Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Приемная Его Величества. 5


Дворец Фонтенбло. Приемная Его Величества. 5

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

5 апреля, 1661.

https://d.radikal.ru/d05/1902/e2/6d61621cff99.png

2

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2
После восьми утра.

Привычка подниматься с рассветом и быть во всеоружии с раннего утра была не только на пользу для здоровья всякого придворного, но и необходимостью. Желая получать новости из первых рук и быть в центре событий с самых первых шагов главного и ключевого лица при дворе - Его Величества короля, герцог де Виллеруа стремился попасть в Большую Приемную не позже первой утренней смены караула, то есть, восьми утра. Хотя, судя по тому, как много народу успело собраться у дверей в личные покои короля, для многих даже этот час не считался столь уж ранним.

- Его Светлость маршал де Невиль герцог де Виллеруа, - при объявлении своего имени Никола де Невиль изобразил на лице улыбку, между тем орлиным взором уже высматривая в зале лица придворных дам и кавалеров, на которых он намеревался обратить все свое очарование.

- Господин маршал! - первым на его пути оказался министр Летелье, по-стариковски кутавшийся в подбитый меховой опушкой камзол с непременным широким воротником из белоснежного кружева, лежавшим на худощавых зябко подрагивавших плечах.

- Господин министр, - в тон ему ответил де Невиль, нисколько не обманываясь болезненным видом блестящих глаз Летелье.

Тот умудрялся уверить весь двор, особенно же тех, кто метил на его место и министерский портфель, что вот-вот соберется прочь от двора в свое родовое поместье, чтобы посвятить остаток дней семье и родичам. Даже старик Сегье, все еще служивший Хранителем Большой Государственной Печати выглядел бодрее. Это наблюдение, сделанное де Невилем, должно быть отразилось в его взгляде, на что Летелье ответил удовлетворенной улыбкой - его цель была достигнута.

- Какие новости, господин министр? - поинтересовался де Невиль, впрочем, не ожидая многого. Ведь его собственный камердинер не успел за завтраком сообщить ничего существенного кроме лишь того, что графиня де Суассон таинственным образом покинула Фонтенбло в сопровождении капитана швейцарской сотни маркиза де Варда, а также то, что помимо гофмейстерины двора Ее Величества и маркизы д’Отрив, уехавшей вместе с ней в одной карете, Фонтенбло покинула и статс-дама из свиты герцога Орлеанского маркиза де Тианж.

- О, - многозначительно поднял седые брови Летелье и обратил взгляд на двери в королевский кабинет. - Подождите, и Вы все услышите на Королевском Совете, дорогой герцог. Не хочу портить Вам сюрприз, так сказать. Не скажу, чтобы приятный. Хотя, отчасти, да. Успокаивающий.

Озадаченный этим туманным обещанием де Невиль с наигранным интересом склонил голову набок, сам же вознамерившись перехватить первого же мушкетера и выяснить, где был сам лейтенант д’Артаньян. Уж кого-кого, а лейтенанта можно было выспросить обо всем, и не было ничего, что могло быть известно Летелье без ведома старого гасконца. Или... де Невиль оглядел собравшихся в Приемной, на худой конец и глава Канцелярии мог бы просветить его относительно всех сюрпризов, да вот только господина Ла Рейни не было видно покуда еще.

3

Дворец Фонтенбло. Королевская канцелярия. 6

Нервно покусывая нижнюю губу, испытавший не поддававшееся объяснению фиаско с приглашением фрейлины королевы на прогулку в садах Фонтенбло, Никола Фуке дожидался известий из парка, стоя у самого дальнего окна в Королевской Приемной. Возможность того, что Ракоши удастся отвертеться от ареста, когда его застигнут с поличным на месте дуэли или даже целого побоища с турецким янычаром, была маловероятной. И все же, недоброе предчувствие начало грызть виконта, когда он увидел промчавшуюся со стороны парка коляску с дамами и троих всадников, сопровождавших ее. Обманывали ли его глаза, или он действительно узнал в одном из всадников саму знаменитую Амазонку - Великую Мадемуазель? И ехала она как раз со стороны центральной аллеи парка. Именно это обстоятельство, мельком пролетевшее мимо его взора, заставило Никола все яростнее сжимать кулаки и покусывать губы от нетерпения.

И все-таки, его шпион не замешкался - он появился в дверях приемной, когда у виконта иссякло всякое терпение.

- Они там были, господин виконт, - доложил Лаборд, озираясь вокруг. - И уже скоро будут здесь.

- Кто, они? - спросил Фуке, стараясь не выдать волнение и не повышать голос.

- Господа из свиты Его Величества. А может быть и сама герцогиня де Монпансье и принц Конде. Я опередил их, но на немного. Прошу прощения, монсеньор, но нас застигли врасплох эти проклятые мадьяры. И у меня не было никакой возможности уехать. Пришлось импровизировать и сыграть роль кухонной обслуги.

- Что князь и советник, их разняли? Арестовали? Куда их повели? Я никого не видел на крыльце.

- Нет. Их не только не арестовали. Их там не было.

- Как это? Да говорите же. Докладывайте по порядку. Или клянусь святыми дарами, Лаборд, я отправлю вас пожизненно служить кухонным лакеем!

- Так я и докладываю. Там на поляне, куда указано было телегу пригнать, были только мадьяры и французы. Никаких турок там и в помине не было. И когда явились швейцарцы с Дезушем, так и арест производить незачем было - господа веселились на пикнике. Да еще мадьяры эти, скачки устроили. Фокусы всякие верховые показывали. И как! Загляденье одно! - прищелкнув языком, расписывал Лаборд, на время, позабыв о цели возложенного на него задания.

- Какие еще фокусы? - прошипел на него Фуке, но самое главное он уже понял - его расчеты оказались ошибочными, князь не только не собирал армию против турок, но и вообще решил устроить пикник в честь герцогини де Монпансье. Иначе, зачем ей ехать в глушь парка, да еще и в сопровождении всех дам своей свиты? И Конде!

- Там был и Конде?

- Да. И господа де Лозен, де Вивонн и д’Антраг. И, кажется, еще кто-то из гвардейцев и мушкетеров Его Величества, но тех я не успел разглядеть. Они вскоре уехали вместе со свитой герцогини.

Полное поражение. Наверное, большего провала за последнюю неделю он еще не переживал. Да что там, за последние полгода, если не считать провал с архитектором, проектировавшим бастионы Бель-Иля, внезапно занемогшим и отказавшимся напрочь участвовать в строительстве. Ах да, еще провалом можно было считать брошенный им слух о связи маршала двора с королевской фавориткой. Бледнея на глазах, Фуке молча покусывал губы, так что они налились алым цветом, словно его охватила лихорадка.

- Еще что-нибудь? - спросил он Лаборда, притихшего при виде вошедших в приемную герцога де Невиля и военного министра Летелье.

- Более ничего не происходило, Ваша Милость.

- А как они восприняли Ваше появление там?

- Да никак, - развел руками Лаборд. - Набросились на телегу, что немецкие рейтары во время разграбления. Все размели, все подчистую. Нас насилу отпустили уж под конец своего гуляния, когда господа принцы собрались во дворец.

- Господа принцы? - нахмурил брови Фуке, и Лаборд поспешно пояснил:

- Так герцогиня де Монпансье вернуться изволила. В сопровождении мадьярского дворянина. И она пробыла там, на пикнике с принцем Конде и остальными господами.

- А это уже кое-что, - улыбка мелькнула в прищуренных глазах суперинтенданта, когда он кланялся вошедшим в приемную де Невилю и Летелье. - Это очень даже кое-что, Лаборд. Ступайте. И постарайтесь не показываться покуда на глаза швейцарцам. И людям из Канцелярии. Целее будете, - предупредил он, заметив появление еще одного важного лица, от которого веяло не меньшим разочарованием, нежели то, которое испытывал он сам.

4

Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 6

- Его Величество король, дамы и господа! - прогремело объявление церемониймейстера, прежде чем караулившие у входа в королевский кабинет мушкетеры распахнули обе створки дверей.

Королевская приемная тотчас же погрузилась в немую тишину. Все разговоры, даже те, что велись шепотом, умолкли. Было слышно лишь затаенное дыхание склонившихся в глубоких поклонах и присевших в почтительных реверансах придворных кавалеров и дам, и гулкие звуки решительных шагов монарха, шедшего на утреннюю встречу со своими подданными.

Остановившись в дверях, Людовик постоял на пороге, орлиным взором рассматривая собравшихся. Его глаза медленно скользили по лицам, узнавая одних, не замечая присутствия иных, улыбаясь при встрече со взглядами некоторых. Наконец, он улыбнулся и склонил голову в коротком кивке, больше похожем на желание смахнуть упавшие на лоб пряди волос.

- Доброе утро, дамы и господа! Я приветствую вас всех, - произнес он, и его звучный красивый голос раздался далеко за пределами приемной, двери которой в этот момент были распахнуты во все коридоры.

