Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Парижские кварталы. » Таверна Боевой петух у ворот Сент-Антуан_05.04.1661, около полудня


Таверна Боевой петух у ворот Сент-Антуан_05.04.1661, около полудня

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

05.04.1661 около полудня

    Таверна папаши Мекано, известная своим гостеприимством и неразборчивостью к посетителям. Здесь можно встретить любого и услышать многое, если вы не боитесь соприкоснуться с темной стороной предместья.

http://img-fotki.yandex.ru/get/66745/56879152.45d/0_1198bf_4306bb2a_L

2

Королевская дорога. 6

Что из всего этого могло выйти, Дегре не знал и предполагать не хотел, чтобы не обмануться. План, который он предложил маршалу, был прост и сводился к излюбленному методу его патрона, интенданта Шатле, заключавшемуся в сборе сведений и делегировании поручений тем, кто мог с куда большим успехом раствориться среди толпы на парижских площадях и улочках, услышать то, о чем шепчутся и никогда не заговорят вслух и тем более при полицейских чинах, увидеть тех, кто в обычные дни прячется от солнечного света и бдительного ока полиции и городской стражи. Словом, Дегре предложил маршалу поднять на ноги всю сеть парижских шпионов и осведомителей, назначив местом встречи небольшую таверну, что в Сент-Антуанском предместье знавал каждый, и куда были вхожи скромные полицейские чины, когда не несли службу, а также и люди из общества, желавшие вздохнуть свободнее от непреложных правил дворцового этикета, а заодно подхватить пару-тройку слухов, которыми полнились предместья.

Во дворе трактира "Боевой Петух" было людно, не смотря на то, что время близилось к полудню, и многие из прибывших в Париж торговцев и искателей счастья успели разбрестись кто по широким мощеным руками королевских каменщиков улицам и площадям, кто по утонувшим в вековой грязи и непроходимых лужах переулкам и даже пустырям. Карета, запряженная великолепной четверкой лошадей привлекла бы не только ненужное внимание, но и сразу выдала бы прибывшую в ней особу. А потому решено было сначала сделать крюк в отель Бельер и сменить парадную дорожную карету с гербами де Руже на простую крытую коляску, легкую и свободно маневрировавшую на переполненных народом улицах Парижа. Именно на ней маршал и комиссар отправились к таверне папаши Мекано.

- Эй, конюха сюда! - не открывая дверцу коляски, подозвал Дегре, как только они остановились посреди каретного двора. - Лошадей не менять. Задать овса. И воды им побольше. Воздух такой, что во рту будто тридцать пудов соли набросали.

- Это у Вас с непривычки после загородной жизни, месье комиссар, - осклабился добродушной улыбкой конюх, подходя к коляске. - Вы уже вернулись, господин Дегре? А что Ваша собака?

- Она со мной, Жан. Так что, не шути о кошках и не поминай Деревянный Зад при ней, если не хочешь, чтобы она интересовалась, что тебе о них известно, - отшутился Дегре, пока маршал выходил из коляски с противоположной стороны. - И Жан, пошли весточку моему помощнику в Шатле. Хочу его здесь увидеть. И еще, - он подманил конюха ближе. - Мальчишек пошли ко всем, к кому надо. Хочу видеть Червя через полчаса. Секач пусть подойдет сразу же, как отыщут его. И если кого-то из чистильщиков сапог найдут, из тех особенно, что у ворот в Бисетре сидят по утрам, пусть тоже шлют сюда.

- Прямо полный сбор, господин комиссар. Небось, и дело какое для них найдется? - крепкая рука Жана оказалась возле окошка кареты и моментально сжалась, как только в ней блеснула горсть медяков. - Наскребем вам ушей. И глаз повострее. Все будет в лучшем виде, месье.

3

Королевская дорога. 6

Каретный двор "Боевого Петуха" пребывал в необычном запустении для будничного торгового дня, и старший конюх был только рад лишнему заработку да возможности погонять помощников, слонявшихся по двору без дела. Спрятав медяки, полученные от комиссара, в кошельке, заткнутом за широкий пояс, который он не снимал даже, когда спал, Жан зычным голосом подозвал к себе мальчишек, чтобы раздать указания.

- Ну что, послали за своей уличной гвардией? - усмехнулся дю Плесси-Бельер, пряча лицо под полями широкой шляпы, на этот раз простого кроя без излишеств и даже без франтоватого плюмажа, который обычно выделял маршала в толпе даже на запруженных народом парижских улицах.

- Идемте, господин комиссар. Папаша Мекано, здешний хозяин держит для меня особую комнату. Он утверждает даже, что эта лучшая из всех его комнат. Ну, я-то, конечно же, верю ему ровно вполовину, иначе, какую же лачугу он предоставляет принцам крови, когда им хочется прогуляться по Парижу неузнанными.

Он усмехнулся, заметив понимающий взгляд в хитрых глазах Дегре. Тот наверняка был в курсе неурочных визитов в Париж Конде, Марсильяка, а может быть даже и Великой Мадемуазель. Но, как полицейский, Дегре отличался от своих собратьев по ремеслу тем, что умел отличать сведения и знания от необходимости немедленно действовать. Среди имен, которые он назвал конюху, несколько были известны маршалу, и более того, он знал, что за головы обладателей этих имен была назначена королевская награда. Дегре знал, где их отыскать, но не спешил сдавать их своему начальству, а тем паче ведомству, которым командовал Ла Рейни. И это было оправдано, пока эти люди могли быть полезны комиссару в распутывании сложных узлов в бескрайней паутине преступных связей в парижских предместьях. Отлов одной такой рыбины мог бы продвинуть его личную карьеру, да и карьеру его начальника на несколько ступеней вверх, но, послужил бы причиной того, что сотни рыб, в том числе и крупные акулы парижского дна, могли бы увернуться от сетей закона.

- Эй, папаша! - позвал дю Плесси-Бельер, войдя в трактирный зал, задымленный от чада, клубившегося от ярко полыхавшего огня в жерле огромного камина и от не гаснувших даже днем светильников на столах, а также от курительных трубок посетителей.

- Чего изволите, милсударь? - спросила его высокая полная женщина, появившаяся в проеме кухонной двери. - Чего кричать-то. Все равно, обед только на огне еще. А Мекано, чтоб пусто ему, старому было, как ушедши с утра, так и не показывался.

