Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 9


Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 9

Сообщений 1 страница 20 из 47

1

Утро, 5 апреля, 1661.

http://img-fotki.yandex.ru/get/120725/56879152.471/0_11c87d_51f08b98_orig

2

Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 6
Половина девятого утра.

Проводив мадемуазель де Тонне-Шарант до дверей в коридор, ведущий в личные покои герцогини Орлеанской, де Гиш остался ждать ответа в Гостиной Мадам. Кроме него там было всего несколько человек из свиты Месье и дамы из личной свиты княгини де Монако, что свидетельствовало хотя бы о намерении Катрин появиться пред светлые очи Ее Высочества. Впрочем, де Гиш лучше многих знал о нелюбви сестры к ранним подъемам. Выслать своих дам поприветствовать герцогиню Орлеанскую вместо себя - это было верхом предупредительности со стороны Катрин. Или же предусмотрительности.

Он медленно прошелся от дверей к окнам, выходившим на Большую Лужайку, вернувшись мыслями к краткому, но весьма полезному для них обоих разговору с Франсуазой де Тонне-Шарант. А ведь она очень правильно уловила мысль о пользе короткой памяти.

- Всем нам не мешает иногда быть забывчивыми. О многом, - голос за его спиной принадлежал маркизу де Шале, который, как, оказалось, шел позади них от самой приемной герцога и слышал весь разговор. - Вот и я забывчив.

- Настолько, что позабыли переодеться после вчерашнего маскарада? - де Гиш только повернул голову в сторону маркиза и насмешливо напомнил о конфузе с древнегреческой тогой. - Однако же, Вы переодеваетесь куда быстрее...

- Чем кто? - спросил его де Шале, не ожидавший подвоха в сравнении, на которое намекал граф.

Де Гиш и сам не пожелал высказаться более конкретно о супруге маркиза, оказывавшей благосклонность своим поклонникам в обход мужа, но мир не без злых языков, а в свите герцога Орлеанского их было, пожалуй, даже больше разумного. Подвыпивший де Беврон только что вошел в Гостиную со стороны буфетной при этом громко хлопнув дверью. Он слышал обрывок разговора и хотел, было, вставить свои значительные пять су, когда в зал влетели возбужденные от смеха и веселой беседы о чем-то наверняка сугубо девичьем фрейлины из свиты Мадам.

- Доброе утро, месье, - хором приветствовали они графа, и тот только тогда заметил, что пока отвешивал поклон перед юными грациями, едва не поссорившиеся де Шале и де Беврон исчезли за дверью, ведущей на половину Месье.

- И вам доброго утра, мадемуазели, - стараясь спрятать мрачность в своей усмешке, де Гиш явно перестарался, и в глазах его отразилось неудовольствие собой, что было тут же воспринято как грубость со стороны мадемуазель де Креки.

- Фи, месье граф, мы-то пожелали Вам доброго утра. Уж могли бы, и улыбнуться.

Помня о том, что из всей шестерки фрейлин, именно де Креки отличалась родовитостью в купе с самым острым язычком и с самыми глубокими карманами своего дядюшки, де Гиш отдавал себе отчет, что глаза и слух всех присутствовавших в Гостиной в тот момент были устремлены на нее. А потому, вместо обычной язвительности, постарался проглотить эту мелкую шпильку и соорудить более подобающую моменту мину.

- О, простите меня, мадемуазель. Мысли о вчерашнем проигрыше на турнире не дают мне покоя. Вот я и выгляжу несколько...

- Мрачным. Я бы сказала, мрачным, месье граф, - договорила вместо него кокетка и отвлекла свое внимание на статс-дам из свиты княгини де Монако, с которыми тут же нашла общую тему о планах на утренние платья Мадам и Катрин де Монако.

- Мадемуазель Луиза, - на этот раз в улыбке де Гиша не было ни тени мрачности. Эта маленькая мадемуазель с голубыми, как весенние фиалки глазами привлекала улыбки и взгляды. И как-то само собой не хотелось даже думать о чем-то мрачном или колком.

- Как Ваше утро? - спросил он, кашлянув, словно извиняясь, что не нашел более интересной темы для беседы. О, если бы он только знал, что утро фрейлин Ее Высочества было куда более интересным, чем у многих!

- Эм... месье. Ваше Сиятельство, - чей-то голос, слишком хорошо поставленный, чтобы не расслышать его даже, когда он шептал, робко позвал де Гиша и тот с сожалением отвернулся от де Лавальер.

- А, это Вы, месье Мольер, - недовольство в его тоне должно было указать актеру на неуместность его попытки отвлечь его от беседы с дамой.

- Я прошу прощения, Ваше Сиятельство. Увидел Вас и не мог не подойти, чтобы еще раз поблагодарить Вас, и Их Высочества в Вашем лице за гостеприимство, оказанное нам в трудную минуту.

Все это прозвучало, как просьба выслушать. А точнее, замолвить словечко за него. Вот же хитрец, знал к кому подойти!

- Я жду аудиенцию у Ее Высочества, - надменно обронил де Гиш, не отвечая на глубокий поклон Мольера. - Вам будет отрадно узнать, что я непременно же передам Ваши благодарности ей лично.

- Быть может, это будет принято благосклонно, если прозвучит из Ваших уст, граф, - продолжал Мольер, явно давая понять, что просьбы еще не закончились. Он жестом подозвал стоявших у самых дверей двух молодых людей, одетых в актерские костюмы, видимо, из того, что удалось спасти от пожара. В одном из них де Гиш без труда узнал юношу, посоветовавшего ему и Месье нанести сурьму на глаза в качестве подводки.

- А, месье... Мерикано, если я не забыл? - граф улыбнулся юноше одними уголками губ и многозначительно провел пальцем под правым глазом, указывая на не стершуюся даже после утренней ванны подводку. - Месье Сурьма. Так Вы и в самом деле актер? Или только костюмер?

- Экхм... - отвлек его от едва не завязавшегося разговора Мольер. - Я и актеры нашей труппы хотели бы провести небольшое представление в знак нашей признательности. Сущий пустяк в качестве утреннего развлечения для Их Высочеств. В исполнении лучших чтецов и танцоров нашей труппы.

- Ах вот как, - де Гиш возвел брови вверх и переглянулся с Луизой де Лавальер. - Возможно, возможно. Я передам эту просьбу Ее Высочеству, - взгляд, который он обратил в сторону дверей в коридор в покои герцогини Орлеанской, горел нетерпением.

3

Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои герцогини Орлеанской. 7

Гиша она увидела сразу же. Как и мадемуазель де Лавальер, топчущуюся рядом с красавцем-графом с крайне томным видом. Первая жертва? Но ведь она просила соблазнить не безобидную Лавальер, а эту маленькую интриганку Монтале. Так-то господин де Гиш исполняет ее пожелания! Воистину, «все что угодно ради Вашего Высочества», иначе и не скажешь.

Что ж, если на свете могло быть более верное подтверждение тайным связям между Монтале и Месье, Генриетта его только что получила. Ну и ладно. Она все равно придумает, как выжить наглую шпионку. А пока… пока Минетт быстро оглядела собравшихся в ее гостиной придворных и с печалью констатировала, что их оказалось непростительно мало. Да что там, совсем почти никого. Даже Катрин прислала вместо себя своих дам, а англичан не было видно вовсе. Вот и еще один предатель: Джордж упорно игнорировал ее все последние дни. Хорошенькие же у нее поклонники, ничего не скажешь. Бэкингем ее избегает, Гиш увивается за самой невзрачной из ее фрейлин, а де Руже и вовсе собрался жениться, да еще и со скандалом, пусть и замятым быстро и ловко, но, тем не менее, успевшим разлететься по всему замку. Что же до Луи…

Щеки потеплели, и Минетт запоздало поняла, что думать сейчас о Людовике было серьезной ошибкой. Хорошо, что все присутствующие дружно склонились в поклонах и реверансах, вместо того, чтобы жадно рассматривать юную Мадам и гадать, кто из присутствующих кавалеров вызвал этот румянец. Гиш со свойственным ему нарциссизмом припишет заслугу себе. Ну и пусть. Тем горше будет его неизбежное разочарование. Когда-нибудь.

- С добрым утром, дамы и господа, - весело произнесла она, в глубине души надеясь, что румянец все же отнесут на ее хорошее настроение и отменное здоровье (пусть и то, и другое было в равной степени фикцией).

Господин граф, мадемуазель де Тонне-Шарант доложила, что у вас ко мне поручение от Его Высочества. Право же, я сгораю от любопытства, что же такое пожелал передать мне мой драгоценный супруг.

Вот так. Всегда надо начинать с самого неприятного из дел. Да еще и улыбаться при этом. Жаль только, что и улыбку этот самовлюбленный гусак запишет на свой счет тоже.

- Ах, я вижу, что вы привели с собой господина де Мольера, граф. Это ваше поручение, не так ли? – прежде чем Гиш успел ей ответить, быстро добавила она, узнав, наконец, разогнувшегося из глубокого поклона мужчину, с которым де Гиш разговаривал в тот момент, когда гвардеец громко объявил о ее выходе.

