Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Парижские кварталы. » Королевская дорога. 5


Королевская дорога. 5

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

Утро, 5 апреля, 1661.
Дорога из Фонтенбло в Париж через Сент-Антуанское предместье.

2

"Королевские Лилии" - трактир на Королевской дороге.

Затянувшееся молчание, повисшее в карете, тяготило Олимпию, но нарушить его, скорее всего, значило проявить бестактность, и она старательно отводила взгляд от отвернувшейся к окну мадам де Тианж. Самообладанием маркизы можно было только восхититься - она не выказала ни малейшей слабости и тогда, когда Олимпия, разрезав на турке одежду при помощи тонкого, но безумно острого кинжала, оставшегося на полу кареты после того, как из нее вывели (скорее даже вытащили) несостоявшуюся убийцу, принялась тем же кинжалом выковыривать оставшуюся в ране пулю. Симонетте, зажимавшей порез на шее бея, чуть не сделалось дурно, а мадам де Тианж с ледяным спокойствием лила на рану арманьяк, подавала графине разорванные на полосы полотенца и держалась с таким достоинством, будто всю жизнь занималась врачеванием.

Но теперь, должно быть, пережитые ужасы брали свое - Олимпия не удивилась бы, увидев на щеках маркизы слезы, и потому, уважая чувства своей спутницы, терпеливо молчала, несмотря на целый рой вопросов, кружившихся в ее голове. Была ли Тианж в карете одна или с горничной? Что стало с ее слугами и кучером? Живы ли они? Судя по тому, что де Вард не сказал ей ни слова о следах крови на карете или вокруг нее, турки никого не убили, но, быть может, Вард просто промолчал, сочтя столь мрачные подробности не подобающими для знатной дамы?

Быть может, графиня не мучилась бы так из желания быть деликатной, если бы знала, что вместо слез на губах мадам де Тианж блуждала рассеянная улыбка: она снова и снова вспоминала оглушительное и ослепительное наслаждение, пережитое в темноте и духоте чужой кареты - наслаждение, за которое даже порядочная женщина, обожающая собственного мужа, способна простить мужчине многое, если не все. Впрочем, если бы мадам де Суассон умела читать мысли, то вряд ли осудила бы маркизу.

Увы, не обладая даром телепатии, Олимпия нетерпеливо ерзала на подушках (слишком жестких на ее вкус), пока, наконец, не выдержала:

- Вы, должно быть, ужасно беспокоитесь о ваших слугах, мадам? - с надеждой спросила она. - С ними ведь ничего... дурного не случилось?

После недолгой паузы Габриэль де Тианж повернулась к графине.

- Нет, с ними обошлись не так дурно, насколько я могла видеть, - она нахмурилась, припоминая. - Мне почти сразу завязали глаза и заткнули рот платком, но я видела, как вязали кучера, и не слышала ничего, что заставило бы меня счесть кого-нибудь убитым. Турки говорили между собой о чем-то, а потом часть их уехала с моими слугами. Я... не дала той женщине убить советника потому, что только он теперь знает, где мои люди. Если мне не предложат их выкупить, бог знает, что с ними будет.

Лицо маркизы погрустнело - видимо, волнение за слуг было сильнее переживаний о собственной участи. Олимпия ласково коснулась ее руки.

- Я думаю, все будет хорошо. Этот бей - мужчина молодой и крепкий. Если у него не откроется кровотечение, нет никаких поводов бояться его смерти, уверяю вас. Я вовремя его перевязала, и рана не особенно опасна. Ваших людей обязательно вернут, а драгоценности и так с вами.

Маркиза молча кивнула и снова отвернулась к окну. Вздохнув, Олимпия последовала ее примеру, хотя дорогу до Фонтенбло знала наизусть и не надеялась увидеть что-то новое. Ба, насколько же интереснее было путешествовать по ней верхом в компании Людовика! Да что там, сейчас она, пожалуй, не отказалась бы даже от общества де Варда - все лучше, чем молчать вот так.

3

"Королевские Лилии" - трактир на Королевской дороге.

Отряд всадников мчался по королевской дороге, вздымая облака пыли из-под конских копыт, подобно огромному облаку. Черные плащи гвардейцев и серые плюмажи на их шляпах только дополняли образ грозового фронта, стремительно надвигавшегося от горизонта, а топот лошадей можно было легко перепутать с раскатами грома, что довершало картину, которая могла сложиться в воображении путника, оказавшегося на дороге.

Долго не видя цель погони, де Вард то и дело тревожно оглядывался назад. Не слишком ли поспешно он сорвался и уехал с постоялого двора? А что если графиня приказала ехать в Париж другой дорогой? А если с каретой стряслась беда, точно также как до того, по пути к "Королевским лилиям"? Ведь кроме того турка, выдававшего себя за советника посла, могли быть и другие негодяи напавшие на карету маркизы де Тианж. И он так и не успел расспросить маркизу.

- Тысяча чертей, мы потеряли их, - пробормотал он, зарываясь лицом в развевавшейся на ветру лошадиной гриве. - Черт... черт... - он отплевывался от конского волоса, то и дело налипавшего на губы, нос и лоб.

И вот, спустя полчаса бешеной скачки вдалеке показался силуэт кареты, неспешно катившейся по дороге. Кроме кучера и форейтора, сидевшего на первой лошади справа, никакого сопровождения не было видно.

- Черт знает что! Какое безрассудство! - выругался де Вард, и пустил лошадь во весь опор вдогонку за каретой.

Им пришлось мчаться вниз с невысокого холма, так что, преимущество в скорости было наверстано и даже увеличилось, так как тяжело груженая карета вряд ли могла маневрировать на ухабистой и разбитой после недавних дождей дороге.

- Эй, кучер! Сбавь-ка ходу! - прокричал на скаку де Вард, нагоняя карету с левой стороны, пустив свою лошадь по отвесной обочине дороги.

Это было рискованно, если бы кучер вздумал прибавить ходу и состязаться в скорости, но, к счастью, узнав в догнавших их всадниках гвардейский эскорт мадам де Суассон, форейтор притормозил ведущую лошадь. Кучер натянул длинный повод, позволив де Варду беспрепятственно поравняться с каретой и пустить лошадь шагом рядом с дверцей.

- Браво, сударыни! - маркиз заговорил первым, почтительно приподняв шляпу и наклонившись в седле, чтобы заглянуть в окошко. - Прекрасно выполненный маневр - сбежать под шумок, пока этот несносный сержант и его мушкетеры были заняты погоней. К сожалению, я и мои гвардейцы тоже оказались в стороне.

Его так и подмывало высказать обеим легкомысленным дамочкам все, что он думал по поводу сомнительной романтики этой выходки, да еще и напомнить о том, что не так давно одной из них довелось повстречать целую банду мародеров на дороге и оказаться жертвой похищения. Но лучезарная улыбка, обращенная к нему графиней, то ли обрадованной его появлению, то ли все еще пребывавшей в грезах и собственных размышлениях, заставила его криво усмехнуться.

- Нет, решительно, я точно уверился в одном - если я хочу выполнить королевский приказ и доставить Вашу Светлость в Париж в целости, я должен не спускать с Вас глаз, - сказал он, смягчив тон под действием обворожительного взгляда черных очей. - И черт подери, это весьма приятная обязанность, признаюсь вам, сударыни. Не отводить взора от вас, - он даже умудрился отвесить поклон на всем скаку, удержав лошадь все в том же темпе бега. - Не обессудьте, дорогая графиня, но я настроен составить Вам и мадам маркизе общество, куда бы Вы не решили отправиться. Кстати, догадаетесь ли Вы, кого именно мы повстречали на дороге в погоне за сбежавшим турком? - в серых глазах блеснул огонек, нет, уже не улыбки, а самой настоящей досады. - Маршала дю Плесси-Бельера собственной персоной. И с приказом и подорожной грамотой для смены лошадей, выписанной на мое имя. Чертов королевский секретарь... пардон, сударыни... Господин де Курсийон перепутал имена в приказах, которые отдал на подпись королю.

