Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » "Королевские Лилии" - трактир на Королевской дороге.


"Королевские Лилии" - трактир на Королевской дороге.

Сообщений 1 страница 20 из 54

1

Утро, 5 апреля, 1661 год.

2

Королевская дорога в Фонтенбло. 4

Де Вард и не ожидал другого ответа от юноши. Если бы тот проявил хоть толику сдержанности и благоразумия, то заслужил бы тем самым лишь насмешливый взгляд и пожелания крепчайшего здоровья, чтобы справиться с исполнением своих угроз. Лицо Виллеруа, загоревшееся алой краской как маков цвет, как ни странно, снискало молодому человеку больше поддержки со стороны капитана, хоть, он и не спешил облечь ее в слова ободрения.

- Желаю Вам, маркиз поскорее отыскать свою пропажу... - процедил сквозь натянутую улыбку де Вард, когда мадам де Суассон поинтересовалась, готовы ли они к отъезду.

- Конечно же, мадам, - поспешил он с ответом, которого, впрочем, и не ждали - одна из служанок графини, эта рыжеволосая вертлявая девица, уже постучала по потолку кареты, повторяя не вопрос, а скорее распоряжение своей госпожи.

- Трогаемся! - скомандовал де Вард, и кавалькада из слуг и небольшого числа гвардейцев под его началом, выдвинулась впереди кареты, являя собой весьма внушительный эскорт, который сделал бы честь любой герцогине или принцессе.

На выезде через ажурные створки широких ворот, отделявших двор Белой Лошади от Большой Лужайки, де Вард притормозил и обернулся к Виллеруа.

- Прощайте, господин лейтенант! Удачи в поддержании порядка, - пожелал он в ответ и пришпорил своего жеребца, чтобы не отстать.

Поравнявшись с дверцей кареты, маркиз наклонился к шее лошади и заглянул в окошко, насколько позволяла тряска во время скачки. Он сумел разглядеть лица маркизы д’Отрив и графини де Суассон, которые сидели в глубине кареты, откинувшись на спинку сидения. Обе были настолько увлечены своими мыслями, что не обратили внимания на мелькнувшее в окошке лицо.

Перехватив любопытный взгляд одной из служанок, которые устроились на сиденье напротив госпожи, де Вард выпрямился в седле и подстегнул лошадь, чтобы обогнать карету. Нет, обмениваться любезностями, когда обе его собеседницы заняты собственными мыслями, скорее всего, о тех, кого им пришлось оставить при дворе, этого он не желал. Пусть попривыкнут к тому, что отныне он один будет являть собой все мужское общество подле них, и сами же заведут разговоры обо всем на свете, как умеют только женщины. Вот уж, кто не гнушается коротать часы напролет в пустых разговорах. Впрочем, на этот счет маркиз отдавал должное женщинам - не только они страдали порок многословия, иные мужчины могли дать фору им и утомить долгими речами куда скорее.

Впереди показались парковые ворота, уже отворенные перед их выездом по приказу, отданному от имени капитана через гонца, посланного им загодя, чтобы предупреждал возможные патрульные разъезды на дороге и владельцев почтовых конюшен в придорожных трактирах.

- Господа, у меня имеется приказ, подписанный королем, - выкрикнул де Вард, приподнявшись в стременах, когда поравнялся с караульной будкой, поставленной возле ворот парка.

- Уже доложили, господин капитан. Но будьте уверены, патрули на дороге могут потребовать у Вас документы. Теперь все строго за пределами Фонтенбло, - предупредил его караульный мушкетер и отдал честь проезжавшей из ворот карете графини де Суассон. - Храни вас бог, господин капитан! Надеюсь, что и у вас все будет в порядке, как и у мадам де Тианж.

"Мадам де Тианж?" - мелькнуло в голове де Варда, когда он выехал за ворота. Обернувшись к мушкетеру, он хотел было переспросить, не ослышался ли он, но тот повернулся спиной, запирая ворота, так что, спросить его уже не было возможности. Значит, это маркиза де Тианж посылала за приказом о выезде из Фонтенбло к де Курсийону? Не о ней ли он говорил, когда пошутил, что едва ли не весь двор собрался покинуть Фонтенбло? Но, кто же еще? Маркиз не шутил бы так, будь это только две дамы двора... точнее, три, тут же вспомнив о тихой и почти незаметной маркизе д’Отрив, подсказал сам себе де Вард.

Странное, недоброе предчувствие охватило капитана, когда, миновав постоялый двор "Три Шишки", они свернули на парижскую дорогу и проехали мимо того места, где три дня назад он нашел тяжело раненого дю Плесси-Бельера в луже грязи и собственной крови. Лицо де Варда даже посерело при мысли о том, что маршал гнался в ту ночь за той же самой каретой, которую он теперь сопровождал. И ведь в ней могла быть сама графиня де Суассон, вместе с двумя перепуганными насмерть служанками. Подумав об этом, он невольно оглянулся в сторону кареты и взглянул в окошко с неплотно задернутой шторкой. Заметила ли графиня это место? А что же ее говорливая служанка, рассказывала ли она госпоже о той погоне?

3

Королевская дорога в Фонтенбло. 4

- Смотри, Лаура, ты узнаешь это место?

Симонетта вдруг высунулась в окно, хотя карета уже проехала постоялый двор, и вдоль дороги не было ничего интересного - поля и деревья. Горничная графини тоже наклонилась к окну, тихо ахнула и быстро перекрестилась. Олимпии показалось, что лицо Лауры побледнело от страха, хотя в полумраке кареты ничео нельзя было сказать наверняка.

- В чем дело?
- недовольно осведомилась она. - Вы обе словно привидение увидели.

- Так ведь это здесь нашу карету остановили. Ну тогда, когда нас чуть не похитил мужчина, переодетый женщиной, - пояснила Симонетта. - Вон у того дерева он и схватился с синьором дю Плесси-Бельером да чуть его не убил. Отсюда мы потом и вернулись в замок. Ох, как сейчас вижу - луна, ночь, шпаги сверкают, маршал падает на траву...

Мадам д'Отрив со сдавленным звуком закрыла лицо руками, и Олимпия сердито постучала себя по виску. Камеристка пристыженно умолкла.

- К счастью, рана месье дю Плесси-Бельера оказалась несерьезна, - равнодушно констатировала графиня, гадая про себя, были ли отношения между вдовой и маршалом настолько близки, что та знала о полученном им ранении и о том, насколько близок он был к смерти всего пару дней тому назад. - А вот Ла Валетту не повезло.

Увы, Отрив не клюнула на наживку, хотя Олимпия надеялась, что имя Шутолова спровоцирует какие-нибудь интересные подробности из жизни королевы. Видимо, общество камеристок не располагало к откровенности.

- А ведь это синьор капитан нас тогда нашел, - забыв про предостережение госпожи, задумчиво произнесла Лаура.

- Надо же, сколько совпадений. Но довольно об этом, вы итак уже расстроили мадам маркизу, - Олимпия покосилась на свою спутницу, но та уже отняла ладони от лица и только покачала головой.

- Не обращайте на меня внимания, Ваша Светлость, я просто...

- Я понимаю, - бросила графиня. - Мне очень жаль, что эти болтливые курицы заговорили о маркизе дю Плесси, в котором вы принимаете столько участия, сударыня.

- Мы... мы с Франсуа-Анри... дружили с детства, - прошептала маркиза. - Я...

С Франсуа-Анри! О звезды! Поймав себя на желании удушить сидящую рядом женщину, Олимпия отодвинулась к окну и сделала вид, что с интересом рассматривает скачущих вокруг кареты мужчин.

4

До слуха де Варда долетели обрывки отдельных фраз, которыми дамы обменялись между собой, но он сделал вид, что ничего не заметил, и выпрямился в седле, старательно изображая интерес к окружавшему их пейзажу. Впрочем, это было недалеко от истины, ведь невдалеке показался пустырь с тем, что осталось от некогда многолюдного и оживленного цыганского табора.

- Поговаривали, что мушкетеры сожгли все дотла, - проговорил один из слуг графини, с которым де Вард поравнялся, выехав впереди кареты.

- А было что сжигать? - уточнил капитан, скептично настроенный против всякого рода слухов, и оглянулся вправо, чтобы еще раз окинуть взором широкое поле, испещренное неясными силуэтами не то сгоревших кибиток, не то скарба, выброшенного на пустырь еще до прихода туда цыган.

- Пустырь как был, так и остался, - снова заговорил слуга, как видно, не справлявшийся с непосильной на для него задачей хранить молчание.