Отредактировано Генриетта Орлеанская (2019-01-21 00:59:56)

4

Минуту назад он все бы отдал, ради того, чтобы увидеть ее прекрасные глаза, но стоило караулившему у дверей церемониймейстеру объявить о выходе герцогини Орлеанской, и лицо де Гиша помрачнело. Вместо того, чтобы улыбаться, как все, кто ожидал ее появления в Гостиной зале, граф с тоской обратил взгляд в пол, склонившись перед герцогиней в ожидании. Чего же он ждал теперь? Что она пройдет мимо него? Не обратит ни малейшего внимания, а ему только и останется, что вернуться в покои герцога и передать ему формальные слова приветствия? Да, именно на это он и надеялся, не желая сделаться предметом всеобщего интереса в беседе с Ее Высочеством, лишенной какой бы то ни было интимности. Что личного могло быть в подобной встрече? О чем думала де Тонне-Шарант, предупреждая Генриетту о том, что он ждал ее? Он ждал приглашения, позволения войти к ней и передать все то, немногое, с чем послал его Филипп, и гораздо больше лично от себя.

- Мадам, - он мог позволить себе не отвечать на общее приветствие герцогини, обратившейся ко всем собравшимся. Но, когда Генриетта задержалась возле него и заговорила с ним, ему пришлось поднять глаза и встретить ее взгляд.

О, да Ее Высочество изволила пребывать в прекраснейшем настроении! Была ли это дежурная веселость, к которой все, кто вырос при королевском дворе, были приучены с детских лет, или же она действительно ожидала от него нечто такое, что делало ее счастливой от предвкушения? Ждала ли она известий от супруга, или же эта улыбка предназначалась вестнику, то есть лично ему?

Бросив быстрый вопросительный взгляд на де Тонне-Шарант, стоявшую рядом с герцогиней, де Гиш вежливо склонил голову и заговорил бы, но Ее Высочество со всей своей юной непосредственностью и очарованием внезапно перевела все свое внимание на Мольера, переминавшегося с ноги на ногу за спиной де Гиша.

- Да, Ваше Высочество, - спасая положение, поспешил заговорить де Гиш, чтобы не дать чересчур предприимчивому драматургу встрять в разговор прежде, чем он объяснит цель его появления. По-своему.

- Месье Мольер явился ко мне с просьбой рекомендовать его самого и актеров его труппы Вашим Высочествам. И сам герцог помимо пожеланий доброго утра Вашему Высочеству, распорядился, чтобы я рекомендовал принятых им под свое покровительство актеров. Итак, месье Мольер, - обернувшись, де Гиш обратил на актера такой взгляд, который нельзя было бы истолковать двояко.

- Вы готовы порадовать герцогиню Орлеанскую и ее гостей утренним представлением? Что же Вы приготовили на этот раз, дамы и господа? - этот вопрос он адресовал зардевшимся легким румянцем под слоем белил и кармина актрисам, явившимся на выручку своему мэтру, а может быть, вовсе и не для того. Стоило лишь проследить за тем, как одна из них постреливала кокетливыми взглядами в адрес собравшихся в зале кавалеров.

- С Вашего позволения, Ваше Высочество, - заговорил Мольер, как профессионал на сцене, прекрасно знавший, как отбить заглавную роль у соперника. - Я хотел предложить в качестве благодарности за милости, которыми нас одарили Вы и Ваш благословенный супруг, небольшое представление. Лучшие из номеров. Так сказать, маленький домашний концерт из танцев, стихов и маленьких эпизодов.

Не успел де Гиш обернуться к Мольеру, чтобы наградить его на этот раз еще более грозным и значительным взглядом, а тот уже хлопал в ладоши, подзывая прислугу, явившуюся по чьему-то наущению, неся в руках стулья и табуреты для публики.

- С Вашего позволения, Мадам, мы превратим этот Храм Гостеприимства в Храм Мельпомены и ее сестер Муз, - нараспев вещал лукавый актер, не дав никому и слова вставить, прежде чем он донес свои льстивые речи до слуха самой герцогини.

- Не откажите Вашим Высочайшим вниманием, Мадам! И если до сей поры Олимп знал только девять Муз, отныне их числу быть десять - ведь перед нами самая прекрасная из них, - театральным жестом он указал на герцогиню, обращая к ней взор, исполненный благоговейного восторга, словно перед ним и впрямь стояла сама Муза воплоти.

- Браво! Браво, Ваше Высочество! - зааплодировали собравшиеся, и де Гишу не оставалось ничего, как поддержать эти хлипкие аплодисменты более крепким и по-настоящему громким звуком, как это было принято в среде офицеров, завсегдатаев Итальянской Оперы в Париже.

- Это прекрасная мысль, Ваше Высочество! С Вашего позволения, конечно же, - произнес граф, старательно подражая восторженной декламации Мольера.

5

- И не смотрите на меня волком, любезный милорд. Это ведь я подал идею Ее Величеству отправить Вас с корзинкой подарков к герцогине Орлеанской. Подумайте, если бы не я, Вы бы сейчас зеленели от скуки в приемной королевы Генриетты, и не известно еще, когда бы Вам позволили покинуть ее покои. Уж точно не до полуденной прогулки короля.

В словах посла была доля правды, такой, какой он видел ее, по крайней мере. Следовало отдать должное его находчивости - уже не в первый раз он выручал герцога, своевременно выдумывая для него поручения, которые королева Генриетта целиком и полностью воспринимала, как собственные идеи. Но при всем своем уме, в наличии которого, естественно, милорд вовсе не отказывал послу, добродушный лорд Райли и представить себе не мог, что милорду адмиралу вовсе не улыбалась перспектива сделаться мальчиком на посылках, даже у королевы Англии.

- Кстати, милорд, а что это Вы приуныли? Ведь до некоторых пор Вам нравилось находиться в обществе Ее Высочества. Вы даже готовы были пренебречь своими прямыми обязанностями при дворе короля Карла ради того, чтобы Вас назначили в свиту принцессы. Неужели на горизонте собрались тучи?

В словах почтенного сановника было столько правды, что догадайся он о том, проглотил бы собственный язык. Но откуда же ему знать? Дипломатия - это его удел, а сердечные дела... при одной только мысли об этом герцог едва удерживался от смеха. Эти редкие проблески улыбки на его лице лорд Райли с завидной наивностью приписывал влиянию своих шуток, а потому не переставал говорить вплоть до того момента, когда они наконец-то подошли к дверям в Гостиную герцогини Орлеанской.

Встряхнув ненавистную корзинку с подарками от королевы, Джордж уныло посмотрел на караульного. Тот сейчас же скрылся за дверьми и доложил церемониймейстеру, чей зычный голос тут же раздался в гостиной:

- Его Светлость Джордж Вильерс, герцог Бэкингем, лорд-адмирал и камергер Его Величества, короля Англии Карла Стюарта! И милорд Джеймс Саттон, барон Райли, посол Его Величества, короля Англии Карла Стюарта!

- Смелее, герцог, - шепнул Райли и подпихнул Бэкингема вперед. - Вот увидите, Вас ждали. Уверяю Вас.

6

- М-м-маленький концерт? – в смятении переспросила Минетт, делая над собой усилие, чтобы не отступить от надвигающегося на нее актера. – Как, прямо сейчас? Прямо здесь? Но как же…

Она растерянно оглянулась на своих статс-дам, но даже грозная мадам де Лафайет не думала возражать против самоуправства слуг, уже расставлявших вдоль стен принесенные скамьи и табуреты. Откуда-то вдруг взялось раззолоченное кресло, судя по всему, для принцессы, и Минетт осознала, что ее поймали, и выбора, собственно, уже нет. Она было досадливо нахмурилась: никто, а принцессы в особенности, не любит, когда им так беззастенчиво манипулируют. Но, с другой стороны, не она ли только что вздыхала, сетуя на то, что нечем занять время ожидания пробуждения королевы? Вот же оно, занятие, и от нее самой при этом ничего не требуется. Только согласиться на роль музы и сказать величественное «да».

- Ну если даже вы, месье граф, считаете эту затею прекрасной, то я тем более не смею возражать, - с неприкрытой иронией кивнула она неубедительно восторженному Гишу, подозревая в душе, что и для него предложение Мольера сделалось сюрпризом.

– Мы с радостью еще немножечко побудем божественным Олимпом. То есть, нет, Парнасом, господин Мольер, и позволим вам вдохновляться любой из присутствующих здесь муз, поскольку я ни за что не соглашусь быть единственной. Премного благодарна вам и вашей блистательной труппе за это неожиданное развлечение. Начинать утро с высокого искусства, что же может быть удачнее? Присаживайтесь, сударыни. И вы, господа, тоже, - Генриетта щедрым жестом указала на принесенную мебель и опустилась в предназначенное ей кресло, мысленно пожалев о том, что табуреты и скамьи для фрейлин стояли слишком далеко.

- Можете начинать, - кивнула она Мольеру, когда шелест юбок и тихие споры из-за места несколько утихли, но в этот момент застывший у двери церемониймейстер вдруг грохнул своим жезлом о паркет и громогласно объявил новых визитеров.