- Вино и обед наверх на двоих, дорогая Жанена, - улыбнулся ей в ответ маршал и поднял лицо, так что синие глаза оказались на свету. - И твоих улыбок, дорогая. Мы с приятелем только что с дороги.

- Месье маршал, - толстушка и без просьб расплылась в улыбке, исполнив перед блистательным кавалером даже нечто подобное на короткий книксен, приподняв пальчиками юбки ровнехонько настолько, чтобы показались кокетливо загнутые носки ее деревянных сабо. - А уж мы со стариком и не чаяли Вас так скоро увидеть. После того случая... ох, сколько же здесь было разговоров. Уж Вы бы при случае, дали бы жесткий наказ этому проклятому Ломени, чтобы не гонял своих гвардейцев сюда всякий раз как вздумается ему. Нет, ежели господа на кружку вина заглянуть бы решили - то другое дело. А с обысками! Мы тут порядочное заведение держим, а не притон какой-нибудь, что за стенами городскими, да да!

- И дополнительно вино и закуски для моего конюха, - перебил ее дю Плесси-Бельер все также обворожительно улыбаясь в ответ на жалобы.

- А, так это и есть Ваш приятель! - хозяйская свояченица вошла в раж, а узнав комиссара полиции Шатле в человеке, прибывшем вместе с маршалом, так и вовсе позабыла про прямые обязанности гостеприимной хозяйки трактира. - Месье комиссар, я полагаю, что Вас-то и не хватало здесь. Ну, куда ж это годится, что нам теперь ежевечерние досмотры учиняют? А? Ну так ведь отчитались уже и за лошадь ту, которую по ошибке приняли из королевских конюшен. Так и господин маршал знает все. И да, доктора того мы отправили. Пусть и не доктор он вовсе, да и человек страху божьего не знавший. Отправили его. Не по-здорову - куда же ему теперь, мертвому, но подобру же - все в лучшем виде отрядили. И в церкви Сен-Жерве его отпели. Как полагается. А то ж...

- Жанена, веди нас наверх, - снова прервал ее маршал и первым пошел по ступенькам деревянной лестницы на второй этаж, прекрасно зная, которую из комнат папаша Мекано держал для его личных нужд. - И обед! Распорядись, чтобы поскорее принесли. У меня в животе трубы иерихонские играют, - и он подмигнул Дегре, чтобы тот воспользовался краткой передышкой в монологе хозяйки и задал интересовавшие их вопросы.

4

Дела маленькой таверны с постоялым двором на десять номеров и столько же спальных мест на чердаке на случай особенного наплыва постояльцев захватили почтенного хозяина в настоящие тиски. Слухи о событиях, имевших место в его заведении два дня тому назад, распространились по Парижу так быстро, как не случалось еще с недоброй памяти дней, когда фрондирующая аристократия взобралась на баррикады и угрожала королевским войскам со стен Бастилии. А то, что все происходившее в "Боевом Петухе" было строго секретным, придавало слухам еще больше остроты. И, конечно же, это не могло не сказаться на делах папаши. И, к слову, не только тех, о которых он мог позаботиться на большом рынке, что у Гревской площади. Городская гвардия обосновалась в питейном зале заведения так крепко, что в пору было вместо вывески "Боевой Петух" повесить короткую надпись "занято на постой", как если бы Париж был захвачен наемниками рейтарами. Что же до верхних комнат, кабинетов, как их важным тоном изволил называть сам Мекано, то о постое и речи не было, разве что заезжие торговцы, не знавшие Парижа напрочь, не гнушались остановиться на постой в комнатах, где как было известно каждому парижанину, люди мерли как мухи. Но, и на этом беды папаши не закончились. Теневое братство воровского сообщества парижских предместий оказало весьма холодный прием "подручному городских собак", как теперь прозвали хозяина "Боевого Петуха" за сношения с самим Ломени, который успел за годы своей карьеры заслужить самую дурную репутацию в воровском мире, уступая разве что самому префекту парижской полиции.

Улаживая все эти скорбные дела, Мекано пропадал с раннего утра еще до зари, и не появлялся в таверне раньше полуденного часа. Он не делился своими скорбями со свояченицей Жаненой. Она жила в неведении относительного теневых дел свояка и до того, теперь же ворчала еще больше прежнего, грозя, что оставит старого дурня и его гнилую таверну, да и переедет обратно в доставшийся ей от покойного мужа домик. Ссоры их никогда, впрочем, не доходили до исполнения этих угроз, и давно уже сделались притчами во языцех среди завсегдатаев. Да, а Мекано старался в последнее время не раздражать свояченицу зазря. Понимал, видать, что терпение этой женщины могло иссякнуть.

- Жанена! - выкрикнул он с порога, едва зайдя в таверну. Он ожидал, что свояченица, как всегда выглянет из кухни, зло вытирая засаленные по локоть руки о передник, и наворчит с три короба, рассказывая о делах в таверне. Но, на этот раз все оказалось вовсе не так. Сверху, со ступенек лестницы послышался мужской голос: "Жанена, веди нас наверх" и тут же в подтверждение первой же мысли Мекано о новых постояльцах, заскрипели доски в коридоре второго этажа.

- Стой! Куда! Без моего ведома! А ну как снова доктор худой или соглядатай какой-нибудь заселится, - крикнул Мекано и поспешил наверх.

- Эй, трактирщик! Еще вина! - приказал кто-то из зала, но Мекано только махнул рукой - дескать, подождете, и засеменил по коридору, идя на голоса, раздававшиеся уже из одной из комнат.

- Ай, бестии... ай, ведь проведут как недоумка последнего! - приговаривал на бегу папаша, пока не ввалился прямиком в приоткрытую дверь. - А ну-ка! Господа, с кем имею честь? Жанена, поди сюда, кого ты привела, дура? - завращал он глазами на свояченицу, со спины не сразу признав одного из самых своих именитых постояльцев.

- Да это же сам маршал, дурень ты старый! - зашипела на него Жанена, вперив руки в бока, и в свою очередь наградила его испепеляющим взглядом. - Тащи лучше свою плешивую голову в кухню и распорядись о достойном обеде для господина маршала и его гостя.

- Как, господин маршал? Наш, маршал? - сдавленно спросил Мекано, стараясь высмотреть из-за полной тушки свояченицы силуэт молодого человека в дорожном плаще и простой шляпе, стоявшего лицом к окну.

