Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка.


Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка.

Сообщений 21 страница 40 из 48

1

Утро, 5-го апреля, 1661.

21

- Третий круг, господа! - пронеслось над головами всадников.

Ласлов напрягся всем телом, устремив всю волю на то, чтобы обогнать обходившего его уже на полкорпуса Кароя. Тот не только не уступал ни на пядь, но изо всех сил хлестал бока своего жеребца плетью, выведя в абсолютные лидеры гонки. Еще немного и черный длинный хвост мазнет по морде жеребца Ласлова, оставив его плестись вторым!

- Ай, Карой, не спеши! Не дам меня обставить! Не сегодня! - выкрикнул Ласлов, приподнимаясь в стременах для решительного маневра на последнем отрезке.

Он подтянулся вперед, рискуя вылететь через шею лошади прямо ей же под ноги, но, вместе с тем именно это его движение придало инерции ее бегу. Расчет был прост - лететь вместе со всадником, промчаться последние шаги перед финишем так, словно под копытами была не вспаханная ими же трава вперемежку с рыхлой землей, а легкие облака. Рисковать подобным образом Ласлов научился еще в детстве, когда потехи ради участвовал в скачках с пастухами, охотно делившимися с ним премудростями лихой езды.

- Гвардия... нет же... Ласлов! Ласлов впереди! - послышался звонкий девичий голосок, и Ласлов озирнулся на Лазло Кароя, оставленного им позади буквально в трех шагах от намеченной линии финиша.

- Эгей, Ласлов! Ай да... Вот точно княжеский шталмейстер... - гоготали наперебой мадьяры, называя шевалье словечками и покрепче, но на своем, на венгерском языке.

В воздух полетели шапки, так что, примчавшиеся следом за лидерами гонки участники подъехали к зрителям под живой салют из меховых шапок.

- Спасибо за поддержку, сударыни, - не забывая о рыцарском долге, Ласлов, прежде всего, отвесил благодарный поклон перед герцогиней де Монпансье, а затем обернулся к коляске. Лихо заломив шапку на затылок, он подбоченился и блеснул улыбкой в ответ на девичьи восхищенные взоры.

- О, а вот и князь! Ну, я же говорил, они все прибудут, - весело заметил он появление Ракоши. - Заблудиться в этом парке, что иголку потерять в стоге сена, а, князь? Жаль, что вы опоздали к началу скачек, господа, - приветствовал он легким поклоном прибывших вместе с князем французских дворян, и тут же заметил в толпе зрителей белокурую шевелюру Каринти. - Ба! Кого я вижу! Наш дорогой светоч разума! Ай... а как же долго-то Вас держал у себя этот несносный человечишка. Я же говорил, князь, - он с наигранным возмущением обернулся к князю, занятому обменом любезностями с фрейлинами и герцогиней. - Этому префекту словно сам дьявол нашептывает. Что ни вечер, то он кого-нибудь из наших арестовывает. Вот теперь и Каринти. А кого следующего? - он весело рассмеялся, заметив озорные огоньки смеха, плескавшиеся в глазах Смугляночки. - Ну, разве что герцога Орлеанского еще не арестовывали в Фонтенбло.

22

Прежде Габриэль не была зрительницей на скачках, и поэтому не могла предположить что сие действо захватит её душу настолько. Да и изначально присущий любым соревнованиям азарт подобно туману и зыбкой трясине поглотил всех присутствующих в свои сети. Заставляя благородных мадемуазелей, месье и даже представителей правящей династии превратится в довольно смелых и несдержанных болельщиков. Коляска ходила ходуном, так как и Ора и Маргарита вскочили со своих мест всеми способами норовя поддержать каждая своего фаворита. И как бы Мария-Луиза хотела бы повторить эхом за уважаемой Анкур «де Ресто», но приходилось до боли закусывать губу.
Видимо это и заметила де Монтале укоризненно обращаясь к подруге и явно осуждая ту за скромность, ставя ей в вину почти что проигрыш славной французской гвардии.

- Прошу прощения Ора, но я сомневаюсь в том, что мой крик изменит ситуацию. Ты и сама прекрасно видишь сложившуюся ситуацию, но поверь моя симпатия исключительно на стороне наших гвардейцев и мушкетеров конечно же...вот только...

Оправдательный монолог Артуа перестал быть интересным собеседницам, так как всадники промчавшись мимо оставили после себя презент, ловко пойманный как раз кареглазой фрейлиной, а затем наступил окончательный исход заезда и их импровизированная зрительская ложа огласилась криками торжества.
К тому же на поляне появился и долгожданный князь с сопровождением, которого все и ждали.

Подъехав вышеупомянутый поприветствовал всех как и положено в установленном нормами и правилами порядке. Когда Его Сиятельство дошел до приветствия свиты Мадам, все лица озарились кокетливыми улыбками. Замелькали перед лицами распахнутые веера.
Как и озвучила Лавальер удача соблаговолила сегодня более легким и быстрым скакунам, которыми владели мадьяры. И вот уже и победители горделиво гарцуя подъехали к своей группе поддержки.

Завязалась приятная беседа и каждый смог высказать точку зрения о происходящем и поблагодарить. Зеленые же глаза то и дело пробегали по остаткам туманной пелены почти с замиранием ожидая возвращения и остальной части участников скачек.
А еще от Габриэль не ускользнули и обмены взглядов князя Ракоши и уважаемого Ержи Ласлова  с очаровательной, слегка раскрасневшейся Орой, которая продолжала бережно держать шляпу своего протеже, явно намереваясь вернуть лично в руки и подставить дружеское плечо. Дружеское ли?
Мелькнуло в мыслях воспоминание о встречи в часовне, куда её отправили искать потерянных соратниц и как те были найдены в обществе как раз благородного принца Венгрии.

Погоди де Монтале, я все узнаю. Сегодня ты не уйдешь от разговора по душам, моя милая подруга.
Ведь в конце концов Габриэль даже обидно, о её похождениях и прогулках с князем Монако гудит весь двор, а эти две пылкая Ора и тихоня Луиза вытворяют намного большее и все так плотно скрыто, что весьма выглядит странновато.
От долгого сидения в коляске ноги стали ватными, а почти высохшая свежая и изумрудная зелень поляны так манила пройтись по ней и насладится остатками утренних часов.

23

Звонкий девичий визг и раскатистое мужское "Ура!" донеслись до него еще до того, как перед глазами показалась коляска с фрейлинами, окруженная толпой всадников во всех возможных костюмах. Там были и мадьярские дворяне, и княжеские гайдуки, и даже дворяне из свиты самого короля. Все махали руками, кое-кто даже подбрасывал вверх шапки и шляпы, и  при этом все что-то кричали. Но, расслышать отдельные выкрики было невозможно из-за оглушительного свиста в ушах. Легкий ветерок, приятно обдувавший утреннюю поляну, теперь бил в лицо, разметав всклоченные волосы над плечами и спиной. Уцепившись руками что было сил за уздечку, Франсуа буквально летел вместе с конем, приподнявшись в стременах. Да за такую выездку его бы не похвалили в Корпусе. Но, ведь там была военная выучка, а вовсе не скачки, посетила его шальная мысль и, сам того не ожидая от себя, юный лейтенант расхохотался в голос, громко присвистнул и так и перелетел финишную черту, смеясь и радуясь тому, что мог свободно и не слыша никаких упреков скакать наперегонки с друзьями.

