Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои герцогини Орлеанской. 7


Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои герцогини Орлеанской. 7

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Утро 5-го апреля, 1661.

2

Дворец Фонтенбло. Буфетная в покоях герцогини Орлеанской. 3

- Присылали справиться о самочувствии Ее Высочества, - надменным тоном, какой могла себе позволить только личная камеристка принцессы крови, заявила мадемуазель Бонэм и с вызовом глянула в сторону запертых дверей в опочивальню Мадам.

- От кого присылали? - осведомилась мадам де Лафайет, вскинув тонкие брови, аккуратно подведенные угольным карандашом рукой бесценной Элоизы де Шанье.

- От Ее Величества, конечно же, - скупой ответ Бонэм, конечно же, подразумевал единственную королеву, которую она считала настоящим "Величеством" - мадам Генриетту Английскую. По ее нескромному и крайне личному мнению, этим напыщенным француженкам, занявшим главные посты в свите герцогини Орлеанской, следовало уже зарубить себе на носу, что, прежде всего, для любой англичанки, да и для англичанина также, Королевой являлась всеми обожаемая Генриетта Английская, супруга их не менее обожаемого, а с некоторых пор и почитаемого, едва ли не в одном ряду со святыми мучениками, короля Карла Первого Стюарта.

- Ах, от Ее Величества, - наконец-то выказала признаки сообразительности графиня де Лафайет. - И что же, по-Вашему, как чувствует себя Ее Высочество?

- Я не отвечаю вместо госпожи, - тоном глубоко оскорбленного достоинства отвечала Бонэм и подернула плечами. - Не прежде чем получу на то указания от Ее Высочества. Но, Вы, мадам, можете и ответить.

В уголках губ графини мелькнула тень усмешки - конечно же, воплощенная английская дерзость в одной фразе - Вы, мадам, можете и ответить. А потом еще и ответить перед герцогиней в случае неверного ответа.

- Все горазды свалить все решения и ответы на меня, - буркнула графиня и выступила к дверям в опочивальню Генриетты Орлеанской. - Ну что же, не держать же нам Ее Величество королеву-мать в неведении. Если не я, то кто же.

Улыбка удовлетворения просияла в ее взгляде, когда из-за спины послышался вздох облегчения младших камеристок и горничных герцогини Орлеанской, не решавшихся первыми войти в опочивальню госпожи, чтобы нарушить ее утренний сон.

Резким движением графиня надавила на золоченую ручку двери и легонько толкнула ее носком туфли. Обе створки немедленно поддались, а смазанные накануне петли не издали ни единого звука. Бесшумное вторжение первой гофмейстерины двора Ее Высочества произошло так стремительно, что никто из остававшихся в коридоре фрейлин и прислуги не успели даже пискнуть от испуга.

В опочивальне было темно. Из-за плотно завешенных гардин не попадало ни единого лучика света, огонь в камине давно погас, так что, графине де Лафайет пришлось идти наугад через всю комнату, отмеряя давным-давно отсчитанные шаги до окна. Шесть... семь... на десятом шаге она остановилась и протянула руки вперед, тут же нащупав плотную ткань гардин.

- С добрым утром, Ваше Высочество! - объявила мадам де Лафайет, одним движением раздвинув гардины. Золотистый свет утреннего солнца, восставшего над все еще погруженным в туман парком, залил комнату и тонкими нитями проник за задернутый полог постели.

- Ее Величество, королева, Ваша матушка, уже прислала справиться о Вашем самочувствии сегодня. Что прикажете ответить, Мадам? - спросила графиня, умело вплетая вопрос о здоровье юной герцогини в очень даже уважительную причину, по которой она посмела потревожить ее сон.

3

Стайка белокурых и белолицых красавиц окружила качели, установленные посреди лужайки в Сент-Джеймском парке. Августа, единственная знойная брюнетка среди всех этих светлых голов, с горделивой усмешкой на слишком ярких для англичанки губах взлетала вверх и опускалась вниз в вихре кружев и лент, раскачиваемая сильной рукой Джорджа Вильерса.

Минетт, присев на ажурную скамью неподалеку, плела венок из одуванчиков и поглядывала на дорожку вдоль канала, по которой под руку прогуливались двое мужчин, один в пышном черном парике, другой – с густой каштановой шевелюрой, пышностью не уступающей самому дорогому парику. Взгляды их были обращены на юную принцессу, и ей не надо было щуриться, чтобы угадать, что глаза обоих мужчин, направляющихся в ее сторону, смотрят на нее с нежностью. И любовью.

Минетт ждала, когда же они подойдут к ней, и от этого ожидания сладко щемило сердце. «Смотрите, смотрите!» - закричала вдруг леди Каслмейн, врываясь в шумный девичий круг и протягивая руку в сторону идущих к качелям мужчин. «Смотрите, Ваши Величества, Уайтхолл, Уайтхолл в огне!» Оба мужчины обернулись, а потом тот, что был в черном парике, взмахнув рукой, побежал обратно, к дворцу, над которым вздымался огромный луч света, не очень похожий на пламя, а его спутник, напротив, бросился к Минетт, опустился перед ней на одно колено и заглянул в глаза. «С добрым утром, Ваше Высочество», - произнес он отчего-то чужим, женским голосом, глядя на нее влюбленными глазами, серо-голубыми, как небо над Лондоном. И – пропал.

- Ммммм, - простонала Генриетта в подушку, пытаясь спрятаться от яркого солнца под одеялом. – Что такое? Зачем?

Свет продолжал слепить даже сквозь плотно сжатые веки, и она, сдавшись, открыла глаза, заморгала и с тяжким вздохом перевернулась на спину.

