Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » "Королевские Лилии" - трактир на Королевской дороге.


"Королевские Лилии" - трактир на Королевской дороге.

Сообщений 21 страница 40 из 54

1

Утро, 5 апреля, 1661 год.

21

Переглянувшись с комиссаром, Франсуа-Анри усмехнулся и отдернул занавеску на окне, но так, чтобы турок, сидевший рядом с Дегре, оказался в тени.

- О, господин капитан! Какая встреча! - приветствовал он де Варда, не скрывая легкой издевки в голосе. - Вы правильно предполагаете, дорогой мой. Это я, собственной персоной, - он глянул вниз, будто бы проверяя, на месте ли эмблема с фамильным гербом. - Я смотрю, уроки геральдики все-таки пригождаются. Хотя бы изредка. Чем могу помочь, господа?

Этот вопрос он адресовал уже ко всем, так как к де Варду присоединились с десяток мушкетеров и гвардейцев, во главе с сержантом де Сент-Арно.

- Вы арестовали беглеца, господин маршал, - пояснил сержант, наскоро приподняв шляпу в приветственном жесте. - А мы как раз за ним и гнались.

- О, так я сэкономил Ваше время, дорогой виконт? Как похвально. Не правда ли, маркиз? - он заметил хмурый взгляд де Варда, и его так и подмывало подшутить.

Арестант, не подававший до того признаков заинтересованности или хоть малейшего понимания в том, что происходило вокруг, вдруг засуетился на месте и вытянул шею, пытаясь разглядеть своих преследователей.

- Только не передавайте меня в руки тех людей, светлейший господин! - пискнул он шепотом.

- Похоже, милейший, - обернулся к нему дю Плесси-Бельер. - Что Вы не высокого мнения о способности французских офицеров вести переговоры. Можете быть спокойны, пока что, я никому не намерен передавать Вас.

- О, Ваше Светлейшее и Благороднейшее Сиятельство! - пропыхтел турок, пытаясь упасть на колени перед маршалом, но тот брезгливо отпихнул его от себя.

- Пока что, - уточнил он и снова выглянул в окно. - Поступим так, господа. Я еду в строну Парижа. Какое счастливое совпадение, не так ли? И на следующем постоялом дворе я намерен сменить лошадей. Насколько я понимаю, раненый господин этого человека находится там же.

- Все так, господин маршал, - подтвердил де Сент-Арно, не дожидаясь, что ответит де Вард, как старший по званию.

- Ну вот и славно. Едем вместе. Там и разберемся во всем. Что же касается доктора, то за ним уже послали. Он прибудет на тот же постоялый двор. Надеюсь, что не слишком поздно. И кстати, мой дорогой капитан, у меня для Вас сюрприз. Представьте себе, у меня на руках приказ о смене лошадей для моей кареты, и о проезде по королевской дороге, - он отклонился назад и поискал за пазухой документ, выданный ему королем.

- Да, вот же, - он прочитал: - "Маркизу Франсуа де Варду выдано... в том... чтобы беспрепятственно получить сменных лошадей и следовать до Парижа... в сопровождении комиссара полиции Шатле месье Франсуа Дегре".

В синих глазах блеснуло удовлетворение от произведенного этим сюрпризом эффекта. По крайней мере, мушкетеры были презабавно озадачены этим документом. Де Сент-Арно даже привстал в стременах, а кто-то из мушкетеров весело присвистнул.

- Мне кажется, маркиз де Данжо допустил кое-какие промашки, когда составлял приказы на подпись Его Величеству. Время было позднее, крайне позднее, - с улыбкой сказал дю Плесси-Бельер, пряча приказ назад за пазуху. - Так что, я полагаю, что приказ, действующий на мое имя, находится у Вас, не так ли? Интересно, а кого же я сопровождаю в Париж, в соответствии с этим документом? М?

22

Шутливый тон дю Плесси-Бельера до зубовного скрежета отдавал салонными любезностями. Не хватало разве что кружевных платочков, чтобы обмахиваться ими и ежеминутно повторять что-то вроде "боже, как тут пыльно!" От каждой новой фразы, произнесенной маршалом, де Варду хотелось сплюнуть под ноги своей лошади и развернуть ее назад, в сторону Парижа. Пусть их, вместе с мушкетерами разбираются с беглыми турками, ранеными советниками.

Но нет же! Словно прочитав его мысли, дю Плесси и сам предложил ехать в сторону постоялого двора, где они могли бы во всем разобраться.

- Ну что же, коль скоро у Вас на руках приказ, выписанный на мое имя, а у меня, на Ваше, нам есть в чем разобраться. Хотя бы нам сменят лошадей. Так ведь, сержант?

Он сверкнул глазами на де Сент-Арно, который был весьма озадачен, когда маршал прочел вслух приказ, подписанный королем.

- Да... пожалуй, что так, господа. Тут явно какая-то ошибка. Но, раз уж вам выдали бумаги... и для мадам... - тут глаза де Варда сверкнули недобрым огоньком, так что виконт осекся и не стал продолжать, молча развернув лошадь, чтобы ехать назад.

- Да, маркиз, - ответил вместо него де Вард и кивнул дю Плесси-Бельеру. - Время было позднее, а мысли месье де Данжо были крайне далеки от бумаг и имен на них. Могу предположить, что в это же самое время он сочинял вирши во славу красоты какой-нибудь дамы.

И снова дю Плесси задал ему вопрос не в бровь, а в глаз, как будто заранее прочитал его мысли. Ответив холодным взглядом на усмешку, плескавшуюся в синих глазах маршала, де Вард только кивнул ему и почти сквозь зубы ответил:

- Едем, господа. Там и узнаете, кого мы сопровождаем в Париж. Уж поверьте, сюрприз будет из приятных, - он чуть помедлил, проехав вперед и уже самому себе буркнул. - Для Вас уж точно, приятный сюрприз, месье маршал. Но, не поручусь, что и Другой Стороне будет настолько же приятно. Насколько я успел уяснить для себя настроение Ее Светлости, она будет далеко не в восторге.

Злорадствуя по поводу предстоявшего маршалу фиаско, пусть и всего лишь на глазах у мушкетеров и сопровождавших его гвардейцев, де Вард пришпорил коня. Взмыленное почти до пены животное отчаянно перебирало ногами, неся всадника уже через силу на одном лишь волевом дыхании. Когда вся процессия вместе с экипажем дю Плесси-Бельера въехала на постоялый двор, лошадь де Варда едва не валилась с ног.

Он быстро соскочил на землю и бросил повод подбежавшему мальчишке-конюху.

- Теперь уж точно расседлывать. Сегодня это уже не скакун вовсе, - сказал он и направился к черной карете, где был оставлен истекавший кровью советник.

Он не заметил во дворе ни одной души. Как видно, те из мушкетеров, кто не поехали вместе с ним и сержантом в погоню за беглецом, ушли в трактир, а слуги и гвардейцы, сопровождавшие их с графиней де Суассон, наверняка заняли лучшие места там же, чтобы скоротать время ожидания за кружкой другой дешевого винца. Но, где же была сама графиня и спасенная ими столь неожиданным образом маркиза де Тианж? Их обеих не было видно в пустовавшей карете графини, так что, де Вард решил, что обе женщины остались с раненым турком, чтобы облегчить его страдания. Или собственную совесть.

- Сударыни! - позвал он, не доходя до кареты советника и десяти шагов, но, остановился, обернулся к въехавшему во двор сержанту де Сент-Арно и крикнул ему. - И сержант, немедленно отдайте приказ сменить лошадей! Черт подери, я не желаю задерживаться здесь ни одной лишней минуты.

23

Стискивая зубы в подскакивающей на каждой кочке карете маркизы де Тианж, Олимпия размышляла над тем, как причудливо меняются ее планы - каждый день оказывается совсем не таким, как ожидалось, но, тем не менее... Сбежав от мужа в Фонтенбло, она рассчитывала упасть в распахнутые объятия короля, а вместо этого чуть не поссорилась с ним навсегда только лишь для того, чтобы снова помириться и убедиться в том, что их чувства пылают так же жарко, как и прежде. Отправляясь с Людовиком в Версаль, она надеялась на галантную идиллию на лоне природы, а получила пожар, пещеру с сокровищами и раскрытый заговор. Отправившись в Париж, она собиралась скучать всю дорогу в обществе унылой вдовы и нагловатого солдафона, а вместо этого ее ждали скандал, кровь и спасение похищенной маркизы. Удивительно.

- Удивительно, - Габриэль де Тианж смотрела на графиню прозрачными голубыми глазами, в которых нельзя было прочесть ничего, кроме спокойствия и уверенности в себе. - Могла ли я подумать, прощаясь на рассвете с сестрой, что мое недолгое путешествие до Парижа окажется таким... непредсказуемым.

- Вы не сердитесь на меня за то, что я увезла вас из "Королевских лилий"? - Олимпия надеялась, что ее взгляд так же безмятежен, но звезды, что за выдержка была у этой изысканной блондинки. Ничего странного, что бедный непривычный к настоящим женщинам турок потерял из-за нее голову.