- Ура! Вперед королевская гвардия! - прокричал по-мальчишески звонким голосом Франсуа, лихо промчавшись мимо коляски, развернул лошадь, эффектно подняв ее на дыбы и тогда только вернулся назад, подъехав с той стороны, где сидела сияющая улыбкой де Монтале.

- Ой, - густо покраснев, он тут же поднял руку и пошарил по волосам, вспомнив, что с утра на них красовалась новая шляпа. - Ой, это же моя шляпа. И как же Вы нашли ее, дорогая Ора?

Луиза де Лавальер поднялась в коляске и вместо подруги ответила ее рассеянному поклоннику.

- Вы обронили шляпу на втором круге, маркиз. А Ора поймала ее на лету.

- Между прочим, за такой подвиг полагается фант! - хихикнув, добавила от себя Арлетт де Креки и с кокетливой улыбкой посмотрела на смутившегося юношу.

Но, тут их разговор прервали крики и аплодисменты, доставшиеся последним трем всадникам, примчавшимся буквально в одной линии. Громче всех выкрикивали имя де Ресто, так что на мгновение Франсуа даже показалось, что победу и вовсе припишут ему, а не Ласлову, который, судя по его довольному виду, уже праздновал свое первенство в гонке.

- Фант? - повторил он вслед за де Креки и протянул руку к Оре.

- Любой фант в обмен на мою шляпу, мадемуазель! - в его голубых глазах блеснул огонек надежды на именно тот фант, которого ему хотелось больше всего. И ведь, если быть справедливыми, то среди французов он все же оказался первым. А обогнать мадьяр - это всегда успеется.

24

- Ура, мушкетеры! Да здравствуют королевские мушкетеры! - под эти приветственные крики два мушкетера и гвардеец проехали условную линию финиша, отстав от обогнавшего их Виллеруа всего на один корпус. Зато, о том, насколько далеко обставили их мадьяры, можно было и не задаваться вопросом. Достаточно было взглянуть на княжескую свиту, весело праздновавшую победу своих друзей.

- Да здравствуют мушкетеры! Де Ресто и Вьевиль! - звонко выкрикнула Маргарита, привлекая к себе внимание не только брата, но и гарцевавшего рядом с ним де Сент-Пьера.

- Как мило, нас приветствуют, словно это мы, а не мадьяры, выиграли гонку, - заметил сержант, весело подкручивая черный ус. - Ну, а что же... будь у нас такие же легкие скакуны, как те, что достались им милостью Ее Высочества...

- Да хватит уже, Сент-Пьер, - оборвал его де Ресто, который не желал скрывать, что его не радовала ни победа мадьяр, ни победа Виллеруа. - Проиграли, и ладно.

- Ну... нет, прийти в одной линии - это не проиграть, господин лейтенант, - парировал сержант и отъехал к мадьярам, у которых невесть откуда взялась корзинка с припасами.

Послышалось характерное звяканье ударявшихся друг о друга бутылок, и звуки откалываемых горлышек.

- Ну, что же Вы, братец! Стоит ли дуться? - пожурила его сестра, подманивая подъехать поближе. - Ведь Вы вовсе не готовились к этой гонке. Не то, что господа из свиты князя.

- А вы, сударыни, полагаете, что все дело только в подготовке? - стараясь вести себя учтиво, спросил в ответ де Ресто и соскочил на землю.

Он бросил повод подбежавшему к нему княжескому гайдуку и подошел к дверце коляски.

- Ну что же, я приму Ваш вердикт, дорогая Марго. Хотя бы потому, что он не хуже бальзама залечивает царапину этой пустяковой неудачи.

Он протянул руку Габриэль д’Артуа и приоткрыл дверцу кареты.

- Не желаете ли немного пройтись, мадемуазель? - пригласил он ее, не обратив внимания на надувшиеся губки сестры. - Видит бог, мы с Вами так и не успели переговорить со вчерашнего злополучного вечера. А я, прежде всего, хотел бы извиниться перед Вами за настойчивость, с которой я атаковал Вас вопросами.

Заметив вскинутые вверх бровки Маргариты, как видно, услыхавшей если не все, то частично сказанные им слова, Гастон весело подмигнул сестре и поклонился, чтобы помочь ее подруге сойти с подножки на зеленый травяной ковер.

В толпе мадьяр послышалось волнение, и среди непонятных слов Гастон разобрал имя Дезуша, сержанта швейцарской гвардии, с некоторых пор сделавшегося своеобразной дланью Королевской Канцелярии.

- Что такое? - граф оглянулся с грозным видом - честь блюсти порядок и охранять жизни и чести фрейлин Ее Высочества он не уступил бы никому, даже этому юнцу де Виллеруа. Какого черта швейцарской гвардии могло понадобиться в этой части парка в столь неурочный час для обычных прогулок придворной знати?

- Де Сент-Пьер, разберитесь, что понадобилось Дезушу. Или, он пожаловал по приказу префекта? - отдал приказ де Ресто и посмотрел в лицо мадемуазель д’Артуа. - У нас есть несколько минут. Я не успел собрать новых сведений, кроме того, что передал мне господин Андрэ. Утром я получил от него записку, что в оранжерее в королевском саду был найден человек с тяжелым ранением. При нем была шкатулка. И все говорит о таком же... - он понизил голос и шепнул. - О шантаже. Такая же ситуация. Поймите, мадемуазель, эти люди угрожают не только Вам. Но, меня сейчас интересует только Ваша ситуация. Всеми остальными займется префект, как только я передам ему все сведения. Но, я хочу оградить Вас от огласки. И от расследования. Если Вы позволите мне.

25

Маркиз д`Аленкур торжествующе все еще гонимый ажиотажем скачек продолжал гарцевать на коне, ему действительно было чем гордится, среди своих соотечественников он был первым. Его красивый жеребец встал на дыбы и молодой лейтенант упивался похвалами фрейлин демонстрируя свою удаль. Сероглазый кавалер почти сразу же заметил свой головной убор в нежных руках Оры, а Луиза как и всегда нахваливала ловкость подруги. Щебетание этой троицы вызывало немного во рту приторную сладость.
И вот наконец показались мушкетеры, Маргарита радостно воскликнула:

- Да здравствуют мушкетеры! Де Ресто и Вьевиль!
И оба мужчины направились к коляске. Но приблизившись уважаемый шевалье Сент-Пьер, друг и помощник графа внезапно сменил курс присоединяясь к торжеству победителей, а там кстати уже свита князя звенела бутылками игристого восхваляя героев.
Брат же мадемуазель Вьевиль поравнялся с её местом, что б выслушать упрек о проигрыше. Хотя на самом деле это была чистая фортуна.

- Ну, что же Вы, братец! Стоит ли дуться? Ведь Вы вовсе не готовились к этой гонке. Не то, что господа из свиты князя.

- А вы, сударыни, полагаете, что все дело только в подготовке? Ну что же, я приму Ваш вердикт, дорогая Марго. Хотя бы потому, что он не хуже бальзама залечивает царапину этой пустяковой неудачи.