Тут же, как по команде, по залу пронесся ветерок судорожных вздохов и протяжных выдохов, все зашевелилось, зашелестело парчой тяжелых юбок платьев придворных дам, атласных лент и кружевных манжет кавалеров, зазвенело шпагами, ударявшимися друг о друга, загремело шпорами, бряцавшими о начищенные почти до зеркального блеска паркетные полы.

Людовик прошел к центру зала, нацеливаясь на высмотренного им в толпе молодежи маркиза де Курсийона. Этот хотя бы не станет задавать скучных вопросов, подумалось королю. Но, ему не удалось так легко отделаться от назойливого и требовательного внимания опытных царедворцев, тут же постаравшихся оказаться у него на пути.

- Это все у моего секретаря... это к господину маршалу двора. Он уехал? Вот как... ну, тогда обратитесь к генералу де Руже... безусловно, этот вопрос будет решаться. Мной. Лично. Но позднее, - улыбка не сходила с губ Людовика, освещая его красивое величественное лицо, и наполняя сердца счастливцев, кому удалось обратить на себя его внимание, надеждой.

- Маркиз! А вот и Вы, - приветствуя де Данжо, Людовик наигранно сдвинул брови, словно пытался найти кого-то рядом с маркизом. - А где же Ваши друзья, Данжо? Я не вижу здесь де Вивонна и д’Антрага, - в голубых глазах мелькнуло неподдельное веселье вместе с интересом. - И я не слышу маркиза де Лозена! Где же эти лежебоки? Неужели они так усердно отмечали вчерашнее поражение французов на турнире, что не сумели подняться ко времени приема?

Все разговоры мало-помалу сходили на нет, когда всеобщее внимание оказалось, прикованным к маркизу де Курсийону, счастливчику, которому удалось получить место личного королевского секретаря на второй день после возвращения ко двору. Не сумевшие расслышать вопросы, которые задавал король, шепотом выспрашивали об этом у стоявших рядом, так что, гул голосов нарастал вновь, грозя заглушить ответы де Курсийона.

5

Повинуясь долгу службы, Филипп явился в приемную одним из первых, но с радостью отдал бы свое место одному из тех дворян, кому не посчастливилось попасть в зал в числе жаждущих лицезреть утренний выход короля. Теперь, когда его знали в лицо все королевские мушкетеры и гвардейцы, стоявшие в дворцовых караулах, не могло быть и речи о том, чтобы маркиза де Данжо не пропустили в королевскую приемную и даже в тот заветный коридор, ведший к личным покоям Его Величества. Это было высокой честью для любого дворянина, даже знатней де Данжо. Но, в то же время, сам маркиз, уже освоившись при дворе и свыкнувшись со своим новым положением и обязанностями, начал ощущать тяжелый груз этой самой чести. Ведь теперь очереди просителей выстраивались всякий раз, стоило ему войти в какой-нибудь зал или собрание. Он был своего рода дверью к вниманию самого Людовика, и было немало тех, кто желал воспользоваться им именно в этом качестве.

И как же остро он ощутил эту разницу в отношении к себе со стороны расчетливых искателей благ и полезных связей, и друзей, своих старых боевых товарищей, тех, с кем его свели прежние годы придворной службы. Времена, когда он был всего-навсего неприметным капитаном де Курсийоном, обремененным долгами своей семьи и весьма туманными перспективами.

- Сир, - сорвав с себя шляпу, несколько более резко, чем это было принято при французском дворе, Филипп отвесил королю еще один поклон и размашисто помахал перед собой шляпой. - Доброе утро. Я и не ждал наших друзей так рано, - за улыбкой таились и его собственные опасения, что де Вивонн с де Лозеном решились все-таки поквитаться с турком по вопросам чести. А ведь он оставил их накануне, так и не дождавшись ответа, куда это все трое спешили с такими суровыми лицами. А ведь спешили явно в противоположную сторону, нежели покои герцога и герцогини Орлеанских. И все-таки, Филипп решил помянуть именно ту версию, которая, по его мнению, прозвучала бы более правдоподобно и не вызвала бы излишних подозрений.

- Но, вчерашний турнир, а точнее празднование победы очаровательной фрейлины из свиты Мадам, забрали куда больше сил, чем можно было предположить.

Воистину, дипломатия способна решить любые вопросы, даже самого деликатного свойства. Но, Филиппа не успокаивало то, что сам он не был уверен ни в чем, и вынужденно отводил внимание короля, вместо того, чтобы сказать правду. А между тем, личное обращение к нему короля привлекло всеобщее внимание, и теперь его слушал не только Людовик, но и все собравшиеся в зале сановники, а в их числе оказался и недоброй памяти парижский префект.

6

Дворец Фонтенбло. Коридоры дворца. 6

Черт, опоздал! Все таки, опоздал! Голос короля Антраг услышал еще в галерее, под высокими сводами Фонтенбло звук разносился далеко и гулко. По хорошему, можно было уже не спешить: еще вопрос, что лучше – не показаться в королевской приемной вообще или вбежать с опозданием, пробивая дорогу сквозь плотный строй тех, кому не дозволили протиснуться внутрь, в святую святых, чтобы попытаться поймать благосклонный взгляд государя.

Леон на благосклонные взгляды не рассчитывал, но перспектива стать объектом взглядов недовольных его тоже не особенно прельщала, так что, незаметно для себя, он постепенно замедлил шаг, перейдя с почти бега на почти чинный темп и нервно встряхивая кистями. Чертов камердинер в спешке, подгоняемый маркизом, затянул ленты на манжетах рубашки так, что у Антрага уже начали холодеть пальцы, но перевязать два банта на ходу представлялось ему делом совершенно немыслимым. Вот потом, когда…

Думать о возможном «когда» не хотелось: в том, что Людовик заметит его отсутствие, маркиз не сомневался. Слишком часто он слышал при дворе присказку: «главное – запомнить не тех, кто пришел, а тех, кто не явился». Эх, как некстати…

Предчувствие его не обмануло: в дверях приемной привычно толпились страждущие и любопытствующие, изнемогая от желания хоть одним глазком взглянуть на короля. И быть им замеченными, разумеется. Что до Леона, то ему страсть как хотелось проникнуть внутрь, но при этом остаться незамеченным. Желательно, никем, чтобы потом какая-нибудь не в меру добрая душа не обронила бы небрежно в присутствии Его Величества, что-нибудь ехидное, вроде «лучше поздно, чем никогда». С другой стороны, добрая душа, первой приходящая на ум, и сама, наверняка, опоздала, так что риск был не то, чтобы велик. Главное, просочиться и тут же стушеваться где-нибудь в стороне, в тени. Жаль, конечно, что в королевской приемной не было колонн, но тут уж ничего не попишешь, придется маскироваться за чьей-нибудь достаточно широкой спиной.

- Что, Семильон, маркиз де Лозен сегодня в приемной? – на всякий случай шепотом осведомился Леон у знакомого швейцарца, застывшего у распахнутой настежь двери, к которой маркизу удалось протолкаться под возмущенно-злобное шипение не столь отважных провинциалов, и похолодел, сообразив вдруг, что Семильон, славящийся зычным басом, вовсе не обязан отвечать ему так же тихо.

- Никак нет, господин шталмейстер.

На его счастье, швейцарец проявил национальную смекалку и едва шевелил губами, так что слова его Антраг скорее прочитал, чем услышал. Нет, наверное, все таки услышал, потому что пихающие его в бока и спину локти и плечи вдруг отодвинулись на достаточное расстояние, чтобы можно было вздохнуть более или менее свободно. Вот она, волшебная сила придворного звания!

- Отлично, - заулыбавшись, кивнул он гвардейцу и осторожно заглянул в дверь.

О счастье! Его Величество стоял если не спиной к нему, то боком, беседуя – с кем бы вы думали? С Данжо! Должно быть, о делах государственных, иначе с чего бы у Филиппа был такой вид, будто он шпагу проглотил и теперь не знает, что делать – то ли переваривать, то ли выплюнуть к чертям.

Пользуясь моментом, Леон бочком проскользнул в приемную и тут же буквально растекся по стене, прячась за спины недовольно оглядывающихся придворных. Стояли бы уже смирно, идиоты! Короля надо преданным взглядом есть, а не за спину оглядываться. Так, а Лозена и вправду нет. Как и Вивонна. Да и Конде с Мадемуазель не заметно. Что ж, приятно знать, что ты не единственный опоздавший.

Отредактировано Леон д'Антраг (2019-01-21 00:11:05)

7

Оказаться в первых рядах в толпе приветствовавших короля придворных - это и удача, и умелый расчет. Главное, совместить тонкую улыбку на губах, льстивый тон в обращении и решительный напор, даже локтями, как только представится возможность продвинуться хоть каплю вперед. А уж когда церемониймейстер объявит о выходе Его Величества, в первых рядах окажутся только самые проверенные и опытные царедворцы. Те, кто умеют вовремя сказать нет беседе даже с самой обворожительной особой, у кого достаточно расчетливости, чтобы склониться в вынужденном поклоне перед человеком, ничем себя не проявившим, а всего-навсего оказавшимся впереди, а затем, обойти его с выражением на лице настолько холодным и отстраненным, словно вы смотрите сквозь него.