- Сердиться? Но за что же? Если бы я осталась, мне бы пришлось вернуться в Фонтенбло, чтобы держать отчет перед господином Ла Рейни. Не скажу, что меня прельщает эта перспектива. Мысль о распросах и неизбежных слухах и сплетнях мне отвратительна. А так у де Лионна и Бриенна будет шанс замять это прискорбное дело.

- Но разве вам не хочется, чтобы ваш похититель был наказан по заслугам? - изумилась графиня, думая про себя, что на месте Тианж велела бы волочить турка за своей каретой на аркане и не успокоилась бы, пока тот не сдох бы от изнеможения.

- Но он уже наказан, - возразила маркиза. - Не мной, не королевской властью, но Божьим Провидением. Следует ли мне, как доброй христианке, желать ему новых наказаний. К тому же, - она чуть усмехнулась, - как все женщины, я склонна прощать мужчинам их проступки, совершенные в порыве страсти.

- Вы думаете, то была страсть? Но та женщина - она сказала, что вас обеих ждал невольничий рынок.

Тианж отрицательно качнула головой.

- Нет. Ее - быть может. Меня же, скорее всего, ждал дом бея и его постель. Он ведь уже пытался говорить со мной прежде. Собственно, мой отъезд из Фонтенбло... я не хотела об этом, но на самом деле, я ведь решила уехать для того, чтобы не создать Его Величеству дипломатической проблемы. Этот человек... бей - он из тех, кто считает, что должен владеть всем, что запало ему в душу. Когда мою карету остановили, он был верхом на белой лошади изумительной красоты, и я готова поручиться, что видела эту лошадь вчера на параде под маркизом де Виллеруа. Лошадь, женщина... все лучшее должно принадлежать таким, как этот турок.

В тихом голосе маркизы, наконец, прорезались эмоции, и Олимпия осознала, насколько обманчив был этот спокойный фасад. Мадам де Тианж была рассержена и расстроена, но делиться этим не хотела. И, уважая ее нежелание, Олимпия молча коснулась прохладной белоснежной кисти и ничего больше не сказала.

Откинувшись на спинку сидения, она думала о том, как легко обвела вокруг пальца упрямца Сент-Арно. Раненый бей был поручен заботам Симонетты, перебравшейся в турецкую карету, безумная убийца - связана и заперта под присмотром в одной из комнат постоялого двора. Больше всего Олимпия боялась протестов со стороны мадам Отрив, оставляемой на попечение горничной Лауры и де Варда, но та, похоже, вообще не умела возражать. Какая жалость, что эта бесцветная курица все же не досталась Плесси-Бельеру - это было бы достойное маршала наказание. Как это сказала Тианж? Не королевской властью, но Божьим Провидением. Увы, Провидение и на сей раз помиловало дю Плесси, а жаль, жаль.

Королевская дорога. 5

24

По тону их беседы не похоже было, чтобы де Вард желал приятно удивить маршала. Всю дорогу, пока шестерка отборных лошадей мчала его карету во весь опор в сторону постоялого двора, Франсуа-Анри задумчиво смотрел в приоткрытое окно, пытаясь угадать ход мыслей капитана швейцарской сотни. О чем тот мог недоговаривать ему? То, что сопровождал в Париж кого-то важного, несомненно, но кого же из всех своих приближенных Людовик решился бы доверить опеке этого неотесанного во всех отношениях солдафона? Ну, не отсылал же король свою кузину, Великую Мадемуазель, прочь от двора! За какие новые грехи?
При этой мысли Франсуа-Анри усмехнулся, ведь за последние несколько дней он оказался посвященным в такие секреты, что многие из смертных грехов, перечисленных в Заповедях, блекли на их фоне. Нет, де Монпансье не могла, да и вряд ли захотела бы ввязаться в новую авантюру кроме только той, что она устроила, пустившись в Фонтенбло без королевского приглашения и разрешения покинуть поместье.

Как же быстро пролетели эти несколько минут! Ему показалось, что они ехали от силы четверть часа, однако, карета резко накренилась на повороте, и кучер, справившись с шестеркой лошадей, направил их прямиком в ворота каретного двора "Королевских Лилий".

- Приехали, господа! - доложил он, когда колеса замерли и гулкий грохот наконец-то стих.

- Ну-с, какой же сюрприз приготовил нам наш славный капитан, - проговорил дю Плесси-Бельер, выдавая свое нетерпение поскорее выяснить терзавший его вопрос.

Он одернул занавеску, полностью открыв окно, и выглянул наружу. Кроме двух карет, стоявших в разных концах двора, он не увидел ничего, что объяснило бы ему суть сюрприза.

- Постойте-ка... - пробормотал маршал, когда взор его мельком зацепил знакомый герб с короной на дверце кареты, стоявшей ближе всего к воротам. - Это же... не может быть! Де Вард, подлец, - процедил он уже сквозь зубы. - Он же знал... знал еще вчера! Но, почему?

Заметив внимательный взгляд Дегре, который слово в слово слышал его речь, дю Плесси-Бельер поспешно отворил дверцу и, спрыгнул прямо в грязную лужу, не дожидаясь, пока нерасторопные слуги с постоялого двора отодвинут подножку для пассажиров вновь прибывшей кареты.

- Маркиз, так вот он, каков Ваш сюрприз! - веселость в голосе Франсуа-Анри обманула бы только глухого. Он почти бегом бросился к карете графини де Суассон и остановился только у самой дверцы, уже схватившись за ручку, чтобы распахнуть ее. Учащенное дыхание, сдавленное будто бы от душившего смеха, и возня каблучков, наверняка запутавшихся в юбках, все указывало на то, что в карете были женщины. Ну да... а что же он ожидал, ведь графиня наверняка путешествовала в сопровождении своей верной камеристки и горничной, тихой как подснежник, прячущийся на проталине.

Стоп. На что он рассчитывал? Что он делает посреди каретного двора, стоя в грязи перед дверцей Ее кареты? Разве это не пример самого назойливого и беспардонного преследования? И кто еще после этого будет неотесанным провинциалом в глазах Олимпии...

- Гхм, - вежливо кашлянул маршал, снимая шляпу, чтобы склониться в галантном приветствии. - Неужели и Вы решили прогуляться вдоль лавок в Марэ, дорогая графиня? Позвольте принести Вам мое глубочайшее почтение и пожелать доброго утра!

25

Парк Фонтенбло. 6

- Сюрпризами здесь, кажется, и не пахнет, - проговорил Дегре, выглядывая в окошко со своей стороны. - Нет. По крайней мере, не такими, которые обещал Вам господин капитан.

Он внимательно посмотрел на маршала, которого явно разозлило что-то, что он успел заметить на въезде на постоялый двор. Но, не успела их карета замедлить ход, как маршал соскочил на землю. Отчего-то Дегре показалось, что он намеренно избегал вопросов. Даже тех, о которых комиссар и не подумал бы. Полицейский нюх подсказал Дегре линию, с которой можно было начинать дознание, если бы его и впрямь интересовали дела, связывавшие между собой капитана де Варда и маршала дю Плесси-Бельера. Или не дела, а лица, тут же мелькнула в его голове мысль, но Дегре не позволил себе увлечься этой излишней информацией к размышлениям. Нет, не то время было. Да и не та компания.

- А что же Вы, месье, сидите? Давайте, выходим. Полагаю, что у господина маршала будут вопросы. К Вам и к Вашему господину.

- А она... - вжавшийся в угол сиденья турок боязливо покосился на Сорбонну, мирно дремавшую в ногах у хозяина, лишь изредка приподнимая морду, чтобы увериться в том, что объект, который ей было приказано сторожить, оставался на месте.

- Она не тронет Вас, сударь, - спокойно ответил Дегре. - Без моего приказа. Выходите. Сорбонна, мы приехали! Выходим.

Эта команда тут же привела в движение огромную черную тень, поднявшуюся на все четыре лапы, чтобы выскочить из кареты прямо под ноги ничего не подозревавшему слуге, который подошел, чтобы откинуть подножку для выхода пассажиров.

- Боже милостивый! - воскликнул бедняга, едва не свалившись с ног. - Не сожрет, так ведь до смерти перепугает.

- Где-то я это уже слышал, - усмехнулся Дегре и сошел по откинутым ступенькам из кареты. - Ну, вылезайте, милейший. Полагаю, что сейчас Вам самое время присоединиться к маршалу. Вы ведь хотите увериться, что с Вашим господином все в порядке? Сорбонна, стереги его!

Однако, к удивлению Дегре, маршал чуть ли не бегом поспешил к воротам. Туда, где стояла карета с гербами. Это слегка удивило Дегре, но, не более того. Привыкший подмечать детали, он отметил савойский герб под княжеской короной. И снова в мыслях пронеслись догадки, наводящие на логические выводы. Невольно Дегре обернулся в сторону подъехавшей вслед за каретой кавалькады всадников. А что же де Вард обещал маршалу в качестве сюрприза? Уж не встречу ли с графиней де Суассон? Или в роли сюрприза должна была быть встреча с раненым турком, которого маршал мог узнать?

Наблюдая издали за лицом дю Плесси-Бельера, склонившегося перед запертой дверцей кареты Ее Светлости, Дегре заметил и то, как к карете поспешил сержант мушкетеров, на ходу отдавая приказ немедленно начать перепрягать лошадей для карет графини де Суассон и маршала дю Плесси-Бельера.