4

- Гроза? - мадам де Тианж удивленно приподняла брови и осторожно выглянула в окно лишь для того, чтобы убедиться в полном отсутствии туч (да и облаков, если уж на то пошло) на голубом апрельском небе.

- Гроза, - вздохнула Олимпия, предвкушая все то, что выскажет обеим беглянкам глава ее "почетного" эскорта, навязанный Людовиком - из самых лучших побуждений, разумеется.

Она угадала - не прошло и пары минут, как слева послышалось грозное:

- Эй, кучер! Сбавь-ка ходу!

Карета, и без того тащившаяся слишком медленно, почти совсем остановилась, но графиня и не подумала сердито нахмуриться - напротив, радостно улыбнулась при виде покрытого разводами дорожной пыли лица, заглянувшего в окно кареты. Кажется, даже Тианж вздохнула с облегчением, хотя это вполне мог быть и вздох досады.

- Наконец-то, капитан! - Олимпия подвинулась к окну и пошире отодвинула занавеску, чтобы де Варду не нужно было наклоняться. - Простите нас, бога ради, что мы посмели покинуть постоялый двор без вас, но иначе мы рисковали застрять до вечера. Само собой, теперь, когда мы так виноваты, нам и в голову не придет лишать вас нашего беспокойного общества до самого Парижа. Не так ли, дорогая маркиза?

Невнятный звук из недр кареты должен был выражать согласие, хотя Олимпия готова была поклясться, что он куда больше походил на сдавленный смешок. Она бы и сама рассмеялась над всей этой глупой историей, если бы не имя, так неосторожно оброненное де Вардом.

- Плесси-Бельер? Звезды, этого нам не хватало! Только не говорите, что он тоже направляется в Париж! - воскликнула она, перестав улыбаться. - О, какая жалость, что ему не придется пережить такое же унижение, как нам - вот уж кому ретивый сержант ни за что не откажет в лошадях, что бы ни было написано у него в подорожной!

Вспыльчивая итальянка и не заметила, как ее пальцы сами сжались в кулаки, а лицо побелело от досады.

Что же это, выходит, вы преследуете меня, месье маршал? Не удивлюсь, если эта ошибка - дело ваших рук, и королевский секретарь здесь не при чем!

- А что сбежавший турок? Вам удалось его догнать? - чуть ироничный голос маркизы де Тианж привел Олимпию в чувство, и она с усилием заставила себя разжать пальцы, вдохнуть и даже улыбнуться - мысленно пообещав отомстить Плесси-Бельеру за сегодняшний афронт и это вынужденное бегство в чужой карете с одной только шкатулкой с лекарствами из всего багажа.

- Надеюсь, маркиз, вы предоставили маршалу почетную обузу разбираться с тем, что произошло в "Королевских лилиях"? - добавила она, гадая про себя, сумеет ли кровавая драма, разыгравшаяся на постоялом дворе, задержать дю Плесси настолько, чтобы потерять всякую надежду догнать ее в дороге или в самом Париже.

5

Нотки едва скрываемой злой иронии в словах графини приятно ласкали слух капитана. А у мадам де Суассон, как видно, были свои причины желать всех неудач красавцу маршалу, и это не было простым кокетством, принятым при дворе. О нет, выходило, что если эти двое обменивались колкостями, то далеко не ради пустого флирта. И не ради той возвышенной страсти, на которую так старательно намекал этот проныра Фуке на Королевской охоте. А ведь его стараниями едва не произошла размолвка между королем и графиней, что, по-видимому, и стало причиной такой пылкой ненависти мадам де Суассон к маршалу.

- Нет, пожалуй, месье дю Плесси заслуживает больше жалости, - снисходительным тоном съязвил де Вард, перехватив сверкнувший гневом взгляд вспыльчивой итальянки. - Ему не скоро придется пуститься в дорогу, даже если сержант отрядит для него самых лучших лошадей.

- А что сбежавший турок? Вам удалось его догнать? - послышался ироничный вопрос маркизы де Тианж, и де Вард почтительно приподнял шляпу.

- Да, сударыня. Турок оказался пойман и пленен никем иным, как все тем же маршалом дю Плесси-Бельером. И ему-то и достались почетные обязанности дознавателя в "Королевских лилиях". Боюсь, что разбирательство задержит его там до полудня, если не дольше. А может, - он перехватил улыбку Олимпии и многообещающе улыбнулся в ответ. - А может, ему и вовсе придется вернуться в Фонтенбло. Ведь дело нешуточное. Этот раненый турок оказался советником посла, это не ведь не барышень из-под носа у графини де Лафайет увозить.

Он с нескрываемым удовольствием следил за переменами в выражении лица графини, наблюдая за тем, как ее улыбки делались все довольнее по мере их разговора. Пусть предметом их беседы и оказался другой мужчина, однако же, как ни странно, именно это обстоятельство сближало их.

- Кстати, с маршалом был тот человек, прибывший из Парижа. Комиссар из полиции Шатле, кажется. Не знаю, зачем именно он прибыл в Фонтенбло, но я видел его в обществе маршала еще вчера. Возможно, что и в Париж они едут вместе по тому же делу. Но более мне не известно. Впрочем, если Вы пожелаете узнать больше, - он закатил вверх глаза, словно пытаясь представить себе невозможное. - Или же вам, сударыни, будет любопытно услышать о судьбе того негодяя турка, то, скорее всего маршал сам будет рад оказаться полезным. Я готов поставить сто экю на то, что дю Плесси-Бельер первым же делом решит нанести визит в отель де Суассон, - он с хитрым видом посмотрел в глаза графини, впрочем, был вынужден тут же отвести взор и отвлечься от разговора из-за неровностей на дороге.

А ведь графиня велела кучеру ехать вовсе и не в отель де Суассон, - подумал про себя де Вард, отъехав в сторону от кареты, чтобы объехать огромную грязную лужу, разлившуюся по всей ширине дороги. Если маршал вдруг по необъяснимой случайности решит навестить ее во дворце у ее сестрицы принцессы де Конти, случайность его отъезда из Фонтенбло окажется и в самом деле дутой. Но, вот если он будет искать встречи с графиней в отеле де Суассон... Впрочем... Тут де Вард озадаченно посмотрел в сторону окошка кареты, в котором виднелся силуэт графини. В том, что она ненавидела маршала, сомневаться не приходилось. А что же сам маршал? Зачем, с какой целью он преследовал ее? Если, конечно же, именно преследование имело место, а не простая случайность.

6

Вернуться в Фонтенбло! О, вот это было бы как нельзя более кстати. Вместо того, чтобы гнаться за нею, Плесси-Бельеру придется тащиться обратно, оберегая жизнь раненого турка и судьбу турецко-французских переговоров и, наверняка, рискуя неудовольствием Людовика. Но отчего же король ни слова не сказал ей о том, что его любимчик тоже направляется в Париж? Из ревности? Мысль о том, что Луи все таки ревнует ее к маршалу, стала той капелькой дегтя, которая вполне способна испортить весь мед в бочке, но Олимпия старательно затолкала ее поглубже - наверняка, у королевского молчания были более невинные причины. Например, нежелание расстраивать ее перспективой столкнуться в Париже с ненавистным ей человеком. Да, это было больше похоже на Луи!