И вот же - стоило монарху переступить порог королевских покоев, а маршал де Невиль уже оказался в самом первом ряду, сияя улыбкой и ожиданием благого момента, чтобы напомнить о себе и тем паче, о своем юном наследнике. Непутевому маркизу и в голову не пришло заглянуть в приемную самому - ну, конечно же, ему так вскружило голову полученное назначение, что он еще нескоро вернется к пониманию, что нет таких высот при дворе, достигнув которые можно расслабиться. Сейчас или никогда - лейтенанту королевской гвардии следовало приветствовать короля на утреннем приеме, даже если караулы формально несли не его гвардейцы, а мушкетеры лейтенанта д’Артаньяна. Которого, к слову сказать, в приемной не было - зоркий глаз де Невиля отметил это отсутствие еще по приходу.

Зато, во втором ряду, слева от герцога стоял никто иной, а капитан де Вилькье собственной персоной! Недоброе подозрение мелькнуло в голове де Невиля, стоило ему перехватить взгляд де Вилькье. Короткий, но полный желания, поскорее скрыться от него.

- Так, так, так, мой дорогой маркиз, - начал герцог, как только все формальные объявления были завершены, и король прошел мимо, наградив милостивым взглядом его и дюжину других дворян, склонившихся в почтительных поклонах. Поспешно пристроившись вторым после Летелье за спиной у короля, де Невиль не ошибся в своем расчете встретиться с де Вилькье. Тот со всей сноровкой молодого гвардейца так же поспешил пристроиться в процессию следом за Людовиком - если не быть на виду у самого короля, то мелькнуть в его ближайшем окружении, это тоже многого стоило. Зависти, по крайней мере, уж точно.

- Итак, мой дорогой маркиз, не соблаговолите ли объяснить мне, где Ваш лейтенант? Где все Ваши гвардейцы? - вопрошал герцог, нисколько не чураясь своего громкого голоса, так как все дворяне, окружившие молодого короля, не стесняясь, вели разговоры в полный голос, даже позволяя себе шутить и смеяться.

- Дорогой маршал, помилуйте, я не сторож своим лейтенантам. Однако же... могу припомнить, да, кажется, молодой лейтенант де Виллеруа заступил в караул на королевских конюшнях. В четыре часа утра.

И откуда только у этого молодого де Вилькье столько спеси? - выражал обращенный на него взгляд небесно голубых глаз герцога де Виллеруа. Но, вслух почтенный маршал не позволил себе выразить, насколько он был разочарован подобной неразумной тратой ресурсов.

- Вот как? Ночной караул в первый же день... и чем же провинился юный лейтенант? - не понижая голоса, спросил де Невиль и сощурил глаза, глядя в покрасневшее от досады лицо де Вилькье, из-за чего чуть было не налетел на плечо Людовика, когда тот резко остановился, чтобы переговорить с маркизом де Данжо.

- Лошадь, которой так хвалился лейтенант де Виллеруа, была похищена из конюшен. Поэтому я отдал ему приказ возглавить роту гвардейцев и отправиться на поиски, - процедил сквозь зубы де Вилькье, сгорая со стыда не столько из-за пристального взгляда маршала, сколько из-за того обстоятельства, что свидетелем этого разговора мог оказаться сам король, если громкие расспросы де Невиля достигли его слуха. То, что юнец Виллеруа ходил в любимчиках в числе друзей короля, было известно едва ли не каждой мыши при дворе.

Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 8

Отредактировано Никола де Невиль (2019-03-21 02:00:09)

8

- Решительно, дамы и господа, эти праздники, которые устраивают у себя мой брат с невесткой, привлекают мое любопытство. Что же там происходит, что мои лучшие кавалеристы оказываются выбитыми из седла на все утро? - пошутил Людовик, обернувшись к окружавшей его толпе.

- О, месье маршал, - он кивнул герцогу де Невилю, который, как, оказалось, стоял настолько близко, что можно было столкнуться лбами, точнее, носами. - Что такое, Вилькье, - нахмурился король, услыхав его слова. - Вы отправили моих гвардейцев на поиски украденной лошади?

Красные от досады щеки де Вилькье потемнели еще больше, но под пристальным взором короля кровь отхлынула, и его лицо побледнело в тон белоснежному мундиру, выбранному им в преддверии Большого утреннего приема.

- Поразительно! Мои друзья не выдерживают ночи на праздничном пиру, мои гвардейцы занимаются поисками конокрадов. А что же мои мушкетеры? Где господин д’Артаньян? Кто-нибудь знает, где мои мушкетеры? - все так же шутя, произнес Людовик, занимая себя этой игрой на публику, чтобы по возможности еще дольше оттянуть время начала заседания Королевского Совета.

Оглядываясь, чтобы разглядеть собравшихся в зале придворных, он заметил мелькнувшее в толпе знакомое лицо и жестом приказал всем расступиться.

- Де Курсийон, следуйте за мной, - скомандовал он, направляясь к дверям. - А, вот и еще одно дружеское лицо. Д’Антраг, что же Вы топчетесь в дверях? Скромность не красит моих шталмейстеров. А друзей тем более. Но, я прощаю Вам. Так что же, маркиз правду сказал? - в королевском прищуре мелькнул огонек. - Вас так утомил вечер, проведенный на празднике у Филиппа? Поразительно. А вот на моих праздниках все сохнут от скуки, - Людовик рассмеялся, давая понять зрителям, что и это была шутка, а значит, следовало смеяться.

- Решительно, мне придется завести себе не одного личного секретаря, а четверых, ибо только долг службы, повлиял на способность де Данжо преодолеть последствия ночного разгула.

- Четыре секретаря... - раздалось эхом по залу. - Для каждого отдельного случая отдельный секретарь... - тут же подхватили тему острые на язык придворные. - Го-го-го... Для Каждой, господа, а не для каждого, - иные смельчаки уже не щадили королевский слух, додумывая эту мысль дальше.

- Итак, дамы и господа! - властно прозвучал голос Людовика, и насмешливые реплики тут же угасли, так же резко, как и начались. - Я полагаю, что мне предстоит услышать немало новостей в это утро. Маркиз, - понизив голос, он заговорил с д’Антрагом, и доверительный тон этого обращения тут же привлек внимание жаждущих поживы любителей сплетен. - Я слышал о происшествии в королевских конюшнях. Надеюсь, что ничего серьезного. Но, все-таки, передайте графу д’Арманьяку, что я желаю получить разъяснения, - и чуть строже, бросив острый взгляд в сторону все еще бледневшего за его спиной де Вилькье, добавил. - Мне не нравится, что пропажей лошадей занимается моя личная гвардия.

Коротко улыбнувшись де Невилю, чье лицо расплылось в благодарственной мине, Людовик снова обернулся к де Курсийону, но, только кивнул ему, приглашая следовать за собой, так ничего и не добавив.

- Дамы и господа, я благодарю всех собравшихся. Теперь же я готов приступить к государственным делам. Я жду всех вас к полуденной прогулке в парке, - звучный голос короля слышали далеко в анфиладе залов и галерей, и все, услышавшие эти слова, конечно же, восприняли их как личное приглашение.

Понимая, что от внимания толпы ему будет не отделаться, Людовик намеревался спасаться от него, устраивая еще больший ажиотаж вокруг всего, что делал или планировал. Чем больше толпа, тем меньше чувствуешь внимание на себе отдельных лиц - это все людское море можно воспринимать уже как единое целое - как зрительский зал во время балетного представления. Отсутствие Олимпии чувствовалось все острее, но именно в толпе Людовик стремился отвлечь себя от ожидания и тревожных мыслей, следовавших за ним по пятам. О, если бы она догадалась сразу же написать ему по приезду. Но, вспомнит ли она про него, среди забот, окруженная родней и слугами, останется ли в ее сердце хотя бы кусочек, свободный для мыслей о нем?

- Конде еще нет, Сир. Дожидаться ли мне его? - шепот Лионеля раздался рядом, тогда как самого камердинера не было заметно в толпе не отстававших от короля ни на шаг счастливцев, оказавшихся в первых рядах.

- Дождитесь, - также шепотом ответил Людовик, в который раз уже удивившись про себя умению Бонтана и Лионеля быть невидимыми среди придворных. Он решил дать кузену Конде шанс, но не потому, что был впечатлен его напором и воистину бурбоновской наглостью появиться при дворе без приглашения. Нет, он чувствовал необходимость противопоставить члена королевской фамилии тем из своих министров, кто уже рассчитывали на все еще пустовавшее место первого министра. Присутствие Конде будет странным и не имеющим покуда никаких объяснений, а потому, заставит всех насторожиться и приберечь корыстные советы на последующие заседания в надежде, что бывшего мятежного принца не пригласят вновь.

Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 6

9

Насмешливый упрек в словах Людовика, как и следовало ожидать, поверг Антрага в такое смущение, что, если бы королю и впрямь требовался его ответ, он бы, пожалуй, не выдавил из себя ни слова. Однако Его Величество всего лишь шутил, и его шутка оказалась всего лишь прелюдией к куда более острой шпильке. Интересно, что такого наговорил королю Данжо, чтобы оправдать замеченное государем опоздание дружной троицы? Наверняка не удержался от того, чтобы устроить им какую-нибудь каверзу за то, что не позвали с собой.

Так или иначе, Леон, как опытный царедворец, исправно принял виноватый и обескураженный вид (собственно, ему даже и притворяться не пришлось) и воспрял только после того, как король сменил иронию на милость и заговорил о пропавшей лошади.

- Я непременно передам месье д’Арманьяку ваше пожелание, сир, - вежливо ответил маркиз, в душе чертыхнувшись в адрес того, кто успел донести до Людовика эту историю вперед господина Главного, и сделал шаг назад, за спину Курсийона, чтобы не оказаться на пути очередной шпильки, пролетевшей в сторону бедняги де Вилькье, на котором уже и без того лица не было.

- Что вы такого нарассказали Его Величеству, Филипп? – шепнул он, заметив, что король отвлекся на тихий обмен поручениями с одним из своих камердинеров. – Страшусь помыслить, в каком виде вы меня выставили. И не только меня.

Данжо ухмыльнулся, пожав плечами и не ответив, так что Леону пришлось покрепче стиснуть кулаки, чтобы не отвесить приятелю тумака. По дружески, само собой, но крепко.

- С вашей легкой руки, дружище, Его Величество теперь запишет меня в горькие пьяницы, - Леон вздохнул, гадая, можно ли улучить минуту, чтобы рассказать Людовику правду о своем опоздании. – А ведь мы всего лишь задержались в парке. И как я, по-вашему, должен теперь оправдаться и смыть со своего честного имени это незаслуженное клеймо позора, а?

И он с преувеличенной тоской вперил взгляд в широкую спину государя, право заговаривать с которым, увы, имели разве что камердинеры, будь они неладны, но уж никак не рядовые шталмейстеры.

Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 6

10

Шутки сыпались из королевских уст, как из рога изобилия, и в тоне их слышался завуалированный упрек. Но, чуткий ко всему скрытому, особенно же в речах, произносимых во время придворных приемов, Филипп понял, что король, если и досадовал, то, скорее всего на то, что его друзья не открылись ему лично, предоставив самому догадываться о причинах их отсутствия. Для Людовика явление к утреннему приему дворян из его личной свиты было не просто данью дворцовому этикету. В этом была демонстрация сплоченности в рядах преданных лично ему людей, многие из которых принадлежали к числу военных, уже успевших опалить поля своих шляп порохом и обагрить шпаги кровью в настоящих сражениях. Если бы де Лозен и де Вивонн были хотя бы чуточку расторопнее и понятливее - Филиппу не пришлось бы отдуваться за них, выдумывая глупые причины их опозданию. А так, маркизу оставалось лишь кусать губы и повторять вслед за д’Антрагом, который успел принять обескураженный вид, что было лучшей тактикой при сложившейся ситуации.

- Я был вынужден импровизировать, - проговорил сквозь натянутую улыбку де Курсийон в ответ на шепот д’Антрага. - Я взял на себя грех лжи, между прочим, - тем же тоном заметил он другу и повернул к нему лицо. - В другой раз, предупреждайте меня, если затеваете что-нибудь. Право слово, я всегда готов прикрывать тылы, уж Вы-то знаете. К тому же, я обязан Вам и де Лозену за прошлый раз.

В глазах д’Антрага он видел сожаление об упущенной возможности, и слова про опасения маркиза, что его репутации надежного человека пришел конец, задели Филиппа за живое. Леон был прав - отчасти, это была и его вина, ведь король не тянул его за язык и не требовал объясняться за других.

- Подождите, я думаю, что мы еще можем исправить это, - шепнул он и тронул маркиза за обшлаг рукава. - Этот Лионель смекалистый малый.

Не вдаваясь в пространные объяснения, которые могли увести его далеко и надолго от того, что требовалось сделать, не мешкая ни секунды, Филипп потянул друга за рукав и последовал вперед. Но, шел он вовсе не за королем, который снова попал в тесное окружение придворных, успевших опередить друзей. Он поспешил догнать Лионеля, который, как видно, получил приказ не покидать приемную и дождаться кого-то важного.

- Месье Блуэн, - Филипп обратился ко второму камердинеру с той вежливостью, которая соответствовала бы и рангу лейтенанта королевских мушкетеров, окажись тот в приемной. Но, это лишь подчеркивало то положение, которое занимали личные слуги короля, такие как Блуэн и месье Бонтан, о котором даже высокие придворные сановники говорили вполголоса и с уважением.

- О, месье де Курсийон, - Лионель, не смотря на то, что старательно избегал завязывать личные отношения с придворными, никогда не упускал возможность поближе сойтись с приближенными короля. А новый секретарь, к тому же, привлек к себе его симпатии тем, что, поднявшись до столь ответственного поста, оставался все тем же скромным человеком.

- Чем могу служить, господа? - не тратя попусту время, Лионель перешел к делу, по лицам обоих друзей читая нетерпеливое желание получить от него какую-то важную услугу.

- Скажите, месье Блуэн, король не изволит выйти к королеве до начала Королевского Совета? - спросил де Курсийон, взглядом показав д’Антрагу, что у него был план.

- Нет, месье маркиз. Сейчас Его Величество вернется к себе. А потом уже вызовет Королевский Совет.

- Но, пока никого еще не приглашали в кабинет? - допытывался Филипп, оглядываясь на короля.

- Нет. Вы были первым, кстати. Король пожелал видеть Вас в своих покоях до начала Совета, - Лионель посмотрел на них и прошептал. - Вообще-то, у меня приказ дожидаться появления кое-кого еще. Но, мне также было приказано проводить Вас в личные покои короля, месье маркиз. Так что, позвольте мне просить Вас поспешить.

- Так я буду только рад, если мы поспешим, - оживился Филипп, прибавив шагу, тогда как Блуэн направился к боковой дверце, ведшей в коридор для прислуги, примыкавший к королевским покоям со стороны гардеробной. - Нам обоим очень важно поспешить. Мне и маркизу д’Антрагу. Если не трудно, проводите нас мимо караульных до королевских покоев. А выход из гардеробной мы уж сами найдем.

- Вот уж нет, господа, - улыбчивое лицо Блуэна посерьезнело. - После известного происшествия, нам запрещено оставлять, кого бы то ни было, в королевских покоях. Если только для этого нет личных указаний Его Величества, - лицо де Курсийона потемнело от досады, но камердинер тут же успокоил его. - Я проведу вас двоих через гардеробную, но, сам доложу королю. Если ему будет угодно видеть вас обоих, то так и быть, я пропущу вас и маркиза.

- Идет, - согласился Филипп, которому не нужно было напоминать об известном происшествии в королевских покоях. И какое же совпадение, что и д’Антрагу тоже, - усмехнулся он про себя и переглянулся с Леоном, ободряюще кивнув ему в сторону двери.

- Ну вот, дружище, у Вас будет шанс оправдать себя. А дальше все зависит от Вас. Идемте за ним, пока толпа не оттеснила нас прочь.

Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 6

11

- Проклятье, Лаборд ничего не сообщил мне о краже лошади! - прошипел Фуке, стаскивая с руки перчатку.

То, что Людовик сумел выставить неразбериху на королевских конюшнях как очередной анекдот из придворной жизни, делало ему честь. Но, нисколько не умаляло тот факт, в системе осведомителей, созданной Фуке, обнаружилась значительная погрешность. А точнее, прорехи. Они то и дело давали о себе знать, когда виконт сталкивался с отсутствием сведений даже о таких банальных происшествиях, как кража лошади. Возможно, в этом не было ничего особенного, а маркиз де Вилькье, невзлюбивший своего нового лейтенанта, взвалил на его плечи это дело, словно речь шла о краже в государственных масштабах.

"Немудрено, что я отстаю от Ла Рейни по всем фронтам. Еще немного и господин префект сам будет информировать меня о моих же промахах. На допросе" - на этот раз Фуке сумел удержаться от того, чтобы высказывать свои мрачные мысли вслух. Но, не смотря на усилия, ему не удалось избавиться от скорбных складок возле уголков губ.

- Вы единственный, кто остался недовольным этим утром, виконт, - промурлыкал знакомый женский голос, заставив суперинтенданта отвести пристальный взор от де Курсийона и д’Антрага, что-то замышлявших между собой.

- Впрочем, маркиз де Вилькье, кажется еще более недовольным, чем Вы.

- Мадемуазель де Дузонвиль, - собрав в кулак все эмоции, Фуке склонил голову перед красавицей фрейлиной, но не стал улыбаться через силу. Они оба знали друг друга не первый день и Катрин де Меневиль де Дузонвиль прекрасно умела разглядеть игру там, где другая увидела бы комплименты и попытку очаровать себя, скрытые за любезным обращением и ни к чему не обязывающим флиртом.

