявшего свой врачебный долг, лишь изредка сопровождая эту процедуру недовольными ремарками о необдуманности некоторых поступков и нововведенной моде фехтовать "словно, мясники на мясорубке", а не мастера клинка, как бывало в прошлые царствования.

- Вот как? - де Бражелон с усилием ухмыльнулся, глядя на седеющую шевелюру врача. - Вы фехтуете, сударь?

- Ха! А по-Вашему, можно пользовать раны на человеке, не разбираясь в природе их происхождения? - парировал лекарь, отрывая зубами нитку, чтобы приступить к штопке раны. - До того, как я попал фельдшером в роту капитана де Тревиля, я промаршировал по германским землям во время Тридцатилетней войны. И знаете, милостивый государь, мне довелось получить уроки от мастеров клинка. И не только в том, что Вы называете фехтованием. Но, и по части того, что случается в результате неудачных выпадов и контратак. А ведь с Вами именно это и было, сознайтесь, а? Вас вынудили на выпад, тогда как Ваш левый бок открылся, а? Попались в ловушку, небось. Да, я этот финт с трех шагов узнаю - знакомый удар. Сначала ложный выпад, стремительное отступление назад, потеря равновесия - как будто бы, и, - тут лекарь ловко обвел воображаемой шпагой в воздухе и воткнул ее в воображаемого противника. - Снизу вверх. А! Каково! И как Вы думаете, сударь, отчего Вы истекали кровью, словно жертвенный агнец? Так ведь удар-то снизу вверх. Ага, оно самое. Я этот удар узнаю уже не в первый раз.

До слуха Франсуа эти слова доносились, словно из другой комнаты, нет, из другого здания, даже из другого мира, находящегося по ту сторону его сознания. Приходя в себя после шока, охватившего его в пылу сражения, он пытался стряхнуть оцепенение, пришедшее на смену внезапной вспышке энергии. Теперь, после всего он даже поверить не мог, что отдавал команды своим людям и гвардейцам из роты капитана де Варда, что мог вообще принимать какие-то трезвые и взвешенные решения. Неужели, это был он? Но, откуда же эта дрожь в руках теперь? И этот страх, вдруг охвативший его, тогда как все уже было позади?

- Так Вы еще у кого-то видели такую рану? - спросил де Бражелон, скорее для того, чтобы поддерживать хоть какой-то разговор.

- Да. Не совсем такой же... то был скорее в бок удар. Рана куда опаснее вышла, по словам докторов, пользовавших ее. Но, я подозреваю, что прием был тот же самый. Возможно, что этих негодяев в одном фехтовальном зале обучали. И такое бывает же, а? - охотно поделился соображениями лекарь, заматывая бинты на предплечье виконта.

Этот разговор, поначалу не вызвавший никакого интереса у Франсуа, отчего-то запомнился ему, отложившись в памяти, словно, в рассуждениях ротного фельдшера была какая-то важность. Но, именно в тот момент маркиз не придал тому никакого значения. Он взял протянутую лекарем кружку с вином разбавленным водой и машинально осушил ее жадными быстрыми глотками.

- То-то же, господин лейтенант, - довольно усмехнулся лекарь, вернувшись к своему пациенту. - А то лица на Вас нету. Храбрецы, они что - они во время сражения хоть в самое адское пекло ринутся, а потом, - он махнул рукой. - Одних прямо на месте выворачивает, другие маются потом животом. Вы вот бледный какой, а на ногах еще стоите твердо. Стало быть, еще держите себя в руках.

Франсуа благодарно кивнул ему и поставил пустую кружку на стол. Тошнота и впрямь подкатывала к горлу всякий раз, стоило ему вспомнить окровавленный бок одного из напавших на де Ранкура мнимых гвардейцев. Он открыл дверь, чтобы впустить свежий воздух, и сделал глубокий вдох. Глаза рассеянно смотрели на окна с противоположной стены маленького дворика, когда ему показалось, что кто-то наблюдал за ним из комнаты на втором этаже. Показалось ли? Стараясь не подать и виду, что заметил что-то, Франсуа повернулся боком, упершись в дверной косяк, и скосил взгляд в сторону замеченной им фигуры в окне. Человек тот стоял неподвижно, будто дожидался чего-то.

8

- Вы что-то заметили, маркиз? - спросил Жан-Люк, оставаясь в тени полуоткрытой двери. - Сделайте вид, что ничего не произошло. И отворачивайтесь так резко. Если следят за нами, то поймут, что мы заметили.

И откуда только у него этот менторский тон взялся? После недавней встречи с советником посла, следившим за ним по пятам, он, кажется, был готов видеть в каждом человеке шпиона, и каждую тень рассматривать, как возможную засаду.

- Впрочем, это же может быть просто совпадением? - он повернулся к лекарю, умывавшему руки в тазу с водой. - Скажите, мэтр, а сюда никто не заглядывал, до нашего прихода? Не спрашивали, не надо ли чего принести.

- А что же, по-вашему, милостивый сударь, воду и чистые простыни сюда ветром принесло? - не понял смысла вопросов лекарь и покосился в сторону лежавшего на постели раненого турка. - Заглядывали еще как. Но, мое дело за здоровьем пациента следить. Да всяческие дырки вашего брата штопать. А уж кто, зачем, почему - это не мое дело.

- Верно, верно, - поспешил успокоить недовольство лекаря де Сент-Аман и посмотрел в окно.

Он тоже заметил мелькнувший в окне второго этажа силуэт. Но, для того, чтобы быть уверенным в том, что это была слежка за ними, не хватало самой малости - причины. Зачем? Что такого важного могло быть в этой комнате? Ответ само собой послышался из угла комнаты, со стороны постели. Раненый пошевелил рукой, пытаясь ослабить стягивавшие горло повязки.

- О! Вы там держите его. А лучше и вовсе бы ему руки-то привязать. Чего удумал, повязки хотел снять, - неодобрительно посмотрев на турка, сказал лекарь. - Я его перевязывал дважды из-за этих попыток. Нешто на тот свет отправиться торопится? А?