- О! - только и сумела произнести Минетт, услышав имя Бэкингема. Воистину, сегодня небеса готовы были исполнить каждое ее желание: вот и милорд, на чье отсутствие она имела неосторожность посетовать. Если так пойдет и дальше, ей следует ждать как минимум Месье.

«Как жаль, что я не пожаловалась на недостаток внимания со стороны Луи. Глядишь, и он бы навестил меня, или хотя бы прислал посланца с пожеланием доброго утра», - с досадой подумала она, стараясь не слишком счастливо улыбаться вошедшему в гостиную герцогу. Не потому, что так уж не рада была его видеть, отнюдь. Но вокруг нее собралось подозрительно много дворян из свиты Месье, и ей вовсе не хотелось, чтобы они отыскали на ее лице повод нашептать на ухо Филиппу какую-нибудь очередную гадость про нее и Джорджа.

- Доброе утро, милорд Бэкингем, милорд Райли, - подниматься с кресла она не стала, но милостиво протянула руку герцогу, отметив про себя, как глупо он выглядит с корзинкой. – Вы не с пустыми руками, как я погляжу? Что это, очередной выводок королевских спаниелей? Или пирожок и горшочек маслица от моей доброй матушки? Я угадала, правда?

Мимолетная гримаса, скользнувшая по лицу Джорджа, была так выразительна, что Минетт весело рассмеялась, довольная своей проницательностью.

- Ну расскажите же, что Ее Величество просила передать, а я в благодарность позволю вам остаться и вместе с нами насладиться представлением, которое устроит для нас господин Мольер. Вы знаете директора труппы Месье? О, он такой затейник! Право, я жалею, что матушка не собралась навестить меня сама, но вы ведь перескажете ей все в красках так, как вы один умеете, милорд?

7

А что еще оставалось сказать де Гишу, когда этот пройдоха Мольер выставил его едва ли не главным зачинщиком затеянного им балагана! Граф оглянулся на хихикавших в сторонке миньонов, которых становилось подозрительно много, не смотря на отсутствие самого Месье.

- Да, - звучный баритон так не вязался с неуверенностью в его тоне, что Арману сделалось противно от собственного голоса. Стиснув зубы, медленно, не разжимая губ, он повторил еще раз, для большей убедительности придав своему голосу твердости и звучания: - Да, Ваше Высочество. Это прекрасная затея.

Он краем глаз заметил потирающего руки Мольера, шептавшего распорядителю двора герцога Орлеанского указания о расстановке табуретов и стульев. С каким наслаждением граф отвесил бы оплеуху по этому выбеленному дешевой пудрой, замешанной на муке из молотого овса, лоснящемуся от жирного крема и еще больше от самодовольства лицу.

Не имея никакого представления о том, что на самом деле Мольер намеревался устроить в качестве благодарственного представления перед свитой и гостями Мадам, де Гиш поспешил занять место за спинкой кресла, принесенного специально для Генриетты. Он уже наклонился было к ее уху, чтобы шепнуть полагавшиеся моменту слова объяснения о чистоте и искренности своих намерений, когда раздался гулкий стук церемониймейстерского жезла.

- Черт заморский, - сорвалось с языка у де Гиша, и он тут же пожалел о том, что наклонился так низко - это ругательство, впрочем, вполне справедливое, было произнесено им прямо на ушко принцессе. - Простите, Ваше Высочество.

Однако же, его либо не услышали вовсе, либо не приняли во внимание эпитет, уместность которого, судя, по тону обращения Ее Высочества, была неоспоримой. Громкий смех, последовавший затем, послужил подтверждением правоты графа - англичан действительно не ждали, а среди всех из них герцога Бэкингема особенно же. Радуясь про себя тому, что ближайшее к креслу герцогини место было уже занято, де Гиш свысока посмотрел на все еще склоненного в поклоне лорда-адмирала и усмехнулся.

- Дамы и господа, почтенная публика! Мы начинаем! - объявил Мольер и резво проскакал вдоль первых рядов табуретов и скамеечек, уже занятых фрейлинами и дамами из свиты герцогини Орлеанской и княгини де Монако, весело щебетавшими обо всех мелочах на свете. Его смешные подскоки и попытки изобразить балетный шаг делали его настолько похожим на козлоногого неуклюжего фавна, что вызвали громкие аплодисменты и смех у собравшейся публики.

Первым отделением этой импровизации был танец в исполнении одной из актрис. Никто из публики не ожидал ее появления и даже не заметил, что пока Мольер развлекал, а точнее отвлекал их внимание комичными кульбитами и ужимками, она легла на своеобразном постаменте из составленных вместе скамеек. В атласных покрывалах зеленого цвета, которыми слуги застелили это импровизированное ложе, с превеликим трудом можно было признать старые гардины, похищенные из гардеробной Мадам и Месье. Актриса томно раскинула руки и подняла одну из них вверх, тогда как вторая свесилась вниз. Белизна ее кожи, просвечивавшей сквозь тонкий газ зеленой почти прозрачной ткани, привлекала жадные взоры мужчин. Шепот юных барышень из свиты Мадам был тут же обшикан со всей строгостью со стороны статс-дам, узревших уже в одном этом костюме наяды полное несоответствие этикету и приличиям.

Все замерло в ожидании.

Де Гиш с интересом обернулся, чтобы еще раз посмотреть на лица зрителей, особенно же зрительниц, и поймал на себе любопытствующие взгляды парочки фрейлин, тут же склонившихся друг к дружке, чтобы весело захихикать. И тут раздалась музыка. Неожиданно и в то же время, столь логично, что обрадованная публика вновь зааплодировала. Одинокая скрипка тихо запела свою мелодию, в то время как актриса начала танцевать, поднявшись от натуралистично сыгранного ей сна.

8

"И только?" - мелькнуло в голове Джорджа в ответ на удивленное "О!" - единственное, что сумела произнести Генриетта в качестве приветствия ему и лорду Райли.

- Ваше Высочество, - подпихнув легонько лорда-адмирала под локоть, сэр Райли прошел впереди него и, по заведенной еще испанцами моде, сопровождал каждый свой шаг глубоким поклоном, широко размахивая перед собой шляпой.

- Нет, это не спаниели, Ваше Высочество, - выпрямившись после единственного поклона, ответил Бэкингем за себя, и бросил полный насмешки взгляд на суету, производимую посланником. - Это, насколько я могу судить, что-то из сластей и восточных редкостей из подарков присланных королем Португалии. Ее Величество, королева Генриетта посылает Вам это с со своей любовью и лучшими пожеланиями.

Не сдерживаемый даже ради приличий смех и колкие шуточки посыпались со стороны миньонов принца, собравшихся вокруг Генриетты. Бросив уничижительный взгляд в их сторону, Джордж подошел ближе к креслу принцессы, весело рассмеявшейся над ним, и снова поклонился, на этот раз рассчитывая получить право поцелуя руки на глазах у всех насмешников.

В корзинке, которую он все еще держал в левой руке, что-то подозрительно звякнуло, вызвав новую волну насмешек на этот раз даже среди дам. Целовать руку прекрасной дамы в таком нелепом положении было немыслимо, но не привыкший отступать герцог наклонился к протянутой ему руке и с почтением поцеловал ее.

Кто-то из дам подоспел к нему на выручку, подхватив злополучную корзинку, после того, как формальные приветствия были завершены. Вздохнув с облегчением, Бэкингем отпустил руку принцессы, после чего нехотя взглянул в сторону мужчины, которого она ему представила.

- Господин директор.

Герцог не утруждал себя попытками запомнить имена представляемых ему французов. Исключением были хорошенькие женщины или потенциальные соперники за внимание герцогини Орлеанской. Услыхав имя драматурга, Джордж лишь мельком кивнул ему и повернулся спиной, всем своим видом показывая, что был заинтересован лишь обществом Ее Высочества.

- Как, театральное представление прямо в Гостиной? С утра? - покривился он, как бывало раньше, забыв о том, что они находились по восточную сторону от Английского Канала и вовсе не при дворе славного короля Карла. Впрочем, его разочарование вовсе не было связано с предстоявшим концертом, а только лишь с необходимостью взирать на него, стоя.

- Дамы и господа, почтенная публика! Мы начинаем!

Ожидая услышать заунывную декламацию длинных виршей французских поэтов, он брезгливо поморщился при виде скачущего директора труппы. Послышался шорох тканей, и вот уже по залу пронеслась волна удивленных вздохов. Это привлекло слух и любопытство герцога, а звуки скрипки заставили его обернуться в сторону, куда были направлены взоры ошеломленной публики.

- Мой бог, - сорвалось тихое восклицание с губ лорда Райли, во все глаза воззрившегося на актрису, танцевавшую в прозрачном платье из тончайшей, почти невидимой материи.

- Святые небеса, - прошептал вслед за ним Джордж, слишком поздно спохватившись, что его голос прозвучал скорее восхищенно, нежели осуждающе.

9

Первый номер обещанного Мольером дивертисмента произвел настоящий фурор. Причем как на женскую, так и на мужскую половину собравшегося в гостиной Мадам общества. Хотя, пожалуй, только Джордж был достаточно искренен, чтобы открыто высказать свое восхищение. Отвлекшись от завораживающего зрелища порхающих рук и просвечивающих сквозь тонкий газ ног, Минетт бросила смеющийся взгляд на застывшего с ошеломленным видом милорда. Само собой, он даже не заметил, будучи не в силах отвести глаз от плавно изгибающегося тела. Мужчины!