- А вы и раньше этот пустырь видели? - спросил де Вард без всякого интереса, чисто из милости к болтуну, чтобы тот не задохнулся от чрезмерно долгого вынужденного молчания.

- Так здешний я. Из Барбизона. А к Его Светлости меня взяли в прислуги еще два года назад. Тогда-то на месте того пустыря была деревенька. Худая была. Дома один на другой наваливались. Сгорела вся в одну ночь. Поговаривали, что с нечистой силой священник их связался. А я так скажу, дома не берегли, а старую труху, которой крыши крыли, сжечь не хитрое дело было. Хотя поговаривали, будто бы кто из дворян загулялись да поссорились в трактире тамошнем. А пока разобрались да разошлись по мировой, пожар уж начался.

- Стало быть, место такое, - снова обронил де Вард, радуясь тому, что не в меру говорливый малый мог поддержать беседу сам с собой, не особенно нуждаясь в его репликах.

- О, смотрите-ка, господин капитан! А что это впереди. Похоже, будто бы карета.

Не ожидавший такой перемены в разговоре и задумавшийся было о своем, де Вард резко вскинул голову и вгляделся в силуэт, черневший вдалеке на косогоре. Издали он мог быть похожим на карету. А может, просто хижина? Не веря собственным глазам, и еще меньше - предположениям своего собеседника, де Вард пришпорил своего жеребца, переходя в галоп.

- Едемте, сударь. Проверим, что там такое, - бросил он уже через плечо говоруну и направил коня напрямик через пустырь, чтобы не терять время, проезжая по петлявшей вокруг невысокого холма дороге.

Промчавшись во весь опор вплоть до зацепившего их взоры силуэта, оба всадника резко остановились. Де Вард перебрал повод, осадив лошадь едва ли не у самой кареты, одиноко стоявшей посреди дороги. Лошади, которые были запряжены в нее, нервно заржали, учуяв приближение всадников, и тронулись с места, покатив карету.

- Стоять! Держите лошадей, черт возьми! Держите же, покуда на обочину карету не завезли! - выкрикнул де Вард, но слуга наудачу оказался сообразительным и, не растерявшись, направил свою лошадь наперерез четверке лошадей.

Пустующие седло форейтора на передней правой лошади и сиденье кучера насторожили де Варда. Не дожидаясь, когда карета остановится, он с силой ударил по дверце и выкрикнул:

- Эй, есть кто внутри? Эй, черт подери! Есть тут кто?

Ответа так и не последовало, и де Вард, спешившись, бросил повод своей лошади слуге, а сам распахнул дверцу кареты, чтобы убедиться в том, что она была пуста. Нехорошее предчувствие сменилось настоящей тревогой, когда он заметил вспоротую острым лезвием ножа или шпаги обивку сиденья.

- Странно, багаж не тронут, - заметил слуга, и де Вард обратил внимание на ютившуюся в самом углу глубокого сиденья черную шкатулку с висевшим на ней замочком.

Послышался грохот  колес и топот конских копыт приближавшейся кареты графини де Суассон. Де Вард вылез из пустого экипажа и вышел на дорогу, махая руками форейторам и кучеру, чтобы остановились. Только после этого он взял повод своей лошади и сел на нее, чтобы подъехать ближе к дверце кареты и заговорить с графиней.

- Мы тут обнаружили оставленную карету. Странное дело, багаж и драгоценности, насколько я могу судить, на месте. Лошади целы. На ограбление не похоже. Но нет ни кучера, ни форейтора. Никого.

5

Странный маневр де Варда, рванувшего вдруг через пустырь, не особо удивил дам - мало ли, куда так заторопился капитан, решив опередить карету. Но когда буквально через несколько минут экипаж графини вдруг остановился, все женщины дружно прильнули к окнам в попытке выяснить, что стряслось. Повезло Олимпии - именно к ее окну подъехал де Вард, спеша оповестить о странной находке.

- Багаж на месте и никого из слуг? - заинтригованная Олимпия высунулась в окно, изучая брошенную карету с привязанными сзади сундуками. - Хм, ни герба, ни... драгоценности, говорите? Несите их сюда, маркиз - не годится оставлять ценности в брошенном экипаже. К тому же, как знать, быть может, мы сможем угадать их владельца - вдруг на вещах найдется герб или монограмма.

Пока она говорила кучер графини спрыгнул на землю, обошел сиротливо стоящую на дороге карету, похлопал по спине одну из лошадей и покачал головой.

- Так ведь этот экипаж сегодня запрягали на конюшнях вместе с нашим. То есть, перед нашим, - он недоуменно почесал в затылке, отчего широкополая шляпа съехала ему на нос. - Точно, я эту лошадку еще тогда приметил.

- Кто-то уехал из замка перед нами? - Олимпия с тревогой смотрела на капитана. - Но если это не ограбление, то что? Может, карета просто сломалась, и те, кто в ней ехал, просто отправились на поиски подмоги?

- Да нет, карета-то целехонька, Ваше Сиятельство, - присев на корточки, кучер заглянул под днище экипажа, провел рукой по осям и вытер ее о полу длинного сюртука, защищающего его от дорожной грязи.

- Да и на чем же они уехали, раз лошади на месте? - послышался робкий голос маркизы д'Отрив.

- А вот лошадей здесь было достаточно. Ишь, натоптали все вокруг, - вмешался вдруг слуга, первым нашедший карету вместе с де Вардом. - Вон, по обе стороны дороги следы свежие совсем. Должно быть, карету догоняли в галоп, копыта глубоко в грязь впечатались.

- Неужели опять цыгане? - ахнула маркиза. - Да ведь дядюшку где-то здесь и ограбили намедни. А вдруг и нас...

6

- Вашего дядюшку ограбили? - де Вард удивленно посмотрел вглубь кареты, где в тени пряталась маркиза д’Отрив. - Ах да, мне что-то рассказывали об инциденте, случившимся с Его Высокопреосвященством. Так это было здесь же?

Лошадь дернула мордой, заставив его ослабить хватку, но капитан железной рукой потянул ее повод на себя, вынуждая принять его волю как данность. Глухо выругавшись на нетерпеливое животное и послав тысячи проклятий цыганам, которых справедливо подозревали в нападении на архиепископскую карету, де Вард отъехал в сторону.

- Одному человеку вместо кучера, второму форейтором, - скомандовал он, указав на пустующую карету. - Надо пригнать эту колымагу на ближайший постоялый двор. Может быть, там мы сможем разузнать побольше. - он повернул лошадь назад к карете графини и наклонился к окошку с ее стороны.

- Мадам, Вы сможете назвать имя, кому могут принадлежать эти драгоценности? - спросил он в надежде узнать имя какого-нибудь провинциала, которому сильно не повезло попасть в засаду. - Мы едем дальше. Я надеюсь встретить на постоялом дворе кого-нибудь из мушкетеров. Им и передадим карету и эту шкатулку. Если, конечно же, Ваша Светлость не пожелаете вернуться назад, в Фонтенбло.

Он посмотрел в глаза графини испытующим взором, не испугалась ли она? Возможно, это маленькое происшествие отметет напрочь все разумные и тем более неразумные капризы, возникшие в ее голове, и заставят вернуться назад ко двору? Он не слишком-то жаловал придворную жизнь, но, еще меньше ему хотелось прозябать в Париже, пусть даже приглашение на званые вечера в отеле на улице Фуа было практически у него в руках.

- Но, прежде чем Вы отдадите распоряжение, мадам, мы проедем вперед на ближайший постоялый двор. Нашим лошадям вскоре понадобится смена. А дорога назад неблизкая, - как можно более безразличным тоном заявил маркиз, тем самым предлагая графине де Суассон самой решить, как им следовало поступить дальше.

Взмахом руки де Вард отдал команду "Вперед!" и вся кавалькада под его предводительством выдвинулась в путь. Не желая надолго застрять на постоялом дворе, он послал вперед вестового, вручив ему полученный от де Курсийона приказ о выдаче сменных лошадей на протяжении всего пути до самого Парижа.

- Господин капитан! Господин капитан! Лошадей... не дают! - доложил ему осипшим от криков и ругани голосом вестовой, как только весь их кортеж въехал в ворота постоялого двора.

- Что? - возмутился де Вард и даже привстал в стременах. - Что ты городишь? Ты пьян? - закричал он на вестового, позабыв про то, что его могли слышать в карете графини. - Какого черта нам не дают лошадей? Сейчас же, я сказал. Нам не нужны лошади для этой проклятой кареты. Пусть остается здесь. Нам нужна шестерка лошадей для экипажа графини. Сейчас же!