- Может быть и так, м? - предположил де Бражелон, ощупывая повязку, прежде чем натянуть рубаху. - Знает, что за похищение знатной дамы ему грозят как минимум галеры, вот и посчитал, что покончить с жизнью загодя для него лучшим выходом будет.

- Да что Вы, виконт, побойтесь бога, - не согласился с ним де Сент-Аман. - Но, вот если он смертельно боится попасть в руки своего господина, который живьем с него три шкуры сдерет за этот чудовищный проступок, то да... пожалуй.

Врач не был согласен ни с одним, ни с другим. Молодые люди могли сколько угодно причин выдумывать, а он-то знал, что нет желания сильнее на пороге смерти, чем сама жизнь. А то, что раненый пытался сорвать с себя повязку, так оно и понятно - ведь она давила на горло и мешала говорить и дышать.

- Это все пройдет. Но, руки все-таки лучше ему привязать. Лучше же будет, - посоветовал он.

Де Сент-Аман подошел к постели и заглянул в полуоткрытые глаза советника.

- Хотите говорить? - спросил он его на фарси, и тот лишь прикрыл глаза. То ли, от усталости, то ли, в знак согласия.

- Так можете же? Говорить сможете? - на этот вопрос ответа не последовало, Бенсари не открывал глаза с несколько минут, пока де Сент-Аман, испугавшись, что он уже испустил дух, не коснулся его лба. - Не можете говорить?

Глаза советника резко открылись, но тут же закрылись, будто даже такое усилие требовало от него неимоверных сил.

9

- Что? - Франсуа не понял, что хотел сказать виконт и озадаченно посмотрел на него. - Следят? За нами? А, Вы о том окне на втором этаже?

Он показал на окно, но тут же резко отвернулся, заметив, что фигура за мутным стеклом зашевелилась. Было ли это совпадением, или тот человек и в самом деле следил за ними, а заметив, что его обнаружили, решил уйти с поста наблюдения?

- Нет, виконт, если сюда и заглядывал кто-то, то вряд ли он представился, - ответил за доктора Франсуа.

Хоть ему и не доводилось следить за кем-либо в своей жизни, но, скрываться - сколько угодно. Полушутливые и полусерьезные погони с переодеваниями были не редкостью в Лувре и Сен-Жермене, когда юный король с ватагой друзей, чуть старше его самого и в том числе малышом Виллеруа, сбегал от надзора строгого воспитателя и приставленных к нему учителей. Им доводилось переодеваться в фартуки помощников поваров на кухне, уносить из оранжереи садовничьи шляпы, чтобы скрывать лица под широкими полями, а однажды, самый большой шутник и любитель приключений из их компании, граф де Вивонн придумал стащить мушкетерские плащи из корзины, оставленной прачками у дверей в кордегардию. Недостачу, к слову сказать, обнаружили только на следующий день, когда сделалось известно, что Его Величество в компании друзей прогуливались по улицам Парижа, одетые в мушкетерские плащи и ведя себя крайне вызывающе. Из всей компании ареста за ту выходку не избежал никто, даже сам Людовик. Юному маркизу пришлось тогда просидеть целую неделю под домашним арестом в обществе подтрунивавшей над ним сестрицы Катрин.

С чего он вдруг вспомнил эту историю? Почему?

- Ах да, те люди, напавшие на де Ранкура, - проговорил маркиз, потирая лоб. - Они же были одеты в гвардейскую форму. Если бы я не оставил свою лошадь де Ранкуру, то скорее всего они украли бы ее.

- Точнее, содержимое седельной сумки, - поправил его де Бражелон, выказывая готовность вернуться в строй. - Сдается мне, вся заваруха произошла из-за этой сумки. Она ведь не Ваша, маркиз?

- Нет. Но, я везу ее владельцу, - кратко ответил Виллеруа, почувствовав холодок, пробежавший по спине. - И я благодарен Вам за помощь, виконт. И Вам, де Сент-Аман, тоже. И кстати, что там, с раненым? Ему хуже?

- Раненый Ваш, месье лейтенант, - грубовато ответил лекарь, разматывая бинты, чтобы и в самом деле связать руки своего пациента. - Не пойму я его. То ли говорить хочет. То ли убить себя.

- Эх, оставили бы его здесь, - повторил свое предложение де Бражелон, но Виллеруа замотал головой.

- Нет. Если Вы готовы, то мы выезжаем сейчас же. И его везем с собой, как было приказано. Пусть готовят носилки. А я найму карету.

- Карету? - воскликнул де Бражелон. - О нет, маркиз! Вы же не серьезно! Это что, ради меня? Да я могу спокойно проехаться пару лье до Фонтенбло в седле. Ничто мне не помешает.

- Это не обсуждается, - твердо сказал маркиз и вышел из комнаты.

То, что мушкетеры всегда хвалились своей выдержкой, и в их компании считалось проявлением слабости, когда обращали внимание на раны, он не одобрял ни под каким видом. И, кроме того, у него были собственные соображения на счет виконта. Ведь наверняка новости о его состоянии долетят и до ушей мадемуазель де Лавальер. А вот увидеть упрек в ее голубых глазах в том, что он не позаботился о ее мушкетере должным образом, вовсе не улыбалось маркизу. К тому же, Ора могла воспринять ситуацию с де Бражелоном близко к сердцу. Что бы она подумала о черствости лейтенанта Виллеруа, позволившего раненому ехать верхом!

10

- Это не обсуждается, - отрезал возражения де Бражелона маркиз, и Жан-Люку показалось на мгновение, что взгляд де Виллеруа сделался жестким и холодным.

- Но, маркиз, дело даже не в де Бражелоне. - мягко возразил ему де Сент-Аман. - Этот человек готов заговорить. Но, это невозможно из-за его ранения. Вот если бы он мог написать.

- Постойте-ка! - едва не вскричал лекарь, до которого вдруг дошел смысл странных телодвижений турка. - Он руками сучил тут, еще до вашего прихода, господа. Может, и впрямь записать хочет чего-то. Последнюю волю или что там у них, у басурман принято.