Наверное, принцесса была единственной, кто вместо того, чтобы любоваться необычным (и что уж там, неприличным) танцем, украдкой поглядывала по сторонам, оценивая впечатление, произведенное выходкой Мольера. Господин директор явно рассчитывал, что в покоях Мадам найдет такую же отзывчивую на его новинки публику, как и на половине Месье, но явно не учел мадам де Лафайет. Да и фрейлины… вон, как смущенно потупилась мышка Лавальер, стесняясь смотреть на этакое непотребство, пока ее подруги возбужденно шушукались между собой, наверняка обсуждая дерзкий наряд танцовщицы.

Будучи занятой изучением зрителей, Минетт с незбежностью оказалась первой (если не единственной), кто заметил появление в гостиной нового действующего лица. Так хорошо знакомая ей стройная фигура бесшумно просочилась в дверь и довольно бесцеремонно зажала ладонью рот вздрогнувшего от неожиданности церемонимейстера, который точно так же, как и все остальные мужчины, созерцал дивный танец с выпученными глазами и, должно быть, вовсе не дыша.

Мадам де Монако сделала знак одному из застывших у стены слуг и, легкой тенью проскользнув за спиной у Бэкингема, опустилась на подставленный ей стул рядом с принцессой.

- Доброе утро, Ваше Высочество, - шепнула она на ухо Минетт, щекоча ей шею своим душистым дыханьем. – Что это у вас тут творится? Неужто посол Порты прислал вам своих танцовщиц для обучения искусительным гаремным танцам?

- Где ты пропадала! – капризно шепнула принцесса в ответ. – Я уже не думала тебя увидеть этим утром. А посол тут совершенно не при чем, это актриса из театра месье Мольера. Мы видели ее вчера, она танцевала нимфу.

- И тот танец был куда приличнее, - хихикнула Катрин, с интересом оценивая одеяние плясуньи, а точнее, его полное отсутствие. – Обидно, я-то думала, что смелее меня нимфы не сыскать, а оно вон как бывает. Что ж, в следующий раз…

- Даже не думай, - беззвучно ахнула Генриетта. – Что на подобное безобразие скажет твой супруг! И вообще. Не знаю, с чего бы это Мольер решил, что такие танцы уместны в моих покоях. Ему следовало устроить это зрелище у Филиппа.

- Он бы не оценил, - усмехнулась Катрин де Монако и отчего-то посмотрела на Минетт с жалостью и тут же отвернулась.

Музыка вдруг начала затихать, будто умирая, и, подчиняясь ей, танцовщица опустилась на свое импровизированное ложе, потянулась по-кошачьи, изогнувшись самым немыслимым образом, и с последним стоном смычка замерла в той же позе, в какой явила себя публике в начале танца. В гостиной стало так тихо, что Минетт показалось, что она слышит дыхание де Гиша за спиной. А затем мужчины начали хлопать.

Покосившись на Катрин, присоединившуюся к бурным овациям мужской половины, Минетт тоже подняла руки и, заулыбавшись, захлопала танцовщице.

10

Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои герцогини Орлеанской. 7

Пока не заиграла скрипка, ни одна из сидевших рядом с графиней де Лафайет фрейлин не посмела даже выдохнуть громче, чем хлопанье крыльев мотылька. Но, стоило музыке политься под сводами высоких потолков гостиной, как тут же послышалось шушуканье, сдавленные смешки и шарканье туфелек непосед, которым, кажется, не терпелось уже вторить движениям танцующей нимфы.

Окинув сидевших рядом с ней фрейлин суровым взглядом, мадам де Лафайет повернула лицо в сторону герцогини. Ее Высочество показалась ей совсем одинокой в окружении кавалеров, жадно взиравших то на актрису, то на нее саму. Но стоило графине подумать о том, чтобы подняться и разбавить чисто мужское окружение герцогини, как в зал вошла гофмейстерина ее двора. Княгиня де Монако вплыла в толпу зрителей, не обращая внимания на восхищение мужчин и удивленные лица дам, и с кажущейся скромностью опустилась на подставленный для нее стул.

Ну что же, общество княгини рядом с герцогиней Орлеанской избавило первую статс-даму от необходимости жертвовать своей скамеечкой ради сомнительного удовольствия простоять все время представления на ногах. Громкий шепот за ее спиной отвлек мадам де Лафайет от попыток прислушаться к беседе Катрин де Монако и Генриетты. Она обернулась и, к своему удивлению, вместо ожидаемого порицания увидела на лицах шептавшихся кумушек самый неприкрытый интерес к танцу на импровизированной сцене.

- Я, конечно же, ожидала какую-нибудь шутку дурного тона от этого господина, но такое, - прошептала одна из статс-дам княгини де Монако.

- А мне вот любопытно, - ее соседка даже не сочла за необходимость понизить голос, но одна из собеседниц опередила ее вопрос:

- Будут ли танцевать мужчины?

Сидевшие рядом с ними дамы дружно прыснули от хохота, немедленно закрыв лица веерами, так что графиня так и не разглядела, кто именно высказал эту крамольную вольность.

Впрочем, не только дамы открыто выражали свой интерес к актерам. От глаз мадам де Лафайет не укрылось, как друзья Месье, эти изнеженные кавалеры в лентах и рюшах, заворожено наблюдали вовсе не за танцем проснувшейся нимфы, а за молодыми актерами, ожидавшими своего выхода.

- Господи, наконец-то, - выразила наконец-то здравый протест одна из фрейлин, и графиня заметила покрасневшие щеки и блестящие глаза Маргариты де Вьевиль. Было нетрудно заметить, что внимание мадемуазель занимали вовсе не актеры из труппы Месье, директор которой скакал перед восторженно аплодировавшей публикой, отвешивая благодарные поклоны за двоих. Зеленые глаза Маргариты то и дело постреливали в сторону караульных мушкетеров, застывших с каменными лицами в дверях гостиной.

- Мадемуазели! - графиня шикнула на развеселившихся фрейлин на случай, если кому-нибудь из них вздумается произнести что-то неподобающее. - Подобные представления не в новинку при королевском дворе. Если для вас это впервые, то не следует показывать свое невежество всему обществу, - приглушенным, но достаточно суровым тоном напомнила она. - Может быть, кому-нибудь из вас доведется быть избранной, чтобы танцевать в настоящем королевском балете. Уж поверьте, в постановке мэтра Бошана даже танцы нимф и сказочных существ выглядят достойными того, чтобы на них взирал сам архиепископ. Не в пример... - она чуть было не высказалась чересчур определенно о том, на что был похож танец, исполненный мадемуазель Дюпарк, но вовремя остановилась, заметив, как сама княгиня де Монако, а вслед за ней и герцогиня Орлеанская зааплодировали танцовщице.

- Прелестно, нечего сказать, - с натянутой улыбкой проговорила графиня и беззвучно захлопала в ладоши, дав сигнал своим подопечным аплодировать вместе с Мадам.

11

Дворец Фонтенбло. Апартаменты фрейлин принцессы Генриетты. 7

Проверка караулов привела лейтенанта де Ресто к покоям Их Высочеств в то время, когда в гостиной Мадам начало собираться все изысканное общество, состоявшее в основном из придворной молодежи. Молодые кавалеры, повесы и искатели легких увлечений и ни к чему не обязывающих романов. Туда же устремились и придворные льстецы, пытавшиеся найти благодатную почву для так называемых поэтических посвящений в надежде на щедрость и неопытность герцогини Орлеанской, о которой уже прошел слух, как о чувствительной ко всему прекрасному и особенно же изящной словесности. Заметив в числе соискателей внимания прекрасной герцогини нескольких человек, знакомых ему по парижскому полусвету, де Ресто был немало удивлен и даже не попытался скрыть это.

- А, граф! Как Ваша лейтенантская служба? Надеюсь, не доставляет Вам столько же хлопот, как юному Виллеруа? - встретило его дружелюбное и вполне любезное приветствие маркиза де Вилларсо, давнего друга семьи де Вьевилей, негласно патронировавшего графу при королевском дворе.

- Благодарю Вас, маркиз, - так же вежливо ответил ему де Ресто, хотя, лицо его помрачнело. - В отличие от господ гвардейцев, нам мушкетерам приходится нести настоящую службу. Проверяю караулы.

- Так давайте проверим их вместе, мой юный друг, - веселый тон де Вилларсо звучал подозрительно, но, Гастон решил про себя, что не будет ничего страшного, если его маршрут претерпит небольшое отклонение. К тому же, он был уже в конце своего обычного утреннего обхода караулов, оставалась только лестница для прислуги и коридор, выходивший к личным покоям короля. Караулившие там мушкетеры были из роты лейтенанта д’Артаньяна, так что, не все ли равно, явится он туда или нет.