- Ну ты, скажешь тоже - наш! Королевский он маршал, вот как, - насмешливо передразнила его Жанена, но все-таки отошла в сторону ради приличия. - А вот и Мекано явился, месье маршал. Как чувствовал, что гости дорогие вернулись.

- Ваша Светлость, а уж как я рад! - громко заговорил Мекано, сдернув с головы красную повязку. - А как же, как же, чтобы лично вот и приветствовать. А Вы что же, месье маршал, уже вернулись в Париж? Э, да что говорить, месье маршал, Вы-то птица полету высокого, да свободного. Сегодня здесь, завтра там - вот же и не угонится за Вами никто. А в Париже-то ни слуху, ни духу о том, что Вы в городе. Стало быть, только приехали, а? О, и сам господин комиссар Дегре с Вами! Вот так новость, - на этом слове Мекано едва не поперхнулся от мыслей, возникших в его голове, но решился спросить, нежели строить самые ужасные выводы загодя. - Это ведь не в связи с тем убийством... что в доме советника Парламента? Клянусь моим честным именем, моей головой клянусь, в "Боевом Петухе" не было никаких заговорщиков... мы с этим делом никак... нет, ничем не связаны. Вот и Жанена подтвердит же.

5

Услышав предупредительное рычание Сорбонны, Дегре знаком приказал ей лежать, а сам же шагнул в угол со стороны двери, чтобы в случае недоброжелательного вторжения к ним, напасть на неприятеля сзади. К счастью, эта предосторожность оказалась излишней, так как на пороге комнаты появился никто иной, как почтенный хозяин таверны и гостиницы, папаша Мекано собственной персоной.

- Черт возьми, месье, неужели об убийстве в доме советника известно всему Парижу? - вместо ответа спросил Дегре, выйдя из своего укрытия.

- Не то чтобы всему Парижу, месье комиссар, - заговорила Жанена, бочком продвигаясь к выходу. - Но, у нас, как Вы знаете, всякий люд бывает. Заходят и из Шатле. Вот и Ваш патрон заглядывал намедни. Нет-нет, а словечко-два за столом кто-то и скажет. Ну, а слухами-то земля полнится. Советник Парламента - птица-то, какая важная. О его несчастье и на Большом Рынке сколько разговоров было.

- И что же говорят? - Дегре с присущей ему полицейской хваткой уцепился за подвернувшуюся возможность поймать свежие слухи и посмотрел в лицо свояченицы Мекано с самой проникновенной и располагающей улыбкой. - Неужто сам патрон занялся этим делом? Все настолько серьезно?

- Эх, месье комиссар, все бы Вам шутки шутить, - покачала головой Жанена и с укоризной взглянула в хитро прищуренные глаза Дегре, а потом кивнула в сторону его спутника.

- Вот месье маршал, небось, поболее моего знает об этом деле-то, а? - она понизила голос до шепота и, не обращая внимания на протестующий шепот Мекано, сказала: - Слухи-то, разные ходят. Недобрые они. А вот, правда или нет, то вам, господа решать. А вот только, поговаривают, будто бы улики какие-то нашли, связанные с тем молодым принцем, князем или как бишь его. С тем самым, который у нас на постое жил со своими людьми. Он-то горячая голова, с него сталось бы в беду какую вляпаться. Мало ли, любовные то истории, они же о-го-го, до чего доведут. Но, чтобы придушить бедняжку, о нет, только не он. Вы ведь потому в Париж вернулись, месье маршал?

Как ни странно, но при всей кажущейся простоте, свояченица хозяина "Боевого Петуха" оказалась куда прозорливее, чем обыкновенные обыватели. Но, если даже она связала приезд маршала, а следовательно, и интерес королевского двора к расследованию этого гнусного убийства, то сколько же времени понадобится для того, чтобы по Парижу поползли слухи и кривотолки самого разного свойства?

- Не могу ничего сказать за месье маршала, дорогая мадам, - ласково, словно она была его крестной, отвечал на все расспросы Дегре. - Если Вы идете вниз, то будьте любезны распорядиться, чтобы принесли воды и чего-нибудь пожевать и для моей собаки. И, кстати, месье Мекано, а не доводилось ли Вам нынче встречать у себя на постоялом дворе кого-нибудь из необычных людей? Например, конюха графини де Суассон... нет? Не показывались у Вас, случаем, люди графини? Может, лошадей напоить... или карету оставить заезжали?

6

Особняк на улице Сен-Мартен.

План перевалить поиски пропавших слуг маркизы де Тианж на плечи дю Плесси-Бельера был хорош, но имел один существенный изъян. Маршал был не такой уж простак, чтобы гоняться по следу похитителей все утро и отдать все лавры другому. И нужно быть слепцом, чтобы не заметить его интерес к графине. Вот только, что именно привлекало Плесси-Бельера в фаворитке короля - ее красота или положение? Впрочем, и в том, и в другом случае, влечение маршала к графине вызывало в душе де Варда одинаковое чувство соперничества. Будучи женщиной красивой и умной, Олимпия де Суассон была желанной не только, благодаря необычной для француженок жгучей южной красоте, но и благодаря своему истинно итальянскому темпераменту, с помощью которого она превратила даже скучное до зевоты путешествие ранним утром в неординарную поездку с увлекательной беседой.
Она обжигала. Словом ли, взглядом ли - с одинаковым успехом графиня могла манипулировать данными ей богом и природой талантами. И это получалось у нее скорее исподволь, нежели по расчету. Но это де Вард желал проверить, прежде чем сложить к ногам графини свою преданность и обожание в качестве нового поклонника.
Впрочем, как известно, в делах сердечных мы можем предполагать все, но не располагаем ничем, кроме надежд.

С этими философскими рассуждениями на душе, капитан де Вард и въехал в Сент-Антуанское предместье, отыскав знакомый по недавним приключениям трактир "Боевой Петух".

- Не изволите ли доверить мне вашу лошадь, сударь? Не стоит и двух су, а животинка счастливой будет, да и вам спокойнее отдыхать, - заговорил с ним у самых ворот во двор трактира уличный оборванец, ласково трепля конскую шею.

- А чего ей, счастья не видать со мной, что ли? - перебил его здоровый верзила, вылезший из-под навеса рядом с коновязью. - А ну! Брысь отсюда, пока я собак не спустил! Повадились тут за лошадьми ухаживать! Сюда, сударь! Будете у Мекано в трактире обедать, так оставляйте свою лошадь со мной. Уж я-то знаю, что животине надобно.