- Виконт, у Вас же есть походный писчий набор с собой? - оживился на своем месте де Бражелон, и на его бледном лицо даже проступили пятна румянца.

- Да. Только это все осталось в конюшне, в седельной сумке. Я сейчас же! Я мигом!

Так и получилось, что де Сент-Аман выбежал из комнаты, где были размещены раненый советник посла и виконт, одновременно с маркизом де Виллеруа. Гвардеец, стоявший в карауле в маленьком дворике, насвистывал какую-то легкомысленную песенку, тут же подскочившую на язык Жан-Люку. Он так и дошел до конюшен, напевая слова этой песенки, жмурясь от яркого солнца и предвкушая скорое возвращение во дворец. И, может быть, у него будут более веские доказательства вины турок в несчастьях его отца.

- По коням, господа гвардейцы! - пробасил где-то за спиной у него сержант Дюссо, и Жан-Люк трясущимися от спешки руками принялся расшнуровывать ремни седельной сумки, чтобы вынуть писчий набор. Успеть бы! Это был тот самый шанс, который упустить нельзя. Ведь если докладывать королю, как посоветовал маркиз, то только имея настоящие свидетельства, а запись, сделанная рукой советника - вот же оно!

- Эй, что там такое происходит? - тревожные крики, раздавшиеся сначала с конюшенного двора, а потом и рядом с денником, где стояла его лошадь, заставили виконта похолодеть от страшного предчувствия.

- Что там? - выкрикнул он, задыхаясь от волнения, которое вмиг охватило его до почти панического ужаса перед неизбежной бедой.

Выхватив из сумки пакет с бумагой и маленький кусочек свинцового карандаша, которым делал пометки в случае надобности, виконт выскочил из конюшен. Тут же его захватило словно в водоворот, несколько гвардейцев бежали в сторону маленького дворика, откуда доносились призывы на помощь.

Там же на входе виконт едва не споткнулся о лежавшего на земле гвардейца, который всего несколько минут назад с беспечным видом насвистывал песенки, прогуливаясь взад и вперед перед дверью в комнату.

- Что здесь произошло? - задыхаясь от бега и волнения, спросил де Сент-Аман на пороге комнаты, пытаясь через спины рослых гвардейцев разглядеть то, что было внутри.

- Виконт, это Вы? - голос де Бражелона был спокоен и пугающе тих.

- Это я. Пропустите, господа... что... что это? - посреди комнаты лежал человек, сраженный, как видно, наповал точным ударом шпаги. В руке его был зажат нож с окровавленным лезвием. Рядом с ним на полу сидел лекарь, зажимая раненый бок.

- Де Бражелон, Вы как? - раздался голос Дюссо из-за плеча де Сент-Амана.

- Я-то что, нормально я. Новых дыр не получил, если Вы об этом, сержант, - ответил виконт. - А вот господину лекарю повезло меньше. Этот негодяй, как видно, не рассчитывал на то, что застанет здесь мушкетера. Со шпагой. Он напал на мэтра, едва влетел в эту комнату. Ну, а я его перехватил. Простите, допрашивать его, видимо, уже не придется.

- Святый боже, - пробормотал де Сент-Аман, глядя на постель, где лежал раненый советник, беспомощно сжимая и разжимая тонкие длинные пальцы на простыне, которая казалась даже менее белой, чем его обескровленное лицо, лишенное цвета жизни.

11

- Господин лейтенант, - гвардейцы расступились перед Виллеруа, который с посуровевшим лицом вошел в комнату и встал над телом убийцы.

- Нам не показалось. Все-таки, за нами следили, - проговорил он, обращаясь к виконту. Никто кроме де Сент-Амана не понял значения этих слов.

- Виконт, Вы целы? - Виллеруа повторил уже заданный сержантом вопрос, но де Бражелон лишь хмуро посмотрел на лекаря.

- Теперь помощь нужна ему, а не мне. И скорейшая. Черт, если бы мне не подвязали руку этой нелепицей, - он показал на повязку, перекинутую через плечо, так чтобы его левая рука оставалась неподвижной.

- Я могу помочь, - вызвался Дюссо, присевший на корточки рядом с лекарем. - А ежели что, так, мэтр, Вы ведь подскажете мне, что да как? А? Штопать раны мне не доводилось, но перевязывал я их достаточное число раз. За коновала не сойду, а в подмастерья - это, пожалуйста.

- Да, сударь, - слабо усмехнулся на эту шутку лекарь и попробовал подняться. - Нет, кажется, сам я не смогу. Да лучше и не пытаться. Помогите мне снять камзол и жилет. Рубашку уже не спасти. Разорвите нижнюю часть. Так проще.

- Сержант, оставляю почтенного мэтра на Ваше попечение, - сказал Виллеруа, а сам подошел к постели, где де Сент-Аман помогал раненому советнику удерживать в трясущихся пальцах карандаш и водить по листу черновой бумаги. - Что это, виконт? Неужели признание? - не веря своим глазам, спросил он. Ему с трудом верилось в то, что этот гордец и безбожник мог снизойти до признания своих преступлений или грехов даже перед лицом смерти. Или же, это действительно было из страха, но не смерти, а из-за неизбежной встречи с его господином?

- Де Бражелон, теперь я уже не прошу Вас. Я настоятельно приказываю, чтобы Вы ехали в карете. Этого человека мы также поместим в карету. Как видите, обстоятельства призывают к предельной осторожности. Если послу захочется увидеть своего советника, то ему придется снизойти до казарм королевских мушкетеров.

- Как? Вы хотите везти его в казармы?

Франсуа лишь кивнул и повернулся к постели. В черных, блестящих как в лихорадке глазах бея блеснул огонек. Благодарность? Не поздно ли?

- Дюссо, что с перевязкой?

- Скоро, господин лейтенант. Велите уже карету закладывать.

Франсуа вышел из комнаты, и следом за ним вышли все гвардейцы кроме двух караульных. Бедняге, охранявшему дворик, к счастью не причинили большого вреда, лишь вырубив его из сознания ударом по затылку. Он сидел на завалинке возле угла трактира, попивая из кружки вино, разбавленное с водой.