- Маргарита, ты слишком строга к месье де Ресто. Мне кажется что дело вовсе не в подготовке или же опыте, тут скорее мадьярам просто сегодня благоволит Госпожа Удача. И я также уверена, что в следующий раз лейтенанту не будет равных.

Услышав её голос или же прочитав мысли о желании сбежать из надоевшей уже повозки, Гастон игнорируя хмурые взгляды сестрицы протянул галантно руку Артуа приглашая пройтись. Радости Габриэль не было предела, отбросив прочь скованность и сдержанность она поднялась и спустилась на землю.

- Видит бог, мы с Вами так и не успели переговорить со вчерашнего злополучного вечера. А я, прежде всего, хотел бы извиниться перед Вами за настойчивость, с которой я атаковал Вас вопросами.

- Ваша светлость признайтесь вы тайно читаете мысли? С удовольствием приму ваше предложение о прогулке, вот только не уверена что осилю и шага, длительное сидение в этой коляске пожалуй отрицательно повлияло на мою двигательную систему. И вам абсолютно не за что извинятся, вы исполняете свои обязанности и действуете как и положено вашему чину. Это наверно мне стоит просить у вас великодушно прощения.

Внимание спутника неожиданно отвлекло сообщение о появлении на поляне сержанта караула. Красивые брови нахмурились на лице графа и его взгляд стал далек от теплого и радушного минуту назад обращенного к её персоне. А Мария-Луиза только сейчас поняла что их руки так и остались соединенными и поняла что не будет торопиться отнимать свою ладонь.

- Де Сент-Пьер, разберитесь, что понадобилось Дезушу. Или, он пожаловал по приказу префекта?

Бросив указание младшему по званию молодой мужчина снова обратил внимание на девушку.

- У нас есть несколько минут. Я не успел собрать новых сведений, кроме того, что передал мне господин Андрэ. Утром я получил от него записку, что в оранжерее в королевском саду был найден человек с тяжелым ранением. При нем была шкатулка. И все говорит о таком же... О шантаже. Такая же ситуация. Поймите, мадемуазель, эти люди угрожают не только Вам. Но, меня сейчас интересует только Ваша ситуация. Всеми остальными займется префект, как только я передам ему все сведения. Но, я хочу оградить Вас от огласки. И от расследования. Если Вы позволите мне.

Время игр закончилось, не верить словам королевского лейтенанта мушкетеров было верхом глупости. А выходит что в капкан ловких мошенников попала еще одна несчастная мышка. И дело принимало масштаб уже не просто маленькой неприятности, а достаточно опасной ситуации, грозящей обрушится на прелестную голову будущей графини, поставив кстати девушку лицом к лицу с возможной потерей собственного титула и наследства.

- О нет... за что мне эти муки...Пресвятая Матерь упаси... Лейтенант, я не знала, что это все так уже запуталось. Я право, не знаю что мне делать.... Судьбе видимо угодно обрушить на мою голову большие беды, и вам вновь сейчас нужно возвращаться к службе...Наш разговор снова откладывается... Но поговорить надо, просто сообщите в записке где и когда. Не стоит нам вызывать подозрения у вашей сестры и уж тем более родственников короны.

26

- Эй, Ласлов! Придержи-ка своего скакуна, приятель! Ну и ну, вы начали скачки без нас, а? - Ференц лукаво оглянулся в сторону де Лозена и де Вивонна, приглашая их к всеобщему веселью. - Простите, господа, из-за того, что я заблудился, мы опоздали к первому заезду. А теперь, - он с наигранным сожалением посмотрел в сторону увеличивавшейся точки, выраставшей на глазах, делаясь похожей на кляксу с длинным хвостом. - Господа гвардейцы так и норовят испортить нам веселье.

Тут вся толпа мадьяр загудела вновь, выкрикивая уже не имена, а роты гвардейцев и мушкетеров, кто, во что горазд и в зависимости от степени приятельства с той или иной ротой. Звонкие девичьи голоса присоединились к дружному хору мужских глоток, так что, из-за общего гула не было слышно, как Ференц тихо спросил Каринти:

- Шевалье, Вы точно слышали, что речь шла о турках?

- Точно так, мой князь, - ответил Каринти и оглянулся на приближавшийся к ним отряд под предводительством Дезуша. - Боюсь, что им доложили из королевских конюшен о приготовлениях к скачкам. Не знаю, почему они подумали о турках, но опасаются, что Вы затеяли дуэль или хуже того, сражение с советником посла.

- Ого! - хохотнул Ракоши, и его восклицание как раз пришлось на момент, когда мимо них лихо промчался маркиз де Виллеруа, обогнавший остальных всадников на целый корпус.

- Браво, маркиз! Браво королевской гвардии! - воскликнул князь, и его крик тут же подхватили все мадьяры.

Ему хотелось улучить момент хотя бы на два слова наедине с мадемуазель де Монтале, радостно улыбавшейся ему... или все-таки подъехавшему к коляске маркизу?

- Дорогая Ора! - позвал было Ференц, но тут наперез его лошади подъехал Шерегий.

- Мой князь, дело серьезное. Если Дезуш подозревает нас в дуэли, хоть с турками, хоть с чертом, его не переубедить.

- Черт, Шерегий, мне плевать на него! - грубо отозвался на это предупреждение князь по-мадьярски и оглянулся в сторону кузины де Монпансье, с интересом наблюдавшей за ним и дворянами из свиты короля.

- Невозможно, князь. Опомнитесь! - настоял Шерегий, внезапно проявив суровость. - Подумайте о господах, доверившихся нам.

- Что же ты предлагаешь? - резко вскинув голову, спросил князь, нетерпеливо перебирая повод.

- Начнем второй заезд. Все вместе. А? Теперь мы шестеро.

- Э, нет, брат Шерегий, это не пойдет, - вмешался Каринти. - Не забывай, у князя рука поранена.

- Это пустяк, - буркнул Ференц, покраснев от досады.

- Нет, мой князь. И каждый из этих дворян знает об этом.

Послышался хлопок откупориваемой бутылки, и тут же игристое золотое вино полилось, шипя и пенясь, в возникшие невесть откуда высокие бокалы.

- Эгей! А вот и вино!

- Что вы предлагаете? - глухо спросил князь. - Поспешите. Даже пешим ходом Дезуш скоро будет здесь.

- Устроим настоящие скачки. Как в Пуште, - предложил Каринти. - Шерегий, вели гайдукам, тем, которые на мушкетерских лошадях начинать. А мы на арабах присоединимся во втором заходе. Пусть гайдуки покажут настоящее представление. Вы ведь за этим пригласили мадемуазель... и ее подруг, не так ли, князь? Ну, так объявляйте же.

- Ну, может и так, - смутился, было, князь, но под ободряющими улыбками взнуздал своего коня и выехал в центр веселившийся толпы.