26

Де Вард еще постоял с минуту, наслаждаясь всей гаммой чувств от изумления до плохо разыгранного безразличия, которые отразились на лице дю Плесси-Бельера. Он бы с удовольствием понаблюдал бы и за сценой обмена взаимными шпильками и любезными колкостями королевской фаворитки и маршала двора, известных неприязненными отношениями, но, его отвлек мушкетер, явившийся с докладом к де Сент-Арно.

- Господин сержант, Их Светлости уже покинули двор. А лошадей для кареты графини сейчас же переменят. Приказ уже отдан. Лошадей для кареты маршала дю Плесси-Бельера тоже уже меняют.

- Что Вы сказали? - переспросил де Вард, обернувшись к мушкетеру.

- Их Светлости покинули двор. Постоялый двор, то есть, - поправился мушкетер и переглянулся с сержантом.

- То есть? - снова спросил де Вард, сверля его взглядом. - Кто покинул двор?

- Так ведь графиня де Суассон и маркиза де Тианж. Они уехали.

Вспыхнув ярким румянцем, предательски окрасившим его щеки в алый цвет, маркиз рявкнул невнятное ругательство и подбежал к карете графини. Он поспешно рванул ручку дверцы, чтобы распахнуть ее, едва ли не отпихнув в сторону дю Плесси-Бельера, оказавшегося на пути.

- Сударыни, - выпалил он, вглядываясь в испуганные лица сидевших в карете женщин. - А где же... - он сглотнул, но, не справившись с подкатившим к горлу комом яростного возмущения, развернулся и побежал к карете турецкого советника.

- Подождите, господин капитан! Подождите рвать и метать, - попробовал урезонить его сержант, едва не рассмеявшийся над дерзкой выходкой графини. - Ведь у Вас же не было прямого приказа сопровождать Ее Светлость? Я полагаю, что графиня решила самостоятельно продолжить путь. И к тому же, маркизе де Тианж, скорее всего, была необходима ее поддержка. И ее общество. Это все вполне объяснимо.

- Вот и объясняйте... - де Вард, не оборачиваясь, показал рукой на маршала. - Ему объясняйте, что тут происходит. А мне лошадей! Тысяча чертей, лошадей под седло, сейчас же!

- Вот уже кареты перепрягают.

- Я сказал, лошадей под седло. Мне и моим людям. Карета меня не волнует. Отправьте ее со всем багажом в Париж. Кучер знает, куда.

- А что же служанки графини? - спросил мушкетер, уже вдогонку де Варду, побежавшему к конюшням, откуда выводили свежих оседланных лошадей.

- А что с ними? Отправьте их в карете. Что с того. Ну, же, дорогу, черт подери! Дорогу!

Де Сент-Арно молча, пожал плечами и посмотрел на карету советника. Был ли тот виновен в похищении дамы королевского двора или нет, но он был ранен, ему требовалась помощь. Ситуация могла обернуться совершенно скверно, если он помрет, так и не прибыв в Фонтенбло для объяснений с господами де Бриенном и де Леоном.

- Ну, как он там? - спросил он караулившего возле кареты мушкетера. Тот кивнул на окошко, из которого доносились сдавленные стоны и тихий голос, уговаривавший потерпеть.

- Мадемуазель ди Стефано осталась присмотреть за ним, покуда доктор не прибудет.

- Рыженькая что ль? - загоревшись самой любезной улыбкой, уточнил де Сент-Арно и вежливо постучал в дверцу кареты. - А сударыня, это виконт де Сент-Арно. Не нужна ли помощь, какая? Может быть, помочь чем-то? Приказать принести еще вина или тряпиц для повязок?

Королевская дорога. 5

27

Что-то произошло за его спиной, но прежде чем Франсуа-Анри успел понять, что именно, его грубо оттолкнули от кареты. Де Вард резко рванул ручку на себя и распахнул дверцу настежь.

- Сударыни, - выкрикнул он, тогда как Франсуа-Анри едва удержался от того, чтобы не нанести ему удар со всего размаху.

- Господа! - испуганный вскрик заставил маршала замереть с поднятой вверх рукой, а капитан тем временем решил и вовсе ретироваться с глаз долой.

- Мадам, - увидев устремленные на него глаза Франсуазы д’Отрив, Франсуа-Анри опустил руку и склонился в почтительном поклоне. - Я не ожидал встретить Вас здесь, мадам.

- Я знаю, маркиз. И я не сержусь на Вас, - тихий голос был спокоен и полон сочувствия, из-за которого Франсуа-Анри был готов проглотить собственный кружевной шарф, да еще и перчатки в придачу.

Он смотрел в глаза будущей невестки, с которой его связала, пусть и ненадолго, помолвка. Она понимала его, и потому не сердилась? Неужели Олимпия все-таки снизошла до того, чтобы заговорить с ней в дороге? Что же она сказала? Что они друг другу сказали? Мысли вились вокруг этих вопросов, и маршал не сразу услышал вопрос, относившийся к нему самому.

- Вы тоже едете в Париж, маркиз, не так ли? Мадам де Ланнуа сказала мне об этом еще вчера. Но, я решила, что будет лучше, если я приму приглашение графини, - она чуть помедлила и, потупив взор, добавила не столь решительно. - Мне не хотелось бы отвлекать Вас от важных дел. Ведь в Париж Вы едете по королевскому поручению.

- Да. Так и есть, - упавшим голосом ответил Франсуа-Анри, не обращая внимания на крики де Варда и грохот копыт кавалькады из гвардейского эскорта во главе с капитаном.

- Но, где же сама графиня? - наконец выдавил из себя самый важный для него вопрос дю Плесси-Бельер, заметив беспокойство на лице служанки.

- Ее Светлость не хотела долго ждать смены лошадей и воспользовалась приглашением маркизы де Тианж. Они уехали вот уж полчаса назад, - ответила д’Отрив, понимая все отчетливее, что из всего произошедшего на этом злополучном постоялом дворе маршала более всего интересовала графиня де Суассон.

Как это похоже на Нее - не ждать ни минуты дольше, если есть хоть малейшая возможность опередить даже само время. Франсуа-Анри улыбнулся этой мысли и снова поклонился маркизе, принявшей его молчание за стойкость.

- Поезжайте и Вы, маркиз, - предложила она, неожиданно твердым тоном, будто бы и не страдала от неудобного положения на сиденье из-за вывихнутой ноги. - Мне не к спеху. К тому же, Ее Светлость любезно распорядилась доставить меня в особняк моего батюшки. Никаких неудобств, как Вы можете убедиться, я не испытываю. Обо мне позаботится мадемуазель Лаура. Только будьте любезны, отпустить со мной и мадемуазель Симонетту. Она сейчас с тем человеком, там.

Франсуаза умолкла, не желая распространяться больше о человеке, о котором она впервые услыхала только со слов перепуганной Лауры, которая по нелепой случайности, оказалась в самой гуще событий вместе с камеристкой графини.

- Я прослежу за тем, чтобы лошадей сменили. И отдам приказ сержанту де Сент-Арно отправить с Вами четырех человек из его мушкетеров. Для эскорта. Не возражайте, мадам, я прошу Вас. Так уж вышло, по ошибке или нет, но в королевском приказе, выданном мне, четко прописано, что я должен обеспечить проезд в Париж для графини де Суассон и для Вас. Но, прежде я хочу разобраться с тем, что здесь произошло.

Насчет того, что королевский приказ включал в себя и заботу о маркизе д’Отрив, маршал слукавил, но не все ли равно, если де Вард уже умчался со своими гвардейцами догонять карету маркизы де Тианж? Но, они непременно встретятся с графиней в Париже, если не до прибытия. Ведь теперь, имея под своим надзором карету со всем ее багажом и двух служанок, у него был более чем весомый аргумент для того, чтобы нанести визит вежливости в отель де Суассон.

28

Несмотря на утро, в карете, обитой черной кожей да еще и наглухо закрытой со всех сторон, уже сделалось невыносимо душно. Откуда-то на запах крови налетели мухи, и Симонетте, устроившейся на наваленных на полу подушках, чтобы не дать раненому опустить голову, приходилось то и дело отмахиваться от назойливых мерзавок той рукой, которая поддерживала турка под мышку, отчего тело его тут же начинало заваливаться и сползать с ее плеча. Лоб молодой женщины покрывали бисеринки пота, а тут еще раненый, до того пребывавший без сознания и потому относительно безвредный, вдруг начал приходить в себя, застонал и зашевелился, рискуя выскользнуть из ее объятий.

Голос снаружи прозвучал в ушах Симонетты пением ангелов небесных.

- Ах, синьор виконт, как вы кстати, - радостно вскричала она. - Отоприте нас, пожалуйста, пока мы с синьором турком не задохнулись вовсе.

Дверца кареты распахнулась, впуская внутрь солнечный свет и свежий воздух, и Симонетта, наконец, вдохнула полной грудью, чувствуя, как отползает назад окутавший ее тяжелый кровяной дух, которым, должно быть, насквозь пропиталось ее чудесное дорожное платье.