- Ничего не надобно, - оборвал его де Вард, бросив монетку мальчишке, который поймал ее на лету и опрометью побежал прочь от нагоняя.

Спешившись возле самого крыльца, маркиз привязал лошадь за уздечку к перилам и после этого легкой походкой поднялся к входу в трактир.

Он прекрасно знал нравы парижских кварталов - чем дальше от центра, тем ближе следовало держать руку к кошельку, чтобы не срезали, а еще ближе верный нож. Пистолеты, хоть и были широко в ходу уже, имели тот недостаток, что больно громко стреляли, да и разрядиться могли прежде времени. Что же до шпаги, то, по мнению де Варда, это благородное оружие не годилось для парижского сброда.

- Эй, Мекано! Сюда! Живо наверх меня проводи! Я знаю, что маршал дю Плесси-Бельер у тебя. Не нужно отговорок. У меня уговор с ним встретиться здесь же. Веди меня к нему.

7

Всякий раз, слушая речи Мекано, Франсуа-Анри удивлялся тому, что при кажущейся болтливости папаша умудрялся ни словом не обмолвиться о том, что касалось его дел с парижским теневым светом. И, если собеседник не знал, что именно спрашивать у этого прохиндея, то разговор мог уйти далеко за пределы интересовавших его тем, что, несомненно, побуждало прекращать все расспросы.

- Значит, никаких заговорщиков здесь не обретается, - обернувшись к двери, спросил маршал и его глаза просияли той обманчивой улыбкой, в которой наивный собеседник мог усмотреть веру каждому своему слову.

- Ну, как тут скажешь, месье маршал, - смутилась Жанена, как видно, не слишком доверявшая не только умениям Мекано по части стряпни, но и по части ведения дел. - Бывают-то у нас всякие. Но, к каждому ведь не подойдешь с расспросами, кто да откуда. Вот приехали тут намедни люди из провинции. Бумаги у них даже есть. Эти, каперские. Стало быть, вроде как королевские-то люди. А как посмотреть, так настоящая банда рейтаров. Ну, чего молчишь, старый? Скажи же, что так и есть, - и она ткнула папашу в бок своим пухлым кулачком. - А еще ростовщик тот, который раньше захаживал к князю-то. Вот он приходил. Два дня тому назад. Или три? Ох, вот не помню ж, когда. А тут слух прошел о том, что кто-то из людей князя замешан в убийстве том, в особняке Бельвилей. Вот я тогда-то и вспомнила, что ростовщик тот заглядывал сюда. Да только не к Ракоши, - Жанена понизила голос до шепота. - Не к князю, он со свитой своей уже переселился тогда от нас.

- И к кому же? - спросил дю Плесси-Бельер, чувствуя по голосу хозяйки, что память подводила ее в самый ответственный момент.

- Да был тут человек один. Торговец какой-то. Не то из Лиона приехавши. Не то вовсе с юга. Из Марселя. А, Мекано?

Вопросы Дегре были более наводящими и могли бы помочь им выудить правду из обоих, но запутавшись в расспросах, Жанена замотала головой и с укоризной посмотрела на комиссара, а потом на маршала.

- Эх, все бы вам расспрашивать. Вот и Вы, господин маршал туда же. А ведь раньше-то, какой красавчик был, а? Я вот помню, как Вы записочки в Оперу слали с мальчишками с конюшни. Эх, да что же это делается-то, когда кавалеры вместо того, чтобы любить прекрасных барышень, да безумства ради них всяческие совершать, вынюхивают всякий вздор! Ну прямо как полицейские собаки! - тут она посмотрела на разлегшуюся у кровати Сорбонну и качнула головой. - Не про твою честь, голубушка. Ты-то вот умная, лишнего не спрашиваешь, а чего надо, так сама разнюхаешь. Эх... компанию бы тебе еще под стать - такую же умную. А? Вот что господа хорошие, я несу воды. А ваш обед потом мальчишка с кухни занесет. Не стану я больше отвечать на ваши расспросы. Не дело это, подозревать честный люд. Не дело!

- Ну, что Вы, тетушка Жанена, - попытался урезонить ее Франсуа-Анри, вложив в эту фразу все обаяние из своего арсенала. - Разве же мы допросы тут ведем? Мы же к вам приехали от самого Фонтенбло. Заметьте, я мог бы остановиться и у себя. Или в "Сосновой Шишке", говорят, там вино подают не хуже того, что посылают в луврские кухни самому королю. Да-да.

- Дудки это все! Ту кислятину, что наливают в "Сосновой Шишке" даже уличные оборванцы за медяк не купят! Не достойно это Вас, месье маршал. Вот, - смягчившись, ответила на эти угрозы Жанена, но все-таки поспешила сменить гнев на милость и улыбнулась. - Ну, будет. Мы с Мекано вам на все вопросы ответили. Все что знаем. А вот про конюха графини де Суассон это зачем же спрашивали? - вдруг оживилась она, но снизу раздался грозный призыв:

- Эй, Мекано! Сюда!

Услыхав знакомый голос, Сорбонна подняла голову и повернулась к двери, издав при этом тихое ворчание. Предупреждение было своевременным, так как на лестнице послышались шаги поднимавшегося наверх человека, а также мелодичный перезвон шпор и бряцанье ножен шпаги о лестничные перила.

- Ой, батюшки, еще кого-то нелегкая принесла, - Жанена заторопилась к выходу, подтолкнув в бок и Мекано. - Поспеши. Может, опять Ломени со своими бандитами явились. Вот же моду завели, - она обернулась к Дегре. - Заходят к нам, якобы с обысками, а сами вино-то пьют! И не платят. Нет, не платят. Говорят, что бутылки битые были, вино, дескать, пролилось, так что ж за него платить-то.

- Успокойтесь, Жанена, - урезонил ее дю Плесси-Бельер. - Это не сержант Ломени. Это капитан де Вард. По мою душу явился. И наверняка с новостями. Ведите его сюда. И обед расширьте на троих.

8

- Ступай, Жанена. Приведи господина капитана сюда. И поторопи уже там кого следует. Не то я сам наведу порядок на кухне-то! - прикрикнул Мекано, помешав свояченице выболтать, чего не следовало.