Он подъехал к Конде и де Монпансье и поклонился им, а затем приветственно поднял руку, призывая все общество к вниманию:

- Друзья мои, когда я приглашал вас всех сюда, я обещал показать нечто необычное и впечатляющее. Я обещал вам зрелище настоящих скачек. И готов сдержать свое слово. Мои гайдуки уже отправились на ту сторону лужайки, чтобы приготовиться и представить вашему вниманию чудеса мадьярской выездки. Итак! - он указал рукой на стремительно мчавшуюся к центру лужайки кавалькаду всадников на тяжелых кавалерийских лошадях, одолженных в мушкетерской конюшне. - Прошу!

Под свист и разбойничье улюлюканье оставшихся ждать мадьяр, два всадника проехали мимо удивленных зрителей в одной линии, поднявшись на спины лошадей и держась за руки. Следом за ними ехали уже четыре всадника, точно также стоя на спинах лошадей и держась за руки. На плечах у двух из них стояли их товарищи, высоко подняв вверх руки и размахивая треугольными шапками с длинными султанами.

27

Отчего-то Оре казалось, что самым трудным испытанием этого утра будет смотреть на Ракоши и делать вид, что ее это ну нисколечко не волнует. А оказалось, что ничего трудного и нет. Она уже успела так нахохотаться и накричаться к тому времени, когда Его Высочество все таки соизволил появиться на поляне, что сил переживать просто не осталось. Лениво обмахиваясь огромной шляпой Франсуа, она мило улыбнулась князю… и совершенно спокойно вернулась к захватившему ее зрелищу несущихся по поляне всадников.

Примчавшегося вслед за мадьярами Виллеруа встретили дружные аплодисменты фрейлин, но он, бедненький, только засмущался от их радостных улыбок, иначе с чего бы ему так краснеть, скажите на милость? Монтале уже собиралась протянуть ему злосчастную шляпу, когда между ними вдруг встряла де Креки с требованием фанта.

- Фант?

Ора, привставшая было вслед за Лавальер, озадаченно опустилась на сидение, гадая, что бы это могло значить, и отчего так засияли вдруг глаза маркиза. Если имелся в виду выкуп, то разве же это был повод для радости? «Да он просто ищет повод, чтобы сделать тебе подарок, глупая гусыня», - проворчал сердито внутренний голос, и как бы в подтверждение этой догадки Франсуа радостно вскричал:

- Любой фант в обмен на мою шляпу, мадемуазель!

Чем, разумеется, вызвал новый взрыв смеха, за которым девушки и не заметили, что их стало на одну меньше.

- Ой, ну что же мне потребовать взамен? – Монтале с лукавой улыбкой оглядела подруг, надеясь, что кто-нибудь из них подскажет, что полагается требовать с кавалеров в подобных ситуациях.

- Въехать во дворец верхом на лошади! Искупаться в фонтане Дианы! Поймать лебедя на Карповом пруду! Пройтись на руках вокруг коляски! – посыпались со всех сторон предложения, одно неожиданнее другого.

Однако Ора слушала их вполуха. Взгляд ее был устремлен на пару, отошедшую в густую тень лип, а на душе тревожно заскреблись кошки-мышки. Зачем это де Ресто увел Габриэль? Ох, она знала ответ! Наверняка он опять расспрашивал ее про вчерашнее.

- Увезите мадемуазель д’Артуа из под носа у лейтенанта, маркиз, и я верну вам вашу шляпу! – воскликнула она, поднимая полные тревоги глаза на наклонившегося к ней Франсуа.

Она думала, что ее глупая просьба будет обшикана и обсвистана подругами, но девушки, как ни странно, восприняли ее с энтузиазмом.

- Да, да, похитьте сабинянку, маркиз! – воскликнула Марго де Вьевиль с внезапным азартом.

- Шшш, смотрите, смотрите! – Луиза замахала на расшумевшихся фрейлин руками, а потом указала вперед, на мчащихся в их сторону лошадей, на спинах которых – о боги! – стояли гайдуки князя.

- Я тоже, я тоже хочу – вот так! – прошептала Лавальер, прижав к груди руки, и Оре показалось, что в глазах у белокурой фрейлины заблестели слезы.

28

Вызвавшись выполнить любой фант, Франсуа и не предполагал, что сделается героем если не всего дня, то уж точно утра. Тут же посыпались предложения самые фантастические и неожиданные, которые отчасти выдавали вкусы и скрытые желания девушек, мечтавших о торжественном въезде во дворец верхом на лошади, а еще лучше, на руках у сказочно прекрасного принца, ну, или герцога, или, на худой конец, рыцаря. Прозвучало даже пожелание поймать лебедя на Карповом пруду. Конечно же, загадавшая его мадемуазель де Креки грезила о вечной и чистой любви с кем-нибудь из родовитых наследников герцогских титулов, вот только юный лейтенант не то что не представлял себя в роли такого лебедя, а даже и не посмотрел в сторону мечтательницы, всецело отдав все внимание одной только де Монтале.

- Вы хотите, чтобы я увез мадемуазель д'Артуа? - переспросил Франсуа, для которого стало полной неожиданностью, что Ора просила его оказать внимание столь дерзким и необычным способом не ей, а ее подруге. Он хотел было уточнить, не пожелает ли Ора тоже быть похищенной им в качестве дополнения к фанту, но тут всеобщее внимание было захвачено мадьярами, устроившими на лугу самое настоящее конное представление.

- Похитить сабинянку, - пробормотал озадаченный маркиз, которого предложенный ему фант увлек настолько, что его даже не впечатлил вид четверки всадников, мчавшихся не верхом, а стоя на спинах лошадей.

- Ну как, возьметесь выкупать Вашу шляпу, господин лейтенант? - спросил де Ранкур, слышавший все, о чем так громко кричали и смеялись фрейлины из свиты Мадам. - Осмелюсь предложить свою помощь. Ведь это не возбраняется, если цель будет достигнута?

- Но... ведь шляпа моя. И фант - тоже, - уверенно возразил ему Франсуа и тронул повод своего коня. - Нет, Ранкур, наслаждайтесь зрелищем, - он посмотрел в сторону Луизы и Оры, которые заворожено смотрели на представление гайдуков, и шепнул. - И присмотрите за девушками, Ранкур. В случае, если швейцарцы вздумают подойти сюда, предложите им сразу же уехать. Им совсем не нужно, чтобы Дезуш докладывал о них поименно.

- Я знаю короткий путь отсюда, - ответил де Ранкур и лукаво усмехнулся. - Я не первый год в Фонтенбло, начал службу кадетом при шталмейстере Его Величества. На этой поляне раньше выездкой лошадей занимались. А еще раньше, - он заметил нетерпеливо нахмуренный лоб Виллеруа и быстро закончил. - А еще раньше, лет эдак сто пятьдесят назад, здесь проводились рыцарские турниры.

- Ух ты... - вырвалось у Франсуа против воли - что-что, а турниры, как и священная боевая слава французского рыцарства, заставляли трепетать от восторга его впечатлительное сердце. - Вам еще о многом надо рассказать мне, Ранкур.

- К Вашим услугам, господин лейтенант, - без ложной скромности усмехнулся капрал, проводив отъехавшего прочь Виллеруа долгим взглядом.