- Ничего не вспомните, сударь? - спросил его Виллеруа, но ответ был понятен по виноватому взгляду гвардейца, и маркиз прошел дальше.

В конюшенном дворе уже запрягали большую карету, которую он нанял, и выстраивали в ряд оседланных лошадей. Маркиз подошел к де Ранкуру, подвязывавшему ремни на седельной сумке, порученной его охране.

- Давайте мне ее, шевалье. Я сам лично передам ее в руки, - Франсуа помолчал с минуту, проверяя подпруги на своей лошади, оказавшейся вдруг в центре сразу нескольких полных драматизма и трагедии событий. - Шевалье, могу ли я попросить Вас об одолжении?

- Все что угодно, господин лейтенант.

- И это не смотря на то, что Вы едва не погибли, - невесело улыбнулся Франсуа. - Но, нет, на этот раз поручение не связано ни с каким риском. Вовсе нет. Я просто хочу, чтобы Вы отыскали во дворце мадемуазель де Лавальер, где бы она ни была. Не рассказывайте ей обо всем. Только передайте, что ее друг, - он обернулся в сторону угла трактира, где появился де Бражелон с рукой, заправленной в белую повязку поверх плеча. - Что виконт де Бражелон пережил неприятность. И что он в казармах мушкетеров. Если мадемуазель одна или вместе с подругой захочет повидать виконта, то сопровождайте их. Только не по центральной аллее.

- Вместе с мадемуазель де Монтале, - предположил де Ранкур и улыбнулся. - А что, я знаю путь через парк. Это и короче, и вдали от прогулочных дорожек. Нас не заметят. Сказать ли мадемуазель де Монтале, что Вы будете ее ждать там же?

- Да. Я сразу же вернусь туда. Как только, - Франсуа многозначительно посмотрел на сумку, которая начинала казаться чем-то вроде вражеской бомбы, которая разрывается не сразу, а через время, когда противник расслабится и перестает думать об опасности. - Сначала я должен избавить нас этой сумки.

12

Клод следом за Виллеруа снова бросил взгляд на злополучную сумку, потом еще раз задумчиво скользнул по двору глазами, безотчетно покусывая обветренную губу. Чем дальше, тем более опасной выглядела эта история с сумкой для Виллеруа, к которому Ранкур успел искренне и бескорыстно привязаться. До Фонтенбло, конечно, совсем недалеко, но и за полчаса может приключиться что угодно – раз уж для того, чтобы ею завладеть, злоумышленники пошли на такой маскарад с ряжеными гвардейцами и атаковали отнюдь не на проселочной дороге. Значит, готовы пойти очень далеко. А они уже в некотором смысле ослаблены. Де Бражелон, может, и удержится в седле, но в полную силу сражаться не сможет. Напротив, ему потребуется защита и помощь в случае нового нападения. Еще один гвардеец только что был оглушен, и, хотя он бодро отвечал на вопросы и не выглядел готовым снова сомлеть, не следовало сбрасывать со счетов то, что удар по голове, заставивший потерять сознание крепкого мужчину – не фунт изюму и бесследно не проходит.

К черту. Де Ранкур коротко кивнул собственным мыслям. В обязанности ординарца входит не только передавать поручения офицера и придерживать его коня. При необходимости нужно быть готовым выполнять роль телохранителя – пусть даже об этой стороне дела чем дальше, тем чаще забывают. Клод снова повернулся к лейтенанту и понизил голос.

- Ваше Сиятельство, отнюдь не имею намерения Вас унизить, но хочу предложить обменяться со мной плащами, шляпами и сесть на моего Эрмита. Так у Вас будет больше шансов не попасть под удар, если до Фонтенбло на нас будет предпринято еще одно нападение, - взгляд капрала был серьезным и спокойным, без тени вызова, - а также станет известно, хорошо ли у них работают соглядатаи и донесут ли им о нашем ответном маскараде.

Он старался говорить как можно менее категоричным тоном, чтобы де Виллеруа не пришло и в голову усмотреть в этом хоть малейший намек на сомнения в его смелости. Вообще-то ничего подобного Клод и в уме не держал, но поди потом объясни в случае чего, что именно ты хотел сказать…

13

- Что это, виконт? Неужели признание? - Жан-Люк затылком почувствовал горячее дыхание маркиза, но, прежде чем он успел ответить, Виллеруа уже говорил с Бражелоном.

- Признание, если бы, - разочарованный ответ виконта так и повис в воздухе, да и была ли важность этим военным господам до того, в какой дипломатический скандал они все только что угодили.

Все время, пока Виллеруа отдавал приказы, де Сент-Аман неотрывно следил за рукой бея. Как медленно, натужно выводил он слова на фарси по пергаментной бумаге. Левой рукой он пытался удержать ее, но измял дрожащими пальцами, и острие грифеля, попадая во вмятины, кололо и резало бумагу. С каждой новой строчкой слова сливались в одну линию и все труднее, и труднее было разглядеть отдельные фразы в этой нити бесконечных завитков и линий.

"Почему он пишет на фарси? Ведь он турок... почему не по-арабски хотя бы?" - задавался вопросом де Сент-Аман, тщетно пытаясь вычленить хоть толику смысла в знакомых с детства нитях персидской вязи, но таких далеких от понимания. Словно, это был зашифрованный текст. "Но, для кого же? А что если это секретное послание для Фераджи, и никто кроме него самого не сможет его разобрать? И тогда," - виконт почувствовал, как его бросило в жар. - "Тогда, выходит, что я пособничаю какому-то умыслу. А что если это заговор?"

- Сударь, все уже готовы, - в дверях показался один из гвардейцев из их эскорта, и де Сент-Аман порывисто встал с колен, тогда только почувствовав, как от долгого сидения на корточках занемели все мышцы.

- Там карету заложили. Для Вас и для мушкетера раненого.

Жан-Люк обернулся, но не увидел ни де Бражелона, ни Дюссо, ни доктора, которому сержант помогал с перевязкой.