- Кстати, виконт, о нашей с Вами договоренности, - лукавая улыбка была рассчитана на податливое к женским чарам сердце Никола Фуке, однако же, в то утро он оказался настолько же озабоченным внезапным расстройством своих планов, что почти не обратил внимания на искорки в серых глазах королевской фрейлины.

- Договоренности? - не понял Фуке, но, заметив стоявшего за спиной Катрин молодого человека в черном камзоле простого кроя, вспомнил о недавнем знакомстве с ним. - Месье?

- Лефевр, господин виконт. Меня представили Вашей Милости только вчера. Но, я решился напомнить о себе, - внимательный взгляд молодого человека скользнул по лицу Фуке, будто изучая его, прежде чем передать на портрете.

- Да, помню, как же, - в уголках губ Фуке мелькнула скупая улыбка, но, не желая упускать из виду короля, а также пожертвовать возможностью присутствовать в Королевском Совете, он тут же оборвал дальнейшие объяснения молодого художника. - Сударь, я помню Вас. И буду признателен Вам, если Вы дождетесь моего приглашения после заседания Королевского Совета. Будьте здесь, в Приемной. Я хочу кое-кому представить Вас. И если у Вас имеются при себе наброски или какие-нибудь работы, позаботьтесь, чтобы они были при Вас.

Де Меневиль ободряюще улыбнулась своему протеже, а в сторону Фуке пустила вопросительный взгляд, целью которого было напомнить и о кое-каких обещаниях, которые виконт дал лично ей.

- Я помню, - чуть слышно шепнул он и в качестве подтверждения того, что их прежние отношения остаются в силе, пожал кончики ее пальцев. - Я помню, Катрин. Вам вовсе нет нужды жертвовать Вашей службой у Ее Величества.

- О, королева-мать редко поднимается в такую рань, - беспечно улыбнулась ему де Меневиль. - Но, благодарю Вас за напоминание. Поспешу к моей госпоже! Являться первой к подъему королевы-матери, да еще и с новостями прямо из королевской приемной - о, это мечта любой фрейлины!

Проводив насмешливым взглядом удалявшуюся к выходу де Меневиль, Фуке поспешил в свою очередь к дверям в королевский кабинет. Пока Людовик оставался возле окон, распахнутых настежь ради его удовольствия, и вежливо беседовал со счастливчиками, путь к кабинету был еще свободным.

Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 8

12

Дворец Фонтенбло. Королевская канцелярия. 6

Доклад, который ему привез один из гвардейцев, расквартированных в "Трех Шишках", был не просто ошеломительным. Его можно было сравнить с неразорвавшимся пушечным ядром, начиненным картечью. И взрыв мог произойти в любую минуту.

Спеша к королю, Ла Рейни не рассчитывал попасть в самую гущу людского водоворота, образовавшегося из-за выхода короля. Нервно покусывая губы, он крепко стиснул в руках портфель с записками для отчета и пытался обойти группу дворян, столпившихся у дверей в приемную. Нелюбезные взгляды и обидные словечки за его спиной, не произвели и сотой доли того урона, на который были рассчитаны. Знали бы эти заносчивые пустоголовые франты, что мысли господина префекта в ту минуту были заняты вовсе не впечатлением, которое произвело его появление при дворе.

Впереди в гуще толпы замаячило лицо Фуке. И, пожалуй, это было единственное, что отвлекло Ла Рейни от тягостных раздумий о предстоявшей аудиенции. Улыбающийся, как ни в чем ни бывало, господин суперинтендант флиртовал с одной из дам из свиты королевы-матери. А знал ли он, что все его предупреждения о готовившейся дуэли трансильванского принца с турецким советником оказались пшиком? Или он сам был замешан в этом деле, предоставив туркам так называемую дымовую завесу, чтобы отвлечь внимание гвардейцев от происходящего?

"Да нет же. Что угодно, но это" - твердил себе Ла Рейни, стараясь мыслить здраво и не делать выводы, загодя, - "Он не мог знать о том, что произошло на дороге. Да и к чему было отвлекать Дезуша, если тот все равно не собирался на Парижскую дорогу. Скорее всего, виконт о чем-то слышал, но, не желая ударить в грязь лицом, решил действовать чужими руками. Как это подло, чертовски подленько, господин виконт" - с этим мысленным обращением к Фуке Ла Рейни поклонился суперинтенданту, заметив, что тот обратил на него внимание.

- Дамы и господа, я благодарю всех собравшихся... - звучный голос Людовика раздался откуда-то из глубины зала, призывая всех, кто был приглашен на заседание Королевского Совета, пройти в кабинет.

- Пардон, сударь... мадам, месье, я вас прошу уступить мне. Покорнейше прошу... Тысячу извинений, - бормоча эти фразы себе под нос, Ла Рейни поспешил к входу в королевский кабинет, прокладывая себе дорогу, где просьбами, а где и вовсе при помощи локтей и самых грозных взглядов, которым успел натренироваться за годы службы префектом полиции.

- Только для членов Королевского Совета, - заявил молоденький мушкетер, стоявший в карауле, но решительный напор Ла Рейни привлек внимание сержанта, и тот скомандовал: - Пропусти его, Дамьен. Это же сам префект парижской полиции, он с докладом к королю.

- А разве велено пускать? - не уступал новичок, чем вызвал громкие насмешки придворных острословов, занявших наблюдательный пост возле окна.

- Не велено впускать королевского докладчика? - с вызовом бросил ему Ла Рейни со всей высоты своего возмущения, но, вместо того, чтобы грозить неучу неминуемыми и тяжкими последствиями его невежества, он поспешил пристроиться за спиной у Летелье, который, воспользовавшись заминкой, прошел к дверям в кабинет впереди него.

- И с добрым утром, господин министр, - вложив всю свою любезность в это пожелание, произнес Ла Рейни, с облегчением обнаружив, что сам король покуда еще отсутствовал. - Между прочим, у меня страшные известия с Парижской дороги. Боюсь, что господа де Бриенн и де Лион задержатся именно по этой причине.

13

После десяти часов утра.

Это утро немногим отличалось от всех тех, которые Бонтан проводил на квартальной службе в королевском дворце. Разница была лишь в том, что он освободился сразу же после того, как он помог Его Величеству с утренним туалетом перед первым завтраком, который прошел в Красной комнате, а не в королевской опочивальне. Второй камердинер, молодой Блуэн занял место Бонтана, когда король соизволил вернуться в свои апартаменты. А сам месье Александр не преминул воспользоваться удачно освободившимся утром для того, чтобы ненадолго вернуться в свою комнату к мадам Бонтан.

Спустя два часа, месье Бонтан снова был готов к исполнению обязанностей и явился в Приемную Его Величества, где решил скоротать время, покуда король был занят на заседании Большого Королевского Совета. Наряду со строгим выражением на суровом лице с непроницаемой вежливой улыбкой его глаза все еще сияли довольством и мечтой, но, когда месье первый камердинер вошел в зал, он тут же собрал все свое внимание и волю в железный кулак дворцовой дисциплины. Первый среди слуг первого дворянина королевства – это не шутки шутить.

В это время в приемной оставались лишь немногие из придворных, в основном поседевшие на придворной или военной службе дворяне. Одни из них все еще чувствовали свою сопричастность к большим государственным делам, даже если они и решались за наглухо закрытыми дверями в кабинете короля. Другие же, просто ждали удобного момента, чтобы занять места в первых рядах уже перед полуденным выходом Его Величества. И те, и другие не гнушались вести тихие беседы обо всем на свете. И Бонтан, хоть и не специально, но все же слышал краем уха кое-что из подробностей о недавно объявленных скачках, затеянных Людовиком для развлечения двора. Он уже подумывал о том, чтобы махнуть на все рукой, коль уж ничего более интересного не происходило и не обсуждалось, когда в зал прямиком с парадного крыльца, пробежав через весь вестибюль, внесся подобно вихрю мушкетер в замызганных грязью ботфортах и в запыленном до неопределенно серого цвета плаще.

- Сударь! Сударь, куда Вы! В таком виде нельзя! - караулившие у дверей гвардейцы намеревались преградить ему путь, но Бонтан возник перед ними, без слов и лишних жестов дав понять, что сам разберется с прибывшим.

- Вы гонец от лейтенанта д’Артаньяна, сударь? - спросил он мушкетера, отведя его в сторону от дверей. - К кому?

- Да, месье. К королю. Срочное донесение. И это требует внимания господ де Бриенна и де Лиона.

Бонтан внимательно посмотрел в грязное от дорожной пыли и пота лицо мушкетера, не заврался ли. Смотри-ка, его еще в Королевский Совет впустить что ль? Не склонный не доверять серьезности посланий от графа д’Артаньяна, который редко посылал кого-нибудь вместо себя, он все-таки решил задать еще один вопрос. На всякий случай.

- Только от господина лейтенанта?