- Да что же вы на полу, сударыня? - Сент-Арно нагнулся к ней, заслоняя собой солнце и пахнув на камеристку ничуть не менее тяжелым амбре из смеси конского пота, железа, дубленой кожи и кислого вина. - Позвольте, я помогу...

- Нет, нет, не трогайте его пока! - всполошилась Симонетта, резво отпихнув протянутую мушкетером руку. - Пусть его сначала осмотрит доктор, а то как бы кровь снова не открылась.

Раненый вдруг застонал, заметался, глядя невидящими глазами из под полуприкрытых век, и она крепче обхватила его грудь, не забывая прижимать тампон на шее.

- Виконт, прошу вас, велите принести мне стакан воды и помогите накапать в нее настойки, - Симонетта кивнула на сидение кареты, где на остатках белых полотенец лежал небольшой флакон из темного стекла с такой же стеклянной пробкой. - Видите, он приходит в себя, а ему нельзя шевелиться. Я дам ему глотнуть немного опиата, чтобы унять боль и успокоить.

И она просительно взмахнула черными ресницами, которые красиво оттеняли карие глаза, кажущиеся огромными на ее маленьком остреньком личике.

Отредактировано Симонетта ди Стефано (2018-12-03 00:49:31)

29

- Эй, воды сюда! И еще полотенец пусть принесут! - выкрикнул де Сент-Арно, обернувшись через плечо.

- Поосторожнее, виконт. Я чуть было не оглох от Вашего голоса, - заметил дю Плесси-Бельер, оказавшийся у него за плечом. - Что здесь произошло?

Подбежал мальчишка, присланный кухаркой с кухни. В руках у него была стопка посеревших от времени и стирки скатертей, как видно, отслуживших свое. Маршал сухо улыбнулся и пропустил его мимо себя, но задержал де Сент-Арно, удержав его за плечо.

- Так все-таки, виконт, что здесь произошло? Кто ранил этого человека?

- Дело долгое для объяснений, - замялся, было, сержант.

- А Вы попробуйте, - приказал маршал и чуть тише добавил. - У него есть еще шанс выжить до прибытия доктора. А тогда я буду расспрашивать его.

- Черт... да я-то, если по чести, многого и сам не понимаю, - де Сент-Арно потер лоб, собираясь с мыслями.

Франсуа-Анри тем временем подошел к карете. Суровые складки на лбу и в уголках губ разгладились при виде камеристки мадам де Суассон, оставшейся вместе с раненым в роли сиделки.

- О, мадемуазель Симонетта! Какая встреча! А я-то наивно полагал, что мадам графиня не соизволит подняться раньше, чем ко второму завтраку, и у Вас выдастся свободное утро для знакомства с новинками из Марэ. Какая досада, однако же. Мэтр Гатто не успел передать Вам мои комплименты?

Он подошел ближе, перехватил подбежавшего с кувшином воды и кружкой слугу, и сам налил воды, чтобы передать Симонетте.

- В Ваших руках этот бедняга в безопасности. Могу поставить свой кредит в триста пистолей у парфюмера в Марэ, что он поправится. Не так ли?

Тянутся к ручке мадемуазель, во всех отношениях хорошенькой и аппетитной для поцелуев при других обстоятельствах, маршал не стал. Он подержал кружку, чтобы Симонетта могла капнуть в нее настойку из стеклянного флакончика.

- Мы уже послали за врачом, так что, ждать придется недолго, - заверил он Симонетту и с дружеской улыбкой приподнял шляпу.

Видя то, как изменилось лицо маршала, де Сент-Арно ошибочно решил, что у того отлегло от сердца и можно попытаться расположить его к куда более дружескому разговору за кружкой вина в трактире. Он заломил шляпу набок и подмигнул заметившей этот жест Симонетте.

- Так что же, месье маршал, а не выпить ли нам по кружке доброго винца? У здешнего хозяина, кстати, недурственный погребок.

- Нет, виконт, - сухой тон дю Плесси-Бельера контрастировал с любезной улыбкой. Он наклонил голову вниз и тихо повторил свою просьбу, которая теперь звучала как приказ. - Расскажите, что здесь случилось.

- Ну, в общем, этот человек, советник посла Фераджи, по его словам, - начал де Сент-Арно, но маршал тут же перебил его.

- По его словам? У него не было грамот при себе? А приказ о выезде из Фонтенбло у него имеется?

- Нет. В том-то и дело, что нет. И вообще, странно было как-то. Сам-то он вышел из кареты, но никого не выпускал, хоть мне и показалось, что с ним еще кто-то был. Кричал, проклинал здесь всех своими аллахами и пророками и требовал смены лошадей.

- А Вы?

- А я не давал приказ, - де Сент-Арно выдержал холодный взгляд синих глаз. - Я никому не разрешаю брать сменных лошадей без приказа с подписью короля. Или Вашей, господин маршал. Таков был приказ моего лейтенанта. А у этого советника и подорожных не было. И вообще ничего.

- Ясно. Значит, без грамот ехал, - проговорил маршал. - И что дальше?

- А дальше все само собой случилось. Приехала карета графини де Суассон. С ней был капитан де Вард и эскорт из гвардейцев. Они потребовали лошадей. Но, у капитана де Варда в приказе было записано Ваше имя. Вот, - он смутился под пристальным взглядом. - Я решил разобраться, в чем дело. Но, тут капитан начал ругаться, на чем свет стоит. Этот турок тоже. Он начал угрожать. А я заметил, что в карете у него женщина. И де Вард заподозрил что-то.

30

- Де Вард, как видно, уже понял, что ограбление кареты на дороге, дело рук этих турок, - добавил подошедший к ним Дегре. - Как все было дальше, я могу предположить. Поправьте меня, виконт, если я ошибусь.

Оба, и де Сент-Арно, и маршал обернулись к комиссару. А тот, словно дело шло о простой потасовке в одной из таверн в предместьях Парижа, с невозмутимым видом продолжил свою речь, при этом трепля за ухом свою черную собаку.

- Так вот, по дороге сюда капитан де Вард нашел карету маркизы де Тианж, не так ли? Я узнал об этом со слов ваших мушкетеров, - усмехнулся комиссар, заметив удивление на лице гасконца. - А здесь бушует вне себя от гнева турецкий бей. И что же?

- Да, так все и было. Почти так. Я попросил, - де Сент-Арно замялся. - Я потребовал у турка, чтобы он предоставил бумаги с приказом и представил мне всех, кто путешествует с ним. Вот тогда он взбеленился, начал сыпать проклятиями и заперся в карете. А потом выстрел. Я попытался урезонить его. Де Вард предложил переговоры, чтобы уберечь дам. Но, одна из них, как видно, избавилась от веревок. Она-то на турка и напала с ножом. Полоснула по горлу. Вот и все.

- Да, почти все, - уточняющим тоном поправил его Дегре. - Прошу прощения, господин сержант. Есть еще детали. Они важны. Этот турок, судя по всему, не ограбил карету маркизы де Тианж, а напал на нее с целью похищения.

- Да что вы говорите! - выдохнул де Сент-Арно, и в его взгляде, обращенном к раненому, блеснула откровенная ненависть. - Да я бы сам его по горлу ножом! За такое... веревку! Эй, сюда!

Прежде чем маршал и комиссар успели удержать вспыльчивого гасконца от поспешных решений, тот уже приказал одному из мушкетеров принести веревку, чтобы связать преступника.

- Вы что же, действительно считаете, господин сержант, что этот человек способен сбежать в таком состоянии? - урезонил его Дегре и тихо провел по шее зарычавшей собаки. - Не стоит таких беспокойств. Особенно, если настойка, которую мадемуазель, ухаживающая за ним, добавила в питье, является опиумом. Сейчас он безобиднее осенней мухи.

- Черт возьми! Но честь дамы, господа!

- О, это не по моей части. Но, хочу заметить, - еще тише проговорил Дегре. - Чем меньше мы об этом будет говорить вслух, да еще и так громко, тем меньше урона нанесем репутации той дамы. Кстати, а что с врачом? До Фонтенбло отсюда далеко. Выдержит ли он?

Как странно сводит людей судьба, Дегре был уверен, что врач, вызванный гонцом, мог прибыть не раньше, чем через два часа, однако же, к его удивлению в ворота постоялого двора вкатилась простая карета без гербов, запряженная парой лошадей. Лицо, показавшееся в окошке кареты, было знакомо комиссару по некоторым щекотливым делам, которые ему приходилось расследовать еще до того, как он получил патент на чин комиссара в Шатле.

31

Дворец Фонтенбло. Покои рядом с Опочивальней Короля. 5

Если кто-то из молодых школяров, мечтающих о получении степени в медицинской школе и заведении скромной практики на службе у какого-нибудь молодого господина, состоящего при дворе, думают, что обеспечат себе долгие годы безбедной и несуетной жизни, они будут страшно разочарованы. Молодость вовсе не означает отсутствие болезней, а у молодежи самая главная хворь - это скука. И лечат они ее весьма рискованным способом, попадая в передряги изо дня в день. И чем они здоровее, тем скучнее их жизнь, тем больше злоключений они находят на свою голову, а в итоге и на голову своего личного лекаря. И вот тут-то вспоминаются стылые общие залы монастырских лечебниц, где лежат немощные и калеки с трудно произносимыми недугами. Все они там страдают, но страдают по учебному плану, строго прописанному в ученых книгах, и все их хвори заранее прописаны, а лечение предписано. И уж коли не доведется, кому из этих несчастных чад божьих до очередного церковного праздника не дожить, так на то воля божья, а по книгам все равно сказано, что любой недуг к могиле ведет, рано или поздно. Другое дело молодой и пышущий здоровьем господин. У него-то этих прописанных в ученых книгах недугов ни одного. Зато, что ни день, то вывих, то ушиб, то царапина, то перелом, то рана. А рана может быть колотая, а то и хуже того, огнестрельная. И если на случаи военных ранений еще возможно отыскать руководство в книгах, то от ранений сердечных и от скуки ни одна медицинская школа средства не вывела. Да и от жизни придворной, как таковой.