Успокоив себя на сей счет, она вновь заулыбалась, слушая разглагольствования де Варда. Известие о том, что дю Плесси сопровождает комиссар Шатле, графиню не удивило - складывать два и два она умела преотлично, так что без труда догадалась, наконец, зачем маршал спешил в Париж. Глупейшая интрига против трансильванского наследника - вот истинная причина. Или же - предлог?

Кажется, весьма неглупый месье де Вард тоже сложил два и два, иначе с чего бы этот недвусмысленный намек в его последней фразе? Олимпии она крайне не понравилась, как и хитро прищуренные глаза де Варда. Серые или зеленые? Звезды, о чем она думает вместо того, чтобы поставить капитана на место?

Метнув в него возмущенный взгляд, Олимпия откинулась на подушки и досадливо закусила губу. Взгляд, видимо, попал в цель, потому что Вард поспешил отъехать от кареты.

- Право же, я начинаю жалеть о том, что мое путешествие закончится в Сент-Антуанском предместье, а не в Париже, - нарушила молчание мадам де Тианж. - Но вы ведь напишете мне письмо с подробнейшим пересказом отчета маршала, мадам? Я буду рада прочитать то, что, увы, не смогу услышать. Говорят, Плесси-Бельер рассказывает истории смешнее самого Мольера.

- Вот уж не знаю, при мне он их рассказывать остерегается, - Олимпия презрительно усмехнулась. - В любом случае, я просто не смогу исполнить вашу просьбу, дорогая маркиза. Плесси-Бельер никогда не рискнет показаться в отеле Суассон, что бы ни думал на сей счет наш бравый капитан. В моем доме он персона нон грата и прекрасно осведомлен об этом. Кстати о капитане - полагаю, у него больше шансов встретиться с маршалом в каком-нибудь из столичных салонов. Не сомневаюсь, что после этого он захочет поделиться новостями, и если это случится, тогда я непременно напишу вам преподробнейшее письмо, раз уж вы принимаете такое участие в судьбе вашего похитителя.

Последние слова графиня произнесла примерно с той же интонацией, с какой де Вард помянул отель де Суассон - и о чудо, щеки мадам де Тианж украсились двумя пятнами, которые досужий поэт сравнил бы с розами. Олимпия невольно почувствовала себя виноватой - маркиза и без того немало пережила за это утро, и упрекать ее за вполне естественное любопытство было, по меньшей мере, немилосердно.

- Простите, я не хотела вас задеть, маркиза, - Олимпия нервно щипнула бахрому, украшающую шторку на окне кареты. - Увы, разговоры о некоторых господах выводят меня из себя, и я не всегда могу с этим справиться, хотя и стараюсь.

Тианж молча кивнула, но чувство неловкости не прошло. Ничего лучше не придумав, графиня высунулась в окно и поискала взглядом де Варда - шутить с ним было куда проще.

7

- Впереди Сент-Антуанские ворота, господин капитан! - доложил гвардеец, посланный вперед, чтобы разузнать, как обстояли дела на дороге.

- Ба! Ну, надо же! - воскликнул де Вард, искусно разыгрывая удивление. - Мы должно быть сбились с курса, господа. Ведь мы намеревались въехать в Париж через Сен-Дени!

Громкий мужской смех прокатился над дорогой и, как видно, потревожил дам, скучавших в карете без общества и внимания маркиза. В окошке показалось лицо графини де Суассон, и де Вард, заметив ее, тут же притормозил коня, чтобы поравняться с каретой.

- Мадам, простите этот шум. Просто, мне только что доложили о том, что на горизонте показалось Сент-Антуанское предместье. Мы очень скоро прибудем.

Он нагнулся ниже и успел перехватить почти сожалеющий взгляд маркизы де Тианж. Та ничего не сказала, но есть в женском молчании нечто такое, что говорит куда громче слов. А де Вард, хоть и не считал себя знатоком женской натуры, был, однако, чувствителен к таким неприметным с виду знакам.

- Мадам, я буду очень признателен Вам, если Вы позволите мне лично привезти для Вас новости, которые наверняка прибудут в распоряжение графини де Суассон. Или, если мне доведется услышать что-то лично, - он перехватил взгляд Олимпии, который прожег бы насквозь неопытного юнца, но на нем оставил лишь неизгладимое впечатление - о, если бы он мог заставить Мазаринетку смотреть в его сторону с таким же пылом. И пусть этот взгляд пока лишь адресован человеку, чье имя он так и не произнес, он сумеет возбудить в душе графини такое же пламя, пообещал себе де Вард.

- Господин капитан, - второй дозорный подъехал к де Варду, но, прежде чем докладывать, галантно приложил руку к шляпе и наклонился в седле, адресуя поклон самой графине. - У Сент-Антуанских ворот останавливают все кареты для досмотра. По приказу короля. Я говорил с начальником караула. Если мы представим бумаги на проезд загодя, то карету пропустят без досмотра.

Де Вард сурово кивнул гвардейцу, жестом указав ему на место позади себя, что тот и принял к исполнению, а сам снова поравнялся с окошком кареты и наклонился еще ниже - ведь так он мог смотреть почти глаза в глаза графини, притом, не греша против правил общепринятой и дозволенной вежливости.

- Какие будут приказы, Ваша Светлость? - спросил он, впитывая взглядом огонь, еще блестевший в черных как омуты глазах графини. - Я полагаю, что Вы пожелали бы остановиться в предместье? Или едем прямиком в Париж? В любом случае распоряжайтесь мной и моими людьми, как Вам заблагорассудится. Вопрос в том, надо ли посылать гонца с имеющимся у Вас приказом?

8

Франсуа де Вард

Сен-Дени! Слова де Варда отозвались внезапной иглой в сердце - отчего Провидение так настойчиво напоминало ей о февральской авантюре? Неужели и он был там, в особняке Нинон? Но нет, на сей раз речь шла о шутке, всего лишь о шутке.

Олимпия выглянула из кареты и прищурилась в попытке разглядеть обещанные парижские ворота, но разведка явно поспешила с докладом - кроме облака пыли над дорогой ничего не было видно, так что пришлось поверить Варду на слово.

- Мы безусловно остановимся в предместье,
- произнесла она устало, когда капитан соизволил, наконец, поинтересоваться ее планами. - К счастью, аббатство Святого Антуана стоит прямо на парижском тракте, так что это не слишком нас задержит. Что до гонца, то да, пошлите его всенепременно - пусть он отыщет наемную карету...

- Но мадам, вам нет нужды въезжать в город в наемном экипаже, - немедленно возразила маркиза де Тианж. - Мы ведь условились, что вы высадите меня и воспользуетесь моей каретой.

- Я передумала, - Олимпия постаралась улыбнуться маркизе как можно мягче, чтобы ее отказ не прозвучал уж слишком грубо. - Вам понадобится разгрузить багаж, да и я буду чувствовать себя неловко, высадив вас у дверей святой обители как бедную компаньонку и отправившись дальше в вашей же карете. К тому же, у ворот всегда такая давка, что карета только помешает. Без нее мы попадем в город куда быстрее. И нет, не спорьте, умоляю вас!

Графиня предостерегающе подняла руку, прочитав по лицу Тианж твердое намерение пожертвовать всеми удобствами из чувства долга.

- Маркиз, вы ведь не откажетесь взять меня в седло? - Олимпия подняла взгляд на гарцующего у дверцы кареты капитана, пытаясь поймать в серо-зеленых глазах хотя бы искорку тех чувств, которые она привыкла разжигать в мужчинах - пусть и не нарочно, но не без удовольствия. - Со мной нет ни багажа, ни служанок, и я спешу - мне будет довольно вашей лошади. К тому же, это избавит нас от необходимости отговариваться от досмотра, если стража вдруг решит проявить несвойственное ей рвение.