- У меня на руках еще доклад от маршала дю Плесси-Бельера. Но, это только лично в руки королю. Его Светлость записал второпях. И печать свою приложил. Вот, - и мушкетер вынул свернутый вчетверо лист бумаги, хранившийся под широким ремнем перевязи для шпаги.

- Ага. Это другое дело, - проговорил Бонтан, видя печать Плесси-Бельера - этот знак говорил о куда большем, чем просто донесение о какой-нибудь стычке на дороге, и король требовал докладывать о подобных донесениях сразу же.

- Идемте сюда, сударь. Я доложу о Вас королю лично, - скомандовал первый камердинер и с суровым лицом повел гонца к маленькой неказистой двери, спрятанной среди шпалер и резных узоров в стене.

14

Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 8
Половина первого, после полудня.

Оказавшись за дверью королевского кабинета, Никола Фуке замер, прислушиваясь к голосу Людовика, выговаривавшего Бонтану за непроверенные сведения о месте предстоящих скачек. Угроза, прозвучавшая в голосе короля, заставила виконта поджать губы в скорбную полоску, но, он тут же взял себя в руки и с торжествующей улыбкой прошелся сквозь узкий проход, мгновенно образовавшийся в толпе ожидавших выхода короля придворных. На него взирали, кто с любопытством, кто с ожиданием, были даже те, кто осмеливались пренебрежительно кривить губы в усмешке, в основном это были дворяне из личной свиты короля. Они-то наверняка были ближе всех к дверям и слышали отповедь, полученную суперинтендантом от короля.

- А, вот Вы где, Лаборд! Почему Вы все еще здесь? - прошипел Фуке, завидев своего управляющего.

Тот льстиво улыбнулся, склонившись в поклоне, слишком низком даже для одного  из самых влиятельных людей при дворе, и жестом указал на стоявшего за его спиной молодого человека.

- Ах да, месье Лефевр, - чуть покраснев при воспоминании о неожиданном отказе Людовика, Фуке расслабил узел шейного платка и покосился через плечо на закрытые двери королевского кабинета. - Увы, месье, мое предложение написать портрет победителя скачек не заинтересовало короля.

- Точнее, Его Величество не заинтересовало мое имя? - уточнил Лефевр. - Здесь уже пустили слух о том, что король велел послать за Лебреном.

- Нет, пока еще не велел, - задумчиво произнес Фуке, заметив в толпе скучавших бездельников дворянина из свиты Месье. - Кстати, я не сказал, что отказался от Ваших услуг, месье. Вовсе нет. Если Вам не доведется писать портрет победителя скачек, то, отчего бы, - он наклонил голову набок, прикидывая в уме, насколько глубоким окажется раскол между братьями, соперничавшими за лучшие умы, таланты и, конечно же, красоту, собирая в своем окружении самых неординарных персон.

- Скажем так, отчего бы Вам не написать портрет победительницы турнира по стрельбе из лука. В образе Дианы, конечно же.

- То есть, Артемиды? - Лефевр отчего-то нахмурил густые брови и с сомнением покосился на молодого человека, в чью сторону смотрел Фуке. - Но, разве эта роль не закреплена за Ее Высочеством принцессой Генриеттой?

- Хм... если все выйдет, по-моему, то двор и сам король примут новую Артемиду в лице той, на кого укажу я, - проговорил Фуке, нисколько не пугаясь того, что слышавшие его живописец и управляющий с испугом переглянулись между собой. - Месье Лефевр, идемте. Я хочу представить Вас кое-кому.

Торжествующая маска на лице виконта сменилась благожелательной улыбкой, и он подошел к маркизу де Шале с такой легкостью и быстротой, словно именно к нему и спешил от самых дверей королевских покоев.

- Месье да Шале! Какая встреча. Рад, очень рад, что застал Вас еще здесь. А Вы знаете, мой дорогой маркиз, что у меня к Вам поручение. Да-да. Именно Вы можете оказать весьма важную услугу Монсеньору герцогу Орлеанскому. Только что я получил заказ для вот этого молодого художника, - и он указал на покрасневшего от неловкости Лефевра.

- Королевский заказ написать портреты Их Высочеств. А для начала, для того, чтобы так сказать, пройти аттестацию, написать потрет победительницы вчерашнего турнира. Вы ведь понимаете, мой дорогой маркиз, как важно, чтобы Его Высочество первым услышал эту весть, - он многозначительно понизил тон. - До того, как она разнесется по всему дворцу.

Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 6

Отредактировано Никола Фуке (2019-05-19 23:42:16)

15

Фонтенбло. Казармы королевских мушкетеров. 7

Раскрасневшийся и взволнованный от быстрого шага и еще больше от воображаемой борьбы за триумфальное первенство на скачках, маркиз не заметил, как они с де Ранкуром пересекли Большую Лужайку и оказались во дворе Белой лошади. Не меняя темпа шагов, даже когда вместо утоптанной гравийной дорожки под ногами оказался сырой еще после ночного дождя песок вперемежку с щебнем, которым был усыпан плац перед парадным крыльцом, Виллеруа мчался ко дворцу так быстро, словно его подгоняли все ветры Северного моря.

- Наряды... - повторил он сказанное де Ранкуром, вдруг осознав, хоть и запоздало, что не обратил совершенно никакого внимания на платье Оры. А ведь и в самом деле на ней был тот охотничий костюм, в котором она была в первый день, когда весь двор выехал на Большую Королевскую охоту.

- Наряды и в самом деле охотничьи. И Вы это заметили, де Ранкур? - он даже сбавил темп, почти остановившись, и удивленно посмотрел в лицо шевалье. - Но как же? А вот я совсем не помню.

Зато, он помнил, какие вкусные булочки принесла ему Ора. Хотя, девушки принесли целых три корзинки со снедью, угостив не только его самого, но и де Бражелона, и де Ранкура, успевшего к самому окончанию пиршества. Досталось даже денщику де Бражелона.

- Значит ли это, что они тоже будут участвовать в скачках? - задался вопросом Франсуа, не обратив внимания на человека, стоявшего на верхней ступеньки лестницы Подковы.

- Так-так-так, лейтенант! - голос сверху раздался в ушах Виллеруа подобно тому самому гласу судии с небес, который частенько упоминался в Писании - грозно и вопрошающе, словно юный маркиз спешил вовсе не в королевский дворец, а по меньшей мере к вратам чистилища, и ему предстояло прежде покаяться в совершенных им деяниях.

- Господин капитан! - на лице Виллеруа были написаны смешанные чувства удивления и досады.

Он застыл на нижней ступеньке и во взгляде, мельком обращенном на де Ранкура, мелькнуло озорное желание сбежать прочь от навязчивых расспросов де Вилькье. Но, как известно, расспросы старших по званию офицеров не бывают навязчивыми, а лишь теми, на которые требуются однозначные ответы, а побег с места встречи с ними может быть расценен как признание вины. В чем и перед кем, уже не имело значения - степень суровости наказания за такой проступок зависела целиком от настроения офицера и его отношения к сбежавшему. И в этом вопросе у Виллеруа не было никаких шансов на снисхождение.

- Вот же черт... - тихо прошептал Франсуа и медленно, чеканя каждый шаг, поднялся по ступенькам, пока не поравнялся с де Вилькье на верхней площадке лестницы. Стоя перед ним, маркиз почувствовал себя вдвойне неловко из-за того, что, будучи ниже его ростом, капитан смотрел на него с еще большей злобой, вынужденно задрав вверх острый выдающийся подбородок.

- Итак, Вы наконец-то соизволили вернуться, господин лейтенант! - констатировал он очевидный факт и мельком глянул на де Ранкура. - И Ваш ординарец с Вами. Не соизволите ли Вы, господин лейтенант снизойти до такой милости, - ирония в словах Вилькье и его громкий голос привлекли внимание мушкетеров, стоявших в карауле у дверей в вестибюль дворца. - И может быть, Вы доложите о том, где Вы изволили пропадать все утро?

- Господин капитан, я вместе с гвардейцами моей роты преследовал похитителя, - вытянувшись в тугую струну, отвечал Франсуа, страшно злясь на себя за звонкий не по чину и не по ситуации голос, так как от волнения заговорил срывающимся на фальцет мальчишеским тенорком.

- Мы нашли лагерь бандитов на болотах, там были вещи, похищенные во время грабежей. Потом мы поехали к парижской дороге и перехватили кортеж, в котором и отыскалась угнанная из королевской конюшни лошадь. И мы вернули ее. И еще...

А вот на этом месте Франсуа замялся. Он не знал еще, насколько полным должен быть его отчет капитану. Если ему было приказано отыскать и вернуть лошадь, то он вполне справился с этим поручением, о чем и было доложено. Но, должен ли он рассказывать о ранении турецкого советника, о его попытке похитить знатную даму, принадлежавшую к одной и древнейших фамилий при королевском дворе, и главное - надо ли говорить о том, что произошло со злополучной сумкой Ракоши и о нападении на капрала де Ранкура и виконта де Сент-Амана?

Неуверенность в глазах Виллеруа была истолкована капитаном превратно, впрочем, как и все, что делал или говорил молодой лейтенант. Де Вилькье грозно сверкнул глазами и хмыкнул, прежде чем ответить.