- А где же все? - спросил Жан-Люк, не имея сил сойти с места из-за банального онемения мышц в лодыжках.

- Так в карету уже садятся. Мне приказано Вашу Милость звать, - ответил гвардеец, притуляясь к дверному косяку. - Вы ступайте уже. Лейтенант зовет. А мы этого молодца вынесем. Как полагается.

- Стойте, - проговорил де Сент-Аман, чувствуя подвох. - Я сейчас. Я сию минуту. Подите, скажите господину лейтенанту, что я сию же минуту. Мне надо мою книгу забрать, - он перехватил любопытствующий взгляд, который гвардеец обратил в его сторону, и осторожно, стараясь не отворачиваться от него, нашарил рукой пергаментный лист, исписанный беем. Найдя его, он скомкал его в пальцах и быстрым движением засунул за пояс кюлотов, под камзолом, при этом не отводя глаз от дверей.

- Виконт! - выкрикнули со стороны двора, и тут же гвардеец с глухим ругательством вышел из комнаты, оставив Жан-Люка наедине с беем.

- Я здесь! Здесь мы! - отозвался он и посмотрел в едва открытые глаза турка, как будто боровшегося с обморочным состоянием, чтобы смотреть в глаза опасности, только что миновавшей его. Но миновавшей ли?

- Сюда! - позвал Жан-Люк еще громче. - Носилки сюда!

14

Взгляд голубых глаз, в котором еще минуту назад сквозил почти мальчишеский задор и дружелюбие, сверкнул, и Франсуа с недоверием посмотрел в лицо де Ранкура.

Неужели, и капрал тоже решил обходиться с ним, как с недорослем, заполучившим патент на офицерское звание, благодаря только связям отца-маршала и бывшего королевского воспитателя?

"И этот туда же?" - мелькнуло в голове маркиза, и он посмотрел в карие глаза ординарца. Нет, не замечал он в них ни горделивого вызова, как у де Ресто, ни снисходительной усмешки, как у де Варда.

- Благодарю Вас, шевалье, - Франсуа провел ладонью по холке Соланы, вызвав ее довольный всхрап, и улыбнулся. - А это дельная мысль.

Он посмотрел на сумку, притороченную к седлу, потом на шелковистую гриву Соланы, прядавшей чуткими ушами, словно, учуявшей, что ее ждет резвая гонка, когда можно будет не равнять шаг с кавалерийскими лошадьми в скучном пробеге без какой-либо надежды на вольный галоп.

- Боюсь только, что она невыполнима со стороны моей лошади, - с сомнением произнес маркиз, снова погладив любимицу вдоль холки. - Дело в том, что Солана не выносит никого на себе. Кроме своего конюха и меня. Даже этот турецкий бей, угнав ее из конюшен, не смог обуздать. Он так и гнал ее следом за каретой.

Вряд ли лошадям известен французский язык, ну, разве что те команды, к соблюдению которых их приучают во время долгой выездки и дрессуры, но после этих слов белоснежная красавица добродушно фыркнула и наклонила голову, будто бы в знак согласия.

- Нет, шевалье. Поезжайте вперед. Пока Вы доберетесь до дворца, пока отыщете мадемуазелей, потратите уйму времени. Де Бражелон уже будет в казармах, - он быстро оглянулся на виконта, демонстративно дожидавшегося у конюшен, как видно, не теряя уверенности в том, что ему позволят ехать верхом вместе со всеми.

- И к тому же, нам не придется перевязывать ремни этой чертовой сумки, - как бы в дополнение ко всем аргументам, добавил Виллеруа и ловко вскочил в седло и направил лошадь от коновязи к центру двора.

У самых ворот уже ждала карета, запряженная двумя крепкими меринами, по виду похожими на тех, что возят подводы да телеги на большой парижский рынок в ярмарочные дни.

- Тысяча чертей, маркиз! - вскричал при виде них де Бражелон. - Я не поеду в этой колымаге!

- Виконт, - с не иссякшим дружелюбием заговорил с ним Франсуа. - Вы нужны мне как никогда. И именно в этой карете. Вы будете охранять виконта де Сент-Амана, - он заговорил чуть тише, так чтобы его мог слышать только мушкетер и де Ранкур. - Как Вы думаете, что за записку нацарапал наш раненый бей? Если кто-то рискнул жизнью, чтобы убить его, то, подумайте, сколько они готовы забрать жизней, чтобы заполучить и бея, и ту записку, которую он написал? И, в придачу того человека, который может ее прочесть. Понимаете, мой друг?

Резоны, выставленные юным лейтенантом, не только усмирили гордость мушкетера, но и убедили по-другому отнестись к ситуации. Он кивнул и с видом идущего на добровольные страдания мученика направился к маленькому двору, чтобы позвать де Сент-Амана.

- Господа, выносите раннего. И погрузите его в карету, - распорядился Виллеруа, перебирая повод нетерпеливо бившей копытом Соланы. - Выезжаем сейчас же.

- С нами вызвались ехать швейцарцы из роты капитана де Варда, - доложил ему сержант Дюссо, после того, как выстроил каре из конных гвардейцев за воротами. - Им все равно нужно ехать во дворец караулы сменять. Так что, тех переодетых мерзавцев будут охранять как зеницу ока. В телегу их уже посадили, голубчиков. То есть тех, кто еще могут сидеть сами. Троих мы уложили.

Парк Фонтенбло. 7

Отредактировано Франсуа де Виллеруа (2019-03-24 23:36:55)

15

Ох, нет... - с досадой успел подумать де Ранкур, заметив недоверие в устремленном на него взгляде. Но к чести лейтенанта, тот, похоже, понял, что ординарец не собирался заматывать его в вату и играть роль няньки при неразумном чадушке.

Выслушав ответ Виллеруа, Клод коротко улыбнулся. О, да, Солана - главная помеха в этом плане. Как только такая красивая скотинка может быть настолько норовистой?