- Так... не дают. Говорят, что лошадей приказано выдать только под поручительство... - вестовой развернул королевский приказ, прочел записанные там указания и подняв голову, пояснил. - Как вот тут же и написано за подписью самого короля. Вот здесь же, господин капитан. Написано: оказывать всякое содействие кортежу Великой графини де Суассон, следующей в Париж в сопровождении маркизы д’Отрив под поручительством и охраной маркиза дю Плесси-Бельера, маршала двора, маршала Франции и прочая...

- Что? - услышав вместо своего имени имя дю Плесси-Бельера, де Вард едва ли не посерел лицом от возмущения.

Он рванул повод и подъехал вплотную к вестовому, чтобы выхватить приказ из его рук. Развернув бумагу, он долго вчитывался в аккуратные буквы, записанные ровным почерком прирожденного секретаря. Все в них было верно. Все, кроме имени того, кому король поручал сопровождение графини де Суассон.

- Черт меня дери... Де Курсийон! Рохля канцелярская, - прохрипел де Вард, все еще не веря в то, что король мог изменить свое намерение. Он обернулся в сторону кареты, задумавшись о том, как поднести эту неудачу графине.

- И вот, говорят, что только по прибытии маршала будут менять лошадей, - прочистив горло, высказался вестовой о том, что было и без того уже очевидным фактом. Причем, высказал он это настолько громко, что его могли услышать даже гвардейцы, ехавшие позади второй кареты.

7

- Будь проклят тот день, когда я впервые отверз мои уста, чтобы произнести слово на  языке неверных! - воскликнул доведенный до отчаяния Али Мехмед и в сердцах ударил хлыстом по поленнице, сложенной на широком каретном дворе огромного придорожного трактира.

В душе он понимал, что проклятия нужно было слать не на тот день, когда он заговорил на языке французов, а гораздо раньше, когда в своей гордыне и жажде величия, его отец, скромный безродный башмачник Мехмед Алигбен ибн Сарай решил отдать среднего сына в учение. Не будь Али толмачом и знатоком права, так и не взглянул бы в его сторону паша Фераджи. И не было бы на жизненном пути несчастного Али всех тех невзгод, которые ему довелось перенести, будучи личным переводчиком и советником права у паши, сделавшегося визирем, а потом и вовсе посланником султана. А не случись с ним этого несчастья, так и не узнал бы он никогда этого сына блудницы и дикого шакала, советника паши, янычар-аги по имени Фархад Бенсари!

Это восклицание, которое Али Мехмед благоразумно позволил себе лишь в мыслях, было прервано появлением хозяина трактира.

- Милейший господин, ничего так сильно не желаю, как помочь Вашему господину, - начал трактирщик издалека, но, уже по его тону, Али Мехмед понял, что тот готовился повторить отказ, и на этот раз окончательный. Не все ли равно, каковы будут причины?

- Милейшие господа, я ничем не могу содействовать. Но, приказ есть приказ, - по вискам трактирщика стекали ручейки пота, который прошиб его от страха при виде грозного бея, вылезшего из наглухо закрытой со всех сторон кареты, обитой черной материей.

- Что он говорит, Али? - выкрикнул Бенсари бей, хоть, и сам прекрасно понял по тону вступительной фразы, что им предстояло услышать очередной отказ.

- Он говорит, что не может ничем помочь нам, Светлейший, - вжав голову в костлявые плечи, перевел Али Мехмед, и повернул умоляющий взор к трактирщицу.

- Милейший, я не за себя прошу. За вас же радею, - начал он, протягивая жилистые руки, чтобы ухватить трактирщика за рукав. - Подумайте, нам всего-навсего нужны лошади. И не больше, чем полдюжины. Остальных наших людей мы оставим здесь, они дадут роздых своим лошадям и потом догонят нас в пути. Ну, что же мешает перепрячь четверку лошадей в карете и выдать нам двух лошадей верховыми?

- Так нет ничего проще, господа, - оправдывался с поникшей головой трактирщик. - Но, господин сержант королевских мушкетеров, командующий здесь всем, ответил, что без именного приказа, подписанного королем, никому не выдавать сменных лошадей.

- Но, месье! Это сам советник Бенсари! - взмолился в свою очередь Али Мехмед, боясь даже оглянуться в сторону советника, метавшего молнии пока что только взглядом, но как долго оставалось до взрыва и настоящего гнева, одному Аллаху известно.

- Ах, господа, оставьте это. Пустое. Лучше вот послушайте моего совета. Пошлите в Фонтенбло за приказом. А то ведь, как бы господин сержант не осерчали. А ведь могут еще и обыск назначить.

- Обыск, - взревел Бенсари, едва только толмач перевел ему эти слова. - Обыск? Да как он смеет, сын шакала! Зарублю!

- Нет, Бенсари ага! Нет! Послушайте, - Али с силой, неожиданной при его сухощавом сложении, оттянул советника прочь ближе к карете и настойчиво зашептал ему в лицо:

- Вы не можете настаивать здесь на правах посольского советника. Вы прекрасно знаете, что мы здесь по Вашей же воле. Только Вашей. А не по приказу Османа паши. Узнай он, зачем мы тут и с кем мы тут, неужели Вы думаете, он не велит тотчас же арестовать Вас и сопровождать в Стамбул? В клетке! В клетке, слышите? Вы хотели провернуть все тихо. А устроили грабеж средь бела дня. Зачем Вы отпустили людей, которых прислал Вам сирийский посол? Ежели б послушались меня, то взяли бы одну только женщину и ехали бы через версальский лес, как Вам и предлагали.

- Что? Прятаться по лесам, как шакал безродный? - сверкнул на него глазами Бенсари, но вдруг замолчал, устремив взор в сторону ворот, через которые во двор вкатилась карета с пышными украшениями и гербами, горделиво сверкавшими на дверцах.

- Не бойтесь, - шепнул ему Али, вглядевшись в изображения на гербах и в ливреи слуг, сопровождавших карету. - Это не за Вами. Покуда. Это путешествующие придворные короля. Точнее, одна из придворных. Я узнаю капитана швейцарской гвардии. Скорее всего, он назначен к ней в эскорт. Не смотрите в их сторону, Бенсари ага. Вернитесь в карету и ждите. Я постараюсь все уладить.

Шепча себе под нос проклятия, Бенсари согласился на уговоры толмача и вернулся в карету, откуда послышался тихий вздох, похожий на стон. Показалось ли это трактирщику? Он оглянулся назад, но, не смея спросить, или же в надежде на настоящий куш при виде кареты Великой графини и сопровождающего ее отряда верховых, помчался к ним навстречу, шлепая деревянными башмаками по разбитому грязью и лужами двору.

Отредактировано Фархад Бенсари (2018-11-15 00:05:12)

8

- И вот, говорят, что только по прибытии маршала будут менять лошадей, - громко разнеслось в утреннем воздухе, так громко, что карета дернулась и остановилась, должно быть, от возмущения.

- Маршала? Какого еще маршала? - в голосе мадам де Суассон, рванувшей в сторону занавеску, уж точно слышалось... нет, назвать это возмущением было бы слишком мягко, потому что Олимпия вскипела, услышав ненавистное слово. - Маркиз, что здесь происходит? Отчего мы должны кого-то ждать? Вы же знаете, я спешу и желаю продолжить путь немедленно. Сейчас же!

Но вместо де Варда, видимо, онемевшего от такого же приступа гнева, на ее гневный возглас отозвался перепоясанный длинным фартуком крепыш с красным лицом, бегущий навстречу карете.

- Ваша... Ваша... ах ты ж господи, вот же оказия какая! - задыхаясь, бормотал он. - Да как же я могу без приказа-то? Вашей Светлости и подождать-то немного совсем, а покамест отдохнули бы да отведали чего-нибудь горячего. Или освежающего. Вот и господа турки уже ждут смиренно, а чай тоже не простые люди, а советники самого посла. Если Ваши Милости изволят пройти в трактир...

- Господа турки? - Олимпия с минуту смотрела на вытирающего пот трактирщика и вдруг расхохоталась - звонко и весело, будто не она только что готова была собственноручно вырвать наглому мужичью глаза и исхлестать его плетью за то, что посмел отказать ей в свежих лошадях.

- Турки! О нет! О нет, это уже слишком, - хохоча, она смахнула с глаз набежавшие слезы, не обращая внимания на встревоженный взгляд Симонетты и ошеломленный - мадам Отрив, явно не понимавших, что так развеселило графиню в этой глупейшей и совершенно неожиданной ситуации.