- Вас ждут с отчетом, маркиз. Следуйте за мной, - повернувшись к молодым людям спиной, де Вилькье прошел к дверям, которые тут же распахнулись перед ним, и вошел в вестибюль, запруженный народом до отказа.

- Вас ждет сам король. И уж поверьте, на этот раз Его Величество желает узнать о вещах куда более серьезных, чем модные фасоны перчаток или танцевальные фигуры. Будьте готовы к самому суровому приему, господа, теперь все зависит от того, что именно прозвучит в вашем докладе.

- Как, король ждет нас? Меня? - легкое разочарование послышалось в голосе Франсуа, и он чуть было не сказал: - Я потом загляну к нему и обо всем расскажу.

Но, спохватившись, он вовремя замолчал, вспомнив, что и в самом деле уже второй день был не просто танцмейстером двора и личным другом Людовика, а носил лейтенантский мундир и был ответственным за службу королевских гвардейцев под его командованием.

- Ранкур, идемте вместе, - шепнул он капралу, будто бы у того был выбор - сбежать или идти до конца со своим лейтенантом. - Если я что-то упущу, Вы дополните меня. Это наверняка касается того турка.

Протиснувшись сквозь ряды толпившихся в вестибюле придворных, мушкетеров, гвардейцев швейцарской и королевской роты, они подошли к дверям в Большую приемную. Перед ними открылся вид на еще более тесную толпу, собравшихся у дверей в королевский кабинет придворных, нетерпеливо ожидавших выхода короля.

Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 8

Отредактировано Франсуа де Виллеруа (2019-05-15 01:39:33)

16

Фонтенбло. Казармы королевских мушкетеров. 7

- Обычно дамы много внимания уделяют своим нарядам, - с улыбкой поделился Клод опытом с удивленным лейтенантом, - и это стоит замечать, чтобы сделать им приятное.

Этой довольно нехитрой, но не слишком очевидной для мужчины мудрости его обучила между делом примерно год назад одна дама, с которой они не без приятности проводили время. И теперь Клод передавал знание Виллеруа - наверняка такое ему будет нелишним ни в романе с Монтале, ни в будущих похождениях.

Разговор о скачках продолжить не удалось - откуда-то по их души явился многогневный Вилькье, выглядящий почти так же грозно, как полководец на парадном батальном полотне. То есть крайне внушительно и декоративно... но не внушающим нижним чинам должного трепета. Впрочем, о последнем капитану знать точно не полагалось.

Натиск Вилькье отражал Виллеруа, как старший по званию. Ранкуру отводилась роль статиста - принять строгий вид и маячить за плечом лейтенанта, будучи готовым в любой момент оказать поддержку или разделить неудовольствие командования.

Но богатый на события день продолжал преподносить сюрпризы. И то, что ему предстоит присутствовать на докладе Его величеству - и даже дополнить этот доклад в случае необходимости... у Клода как-то вдруг пересохло во рту, хотя видимых причин для этого не было.

- Мой лейтенант, - едва слышно прошелестел он, следуя за Виллеруа, - стоит ли Его величеству знать о сумке с документами Ракоши и о Сент-Амане с запиской от турка?

Оказаться в Большой приемной не в качестве безмолвного караульного, который что-то вроде предмета обстановки, было странно. Краем глаза Ранкур заметил в толпе свою сестру. Если она его узнает - то никаких скачек, Франсуаза вцепится в него мертвой хваткой и замучает заботой и советами...

Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 8

Отредактировано Клод де Ранкур (2019-05-14 21:53:42)

17

Около часа дня.

Стоя возле окна, выходившего во Двор Белой Лошади, главным украшением которого была выстроенная в форме подковы парадная лестница, Бонтан наблюдал за весьма интересной сценой. Из-за закрытых окон он не мог слышать голоса и произносимые фразы. Но опытному глазу Бонтана было достаточно увидеть порывистые, резкие движения рук и головы капитана де Вилькье и, слегка ошеломленные лица молодых людей, поднимавшихся по лестнице к нему навстречу, чтобы понять, о чем шла речь. Да и мудрено ли, если еще четверть часа назад он лично передал де Вилькье распоряжение от короля немедленно отыскать маркиза де Виллеруа и прислать его с докладом. Что именно ожидал услышать король от новоиспеченного лейтенанта, Бонтан не знал, но догадывался, что речь пойдет о белоснежной лошади, сделавшейся предметом ссор и даже попытки похищения. И, кто знает, не добавится ли к этому списку еще и причина дипломатического скандала.

- Ну и достается же юному де Невилю... вчерашний танцмейстер, как видно, не справляется с новым амплуа, - послышались насмешливые ремарки из-за спины Бонтана, но он даже не удосужился обернуться, чтобы увидеть, кто это был. То, что маркиз всегда был мишенью для насмешек и шуточек за его спиной, не было новостью для королевского камердинера, как и то, что юный маркиз с честью сносил все насмешки и с детства научился не замечать откровенную зависть к себе и ревность со стороны менее удачливых придворных.

Наконец-то! Услышав голос де Вилькье, вошедшего в Приемную, Бонтан тут же отошел от оконной ниши и поспешил навстречу капитану королевской гвардии. С невозмутимым лицом он привычно шел сквозь расступавшуюся перед ним толпу придворных, для которых положение первого камердинера Его Величества было почти сродни с герцогским титулом. Заискивающие улыбки и просительные взгляды, да-да, кажется, вот тому провинциалу кто-то обещал представить его лично господину Бонтану, а вот тот виконт или барон, не разобрать уже по памяти, просил и не раз, замолвить словечко перед королевским секретарем по чрезвычайным вопросам. В отличие от Лионеля, более практичного в вопросах личных услуг, которые мог оказать только королевский камердинер, Бонтан не искал собственной выгоды. Но, иной раз и он снисходил до согласия помочь кому-нибудь из просителей, обыкновенно, это были провинциалы или скромные дворяне средней руки, которым про себя Бонтан благоволил куда больше, нежели завсегдатаям дворцовых приемных.

- Господин Бонтан! Вот и Вы! - нарочито громко позвал его капитан королевской гвардии. - Со мной лейтенант де Виллеруа и капрал де Ранкур. Явились по приказу короля.

- Господин капитан, - короткий поклон, обращенный к де Вилькье, Бонтан отвесил ровно с тем почтением, которое полагалось титулу и положению маркиза - не более того.

- Господа, - он посмотрел в свежие, покрытые румянцем и легким загаром от недавней прогулки верхом, лица молодых людей, шедших следом за де Вилькье. - Король ждет вас. Дело, по которому Его Величество потребовал Вас к себе, не терпит отлагательств.

Добродушное лицо Бонтана выглядело несколько комично, когда он попытался придать ему суровость, но ради исполнения данного ему приказа, он постарался не улыбаться и не выдать и тени намека на тон предстоявшего приема.

- Господин капитан, если у Вас есть дела, не терпящие отлагательств, Его Величество не будет против.

- О нет, господин Бонтан! - Вилькье даже покраснел при мысли о том, что его могли так легко сбросить со счетов, а может быть, просто из-за обычного в таких случаях волнения? На своем веку Бонтан повидал множество аудиенций в королевском кабинете, когда даже самые суровые и прославленные военачальники чувствовали себя как школяры, представшие перед суровыми экзаменаторами в иезуитском коллеже.

- Что ж, тогда идемте. Следуйте за мной, господа, - с этими словами Бонтан развернулся в сторону дверей в королевский кабинет.

Да, король велел ему вводить приглашаемых им людей через парадные двери. Особенно же это касалось друзей короля, а ведь юный Виллеруа именно таковым и был. Для самого Бонтана это скорее было камешком в туфле - ненужным неудобством, от которого проще было бы избавиться, чем терпеть. Ведь по пути к дверям в личные покои короля им предстояло пройти через всю приемную, форсируя плотные ряды придворных соискателей королевской милости. И к тому же, сплетни... Бонтан только тяжело вздохнул при мысли о том, как будет истолковано любителями горячих новостей появление трех гвардейцев в королевских покоях.

Мушкетеры, караулившие у дверей в кабинет, распахнули обе створки перед Бонтаном, но он вежливо отступил в сторону, пропуская вперед себя де Вилькье, де Виллеруа и де Ранкура.

Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 8

Отредактировано Александр Бонтан (2019-05-20 22:51:41)

18

Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 8

То, что его секретарь угодил в серьезный переплет, связанный с турками, не удивило де Сент-Эньяна, он это предполагал, но предпочел услышать достоверные новости из уст самого короля, чем полагаться на догадки. Не в привычках графа было прислушиваться к слухам, даже если их передавали почтенные царедворцы вроде того же герцога де Грамона или мэтра Клео личного секретаря канцлера Сегье.

- Ваше Величество, я благодарю Вас за эту новость. Я вполне доверяю маркизу и полагаюсь на его слово, если он утверждает, что виконт в безопасности и в полном порядке.