- А давайте, маркиз, - с легким сердцем поддался соблазну де Ресто, отринув все мысли о затеянном им же расследовании дела о шантаже - по-хорошему, ему все равно нужно было встретиться с телохранителем Месье для того, чтобы выяснить последние новости. А где же встретить человека из свиты герцога Орлеанского, как не в самих покоях герцога? Или герцогини.

Успокоив, таким образом, совесть, предъявившую ему не очень-то убедительные возражения, Гастон прошел за маркизом де Вилларсо в большой зал, служивший гостиной и приемной герцогини Орлеанской. Приличия ради он остановился в дверях, рядом с караульными мушкетерами, сделав вид, что находился там по долгу службы. Однако же, сохранять невозмутимое хладнокровие ему удалось недолго, так как внимание его, да и всех в зале, привлекло представление, устроенное актерами из труппы господина Мольера. Танец мадемуазель Дюпарк оказался настолько завораживающим, что Гастон не сразу заметил, что оказался в поле зрения Маргариты, делавшей ему отчаянные знаки, чтобы обратить на себя его взгляд. Заметив же это, де Ресто смутился под насмешливым взглядом сестрицы, скосившей глаза в сторону сидевшей рядом с ней мадемуазель д’Артуа.

- Я должен разыскать одного человека, - пробормотал лейтенант, пытаясь извинить свой поспешный уход, но де Вилларсо остановил его, встав между ним и выходом.

- Мы только пришли, дорогой граф. Это совершенно недопустимо, покидать покои особы королевской крови, даже не изъявив ей свои пожелания. Вы совсем опустились на своей службе, мой юный друг. Не мудрено, что о мушкетерах стали говорить как о скучнейших из дворян.

- Но, маркиз, я дал слово чести! - сдавленным голосом прошептал де Ресто, поглядывая в сторону дверей в покои герцога Орлеанского в надежде увидеть месье Андрэ или кого-нибудь из дворян свиты Месье.

- Мы все даем слово чести. И это не предлог отказывать себе в маленьких удовольствиях, - подначивал его де Вилларсо. - Смотрите, а не выйдет ли на сцену кто-нибудь еще из этих очаровательных актрис. Я бы с радостью посмотрел на Бежар. Говорят, вчера юную Арманду буквально на руках вынесли из огня. Это были не Вы, граф?

- Нет, - испытывая еще большее нетерпение поскорее ретироваться из зала, ответил де Ресто. - Это был дю Плесси-Бельер.

- О, так наш таинственный герой вовсе даже маршал двора? - негромко хохотнул де Вилларсо и понимающе покачал головой. - Могу представить себе Ваше неудовольствие, граф. Вас обставили. Ну, так не теряйте времени, Вы можете взять реванш, пока дю Плесси-Бельер отсутствует.

- Как? - эта новость ошеломила де Ресто, рассчитывавшего на помощь маршала двора в расследовании.

- Видно, он решил, что его таланты востребованы в Париже больше, нежели при дворе, - таинственно улыбнулся де Вилларсо.

- Только вот кем из дам, внезапно исчезнувших из поля зрения... Я не вижу здесь маркизу де Тианж, как полчаса тому назад не увидел и маркизу д’Отрив в покоях королевы.

- Разве мадам д’Отрив оправилась от своего ушиба? - неуверенно спросил де Ресто, не желая обсуждать отсутствие обеих дам, чтобы не прослыть любителем сплетен.

За разговором они не заметили, как окончилась музыка, и зал наполнился грохотом аплодисментов, несмелых поначалу, но превратившихся в настоящие овации после того, как княгиня де Монако и вместе с ней герцогиня Орлеанская захлопали в ладоши.

12

Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 6

Решительности хватило лишь на ту короткую дистанцию, которая отделяла его личные покои от дверей в гостиную Генриетты. Увидев, как караульные потянулись к ручкам обеих створок дверей, чтобы распахнуть их настежь, Филипп остановился как вкопанный и замахал руками.

- Нет. Стойте. Отставить! - выкрикнул он, нервно теребя ленты широкого банта, завязанного поверх шейного платка. - Я сам. Я не хочу пока.

Мушкетеры с каменными лицами, за безразличным выражением на которых прятался с трудом сдерживаемый смех, отошли в стороны и застыли, как каменные изваяния. Оба смотрели перед собой, будто не замечая собравшихся за спиной герцога Орлеанского маршала де Грамона и тех из дворян герцогской свиты, кто не успел еще улизнуть, спасаясь от утренних капризов Месье.

- Что это? - Филипп обернулся к маршалу де Грамону, но, не получив вразумительного ответа, приоткрыл двери, чтобы заглянуть в гостиную.

Музыка, привлекшая его любопытство, была аккомпанементом к танцу мадемуазель Дюпарк, исполнявшей номер Спящей Нимфы, бесславно сорванный накануне по причине пожара. Танец уже подходил к своему завершению, но все еще приковывал внимание публики, так что, никто, даже церемониймейстер двора герцога Орлеанского не заметил появления Месье в зале.

Осторожно проскользнув в узкий проход через приоткрытые двери, Филипп крадучись прошел за спины де Шатийона и де Шале, которые уставились на танцовщицу, раскрывши рты и не замечая никого и ничего кроме нее.

- Ну и ну, даже лучшие из моих друзей предают меня, стоит им ступить на вражескую землю, - прошептал Филипп, капризно надув губы.

- Де Шале, - продолжал он, наседая на плечо маркиза.

- Побойтесь бога, это же соблазн какой, - прошептал он ему на ухо, повторяя интонации аббата Бюнеля в одной из его излюбленных проповедей о морали и высоких ценностях брачного союза. - На что это Вы уставились, мой милый?

- Так на наряд же, - шепотом пискнул де Шатийон, первым заметивший приход герцога. - Точнее, на его почти отсутствие.

- Бррр! Если так, - не успел Филипп произнести что-нибудь насмешливое и уничижительное, как их разговор прервали хлопки и восторженные крики придворных, а потом и вовсе гул громких оваций, среди которых Филиппу расслышал даже голос Катрин де Монако и - вот это да - самой Анриэтт!

- Н-да... теперь очередь за актерами, - проговорил де Шале, обернувшись к принцу. - Что скажете, Монсеньор, найдутся ли в труппе Вашего именитого драматурга танцовщики, способные заворожить публику?

- Больше, чем это могу сделать я сам? О нет, - легкомысленно вздернул подбородок Филипп, выказывая свое полнейшее пренебрежение. - Для этого надо родиться не просто танцором.

- Ага. Принцем танцоров, не забывайте! - подшутил над его самомнением де Шатийон, за что получил легкий подзатыльник. Впрочем, легкое наказание было сопровождено обворожительной улыбкой оценившего его попытку Месье.

- Ах, душа моя! Какая прекрасная идея пришла нам в головы одновременно! - вдруг воскликнул Филипп, не выдержав стоять в тени собственных дворян еще хотя бы секунду.

- А я как раз вот подумал, - он оглянулся, шел ли за ним де Грамон. - И вот и маршалу сказал - а не устроить ли нам подписку для сборов. А что, как раз прекрасное начинание для нашей труппы. Месье Мольер, Вы как феникс воспрянете из огня! - он возбужденно замахал руками, изображая взлет легендарной птицы над пожирающим ее пламенем, и подлетел в несколько прыжков к месту, где сидели Генриетта и Катрин де Монако.

- Ваш театр будет восстановлен на пепелище старого. О да! Это будет новый театр герцога Орлеанского. Что скажете? Кстати, в Пале-Рояле некогда был зрительный зал, - он склонил голову, прикидывая в уме, насколько щедрым могло быть его предложение. - Мы могли бы восстановить его. Театр Пале-Рояля. Звучит? Что скажете Вы, душа моя? - он нагнулся к ручке Генриетты, старательно не замечая стоявших по обе стороны от нее де Гиша и Бэкингема, и дождался, пока слуги разворачивали перед ним золоченое кресло в пару к тому, на котором сидела герцогиня.

- Это же замечательная идея - наш собственный домашний, нет, придворный театр. Не правда ли?

13

Девушка была весьма довольна собой. Все-таки для неё и для любой фрейлины из свиты принцессы было важно угодить своей госпоже, подарить той хоть маленький но повод для радости, наблюдать блеск счастливых глаз и улыбку. И вот наконец последняя жемчужная шпилька заняла свое место, губки окрасились вишневым, и Генриетта вспорхнула как бабочка устремляясь к выходу, запуская церемонию появления перед двором и ни у кого из женщин и девушек в окружении не получилось успеть что-либо посоветовать. Не оставалось ничего другого как последовать за герцогиней, как и подобает парами, в нужном порядке согласно статусам и титулам.

Церемониймейстер достаточно долго перечислял всех появившихся после королевской особы, но его почти не слушали, все и так по большей части были знакомы. Приветствия, поклоны, реверансы. К компании фрейлин наконец-то подошли и остальные девушки, теперь вся свита была как и подобает под рукой Мадам. Мелькали то и дело веера, услужливо Габриэль и остальные остановились чуть поодаль, но в тоже время как бы создав полукруг для принцессы и графа, давая хоть немного приватности для беседы и получения долгожданного послания. Но внезапно в диалог вмешалась третья сторона и не успел кто-либо что-то сообразить как гостиная в мгновение ока превратилась в импровизированный зрительный зал и вот уже на импровизированной сцене началось представление. Причем откровенность которого заставила смутиться всех присутствующих незамужних девушек.