- Простите, - Олимпия ладонью задавила последний смешок и, толкнув дверцу кареты, сделала знак де Варду. - Маркиз, вы поняли, что тут происходит? Если да, умоляю, объясните нам, пока я не велела прибить это ничтожество к воротам за то, что он смеет мне возражать.

Трактирщик икнул и сделал шаг назад. Лицо его заметно посерело, даже губы затряслись, и у графини мелькнула надежда, что его таки удастся запугать. Хотя... хотя можно было просто велеть связать беднягу и запрячь лошадей, не обращая на него внимания. В том, что подобный произвол сойдет ей безнаказанно, Олимпия не сомневалась - Людовик не станет винить ее за то, что она проучит забывшегося простолюдина.

9

- Тысяча чертей! - вскипел де Вард в ответ на возмущенные вопросы графини. - Какого маршала? Да все того же, - с его языка едва не сорвалось еще более хлесткое бранное слово в адрес Того Самого маршала, когда в окошке кареты мелькнуло испуганное лицо маркизы д’Отрив.

- Того самого маршала, - буркнул де Вард, сдержавшись при виде побледневшей от страха за будущего свояка маркизы.

- Если Ваши Милости изволят пройти в трактир... - толстяк с длинным фартуком на поясе не переставал о чем-то говорить, но из всей его речи де Вард расслышал только два заинтересовавших его слова - "турки" и "советники".

- Что вы сказали, милейший? - гневно сверкнув глазами, маркиз обернулся к трактирщику, но тот только разинул рот, не смея и слова вымолвить, пораженный реакцией графини. Ее Светлость хохотала до слез при одном только упоминании о турках.

Странная она память, ведь как бывает, окажешься в каком-нибудь месте, а все как будто бы уже виденное, услышанное и пережитое. Именно так и показалось де Варду в тот самый момент, когда краем глаза он заметил приземистую тощую фигуру в длиннополом камзоле, мелькнувшую возле наглухо запертой кареты, обтянутой черной материей.

- Турки... это и в самом деле уже слишком, - проговорил де Вард, когда на память ему пришла почти такая же ситуация, приключившаяся на этом же самом трактирном дворе. Вот только тогда наглый до бесчестия турок требовал сменных лошадей для посольского кортежа, невзирая ни на какие увещевания со стороны трактирщика.

- Чертовски странно, - повторил маркиз и посмотрел на посеревшее от страха лицо трактирщика, который и впрямь поверил, что по приказу графини его могли прибить к воротам его же постоялого двора.

- Господа! Господа, что здесь за шум? - послышался молодой и сильный голос из-под навеса, и на крыльце трактира показался мушкетер.

Де Вард сразу же разглядел сержантские шевроны на форменном голубом плаще с серебряным крестом, украшенным алыми всполохами пламени по уголкам.

- Рота лейтенанта д’Артаньяна, как я погляжу? - заговорил де Вард, подъехав ближе к крыльцу. - Извольте объясниться, сударь, по какому праву Вы задерживаете карету и эскорт графини де Суассон?

- О, капитан де Вард! - мушкетер отсалютовал без излишнего подобострастия в адрес маркиза, но, заметив выглядывавшую в окошко кареты графиню, тут же поспешил к ней навстречу, сорвав на бегу шляпу с головы. - О, Ваша Светлость! Какая радость снова видеть Вас! Простите тысячу раз за причиненные неудобства. Сержант де Сент-Арно, к Вашим ногам, сударыня.

И этот гасконский молодец действительно был готов броситься к ногам графини, точнее, под колеса ее кареты, в пылу признаний всех высоких чувств, которые испытывал при виде ее. И не в первый же раз, как заметил по его словам де Вард. Впрочем, он не стал придавать тому большого значения - ведь мушкетеры служили при дворе и несли караул подле особы короля, а значит, встречали Великую графиню как минимум ежедневно.

- Сержант! - позвал его де Вард, недовольный тем, как быстро этот молодой ветрогон позабыл о субординации. - Извольте отдать приказ о смене лошадей для кареты графини и для верховых ее эскорта.

Откланявшись положенное, точнее, желаемое им число раз, де Сент-Арно обернулся к де Варду и все с тем же бесстрастным выражением на лице ответил, при этом водружая на место свою шляпу:

- А вот этого, извольте, Ваше Сиятельство, не могу разрешить. Велено останавливать все кареты, следующие по королевской дороге. И без приказа с королевской подписью не давать сменных лошадей. И еще велено...

- Что? Сударь, Вы в своем уме? У нас. Приказ. Вы поняли это? - ненавидя себя за эту вспышку гнева, де Вард вспылил тем сильнее, что свидетельницей тому была сама графиня. - Сейчас же! Это Вам я приказываю!

- И еще велено досматривать кареты. Вы же знаете, - наглец повернулся к графине и снова отвесил ей поклон. - Сколько ужасов произошло намедни. Да ведь и Вашу же карету недавно похитил. Убийца.

Во двор выбежали еще несколько мушкетеров, которых привлекли грозные выкрики де Варда. По их виду капитан понял, что миром дело не окончится, если только на счастье их же, и слюнтяя и рохли де Курсийона, на постоялом дворе каким-то чудесным образом не появится сам означенный в приказе маршал.

- А, вот и вы, - по-видимому, мушкетеров все же мало интересовал конфликт, возникший между французами, так как де Сент-Арно указал своим подчиненным в сторону черной кареты. - Возьмите приказ о следовании у тех турок. И да, осмотреть карету. Снаружи. И внутри тоже. Только, - он с сомнением поджал губы и в его черных глазах мелькнула усмешка. - Поделикатнее.

10

Сидя взаперти в собственной же карете, Фархад ага закипал от гнева, бурлившего в его душе. Он, советник самого Османа паши, янычар-ага должен был прятаться от глаз каких-то мушкетеров!

Снаружи послышался громкий женский смех и угрожающие выкрики мужчин, влекомый любопытством, Бенсари толкнул дверцу ногой, чтобы приоткрыть ее и посмотреть. Закрытые наглухо окна кареты, как оказалось, сыграли с ним дурную шутку, ведь он не мог видеть, что происходило снаружи, а потому не заметил приближавшихся к его карете мушкетеров.

- Лучше бы ты оставил меня, Фархад ага, - донесся из глубины кареты тихий шепот, и вслед за тем из другого угла послышался тихий стон, похожий на шелест травы.

- Молчать! - приглушенным голосом приказал Бенсари бей и хотел, было, прикрыть дверцу, передумав любопытствовать, но, почувствовал, как чья-то сильная рука потянула ее на себя.

- Что? - забывшись в гневе, он распахнул дверцу ногой и вскочил на подножку кареты.

Вскрик Али Мехмеда запоздало предупредил его об опасности. Поздно. Лицом к лицу Бенсари бей стоял перед рослым мушкетером, с интересом, заглядывавшим через его плечо.

- Как смеешь ты, собака! - вскричал Бенсари на фарси, но мушкетер бесцеремонно пихнул его в плечо, втолкнув назад на сиденье кареты.

- Досмотр, господа. Ничего особенного. Представьте нам всех, кто с Вами путешествует, - сказал мушкетер.

По тону и безразличному виду его лица Али Мехмед тут же сообразил, что никаких подозрений относительно поклажи и пассажиров посольской кареты у мушкетеров не было, а предполагаемый досмотр был пустой формальностью. Он тут же подскочил к карете и с услужливым видом приоткрыл вторую половинку дверцы.

- Прошу Вас, господин мушкетер. Здесь только женщины Его Превосходительства. Как видите, - сказал он, не обращая внимания на яростно вращавшиеся в орбитах глаза Бенсари, который, казалось, был готов задушить его на месте.

Расчет Али Мехмеда был прост, как щепка для растопки углей, он позволил мушкетеру беспрепятственно заглянуть в карету, а в темноте все женщины, даже самые красивые, покажется на одно лицо. О том, что посла Фераджи сопровождали женщины его гарема среди французов ходили нелицеприятные слухи. И, хоть, это было далеко от истины, отчего же не подыграть воображению не в меру романтичных молодых людей в мушкетерских плащах, выдав французскую пленницу за одну из женщин посольского гарема.