- С добрым утром, мааа… - долгий зевок не дал ей докончить приветствие, адресованное женскому силуэту, обрисовавшемуся в просвете раздернутого полога.

Матушка. Кто-то что-то сказал ей о матушке. Или спросил? Неужели ей стало хуже?

- Что с Ее Величеством? - окончательно проснувшись, Минетт села на постели и встревожено глянула на первую статс-даму. Лафайет, это была мадам де Лафайет. Само собой, ждать, что ее разбудит Катрин, не приходилось: мадам де Монако уж точно не будили в такую рань. – Что-то случилось? Ах, ну отвечайте же скорее! Матушке плохо? Мне надо бежать к ней?

4

Нечасто же мадам де Лафайет доводилось будить ото сна столь впечатлительных девиц. С внезапностью был допущен явный просчет, как и с вопросами. Следовало быть мягче и дать бедняжке сначала свыкнуться с мыслью о неизбежности наступления утра, а вместе с ним и обязанностей.

- Да, да, моя дорогая, - пробормотала вполголоса графиня, одергивая прозрачный полог над постелью Мадам. - Следует поскорее привыкнуть к тому, что при королевском дворе обязанности есть у всех. И прежде всего у членов королевской семьи.

Но, бормотать себе под нос, когда у нее требовали немедленных ответов, было крайне неучтиво. К тому же, какой дурной пример, она подавала самой герцогине!

- Прошу прощения, Ваше Высочество, за столь ранний подъем. Но, время не терпит, Ее Величество может вот-вот проснуться. А если королева соизволит начать утро с официального приема, то, как первой принцессе крови, Вашему Высочеству надлежит первой появиться у ее постели.

Град вопросов посыпался с такой энергией, что трудно было поверить в то, что эта девочка всего минуту назад сладко почивала в грезах. Графиня вскинула подбородок и властно посмотрела в сторону Бонэм и двух камеристок, тихо, как мышки, проскользнувших в опочивальню.

- Нет, Вашему Высочеству нет необходимости бежать к королеве. Я попросила мадам де Бельвиль дежурить в приемной Ее Величества и послать за Вами тотчас же, когда будет назначен прием. Что же касается королевы, Вашей матушки, то Ее Величество сама присылала справиться о Вашем здоровье. Не соизволите ли Вы назначить кого-нибудь, чтобы послать к Ее Величеству с утренней весточкой от Вас, Мадам?

Пока Бонэм и камеристки ловко выпотрошили сундучок с притираниями, эссенциями, кремами и прочими утренними мелочами для герцогини, графиня отошла к двери в коридор фрейлинских покоев и приоткрыла ее, чтобы подозвать кого-нибудь из ожидавших там камеристок герцогини.

- Пусть сейчас же несут завтрак из буфетной. Там мадемуазель д’Артуа, позовите ее. Она знает, что делать, - распорядилась мадам де Лафайет и строго глянула на пискнувших в удивлении девиц. Стоило ей глянуть в направлении, куда обе только что бросали испуганные взгляды, как она заметила фигуру высокого мушкетера, шагавшего в сторону выхода из коридора.

- Это же лейтенант де Ресто, - сдавленным голосом заговорщически шепнула одна из камеристок, на что мадам де Лафайет назидательно заметила ей:

- И что в том такого странного, милочка? Господин лейтенант наверняка проверял караулы. В отличие от некоторых, он как раз таки занят делом. А вы?

Получившие нагоняй девицы, тут же метнулись каждая в комнату своей госпожи, тогда как мадам де Лафайет вернулась в опочивальню герцогини Орлеанской.

- Завтрак будет подан через пять минут, Ваше Высочество, - доложила она с такой уверенностью, словно собственными глазами видела спешившую к дверям мадемуазель д’Артуа.

5

Дворец Фонтенбло. Буфетная в покоях герцогини Орлеанской. 3

Мадемуазель Маргарита взяв бразды правления в буфетной в руки продолжила свою бурную деятельность призвав к порядку всех лакеев, поварят и служанок. Критично осмотрела приготовленные блюда для герцогини и заменила парочку корзинок с круассанами и вафлями, на более золотистые. Габриэль подоспела почти вовремя и две фрейлины лишь успели перекинуться парой фраз, как в обитель мэтра Сальвио вбежала посланная де Лафайет девушка оповестившая о подаче завтрака в опочивальню принцессы.

Артуа вновь владевшая собой в полной мере, и более не скованная собственными страхами, точнее не так уже сильно. В конце концов лейтенант утешил бедную девушку, а переложив часть груза на мужские плечи стало в разы легче. Теперь Мария-Луиза могла полностью погрузиться в выполнение своих прямых обязанностей и исполнять их с надлежащим статусу и порядкам уровню.
Придирчиво осмотрев служанок и мальчиков-лакеев отобрала самых опрятных и выносливых на вид. Каждому указала на блюда и подносы за которые отвечает каждый почти головой. Наконец процессия выстроилась в идеальную линейку и блондинка торопливо распахнув и придержав им дверь повела за собой по коридорам Фонтенбло в нужном направлении.

Де Вьевиль осталась в буфетной на случай если Её Высочество пожелает что-то еще и продолжила следить за рассылкой подносов к остальным дамам из свиты Генриетты Орлеанской, которые начинали также просыпаться и приступать к делам.

Процессия достигла нужных дверей и постучалась, камеристка распахнула створку выглядывая лишь одной головой, но увидев подносы поспешила открыть обе двери. Завтрак герцогини вскоре был расположен на столе в личной гостиной, в строгой и регламентированной последовательности подачи блюд.