Только бы он не заупрямился, и одной просьбы оказалось достаточно - меньше всего ей хотелось умолять Варда не отказать ей в этом маленьком капризе. В конце концов, она заботилась и о его удобстве, наверняка капитан желал оказаться в Париже без лишних проволочек.

9

- Наемную карету? - переспросил удивленный таким распоряжением де Вард.

Возражения маркизы де Тианж только подтверждали его уверенность в том, что затея графини была из ряда сумасбродных. Или же... тут в серых глазах капитана блеснули огоньки тщательно скрываемой до того момента дерзкой решимости. В конце концов, не даст же он этой Мазаринетке завоевать себя, даже не попытавшись захватить если не ее сердце, то симпатию. А может быть, и благосклонность к себе?

- Я понял Вас, мадам, - ответил он, отвесив поклон, галантный настолько, насколько это было возможно на всем скаку. - Я распоряжусь сейчас же!

Ответ графини де Суассон поразил бы любого мужчину, будь то впечатлительный юнец или самый черствый старик. Вызов во взгляде черных глаз, сопровождаемый самой очаровательной улыбкой, был куда более красноречивым, нежели слова.

- Одно Ваше слово, моя прекрасная графиня, - не позволяя себе открыть всю гамму чувств, внезапно пробудившихся под взглядом Олимпии, де Вард ответил ей улыбкой и еще раз склонился к шее своей лошади в знак повиновения. - С Вас пожелания, мадам, а за мной их исполнение. Я сейчас же отошлю гонца.

Не медля ни минутой дольше, чтобы и у маркизы де Тианж не было времени на то, чтобы выступить с возражениями, против которых графине пришлось бы уступить и тем самым отодвинуть момент начала их более тесных отношений, нежели просто фаворитка короля и капитан ее эскорта.

- Живо в Париж. Вот приказ о пропуске, - де Вард передал бумагу гонцу и сверкнул на него самым суровым взглядом. - И сразу же езжайте к набережной Августинцев и найдите наемную карету. Встретите нас там.

- Вас, господин капитан? - гвардеец недопонял распоряжение капитана, но под суровостью его взгляда стушевался, и слово в слово повторил все сказанное и тогда только просиял дурацкой улыбкой, сообразив, что к чему.

- Каналья, - пробормотал про себя де Вард, понявший по ухмылке гвардейца намек, но, и виду не подал, что был задет - черт подери, какой кавалер посмеет отказать даме в просьбе, тем более, столь легко и с удовольствием исполнимой.

- Обитель Сент-Антуан по ходу! - выкрикнул впередсмотрящий гвардеец и де Вард снова поравнялся с окошком кареты, уверенный, впрочем, что этот возглас был услышан обеими дамами.

- Гонец уже уехал вперед, мадам, - доложил он, стараясь не выдавать нетерпеливое предвкушение продолжения их путешествия уже только вдвоем с графиней.

- Но, мы можем задержаться в обители... хм... у ворот, я полагаю, ровно столько, сколько это будет необходимо. - в уголках губ мелькнула столь тщательно скрываемая улыбка, когда он перехватил довольный взгляд Олимпии де Суассон. - Я в Вашем полном распоряжении, мадам.

10

- Уверяю вас, капитан, мы задержимся ровно на то время, что потребуется мне, чтобы выйти из экипажа, - одарив де Варда ответной улыбкой, Олимпия с довольным видом откинулась на подушки кареты и едва удержалась от того, чтобы не скопировать уже ставший известным любимый жест королевы, при всякой радости смешно потиравшей свои маленькие ручки.

- Смею заметить, что ваша затея совершенно безрассудна, мадам, - голос маркизы де Тианж был полон укора и чем-то напомнил графине тон, которым к ней обыкновенно обращалась Анна Австрийская. - Вы в самом деле намерены въехать в Париж вдвоем с капитаном, как... как...

- Как разбитная маркитантка, - Олимпия весело фыркнула и достала из стоявшей напротив них шкатулки шелковую дорожную маску. - И что с того? Конечно, я предпочла бы собственную лошадь, сидеть поперек седла не то, чтобы удобно, но в дороге приходится довольствоваться тем, что имеешь, мадам. Я спешу и не желаю более задерживаться.

Мы и так потеряли почти час, чтобы доставить вас в ваше аббатство, мадам Благоразумие. И заметьте, без каких-либо упреков и возражений с нашей стороны.

Что само по себе было удивительно - когда карета маркизы после последней перемены лошадей на почтовой станции в Жювизи повернула вместо Фроманто на Шуази, чтобы пересечь Сену по Шарантонскому мосту, Олимпия ожидала града возмущенных вопросов и протестов со стороны де Варда, но тот не сказал ей ни слова, хотя наверняка был недоволен таким дальним крюком. Должно быть, понимал, что графиня путешествовала в чужой карете, и это обязывало.

О, как же она ненавидела быть обязанной кому бы то ни было! К счастью, за окном уже показались жалкие лачуги Сент-Антуанского предместья, а за ними колокольни церквей и аббатства, у ворот которого им предстояло предоставить мадам де Тианж судьбе и заботам сестер-бенедиктинок.

- Как вы думаете, капитану удастся что-нибудь узнать о моих слугах? - прервав затянувшуюся паузу, тихо спросила Тианж, смирившись, видимо, с предосудительным планом взбалмошной итальянки.

- Несомненно, мадам, несомненно! - позабыв досаду, Олимпия постаралась вложить в свой ответ всю уверенность, которой на самом деле не чувствовала. - Я не позволю ему забыть об этом, обещаю! К тому же, не исключено, что пойманный мушкетерами турок уже рассказал, где искать ваших людей. А может быть, их уже спасли, и вы напрасно терзаете себя волнением, дорогая маркиза!

Мадам де Тианж лишь недоверчиво покачала головой и снова замолчала, с очевидностью, не чувствуя склонности к светской беседе. Олимпию это не удручило, отнюдь - она жадно смотрела в окно на приближающиеся стены аббатства и готова была саморучно подгонять лошадей, которые, как ей казалось, с каждой минутой замедляли шаг. Наконец, когда она уже начала кусать губы от нетерпения, карета остановилась, и молодая женщина, схватив свою драгоценную шкатулку, толкнула дверцу.

- До свидания, мадам! И верьте, все будет хорошо!
- она сунула шкатулку в руки наклонившемуся к ней де Варду, не ожидавшему такого "подарка" и на прощание горячо пожала прохладную руку маркизы. - Я буду молиться за счастливый исход вашего дела.

- Все в воле божьей, - слабо улыбнулась Тианж. - Желаю вам добраться до отеля Конде без задержек и найти вашу кузину в добром здравии.

- Чтобы немедля отправиться назад в Фонтенбло, - Олимпия рассмеялась и, обернувшись к де Варду, протянула ему руки. - Ловите, синьор капитан!

11

- Это не слишком ли, господин капитан? - поинтересовался его мнением сержант, когда карета остановилась в воротах бенедиктинского монастыря в Сент-Антуане. - Мы же не можем ждать здесь у ворот, словно привезли арестантку какую-нибудь.

- Поговорите мне еще, - грубо ответил на это благоразумное замечание де Вард и повернулся к карете, дверца которой распахнулась под решительным толчком дамской туфельки.

- Отсюда мы поедем налегке, - пояснил он сержанту и подъехал ближе, едва подоспев, чтобы подхватить шкатулку графини.

- Налегке... - насмешка, оброненная вскользь за его спиной, заставила капитана сурово сдвинуть брови и помрачнеть лицом.