Подумав с минуту, прежде чем пуститься в доверительные откровения с маршалом, Мекано прикинул в уме, во что ему обойдутся ответы на вопросы в присутствии Дегре, да еще и капитана де Варда. Он привык доверять дю Плесси-Бельеру, полагаясь на его слово чести, а вот с господином комиссаром его связывал некоторого рода шантаж со стороны патрона Малого Шатле, и в этом случае Мекано предпочитал взвешивать каждое слово дважды, прежде чем отвечать.

- Ну, кое-что от моих глаз не ускользнуло, господа. Не то чтобы это касалось моего трактира. Да, и вообще, откуда мне знать? Может, это все и выеденного яйца не стоит, - Мекано почесал за ухом и потер шею, искоса поглядывая на насторожившегося в ожидании его слов комиссара - ну сущий лис, попавший в курятник, во, как навострил свой длинный нос, а! - В общем, дело вот в чем. Я тут намедни заметил, что у папаши Бертрана на его постоялом дворе, ну, тот, что под вывеской "Долговязый Жиль", появились две кареты. Вы скажете, а что с того-то? И какого дьявола нам всем до тех карет. Да вот только я-то не первый день почтовый двор-то у себя содержу, господа. И я знаю, что кареты отдавать внаем, это дело неприбыльное, есть в Париже места, где их нанять можно. Так что я вот лошадей-то держу. Да-с. И все у меня учтено, между прочим, - на всякий случай уточнил он, поймав заинтересованный взгляд Дегре. - А вот чтобы кареты - это ж прибыли на грош, а расходы одни. Ставить их, опять же, где? Ага. Только место занимают. Так вот, Бертран-то их у себя поставил. Ну, я заметил, что кареты большие, дорогие, стало быть. Ну, одна вроде как Ваша, господин маршал. А вторая ив вовсе из таких, знаете, роскошных карет, которые обычный люд в наем не возьмет. Да, что там, даже из дворян не всякий такую красоту заведет себе. Одна была рассчитана на четверку лошадей. Вторая и того больше, по упряжи видно, что на всю шестерку. И вот стояли они у него, у Бертрана, на заднем дворе. Я ж его спросил, зачем ему, или попросил, кто постеречь вроде как на время. Ну, он-то особенно не распространялся, а сказал, что на время поставили. Что вроде как на заказ их кому-то привезли в Париж. Даже гербы еще на дверцах не нарисовали толком. Спрашивал еще, не знаю ли я мастера, который по части гербов знаток будет. Ага. То-то вот. Ну, а про конюхов ничьих я не слыхал. И знать не знаю. А кареты те... а что, ну, они может, и стоят там, у Бертрана. Да только, зачем, скажите на милость, высоким дворянам кареты свои в таком захудалом дворе, как "Долговязый Жиль", держать? Нешто у них своих дворов да конюшен нету? Вот это-то и странно. Если б в наем... но ведь карету на четверку лошадей не каждому сдашь, а на шестерку и того подавно. А те, кому разрешено в таких каретах разъезжать, так, те ж, простите, и дураку понятно, что те в наем кареты не берут, у них свой двор на то имеется.

9

Вместо старика трактирщика навстречу де Варду вышла Жанена, свояченица Мекано. Встретив капитана на лестнице, она грациозным жестом указала ему рукой на темный коридор, пропев медовым тоном:

- Третья дверь, милейший месье. Да Вы и сами услышите. Господа так громко разговаривают. А уж я вниз поспешу, с Вашего позволения.

Кокетливая улыбка могла бы и каменное изваяние заставить улыбаться в ответ, уж больно комично выглядела эта полная женщина в своем огромном чепце со смешно выбивавшимися из-под него кудряшками. Она присела в подобии почтительного книксена, пропуская мимо себя господина капитана и одарив его прищуренным взглядом, и пропела вслед:

- Распоряжусь, чтобы господам военным принесли все лучшее с кухни. Обед на троих, месье маршал уже распорядился.

- Хм, не следовало беспокоиться, - буркнул де Вард, поднимаясь на последнюю ступеньку.

Из приоткрытой двери одной из комнат и в самом деле слышались голоса, среди которых он без труда узнал баритон дю Плесси-Бельера. А вот хриплый, скрипучий, этот наверняка принадлежал трактирщику. Не спеша выдать свое присутствие, де Вард прислушался, уловив нечто интересное в рассказе Мекано. Совпадение ли это или папаша говорил о той же самой карете, которую посланный им гвардеец нашел на Турнельской набережной? Правда, на реквизированной им карете были гербы графини де Суассон, а Мекано говорил о двух каретах, на которых не было никаких гербов.

- Так что же Вы в коридоре-то стоите, любезный капитан? - осведомилась у него Жанена, вернувшаяся с кухни с кувшином и тремя кружками, которые прижимала к груди. - Я вот освежиться вина принесла для всех. А Вы тут, голубчик.

Вспыхнув до корней волос при мысли о том, что ее болтовню могли услышать в комнате, де Вард процедил сквозь зубы дежурные слова благодарности и пошел вперед, чтобы войти первым.

- Господа, еще раз приветствую вас! - коротко объявил он своем приходе и вошел в знакомую уже комнату, окна которой выходили во двор.

Проклятье! Наверняка дю Плесси-Бельер увидел его приезд еще загодя и ждал его. Подозревал ли он, что их разговор был услышан? Де Вард пристально посмотрел в лицо маршала, задаваясь про себя вопросом, рассказать ли о найденной ими карете, или придержать до поры до времени эти ценные сведения, чтобы обменять на не менее важную информацию о слугах маркизы де Тианж и о том, что произошло в "Королевских лилиях" после его отъезда.

- А вот и вино, господа! - трактирщица появилась в дверях, разрумянившаяся от энергичного подъема по лестнице и довольная тем, что ее гостеприимством не погнушались первые кавалеры королевского двора. - И Жанно вот уже несет закуски к нему. Я слышу его шаги на лестнице. И для собачки, - она обернулась к двери. - Да поспеши, пострелец! Неси сюда все, что велено было!

Воспользовавшись этой заминкой, де Вард еще раз взвесил все за и против, и после этого тихо заговорил с дю Плесси-Бельером, пока Мекано со свояченицей суетились вокруг стола.

- У меня есть кое-какие новости. Вам наверняка будет интересно узнать об одной из тех карет, о которых этот трактирщик рассказывал, - его серые глаза испытующе смотрели в лицо маршала, подмечая зарождавшийся интерес. - Но, взамен, я хочу передать Вам просьбу маркизы де Тианж разыскать ее слуг. Их, скорее всего тоже похитили и держат где-то... в Париже.