Было ли приказание увезти Габриэль д’Артуа из-под носа де Ресто шуткой, или же Ора пыталась намекнуть ему на то, что мадемуазель д’Артуа требовалась помощь, Франсуа так и не понял. Но, решив, что фант - это дело серьезное и не терпящее отступления, он направил коня в сторону лип, в густой тени которых виднелись фигуры беседовавших между собой фрейлины и мушкетера. Франсуа не расслышал, о чем именно они говорили, да это и не интересовало его, но вот нотки отчаяния, послышавшиеся в голосе Габриэль, заставили его пришпорить коня и поторопиться с исполнением фанта.

- Гвардейцы уже здесь! - предупредил кто-то из мадьяр, и тут же прозвучал как приказ, выкрик маркиза де Лозена:

- Ранкур, Виллеруа, увозите барышень!

Недолго думая, маркиз подъехал вплотную к д’Артуа и де Ресто, стоявшим за широким стволом липы, и, перегнувшись через шею лошади, протянул руки девушке.

- Мадемуазель, вам и вашим подругам лучше всего вернуться во дворец, - сказал он, перехватив взгляд лейтенанта. - Граф, Вы сами не хуже меня знаете, кто такой этот Дезуш. Так что, не обессудьте!

Он перегнулся в седле и, не раздумывая о том, как это могло выглядеть со стороны, особенно в глазах самой мадемуазель д’Артуа, подхватил ее за талию, поднял вверх и посадил впереди себя.

- Мадемуазель, простите, но это очень важно, - шепнул он ей на ушко и коленями сдавил бока лошади, что та восприняла как команду к легкой рыси.

Подъехав к коляске, Виллеруа заметил общее замешательство, охватившее девушек при виде приближавшейся к ним группы швейцарских гвардейцев во главе с грозно ощетинившим жесткие усы сержантом Дезушем. Солнечные блики ослепительно поблескивали на их касках и кирасах, отливали медным багрянцем на лезвиях церемониальных бердышей.

- Ранкур, пора! - крикнул сержант де Сент-Пьер, прежде чем отправиться наперерез швейцарцам.

- Простите за выбранный мной способ вернуть Вас к Вашим подругам, мадемуазель, - Франсуа остановил лошадь возле самой коляски, а Ранкур, соскочив на землю, подхватил фрейлину под руки, чтобы помочь спуститься с лошади и забраться в коляску.

29

Ракоши не обязательно было расхваливать своих удальцов, его гости и без того были потрясены невиданной ловкостью, судя по громким возгласам, как мужским, так и девичьим.

- Ай да молодцы, князь! Ваши люди творят чудеса, - от души восхитилась Мадемуазель, хлопая в затянутые в лайку ладони. Даже Конде снизошел до изумленного возгласа и пары хлопков.

- Изумительно, не правда ли? - герцогиня заглянула в глаза самому непредсказуемому из Бурбонов, надеясь прочесть в них смущение. Предсказание принца попало в молоко, Ракоши был здесь, с ними, живой и невредимый. Но само собой, ничего похожего на вину или досаду не увидела: взгляд Конде был непроницаем, как всегда.

- Что это за суета? - вместо ответа спросил он, указав хлыстом на молоденького маркиза де Виллеруа, подъехавшего к коляске с фрейлинами и ссадившего с лошади одну из девиц.

- Похоже, юный маркиз весьма ответственно подходит к роли пастыря блудных овечек, - хохотнула вполголоса Мадемуазель. - Стоило одной отбиться, а он уже тут как тут. Весь в дядюшку.

- Уж лучше в дядюшку, чем в папеньку, - хмыкнул Конде. - Но почему они тогда уезжают? Пока вы восхищались цыганскими трюками этой трансильванской голытьбы, вон тот белобрысый велел Виллеруа увозить девиц от греха подальше.

- От какого греха? - серо-стальные глаза Анны опасно блеснули. - На этой поляне дамы в такой же безопасности, как и во дворце, кузен. Я знаю кня...

- Да причем здесь князь? Вон, смотрите, - принц ткнул хлыстом куда-то за плечо Монпансье, едва не задев ее щеку.

Вспыхнув, она торопливо обернулась и прищурилась, защищая глаза ладонью от апрельского солнца.

- Похоже, это патруль швейцарских гвардейцев, кузен. Но разве швейцарцы насилуют знатных девиц в кустах Фонтенбло?

- О нет, Ваше Высочество. Но зато они преданно служат Ее Величеству королеве-матери. Очень преданно и крайне внимательно, - бархатный голос за спиной Анны явно не принадлежал кузену.

Мадемуазель метнула в наглеца, посмевшего заговорить с ней первым, убийственный взгляд, но белокурый молодой человек, в котором она узнала любезного кавалера, так ловко отыскавшего ее веер в первый день в Фонтенбло, даже не покачнулся в седле, только улыбнулся мягкой, обаятельной улыбкой.

- Королеве-матери, значит... - герцогиня проводила взглядом коляску, удаляющуюся в направлении, прямо противоположным тому, откуда на поляну надвигалась швейцарская рать, и после минутного молчания бросила блондину, который не спешил отъезжать. - Так намекните этим преданным слугам Ее Королевского Величества, что я возвращаюсь во дворец вместе с дамами моей свиты, сопровождавшими нас с принцем на прогулке. До встречи, кузен... кузены. Гей!

Она пришпорила своего бербера, прыгнувшего чуть ли не с места в галоп, и помчалась вслед за коляской с фрейлинами. Надо было попросить Ракоши послать за ними кого-нибудь, когда швейцарские шпионы отправятся восвояси, но хорошая мысля, как говорится, всегда приходит опосля.

30

Их разговор перестал быть приватным, когда к липам, в тени которых они стояли, направился Виллеруа. Быстро оглянувшись в его сторону, де Ресто успел только шепнуть последние слова для Габриэль, надеясь, что из благородства маркиз не станет прислушиваться:

- Да. Вы правы, здесь мы привлекаем слишком много внимания. Но, откладывать этот разговор надолго нельзя. Вызовитесь присмотреть за приготовлением подносов с завтраком для Мадам и приходите в буфетную. Я буду там. Отошлите служанок с подносами в покои Ее Высочества и останьтесь на несколько минут. И, ради бога, - он с сомнением нахмурил лоб и посмотрел на Виллеруа, подъехавшего почти вплотную к ним. - Не доверяйтесь никому. Мы не можем рисковать, не зная наверняка, кто Ваш враг.

- Мадемуазель, Вам и Вашим подругам лучше всего вернуться во дворце, - заявил маркиз де Виллеруа. - Граф, Вы сами не хуже меня знаете, кто такой этот Дезуш. Так что, не обессудьте.

- Черт... Сударь! - вскипел Гастон и обнажил шпагу, чтобы отстаивать честь мадемуазель д’Артуа, но Виллеруа оказался скор не только на словах, но и в деле. Он ловко подхватил девушку на руки и посадил впереди себя, тут же пустив коня вскачь, так что комья сырой земли полетели из-под копыт, ударив по сапогам де Ресто.

Оставшись один, граф молча сорвал ярость на разросшемся ивняке, несколькими ударами шпаги срезав с дюжину длинных прутьев. Успокоившись, он вернулся туда, где всего несколько минут назад стояла коляска с фрейлинами Мадам, но обнаружил лишь толпу всадников из дворян короля и мадьяр во главе с принцем Конде и князем Ракоши.