- Мадам маркиза, - после прощальных слов Олимпии было бы глупо надеяться на то, что она изменит своему решению, так что мадам де Тианж только слабо улыбнулась ей в ответ и посмотрела в лицо склонившегося к шее лошади капитана.

- Желаю вам добраться до отеля Конде без задержек, - де Вард ответил на это пожелание суровой улыбкой, приложив два пальца к краям шляпы, и выпрямился в седле.

- Ловите, синьор капитан!

Под приглушенные из вежливости к Великой графине смешки гвардейцев, де Вард с невозмутимо суровым выражением на лице переложил шкатулку под луку седла, сдавил коленями круп лошади, чтобы не дернулась, и подхватил на руки доверившуюся ему женщину.

Олимпия оказалась гораздо легче, чем он ожидал, или же от волнения сил в его руках прибавилось вдвое, но де Вард поднял свою ношу как пушинку и усадил поперек седла впереди себя так ловко, словно всю жизнь занимался похищением девиц.

- Браво, мадам. Теперь я знаю точно, почему господа мадьяры с таким упоением описывают свои древние обычаи. Похищение прекрасных дам у них в ходу с незапамятных времен, когда их предки только еще начали населять европейские степи. Вы знали об этом? - с долей усмешки проговорил де Вард, наклонившись к ушку Олимпии.

Взмахнув рукой, он дал сигнал гвардейцам следовать за ним, а заодно отдал прощальный салют маркизе де Тианж, ради такого зрелища, презревшей свою утреннюю меланхолию, и выглянувшей в приоткрытую дверцу кареты.

- Ах, матерь божья! Уже и у самых стен монастыря похищают несчастных! - всплеснула руками, выбежавшая навстречу высоким гостям служительница монастыря, заслужив не лишенные почтения присвисты мужчин и веселый хохот случайных прохожих.

- Это не похищение, сестра, - послышался урезонивший развеселившуюся толпу голос аббатисы, лично явившейся поприветствовать маркизу де Тианж, о приезде которой ей успели доложить караулившие ворота служки.

- Лучше бы они не видели Вас, дорогая графиня, - де Вард и сам бы расхохотался над последней увиденной ими сцене у ворот монастыря, но из вежливости удержался от этого. Шептать милые глупости, даже ворчливые замечания по ходу их короткой поездки, рассказывать забавные истории - вот что было приятно и приемлемо, когда в его объятиях ехала одна из красивейших женщин королевского двора. К тому же, вскоре перед ними показались уже и ворота Парижа, те самые Сент-Антуанские ворота, где их неминуемо остановили бы, если бы не смышленый гонец, посланный де Вардом загодя. Ему наверняка удалось достаточно припугнуть караульных стражей, помахав перед их носом королевским приказом, чтобы те встретили кавалькаду всадников, весьма колоритную и необычную для их захолустья, с самым почтительным видом.

Впрочем, за внешним почтением и даже толикой испуга во взглядах стражников, мимо которых они проехали, не останавливаясь, скрывалась и изрядная доля любопытства. Как и зудящего желания тут же сорваться с места и бежать рассказывать об увиденном в кордегардии городской стражи или, хуже того, в каком-нибудь злачном кабачке из тех, где собирается торговый люд и солдатня из расквартированных в столице полков.

- Канальи, - пробормотал де Вард, недовольный видом караульного ротмистра. - Руку на отсечение даю, что разболтает об увиденном на первом же перекрестке. Надо было пригрозить им безвременным отпуском в Шатле, ежели станут распускать языки.

Однако же, долго ворчать, даже про себя, тем более мысленно, когда в твоих руках сидит одаривающая тебя улыбкой и благосклонным взором красавица, невозможно. И де Вард уже спустя минуту улыбался в ответ. Но выдавать, что уже очарован взглядом ее блестящих черных глаз, ему тоже не хотелось, это было бы чистейшим поражением. К тому же, зная по опыту, что мужчина интересует женщину лишь до первого признания ей, он старался смотреть как можно более сдержанно и даже холодно.

12

- Вы полагаете, что кто-то из зевак у монастыря или из стражи может меня узнать? - беспечно осведомилась Олимпия, когда де Вард уже во второй раз ненавязчиво упрекнул ее в неосторожности, и черные глаза итальянки озорно блеснули в прорезях шелковой маски. - Полноте, эта ворчливость вам не к лицу, капитан, мне больше нравится, когда вы улыбаетесь. К тому же, я очень сомневаюсь, что в этой толпе найдется хоть один человек достаточно светский, чтобы знать меня настолько хорошо. Согласитесь, что вероятность невелика. Ну согласитесь же! Вот если бы я ехала в гербовой карете - а так даже отменные сплетницы и сплетники вряд ли удосужатся догадаться, что за женщину вы украли из кареты маркизы де Тианж. Или вы опасаетесь не за мою, а за вашу репутацию?

Лицо де Варда дрогнуло буквально на долю секунды, и она даже не успела понять, хотел ли он сурово отчитать ее или же, напротив, рассмеяться. Воистину, самообладания маркизу было не занимать, и это чуточку бесило. Холодные серые глаза как будто бросали вызов молодой женщине, а вызовы подобного рода просто невозможно не принять. Где-то на самом краешке царапалась мысль о том, что игры с военными не доводят до добра - один печальный пример опасности подобных забав у нее уже имелся, и Олимпия положительно не знала, что ей с ним делать, так стоило ли отягощать свое существование еще одним безнадежным воздыхателем? Разум шептал, что нет, но какая же женщина станет слушать разум, если она молода и недурна собой?

И все же - нет. Кокетничать с этим сухарем и солдафоном? Ба, что за блажь?

- Впрочем, если вам и вправду кажется, что мой каприз способен навредить нам обоим, нам лучше свернуть с людной Сент-Антуанской улицы напрямую к Сене и пересечь ее по Турнельскому мосту, вместо того, чтобы пересекать самый центр города до моста Менял,
- скромно опустив ресницы, предложила Олимпия и на всякий случай слегка отодвинулась от обнимающего ее за талию мужчины, чтобы не вводить себя и его в искушение.

И все же, в глубине души она ликовала - скучная и тряская дорога до Парижа в душной карете закончилась таким восхитительным приключением. Ведь это было приключение - Олимпия смотрела на Париж не из окошка экипажа или носилок, а с высоты лошади, и нежное апрельское солнце ласкало кожу, нагревая черный шелк маски. Правда, не хватало свежего ветерка, но ожидать свежести в столице мог лишь наивный провинциал, а не привычная к городским запахам парижанка. И все же, несмотря на многолетний опыт, сейчас графине и в самом деле хотелось поскорее оказаться на берегу Сены - после свежих ароматов Фонтенбло, к которым так быстро привыкаешь, смрад и вонь Сент-Антуанского квартала ощущались особенно остро.

Не выдержав особенно острой волны миазмов, вырвавшейся из одной из подворотен, она буквально выдернула из рукава надушенный фиалками платок и уткнулась в него носом с таким красноречивым видом, что будь парижане пообидчивее, непременно закидали бы изнеженную аристократку каким-нибудь особенно ароматным гнильем, чтобы не воротила нос от истинного духа столицы.

13

К своему неудовольствию де Вард был вынужден признать правоту графини. Под шелковой маской и верхом на лошади ее вряд ли могли узнать на парижских улочках, разве что им повстречался бы кто-нибудь, лично знавший мадам де Суассон и ожидавший ее прибытия в Париж. Но, не это заставило маркиза хмуро поглядывать вокруг себя и отвечать односложными фразами на реплики и вопросы, а сделанный ими обоими вывод, что его опасения были связаны, прежде всего, с его же собственной репутацией.