Настаивать на маскараде молодой человек не стал. Свои соображения и предложения он высказал, и если Виллеруа решил не следовать этому плану, значит, так тому и быть. Ни обиды, ни досады капрал не испытывал. Он всего лишь сказал то, что считал нужным.

- Хорошо. Храни вас Господь, маркиз, - Клод сдержанно тепло кивнул своему командиру, считая на этом беседу исчерпанной, и отошел в сторону, где мышастый Эрмит притворялся спящим.

"Давай, лентяй, придется пробежаться" Ударив кулаком в живот мерина снизу, Ранкур потуже затянул подпругу, для верности упершись ногой в конский бок. При всех своих достоинствах Эрмит имел склонность к таким вот фокусам - раздуться пошире, чтобы подпруга была послабее. Только вот Клода отнюдь не радовала перспектива в лучшем случае сломать ключицу, а в худшем шею из-за съехавшего в неподходящий момент на бок седла.
Эрмит оскорбленно всхрапнул. Ранкур коротко потрепал его по шее, без слов извиняясь за свою вынужденную бесцеремонность, и вскочил в седло. Уже оказавшись верхом он еще раз оглядел двор - просто для того, чтобы убедиться, что все в порядке. Что же, Виллеруа справлялся. Во всяком случае, ему удалось найти достаточно убедительные слова, чтобы затолкать Бражелона в карету, а это уже чего-то да стоило.
Задерживаться и далее, внося дополнительную сутолоку в сборы, не имело смысла. Ничего с ними не должно случиться, доберутся самое большее за час. Клод поднял руку в полуформальном прощальном жесте, не слишком ожидая ответа, рысью вывел Эрмита на дорогу и пустил его легким галопом.

16

Пока носилки раненого бея укладывали на телеге, поверх тюков с соломой, де Сент-Аман то и дело оглядывался, рассматривая лица гвардейцев, помогавших нести бея, и тех, которые садились на лошадей, чтобы присоединиться к отряду Виллеруа. Он не видел среди них ни одного, похожего на того человека, который пятью минутами раннее якобы принес приказ от лейтенанта. Конечно же, негодяй прятался где-то в гостинице, наверняка, рассчитывая на то, чтобы в подходящий момент незаметно присоединиться к другим гвардейцам и затеряться, в общем строю.

- Маркиз! - виконт, судорожно сглотнул, ощутив знакомый уже стальной привкус страха во рту. Он подошел к Виллеруа, который уже был в седле и как раз отдал приказ о выступлении.

- Погодите, маркиз, - де Сент-Аман удержался за стремя лошади, поведя себя крайне неразумно, так как в следующую секунду мог оказаться под тяжелыми копытами животного и распрощаться с головой.

- Погодите, - повторил он и тихо заговорил. - Только что была совершена еще одна попытка покушения на бея. Но, не это самое главное. Они могут не знать о том, что советник написал записку. Это может оказаться его последними словами на этом свете. Понимаете? Она у меня. Записка эта. Я попытался прочесть ее, пока он писал. Так вот, там говорится о документах князя Ракоши. И я вспомнил, - лошадь под Виллеруа дернулась, чтобы пуститься вскачь, но, виконт, не помня себя, буквально повис на уздечке.

- Я вспомнил, что Вы сказали что-то о сумке с документами. Они охотятся на нее. Те, кто напал Вашего ординарца в конюшнях. Понимаете, маркиз? Им нужны документы из этой сумки. Вам нужно избавиться от нее. Немедленно.

Он быстро огляделся. Двор уже почти опустел, так как гвардейцы обеих полков уже выстраивались в две шеренги на дороге, готовые к выступлению. Но, у конюшен и возле кареты, в которой сидел де Бражелон, еще оставались несколько человек.

- Маркиз, выньте бумаги и переложите в другое место. Да хотя бы за пазуху. А сумку передайте с кем-нибудь из проверенных людей из Вашей роты и пошлите за Вашим ординарцем. Отдайте приказ, передать капралу, чтобы он нес сумку к князю Ракоши. Поверьте мне, это отчаянные люди. Они выдадут себя и наверняка попытаются перехватить гонца или похитить сумку у капрала.

- Ваша лошадь, господин виконт.

Де Сент-Аман вздрогнул и обернулся, посмотрев в черные глаза человека, подведшего к нему гнедую лошадь с седлом и чепраком от королевских конюшен. Но, вовсе не ту, на которой он приехал. Недоверие на лице виконта было столь откровенным, что конюх не удержался от усмешки и подтянул подпруги и ремни, чтобы продемонстрировать недоверчивому дворянчику, что все было в лучшем виде.

- А хотите, я сам поеду? Я еще успею догнать его, - неуверенно предложил де Сент-Аман, и потянулся к сумке, которая была приторочена к седлу белоснежной лошади под Виллеруа.

- А Вы заберите вот это, - и он быстро, чтобы никто этого не заметил, передал маркизу листок с запиской, нацарапанной рукой умирающего бея. - Если что, если не встретимся до Вашего прибытия в Фонтенбло, то передайте ее графу де Сент-Эньяну. Он знает, что делать. Только ему.

17

Еще и гвардейцы из Швейцарской Сотни поедут с ними! Возмущение из-за такой откровенной опеки едва не вырвалось наружу, но Франсуа только кивнул сержанту, молча проглотив обиду. Ведь это могло быть просто совпадением, и им, в самом деле, пора прибыть во дворец для смены караулов. Внутренний голос подсказал Франсуа оглянуться на себя самого - не он ли только что вынудил бедного де Бражелона согласиться ехать в карете, подобно перепуганной насмерть белошвейке, вместо того, чтобы с открытым забралом принять все невзгоды и вернуться в Фонтенбло верхом, как и подобало дворянину.

- Хорошо. Храни вас Господь, маркиз, - сказал на прощание де Ранкур, отправившись за своим Эрмитом.

Франсуа с невеселой миной проводил его взглядом и тут же обернулся, едва не вывалившись из седла от неожиданного появления всклоченной рыжей шевелюры  прямо перед ним.