Фрейлины наперебой зашушукались, Маргарита усадившая вместе с собой Артуа вовремя на самую ближайшую к креслу Генриетты скамью возмущенно фыркала и по-дружески сжимала руку зеленоглазки. Строгий взор мадам де Лафайет остудил пыл юных леди. В тишине красивая мелодия проникала достаточно глубоко и трогала сердца. И все-таки танец был слишком смелый. Щечки девушек пестрили румянцем, особенно если на них попадал скользящий взор любого из мужчин в зале.
Мысли наследницы блуждали как и глаза, так как безотрывно смотреть на сцену было неловко. И получилось что появление Катрин де Монако она заметила и вытянулась в струну, успевшая стать достаточно крепкой дружба с князем поставила двух женщин по разные стороны и вынудила Габриэль, немного предвзято взирать и относится к гофмейстерине. 

- Господи, наконец-то... - какая-то нотка в тихих словах Марго заставила блондинку оторвать взор от черных локонов княгине восседавшей теперь рядом с принцессой. И посмотреть туда куда смотрела подруга и встретиться взглядом с черными глазами её брата. И теперь никто бы не сказал, румянец наследницы Артуа все еще от откровенного зрелища или же от появления нравившегося ей объекта.

Он на службе! Строго одернула себя девушка, призывая мысленно всю свою сущность к скромности и порядочности. Хотя как-никогда она в данный миг пожалела что отдала спаниелей Оре, с большим удовольствием сейчас она готова была лучше выгуливать несносных собачонок, возможно граф бы составил бы ей компанию. Мечты пустились в далекий полет, раздувая образы и фантазии до невероятных масштабов.

И снова графиня вернула её в реальность.
- Может быть, кому-нибудь из вас доведется быть избранной, чтобы танцевать в настоящем королевском балете. Уж поверьте, в постановке мэтра Бошана даже танцы нимф и сказочных существ выглядят достойными того, чтобы на них взирал сам архиепископ.
Это было бы здорово, Габриэль прошлый раз очень понравилось быть в постановке. К тому же там действительно все очень даже прилично, и хотя есть некоторые вольности, но достаточно скромные и оставляют на откуп зрителей дальнейшие возможные сюжеты. При этом интрига абсолютно не утрачивается.

Украдкой но она продолжала следить за лейтенантом, явно считая его более интересным, нежели сменившие на сцене актрису, теперь уже смелые актеры, танцоры, разыгрывающие новую сцену действа.
И в гостиной внезапно, заставляя кажется вздрогнуть всех зазвучал среди зрителей голос герцога. Оживление герцогини было поистине осязаемым, да и вообще казалось бы брат короля позволил многочисленным дамам выдохнуть с облегчением.

- Марго, как думаешь, по окончании сия мероприятия, удастся ли нам погулять. Хотелось бы надеяться на предложение герцога к герцогини, все-таки меня все еще не отпускает мысли о утренней беседе, может твоему брату уже повезло что-то еще узнать?
Всеобщее оживление служило хорошей ширмой для беседы двух девушек о своем.

Отредактировано Габриэль д'Артуа (2019-02-03 15:05:06)

14

- Отстроить заново? Фи, Ваше Высочество, вы говорите так, будто этой ночью у господина Мольера сгорел целый театр, а не несколько фургонов с декорациями и костюмами, - ядовито заметила Катрин де Монако, обиженная тем, что ее милый друг Месье так вдохновился ролью мецената, что даже не удосужился поприветствовать княгиню как положено. – Что-то я не припомню, чтобы из Парижа привозили трагические вести о пожаре в Пти-Бурбоне.

Минетт укоризненно посмотрела на подругу и чуть заметно покачала головой. Говорить пред погорельцами о пожаре еще и в театре казалось ей несколько бестактным.

- Не думаю, что месье Мольеру понравится превратить его замечательную труппу в наш домашний театр, Филипп. И потом, прежде чем принимать решение, следует узнать мнение Его Величества на этот счет. Но идея с подпиской мне очень нравится. Вы так добры, что придумали ее, мой дорогой супруг, - юная принцесса ласково улыбнулась мужу, хорошо понимая, что мужчин надо всячески поощрять на добрые дела. – Мы досмотрим дивертисмент, придуманный для нас Мольером и его друзьями, а потом…

Она оглядела гостиную, в которую невесть откуда успело уже набиться немало народа. Даже королевских мушкетеров стало больше, и на мгновение у Минетт забилось сердце: что, если лейтенант де Ресто пришел по поручению Луи? Но нет, молодой человек не спешил к ней, чтобы передать слова приветствия от короля, а вместо этого переглядывался со своей сестрой. Заметив это, принцесса ощутила легкий укус обиды и поспешила отвернуться от мушкетера, не оправдавшего ее надежды.

- А потом все мы подарим что-нибудь господам актерам. Деньги, украшения, кто что может. Наверняка каждому из нас захочется отблагодарить мадемуазель Дюпарк за необычный танец и просто помочь. Ведь так?

Она снова обвела взглядом присутствующих с таким выражением лица, что и слепому стало бы ясно, что неуместная прижимистость сегодня не приветствуется.

15

Пока глаза зрителей были прикованы к танцующей нимфе, в зал вошла княгиня де Монако. Сделав все, чтобы ее как бы скромное появление вызвало фурор и взволнованный шепот мужчин, красавица Катрин заняла предназначавшееся ей по праву княжеского титула ее супруга место на стуле рядом с Генриеттой. Не будь внимание Джорджа приковано к провокационным жестам танцовщицы, движения которой начали принимать почти откровенный характер, он почувствовал бы себя отодвинутым в сторону. Но, его взор отражал лишь пристальный интерес к разыгрываемому перед зрителями действу.

- Божественно! Браво! - воскликнул лорд Райли, громко аплодируя вместе со всеми, не дожидаясь, когда сама герцогиня Орлеанская и ее наперсница, княгиня де Монако, выскажут свое мнение. Впрочем, княгиня одна из первых присоединилась к аплодисментам и восторгам, поднявшись со стула, что послужило сигналом для остальных дам также выразить свои восторги, или же просто сопричастность к происходящему.

- Да, право слово, это прекрасно, - сорвалось с губ Джорджа. Не будь он на приеме у Генриетты, он не был бы столь немногословен и, добавил бы, что это представление было почти под стать тем спектаклям, которые можно увидеть в самых дальних закоулках Сент-Джеймского парка в Лондоне. Но, нет, он вовремя огляделся, заметив, что такая подробность вряд ли впечатлила бы юных девиц из свиты Генриетты, и уж тем более не пришлась бы по вкусу ее статс-дамам.

- Прекрасно, господин Молер, - процедил герцог сквозь зубы после чувствительного тычка носком туфли по лодыжке, которым добросердечный лорд Райли напомнил ему о дипломатической необходимости быть любезными со всеми любимцами, как самого короля, так и его брата, герцога Орлеанского.

- Мольер, с Вашего позволения, - с низким поклоном поправил его драматург, тут же рассыпавшись в благодарностях перед Генриеттой и нарисовавшимся, словно из воздуха Филиппом. - Вы так великодушны, Ваше Высочество, - бормотал он, как видно, не слишком впечатленный перспективами, предложенными его театру герцогом.

Джордж удовлетворенно хмыкнул и даже обратил одобрительный взгляд к Катрин де Монако, из всех высказавшей вполне здравую мысль - зачем отстраивать целый театр взамен сгоревших фургонов и телег, груженных старыми декорациями и костюмами. Один откровенный танец - это еще не высоты драматургии, это любой англичанин скажет, и наверняка Генриетта не позабыла еще звучание настоящей поэзии, в которую были облечены бессмертные сюжеты английского барда Всех Времен. Однако же, к его удивлению, Генриетта не только выразила свое одобрение идее поддержать труппу погорелого театра, но и самолично объявила о подписке в качестве благотворительного сбора.

И если все остальные зрители услышали в словах молодой четы Орлеанских призыв к щедрости во имя прекрасного искусства, то Джорджу в словах Генриетты послышался личный вызов. Не глядя в сторону самой принцессы, он вынул тонкий стилет из золоченых ножен, висевших на поясе, и принялся отрезать от камзола жемчужную нить, пришитую камердинером в качестве последнего украшающего штриха в дополнение к россыпи бриллиантов, которыми были украшены банты на плечах и на перевязи.

- Это прекрасная идея, Ваши Высочества, - произнес Джордж сначала по-английски, забывшись, что находился в обществе французских придворных, но тут же сменил язык и перешел на французский. - Прекрасно! Я буду первым, кто готов проявить щедрость. И пусть по моему жесту ценят не только лично мое желание поддержать труппу господина Молера, но и желание моего короля, Карла Стюарта. Его Величество всегда оставался поклонником прекрасного, даже в самые ненастные годы своей... молодости, - он оглянулся на стоявшего с разинутым ртом Райли и слишком резко дернул за нитку.

Жемчужные капельки покатились по паркетному полу, подскакивая и подпрыгивая, весело перекатываясь во все стороны, отражая свет, падавший из окон своим перламутровым жемчужным сиянием.