- Шайтан! - взревел Бенсари бей, не поняв расчета своего сообщника. Приняв его действия за измену, он тем самым решил и его судьбу, и собственную. Одно движение, и в руке бея блеснул кривой клинок сабли. Всего лишь один взмах кисти руки отделил бы навсегда и голову бесчестного толмача от тела, и его жизнь от земных кущ. Но, заметивший эту опасность мушкетер, стоявший возле кареты, оказался проворнее. Он тут же выхватил из-за пояса заряженный пистолет и разрядил его, почти не целясь.

Взвыв от обжегшей его плечо боли, Бенсари бей выронил саблю и откинулся на спинку сиденья. Сидевшие в глубине кареты женщины закричали, а спасенный мушкетерской пулей толмач бросился на землю, закрыв ладонями голову, наверняка ожидая, что следующий выстрел достанется ему.

11

Пока мужчины спорили, Олимпия с трудом удерживала улыбку на губах. Желание смеяться давно прошло, и сейчас ей стоило немалых сил не накричать на упрямого мушкетера так же зло, как де Вард. Но то, что мог себе позволить капитан швейцарцев, не годилось для наследницы Мазарини.

- Виконт,
- нежнейшим голосом позвала она, когда сержант отправил свой маленький отряд на штурм турецкой кареты, зловещей тенью притаившейся в углу двора. - Вы что-то говорили о досмотре? Не угодно ли вам досмотреть и нашу карету?

Графиня шире распахнула дверцу и сделала приглашающий жест рукой. Сент-Арно, как и следовало ожидать, замялся, но гасконская кровь взяла верх над соображениями этикета (или долга - кто знает, насколько догадлив был молодой гасконец), вновь подошел к карете.

- Помилуйте, Ваша Светлость, неужели я осмелюсь...

- Осмелитесь, - усмехнулась Олимпия, читая в загоревшихся глазах сержанта готовность осмелиться на все, что угодно. - Ну же, прошу вас, виконт. А вы, сударыни, оставьте нас. И распорядитесь, чтобы всем моим людям и гвардейцам капитана вынесли напиться и закусить на дорогу, пока нам меняют лошадей. Да и нам с маркизой принесите холодного лимонада и закусок.

- Как будет угодно Вашей Светлости, - пропела Симонетта, бросая пламенные взгляды на топчущегося у двери сержанта, догадавшегося подать ей руку. - Лаура, за мной!

Обе девушки ловко выбрались из кареты, освободив сиденье для де Сент-Арно, и Олимпия успела услышать, как Симонетта, знающая дорогу в Фонтенбло как свои пять пальцев, объясняет Лауре, что жизненно важные удобства находятся в воон том конце двора, за черной каретой.

- Садитесь же, виконт, - она похлопала по бархатному сидению, и молодой мушкетер, уступая "нежной силе", нырнул в полумрак кареты.

- Мадам д'Отрив, позвольте мне представить вам бесстрашного месье де Сент-Арно, сержанта мушкетеров Его Величества, отвага которого не уступает его галантности, - с легким пафосом произнесла Олимпия. - Виконт, простите, что мы с маркизой не покидаем карету для удобства ее досмотра, но мадам маркиза имела несчастье повредить ногу, а я не могу оставить ее одну, нарушив все правила чести и вежливости. Как видите, кроме нас здесь никого и ничего нет, но если вам угодно, вы можете досмотреть и наш багаж, привязанный снаружи.

- Что вы, мадам, мне и в голову...

- Отлично, - графиня одарила сержанта самой обольстительной улыбкой из своего арсенала и с удовольствием отметила, как потемнели смуглые щеки молодого человека. - Тогда позвольте мне напомнить, что вы у меня в долгу, мой милый виконт. Надеюсь, вы еще не забыли об этом? Конечно, глупо тратить причитающийся мне долг на такую нелепицу, но с этой глупой историей с приказом надобно покончить немедля. Поймите, мы все едем в Париж не ради удовольствия. От того, как скоро я там окажусь, может быть, зависит жизнь принцессы де Конти и ее новорожденного сына, долгожданного наследника принца. Не стану говорить, какое важное дело поручено месье де Варду, потому что это государственная тайна. И все это - ничто перед допущенной секретарем ошибкой в приказе? Вы в самом деле намерены упорствовать в этом крючкотворстве как последний стряпчий? Вы, мушкетер и дворянин? Даю вам слово, что у короля и в мыслях не было поручать мое сопровождение месье дю Плесси-Бельеру. Насколько мне известно, он вообще не собирался покидать замок в ближайшие дни, и если вы будете по-прежнему упорствовать, если моего слова, слова капитана де Варда и слова мадам Отрив вам недостаточно, нам придется возвращаться в Фонтенбло за новой бумагой, потеряв на этом полдня. Вы этого хотите, месье де Сент-Арно? Скажите честно?

Голос ее, тихий и печальный, дрогнул - Олимпия охотно пустила бы слезу, чтобы разжалобить сержанта, или предприняла бы что-нибудь еще более действенное, но присутствие вдовы Отрив связывало ей руки, и графиня в который раз прокляла собственную глупость, заставившую ее повесить себе на шею эту обузу. Вздохнув, она хотела продолжить, когда громкий выстрел заставил вскрикнуть робкую вдову.

12

Де Варду оставалось лишь кусать локти от досады, что не ему пришла в голову блестящая мысль начать переговоры с упрямым гасконским виконтом, возомнившим себя не много не мало, а командующим легионом, по меньшей мере. Впрочем, маркиз вполне отдавал себе отчет в том, что в некотором смысле женщины справляются с подобными горячими головами куда лучше мужчин. Ждать подтверждения тому, что методы графини были куда более действенными, не пришлось бы, если бы не переполох в другом конце двора.

- Черт подери! - вскричал от неожиданности де Вард почти в один голос с теми из мушкетеров, которые выбежали во двор на шум и крики.

- Кто стрелял? Какого черта! Жиньяк! - де Сент-Арно высунулся из кареты. - Кто стрелял?

- Турки напали, вот мы и отбивались, - коротко ответил один из мушкетеров, штурмовавших карету советника.

Все это показалось бы фарсом, не будь де Вард свидетелем того, как совсем недавно, на этом же самом постоялом дворе те же самые турки не пытались силой увести лошадей у него самого и у проезжавших мимо путешественников.

- Господи святый, Иисус, Мария, Иосиф! Стреляют же! До смертоубийства! - возопил бедный трактирщик, едва не валясь с ног из-за охватившей его слабости.

- Эй, там! - де Вард подозвал долговязого парня, притулившегося к столбу на крыльце. - Помоги что ль, хозяину. А то отдаст богу душу, прежде чем мы своих лошадей получим. И вот еще, - он швырнул парню несколько монет, которые тот поймал с ленивой ловкостью прожженного пройдохи. - Вели менять лошадей для кареты Ее Светлости. Все одно, приказ есть, - он многозначительно кивнул в сторону кареты. - И разрешение будет.

Конюх поспешил подхватить трактирщика под мышки и оттащил его на длинную скамью под навесом. Оставив его отлеживаться и стонать в горе, он поплелся к конюшням, всем своим видом показывая, что вовсе и не торопился исполнять приказы.

Убедившись, что никто не собирался препятствовать исполнению его распоряжений, де Вард подъехал ближе к карете так называемого советника и взглянул на растянувшегося на земле турка, молившего о пощаде на всех известных ему языках.

- Поостерегитесь, господин капитан! - крикнул мушкетер, поспешив впереди него, чтобы подойти к дверце кареты. - Эй, там, внутри. Выходите из кареты. И руки поднять, ежели не хотите еще одну пулю получить.

- Вряд ли они понимают Вас, сударь, - хмыкнул де Вард и ткнул плетью во вздрагивавшие от всхлипов плечи турка. - Эй, любезный, хорош трагедию ломать. Переведи своему господину, чтобы вышел по-добру.

- Там женщины, месье капитан. А что если он их... того? - тихо спросил мушкетер. - Я слышал крики. Точно не скажу, но две, как минимум. Или три.

Тут де Варда осенила мрачная по своей сути мысль. И совершенно невероятная. Хотя, отчего же? Разве не мог турецкий паша заказать для себя похищение женщины? Даже если это была придворная дама, разве остановило бы это турок? Де Вард прекрасно помнил случаи, когда красота и приданое молодых вдов побуждали и французских дворян поступиться честью ради выгодной женитьбы. Похищение! Вот что произошло на дороге.

- Черт возьми, - протянул он, спрыгивая из седла. - А ведь это же наверняка те самые женщины, которые ехали в той карете. Сударь, - он тронул мушкетера за плечо. - Не опускайте Ваш пистолет. Но, бога ради, не стреляйте. Только пригрозите. Это похитители. Честь дамы для них пустой звук. Но, как знать, может быть, жизнь все-таки имеет цену.