- Де Сент-Аман! - вскрикнул он и натянул повод Соланы потуже, чтобы та не смела шелохнуться. - Поострожнее, виконт. Право слово, я едва не сделался причиной Вашей гибели. Это уж слишком.

Высказавшись, как ни странно, Франсуа пришел в себя и даже успокоился, внимая тихой и размеренной речи виконта.

- То есть, Вы хотите сказать, что этому бею что-то известно о содержимом этой сумки? Ну и ну! - он тут же осекся, сообразив, что де Сент-Аман вовсе не от излишней стеснительности говорил тихо. - Но, позвольте, как это, избавиться? Вы же не предлагаете мне сжечь ее вовсе?

То, что предложил ему де Сент-Аман, было настолько же рискованно и дерзко, как и план де Ранкура, от которого он только что отказался. Неужели, все сговорились? И нет, ни тогда, в словах шевалье, ни теперь, в словах виконта он слышал ни одной нотки снисхождения к себе или покровительственного тона. Нет, они предлагали ему дельный совет. Оба.

- Хорошо. Я понял, - шепнул Франсуа, похолодев при виде измятой и запачканной кровавыми подтеками бумаги, которую де Сент-Аман быстро сунул ему в руку. - Я передам ее. Только графу де Сент-Эньяну в руки. Лично. Но, еще лучше - Вам.

Оглянувшись на остававшихся во дворе гвардейцев и конюхов, Франсуа попытался наудачу угадать, кто из них мог подслушивать их разговор. Враг был близко, но так хорошо скрывался среди его же ротных гвардейцев, что в груди маркиза все замирало при мысли о внезапном ударе. Молча. Исподтишка. И это уже не будет очередной историей для милой мадемуазель де Монтале. Нет. Это будет концом его истории.

- Виконт, - постаравшись перебороть, одолевавший его страх, Виллеруа заговорил громче обычного, нарочито строго и сурово, чтобы гвардейцы и все, кто сидели в таверне и глазели в окна, наблюдая за их отъездом, могли услышать все слово в слово: - Езжайте следом за капралом и догоните его. Передайте ему эту сумку, - крепко затянутые ремни седельной сумки не поддавались плохо слушавшимся его пальцам, а тут еще и Солана вздумала взбрыкнуть задними ногами, встряхнув в седле маркиза, и заставив виконта отскочить на порядочное расстояние от них.

- Так, возьмите эту дорожную сумку с документами, виконт, - сказал Франсуа и, подняв голову, заметил, что один из конюхов уже вывел лошадь для де Сент-Амана. - Езжайте. Вы еще успеете догнать его. И пусть он передаст эту сумку князю Ракоши. Лично.

18

Притворно громкий голос Виллеруа мог обмануть разве что глухую мадам Крюшо, странные происшествия с участием которой, вошли уже в пословицу при дворе. И все-таки, Жан-Люк постарался с серьезным видом подыграть юному лейтенанту. Он взобрался в седло, ремни которого были любезно, подтянуты конюхом у него на глазах, и перебрал повод лошадки, которая со своим смирением и неспешной грацией могла бы с почетом исполнять роль одной из коняжек, возивших катафалки на почетных похоронах.

- Благодарю, сударь, - обронил де Сент-Аман и, заметив, жадный интерес в черных глазах к висевшему у него на поясе кошелю, выбрал из него несколько монет, чтобы бросить их в грязную ладонь.

Отвадив, таким образом, от себя ненужное внимание со стороны этого странного малого, де Сент-Аман, заставил лошадь поравняться с Виллеруа, когда тот протянул ему сумку.

- Да погодите же Вы, маркиз! - прошипел виконт, теряя терпение с этим юнцом. Вот же растяпа, выслушал его план, согласился и что же - протягивает ему сумку, набитую важными бумагами. Порывистым движением Жан-Люк выхватил злополучную сумку из рук Виллеруа и быстро, прижимая ее к груди, выудил из нее пакет, обернутый в кожу для сохранности бумаг от влаги. Оглядевшись, он улучил момент, когда никто не смотрел на них и передал пакет назад Виллеруа, шепнув ему: "Спрячьте под камзолом!", а тогда уже с облегчением выдохнул и пристегнул ремни сумки к своему седлу.

- Ну, с богом, маркиз! Я отправляюсь!

Сказано - сделано, да нет так скоро, как выходило в планах виконт. Его лошадь была не только смиренной, как овечка, но и передвигалась до смешного резко с подскоками. Заставив ее выровнять шаг, де Сент-Аман направил бедную скотинку к воротам и дальше проехал мимо выстроившихся в две шеренги гвардейцев. Под громкий хохот и обидные свистки, он прогарцевал по дороге, тщетно побивая бока лошадки коленями и даже пришпоривая ее, чтобы хоть как-то заставить бежать.

На удивление, понятливость его лошади оказалась куда лучше, чем выездка. Сообразив после пятиминутных усилий со стороны своего наездника, что тот спешил, она невесело всхрапнула и перешла с унылого шага в аллюр, и даже прогалопировала после того, как они взобрались на косогор, что у барбизонского пустыря. Заметив вдалеке стремительно удалявшийся силуэт всадника, виконт что было мочи закричал:

- Шевалье! Ранкур! Стойте! Подождите меня!

19

Эрмит шел плавным ровным наметом, с каждым шагом удаляясь от постоялого двора. Клод не забывал о необходимости сохранять бдительность, хотя и полагал, что если где и может подстерегать опасность, так это в лесу, что ближе к Фонтенбло.

Сквозь мерный стук копыт мерина пробился голос. Кто-то окликал его по имени. Похоже, вопил изо всех сил. Ранкур придержал Эрмита и обернулся. По дороге неказистым галопчиком его нагонял (вернее, пытался это сделать) некий всадник. Молодой человек присмотрелся. Невразумительную лошадь он опознал почти сразу, а установить по ней личность хозяина не составляло труда. Де Сент-Аман.