- Выпечка справа, фрукты слева, чайный сервиз в центр и графины там же поставьте — довольно строго и решительно Габриэль с видом опытной распорядительницы раздавала указания. Также были приготовлены чистые салфетки и фаянсовая глубокая тарелка с водой для омовения рук герцогини. Мальчики-поворята и лакеи удалились, в комнате уже с закрытыми дверями остались лишь сама д`Артуа, пара служанок и личные камеристки Генриетты и графини де Лафайет.

Убедившись в полной готовности и правильности сервировки Габриэль подошла к дверям опочивальни и тихонько постучала:
- Ваше Высочество завтрак подан...

И теперь оставалось лишь ждать появления самой принцессы или же статс-дамы, которая озвучит пожелание Мадам. Наверняка Генриетта пока еще в руках своих личных девушек приводящих её в порядок перед выходом в люди.

6

Волшебное слово «завтрак», донесшееся от двери, отвлекло Минетт от любования собственным отражением. Да, очередная обновка в ее свадебном гардеробе изумительно шла принцессе, но за последние дни она уже привыкла к тому, что зеркала, как и мужчины, ей постоянно льстят, так что беглого взгляда было довольно, а вот булочки…

Изящный носик Минетт зашевелился сам собой, ловя упоительный аромат, проникающий сквозь двери. Вскочив с табурета, она со счастливой улыбкой предвкушения бросилась на запах свежих круассанов, булочек и сдоб.

- Ваше Высочество, прическа! – ахнула Бонэм, застыв с гребнем в одной руке и коллекцией шпилек в другой.

- Потом, Мэри, потом! – пропела на бегу Генриетта и радостно упала в ловко пододвинутое кресло, прямо напротив самого аппетитного утреннего натюрморта на свете.

- Как красиво! – не смогла удержаться она от довольного восклицания. – Какая жалость, что Месье не заглянул ко мне сегодня, он был бы в восторге от моего стола. Это ваших рук дело, мадемуазель д’Артуа? У вас безупречный вкус. Хотя нет, вкус – это у булочек, а у вас – чувство стиля. О, что там за шум?

Отчаянный скрежет заставил Ее Высочество обернуться так резко, что одна из серебряных ложечек с громким звоном упала на паркет. К скрежету присовокупилось громкое поскуливание, перешедшее в лай, и в щель приотворившейся двери просочились три длинноухих крошки.

- Боже мой, это вы, мои маленькие обжоры! – рассмеялась Генриетта и, схватив со стола масляную булочку, принялась крошить ее и скармливать отчаянно виляющим хвостиками спаниелям. – Я так и знала, что вы тоже не устоите перед такими соблазнительными запахами. Вкусно, не так ли?

Судя по радостному собачьему визгу, ответ был «да». Бросив своим любимцам по кусочку сахара, Минетт отряхнула ладони и макнула пальцы в душистую воду, прежде чем приступить к завтраку, но песики не унимались, пытаясь запрыгнуть на колени хозяйке, чтобы добраться до сладкого изобилия на столе.

- О нет, это никуда не годится, - принцесса вздохнула и умоляюще взглянула на фрейлину. – Габриэль, милая, унесите этих ненасытных чудовищ, пока они не оставили меня без завтрака. Пусть их выведут в сад. Мэри… ах нет, Мэри еще меня не причесала. Фу, Лулу, оставь мои туфельки в покое! Право же, это невыносимо! Фу! Ужасные животные, ужасные! Отдайте их мадемуазель де Монтале, она знает, где с ними гулять, и, пожалуйста, позовите Тонне-Шарант, мне нужно выбрать ленты и заколки для прически.

7

- Ваше Высочество, завтрак подан...

На мгновение лицо мадам де Лафайет вспыхнуло ярче майской розы, но, сдержавшись, она лишь склонилась в глубоком реверансе перед Ее Высочеством и грациозным движением руки указала на накрытый к завтраку стол. Решительно, ей следовало дать более строгие и всеобъемлющие указания для мадемуазель д’Артуа. Что это значит - завтрак подан! Губы графини сжались в узенькие полоски, но она выдавила из себя улыбку и повернулась вслед за герцогиней, уже вспорхнувшей с низенького табурета перед туалетным столиком, чтобы тут же упасть в кресло напротив стола.

Щелчком пальцев, графиня указала прислуживавшим герцогине служанкам собрать несколько булочек на одну тарелку, а также налить немного розового вина в изящный тонкий бокал из стекла. Его высокая ножка буквально утонула в толстых пальцах горничной, вызвав недовольный вздох графини - прислугу тоже нужно было обучать буквально с нуля. И где их только набирали. Впрочем, откуда эти вопросы! Стоило ей прислушаться к беглой английской речи, как все вопросы были отметены прочь. Ну, конечно же, что хорошего могли привезти в качестве приданного принцессы эти англичане! Даже обученных горничных не удосужились набрать. Не всех, конечно же. В ту самую минуту мимо графини прошмыгнула та самая мадемуазель Мэри Бонэм, которая помимо того, что ловко умела одеть и раздеть юную герцогиню, к тому же прекрасно справлялась с прическами Ее Высочества, а также весьма красиво и даже лучше некоторых француженок умела завязывать розочки из атласных лент. Надо полагать, эта самая мадемуазель Бонэм выросла где-нибудь в Кале, сохранив английский корни и получив французское воспитание. Или же в свите королевы Генриетты, когда Ее Величество пребывала в качестве постоянной гостьи при дворе.

Веселый лай собачек и гомон восторженных девичьих голосов отвлекли мадам де Лафайет от ее наблюдений.

- Про... - чуть было не выкрикнула графиня, обеспокоенная чистотой рук и платья принцессы.

- Прошу вас, сударыни, кто-нибудь... да хоть бы Вы, - она грозно глянула на одну из служанок, но сама Генриетта опередила ее, попросив мадемуазель д’Артуа позаботиться о лохматых шалунишках.