Невеселые размышления о нелегкой доле личного врача на службе у придворных, довели доктора Колена до дремоты. Легкая тряска кареты, несшейся по парижской дороге, добавила свою лепту, так что, доктор уснул крепчайшим сном уже на подъезде к Барбизону и проспал всю дорогу до первой стоянки, где, в соответствии с выправленной для него подорожной грамотой, ему должны были сменить лошадей.

Карета вкатилась на широкий каретный двор, обычно вполне просторный и рассчитанный на несколько экипажей. Но, в то утро на парижской дороге было особенно много путешествующих в одиночку и целыми отрядами, так что, весь двор был заставлен каретами, повсюду сновали шорники и конюхи, едва успевая справиться со сменой лошадей.

- Это надолго? - спросил доктор Колен у кучера, высунувшись в окошко кареты.

- Видать, что так, Ваша Милость. Вон, видите те две кареты, - кучер указал длинным хлыстом на стоявшие поодаль экипажи, в которых меняли лошадей. - Вон та, видать, что герцогская. Целую шестерку лошадей впрягают. А другая, тоже видать, из важных, там четверка лошадей. А там еще одна. И лошадей-то сколько! Не знай, я наверняка, что король в Фонтенбло, так подумал бы, что это королевский эскорт.

Колен проследил взглядом туда, куда указывал ему кучер и отметил знакомые гербы на одной из карет. Ну да, в том, что один экипаж принадлежал маршалу дю Плесси-Бельеру, ничего удивительного не было.

- Вот только отчего же такая заминка? Герцог де Руже не предполагал, что мы так скоро нагоним их, - проговорил доктор, вернувшись на сиденье. - И что ж теперь делать-то?

Он снова выглянул в окошко в надежде увидеть, что маршальскому экипажу уже сменили лошадей, и он готов выехать вперед, но вместо этого встретился взглядом с человеком, отошедшим от третьего экипажа, стоявшего в самом дальнем углу двора.

- Дегре? Комиссар, Вы ли это? - не удержался от удивленного возгласа Колен, тут же пожалев о своей неосмотрительности. Но, поздно, Дегре что-то сказал мушкетеру, и тот побежал к карете Колена, придерживая на бегу шляпу.

- Месье, Вы врач? Прошу Вас, следуйте за мной. Дело срочное.

Лицо Колено тут же потемнело от нехорошего предчувствия. Неужели маршал ввязался в какую-то авантюру, плохо кончившуюся для него? Или для кого-то еще, подсказал голос разума, но, доктор уже подхватил свой походный саквояж и бежал со всех ног следом за мушкетером.

- Где? Покажите же. Я врач, - коротко представился он на бегу, пока не остановился возле кареты, внутри которой разглядел человека, лежавшего на полу с запрокинутой на сиденье головой. Яркий расшитый золотыми цветами и узорами халат тут же отмел все опасения о несчастье, постигшем маршала. Но, уже в следующую минуту Колен и думать о том забыл. Перед ним был раненый человек, чье состояние требовало немедленных действий и решений.

- Ему здесь нельзя, - сказал он, обернувшись и тогда только заметив стоявшего рядом с каретой маршала. - Велите, чтобы принесли носилки. Да хоть бы и доски, какие. И больше подушек. Можно мешок с тряпьем. Ему опора нужна. Горло ведь порезали, да? Ну-ну, вижу. Сударыня, это Вы хорошо сделали, что держали его так. Но, вот теперь еще немного усилий. Держите голову, пока не уложим его на носилки.

Отдавая распоряжения, Колен словно и позабыл про то, куда и зачем ехал. Все его мысли и действия были направлены на одно лишь - не дать ране на горле несчастного открыться вновь. Это первое. А дальше будет и второе. И следующее.

- В комнаты его прикажете нести? - спросил кто-то, обращаясь к маршалу, но Колен ответил уже вперед.

- Конечно же, в комнаты. В таком состоянии его никуда дальше этого постоялого двора везти нельзя. Осторожнее! Мешок... мешок кладите под плечи. И держите его так, чтобы голова держалась.

32

Явление в дверях кареты того самого Плесси-Бельера, о котором упорно твердил сержант мушкетеров и которого меньше всего ждали видеть на постоялом дворе, сделалось для Симонетты сюрпризом, причем почти приятным. Неизменно любезный с нею маршал был чем-то глубоко ей симпатичен, и даже глубочайшая преданность госпоже не могла сподвигнуть Симонетту ненавидеть его так же яростно, как графиня де Суассон.

- И правда, что за приятнейшая встреча! - радостно откликнулась она на галантное приветствие, заменяя реверанс кивком. - Подумать только, а ведь и я считала, что вы еще видите вторые сны, пока мы трясемся в карете по пути в Париж, синьор маршал. Но не извольте беспокоиться, ваши комплименты - и не только - были доставлены по назначению.

Камеристка закупорила и отложила в сторону флакон и забрала у дю Плесси кружку с водой, ничуть не смутившись его щедрой верой в целительские способности графини. Стоп. Графини ли? Да нет же, откуда маршалу знать? Сообразив, что он только что похвалил ее саму, Симонетта довольно улыбнулась, но вынырнувший откуда-то де Сент-Арно явно принял ее улыбку на свой счет. Глупый, куда ему тягаться с самим Плесси-Бельером, красивым, как картинка, в своем скромном дорожном платье и шляпе с нескромным плюмажем.

Рыжая ветреница поднесла кружку к губам турка, рассеянно отметив их четкий рисунок и красивый изгиб, и начала потихоньку вливать настойку, следя за тем, чтобы раненый не подавился. Он уже довольно пришел в себя, чтобы глотать, и вскоре уже пил воду жадно, так что кружка мигом опустела.

- Еще воды, пожалуйста.

Симонетта протянула пустую посудину топчущемуся с кувшином слуге и, пользуясь передышкой, попыталась расслышать, о чем переговаривались между собой трое мужчин, отошедших от кареты. Сент-Арно петушился и то и дело повышал голос, но в остальном они говорили слишком тихо, хотя речь с очевидностью шла о раненом турке.

Споить ему вторую кружку она не успела. Во двор вкатилась очередная карета, и сразу сделалось еще теснее и шумнее. Какой-то бородатый мужчина уже бежал к ней, и по большой дорожной сумке Симонетта безошибочно угадала в нем медикуса из столичных. Не хватало только мантии. Молодая женщина поморщилась - как и ее хозяйка, она не выносила докторов Парижского факультета (да и других факультетов, если уж на то пошло, ибо все они были мазаны одним миром). Оставалось надеяться, что прибывший доктор не решит немедленно устроить турку кровопускание - в том состоянии, в каком находился бедный бей, подобный способ лечения был бы просто убийственным. Впрочем, как и обожаемое французскими коновалами рвотное.

- Голову держите, - пробурчала она себе под нос. - А то я как будто не знаю. Ох, заморит он моего красавчика, как пить дать, заморит.

Нехотя выпустив из рук бея, которого осторожно переложили на носилки и потащили внутрь, придерживая на весу (слава Иисусу, догадались) голову, Симонетта с трудом выбралась из кареты. Ноги ее и все тело страшно затекли, и, оказавшись на земле, она едва не упала, с трудом успев ухватиться за дверцу экипажа. Подобрав забытый у колеса кувшин с водой, итальянка сделала глубокий глоток, осторожно, чтобы не облиться, а когда голова перестала кружиться, и в ногах вновь задвигалась кровь, медленно заковыляла к карете графини, где ждали ее Лаура и оставленная на их заботы маркиза д'Отрив.

33

- Черт возьми, - пробормотал дю Плесси-Бельер, вглядываясь в лицо медикуса, вылезшего из кареты.

- Да, черт возьми, - в тон ему проговорил де Сент-Арно, все еще находясь под впечатлением от выводов, изложенных комиссаром из Шатле.

- А где ж тот турок, которого мы по дороге подобрали? - спросил маршал, глядя, как трактирные слуги укладывали раненого на носилки под надзором доктора Колена. - Его-то мы можем допросить? Только пусть это будет в присутствии доктора.

- Почему? - де Сент-Арно горделиво вскинул голову, но тут же заметил мадемуазель де Стефано, медленно шагавшую к карете своей госпожи, и переменился в лице. - Ну, с доктором. Как прикажете, месье.