Он подошел на несколько шагов ближе к карете и выкрикнул, чтобы его могли слышать внутри:

- Сударь, я не знаю, говорите ли Вы по-французски, но я готов к переговорам. Пусть Ваш слуга переводит, - он обернулся и махнул тщедушному человечку, за несколько минут сжавшемуся от страха настолько, что его халат висел на нем, как на деревяшке. - Эй, переведи своему господину, что я желаю говорить. Если он позволит женщинам, которые заперты в карете, выйти наружу, то я отдам приказ мушкетерам отпустить его.

- Месье, Вы не можете отдавать нам приказы, - шепнул ему мушкетер, испуганно  оглянувшись в сторону кареты графини де Суассон. - Только сержант де Сент-Арно может командовать.

- Или маршал двора, - невозмутимо ответил ему де Вард. - А в отсутствие маршала двора, капитан швейцарской сотни. То есть, я, - и он вскинул голову. - Итак, сударь! Ваше слово! Точнее, я жду от Вас действий. Немедленно.

13

- Что это? - пролепетала мадам Отрив, заслужив убийственный взгляд Олимпии.

Вместо ответа на глупый вопрос Сент-Арно распахнул дверцу кареты и спрыгнул наземь, придерживая шпагу, чтобы не зацепиться. Олимпия толкнула носком туфельки складную ступеньку и приготовилась следовать за ним, но сержант, обернувшись, рыкнул без всякого намека на вежливость:

- Назад, мадам! Вам там делать нечего.

- Не вздумайте мной командовать, виконт! - мадам де Суассон возмущенно повысила голос, устав уже изображать покорную любезность. - Что, если там кто-то ранен?

Отчего-то подумалось о де Варде, конь которого стоял с пустым седлом, закрывая от них с сержантом карету турок, но Олимпия тут же прогнала прочь эту мысль. Маркизу вряд ли понравилось бы, что она хоронит его раньше времени.

- Вернитесь в карету, немедленно. И не вылезайте, пока за вами не придут, - зло прошипел Сент-Арно и, гремя шпорами, побежал туда, откуда доносились все более громкие голоса.

Олимпия осталась стоять, досадливо кусая губы. Исполнять приказ сержанта она не собиралась, но и соваться под выстрелы тоже не хотелось. Даже если стычка между турками и французами не превратится в побоище, де Вард вряд ли будет рад ее вмешательству. Нет, решительно, все шло не так этим утром!

Она еще мучилась сомнениями, когда во двор въехала догнавшая их вторая карета и гвардеец, ведущий в поводу двух лошадей для ее слуг, заменивших кучера и форейтора. Теперь в их маленьком отряде было на трех человек больше, так что если...

Каким могло быть это "если", Олимпия боялась и представить. Турецкие посланники показались ей весьма далекими от дипломатии еще при первой встрече, теперь же на постоялом дворе не было даже паши, способного удержать своих людей от ссоры с французами. Но кто-то же должен был остановить все это! Решившись, она подобрала юбки, чтобы не испачкать подол в лошадином навозе, и направилась вслед за сержантом.

14

Скрежеща зубами от боли в плече, Бенсари бей сидел в оцепенении несколько минут, не слыша ни выкриков французов, ни воззваний Али Мехмеда, заклинавшего его именем Пророка согласиться на предложенные ему условия. Глаза застилала темная завеса, словно кто-то незримый опустил ему на чело черную вуаль. Неужели это была его смерть? Нежданно, нечаянно, явилась под личиной молодого француза, бездумно выстрелившего в него из пистолета?

- Ты должен... - слышался свистящий шепот из глубины кареты, но Бенсари безмолвствовал, почти не шевелясь. - Ты должен был отпустить меня еще там, - повторил голос, и что-то острое кольнуло его возле самого кадыка. - Теперь же умрешь как бешеная собака.

- Нет!

Невидящим взором Бенсари смотрел впереди себя, с трудом различая неясные силуэты двух женщин, одна из которых грозила ему тонким, как игла стилетом, другая же, напротив, пыталась остановить ее.

- Нет! - этот голос был знаком ему.

Да, это она. Мягкий, как бархат, низкий тембр грудного голоса взывал к рассудку Рашель, потерявшей все в этой жизни кроме жажды мести. Но, почему именно она? Зачем? Теряя контроль над своим телом, точнее, левой его частью, Бенсари все еще мог задавать вопросы, пусть и не в голос. Мог видеть эти неясные силуэты. Слышать. И даже чувствовать. Тонкий порез на шее и то, как быстро потекла горячая струйка крови.

- А, - только и смог он выдохнуть, осознавая, что вместе с кровью вытекают и жизнь его. Но, не желание сказать этой странной, независимой и в то же время настолько добродетельной француженке, что боготворил ее с самой первой минуты.

- Молчите! - услышал он возле самого уха, когда к горлу его с силой прижали что-то теплое и липкое.

- Господа, прошу вас, не стреляйте, - выкрикнул этот же голос.

Через секунду распахнулась дверца кареты и последнее, что увидел перед собой гаснущий взор Бенсари бея, было лицо женщины, разгневанной, но привлекательной и красивой.

15

Вот чего не ожидал де Вард, так это, что ему придется оказаться сразу меж двух огней, но не в прямом, а в переносном смысле. И он предпочел бы первое - так, по крайней мере, он знал бы наверняка, как действовать. Оказавшись же между двумя женщинами, капитан на мгновение потерял боевой дух, уступив духу галантности.

- Сударыня, я прошу Вас, откройте дверь кареты, - выкрикнул он в надежде, что обладательница слишком хорошо знакомого ему голоса в действительности владела ситуацией.

Дверца немедленно распахнулась, и представившееся им зрелище могло бы показаться театральной постановкой или же фрагментом какой-нибудь росписи на одном из плафонов Фонтенбло. Слишком неестественно и дико выглядело все это.

- Святый боже... Да он убит! - озвучил представившуюся их взорам картину один из мушкетеров, но тут же де Вард заметил, как дрогнуло в болезненной гримасе лицо турка, и громко закричал.

- Эй, трактирщик! Полотенца сюда. Воды. Вина. Лучше арманьяку, если есть. Сейчас же! Сударыня... Ваше Сиятельство, если я могу просить Вас об этом, - он обратился к маркизе де Тианж, сжимавшей окровавленную тряпицу на шее раненого. - Прижмите платок сильнее, чтобы он не истек кровью.

- Да чего там. Не жилец уже. Я ж прострелил, - заявил стоявший рядом мушкетер.

- Нет, сударь, Вы прострелили ему плечо. Навылет, - поправила его маркиза, проявлявшая удивительное самообладание, не смотря на опасность, угрожавшую ей самой всего лишь несколько минут назад. - Это от ножа.

Все взоры тут же перекинулись на вторую женщину, безвольно сидевшую на скамье напротив раненого ее рукой турка. На ее смуглом лице читалась та отрешенность, которую де Вард когда-то видел на лицах несчастных горожан в захваченных городах, которым довелось пережить вторжение неприятельской армии. Она не смотрела ни на кого, устремив пустой взгляд в сторону турка, куда-то поверх его головы. Сам же турок тоже сидел с закрытыми глазами, по-видимому, потеряв сознание.

- Черт знает что, - проворчал де Вард, покраснел при виде оказавшейся рядом с ним графини де Суассон, и, стушевавшись, произнес глухим голосом. - Это, судя по всему, и есть те, кто напал на карету.

Тут он заметил сидевшего на корточках турка-толмача, молившего до того о снисхождении. Понятное дело, что молил-то он о том, зная, что за похищение женщины дворянского происхождения его господина и его самого ждет самая худшая участь, даже невзирая на посольские грамоты.

- Отвечай, собака, кто он таков? И почему в его карете были эти две женщины? - не дожидаясь приказа де Варда, а может быть, именно потому, что хотел опередить его, де Сент-Арно взял инициативу в свои руки. Он пребольно пнул ногой сжавшегося в комок турка, так что тот взвизгнул неестественно высоким фальцетом, что вызвало громогласный хохот собравшихся во дворе мушкетеров.

- Всем молчать! - выкрикнул де Вард, решив вмешаться. - Сержант, я приказываю Вам арестовать этих двоих. И всех их слуг. И пусть их поскорее доставят в Фонтенбло для дознания. И черт подери, распорядитесь уже, чтобы сменили наших лошадей!