- Габриэль, милочка, Вы же знаете, где комната де Монтале? - мадам де Лафайет многозначительно посмотрела в глаза Габриэль, давая той понять, что исчезать на прогулке собачек вместе с де Монтале той вовсе не следовало. - Прошу Вас возвращайтесь поскорее.

8

Слово не воробей, сказанное уже обратно не вернуть. А то что фраза получилась не самой правильной при обращении к королевской особе в голове фрейлины промелькнула с большим запозданием. Прикусив губу от досады Габриэль ждала соответствующего ответа или порицания от Мадам. Но юная новобрачная с искренним и беззаботным выражением на лице устремилась прямо к столу и блаженно втягивая ароматные запахи приступила к утренней трапезе.
Но укор таки был замечен зеленоглазкой. И это оказалось намного страшнее нежели просто замечание, Франсуаза де Лафайет без слов могла так отчитать что невольно голова бедной красавицы поникла в стыдливом и поникшем виде. И лишь обращение к её персоне Генриетты окрылило и немного взбодрило.

Надо бы освежить в памяти светские фразы и правильную речь. Но в конце концов Артуа всегда была в другом статусе и это ей в родном замке приносили завтрак и приглашали. А при завтраке принцессы она и вовсе присутствует впервые, к тому же и отвечает за него. Научится, даже графиня не родилась семи пядей во лбу:
- Благодарю Вас Мадам, я рада что Вашему Высочеству нравится подбор блюд и сервировка, я старалась от всей души исполнить любой ваш каприз. Для меня честь быть в числе Ваших фрейлин и я отношусь к обязанностям и всем поручениям с большой ответственностью и усердием.
Как и положено при ответе был исполнен идеальный реверанс и открытый взгляд лучистых глаз, плюс милая улыбка.

В гостиной внезапно началась суматоха, посторонний шум отвлек молодую герцогиню и на пол со звоном упала десертная ложечка, поскольку служанки замешкались Габриэль первая наклонилась за ней и почти незаметно успела убрать прибор в плетенную корзинку под фрукты, заменив чистой. Благо из-за ворвавшихся собак никто не заметил оплошности.
Генриетта просто обожала своих питомцев, эти три гладкошерстных урагана тут же закрутились у ног хозяйки и та щедро награждала их лакомствами со своего стола. Но наступил момент когда игра превратилась в утомительное и довольно опасное мероприятие, грозящее испортить не только завтрак принцессы, но и разнести всю комнату.

- О нет, это никуда не годится. Габриэль, милая, унесите этих ненасытных чудовищ, пока они не оставили меня без завтрака. Пусть их выведут в сад. Мэри… ах нет, Мэри еще меня не причесала. Фу, Лулу, оставь мои туфельки в покое! Право же, это невыносимо! Фу! Ужасные животные, ужасные! Отдайте их мадемуазель де Монтале, она знает, где с ними гулять, и, пожалуйста, позовите Тонне-Шарант, мне нужно выбрать ленты и заколки для прически.

- Да конечно, Ваше Высочество. Сейчас все будет сделано. Констанс позаботится о ваших любимцах, отнесу их ей. Простите мою дерзость Мадам, но с лентами и заколками я тоже вполне неплохо справляюсь, и если позволите помогу вам с прической, которая непременно покорит и Месье и всех мужчин во дворце. Но если настаиваете, то я пошлю за Тонне-Шарант....

А негодница Лулу уже намеревалась нырнуть вновь под стол и не получив желанный трофей с ноги принцессы направилась было за туфлей Её Светлости, но каким-то чудом Габриэль успела поймать животное за заднюю лапу и надежно сгрести в охапку. Остальных щенков так же проворно обезвредила одна из служанок и вместе они направились к дверям.
Но услышав замечание статс-дамы Габриэль повернулась чтоб отдать положенную дань уважения вышестоящей особе.

- Само собой Ваша Светлость. Я лишь отнесу собак мадемуазель де Монтале и тотчас вернусь. Уверена прогулка с питомцами пройдет благополучно и без меня.
Очередной реверанс и крепко держа собаку девушка выскользнула за дверь. Вытянула руки вперед и так что б лапы песика не оставили следа на чистом платье.
Могла бы и вовсе не прихорашиваться, переодеваться, смело можно было сослаться на собак испачкавших платья.

Дворец Фонтенбло. Апартаменты фрейлин принцессы Генриэтты

Отредактировано Габриэль д'Артуа (2019-01-16 08:54:38)

9

Взяв двумя пальчиками засахаренную вишню, венчавшую горку сладостей в вазочке на столе, Минетт вернулась к зеркалу, у которого ее терпеливо дожидалась камеристка, чтобы уложить волосы герцогини к утреннему выходу.

- Ах, ну что же это так тихо? Где все?– вздохнула она, прикладывая вишню к губам и пристально изучая контраст между темно-красной ягодой и ее прозрачной, будто фарфоровой кожей. – Да, пожалуй, именно такой цвет. У меня ведь есть вишневая помада, Бонэм?

- Ешть, ваше вышочештво, - прошепелявила камеристка, стараясь не выронить зажатые губами шпильки, поочередно вонзавшиеся в прихотливо уложенные локоны на голове Мадам. – Кашетша.

- Так кажется или есть? – уточнила на всякий случай Генриетта, но Бонэм, увлекшись процессом, и не подумала отвечать, поэтому принцессе волей неволей пришлось переключить внимание на мадам де Лафайет.

- Ну где же запропастилась Артуа? Вы же велели ей не задерживаться, не так ли? И Тонне-Шарант не спешит. Я уже почти совсем одета, а мои фрейлины бродят незнамо где. И статс-дамы тоже. Катрин… мадам де Монако могла бы уже встать, раз даже я проснулась.