- Что произошло? - первой мыслью Гастона было, что Виллеруа вместе со своим гвардейцем устроили какую-то нехорошую шутку с юными фрейлинами, но граф де Вивонн, заметивший покрасневшие от досады щеки и блестящие глаза мушкетера, беззлобно усмехнулся и негромко сообщил, как бы невзначай:

- Вы о Ее Высочестве и фрейлинах, сопровождавших ее на прогулке? Так они уже на пути к дворцу.

- Надеюсь, что там под липами не произошло ничего такого, из-за чего Вы могли бы сердиться на юного лейтенанта, - добавил с толикой сарказма в голосе маркиз де Лозен.

Этот вопрос задел Гастона не столько намеком на возможную ссору между ним и Виллеруа, сколько предположением, что причиной этого могла стать Габриэль д’Артуа.

- Нет, сударь, - жестко, сквозь зубы отвечал де Ресто и взял у гайдука повод своей лошади. - Между мной и маркизом де Виллеруа не произошло ровным счетом ничего.

- Отрадно слышать, - отозвался на эту перепалку Конде и смерил лейтенанта острым взглядом. - А то этот господин Дезуш среди прочих своих подвигов, известен тем, что любит совать свой нос в дела дворян. Дела чести, если вы понимаете, о чем я.

Молодые люди, окружавшие Конде понимающе заухмылялись, а де Вивонн и вовсе расхохотался в голос:

- На этот раз сержанту дважды не повезло - он умудрился и опоздать, и явиться слишком рано.

Приняв эту фразу за камешек в свой огород, де Ресто снова вспыхнул, но не сказал ни слова, вскочив в седло, прежде чем предмет шуток явился перед ними собственной персоной. Раскрасневшийся от энергичного марш-броска в полном парадном обмундировании, Дезуш почти бегом дошел до места, где собрались зрители и, не снимая каску, поклонился Конде.

- Ваше Высочество. У меня есть предписание.

- Предписание на что, сержант? - надменным тоном осведомился Конде, и Гастону на мгновение показалось, что все они оказались участниками военного совета перед сражением. А вот и кавалерия - прямо на них неслась еще одна группа мадьяр, стоя на спинах своих лошадей и на этот раз жонглируя разожженными факелами.

- Эгей! Вы только посмотрите на этих удальцов, сержант! Вы опоздали к началу представления, - воскликнул де Лозен, указывая на всадников.

31

Несмотря на поднявшуюся суматоху и надвигающуюся опасность. Габриэль и не заметила, что им с графом увлеченным такой важной беседой удалось отойти достаточно далеко и даже их будто специально укрыла своим стволом и ветками красавица липа. Зеленые глаза фрейлины почти неотрывно смотрели в обращенные на неё черные глаза мушкетера, внимая его словам очень внимательно и стараясь запомнить каждое слово.
Вот только ответить и подтвердить назначенную новую встречу не удалось, так  как внезапно будто из ниоткуда послышался топот копыт и к ним стремительно без предупреждения подъехал маркиз Виллеруа, подтверждая нависшую над всеми присутствующими этим утром на этой поляне проблему. Все происходило так стремительно и быстро, что реакция на достаточно фривольное обращение с собой было осознано с опозданием.
Словесная дуэль двух мужчин, их горячие и мужественные порывы вбиваемые с детства наставниками и отцами о смелости и чести били ключом, граф готов был обнажить шпагу, а ловкий наследник герцога де Невиля будто продолжая демонстрировать собственную удаль молодецкую по-свойски подхватил хрупкую Габриэль усаживая на своего жеребца и буквально похищая спутницу лейтенанта.

- Мадемуазель, простите, но это очень важно.

Похититель еще и шептал ей в ухо свои объяснения, вынуждая краснеть и беспокоиться за собственную репутацию все сильней. Да им с этим красавцем довелось принимать участие в одной балетной постановке и они давно перешли из статуса простых знакомых, в статус доброжелательных приятелей и иметь такого друга, учитывая и недолгое пребывание при дворе, и не настолько прочное пока положение среди дворян и еще эти все треволнения с собственной служанкой.
Единственное что успела фрейлина это бросить расстроенный взгляд на де Ресто, глазами извиняясь за вот это достаточно компрометирующее действо.
Мария-Луиза уже собралась обрушить на голову наглеца весь свой праведный гнев, но увидев самолично что творится и надвигается в сторону подруг прикусила язык.Позволяя «спасти» их всех. Будто в подтверждение нехороших мыслей воздух огласил четкий приказ увозить свиту Мадам во дворец. И заблудшую Габриэль указанные господа оперативно вернули к остальным:

- Простите за выбранный мной способ вернуть Вас к Вашим подругам, мадемуазель.
- Все в порядке, благодарю Вас месье за довольно увлекательную прогулку, у меня к вам лишь маленькая просьба, извинится за меня перед графом.
Понизив голос и чуть склонившись будто в почтительном реверансе незаметно сунула ему свой платок в ладонь обтянутую перчаткой держащую поводья коня.
- Передайте ему это...

И коляска тут же тронулась с места поднимая пыль с гравием, унося барышень в надежные стены крепости. И теперь зеленоглазке оставалось только молится и надеяться что послание действительно будет принято как надо.

Щеки пылали от пристального внимания своих же подруг к ней, особенно отличились Маргарита смотрящая почти с откровенной злобой и Монтале, во взгляде которой было торжество, и её хитрая улыбка была лучше любого доказательства.
Габриэль не считала благородного Франсуа глупцом, но вот такая проделка была скорее в арсенале Оры. Память услужливо подсказала напомнив далекие уже слова о «фантах» между соратницами когда она покидала их дружную компанию.

Ну погоди Констанс, я до тебя сегодня точно доберусь, поводов все больше...

С одной стороны рвение кареглазки Артуа понимала, и даже была признательна что та не равнодушна и всячески старается помочь ей, но сегодня в отличие от прошлого раза помогать не просили. И если бы не гвардейцы и стечение обстоятельств вынуждающих отъезд, выходка де Невиля выглядела бы более неприглядно.
Оглянувшись напоследок назад блондинка заметила догоняющую их Мадемуазель, явно прикрывающую дебютанток и свиту принцессы своим попечительским крылом.  А также на поляне оставшейся без них уже продолжалось веселье и мадьяры распаляясь исполняли все более и более диковинные и умопомрачительные трюки. 
И вот уже изгиб дорожки скрыл все веселье за кустарниками, удаляясь девушки медленно затихали подъезжая к высоким дворцовым башням. Коляска остановилась и стайка подобрав юбки торопливо спустилась по одной на землю, почти бегом устремляясь в один из коридоров ведущий в их комнаты замысловатым путем, дабы не повстречать старших фрейлин.