16

- Боже мой! Боже мой! - только и смогла ахнуть Олимпия, догнав Сент-Арно уже у самой кареты, дверца которой только что распахнулась.

Ахнула - и тут же зажала рот обеими руками, в ужасе глядя на то, как наливается кровью тряпица, прижатая к шее слишком хорошо знакомого ей турка. Темной, почти черной кровью, мажущей белые женские пальцы. Графиня с трудом отвела взгляд от окровавленной шеи, подняла глаза выше. Ахнула снова.

- Силы небесные!

- Это, судя по всему, и есть те, кто напал на карету, - словно извиняясь, пояснил де Вард, но Олимпия и сама уже поняла, что маркиза де Тианж, с поразительным спокойствием зажимающая рану на шее турка, попала сюда не по собственной воле. Красная полоса на ее запястье была тому лучшим подтверждением.

Вокруг царил такой шум, что у нее заломило в висках, мешая думать, но вид темной крови, струящейся по пальцам маркизы, требовал немедленных действий.

- Погодите, капитан, - она коснулась сжатой в кулак руки де Варда. - Прежде, чем отправлять этих людей в Фонтенбло под охраной, ему нужно помочь.

Олимпия достала из глубин юбки носовой платок - тончайший голландский батист с ее монограммой "О.М", вышитой белым шелком - и начала торопливо складывать его в маленький, но пухлый квадрат.

- Пустите, - отодвинув Сент-Арно, нависшего над свернувшимся в тугой комок слугой, и кончиком туфли отпихнув скулящего турка в сторону, она, не поднимаясь в карету, склонилась к полусидящему на полу советнику. - Слава богу, это вена, а не артерия, иначе он уже был бы мертв. Маркиза, прошу вас, надавите пальцем вот здесь, это поможет остановить кровь.

Олимпия показала точку на смуглой шее, и мадам де Тианж послушно передвинула палец на указанное место, тогда как сама она зажала вену чуть ниже окровавленной тряпки. Сочащаяся из под тряпицы струйка крови стала тоньше, а потом и вовсе иссякла, но до того все таки успела измазать и ее пальцы.

- Полотенца для перевязки, армяньяк, - робко пропищал кто-то за спинами придвинувшихся к карете мужчин.

- Арманьяк, - отозвалась графиня. - Сюда, скорее. Лейте на тампон. Господа, прошу вас, отойдите, вы загородили весь свет. И уберите... это.

Она сердито дернула ногой, которую обхватили чьи-то руки - должно быть, слуга советника решил прибегнуть к милосердию женщин. Неправильный выбор.

17

- Вы не получите лошадей, капитан, - последовал дерзкий ответ на его приказ, и де Вард обернулся. Упрямство мушкетера раздражало его, но де Сент-Арно не дал ему ответить.

- Не сейчас, господин капитан. Не до того, как я узнаю, что здесь только что произошло.

- Черт подери! Сударь, Вы еще смеете шутить? - вскричал доведенный до белого каления де Вард, но для привыкшего к крикам и выговорам лейтенанта д’Артаньяна, молодого мушкетера это было лишь вступлением к беседе. Он с наигранным выражением вины склонил голову, но только на мгновение. Перехватив тревожный взгляд графини де Суассон, он тут же бросил свое шутовство и поспешил объясниться сам.

- Вы сказали что-то о нападении на карету, господин капитан. Мне нужно знать, когда и с кем это приключилось. И какую роль в этой истории сыграл этот раненый турок. То, что мадам де Тианж оказалась в его карете против своей воли, я нисколько не сомневаюсь. Возможно, что это нападение связано с недавним происшествием во дворце Фонтенбло.

- Каким еще происшествием? - чуть поостыв, де Вард был готов к разговору, но, не на условиях, выдвинутых сержантом. - Для начала, виконт... виконт де Сент-Арно, не так ли? Так вот, для начала, я желаю, чтобы конюхам дали разрешение немедленно сменить лошадей в карете графини де Суассон. И в карете маркизы де Тианж также. Полагаю, что у нее есть королевский приказ. Если этот проклятый басурман не украл его.

- Сударыня? - де Сент-Арно повернулся к маркизе. Но, та, занятая раной турка, лишь мельком обернулась к спорившим между собой мужчинам и кивнула.

- Итак, сержант?

- Черт возьми! - в тон капитану выкрикнул де Сент-Арно. - Вы же понимаете, должны понять, что в сложившейся ситуации я тем более не могу доверять ничему и никому. Кроме королевской печати и подписи. На документе, представленном Вами, стоит имя маршала дю Плесси-Бельера. Вы думаете, это турок не пытался требовать смены лошадей и свободного проезда в обход королевского приказа?

Лицо де Варда потемнело от гнева. Он судорожно схватился рукой за рукоять шпаги, и только взгляд обернувшейся к ним графини де Суассон вернул ему хладнокровие.

- Уж не хотите ли Вы сказать, сержант, что подозреваете, будто бы я похитил Ее Светлость и везу в Париж против ее воли? Черт возьми, сударь!

Неизвестно, чем бы обернулось это во всех отношениях неудачное начало выяснения обстоятельств, если бы один из мушкетеров не выкрикнул что было силы:

- Держите турка! Ловите его! Убежит гад!

Все обернулись к кричавшему, а тот уже вскочил на первую же попавшуюся лошадь и поскакал в погоню за стремительно удалявшимся прочь всадником.

- Сбежал! Черт подери! - в сердцах воскликнул де Сент-Арно и с чисто гасконской порывистостью швырнул на землю вырванный из ослабевшей руки турка ятаган, сверкнувший благородной дамасской сталью, прежде чем утонуть в черной луже из грязи.

18

- Эта женщина... что с ней? - шепотом спросила Олимпия у склонившейся над турком маркизы. - Она... опасна?

- Не знаю, - прошелестел чуть слышный ответ. - Мне кажется, она уже считает себя мертвой. Но она отомстила.

- Этому?

Маркиза кивнула - Олимпия скорее почувствовала это по колыхнувшейся тени, поднять глаза от зажатой свежим тампоном раны она не решалась.

- Я могу отпустить? - Тианж неловко шевельнулась, должно быть, под тяжестью турка у нее уже затекло все тело.

- Да, только не давайте его голове опуститься вниз. Давайте, я перехвачу.

Ладонь Олимпии легла на бритый колкий затылок, поддерживая советника в сидячем положении, чтобы из вены вновь не пошла кровь. К счастью, порез оказался небольшим и неглубоким, нож скользнул рядом и только краем задел вену, но бею все равно грозила смерть от потери крови, если ее поток не удастся остановить. Безвольное тело оказалось неприятно тяжелым и норовило соскользнуть на пол, пока мадам де Тианж осторожно выбиралась из кареты. Краем уха Олимпия слышала перебранку между де Вардом и Сент-Арно, но сейчас ей было не до ярости и возмущения.

- Здесь полотенца, нужно перевязать ему шею, - теперь маркиза говорила в полный голос, и он, надо сказать, слегка дрожал. Что, впрочем, не удивляло.

- Нельзя, - Олимпия покачала головой. - Тугая повязка его задушит. Надо, чтобы порез затянулся сам, а до тех пор кому-то придется прижимать ткань к ране. Где этот мерзкий слуга?

Словно в ответ на ее вопрос двор огласился истошным воплем:

- Держите турка! Ловите его! Убежит гад!

Мысленно графиня произнесла пару слов, за которые ее матушка, строгая мона Джиролама, поставила бы ее на горох часа на два как минимум. Играть сиделку для раненого советника она не собиралась даже из самых высоких дипломатических соображений. Ее ждал Париж. И никакому Сент-Арно не удастся ее остановить!

- Вы направлялись в Париж, мадам?
- спросила она у маркизы, медитативно оттиравшей запачкавшую ее руки кровь.

- Не совсем. Я ехала в аббатство Святого Антония.

Сент-Антуанское предместье, значит. Что ж, это было лучше, чем ничего.

- Если мне не удастся выбить из этого мушкетера лошадей, вы не возьмете меня с собой? - Олимпия подняла голову и повернулась было к маркизе, но тут же дернулась, краем глаза уловив движение в карете. Женщина. Опасная. Возможно, безумная. А вокруг них внезапно никого - все, как один, кинулись вслед за сбежавшим турком.

- С удовольствием, мадам, - безмятежно отозвалась Тианж - первое добровольное согласие за время этой безумной "передышки". - Мой экипаж в вашем полном распоряжении. Только высадите меня в аббатстве, если не трудно, мне бы все таки хотелось попасть сегодня туда, куда я направлялась.