- Мадемуазель де Тонне-Шарант пошла на половину Месье, - покончив с последней шпилькой, невозмутимо сообщила Мэри Бонэм и отошла на шаг, чтобы оценить творение своих рук со стороны.

- К Месье? Но зачем! – Минетт так резко обернулась, переводя вопрошающий взгляд с камеристки на гофмейстерину, что один локон, не удержавшись, выпал и буквально растекся по ее плечу.

Тонне-Шарант у Филиппа с утра пораньше. К чему бы это? Неужели она ошиблась, и креатурой мужа была вовсе не эта маленькая интриганка Монтале, а Атенаис? И между прочим, сестра ее была весьма дружна с Филиппом, вот уже много лет.

Нет, только не это. Атенаис не могла оказаться предательницей. Она была… она была слишком гордой для такого дела, о да! Но все же, как странно. С утра отправиться к Месье, прекрасно зная, что ее первейшая обязанность быть при Мадам, это, по меньшей мере, подозрительно.

Минетт поймала полный упрека взгляд камеристки, насупилась, вздохнула и снова повернулась к зеркалу, позволив вернуть непослушный локон на место. Да, выглядела она безупречно, но это уже не радовало принцессу: настроение, такое радужное с самого утра, было испорчено, и она положительно не знала, какое чудо могло бы его улучшить снова. А ведь еще идти к королеве! Господи, что за докука! Там наверняка обнаружится кузина Монпансье, эта язва в юбке, и будет снисходительно поглядывать на всех поверх своего длинного носа, как будто кроме нее других Бурбонов на свете вовсе не было. Печаль.

- А что, если я не пойду к Ее Величеству? – медленно произнесла она, как будто размышляя вслух. – Там и без меня довольно принцесс. Вдруг я еще сплю. Или… или вот простыла. А-а-пчхи! Вот видите!

Минетт с торжествующим видом продемонстрировала идеально чистый платочек, которым только что вытерла носик.

- Я же совершенно больна. Мне нельзя к королеве. Не так ли, мадам де Лафайет?

10

- Уверена, прогулка с питомцами пройдет благополучно и без меня.

- Хорошо бы, - процедила сквозь плотно сжатые зубы мадам де Лафайет, глядя вслед удалившейся фрейлине. Решительно, она не помнила, чтобы при дворе в одно время было бы столько неопытных девиц, чье воспитание совершенно не годилось для этой почетной должности в свите особы королевской крови. А ведь она помнила еще время, когда при дворе в свите молодой Анны Австрийской были испанские фрейлины и статс-дамы. О, вот у кого следовало поучиться не только манерам, но и выдержке. Ни одна из них не позволила бы себе устроить целый балаган из выхода трех щенков! Правда, ряды испанских грандесс очень скоро поредели, когда стараниями королевы Марии Медичи и угождавшего ей во всем кардинала Ришелье больше половины из испанских дам в свите молодой королевы были заменены француженками. Королевский двор многое потерял в те времена, и это было мнением не только самой графини де Лафайет, точнее, это мнение принадлежало ее покойной троюродной тетушке, представившей ее ко двору молодой королевы. Той самой, от которой, как поговаривали, графиня унаследовала не только шкатулку с драгоценностями и список лучших белошвеек и галантерейщиков в Париже, но и строгий бескомпромиссный нрав, а также и титул, унаследованный ее сыном, с которым юная Франсуаза Арманда была помолвлена еще со времени своего пребывания в монастырском пансионе.

Следуя этикету, нерушимому настолько же, как Десять заповедей в Писании, мадам де Лафайет оставалась на своем посту, то есть, занимала место в двух шагах от кресла Ее Высочества, и молча ожидала, когда вопросы герцогини будут обращены лично к ней, или же будут касаться непосредственно ее воспитанниц. Таковы правила при дворе, нижестоящих никогда не слышно и не видно, покуда к ним не обращаются вышестоящие. Не иначе.

И вот, обращение наконец-то последовало. Точнее, целая серия вопросов, обрушивавшаяся на графиню потоком, причем, произносимым тем непререкаемым тоном, который, в отношении любой другой особы более низкого происхождения, назвали бы капризным.

- Я полагаю, Ваше Высочество, Артуа сейчас же вернется. Скорее всего, ей понадобилось чуточку привести себя в порядок. Вы же знаете, сейчас на природе, эти маленькие щенки оставляют повсюду столько шерсти.

Она старалась говорить ровно и спокойно, не обвиняя Габриэль д’Артуа ни в чем, упаси бог! Ведь отчитывать своих воспитанниц она могла и сама. А вот для герцогини Орлеанской при ее дворе отводилась совершенно иная роль. Требовать внимания к себе и получать его, принимать и возвращать, даря взамен маленькие сувениры в виде доверительных улыбочек, бесед обо всем на свете под видом страшных тайн и всех подобных безделиц, которые выделяли бы одних и ставили на положенное им место других.

Камеристка Бонэм сказала что-то о де Тонне-Шарант, помянув при этом Месье. Навострив слух, мадам де Лафайет тщетно пыталась разобрать смысл в английской тарабарщине. Но, Мадам сама перевела смысл сказанного, воскликнув:

- К Месье? Но зачем!

Пора было вмешаться, но графиня не имела обыкновения прерывать речь вышестоящих особ, не получив на то разрешения. И к величайшей ее досаде, момент был упущен. После минутного размышления, Генриетта вдруг задала ей совершенно неожиданный вопрос. Точнее, суть его не была ожидаемой, но, не в первые дни при дворе в качестве невестки Его Величества!