10

- Просьбу маркизы де Тианж? - удивленный вопрос был встречен холодным испытующим взглядом, де Вард, как видно, не считал поиски пропавшей прислуги делом полиции. Или же это был расчет? Его? Франсуа-Анри также пристально смотрел в серые глаза капитана швейцарской сотни, пытаясь понять, преследовал ли тот какой-то собственный интерес или же просьба и в самом деле исходила от Габриэль де Тианж?

Или... Синие глаза вспыхнули жарким огоньком, стоило маршалу подумать о другой причине. И о другой женщине, которая могла также как и маркиза, проявить участие к несчастным, попавшим в беду.

- Я сделаю все, что в моих силах, маркиз, - сказал, наконец, Франсуа-Анри, не допустив, чтобы де Вард принял промедление с ответом за сомнения. - Собственно, мы уже выясняем кое-какие любопытные подробности. Вы уже слышали о каретах, которые мэтр Мекано видел на днях? Что скажете, это пахнет подозрительно, не так ли? Так же и я думаю. Да. Не иначе.

В комнату вошли двое поварят, помогавших Жанене накрыть на стол, пока Мекано собственноручно откупоривал принесенные в корзине бутылки бургундского вина. За перезвоном бутылок и стеклянных бокалов - невиданной роскоши в нижнем зале, где обслуживались простые смертные - грохотом тяжелых, глиняных тарелок и соусниц, невозможно было расслышать даже собственные мысли. Как видно, в "Боевом Петухе" появление маршала и капитана в обществе комиссара из Шатле восприняли как призыв к полной боевой готовности.

- Боюсь представить себе, на что будут похожи наши поиски, если мы действительно попытаемся уничтожить этот обед, - с легкой усмешкой произнес дю Плесси-Бельер и подозвал Мекано. - Скажите, мэтр, голубиная почта не прибывала еще? Проверьте-ка, нет ли чего новенького. И сразу же ко мне сюда. Я жду послание из Фонтенбло.

Пока Жанена с видом маршальши руководила расстановкой блюд и закусок на столе, вдруг показавшемся страшно тесным даже для компании из трех человек, Франсуа-Анри снова заговорил с де Вардом.

- Так что же насчет одной из карет, дорогой маркиз? Уж не связана ли она каким-то таинственным образом с Ее Светлостью? - он многозначительно посмотрел в глаза маркиза, намекая на Олимпию де Суассон. - Дело в том, что на въезде в город у ворот в Бисетре с нами приключился весьма курьезный случай. Точнее, даже не с нами, а с маркизой д’Отрив и камеристкой графини. Видите ли, их карету не хотели пропускать в Париж по той причине, что за час до того прибыла сама графиня де Суассон. Представьте себе, в собственной карете и с королевским приказом на руках, - он помолчал с минуту, наслаждаясь гаммой эмоций, возникшей на лице де Варда. - Правда, саму графиню никто в лицо не видел. И приказ, как, оказалось, был поддельным. И карета, как я догадываюсь, была из тех, которые почтенный Мекано видел на постоялом дворе у "Долговязого Жиля". Занятно, да? Так что же Вы хотели рассказать мне о карете? Давайте присядем, и расскажете нам с комиссаром о Вашем приключении.

11

- А я говорю, что мне нужно видеть комиссара Шатле! - раздалось за дверью, которая тут же распахнулась, едва не сбив с ног папашу Мекано, собравшегося выходить с очередным поручением от дю Плесси-Бельера.

- А, Матье, проходите скорее, - заметив долговязую фигуру своего помощника, Дегре окликнул его, тем самым дав понять вставшей поперек дороги Жанене, что это был свой человек. - Да проходите смелее. Матушка Жанена только с виду грозная. Но, поверьте, она блюдет порядок в этом заведении и особенно же покой своих постояльцев с таким рвением, какой и не снился королевской полиции.

Хмыкнув для виду, Жанена уперла руки в бока и величаво развернулась, чтобы уступить дорогу молодому человеку, с рябым от оспин лицом, высокого росту, скорее хилого, чем худощавого телосложения. Тот протиснулся между хозяйкой трактира и дверью, проскользнул мимо беседовавших между собой де Вардом и дю Плесси-Бельером, и подошел к столу.

- А, вот и я, господин комиссар, - просияв улыбкой, приветствовал он патрона и погладил ухо заинтересовавшейся содержимым его карманов Сорбонне. - Ну, конечно же, девочка, у меня есть кое-что и для тебя.

Он протянул собаке лакомство, предусмотрительно захваченную с собой косточку из тех, что достались утром сторожевым псам, которых содержали при Шатле для охраны. Отвлекши, таким образом, от себя внимание Сорбонны, Матье Дюбуа заговорил с комиссаром.

- Сразу же к делу, Матье. К делу об убийстве в особняке, - Дегре скосил взгляд в сторону де Варда и дю Плесси-Бельера. - А потом, если еще чего разузнать успели о каретах.

- А, так по убийству-то и есть новости. Нашли того ростовщика, у которого перстень, найденный в комнате убитой девушки, был выкуплен. Так вот, он подтвердил, что перстень ему от имени князя Ракоши заложили, - Матье перешел на шепот, так что, Дегре пришлось наклониться к нему, чтобы расслышать.

- Перстень-то, княжеский. А вот выкупил его некто другой. Сначала ростовщик и внимания не обратил. Ну, мало ли князь послал кого-то вместо себя. Не королевское это дело по ростовщикам ходить. Так ведь.

- Ну, ну, дальше, - поторопил комиссар, и сам уже догадываясь о том, что же произошло на самом деле.

- Так вот, когда князь прислал своего человека за перстнем, вот тогда-то и вскрылось, что драгоценность была отдана другому. Говорят, что присланный князем человек устроил целый погром в том квартале. Так разозлился. Ну, а пропажу-то уже не вернуть, сколько не буянь.

- Ну. Ясно. А кто, кто выкупил-то перстень? Узнали имя?

- А вот в этом-то и загвоздка, что нет. Ведь человек тот сам к ростовщику не ходил. Он его сюда вызвал. И подробно описал все то, что желал выкупить.

- Так что же, не только перстень?