- Чудесно. Мы возьмем моего кучера, - Олимпия улыбнулась бледному, как полотно, советнику, который, к сожалению, был не в том состоянии, чтобы оценить неотразимое очарование ее знаменитых ямочек. - Главное, не забыть ваши драгоценности, они в моей карете под присмотром мадам д'Отрив.

19

Парк Фонтенбло. 6

Заговорщический вид веселой компании, укатившей в сторону старого парка, настораживал, но еще больше пробудил в душе Франсуа-Анри толику зависти к той беззаботности, с какой эти молодые головы бросались в очередное приключение, даже не задумываясь о возможных последствиях. О да, последствия могли оказаться весьма даже суровыми, в зависимости от настроения того или той, кому они попадутся на глаза. Если, конечно же, молодой божок всех наивных юнцов, не поднесет маркизу подарок в виде абсолютной удачи в это утро.

- Все еще думаете об этих скачках, маршал? - спросил Дегре, после долгого молчания, когда кучер, не притормаживая лошадей, лихо развернул карету на особенно крутом повороте у пустыря, так что она накренилась под опасным углом, заставив пассажиров очнуться от дремоты.

- Да, - дю Плесси-Бельер сжал губы, но тут же ухмыльнулся, сделав вид, что оказался застигнутым врасплох. Ему не хотелось посвящать Дегре в свои истинные мысли, пусть уж думает, что маршал втайне завидовал везению юного лейтенанта, заручившегося благосклонным вниманием сразу шести очаровательных особ.

- И что же задело Вас, позвольте спросить? - Дегре выпрямился на сиденье, слишком мягком и удобном против тех, к которым он привык.

- Очаровательная компания фрейлин или же тот факт, что князь Ракоши затевает собственные турниры, не поставив при этом в известность Вас, как маршала двора?

- Ни то, и ни другое, - после короткой паузы ответил дю Плесси-Бельер. - Меня заинтересовало участие в этом мероприятии Великой Мадемуазель. В каком качестве она намерена там появиться, как участница состязаний или же как зрительница?

- Только и всего? - с видимым разочарованием Дегре откинулся на спинку сиденья и утонул в темноте, скрывшись под полями широкой шляпы.

Какое-то время оба молчали, так что сквозь гул колес и грохот копыт полудюжины лошадей, сопровождавшего карету эскорта, слышалось мирное сопение Сорбонны. Внезапно карета резко остановилась и послышались крики, делавшиеся все громче и ближе, пока наконец на раздались у самой дверцы.

Дю Плесси-Бельер приподнял кожаную занавеску, но, не разглядев причину криков, открыл дверцу настежь и высунулся наружу.

- Что происходит? - строго спросил он.

- Пощадите, добрый всемилостивый господин, - послышался неприятно резавший слух высокий голос, и маршал разглядел человека в восточной одежде и с тюрбаном на голове, схваченного под руки двумя мушкетерами.

- Господа, извольте объясниться. Что все это значит? - спросил маршал, но, мушкетеры, успевшие разглядеть герб на дверце его кареты, сами поспешили ответить.

- Господин маршал, этот человек мчался во весь опор по дороге к Фонтенбло и не изволил остановиться, когда мы перехватили его. Мы тут патрулировали как раз в сторону от Барбизона.

- Все не так, господа. Все не так. Милостивые государи, я прошу отпустить меня. Жизнь человека в опасности. Если не поспешить, так можно и не успеть вовсе.

- Чья жизнь? - резко прервал его причитания дю Плесси-Бельер и тут заметил, как  дремавшая до того момента Сорбонна подняла голову и шумно повела носом, принюхиваясь к запахам.

- Говорите немедленно. В чем дело? - не желая застрять надолго из-за неумения мушкетеров дознаваться до истин, попросту задавая правильные вопросы, дю Плесси-Бельер чувствовал к тому же смутные опасения какой-то беды. - Чья жизнь в опасности? Да говорите же! Или я велю повесить вас на первом же дереве, клянусь богом!

Увидев посуровевшее до неузнаваемости лицо самого галантного из кавалеров двора Его Христианского Величества, турок, видимо, смекнул, что на кону стояла и его собственная жизнь. Он взял себя в руки и быстро заговорил, стараясь сократить до минимума обычные для Востока витиеватые выражения.

- Мой господин, советник посла Фераджи в опасности. На него напали. И даже ранили. Клянусь Пророком, если я не потороплюсь за помощью, он истечет кровью и погибнет.

- Кто на него напал? - проявил интерес к происходящему Дегре и тоже высунулся из кареты, одной рукой удерживая за ошейник Сорбонну, потянувшуюся к турку, чтобы обнюхать его.

- Бандиты. Или мушкетеры, - опасливо покосившись на державших его за руки патрульных, отвечал турок. - Право слово, это все недоразумение. Но, оно может стоить жизни советника.

- Господа, кто из вас может сейчас же отправиться в Фонтенбло за доктором? - спросил дю Плесси-Бельер, не давая турку шанс живописать все несчастья, приключившиеся с его господином. - Говорите, где ваш господин? И покороче, если время действительно дорого.

- Так это... на почтовом дворе, там, - турок указал в сторону парижского направления, где виднелись крыши "Королевских Лилий", расположившихся на дальнем холме.

- Я поеду, господин маршал. Моя лошадь достаточно выносливая. Вывезет, - вызвался один из мушкетеров и, получив кивок в качестве согласия, взнуздал своего коня.

- Посадите его в карету, - распорядился дю Плесси-Бельер о турке, плечи которого горестно поникли. - Господа, поезжайте с нами. Разберемся на месте.

Не слушая причитания турка, перемежавшиеся с красочными описаниями достоинств его господина, его важнейшей роли в дипломатической миссии посла Фераджи, а также степени родства с кем-то из визирей и советников самого султана, Франсуа-Анри лишь мерно постукивал ладонью по раме открытого окна кареты, в нетерпении вглядываясь вдаль. Туда, где они уже останавливались для смены лошадей. С Ней.

20

- По коням! - скомандовал де Сент-Арно, сам схватив под уздцы первого попавшегося под руку коня.

- Черт рр-раздери! - де Вард вскочил в седло и пришпорил бока уставшей от долгого перегона лошади. - Эй там, - прикрикнул он на своих гвардейцев. - Не зевать! Лошадей менять, ротозеи! Когда вернусь, чтобы готовы были!

- Но, приказ!

- К черту! - выкрикнул через плечо де Вард, направив своего коня к воротам назад в сторону Фонтенбло.

Погоня захватила их и на некоторое время отвлекла от едва не разразившейся ссоры. Бросившись за турком, де Сент-Арно и де Вард мчались почти бок о бок, подстегивая своих лошадей так отчаянно, что те гнались из последних сил. За невысоким косогором они заметили, как отдалявшаяся от них точка, которой наверняка был сбежавший турок, расплылась, окруженная всадниками в голубых плащах.

- Это патруль! - радостно сообщил де Сент-Арно и с победным блеском в глазах повернул лицо к де Варду. - Они его задержат. Вот, видите же! Да здравствуют мушкетеры!

- Рано радуетесь... к нему подмога никак едет, - урезонил его де Вард при виде черного силуэта кареты, запряженной шестеркой лошадей. - Может, это посольская?

Вглядеться в эмблемы, украшавшие дверцу кареты, было невозможно из пыли, поднятой из-под колес и конских копыт. Погоня из мушкетеров и гвардейцев продолжила гон, пока не выехала наперерез эскорту из патрульных мушкетеров и королевских гвардейцев, сопровождавших карету.

- Стойте, господа! - выкрикнул де Вард осипшим голосом. - Стойте! - он поднял руку, но мушкетеры и сами уже притормозили, заметив ехавшего рядом с ним сержанта.

- Где беглый турок? - без приветственных вступлений спросил де Сент-Арно, нагнав де Варда, от которого отстал на на четыре корпуса.

- Турок? Тот, что ли, которого за доктором послали? - спросил мушкетер, командовавший патрулем. - Так его маршал арестовал. Посадили покуда в карету. До разбирательства, что и почему. А вы что же, господа, за ним ехали?

Де Вард хмуро посмотрел на мушкетеров и подвел коня к дверце кареты.

- Господин дю Плесси-Бельер, я полагаю? - спросил он, хоть, того и не требовалось - на дверце кареты отчетливо виднелась бело-красная эмблема дома де Руже.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » "Королевские Лилии" - трактир на Королевской дороге.