- Это ничего страшного, - нервно улыбнувшись, Джордж, наконец, избавился от нитки, связывавшей жемчуг и его камзол, и высыпал оставшийся жемчуг в подставленное лакеем блюдо. - Это... - он вздернул подбородок и глянул сверху вниз на притихшую публику. - Подарок лично от меня. А это, от имени моего короля, - он плюхнул кошель поверх горки жемчуга. - А теперь, господин Молер, не продолжат ли Ваши актеры представление?

- Мольер, с Вашего позволения, - промямлил, заикаясь, директор труппы и взмахом руки дал сигнал своим актерам.

16

Появление Мольера и его  актеров, так неожиданно решивших устроивших маленький концерт в покоях Мадам - было настоящим сюрпризом. Могла ли она подумать, что де Гиш по поручению принца устроит им всем такой подарок. Восхищенно посмотрев на графа, фрейлина перевела взгляд на герцогиню. Оценит ли она этот сюрприз?
Генриетта была величественна, как и положено одной из первых дам Франции. Или это из-за появления англичан?  Решив, что именно перед своими соотечественниками Мадам так официальна, Франсуаза лишь раздосадовалась их приходу, но забыла обо всем, лишь только началось представление. Это было невероятно. Невероятно смело, красиво и волнительно. Среди фрейлин началось перешептывание и даже хихиканье, а Франсуаза не могла оторвать взгляда от плавных жестов актрисы, ее танца, невольно ощущая, что завидует ей. Пусть танец нимфы не очень увязывался с привычными для нее рамками приличия, но это было завораживающее зрелище и неудивительно что это выступление вызвало аплодисменты в зале. И даже суровая мадам де Лафайет выразила свое одобрение. А уж если она считает, что эти танцы достойны, чтобы на них взирал сам архиепископ, то уж точно так оно и есть. Франсуазе оставалось только надеяться, что она не была в числе тех кому было посоветовало не показывать свое невежество, видя такое впервые. Тонне-Шарант только прямее выпрямила спину и присоединилась к аплодисментам остальных.

Приход Месье было очередным сюрпризом, хотя, что могло быть естественнее посмотреть на устроенный для Мадам сюрприз. И как великодушно было его устроить подписку для сборов в пользу труппы.
Тонне-Шарант  оставалось только решить, что же она может пожертвовать и чем отблагодарить мадемуазель Дюпарк?

Одна, две, три… семь… жемчужины катились по узорчатому паркету, а Франсуаза досадливо думала, что не может позволить себе подобного жеста. Как жаль, что состояние не всегда соответствует знатности и древности рода. Тонне-Шарант досадливо поджала губы, в душе мечтая, что настанет такой день, когда она будет, подобно этому англичанину, небрежно делать пожертвования, равные небольшому годовому доходу провинциальной дворянской семьи. Ничего, у нее все впереди.  То, что она в числе фрейлин молодой герцогини – уже большая удача, а то, что принцесса Генриетта благоволит к ней, было хорошим началом ее придворной службы.

- Только посмотри, он не стал даже ждать, когда закончится дивертисмент, придуманный Мольером, -  шепнула Франсуаза сидящей рядом с ней белокурой фрейлине.

Или это был вызов англичанина остальным французам? Тонне-Шарант припомнилось, как в первые дни приезда принцессы герцог чуть ли не с ревностью смотрел на французских дворян, вполне естественно восхищающихся красотой Генриетты. Правда, в последние дни английского герцога часто видели в обществе одного из пажей Месье. Франсуаза оглянулась, но не увидела того щеголя.
Пока была пауза, актеры успели незаметно убрать импровизированное ложе нимфы, и теперь можно было увидеть пол, усыпанный цветами. Вышедшая к зрителям актриса была похожа на куклу или на Коломбину из итальянской народной комедии. Присмотревшись, на ее лице можно было заметить маску, которая и придавала ее лицу схожесть с кукольным.  Ее живой танец увлекал и не мог оставить равнодушным никого.

Франсуаза сама того не замечая стала немного покачивать головой в такт музыке желая только чтобы ее выступление длилось подольше.

для вдохновения и атмосферности

17

- Смотрите, друг мой, нам делают знаки, - шепнул де Вилларсо, когда все зрители уже притихли в ожидании начала следующего номера дивертисмента.

- Что? Кто? - не понял его намеков де Ресто и на всякий случай сделал строгое лицо. - Меня вызывают?

- Ага. На бис, - усмехнулся маркиз, в отличие от своего протеже, заметивший, как младшая сестра де Ресто, Маргарита де Вьевиль шепталась с сидевшей рядом с ней хорошенькой блондинкой с такими же яркими, как у нее, зелеными глазами.

- Идемте, - проговорил он сквозь зубы, стараясь не быть услышанным, а главное - зашиканным суровыми статс-дамами, сидевшими недалеко от них.

- Черт, нет! Вилларсо! - громкий шепот тут же привлек к нему внимание дам, но еще больше, грохот шпаги, ударившейся о пустовавший табурет, оказавшийся у него на пути.

- Милые мадемуазели, - де Вилларсо с видом записного дамского угодника уже склонился к плечику Маргариты, перехватив взмывшую вверх кисть руки. - Мадемуазель Маргарита, как всегда Ваша улыбка освежает страждущего, как ручей в пустыне.

Поморщившись, услышав этот пустой и откровенно преувеличенный комплимент в адрес сестры, Гастон протиснулся ближе к маркизу, заставив стоявших на его пути дворян, кого хмурым взглядом, а кого короткой просьбой, подвинуться.

- Мадемуазели, - он хотел прошептать приветствие, не привлекая к себе излишнее внимание, но, едва не споткнулся о ножку скамьи. - Ч-черт! - прогудел он, вызвав короткие смешки дворян из свиты Месье. - Прошу прощения, - он покраснел и тут же поймал на себе взгляд беззвучно смеявшейся над ним Маргариты.

- Господи, братец, не говори только, что это танец мадемуазель Бежар так впечатлил тебя, что ты теряешь дар речи и не только, - язвительным тоном прошептала де Вьевиль, буквально уничтожив все благие намерения брата быть вежливым и терпимым.

- Поверьте, Марго, это вовсе даже прекрасные глаза двух зеленоглазых очарований, завораживают нас с графом. А вовсе не танцующие нимфы, - пришел на выручку де Вилларсо и переглянулся с Гастоном. - Кстати, де Ресто, представьте же меня.

- Мадемуазель д’Артуа, - глухо прошептал де Ресто, в надежде, что Габриэль не обратит на них внимания. - Позвольте представить Вам Луи де Морне маркиза де Вилларсо. Капитан-лейтенант от кавалерии и заведующий королевскими гончими.

- Ну, об этом можно было и не упоминать, - де Вилларсо склонился к мадемуазель дАртуа, намереваясь перехватить и ее ручку для приветственного поцелуя. - Если только мадемуазель дАртуа не является поклонницей охоты.

- О, маркиз, как можно, - с наигранным возмущением отозвалась Маргарита, слегка досадуя, что ей пришлось делить внимание маркиза. - Ведь мы состоим в свите самой Артемиды-Дианы. Как тут не жаловать охоту, - хихикнула она и тут же потупила взор под испепеляющим взглядом графини де Лафайет, обратившей к ним свой грозный лик.

- Прошу простить меня, Габриэль, - шепнул Гастон, воспользовавшись тем, что де Вилларсо наконец-то отвлекся на танцевавшую перед зрителями Арманду Бежар, а Маргарита вознамерилась, хоть и ненадолго, вести себя примерно. - Я не принес пока что никаких новостей. Но, ведь отсутствие новостей - это тоже хорошие вести, не так ли?

18

Щедрый жест английского герцога мог оказаться разорительным для многих дворян из числа зрителей. Скривив губы, де Гиш пренебрежительно скрестил руки на груди, всем своим видом демонстрируя безучастность к судьбе рассыпавшихся на полу драгоценностей.

- Пусть сам собирает, если они ему дороги, - процедил сквозь зубы граф и сразу несколько человек, потянувшихся было к россыпи жемчуга у них под ногами, выпрямились, в точности копируя холодную неприступную мину на его лице.

- Помилуйте, граф, это же целое состояние, - осмелился возразить ему кто-то из-за спины, но де Гиш даже не обернулся, небрежно обронив через плечо:

- Это состояние не стоит чести.

- Тссс! Уже начинают! - шикнула на спорящих кавалеров одна из статс-дам, тогда как скрипка снова заиграла свою заунывную мелодию, от звуков которой у Армана начало сводить челюсть в попытке сдержать зевок.

На смену блистательной Терезе Дюпарк на импровизированной сцене появилась Арманда Бежар. Ее кукольная внешность и платье, похожее на те, что носят актрисы в итальянской Опере, отличали ее от Дюпарк, и публика, успев пресытиться вызывающе откровенным танцем нимфы, теперь с еще большим восхищением следила за легким, немного утрированным танцем Коломбины.

- Ущипните меня, - пискнул кто-то в зрительских рядах. - Мне кажется, будто бы это ожившая фарфоровая статуэтка.