32

Парк Фонтенбло. 6

Кутаясь в наброшенный на плечи плащ с меховой опушкой, отданный ему для согрева одним из гайдуков князя, Мольнар молча наблюдал за тем, как на лужайке развернулась цепочка в две шеренги из гвардейцев швейцарской роты. Сверкавшие на солнце каски и кирасы слепили глаза и, как видно, были предназначены скорее для внушения солидности их нелепой униформе старинного кроя. Стриженные клинышком на старинный манер бородки и закрученные усы добавляли воинственности, а заодно отвлекали внимание от посеревших от долгого ношения гофрированных воротничков, какие можно было увидеть разве что на старинных полотнах.

- Ваше Высочество. У меня есть предписание, - с этими словами сержант, командовавший ротой, выступил вперед и поклонился Конде.

Мадьяры, которым не понравилось столь явное предпочтение, отданное французскому принцу вперед их наследного принца и князя Трансильвании, громко заговорили на своем языке, горланя, и перебивая швейцарца. Тот, следовало отдать ему должное, вовсе не показался смущенным подобным пренебрежением к своей персоне. Дождавшись, когда голоса мадьяр стихнут, он продолжал, ничуть при этом, не изменив ни тона, ни громкости голоса.

- Я получил предписание остановить сражение и водворить зачинщиков беспорядка во дворец под конвоем.

Удивление, смешанное с весельем вылилось в громогласный хохот, так что, перепуганные от внезапного взрыва смеха лошади тревожно зафыркали, приседая на задние ноги.

- Вот это да! Сударь, да Вам следовало не в гвардию зачисляться, а в шуты! - сквозь смех ответил ему Конде и повернулся к князю. - Ну, что же, князь, ничего не поделать. У господ гвардейцев предписание остановить сражение. А раз его нет и в помине, то нам следует устроить его. А? Как вы думаете, господа?

И мадьяры, и французы потешались над швейцарцем в равной степени, наперебой выкрикивая насмешки и шутливые замечания в адрес пославшей их стороны.

- Ну и шутку же сыграли с Вами, милейший, - в глазах Конде появилось надменное выражение, напомнившее швейцарцу, что тот имел честь говорить не с каким-нибудь провинциалом или мелкопоместным дворянчиком, для которых предписания Канцелярии могли показаться грозным предвестником настоящих несчастий.

- Но, берегитесь играть подобные шутки со мной. Отправляйтесь к тому, кто Вас послал, сударь. И скажите, что Конде не намерен впредь терпеть подобные розыгрыши за собственный счет.

- Но, Ваше Высочество, нам было доложено, что здесь... что господа из свиты князя Ракоши собрались драться с турецкими дворянами, - попробовал оправдать свое предписание Дезуш под новый взрыв хохота.

- И где же Вы видите хоть одного турка, сержант? - спросил Шерегий, указывая на гарцевавших на лужайке гайдуков, которые демонстрировали очередные трюки с лошадьми. - Здесь только французы и мадьяры.

- Или пожелаете каждого из нас проверить лично? - бросил один из мадьяр и поднял вверх наполовину опорожненную бутылку вина. - Не трудитесь, господа. Открою вам большой секрет - басурмане не пьют вина. Ни глоточка, - потешаясь над замешательством, в которое привело это заявление швейцарцев, он глотнул вина для наглядности и громко икнул, чем вызвал гомерический смех.

- Прошу прощения, господа. Ваше Высочество, - проговорил Дезуш, и на его щеках проступили багровые пятна. - Произошла досадная ошибка. Я тот час же вернусь во дворец и сообщу об этом недоразумении.

Мольнар переглянулся с князем, а затем посмотрел на Шерегия, который незаметно для всех ретировался в задние ряды, чтобы развернуться и пуститься следом за уехавшими с лужайки фрейлинами и кузиной князя. В то же самое время Дезуш скомандовал гвардейцам по-немецки разворот, и блестящая в буквальном смысле рота швейцарской гвардии зашагала прочь, унося с собой досаду и ярость, скрытые под панцирем непробиваемого хладнокровия.

- Вот теперь-то сержанту будет, о чем докладывать, - не скрывая злорадную усмешку, произнес Каринти. - А господа из дипломатического совета будут все утро рассуждать о том, с какой же это стороны навет принесло.

- А с какой же стороны, и в самом деле? - задался этим же вопросом Конде, обратив взгляд на своего мадьярского кузена. - И кстати, а где же мой ординарец?  Вчера мне не показалось, что он был настолько плох, что не смог бы подняться.

33

Сдерживать гнев становилось все труднее по мере того, как тупоголовый швейцарец с упорством записного болвана пытался убедить всех в своей правоте. И все-таки он сумел выдержать молчание с холодной миной на лице. Не без помощи Каринти и Мольнара, вставших по обе стороны от князя, чтобы в случае вспышки удержать его не только словами, но и схвативши его коня под уздцы. Помогло еще и то обстоятельство, что разогретые скачками и вином мадьяры были склонны принять появление гвардии за шутку.

Отступая перед решительной отповедью от самого Конде и шутками мадьяр, перешедшими далеко от придворной учтивости после того, как их общество покинули дамы, Дезуш сухо произнес полагавшиеся по случаю извинения. Князь все также молча кивнул ему, стиснув зубы, чтобы напоследок не сорваться на гневную брань, причиной которой были вовсе не глупые подозрения Дезуша или пославшего его префекта, а то, что им пришлось отпустить очаровательных зрительниц с только начавшегося представления.

- На крыльях же, Шерегий! - крикнул Ференц уже вдогонку графу, который поехал за фрейлинами.

Вопрос, прозвучавший вполголоса, вдруг отрезвил мысли князя, вернув его внимание к вещам, пусть и страшно скучным, но чрезвычайно важным в его положении.

- Действительно, с какой же это стороны их принесло? Ласлов, а там, на королевских конюшнях не было никого из соглядатаев нашего старого друга из Канцелярии? - спросил Ференц, переглянувшись с Конде. - Готов поспорить на мою саблю, что это он.

- Или другой Ваш старый друг, - ехидно заметил де Лозен, покусывая травинку возле тех самых лип, где недавно стояли де Ресто и мадемуазель д’Артуа. Его огромный черный жеребец мирно пасся рядом, объедая молодые побеги листочков с ивняка, разросшегося целыми зарослями там же.

- Хм, и кто же этот Ваш старый друг, столь ревностно заботящийся о Вашем благополучии, князь? - не сводя сверлящий взгляд с лица Ференца, спросил Конде, и снова повторил уже заданный вопрос. - Так что насчет дю Берри?

- Он жив, здоров, - в уголках губ князя мелькнула ухмылка. - Но, когда он узнал о том, что мы собираемся устроить скачки ради удовольствия прекрасных дам, то заартачился и сказал, что на свете нет ничего лучше, чем крепкий утренний сон и здоровый завтрак.

Кто-то за его спиной сдавленно хохотнул в ладонь, и Ференц обернулся, чтобы шикнуть на весельчака. Конде тут же перехватил его взгляд и, нахмурив брови, еще строже уточнил:

- Крепкий утренний сон? Это не похоже на... впрочем, следовало спросить про то, спал ли дю Берри этой ночью вообще, - пробормотал Конде, кляня про себя неисправимый характер своего телохранителя, успевшего воспользоваться первой же выдавшейся свободной ночкой, чтобы повеселиться за проведенные в вынужденной аскезе недели.