- Вы правы, мадам, - в очередной раз произнес избитую вежливость де Вард и ответил чуть более долгим взглядом, холодно посмотрев в горевшие лучиками озорного вызова черные глаза Олимпии.

- Я опасаюсь за свою репутацию. Поскольку меня знают в лицо не только в полку, и слух о моем возвращении ко двору успел уже достигнуть парижских салонов, остается лишь гадать, как скоро там заговорят о таинственной спутнице, с которой я прибыл в Париж через Сент-Антуанские ворота. И, если станет известно о Вашем приезде, а также о том, что именно мне Его Величество поручил командовать Вашим почетным эскортом, - тут де Вард насмешливо закатил глаза. - Надо ли продолжать?

О, с какой скромностью графиня де Суассон, только что озорно постреливавшая в него лукавыми взглядами, вдруг опустила глаза долу! Усмешка на лице де Варда сделалась еще шире, а в серых глазах мелькнул победный огонек - ага, ей все-таки было не все равно, что о ней заговорят.

- Вы в моих руках, дорогая графиня, - заговорил де Вард, между тем, вовсе не претендуя на исключительность своей роли, позволил ей отодвинуться, насколько это позволяло их тесное положение. - Как и Ваша репутация. И я вовсе не намерен ставить ее на кон. А также рисковать быть замеченным, даже если мне всего лишь припишут поездку на лошади в обществе обворожительной незнакомки. А потому, я согласен.

Он тронул повод лошади, заставив повернуть на первом же повороте и углубиться в маленькую улочку, менее людную, нежели Сент-Антуанская улица.

- Однако же, не могу не признать, - снова заговорил он, когда они проехали два квартала и оказались в глухом местечке возле набережной, ведшей к Турнельскому мосту. - Вы прекрасно осведомлены о парижских улочках. Неужели Вам доводилось самой проезжать по Сент-Антуанскому предместью?

В его глазах мелькнула улыбка, и их взгляд потеплел при виде того, как Олимпия достала из рукава надушенный платок и прикрыла им нос. Этот жест был настолько красноречивым, что, не будь де Вард закален не только в боевых сражениях, но и в успешной осаде более чем десятка женских сердец, то смутился бы как школяр. Но, он прекрасно понял значение этого жеста и бровью не повел, как впрочем, и случайные прохожие, шедшие с набережной с садками с только что купленной у пристани свежее пойманной рыбой.

- Да, после длительного отсутствия в провинции от столичного воздуха легко отвыкаешь. Как и от придворных интриг, - заметил де Вард, даже не стараясь при этом сменить тему. - Но, Вы должны быть привычны и к тому, и к другому, не так ли, мадам? В прошлый раз Вы покинули двор всего на сколько, на пару дней? Кстати, нам довелось побывать в Париже примерно в одно и то же время. Как жаль, что я не знал. Не то, я непременно нанес бы Вам визит в отеле Суассон. Должно быть, Вы умирали от скуки, дожидаясь письма из Фонтенбло. Кстати, а кто же привез его? Не... - он наморщил лоб, стараясь припомнить странное совпадение. - Не герцог де Руже, случаем? Или это просто случайность, что он привез приказ об освобождении брата в тот же день.

Де Вард ненамеренно перепутал время. Вовсе не затем, чтобы запутать мысли графини и заставить ее выдать себя, если она хоть что-нибудь знала о ночных поездках герцога и о похождениях его брата в Париже в тот же день, когда она сама оказалась в столице. Ему хотелось проговорить вслух все эти версии, чтобы докопаться до ответов, которые он искал. И касались они вовсе не графини и ее короткой размолвки с королем в тот момент, а тех странных и неразгаданных происшествий, которые столкнули его и маршала с таинственными преступлениями, совершаемыми людьми не то из Персии, не то из Османской империи, обосновавшимися под Парижем под видом торговцев.

14

- Право же, вы столь хорошо осведомлены и обо мне, и о придворных интригах, сударь, что на все ваши вопросы я могу ответить троекратным "да" и лишь одним "нет", - Олимпия отняла от лица платок, чтобы не мешал говорить, и тут же пожалела об этом. - Да, я неплохо знакома с Сент-Антуанским кварталом, как и с Парижем в целом - нам с сестрами пришлось немало поплутать по этим улочкам, когда добрые парижане решили украсить столицу цепями и бочками с землей, а нам надо было как можно скорее и незаметнее воссоединиться с любящим дядюшкой. Да, я провела два дня в Париже, и просьбу Его... Ее Величества вернуться в Фонтенбло мне действительно привез генерал де Руже, ехавший в Париж с приказом об освобождении брата. И лишь одно вы не угадали - я вовсе не скучала, о нет. Я нянчилась с детьми, ссорилась с сестрами, выслушивала жалобы супруга и упреки свекрови и, наконец, играла в карты - где же тут скучать?

К перечню развлечений, которым был полон ее единственный день в столице, следовало бы добавить обед с комендантом Бастилии и познавательную прогулку по ее бастионам, но именно этим ей делиться с де Вардом не хотелось. Вполне достаточно, что о ее глупости уже узнал Фуке, которому ничего не стоило упомянуть о ней кому не следовало. Нет, даже не Людовику - это было бы чересчур, пожалуй, хотя с Фуке станется спросить у Его Величества как бы невзначай, с каким это важным поручением король послал мадам графиню к ввергнутому в узилище фавориту. Но скорее всего, этот вопрос он задаст не Луи, а его матушке, к примеру - о, королева Анна непременно заинтересуется этим "тайным поручением"! Мысленно обругав себя за редкостную дурость - причем уже в тысячный, наверное, раз - Олимпия вздохнула. И тут же пожалела об этом.

- Звезды! Привыкнуть к придворным интригам, все же, намного легче, чем к столичной вони! Ах, отчего вы не велели встретить нас с каретою пораньше? Видит небо, я не доживу до левого берега, - почти простонала она, пряча лицо в плечо де Варда, когда с реки вдруг потянуло удушливым смрадом скотобоен.

Графиня и сама знала ответ - ехать через город в карете до обеда было сущим безумием, так что упрек был капитаном совершенно не заслужен. Он и так сносил ее капризы с редким стоицизмом, хотя из-за ее бегства в карете маркизы де Тианж им теперь приходилось делать огромный крюк вместо того, чтобы въехать в Париж с юга прямо к Люксембургскому дворцу и отелю Конде. Будет обидно, если, подъезжая к месту назначения, они пересекутся с ее собственной каретой, успевшей прибыть в Париж наравне с ними и направляющейся на правый берег к особняку де Невилей. Воистину, прав был дядюшка, не раз намекавший, что нетерпеливость будет ее вечным бичом.

15

Единственное "нет" сразу же привлекло интерес маркиза. Он приотпустил повод лошади, позволив ей перейти на умеренный бег, и сосредоточил взгляд на лице Олимпии. Она даже отняла платок, что любому мужчине могло бы показаться добрым знаком личного расположения к нему, но де Варда это не отвлекло. Он весь обратился в слух, внимая словам, а не знакам.

Разочарование, нарисовавшееся на суровом лице капитана гвардии, наверняка позабавило бы королевскую фаворитку, дав ей повод посмеяться от души над разбитыми ожиданиями незадачливого кавалера. Однако же, де Варду повезло и на этот раз, вместо того, чтобы вдоволь налюбоваться произведенным эффектом, графиня уткнулась в его плечо, пряча лицо от удушливого смрада, тянувшегося над рекой, стоило им выехать на открытое пространство перед набережной.

- О, мадам, не могу с Вами согласиться, - вдруг в сердцах признался де Вард, инстинктивно сжимая руку на талии, прижавшейся к нему графини.