- Подождите, де Сент-Арно, - остановил не в меру галантного мушкетера маршал. - Прежде всего, я хочу, чтобы Вы приказали сменить лошадей в карете. Моей и графини де Суассон. Со мной едет эскорт, но я не намерен дожидаться, так что я хочу, чтобы, когда карета мадам де Суассон будет готова к отъезду, Вы отрядили для эскорта шесть человек. Это серьезно, сержант. То, что на карету маркизы де Тианж напали посреди Королевской дороги, можно замять. Думаю, что это удастся. Но если что-то случится с каретой графини де Суассон... - синие глаза прожигали две дырочки в лице молодого гасконца, покрасневшего под их взглядом до цвета макового поля. - Второй подобный случай на одной и той же дороге Вам не простят.

- Но... но то же было спланированное похищение, месье, - попытался оправдаться де Сент-Арно, бросив полный сожаления взгляд в сторону рыжеволосой субретки, так и добравшейся до кареты без его участия.

- Этого мы еще не знаем наверняка. И потом, как знать, не будет ли эта попытка повторена?

- А что же Вы, Ваша Светлость? - видя, как вспыхнули глаза дю Плесси-Бельера, де Сент-Арно все-таки позволил себе настоять на вопросе. - Разве Вы не способны оказать защиту карете графини? Вы ведь тоже едете в Париж?

- Это еще неизвестно, - уклончиво ответил Франсуа-Анри, и сам еще не будучи уверенным в своих планах до полного рассмотрения дела о похищении.

Он махнул рукой в сторону трактира, давая понять, что отдал все необходимые распоряжения, а сам пошел следом за доктором Коленом, заинтересовавшимся здоровьем и состоянием дам, ожидавших в карете с гербами графини де Суассон.

- Подождите, доктор! - окликнул его Франсуа-Анри, когда Колен остановился возле кареты и вежливо поклонился выглянувшей из приоткрытой дверцы Лауре. - Я хочу задать Вам некоторые вопросы. Не возражаете? - не подумав, что его не только заметили, но и могли услышать, он тут же перешел к делу.

- Почему Вы здесь, доктор? Кто Вас прислал? Я же ясно дал понять, что у меня королевский приказ провести расследование в Париже, и я не отступлюсь от этого дела. Мне не нужна нянька. Ни в Париже. Ни в Фонтенбло. Со всем превосходно справятся мои слуги, - он бросил мимолетный взгляд в сторону кареты, дверца которой уже распахнулась настежь, открывая полный обзор происходящего любознательным взорам трех дам.

- Итак, доктор? Кто Вас послал? Мой брат? Или это распоряжения моей матушки из чувства вины за выдуманную ею помолвку с мадам д’Отрив? Черт возьми, доктор, я ведь очень четко изложил Вам, что именно я ожидаю от Вас. Вы нужны мне подле Вашего патрона, если Вы запамятовали. А не в качестве соглядатая за мной же. Я приказываю Вам заняться раной того несчастного. И сопровождать его в Фонтенбло. Да, сударь. Да! И Вы отвечаете за его жизнь. Даже если этот человек своими действиями поставил под удар жизнь и честь женщины, он должен предстать перед правосудием короля, прежде чем отдаст душу богу. Надеюсь, это понятно? И еще, доктор. Это уже личная просьба. Узнайте у мадам д’Отрив, не нужны ли ей Ваши услуги.

Заметив, наконец, внимающие взгляды женских глаз, Франсуа-Анри неловко улыбнулся, поклонившись всем трем женщинам, чем вызвал весьма неоднозначную реакцию каждой.

- Дамы, - он поклонился им и пошел прочь, к дверям в трактир.

- Трактирщик! Комнату мне! И комнату для дам! Как можно, сударь, эти дамы ждут сменных лошадей в карете! Это неслыханно! Комнату. Завтрак. И горячую воду. И все, что им понадобится, по первому же требованию. И пусть ваши служанки помогут мадам д'Отрив подняться.

- Но месье маршал, не было приказу... Не желали они... Очень уж спешили, - попытался оправдаться трактирщик, разрываясь между тем, чтобы семенить следом за грозным военачальником, оказавшим честь его скромному заведению, и броситься к указанным дамам, чтобы нижайше просить их не отказываться от проявленного им гостеприимства... ибо чревато это оказалось именно для него.

- Сержант! Пусть мушкетеры приведут ко мне арестанта.

34

Не дойдя до кареты графини де Суассон, доктор Колен был вынужден остановиться. Из кареты за ними наблюдали обе служанки графини и сама маркиза д’Отрив, но, как видно, маршала не слишком-то это заботило. Он говорил с доктором тоном, не допускавшим не только возражений, но, как бы, не подразумевавшим ответов. Одним словом, обвинял доктора во всех своих неудачах, и не только доктора.

- Месье, - подавив закипавшее в его душе желание ответить молодому маршалу хлестким замечанием на счет его заблуждений, доктор Колен выслушал его до конца. - Если Вы полагаете, что я здесь сугубо ради Вашей Милости, то изрядно ошибаетесь на собственный счет. Да, мне платят. Немало платят, но, прошу заметить, этого недостаточно для того, чтобы покрыть все оскорбления, которые я вынужден выслушать от Вас. Герцог де Руже нанял меня и оплатил мои услуги личного врача, да, - Колен строго взглянул в глаза дю Плесси-Бельера. - Чтобы я сопровождал в Париже Вашу матушку. Мадам дю Плесси-Бельер, если Вам это известно, отбыла из Фонтенбло. К вечеру она намеревалась быть в Париже. И именно там я должен ожидать ее. Здесь я остановился лишь для смены лошадей. Как и Вы, я полагаю. Я не возьмусь за лечение этого турецкого бея, - он выдержал взгляд маршала, не моргнув. - Поскольку мне уже заплачено за службу. Насколько я знаю, врач, которого вызвали из Фонтенбло, вот-вот прибудет сюда. Я возьмусь лишь перевязать раненого и проследить, чтобы с ним ничего не приключилось до прибытия врача. Это все, месье маршал. Что же касается мадам д’Отрив, то я готов осмотреть ее, но только с ее личного позволения и соизволения.

Как видно, маршал не привык к отказам и попросту не умел принимать их. Он развернулся спиной к доктору и пошел прочь, едва дослушав его ответ, что впрочем, не удивило Колена. Во всем, что касалось импульсивности действий и эмоциональности отдаваемых приказов, дю Плесси-Бельер был точной копией своей матушки, к чьим капризам и вспышкам, Колен успел уже привыкнуть.

- Сударыни, - он еще раз поклонился перед распахнутой дверцей кареты и беглым взглядом окинул лица наблюдавших за ним и маршалом женщин. Судя по искоркам в глазах и заинтересованном выражении, рыжеволосая мадемуазель ди Стефано, уже раньше зарекомендовавшая себя как обладательница завидной выдержки и кое-каких познаний по части медицинского ухода, была лучшей кандидатурой для внятной беседы.

- Мадемуазель, - Колен решил обратиться к маркизе д’Отрив через служанку, сочтя это лучшим тактическим ходом. Если стеснительная и недоверчивая ко всем маркиза откажется даже отвечать незнакомому врачу, она могла бы довериться служанке графини де Суассон. Он же в свою очередь мог бы просто дать необходимые рекомендации, ее случай был ему известен и не требовал отдельного осмотра.

- Мадемуазель, не будете ли Вы столь любезны, выспросить у мадам д’Отрив, как она себя чувствует, и нет ли у нее жалоб на состояние. Я отчасти в курсе произошедшего с ней. Со слов господина де Руже, - пояснил Колен, полушепотом обращаясь к мадемуазель ди Стефано. - У меня есть с собой мазь для ухода за ушибами. Если необходимо, я мог бы предложить помощь для растирания. Надеюсь, Вас не затруднит расспросить мадам маркизу. Я загляну еще раз, уже в комнату к маркизе. Предупредите ее об этом.

Ему следовало поспешить в комнату, куда поместили раненого, пока рассерженные на весь мир маршал и сержант не вздумали допрашивать его или испытывать на прочность.

35

Симонетта уже открыла было рот, чтобы деликатно изложить страждущей даме вопросы доктора, но маркиза уже наклонилась к двери.

- Благодарю вас за заботу, мэтр, - прошелестела она чуть слышно. - Но право же, мне ничего не нужно. Я вовсе не страдаю, что бы ни говорил вам господин маршал. Им движет долг и желание обеспечить мне братскую защиту, а вовсе не мои жалобы, уверяю вас. Единственное, чего бы мне действительно хотелось, так это поскорее отправиться дальше, иначе мы все будем обречены задыхаться от дневной жары. Ступайте к этому бедному человеку, ему ваша помощь нужнее, чем мне.

- Бедному, как же, - вполголоса проворчала Симонетта. - Вот уж кто всяко заслужил то, что с ним случилось, а мы с ним носимся, как с несчастной жертвой. Божья кара, вот что это такое.

Печальные глаза маркизы Отрив преисполнились не укора, но сострадания, как будто бы это болтливая итальянка истекала кровью без вины.

- Если бы Господь присудил этому человеку умереть, все согласились бы, что это воздаяние. Но раз Всевышний милостью своей рассудил, что ему следует жить, значит, его следует спасти. И господин доктор позаботится об этом.