Слегка озадаченный тем, насколько же должны вырасти масштабы мероприятия, которое изначально предполагалось лишь как увеселительная прогулка к отдаленной от дворца поляне и скачкам между несколькими соперниками. Теперь же, король несколько раз произнес слова "Конный Турнир", и это в корне меняло все. Турнир предполагал несколько иные правила, а также различные типы состязаний помимо скачек. Успеют ли люди Главного Конюшего организовать все необходимое? Состязания по захвату кольца, сбиванию чучел при помощи копья, по стрельбе из луков на скаку - только это требовало отдельных приготовлений. А король заговорил о соревнованиях в вольтижировке, и это уже совсем другой уровень выступлений, едва ли не карусель.

Выйдя из кабинета в приемную, де Сент-Эньян выглядел озадаченным, его брови были сурово сдвинуты, а губы так плотно сжаты, что он, вопреки своему обыкновению, не ответил на вежливые улыбки и поклоны придворных, толпившихся у дверей королевского кабинета в ожидании новостей.

Не обращая внимания на посыпавшийся на него град вопросов о проведении скачек и просьб включить в состязания того или иного родственника, свояка, хорошего друга или зарекомендовавшего себя с лучшей стороны вновь прибывшего ко двору провинциала, де Сент-Эньян остановился возле дверей и заговорил с маркизом де Вилькье:

- Господин капитан, я буду признателен, если лейтенант де Виллеруа обеспечит моему секретарю охрану.

Он обратил быстрый взгляд на де Виллеруа, светившегося ожиданием блистательных побед, и на де Ранкура, лицо которого не в пример лейтенанту было серьезным и настроенным на исполнение приказов.

- Господа, вы сможете найти меня у королевских конюшен. Мои дела во дворце для меня уже завершены. Но, прежде чем явиться на конюшни, я прошу вас отыскать во дворце мэтра Клео. Он единственный в Фонтенбло, кто имеет при себе нотариальную печать и имеет право заверять подписи и документальные свидетельства. Возможно, он понадобится нам. Вы найдете его в покоях канцлера Сегье, - заметив нерешительность в лице Виллеруа, уточнил граф и посмотрел на де Ранкура, показавшегося ему смышленым и рассудительным молодым человеком. - И я позволю себе повторить слова Его Величества, господа. Вы ни в коем случае не должны допустить, чтобы записка, о которой говорили в кабинете короля, попала на глаза или хуже того в руки посторонних лиц. Тем более, кого-либо из людей посла.

Фонтенбло. Конюшни и каретный двор. 7

Отредактировано Франсуа де Сент-Эньян (2019-06-04 23:21:47)

19

Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 8

От королевской мимолетной похвалы скулы Клода порозовели. Он молча коротко поклонился, старательно возвращая себе бесстрастный вид, который приучился сохранять, стоя в караулах.

О, да, разумеется, в кордегардию. Ранкур подтвердил слова Виллеруа сдержанным наклоном головы, хотя и понятия не имел, что за мысли бродили в шальной лейтенантской голове. Вероятнее всего, о грядущем Конном Турнире и прекрасных глазах мадемуазель Монтале. Любопытно, успеет он выпросить у своей возлюбленной ленточку или перчатку, чтобы приколоть к рукаву за неимением шлема?

Аудиенция закончилась. Следуя примеру более опытных Вилькье и Сент-Эньяна, Клод поклонился Его Величеству и вышел вслед за ними в приемную. Мельком он увидел среди придворных бледную от волнения, вызванного значимостью момента, Франсуазу. Маркиза д`Орибо протиснулась настолько близко к дверям, насколько только смогла, и теперь терзалась от неизвестности и невозможности выдать младшему брату все надлежащие наставления. Броситься к Клоду с допросом ей мешало только присутствие рядом с ним Вилькье, Сент-Эньяна и Виллеруа. Ранкур перехватил вопрошающий взгляд сестры и коротко мимолетно ей улыбнулся, давая понять, что все хорошо и поговорят они позднее.

Хорошо ли все было на самом деле? Уверенности в этом молодой человек не испытывал. Но искренне надеялся, что Сент-Аман по-прежнему пребывает у венгров в хотя бы относительной безопасности и они с Виллеруа обнаружат его там живым, здоровым и без новых приключений. Однако просьба Сент-Эньяна найти мэтра Клео… Ранкур встретил взгляд графа, оглянулся на Виллеруа в ожидании распоряжения. Как бы ни пострадало от этого самолюбие капитана Вилькье, но приказы ординарцу отдает в первую очередь тот, к кому он приставлен. Оставалось только надеяться, что образцовая готовность следовать субординации прольет несколько капель бальзама на исстрадавшуюся душу Вилькье.

Капитан без труда понял маневр капрала и покривился так, словно раскусил что-то неприятное. Формально придраться тут было не к чему.

- Господин лейтенант, каково ваше решение? Отрядите капрала на поиски мэтра Клео или предпочтете, чтобы он сопровождал вас в покои князя Ракоши?- осведомился Вилькье, стремясь вернуть Виллеруа из сияющих мечтаний на грешную землю.

20

Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 8

Не так уж часто Франсуа доводилось слышать столь суровый тон из уст графа де Сент-Эньяна. Состоявший при особе короля сначала в качестве воспитателя, со временем граф занял место в кругу близких к королю людей, которых придворная молва причисляла к числу фаворитов и друзей. Не пропускавший ни одной балетной постановки с участием Людовика, граф был образцом не только изящной галантности и непоколебимой невозмутимости, но и завидной грации и ловкости. Он одинаково восхищал молодежь не только безупречным исполнением сложнейших па на сцене дворцового театра, но и лихой выездкой на манеже. Словом, этот человек был из числа тех, кто внушал уважение и трепет в сердца молодых придворных, но кроме того, обладал тем неуловимым магнетизмом, стиравшим грани и побуждавшим искать его дружбу и одобрение. Виллеруа был далеко не единственным юнцом, готовым ловить каждое слово обер-камергера Его Величества на лету и тут же бросаться исполнять его. Даже де Вилькье, при всей напускной суровости и испытываемом им недовольстве, не нашелся, чем возразить графу. Да и надо ли, если приказ отыскать секретаря де Сент-Эньяна и доставить его под надежной охраной прежде всего исходил от самого короля?

- Итак? - не желая повторяться, де Вилькье буквально испепелял своего лейтенанта вопрошающим взглядом. - Что Вы решили?

- А? - заметив легкую улыбку в глазах де Сент-Эньяна, которую тот адресовал почему-то в сторону де Ранкура, Франсуа также улыбнулся и бодро отвечал, все еще разыгрывая, теперь уже не в воображении, а наяву, победителя турнира. - Все будет исполнено, господин граф! Я сам отправлюсь к князю. Не нужно меня сопровождать. Шевалье, отправляйтесь к покоям канцлера Сегье и сопровождайте мэтра Клео.

- Не забудьте напомнить ему захватить с собой печать и все необходимое для записи и заверения документа, - дополнил приказ лейтенанта де Вилькье и под одобрительным взглядом де Сент-Эньяна развернулся боком к молодым людям, готовый ретироваться. - Вы можете быть свободны, когда выполните это поручение. Вам предстоит приготовиться к скачкам, господа. Так что, я полагаюсь на то, что Вы благоразумно распорядитесь временем, оставшимся до турнира. Честь имею, господа! Встретимся на построении роты для эскорта Их Величеств у парадного крыльца.

Посмотрев вслед удалявшемуся сквозь расступавшуюся перед ним толпу капитану, Виллеруа повернулся к де Ранкуру и обратил многозначительный взгляд на неказистую дверь в правой стене от входа в королевский кабинет.

- Если мы хотим всюду успеть, дорогой Ранкур, то лучше воспользуемся нашей дружбой с господами мушкетерами. Через служебный коридор королевских покоев можно сократить путь. К тому же, там почти никогда не бывает народу. Легче прорваться, - поделился он своим опытом и направился к одному из караульных, стоявших возле означенного выхода.

- Нам поручено исполнить важное поручение. Королем поручено, - начал он еще издалека, но, встретивший их караульный мушкетер, понимающе кивнул и отворил дверь, не задавая лишних вопросов - Виллеруа и впрямь успел сделаться своим человеком среди мушкетерской братии. А может быть, ему просто поверили на слово - ведь они с де Ранкуром только что вышли из кабинета короля в компании с самим графом де Сент-Эньяном.

- Вам, нужно подняться на третий этаж. В Гостевые покои - прямо по галерее. А там спросите у караульного или у лакеев. А мне тоже на третий этаж, но в другую сторону. И, да, кто первый явится к выходу, нужно отрядить лакея за носильщиками. Мэтр Клео хоть и не настолько стар, как канцлер, но в годах и вряд ли согласится идти пешком до самых конюшен. Нужен портшез, - не переставал говорить Франсуа, поднимаясь по ступенькам лестницы. Его так распирало от волнения за еще не пережитый финальный заезд состязаний, что сохранять чинное молчание было невозможно.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Приемная Его Величества. 5