- За последнюю неделю, что я имел счастье пребывать при дворе, я надышался такими ядовитыми миазмами... и, кстати, несколько раз это случилось вполне себе в буквальном смысле. И связано это было, как это ни странно, с интригами восточного характера, а вовсе не придворного. Не знаю, к каким выводам придет господин маршал в расследовании дела этого бея на постоялом дворе, однако же, за жизнь самого бея поручиться сложно. Я был свидетелем того, как был отравлен другой турок. И все было обставлено так, что ни один, даже самый прозорливый дознаватель не сумел бы доказать убийство. Эти турки... как говорят, - де Вард усмехнулся, заметив, что сам того не желая завел разговор к весьма неприятной и опасной теме. - Да, Восток дело тонкое. Это уж точно.

Он пропустил мимо ушей упрек графини в том, что не приказал пригнать нанятую для нее карету ближе. Видит бог, эта женщина и статую заставила бы воспламениться - праведным ли негодованием или же страстью, тут все зависело от сплава бронзы или качества мрамора. Про себя де Вард подумал, что, скорее всего, обладал достаточным холодом, чтобы не погибнуть в огне страстей, но вот негодующие от незаслуженных упреков возражения готовы были сорваться с его языка в любой момент.

- Господин капитан! Маркиз! - послышался крик с набережной, в сторону которой они ехали по запруженному народом, телегами, всадниками, каретами и портшезами мосту.

- Кажется, небеса вняли Вашим стонам, дорогая графиня, - с долей сарказма обронил де Вард, заметив с высоты лошади гвардейца, сидевшего верхом и махавшего ему шляпой. - Ваша карета ждет Вас, сударыня.

И каково же было его удивление, когда под накинутой на дверцу кареты бархатной занавеской показались знакомые гербы дома Суассонов.

- Позвольте, но ведь это же... это же и есть Ваша карета, - пробормотал де Вард и пришпорил лошадь. - Дорогу! Доррррогу гвардии Его Величества, - грозно прорычал он, заставив толпу расступиться и пропустить их маленький отряд.

- Господин капитан! - запинаясь от волнения, заговорил гвардеец, посланный им вперед, чтобы нанять карету. - Я нашел эту карету на набережной. Знал бы, что Вы, сударь, поедете этим же маршрутом, так не спешил бы так, чтобы перегонять ее. Да и не успел бы. Вы все равно здесь раньше оказались. И да, я не сразу заметил, что это Ваша карета, мадам. А как увидел гербы, я и подумал - ее-то должно быть для Вас и оставили, а господин капитан забыл помянуть о ней. Только вот возницу пришлось поискать. Добрый человек согласился за десять су поработать.

Де Вард хмуро посмотрел на того доброго человека, о котором ему доложили, и подумал про себя, что тому проходимцу десять ударов плетью в Шатле не помешали бы, чтобы вывести его на чистую воду. Но, смолчав, он подъехал ближе к карете, вглядываясь в мелькавшие под бархатной занавеской гербовые знаки на дверце кареты.

- Какие-то они... свежие, что ли, - пробормотал он. - Мне кажется, или это Ваша новая карета, мадам? Мадам д’Отрив здесь нет. И не вижу здесь ни багажа, ни Ваших слуг.

16

- Моя карета? - от удивления Олимпия забыла по омерзительные запахи, осаждавшие ее аристократическое обоняние, и подалась вперед, чтобы разглядеть герб на дверце. Всегдашняя порывистость едва не сгубила ее - только крепкая рука де Варда удержала молодую женщину в седле.

- Но это не... - она нахмурилась, перебирая в мыслях все экипажи, которыми владело семейство Кариньянов. - Ручаюсь вам, маркиз, я в первый раз вижу эту карету. В наших конюшнях такой нет и никогда не было. Ну разве что за время моего отсутствия в Париж внезапно прибыл кто-то из моих савойских родственников. Впрочем, мадам де Кариньян, моя дражайшая свекровь, непременно сообщила бы мне о таком событии. Не говоря уже о том, что я с трудом представляю отпрыска Савойского дома, бросившего свой экипаж на набережной Парижа.

Один из гвардейцев де Варда соскочил с лошади и, заметив интерес своего капитана к гербу на дверце, закинул мешающую им занавеску в окошко кареты.

- Как странно, - пробормотала Олимпия и быстро перекрестилась, словно отгоняя дурную мысль. - Встречать брошенную карету дважды за день - это, случаем, не дурной знак? Маркиз, - она коснулась руки де Варда. - Прошу вас, пусть ваш человек осмотрит карету изнутри как следует. Нет ли там... нет ли там каких следов. Мне бы не хотелось... Ба, к чему эти обиняки - скажу вам честно, сударь, мне страшно садиться в эту карету.

И правда, стоило ей только подумать о том, что сидения или пол загадочного экипажа могут быть запятнаны кровью, и по спине пробежала дрожь, а губы - пленительно вишневые губы, о которых мечтала завидная часть мужской половины двора - побледнели от волнения.

17

- Осторожнее, мадам, - де Вард едва успел удержать графиню от падения. Порывистость молодой женщины заслуживала сурового выговора, но исключительность ситуации заставила его забыть все колкие упреки, которые вертелись на языке.

- Это более чем странно для любой, даже обычной кареты для найма. Никогда еще не видел, чтобы в Париже кто-то оставлял свой экипаж, - проговорил де Вард, вглядываясь в открытый специально для его внимания герб на дверце кареты.

- Но, так и было, господин капитан, - приняв эти замечания на собственный счет, словно он небылицу, какую выдумал, гвардеец, нашедший экипаж был готов разве что форменный камзол не разорвать на груди, лишь бы оправдаться. - Так ведь и было. Я ехал вдоль набережной, думал, как далеко еще до улицы Святого Фиакра ехать-то, а время к полудню, народу в городе еще больше будет. И вдруг вот же, - он взмахнул рукой, указывая на карету. - Стоит эта самая карета. Занавески подняты, сразу видно, что пустая. Но, лошади-то, лошади, господин капитан, уже запряжены. Ну, я и подумал - вот же гербы мадам графини. Значится, и карета ее. Приготовлена, стало быть. А что, а разве же Вы не отдавали приказа, чтобы Вас карета ждала?

Вместо ответа на все эти вопросы, де Вард указал рассказчику на карету, а сам еще крепче прижал к себе Олимпию, чтобы не позволить ей соскочить из седла и ушибиться о булыжники мостовой.

- Проверьте карету. И пусть ее пригонят к гвардейским казармам. Там осмотрим более внимательно. Уж слишком свежими кажется этот герб на дверце, будто бы краски только вчера освежили. Или вовсе заново нарисовали.

- Так и есть, господин капитан, - подтвердил гвардеец, стоявший рядом. - Я попробовал уже, - он показал вымазанный в краске палец. - Красили недавно. Может быть, даже этой же ночью, даже высохнуть толком не успела.

- Так и я думал, - пробормотал де Вард. - Мне еще там, на постоялом дворе показалось странным, что наши приказы могли перепутать. И дело, скорее всего, не в промахе маркиза де Курсийона, и не в королевской ошибке. Документы были каким-то образом подменены. И сделали это намеренно, чтобы задержать нас.

- Здесь все чисто, господин капитан, - послышался голос из кареты, а вслед за тем в окошке показалась голова гвардейца. - Чисто, словно только сегодня из мастерской привезли. Вы могли бы проехаться в ней, мадам.