Симонетта лишь недоверчиво хмыкнула, не слишком доверяя божьему промыслу, но спорить с дочерью герцога не стала. Тем более, что если турку повезет, и этот французский коновал не сведет его в могилу своими кровопусканиями, рвотным и слабительным, шея бея окажется в петле сразу, как только заживет. И стоит ли возиться?

- А что же ваши милости откушать не идут? - послышался из-за спины врача подобострастный голос трактирщика. - Уже и комната, и стол готовы.

- Спасибо, милейший, но вы бы не хлопотали так. Мы сейчас уедем уже, а снеди и питья у нас с собой аж две корзины. И на дорогу хватит, и еще дня на два останется, - рыжая девица любезно кивнула доктору и захлопнула дверцу кареты.

Правда, Лаура тут же открыла дверцу напротив, чтобы не задохнуться от жары, но маневр ее могли видеть разве что конюхи, суетящиеся с упряжью.

36

Комната, которую предоставили маршалу, отличалась от той, которую он обычно занимал, путешествуя по Королевской дороге. Она была меньше и темнее, а кроме того находилась на первом этаже, и от шумного общего зала ее отделяла лишь тонкая перегородка, сколоченная из досок, которые лишь для виду побелили известью.

- Двух человек у дверей поставьте, - распорядился дю Плесси-Бельер.

- Да кто же посмеет войти? - не понял этой предосторожности де Сент-Арно, но маршал терпеливо пояснил ему:

- Я не опасаюсь нападения, сержант. Но, эти стены настолько тонкие, что искушение подслушать, что здесь творится, может возникнуть у любого, кому случится пройти мимо. Два мушкетера, караулящие у дверей, помогут справиться с подобным искушением даже самого матерого шпиона.

Поняв расчет маршала, де Сент-Арно вышел и отдал распоряжения мушкетерам, коротавшим время за кружкой вина. Его гасконский говор, хоть и грубоватый, но достаточно мелодичный, чтобы быть привлекательным для женского слуха, вскоре зазвучал со двора, где он энергичный сержант раздавал приказы и нагоняи нерасторопным конюхам.

Дожидаясь, когда приведут арестованного толмача советника, маршал постоял возле окна, наблюдая за живописной картиной утренней суеты на почтовом дворе. Нерадивая прислуга изо всех сил старалась показать не существовавшее рвение, тогда как спешившие поскорее отправиться в дорогу путешественники точно также изо всех сил делали вид, что были выше всех сует. Вот и кучер графини де Суассон, Франсуа-Анри узнал этого малого, хотя до той поры встречал его всего лишь раз во время их ночного путешествия из Парижа. Крепко сбитый, невысокого роста итальянец со смуглым лицом, обрамленным смоляными кудрями. Он чем-то напоминал сатиров с гобеленов, украшавших одну из галерей Фонтенбло, не то красноватыми прожилками на щеках и носу, выдававшими в нем глубокого знатока и ценителя крепких вин, не то особенной походкой с подскоком, словно вместо башмаков у него и впрямь были козлиные копытца. Наблюдая за тем, как этот человек, единственный из всей прислуги, сопровождавшей экипаж графини, выказывал свое истинное отношение к происходящей на каретном дворе безрезультатной суете, Франсуа-Анри задумался о характерах. Незаметно, мысли его обратились сначала к рыжеволосой субретке графини, которая, хоть и умела держать язычок за зубами при острой необходимости, все же была достаточно открытой и откровенной во всем.

А ведь и Она тоже практически никогда не давала себе труд скрывать свои истинные чувства, вдруг подумалось ему, и Франсуа-Анри мысленно усмехнулся в ответ. Нет же, нет. Обольщаться на счет графини не стоило, ведь она была истинной племянницей своего дядюшки. Она прекрасно умела держать лицо, когда это требовалось.
Должна была.
Или он просто не замечал ее переживания, будучи сосредоточенным на собственных чувствах?

И вот уже мысли его от предстоявшего разговора с турком, унеслись прочь. Вслед за каретой маркизы де Тианж, уносившей Олимпию де Суассон все дальше и дальше. От него.

- Господин маршал, турка вести? - спросил мушкетер, заглянув в комнату.

- Ведите, - коротко ответил дю Плесси-Бельер и отошел от окна, так и не заметив, что все то время за ним наблюдали из окна комнаты на втором этаже с противоположной стороны трактира. - И позовите комиссара. Ему это будет интересно, - бросил он вдогонку мушкетеру. Присутствие Дегре, как знатока ведения допросов, могло помочь ему сэкономить время, которое этот языкастый толмач наверняка захочет потянуть подольше до прибытия людей посла.

37

- Сорбонна, за мной! - скомандовал Дегре, заметив, как ему махнул мушкетер, вышедший из комнаты, занятой дю Плесси-Бельером. - Идем, Сорбонна, Правосудие ждет нас!

Это был особый позывной для умной собаки, понимавшей его речь куда лучше, чем можно было подумать, и слова эти означали немедленный приказ к вниманию. Навострив высоко посаженные остроконечные уши, Сорбонна черной тенью проскользнула мимо столов общего зала в трактире, не обратив никакого внимания на аппетитно пахнувшие косточки и лакомые кусочки, лежавшие в такой соблазнительной досягаемости. Правосудие ждет - это была не только команда, но и определение к поведению любимицы комиссара. Услышав эту фразу, Сорбонна забывала про голод, соблазны легкой добычи, сон и даже усталость. Ею руководил лишь безошибочный нюх и желание схватить добычу, на которую был нацелен ее хозяин, которому она была предана до последнего вздоха.

- Ой, милостивый государь, да что же это... Что же это меня преследует повсюду ваша собака, - взвизгнул перепуганный насмерть турок, но Дегре не отозвал собаку, позволив ей подпихнуть несчастного в бок, чтобы он поторопился войти в комнату, где их ждал маршал.

- А вот и мы все. Надеюсь, Вы больше никого не ждете, месье маршал? - спросил Дегре, запирая за собой дверь на засов.

Сорбонна глухо рыкнула на турка, едва лишь тот попытался подойти ближе к распахнутому окну, но Дегре опередил его и предусмотрительно захлопнул ставни.

- Нельзя пренебрегать весенними ветрами, сударь, - любезным тоном пояснил он свои действия, как будто это было столь уж важно. - Простуду подхватить можно в два счета. Ну, а если вдруг Вы возомнили себе, что сможете сбежать, так это Вы зря. Сорбонна обладает не только превосходным нюхом, но и отменной скоростью. Правда, в случае погони я не поручусь за целостность добычи. Не всегда.

Он весело подмигнул дю Плесси-Бельеру, который в отличие от басурмана понимал, что в словах комиссара была лишь толика правды.

- А знаете, сударь, мы с Вами знакомы. Давненько уже, - заговорил он по делу, перехватив взгляд маршала. - Нос моей собаки учуял Ваше присутствие на местах нескольких происшествий в Фонтенбло. Во-первых, Ваш платок выдал Вас, как свидетеля покушения на убийство, - он посмотрел в глаза турка. - Или же участника?

- Нет, нет, нет. Это не так, - побледнев, заговорил турок и схватился за горло. - Воды. Воды, добрые господа, иначе я и сам скончаюсь тут же. И жизнь моя, и смерть будут на ваших руках.

- Однако же, как Вы взволнованы. А ведь я еще не обо всех находках рассказал, - усмехнулся Дегре, подойдя к столу, на котором предусмотрительный хозяин трактира оставил кувшин с вином и щедрые закуски, подразумевавшие под собой легкий завтрак путешествующих знатных особ. - Вино подойдет?

- О, да что же это... над верой моей потешаетесь? - взмолился турок, вызвав здоровую неприязнь обоих французов, допрашивавших его.

38

- Хватит! - дю Плесси-Бельер хлопнул ладонью по столу и резко подвинул кружку с вином. - Ваша вера нас не интересует, сударь. А вот ваше участие в попытке покушения на жизнь принца крови, еще как.

- Что? - глаза турка едва не выскочили из орбит. Он провел языком по пересохшим губам и без сил опустился на скамью, по счастью, оказавшуюся у него за спиной.

- Итак, сударь, - будто бы не замечая эту реакцию, продолжал маршал. - Нам достоверно известно, что вы сами и ваш господин подготовили покушение на принца крови во время турнира по стрельбе из лука. Я лично держал в руках тот самый арбалет, сударь. Кстати, а вашему господину известно, что вторая стрела предназначалась ему?

Этот вопрос стал той последней каплей, которая довершила моральный разгром допрашиваемого. Трясущейся рукой он подвинул к себе кружку с вином и сделал изрядный глоток, притом и бровью не поведя, словно и впрямь вино каким-то чудом обратилось в воду.

- Ну что же, сударь... Кстати, как ваше имя? Назовитесь, иначе мне придется внести вас в протокольный отчет на имя Его Величества как "безымянного господина".

- Это будет доведено до сведения короля? - сглотнув, спросил тот и посмотрел на Дегре. - Умоляю, ради мира между двумя державами, ради договора, который наш посол желает заключить с королем от имени Светлейшего султана, не докладывайте королю. Я готов ответить на все вопросы. Я, Али Мехмед, полномочный секретарь и переводчик Его Превосходительства Османа Фераджи.