- Но, Мадам, - графиня поджала губы, качнула головой, уловив тот самый непререкаемый, то есть, капризный взгляд принцессы, и еще более твердым тоном отвечала Ее Высочеству.

- Обычно перед "но" должны последовать всяческие заверения в искренности, а также похвала адресуемому лицу в его самых лучших качествах. Но, это все чушь, Ваше Высочество. Из уважения и преданности к Вашему Высочеству, я перейду к сути. Нет. Вашему Высочеству не следует болеть в это утро. И в последующие утра также. Если только этому не будет более серьезная причина, чем сиюминутное недоразумение. Я поясню, - добавила она, обратив молниеносный взгляд на Бонэм, вздумавшую, как ей показалось, возражать, да еще и по-английски.

- Если Ваше Высочество собрались развлечься на свежем воздухе в садах, да еще и устроить повторный турнир по стрельбе из лука, не в пример тому шутовскому представлению, которое было устроено вчера в зале для игры в мяч, то сказаться больной утром, означало бы, необходимость оставаться в постели на весь день. Да, да, Ваше Высочество. И вплоть до завтрашнего утра. Ведь Вы понимаете, что королева будет крайне огорчена Вашим внезапным недугом, но еще больше ее огорчит то обстоятельство, что этот недуг не будет помехой для Вашего участия в забавах. Я сожалею об этом, Ваше Высочество, - смягчившись, мадам де Лафайет присела в глубоком реверансе. - Я не из тех, кто станет советовать Вам неразумные вещи только из желания угодить. Появление у Ее Величества будет не только знаком Вашего почтения к ней самой, но и добрым жестом в адрес Его Величества также.

11

Как это прискорбно, слышать, как тебе вежливо, но твердо и доходчиво объясняют, что ты не права. А как хочется возмутиться в ответ и потребовать, да, потребовать, в конце концов. Разве она не принцесса? Разве ее «хочу»…

Ах нет. Надо быть милой, доброй и, главное, благоразумной. Иначе и вправду можно запереть саму себя в спальне из-за собственного каприза.

- Остаться в постели на весь день? О нет, только не это! Что угодно, только не это!

Словно в подтверждение своего нежелания лежать, Минетт вскочила с табурета и опустилась в грациозном реверансе, адресованном собственному отражению в зеркале. Очень привлекательному отражению, между прочим.

- Вы совершенно правы, мадам, я сказала несусветную глупость. Но право же, это так скучно – ждать, пока Ее Величество проснется, а потом ждать снова, пока она изволит одеться, причесаться и… Но я привыкну, что же делать. И не стану роптать. Зато когда Месье увезет меня в Сен-Клу, как обещался…

Она изобразила мечтательное выражение лица, хотя одна мысль о том, что Филиппу и впрямь может прийти в голову выполнить свой угрозу, вызвала легкую тошноту и желание немедленно упасть в обморок и переполошить этим весь ее маленький двор. Свобода от скучных придворных ритуалов и право спать сколько угодно, хоть до полудня, были слишком ничтожной наградой за необходимость прозябать вдали от празднеств, балов и прочих увеселений, которые Генриетта предвкушала со всем пылом своего девичьего сердца.

- Вы говорили, что мадам де Бельвиль караулит пробуждение королевы, не так ли, мадам? – она старалась говорить как можно более ласковым тоном, чтобы у графини де Лафайет, не дай бог, не возникло подозрения, что на нее могли осерчать. Да ведь она и не серчала на самом деле. Просто кто же любит, когда его тычут носом в собственные ошибки? – А ведь Ее Величество, кажется, не любит просыпаться рано, как и королева Анна? Значит, у нас в любом случае есть еще время. И его надобно чем-то занять, чтобы не умереть от скуки. И чем же?

Ах, ну где же Атенаис, в самом деле? Вот кто непременно придумает, чем им развлечься с утра, не вызвав при этом суровых взглядов и упреков со стороны строгих блюстителей этикета.

12

Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 6

Франсуаза даже боялась подумать который может быть сейчас час, если Мадам послала за ней камеристку.  Может быть ей стоило вернуться в покои Ее высочества вместе с остальными фрейлинами и оставить поручение Габриэль на потом? Нет, стоило только Франсуазе вспомнить расстроенное лицо Его высочества, его слова о той дружбе, которую он питал к маркизе де Тианж, и тогда Тонне-Шарант более не сомневалась в правильности своего поступка.

- Теперь моя очередь попросить подождать Вас, пока я не доложу Ее высочеству о Вашем приходе, - Франсуаза остановилась у дверей, ведущих в опочивальню Мадам и ее личные покои. Глядя в лицо де Гиша, она едва заметно улыбнулась, помня их небольшой и невинный заговор, благодаря которому граф получил поручение от Его высочества к Мадам.

На удивление, в приемной никого из остальных фрейлин не было. Атенаис прикусила верхнюю губу, пытаясь прислушаться к происходящему за дверями в опочивальню Генриетты, кроме того ей требовалось немного отдышатся от быстрой ходьбы. Из-за дверей слышался только монотонный разговор, но слов было не разобрать.  Сосчитав медленно  до трех, Тонне-Шарант открыла дверь и замерла, увидев первую статс-даму герцогини Орлеанской . Ее опасения, что все присутствуют при туалете герцогини, кроме нее одной, были напрасны. От этой мысли сразу стало легче на душе, и следующие два шага в сторону Мадам Франсуаза сделала легко и грациозно.

- Позвольте пожелать Вашему Высочеству доброго утра, - Тонне-Шарант опустилась в реверансе, одновременно подмечая детали того, что происходило до нее в комнате.