- Нет, - Матье отвлекся было на уши, пристроившейся у его колена Сорбонны, но, взял себя в руки и продолжил. - Были другие драгоценности. Причем, из тех, которые не князь закладывал, а другие лица. Но, тот человек объяснил это желанием вернуть кому-то какие-то ценности. В общем, одним словом - деньги. Он выложил кругленькую сумму за все вместе.

Дегре сделал помощнику знак замолчать, а сам откинулся к стене и задумчиво разглядывал узоры паутинок на потолке.

- Да... сдается мне, что вскоре мы увидим еще какие-нибудь сувениры вроде того перстня. В качестве улик на месте преступления. Занятно. Ох, как занятно, Сорбонна.

- Да. Занятный список был. Тот ростовщик клянется, что может воспроизвести все по памяти, коли потребуется. Только бы его не привлекали больше к допросам в Шатле. Неуютно ему там было.

- Ага, - усмехнулся Дегре и сощурил глаза. - А почему по памяти? Разве письмо с требованием принести заклады не у него?

- Нет. Тот человек потребовал письмо вместе со всем скарбом. Сказал, что хотел свериться лично. Проверить, вроде как, все ли на месте.

- А, - коротко кивнул Дегре. - На дурачка, значит, взять хотел. Значит, плохо знает парижских ростовщиков, каналья. Ну-с, это знатные сведения, - он кивнул на блюдо с холодными закусками, дожидавшимися своего часа. - Сейчас господа договорятся о своем, и пообедаем. Завтрак, я так полагаю, ты пропустил нынче?

- И ужин тоже, - поддакнул Матье. - Пока ростовщика того отыскал. Пока привезли его в Шатле, да пока разговорили. Он-то соловьем запел только, когда понял, что дело уже к рассвету клонится, и его могут и вовсе не отпустить.

12

Удивленный вопрос и плохо скрытое нежелание отвлекаться на поиски прислуги вызвали усмешку на губах де Варда. Он представил себе удовольствие, которое доставит его рассказ графине де Суассон, и возле серых глаз собрались тонкие морщинки прищура, похожего на улыбку. Знал бы дю Плесси-Бельер, насколько тщетны были его попытки впечатлить королевскую фаворитку. Впрочем, и ему не следовало заблуждаться, ведь, как известно, женщины прячут свое коварство под многообещающими улыбками, и больше всего удовольствия им причиняют именно столкновения поклонников. В том, что дю Плесси-Бельер таковым и являлся, хоть, и скрывал это под весьма плотной маской, сомневаться приходилось все меньше. Но, что же насчет него самого? Уж не записался ли и он в когорту воздыхателей Прекрасной Мазаринетки?

Губы маркиза дрогнули в насмешке, на этот раз вызванной его собственными мыслями - "Теперь Мазаринетки получили эпитет "Прекрасные", а что же дальше?"

Отвлекшись на эти мысли, де Вард вдруг уловил в словах собеседника нечто более важное, чем простой обмен вежливостями.

- Постойте, Вы сказали о второй карете графини де Суассон? - де Вард даже схватил дю Плесси-Бельера за локоть в попытке остановить его речь. - Погодите-ка, Вы говорите, что через ворота в Бисетре проехали две кареты под гербами графини де Суассон? Так-так-так, - протянул он, но вместо того, чтобы тут же ответить на вопросы, кивнул в сторону стола. - Давайте и в самом деле присядем.

За столом уже сидел комиссар и высокий худощавый молодой человек, судя по виду, тоже канцелярская крыса на побегушках - у Дегре или еще у кого из полицейских чинов, де Варда не интересовало. Он сел на скамью напротив Дегре, чтобы наблюдать за его лицом, довольно красноречиво отражавшим степень любопытности сведений, которые пересказывал ему собеседник. Прислушавшись к обрывкам их разговора, де Вард поморщился. Речь шла о каких-то ростовщиках и совершенно не касалась дела о ложной карете.

- Ну, так вот, - тихо заговорил де Вард, набирая вилкой кусочки мяса и ветчины к себе на тарелку. - Мы въехали в Париж через ворота Сент-Антуан, как Вы уже знаете. И, поскольку, карету маркизы де Тианж пришлось оставить вместе с ней у ворот монастыря, - он быстро глянул в глаза дю Плесси-Бельера. - Надеюсь, что маркиза может рассчитывать на Вашу преданность, маршал? Ну, так вот, нам потребовался наемный экипаж, чтобы добраться до отеля Конде. Я послал гвардейца на поиски. А тот, - он захватил в рот солидный кусок баранины и долго жевал, наблюдая за попытками дю Плесси-Бельера терпеливо дождаться продолжения. - Так вот, тот нашел на набережной брошенную карету. И представьте себе, на дверцах кареты были  недавно нарисованные гербы. Дома де Суассонов. Ага, краска едва успела высохнуть, - тут он нацепил на вилку сразу несколько кусочков и с нескрываемым голодным аппетитом прожевал их. - Вот так-то. Карета, кстати, стоит на конюшенном дворе в гвардейских казармах. Я поручил досмотреть ее и выяснить, насколько это возможно, кто из мастеров ее изготовил, когда и по чьему заказу. Ну, и, судя по всему, карет было несколько. По крайней мере, Мекано видел две. Так? Ну, это уже что-то. И если в Бисетре вместе с каретой графини видели еще одну, - он отпил вина, чтобы промочить горло. - Это могла быть ложная карета маркизы де Тианж. Сдается мне, что и ее прислуга могла быть в той карете. Что скажете, маршал?

13

Что хотел сказать де Вард, напомнив о обещании, взятом с маршала, молчать о встрече с маркизой де Тианж? Дю Плесси-Бельер попытался поймать обращенный к нему быстрый взгляд, но де Вард тут же отвел глаза и снова заговорил о приезде в Париж. Что же он хотел сказать? Или же, напротив, о чем он так старательно умалчивал? Сам того не желая, де Вард обратил внимание дю Плесси-Бельера на тот факт, что карета маркизы была оставлена у ворот монастыря. Вывод напрашивался сам собой, и в синих глазах мелькнуло понимание вместе с опасным холодком. Не слишком ли много берет на себя господин капитан Швейцарской Сотни в качестве командующего почетным эскортом графини де Суассон?