- Сколько грации! - поддакнул другой голос, и тут же по зрительским рядам пронеслась волна одобрительных кивков - все уже в один голос боготворили мадемуазель Бежар, позабыв, как всего несколько минут назад исступленно аплодировали Терезе Дюпарк.

- Слава недолговечна, - философски заметил де Шале, встав рядом с де Гишем, за спиной у Месье. - Понадобилось всего лишь фарфоровое личико с большими глазами, чтобы затмить саму Нимфу.

Де Гиш хмыкнул в ответ. Он заметил появившуюся в руках придворных шляпу, которую передавали по рядам, собирая в нее деньги и драгоценности - все, что могли позволить себе благодарные зрители. Пошарив за поясом, де Гиш отыскал кошель, который прицепил на случай, если Месье или кому-нибудь из его свиты вздумалось бы отправиться искать приключений и сельских радостей в Барбизоне.

- О, де Гиш! А ну-ка, щедрая рука, давайте! Отблагодарим Нимф месье Мольера, - со смехом сказал д’Эффиа, подставляя шляпу перед лицом де Гиша. - Бросьте и на мою долю, дружище. Я забыл свои богатства в той лачуге, куда меня переселили по милости, - и он покосился на Филиппа Орлеанского, восседавшего в кресле рядом с супругой.

- Угу... как всегда. Я один за всех, - буркнул де Гиш, недовольный вовсе не от того, что ему пришлось расстаться с изрядной суммой, которую он высыпал из кошеля, не глядя, а тем, что на него смотрели как некоего казначея, все заслуги которого исчислялись в цифрах.

19

Чувствуя себя задетым до глубины души намеками на главенство Людовика даже в вопросах покровительства актерам, Филипп сидел в своем кресле с насупленным видом и без особенного интереса взирал на танцевавшую мадемуазель Бежар. В голове его раз за разом повторялись реплики Катрин де Монако и Генриетты, и он беззвучно шевелил губами, снова и снова отвечая им блестящими колкостями, парируя их шпильки.

- Ха! Трагические новости о пожаре в Пти-Бурбоне - какая новость! Раз их не было, значит, не такая уж и трагедия, только и всего, - шептал он, почти беззвучно, однако же, не настолько, чтобы сидевшая рядом Генриетта не могла не услышать его.

- Мнение Его Величества, конечно же! В первую же очередь! Мы собираем труппу для придворного театра - а не спросить ли нам Луи! Снаряжаем экспедицию за восточными редкостями - ой, забыли отчитаться перед Его Величеством! Разбиваем сад в Сен-Клу - Матушки Божьи, перед королем не доложились! - продолжал он, подперев раскрасневшуюся щеку рукой.

Пожертвования в пользу восстановления нехитрого актерского скарба, сгоревшего в ту ночь, лились рекой. Услышав звон сыпавшихся монет, Филипп нервно подернул плечом и обернулся.

- А, мой дорогой де Гиш! Вот щедрая рука, дела которой не расходятся со словами. А порой и опережают их, - высказался герцог так громко, что тут же со всех сторон послышалось суетливое шуршание ткани и перезвон монет. - Не будем же отставать от наших английских гостей, дамы и господа! - заявил он и поднялся, чтобы подозвать лакея, носившего шляпу вдоль зрительских рядов.

Пошарив по карманам, которых на его камзоле оказалось гораздо больше, чем содержимого в них, Филипп досадливо прикусил губу. Расставаться с красивым перстнем, выбранным в то утро специально для нового голубого с золотым шитьем костюма, ему не хотелось. Перехватив обращенный к нему, насмешливый взгляд Катрин де Монако, он надулся и принялся стягивать перстень с пальца, вдруг распухшего, так что жертва действительно требовала немалых усилий.

- Ну-с, мой бриллиант в пользу благого дела, - сказал он, с усилием оторвав перстень с пальца, и быстро опустил его на дно фетровой шляпы, чтобы сверкающие грани чистейшей воды не искушали его.

Сделанное, хоть, и не совсем от чистого сердца, благое дело, вернуло ему прежнюю самоуверенность и даже улыбку, не смотря на все еще нахмуренные брови.

- А вот мнение Людовика я спрашивать не буду, - достаточно громко, чтобы его могли услышать все, заявил Филипп и с демонстративным пренебрежением сел в кресло. - Мы покровительствовали труппе господина Мольера еще до того, как их пригласили выступать в Фонтенбло. И мы продолжим это покровительство, - кивнул он драматургу, покрасневшему от досады при виде того, как из-за капризного поведения принца, внимание всего зала переключилось от танца бедняжки Арманды на него же.

Не смея вымолвить ни слова упрека, Мольер сдавленно прошипел на одного из актеров, призывая того готовиться к следующему выступлению.

- А что, душа моя, Людовика не заинтересовало приглашение на наш маленький домашний концерт? - обронил Филипп как бы невзначай. Он прекрасно знал, что, без его ведома, никто и не подумал бы посылать приглашение к самому королю, но желание высказать хотя бы одну колкость в ответ, было сильнее резонов.

- Как жаль, как жаль, - проговорил он, намекая на то, что уверенность Генриетты в том, что Людовику было дело до актеров и их бед, не имела под собой никаких оснований.

20

Представление шло своим чередом, а тем временем подстегнутые щедрыми словами герцога Орлеанского и актеры и руководитель труппы сгоревшего пристанища и оплота Мельпомены по шумок тихих перешёптываний публики пустили шляпу для сбора щедрых подаяний. Мадемуазель Дюпарк сменило новое женское личико, поражающее тонкими, изящными чертами и хрупкостью телосложения, отчего танцевальные па были подобны полеты красивой и нежной бабочки, воздушные, наполненные одухотворенностью и невинным очарованием, здесь Габриэль заворожилась и наблюдала за девушкой более внимательно, ей понравилось это выступление больше. Грация и нежность были поистине на высоте.

И даже Марго на некоторое время перестала делиться впечатлением обе фрейлины действительно превратились в истинных поклонниц.
Вот только музыку немного грубовато прервал достаточно основательный стук металла. И зрители отвлеклись чтоб увидеть лейтенанта де Ресто вместе с еще одним кавалером протискивающихся явно к ним с Вьевиль. Артуа была польщена таким стремлением мужчины, но его движение привлекло слишком много взглядов половины сплетников двора.

Незнакомец оказался у их скамьи первым и видно было что Маргарита с ним довольно хорошо знакома, о чем свидетельствовала улыбка и протянутая для галантного приветствия рука в кружевной перчатке.
А вот для брата темновласка припасла более строгий и даже недовольный взор, особенно после его повторного шумного высказывания. Хотя скамейки действительно были расположены довольно тесно и приходилось тесниться чтоб разместиться всем, а уж о платьях дам безжалостно сминаемых и говорить не стоило, неудивительно что мужчина облаченный в подобающий его службе обмундирование подобен здесь слону в посудной лавке. Габриэль решив поддержать молодого графа понимающе улыбнулась и быстрым взором говоря о поддержке.

- Поверьте, Марго, это вовсе даже прекрасные глаза двух зеленоглазых очарований, завораживают нас с графом. А вовсе не танцующие нимфы. Кстати, де Ресто, представьте же меня.

- Габриэль д’Артуа — их ответы с Гастоном прозвучали одновременно. - Доброе утро месье де Вилларсо, рада нашему знакомству, редко удается познакомится со знаменитыми кавалеристами.

Руку же достаточно ловко Габриэль умудрилась таки в первую очередь вложить в ладонь де Ресто, проявив тем временем и признательность и особое расположение к нему более чем к новому знакомому. А уж потом как и положено при представлении все-таки протянула ладошку и де Вилларсо.
И вновь подруга Вьевиль сослужила хорошую службу отвлекающего персонажа и позволяя брату и блондинке перекинуться хотя бы парой фраз по делу:

- Месье Гастон, прошу не извиняйтесь. Я и не смею требовать чего-то вовсе и уж тем более от вас. К тому же рада встрече с вами независимо от причины. Не стоит вам думать, что мое внимание и общение с вами исключительно с целью выпытывания лишь деталей дела, мне очень нравится быть в вашем обществе и наши с вами беседы.

Смелость и довольно большая откровенность чуть запоздало смутили фрейлину и распахнутый веер прижался к лицу, помогая скрыть эти проявления явно большой симпатии к кавалеру.

- К тому же вы господин лейтенант и так с самого раннего утра все в трудах и службе и пожалуй как никто другой заслужили небольшой отдых, а что может быть лучше театрального искусства дарующего нам красоту творчества и таланта для наших смертных душ.

Тем временем шляпа уже почти наполовину наполненная кошелями, жемчужными нитями, браслетами, кольцами и прочими проявлениями щедрости французов и английских гостей достигла и их скамьи. Поскольку девушки из свиты Мадам не знали о вовсе о грядущем представлении, то и не брали с собой какие-либо ценности. На Артуа сегодня были лишь комплект из сережек и кулона с нежно-голубыми топазами. Аккуратно расстегнув цепочку девушка положила каплю в шляпу. Маргарита пожертвовала свой перстень с сапфиром. И головной убор двинулся дальше.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 9