Бонэм раскладывала на туалетном столике щетки для волос, расставляла коробочки и флаконы по одному ей известному английскому порядку. Графиня де Лафайет была, как всегда сама Непроницаемость и Совершенство, а Мадам, похожа была в хорошем настроении и Тонне-Шарант решила этим воспользоваться.

- Мадам, в приемной Вас ожидает граф де Гиш с личным поручением от Его Высочества, - доложила Франсуаза, не дожидаясь вопроса о том куда она пропала с самого утра.

Атенаис не была великим стратегом и не сильна в шахматных партиях, продумывая несколько ходов вперед, но заставить долго ждать де Гиша, пришедшего от имени Месье, означало заставить ждать самого принца. Если де Гишу велено будет подождать, то это уже не по ее вине поручение герцога будет выполнено с задержкой.

13

Дворец Фонтенбло. Апартаменты фрейлин принцессы Генриэтты

Сердечко билось тревожно. Габриэль вроде бы и выполнила приказ принцессы, но в то же время не полностью. Фрейлина Франсуаза так и осталась не найденной, а так хотелось предстать пред очами Мадам во все оружии и исполнить каждый её каприз. Д` Артуа по себе знала какого это когда те кто должны стараться услужить всегда и во всем не выполняют то что требует твоя душа. Но к сожалению зеленоглазка не обладала всесилием и просто не могла за пару минут обойти весь Фонтебло и достать соратницу даже из-под земли.

И теперь ей предстояло оказаться виновной в оплошности и разочаровать герцогиню, юную и прелестную деву, которая как впрочем и сама Мария-Луиза только-только делает первые шаги в новом статусе как герцогини, так и жены.

Но по мере приближения к покоям Генриетты душой все сильнее овладевало странное предчувствие. Да и войдя в гостиную блондинка даже замерла на несколько секунд увидев ожидающего там кавалера. Поскольку двор короля буквально пестрил всевозможными представителями мужского пола и за такой короткий срок всех запомнить было чрезвычайно сложно Габриэль напрягла память выискивая там нужную информацию об данном субъекте. И вспомнила, пред ней был никто иной как фаворит из свиты Его Высочества граф де Гиш. Правила приличия и этикета никто не отменял, так что девушка грациозно присела в реверансе:

- Доброе утро, месье.

Но ответного приветствия дожидаться не стала, во-первых они с мужчиной почти не знакомы и не числятся в приятельских отношениях чтоб начать продолжительный разговор, а во-вторых её ждут принцесса, графиня и обязанности, она и так задержалась.
Миновав гостя она приоткрыла дверь и юркнула стремительно внутрь очень быстро закрывая дверь за собой. И облегченно выдохнула увидев в комнате долгожданную и потерянную было фрейлину. А так же услышала её слова адресованные Мадам.

Вот оно что. Граф пришел с посланием от Филиппа. Вот это уже хорошо, принцесса обрадуется и взбодриться духом.

Дав закончить своей коллеге Габриэль тоже немного приблизилась к зеркалу перед которым устроилась хозяйка покоев и присела так же в почтительном поклоне:
- Ваше Высочество, все исполнено. Де Монтале отправилась на прогулку с вашими питомцами, вот и Франсуаза пришла. Прошу простить меня за столь длительное отсутствие. Позвольте все-таки мне и Тонне-Шарант помочь вам с прической, чтоб поскорее принять графа. Наверное ваш супруг хочет увидеть Вас, и приготовил сюрприз.

И хотя речь получалась не совсем сдержанной и скромной, девичьи чувства таки пересиливали необходимость быть скромной и неприметной до тех пор пока на тебя обратят внимание, но так же можно и вечно у стенки простоять. С опаской она бросила взор на Её Светлость, но та пока выглядела вполне благосклонно к её персоне, все-таки быстрое возвращение сыграло роль.

- Вы сегодня невероятно свежи и хороши в этом золотистом платье, позвольте подобрать ленты и предложить украсить ваши прекрасные локоны жемчужными шпильками, они будут дополнять ваш нежный образ.

Немного осмелев Габриэль подошла к туалетному столику и открыла пару шкатулок с аксессуарами для волос достала указанные шпильки и приложила к волосам Мадам демонстрируя гармоничность и сочетание в образе.

14

При виде вошедшей в комнату Атенаис принцесса чуть не захлопала в ладоши с радостным криком «Наконец-то!», но это было бы сущим ребячеством, поэтому руки она придержала, а вот счастливую улыбку удержать не смогла.

- Доброе утро, А… Франсуаза, милая. Я так рада вас видеть. Наконец, - Минетт снова опустилась на табурет перед зеркалом, уже стыдясь своего девчачьего порыва. Кланяться собственному отражению, да на что это похоже? Вот уж мадам де Лафайет, должно быть, посмеялась про себя вдоволь!

Она хотела немедленно расспросить Атенаис, зачем ей понадобилось отправляться к Филиппу в такую рань, когда та вдруг объявила о явлении де Гиша, не дожидаясь расспросов (А может, надеясь их избежать? Господи, ну нельзя же быть такой подозрительной, особенно по отношению к друзьям. Наверняка ведь была какая-то важная причина! Была, была, просто не могло не быть!)

И снова Генриетте пришлось сдерживать первый порыв. Нет, в самом деле, не прикажешь же отправить посланца любимого супруга куда-нибудь подальше. Мадам де Лафайет наверняка удивится и подумает на сей счет что-нибудь нехорошее, а то и вслух скажет, что приличные девушки, и особенно герцогини Орлеанские, так себя не ведут.

– Надо же, мне сказали, что вы отправились на половину моей дражайшей половины, но я не думала, что вы вернетесь оттуда с боевым трофеем, - вздохнула Минетт, не зная, как еще выразить свои истинные чувства по отношению к нежданному визиту Гиша так, чтобы о них догадалась лишь Тонне-Шарант. – Признаться, я удивлена, что Месье посылает ко мне своих лю… камергеров вместо того, чтобы заглянуть самому. Это, по крайней мере, было бы мило.