И все-таки, вместо того, чтобы ставить перед де Вардом щекотливые вопросы и выяснять то, что и без того уже было ясным, маршал направил свое внимание на рассказ капитана. Подавляя чувство ревности в глубине души, он старался напомнить себе о том, что расследование о лже-графине, появившейся в Париже за два часа до приезда настоящей, было важнее всего. И прежде всего для нее же самой. Ведь вред мог быть нанесен и ей лично, не окажись с ней эскорта из гвардейцев под командованием де Варда.

- Ну что же, все довольно ясно вырисовывается. Кому-то было известно о планах графини покинуть Фонтенбло. Это, во-первых. А во-вторых, кто-то успел воспользоваться этим обстоятельством, чтобы ввезти в Париж людей, спрятанных в двух каретах. Были ли это слуги маркизы де Тианж? - даже понизив голос до полушепота, Франсуа-Анри не мог быть уверен в том, что их разговор не подслушивали, так что он наклонился к столу так низко, что едва не утопил кружева шарфа в соусе.

- Я скажу Вам, дорогой де Вард. Скорее всего, нет.

О, с каким наслаждением можно было наблюдать за разочарованием в глазах этого надменного человека, который посмел дерзить даже в присутствии самого короля! Но, время и ситуация не позволяли подобной роскоши.

-  Поясню, - добавил дю Плесси-Бельер, и отпил вино по примеру собеседника, прежде чем продолжить. - Использовались две кареты - одна наверняка была подготовлена давно, отсюда и число лошадей просчитано, и гербы нарисованы. А вот вторая карета готовилась для сопровождения первой. Эти люди не знали, кто именно отправится в Париж, а потому действовали наверняка. И именно поэтому у них был только один приказ, понимаете? На одно имя. Он был подписан на имя мадам де Суассон, о намерениях которой узнать легче простого - ведь как гофмейстерине двора Ее Величества графине было необходимо получить согласие королевы. Кто-то да услышал. И передал сведения тому, кто наверняка за них заплатил. А дальше, все случилось, как Вы уже рассказали. Но, повторюсь, в Париж привезли не слуг маркизы - они попросту никому не нужны. И если от них не избавились, то, скорее всего, они или сами достигли Парижа пешком или в нанятой карете. Или же, - его взгляд потемнел. - Случилось худшее. Но, будем надеяться, что это не так.

Он откинулся назад и нацепил на вилку несколько кусочков мяса, пока оно не оказалось прикончено усилиями Дегре и его помощника. Пожевав несколько минут в молчании, он сосредоточился на своих мыслях. Ему не давало покоя обстоятельство, что кто-то снова воспользовался поддельной печатью, украденной у брата. Или же, Фуке успел поставить печати на нескольких чистых листах, продав их кому-то еще? Где и когда всплывут эти поддельные королевские приказы? И против кого направит их рука злоумышленника в следующий раз?

- Черт, вопросов с каждым разом все больше, - признался он, снова глядя в лицо де Варда. - И ответов пока что гораздо меньше. Но, сейчас сюда явятся агенты, вызванные комиссаром. Думаю, что заговорщики сами себя загнали в ловушку, привезя своих пленников в Париж. Так ведь, месье комиссар? - и он многозначительно посмотрел на Дегре, давая понять, что главный вопрос для общего обсуждения касался только подложных карет, а все факты о убийстве в доме советника Бельвиля следовало оставить вне поля зрения де Варда.

14

Забираться вверх по узкой шаткой лесенке было далеко не то поручение, которое Мекано исполнял бы с радостью. Но, увесистый кошель с платой за так называемые неудобства, возникавшие всякий раз при появлении месье маршала в его заведении, удивительным образом заставлял папашу забывать о ворчаниях, и даже помогал обрести утраченную ловкость и подвижность. Эликсир молодости, утонувший в складках широкого пояса, сшитого из полотнища вражеского знамени, некогда захваченного им на поле сражения, придавал сил, даже не смотря на немалый вес.

- Эй, паршивец! Что ты здесь делаешь? - прикрикнул Мекано на мальчишку, застигнутого им врасплох на чердаке у самого выхода в голубятню.

- Я ничего. Голубей кормить заходил. Мадам приказала.

- Мадам ему приказала, - проворчал Мекано, глянув на руки мальчишки, в которых и впрямь была пустая миска, как видно, из-под зерна. - Что, новые птицы прибывали? Не было чего?

Мальчишка опасливо покосился на руки папаши, а ну как вздумает тяжелого тумака отвесить, а потом бочком проскользнул мимо него к лестнице.

- Кажется, прилетела одна голубка. Не похоже, чтобы наша была. Наши все сизари. А у этой, вон, гляньте, все оперение чистое. Белая как снежок.

- Ага... много ты снега белого в Париже навидаешься... такой же сизый, что твои голуби, - пробормотал Мекано и кивнул мальчишке, разрешив спуститься вниз.

Сам же он вошел в клеть голубятни и протянул руки к указанной голубке. Встрепенувшись, было при виде протянутых к ней темных от сажи и копоти ладоней, голубка захлопала белоснежными крыльями. Папаша умело обхватил туловище птицы одной рукой, приласкал ее, осторожно погладив головку, а затем отцепил прилаженный к лапке контейнер. Привычные процедуры успокоили голубку, и она поддалась рукам Мекано, притихнув до того самого момента, пока он не отпустил ее обратно на облюбованную ей жердочку.

- Так, - протянул Мекано, разглядывая крошечные знаки и надпись на контейнере. - Как в воду смотрел наш маршал-то. Не успел явиться, а уж и почта к нему летит.

Он аккуратно задвинул щеколду на дверце клети, проверил замок и пробормотал какие-то ругательства в адрес Жанены, доверившей запасной ключ от голубятни кухонному мальчишке. "А ведь обещалась сама кормить птичек-то," - проворчал Мекано, уже спускаясь вниз.

Уже в коридоре на втором этаже он помедлил было, прежде чем отворить дверь в комнату, где сидели маршал с капитаном гвардейцев и комиссаром Шатле. Услышать отдельные слова из их разговоров он так и не смог, сколько не прислушивался, так что, потоптавшись, постучал из вежливости, и толкнул дверь носком.

- А вот и почта для Вашей Милости, - объявил он с порога, когда четверо мужчин, сидевших за столом, обратили на него недовольные взоры. - Для маршала дю Плесси-Бельера, написано, - пояснил он и передал контейнер с посланием маршалу. - Еще какие распоряжения будут, господа? Не донести ли еще вина?


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Парижские кварталы. » Таверна Боевой петух у ворот Сент-Антуан_05.04.1661, около полудня