- Так. Это проясняет кое-что. Но, не все, - подначивающим тоном произнес маршал и отпил вина из своей кружки. - Но, продолжайте. Продолжайте, сударь. Что делал ваш господин на этом постоялом дворе? Почему он пустился в путь без сопроводительных документов и, не имея приказа, подписанного королем или мной лично?

- Так... ему не было известно, что во Франции все настолько строго, - глаза Али Мехмеда перебегали с лица Дегре, на лицо дю Плесси-Бельера, словно он пытался оценить для себя степень возможного смягчения одного или другого.

- Во Франции нет, - ответил ему маршал. - А при королевском дворе - да. Ваш господин находился при дворе короля с официальной миссией. Он не имел права покидать королевский дворец без дозволяющего приказа. Так что, я делаю вывод, что об этой его поездке самому послу также ничего не известно. Так?

- Да.

Повисло молчание. Не желая затягивать допрос, дю Плесси-Бельер, тем не менее понимал, что чем больше вопросов он задавал переводчику посла, тем глубже заглядывал в бездну интриг, затевавшихся за спиной того же посла. Вопрос еще, были ли эти интриги направлены против Фераджи или против самого короля.

- Итак, сударь, повторю вопрос, зачем ваш господин пустился в дорогу и оказался здесь? Я поясню, что именно меня интересует. Каким образом в его карете оказалась французская дама? Это очень похоже на похищение, сударь. И здесь я задаюсь вопросом - намеренно или случайно? В случае первого, я должен предупредить вас, во Франции за похищение женщины дворянского происхождения предусмотрено только одно наказание - смертная казнь. Итак, ваши ответы. Я жду. Пока еще жду, прежде чем сделать собственные выводы. А ведь я могу решить, что вы соучастник. А за соучастие наказание предусмотрено такое же самое.

Показав перепуганному насмерть турку неумолимую жесткость королевского правосудия, маршал рассчитывал на то, что ему будет тем легче вывести его на откровенность, хотя бы в надежде на оправдание. Уж если упускать возможность догнать карету ускользнувшей от него графини де Суассон, то не без пользы для расследования преступлений против короны и против одной из придворных дам королевского двора, решил про себя Франсуа-Анри.

39

Дворец Фонтенбло. Караульный зал королевских мушкетеров. 3

Загнав лошадей до полного изнеможения, лейтенант первой роты королевских мушкетеров и его ординарец промчались весь путь от Фонтенбло до первого постоялого двора, где можно было сменить лошадей, отстав от выехавших за два часа до них карет всего на час. Но, как оказалось, этого времени было достаточно для того, чтобы произошли те роковые события, последствия которых могли бы сказаться на внешней политике государства, а также на жизни некоторых лиц. Перехватив по пути краткий, но достаточно четкий доклад от патруля мушкетеров, граф успел составить для себя картину происходящего и тем нетерпеливее подгонял своего коня, чтобы успеть застать в "Королевских Лилиях" участников происшествия.

Влетев на постоялый двор подобно черному вихрю, д’Артаньян едва ли не на скаку спрыгнул с лошади, бросив повод подбежавшему конюху.

- Господа... Изволите вина с дороги? Завтрак может быть? - дежурные вопросы старшего конюха, не сразу признавшего лейтенанта мушкетеров под черным дорожным плащом, получили отрицательный ответ.

- Трактирщика ко мне. И сержанта де Сент-Арно, - приказал лейтенант, распахнув плащ, скрывавший синий мундир мушкетера. - И вина, пожалуй. Лошадей прогулять и хорошенько вычистить. Поставьте вместе с другими лошадьми из конюшен мушкетерской роты.

- Сменных седлать сразу же?

- Пусть будут готовы, - кивнул д’Артаньян и огляделся, отмечая стоявшие на каретном дворе экипажи с гербами де Руже и де Суассонов. - А вот та черная, это чья? - он указал на стоявшую в дальнем углу двора карету без каких-либо гербов или эмблем. - Того турка что ль?

- Все верно, господин лейтенант. Турка того. Его самого поместили в комнате. Как маршал дю Плесси-Бельер приказывали.

- Сам маршал здесь еще? - спросил лейтенант, переглядываясь с Гарнье. - Что скажете, сержант?

- Да все выглядит вроде как мирно. Не похоже, что здесь была перестрелка или что-то вроде того. Если только, - сержант указал на характерную выщерблину в деревянных балках стены конюшни, напротив кареты турка. - Видно, что недавно выбило пулей. Да? Это здесь стреляли?

- Так и есть, господин мушкетер, - отвечал подошедший трактирщик. - Господин д’Артаньян, ну хоть Вы к порядку-то призовите. А не то, мой постоялый двор станут объезжать за три мили против.

- Порядок? А что здесь не в порядке? Де Сент-Арно! Доложить немедля, что тут произошло. И где, черт подери, дю Плесси-Бельер с этим турком беглым?

- По порядку, господин лейтенант, или по важности?

Острые молнии, сверкнувшие во взгляде гасконца, брошенном из-под сурово сдвинутых бровей, прояснили сержанту приоритеты доклада. Тот не стал медлить и изложил вкратце все, что произошло на постоялом дворе с момента появления там кареты советника посла вплоть до отъезда графини де Суассон и маркизы де Тианж, а также капитана де Варда следом за ними.

- А что же дю Плесси-Бельер? Остался здесь или тоже пустился в погоню?

- Он и комиссар полиции из Шатле допрашивают того малого, который за толмача у советника был, - де Сент-Арно указал на неказистое окно одной из комнат на первом этаже. - Вон они, там.

- Ясно. Я присоединюсь к ним. И да, что Вы там сказали о завтраке, милейший? - он обратил вопросительный взгляд на трактирщика. - Передайте все, что успеете собрать с моим ординарцем. И никого более в ту комнату не впускать. Де Сент-Арно, проследите, чтобы для маркизы д’Отрив сделали все, что она потребует.

- Не требует же, Ваше Сиятельство, - жалобно всхлипнул трактирщик. - Я уж и предлагал. И комнаты. И завтрак. Ничего не требуют. Только лошадей и в путь.

- Так вот и обеспечьте, сударь! - прикрикнул на жалобщика лейтенант. - Лошадей. И в путь! И де Сент-Арно, отрядите шесть человек в эскорт.

- Уже, Ваше Сиятельство. Маршал дю Плесси-Бельер приказал, -
отрапортовал сержант, прежде чем броситься со всех ног проверять исполнение приказов.

- Хм... маршал приказал... - пробормотал д’Артаньян, слегка задетый тем, что дю Плесси-Бельер командовал его людьми.

Он прошел в трактир и громко постучал в дверь указанной ему комнаты, возле которой караулили два мушкетера.

- Это д’Артаньян, - объявил он себя и вошел в открытую перед ним дверь. - Ну-с, господа, что тут у вас?

40

Сыграть в плохого и хорошего полицейского им с маршалом явно не удавалось. Если в словах Дегре угроза была скрыта под ироничной улыбкой, то дю Плесси-Бельер не скрывал свою неприязнь к допрашиваемому и даже более того, без прикрас нарисовал тому весь ужас его положения.

- Да, остается лишь надеяться, что беднягу удар не хватит до того, как мы закончим, - пробормотал Дегре, рассеянно проводя ладонью по широкому затылку Сорбонны.

К счастью для турка, допрос был прерван с появлением еще одного дознавателя.

- Это д’Артаньян, - послышалось из-за двери, и Дегре поспешил отворить ее перед лейтенантом мушкетеров.

- О, месье лейтенант, Светлейший граф, - взмолился турок при виде вошедшего в комнату д’Артаньяна. - Вразумите этих добрых господ, хотя бы Вы! Я не могу, я не имею никакого права отвечать на их вопросы без дозволения моего господина. А он не может беседовать без дозволения на то врача. Не французского врача, господа, не французского, а личного доктора Светлейшего посла.

Его бегающий взгляд пытался сосредоточиться на лице лейтенанта, но в страхе перед угрозами, прозвучавшими из уст маршала и комиссара Шатле, он то и дело оборачивался и бросал на них опасливые взгляды.

- Вы не можете отвечать за Вашего господина, сударь, - спокойно возразил ему Дегре, удерживая за ошейник Сорбонну, заинтересовавшуюся вертлявым субъектом, - Но, Вы вполне можете отвечать за себя. И я советую Вам это сделать, сударь. На Вашего господина уже подписан приказ об аресте. И он распространяется на всех его соучастников. И только мы и сейчас можем решить, соучастник Вы или случайно оказавшийся на месте преступления невиновный человек.

Дегре слукавил насчет приказа, но лишь отчасти. Он прекрасно знал, что не смотря ни на какие дипломатические прикрытия, Ла Рейни был готов подписать приказ об аресте советника Бенсари и никто этому не помешает. То, что посол Фераджи снабдил своего советника арбалетом, заряженным на два выстрела, чтобы одновременно убить и ненавистного ему князя Ракоши, и впавшего в немилость советника, было достаточным тому подтверждением.

- Итак, сударь, не тяните попусту наше время.

Королевская дорога. 6

Отредактировано Франсуа Дегре (2018-12-29 00:55:36)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » "Королевские Лилии" - трактир на Королевской дороге.