Дверь снова распахнулась, и принцесса вздрогнула и обернулась, опасаясь увидеть на пороге Мрачного Графа собственной персоной. Но вместо Гиша в опочивальню вошла Габриэль д’Артуа, без собачек и с тримуфальным видом человека, только что успешно справившегося с одним из подвигов Геракла. Деловито отчитавшись о проделанной работе, Артуа тут же попыталась услужить, внеся улучшения в утренний туалет принцессы. И надо сказать, предложение ее было удачным, поэтому Генриетта, насладившись своим отражением, милостиво кивнула, принимая жемчужные шпильки.

- Поскольку я почти готова, мы не станем звать господина де Гиша сюда, - твердо заявила она, стараясь не вертеть головой из опасения, что какая-нибудь шпилька случайно оцарапает ей кожу. – Я выйду к нему в приемную. Там уже кто-нибудь есть кроме моих фрейлин? Ну даже если и есть, все равно. Вряд ли Месье велел мне передать что-то такое, чего нельзя будет сказать при всех. Не так ли, Франсуаза, милая? Благодарю вас, Габриэль, это очаровательно. Вы правы, мерцание жемчужин придает прическе воздушность и так удачно подходит к этому сияющему платью. По-моему, тут уже ничего не добавить и не убавить.

Спросить или не спросить Атенаис? Нет, лучше промолчать и подождать более интимного момента. Не хотелось бы вынуждать ее скрытничать и недоговаривать, а то и вовсе говорить неправду перед мадам де Лафайет и Габриэль.

- Ну что ж, Артемида и две ее верные нимфы готовы показаться свету, - Генриетта поднялась и, взяв из рук Артуа веер, направилась к двери. – Идемте, сударыни, ослепим нашей божественной красотой мрачного Адониса. Или Нарцисса? Боже мой, я уже успела позабыть, кого же именно представлял вчера де Гиш! Но шшш, не рассказывайте ему об этом, умоляю, он мне не простит.

И она зафыркала, давясь совершенно неприличным смехом при мысли о том, как вытянулось бы красивое лицо графа, узнай он, что Мадам не помнит его блистательную роль.

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 9

Отредактировано Генриетта Орлеанская (2019-01-21 00:59:13)

15

Однако же, как быстро ей удалось убедить юную принцессу не идти на поводу своего каприза. О нет, в глубине души графиня была готова согласиться с тем, что молодой особе ее лет скучно убивать время в душной приемной королевы вместо того, чтобы быть в центре внимания молодых кавалеров. И тем более, вместо того, чтобы блистать среди таких же юных и прекрасных, как и она сама девиц. А ведь Ее Высочеству было всего шестнадцать.

- Мне очень жаль, Мадам, - только и произнесла графиня, чтобы не продолжать нежелательную тему после того, как герцогиня и сама уяснила все выводы.

- И да, совершенно верно, мадам де Бельвиль сейчас находится в приемной. И, я полагаю, графиня не замедлит предупредить Ваше Высочество в случае, если королева пожелает провести общий прием. Камер-фрейлины королевы обычно предупреждают об этом загодя, так что, у Вашего Высочества будет время, чтобы успеть явиться вовремя.

Доклад Тонне-Шарант об ожидающем аудиенции графе де Гише прозвучал как нельзя вовремя, впрочем, и неожиданно. Мадам де Лафайет ожидала, что на пятый день после их свадьбы Месье пожелает лично передать пожелания доброго утра своей супруге. Но, чего можно было ожидать от любого другого, было совершенно невозможным в случае с герцогом Орлеанским, который, казалось, поставил своей целью в этой жизни добиваться во всем и всегда противоположности всем правилам и ожиданиям.

Замечание герцогини, как ни странно, оказалось созвучным невысказанным мыслям графини. И в самом деле, с чего это вдруг де Тонне-Шарант вздумалось отправиться на половину герцога Орлеанского? Если только... внимательный взгляд графини уловил едва заметные следы грусти, оставшиеся в опущенных уголках губ фрейлины, а также в ее взгляде, более сдержанном, нежели обычно. Не было ли это связано с ее сестрой? Значит, маркиза де Тианж не решилась покинуть двор, не оставив прощальную весточку для герцога Орлеанского, в чьей свите она формально состояла, и послала ее с сестрой.

- Ах, да, да, Ваше Высочество, - спохватилась графиня, уловив нотки нетерпения в голосе Мадам.

Надо же было так отвлечься на собственные мысли! Как это неприлично, право же - высказала она самой себе, и тут же поспешно договорила.

- Я полагаю, Ваш выход в Гостиную будет утренним подарком для всех, и для Ваших фрейлин, дожидающихся Вашего выхода, и для Ваших гостей.

Стараясь не отстать от спонтанных пожеланий герцогини, мадам де Лафайет кинулась к двери со скоростью, довольно неожиданной для дамы ее лет. Открыв одну створку, она щелчком пальцев подозвала прогуливавшегося по коридору караульного и указала ему на двери в Гостиную:

- Пусть объявят выход Ее Высочества. Сейчас же! - сдавленным шепотом велела она, прежде чем сама Генриетта-Анна и обе ее фрейлины оказались у двери.

Присев в глубоком реверансе, графиня собственноручно открыла обе створки двери перед герцогиней и тут же поспешила следом за ней, чтобы не оказаться в хвосте процессии.

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 9

Отредактировано Франсуаза де Лафайет (2019-01-31 22:49:48)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои герцогини Орлеанской. 7