Сердце екнуло. Первой мыслью Клода было, что на постоялом дворе все-таки что-то произошло, и что-то весьма серьезное, раз Виллеруа послал за ним. С другой стороны... за ним бы наверняка послали кого-то из гвардейцев, у коня которого точно были бы шансы нагнать Эрмита, ушедшего раньше. В то, что кроме Сент-Амана на его одре послать было некого, не верилось. Не армия же навалилась на отряд Виллеруа... В чем же дело? Сент-Аман решил поспешить в Фонтенбло - настолько, что оставил основной отряд и готов рискнуть с единственным спутником? Получил какие-то сведения великой важности и срочности от своего турка?

Ранкур, нахмурившись, развернул Эрмита и широкой рысью направил его навстречу камер-юнкеру.

- В чем дело, виконт? - осведомился он, почти поравнявшись с Сент-Аманом, - там что-то случилось?  Мне следует вернуться?

20

Одна неудача за другой преследовали Гошера по пятам, будто демоны из преисподней. И надо же было такому случиться, что в одну и ту же ночь, когда он бежал из подвала мушкетерской казармы, с королевской конюшни увели лошадь. Да, поговаривали еще, и не из простых, такую, что за нее целые состояния готовы выложить. Саму лошадь Гошер не видел, но россказням мушкетеров доверял. Отряд королевских гвардейцев, отправившихся на поиски украденной лошади, присоединился к людям Ла Рейни, решившим отыскать лагерь на болотах. И вот тут-то Гошеру не повезло во второй раз - разоренную и покинутую стоянку не жаль, да и что там сбережешь, если мушкетеры и гвардейцы все окрестные леса прочесывали вдоль и поперек от Фонтенбло до самого версальского леса. Но, мальчишка, командовавший ротой гвардейцев, нашел ту самую сумку, за которую у Гошера с князем торг был.

Предположив примерный маршрут гвардейцев по сухой тропинке к Большой дороге на Париж, Гошер не стал терять времени на преследование, а вернулся через топи, по гатям, исхоженным им уже не раз, к тому месту, где после густого пролеска лежал огромный пустырь. На перекрестке дорог на Барбизон и Париж был расположен придорожный трактир "Три Каштана". Именно туда и устремился Гошер в поисках подмоги в деле, которое могло принести ему и деньги, и возвращение Маританы, и восстановление положения баро.

Воспользовавшись своим уговором с Миллионщиком, Гошер пошел напрямик к одному из его шпионов. Тот следил из трактира за всеми, кто проезжал к Фонтенбло, от последнего поставщика мяса и солений на королевскую кухню до принцев крови, если таковым случалось объявляться. Он согласился действовать по плану Гошера, польстившись рассказом о княжеской сумке с документами, которые интересовали не только Миллионщика, но и турецкого посланника, а также строивших свои козни и заговоры дворян, не приветствовавших появление Ракоши при дворе и получения им помощи от короля.

Вот только план оказался под угрозой, когда по нелепой случайности мальчишка-лейтенант не поручил свою лошадь простому конюху, а наоборот, оставил ее с капралом. Конюх, только и дожидавшийся удобного момента, чтобы срезать ремни сумки и украсть ее, теперь был не удел, и тогда в действие вступили люди Гошера из тех, что оставались в окрестностях Барбизона, нанявшись, кто кузнецом в конюшнях, кто шорником, а кто просто слонялся без дела, приглядываясь к толстым кошелькам проезжих ротозеев. Шпион Миллионщика согласился на обходной маневр, так как имел и другой приказ, исполнение которого легко можно было совместить с похищением княжеской сумки. Из Фонтенбло с почтовым голубем прибыл тайный приказ добить раненого, которого должны были везти гвардейцы под командованием лейтенанта Виллеруа.

Вот таким образом Гошер со своими людьми, а также соглядатай Миллионщика и попытались убить двух зайцев на одном постоялом дворе.

- С турком не вышло, но он и не жилец на этом свете, - сказал Гошер подельникам и кивнул на умчавшегося в сторону Фонтенбло гвардейца. - А вот с сумкой мы еще можем отыграться. Этот малый ее повезет.

- Так ведь осталась же. Сумка, - кузнец, только что занятый подковами лошадей, встряхнул руки, прежде чем вытереть их о закопченный фартук. - Лейтенант этот, у себя ее оставил. Я слышал, как он лошадь отказался уступить тому капралу.

- То-то и оно. Он лошадь эту не отдаст и за половину своего наследства, - сплюнул Гошер и зло зыркнул в сторону ворот. - А вот сумка ему не сдалась ни по чем. Он даже не знает толком, чья она.

- Так уж и не знает? - его подельник, человек с жиденькими рыжими волосами, говорил мало, но к месту. - А с чего ты решил, что нам в дорогу надо? Отряд у них сильный. Мы не справимся. То ж, не венгры. Это королевская гвардия. Да еще и с пополнением. Не, брат, извини. Но, мы и турка упустили. И эту твою поклажу.

Блеснуло лезвие ножа. Резко. Быстро. И тут же оказалось под горлом у говорившего.

- Турка упустили вы. Бездари. А вот за мою поклажу не стоит пока говорить. - он кивнул в сторону двора. - Видишь, он ее передает тому рыжему. С ним и отправит, чтобы не возиться. С турком они не скоро туда приедут. А ежели постараетесь, - он отнял руку с ножом от горла подельника и с усмешкой посмотрел в его разозленную физиономию. - Может, и вовсе не доедут до вечера. А вот сумку он сбагрить захочет поскорее. Кто со мной? Мне нужно пятерых. Больше не возьму.

- Я поеду. По старой памяти, - сказал кузнец и хмуро глянул в сторону своих помощников. - Этих не беру. Они мне здесь нужны. А вот двоих еще из карманников, тех возьму. На нас троих можешь рассчитывать.

- Пистолеты не брать, - скомандовал Гошер. - Не шуметь. Ножами и веревкой работать будем. Едем, я все по дороге объясню.

Он ушел вглубь конюшен, где у самых дальних денников были ворота, выходившие в поля. Оттуда он и собирался ехать наперерез прямиком к лесу, чтобы застать посланцев с сумкой врасплох.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Три Каштана - Трактир и Постоялый Двор у Деревеньки Барбизон. 4