Де Вард посмотрел в глаза графини, но решил не спрашивать и не говорить ничего сам. Было лучшим выходом воспользоваться этой каретой для того, чтобы поскорее добраться до отеля Конде. А оттуда он бы лично перевез карету в гвардейские казармы, чтобы разобраться в этом странном деле. Но, давить на решения графини он не хотел - мало, кто решится сесть в экипаж, который, скорее всего, использовали для каких-то темных целей. Не лучше ли... и, не удержавшись, он высказал свое мнение, сурово и непреклонно, как привык это делать с подчиненными ему гвардейцами:

- А лучше бы доехать верхом до самого отеля Конде. Вас там не ждут, так что, мало кто обратит внимание на то, как именно Вы туда прибудете. Всегда можно будет сказать, что Вы отослали карету в отель де Суассон. Разве нет?

18

Мысль о нарочной подмене документов показалась Олимпии невозможной, фантастической - но, с другой стороны, не менее фантастичным было предположение, что секретарь короля мог сделать столько глупых ошибок в двух приказах. Даже если бы речь шла о новичке, но маркиз де Данжо не был новичком - он блестяще зарекомендовал себя в Мадриде на службе у французского посла. Так что предположение де Варда имело определенное здравое зерно, вот только кому могла понадобиться столь сложная комбинация? Туркам? Нет, вряд ли у них был доступ к королевским бумагам. Но тогда кто?

- Верхом до отеля Конде? - рассеянно переспросила она, покусывая в задумчивости губу, к которой, наконец, вернулся цвет. - Нет. Нет, это чересчур, даже для меня. К тому же, у Конти вечно толчется столько прихлебателей из числа записных святош, что наш приезд никак не останется незамеченным и не обсужденным. Мне бы не хотелось создать проблемы и себе, и вам, маркиз.

Эти слова уже сорвались с ее губ, когда Олимпия запоздало вспомнила, что причиной долгого отсутствия де Варда при дворе был слушок о его интрижке с кузиной Конти, пущенный при дворе с легкой руки юного лотарингского выскочки, нынче греющего постель Месье. Может, сразу отказаться от сопровождения, дабы не подвергать капитана новой волне сплетен о его роковом пристрастии к мазаринеткам?

- Я поеду в карете, - твердо заявила она. - Помогите мне спуститься, господа.

Гвардеец, закончивший осмотр кареты и нерешительно топтавшийся у дверцы, тут же кинулся к лошади капитана, готовый протянуть руки и подхватить графиню, но Олимпия медлила, все еще не уверенная в своих решениях.

- Могу ли я попытаться уговорить вас присоединиться ко мне в экипаже, маркиз? - тихо спросила она, пытаясь заглянуть в самую глубину непроницаемо-стальных глаз. - Мне... мне все таки не по себе. Вся эта интрига, которую я не понимаю - рядом с вами мне будет спокойнее. А потом вы сможете забрать карету с собой. Что вы на это скажете?

19

То, как медленно и задумчиво прозвучал ответный вопрос графини, всколыхнуло тучу сомнений в душе маркиза. Де Вард не отличался нерешительностью, но это вовсе не означало неспособность прислушиваться к здравому смыслу. Даже, если это исходило из уст женщины.

- Да, Вас заметят еще на подступах к дворцу. И если не узнают под маской, то, скорее всего, догадаются позднее, - согласился он и тут же прикусил язык, поймав себя на том, что невольно залюбовался вновь появившимися красками на лице и губах Олимпии.

- У меня проблем не возникнет, - соврал он скорее самому себе.

Уж очень задели его слова, напомнившие не столько о причине его недавней высылке от двора, сколько о том, кто эту причину подсказал. А ведь мальчишка наверняка постарается вернуть себе расположение Месье, если уже не пригрелся в мягкой герцогской постели. Что те олухи из Канцелярии могли доказать, на самом деле? Что Шевалье был в сговоре с убитым Шутоловом? Дудки, даже при всей своей ненависти к этому изнеженному отродью лотарингского семейства выскочек де Вард не мог не признать, что у Ла Рейни не было ровным счетом ни одного весомого факта в пользу того обвинения. А это означало, что де Лоррена не только отпустят, но и оставят в покое, что в свою очередь значило, что мальчишка продолжит делать то, что умел лучше всего - собирать сплетни и распространять их при дворе.

- Черт... - пробормотал де Вард. Погруженный в мрачные мысли, он вдруг почувствовал на себе взгляд, прежде чем заметил, что Олимпия и в самом деле смотрела в его глаза.

- Я сделаю все, что Вы от меня попросите, - произнес он, смягчившись под вопросительным взглядом черных глаз, и даже улыбнулся, сощурив глаза в ответ. - А эту карету я намерен забрать, потому что я уверен в том, что она никогда не принадлежала семейству Кариньян. Взамен я оставляю Вам мою преданность, дорогая графиня. Вы можете всецело рассчитывать на меня.

Он кивнул гвардейцу, и тот подхватил на руки Олимпию, помогая ей сойти на землю. Спешившись сам, де Вард отдал повод своей лошади, и подошел к карете. Заглянув внутрь первым, он убедился в том, что она действительно пустовала, а на сиденьях отсутствовали какие-либо следы, и только затем подал руку графине, чтобы помочь ей сесть.

- Мы едем в отель Конде, - тихо сказал он гвардейцу. - Садитесь на козлы и указывайте дорогу вознице. Но, не говорите ему, куда именно мы едем, до самого конца пути. А занавески пусть будут опущены. Не нужно светить эти гербы в городе. Слишком уж краска свежая. Привлекает взоры, - сказал он, опуская занавески с обеих сторон, из-за чего внутри кареты сделалось темно настолько, что с трудом можно было разглядеть пальцы на собственной руке.

- Простите меня, мадам. Это всего лишь меры предосторожности, - пояснил он, но насмешливый голос в глубине души тут же указал на то, что объяснения требовались лишь виновным. Или замышляющим.

20

- Полноте, маркиз, за что же мне вас прощать, раз я и не думала на вас сердиться, - вздохнула Олимпия, прижимая к груди свою драгоценную шкатулку, переданную в окошко кареты услужливым швейцарцем. - Вы правы, сейчас совсем не тот случай, когда мне хочется привлекать к себе внимания. В конце концов, бывают обстоятельства, когда проехать по Парижу инкогнито, без ливрейных форейторов и бегунов с факелами, требующих посторониться, куда разумнее, чем привлекать внимание прохожих пышностью, подобающей графине де Суассон.

Суеверная, как все итальянцы, она все же поежилась - темнота, окутавшая их с де Вардом, показалась ей такой зловещей, что молодая женщина невольно перекрестилась еще раз, на всякий случай, и даже мысленно прочла молитву. Не опасайся она насмешек со стороны капитана, Ave прозвучала бы вслух. Впрочем, Варда графиня как раз не боялась - напротив, его невидимое, но вполне осязаемое (и обоняемое после нескольких часов в седле) присутствие делало сносной даже темноту, за что Олимпия была крайне признательна невозмутимому капитану. Надо отдать Луи должное, сопровождающего он выбрал идеально - Вард заботился о ней не просто безоговорочно, но еще и с предупредительностью, делающей ему честь.

- Скажите мне, маркиз, как по вашему, эта фальшивая карета имеет какое-то отношение к моему возвращению в Париж? - немного привыкнув к темноте, в которой она уже различала лицо сидящего напротив мужчины, графиня решила, наконец, задать ему вопрос, тревожащий ее с того момента, как де Вард обнаружил фальшивые гербы на дверцах экипажа. - И что мне делать дальше? Следует ли рассказать о нашей находке моей свекрови? Может быть, мне следует расспросить ее? В конце концов, быть может, она просто заказала новый экипаж, и теперь какой-нибудь злосчастный каретных дел мастер мечется по улицам в поисках?


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Парижские кварталы. » Королевская дорога. 5