- Ага, - невпопад поддакнул Каринти, видимо, понявший по лицо принца гораздо больше, чем князь. - Но, можете быть уверены, Ваше Высочество, все успехи будут записаны на счет мадьяр.

- Кто бы сомневался, - взгляд Конде на минуту задержался на светлом лике русоволосого советника князя. - Это Вас, сударь, арестовали намедни люди Дезуша?

- Он лично командовал арестом, - скромно подтвердил догадку принцу шевалье и почтительно кивнул. - А нынче утром он получил за это знатную выволочку от господина префекта. Кстати, мой князь, - Каринти вдруг вспомнил увиденного им в кабинете Ла Рейни суперинтенданта. - О Ваших старых друзьях. Точнее, о недругах. А ведь я видел Фуке. Он заглянул к префекту на завтрак.

- Завтрак? Фуке и Ла Рейни? Улитки скорее летать научатся, чем этот лживый грызун спустится со своих высот и снизойдет до такой персоны, - презрительно высказался Конде и обернулся в сторону, куда уехали фрейлины Мадам и Великая Мадемуазель. - Однако ж, без женского общества утро становится весьма обыденным, не находите, господа?

- За ними уже отправились, - отозвался на эту мысль Ракоши, с серьезным видом разглядывавший рукоять своей сабли. - Черт подери, старый знакомец... старый друг. Ничего себе. Чего же он такого наплел префекту, что тот решил послать за мной гвардейцев, не взирая на запрет короля?

- Так ведь Дезуш все ясно сказал, - пояснил ему Конде, смягчив свой тон после нескольких глотков мадьярского вина. - Вас заподозрили в дуэли с турком. С одним из советников посла. Тут уж даже такому болвану, как этот швейцарец, понятно, что надо разнимать, пока не дошло до скандала. Зачем только ему это, вот в чем вопрос. Намеренно или ошибочка вышла?

34

Сказать, что Ора была расстроена их внезапным бегством из парка в самый разгар приключения - все равно, что ничего не сказать. Нет, конечно же, она отважно улыбалась веселым шуточкам подруг, для которых возвращение в замок раньше времени отнюдь не стало трагедией, но время от времени закусывала губу, чтобы та не дрожала, да крепче прижимала к груди злополучную шляпу маркиза, которую тот в спешке не успел у нее забрать. Нежный шелк страусиных перьев ласкал пальцы и делал улыбку Монтале чуть более искренней.

Коляска их, наконец, замедлила ход и остановилась прямо против хорошо знакомого и Оре, и Луизе входа на служебную лестницу. Воистину, предусмотрительность Франсуа сегодня просто не знала границ: без всякой подсказки маркиз выбрал самый безопасный путь в покои Мадам, на котором фрейлинам не грозило столкновение с грозными силами добра и порядка в лице Великой Армады. Девушки резво попрыгали из коляски, не без помощи галантного Ранкура, которому явно доставляло немалое удовольствие спускать изящных мадемуазелей на грешную землю.

- Ора, ну что же ты? - окликнула подругу Лавальер. - Все уже внутри, а ты...

- Ой, иди, иди, я вас догоню, - Ора беспечно махнула свободной рукой. - Вот только отдам господину лейтенанту честно отыгранную шляпу и тут же догоню.

- Как скажешь, солнышко, - Луиза присела, прощаясь с подъехавшей к коляске герцогиней де Монпансье, и юркнула в дверь, за которой уже исчезли остальные девушки.

- Ваша шляпа, маркиз, - Монтале протянула Франсуа его головной убор и выразительно скосила глаза на герцогиню, которая (как, собственно, и Ранкур) ужасно мешала сказать юноше все, что вертелось у Оры на языке.

- Позвольте и вам помочь, мадемуазель? - легкий на помине де Ранкур успел обойти коляску и услужливо распахнул дверцу для Оры.

35

Франсуа ожидал вполне заслуженных упреков и даже громких требований извинений от Габриэль д’Артуа, но то, что она шепнула ему, оказалось полной неожиданностью. Казалось, что он оказался в центре какого-то маленького заговора, в котором была замешана и его милая Ора, и даже де Ресто. Он сжал в ладони платок, переданный для де Ресто и с ошарашенным видом ответил:

- Я передам ему.

Коляска тут же тронулась с места. Возница, получивший указания ехать кратчайшим путем, подстегнул лошадей, увозя возбужденно щебетавших фрейлин Мадам прочь от лужайки, которая вот-вот должна была сделаться центром столкновения швейцарской гвардии и мадьярской вольницы.

Решив, что от него будет больше толку в сопровождении девушек, а точнее, его милой де Монтале, Франсуа тоже подстегнул бока своего коня и пустился вскачь.

- Ну, как, я справился с фантом? - спрашивали глаза юного лейтенанта, когда он поравнялся с коляской.

У ворот на въезде во двор со стороны служебной лестницы их нагнала сама герцогиня де Монпансье, так что, у не ожидавшего подобной чести де Ранкура пропала вся гвардейская бравада, и веселый рассказ о ночном происшествии на королевских конюшнях замолк сам собой.

- Так что же, что же, виконт! - нетерпеливо похлопала по дверце коляски Маргарита де Вьевиль в попытке вернуть внимание рассказчика. - Кто же оказался тот вор? Это цыгане, да?

- Ой, да что ты говоришь, - выпятила нижнюю губу с видом всезнайки мадемуазель де Креки. - Цыган уже и в помине нет в Фонтенбло. Откуда ж им тут взяться, когда мушкетеры, между прочим, под командой твоего же братца, разорили их табор.

- Не разорили, а арестовали. И это была рота графа д’Артаньяна, - тут же нашлась с ответом де Вьевиль, надувшись на подругу за неуместное упоминание о нелицеприятной стороне службы ее брата.

- Ора! Ну как, я справился? - шепотом спросил Франсуа, воспользовавшись возникшей перепалкой между их спутницами, когда их могли не расслышать.

- Можно ли мне получить назад мою шляпу? - он перегнулся через шею лошади, наклонившись так низко, что Ора могла бы не то что шляпу надеть на его ветреную голову, а и поцеловать в щеку при желании.

- Ой, маркиз! Вы же так свалитесь! - вскрикнула Луиза, то ли из искренней заботы о нем, то ли опасений, что ее подруге взбредет в голову именно то самое. - Герцогиня здесь! - шепотом воскликнула она, краснея при виде Монпансье с видом воинственной амазонки лихо обогнавшей их коляску.

Едва только коляска остановилась, как мадемуазель д’Артуа, не дожидаясь остальных, распахнула дверцу и соскочила на подножку. Она торопливо спустилась на гравийную дорожку и побежала к входу, а следом за ней, уже с помощью де Ранкура из коляски выскочили и все остальные за исключением де Монтале. Звонко стуча каблучками по гравию, девушки побежали к двери и одна за другой скрылись в вестибюле служебной лестницы до того, как к ним подъехал запыхавшийся Шерегий.

- О! Насилу успел! Вы ведь не увидели и половины всего, - заговорил он, не доехав и десяти шагов. - Ваше Высочество, - он почтительно сгреб шапку с головы и поклонился де Монпансье, а затем кивнул притихшей в коляске Монтале. - Сударыни! Если вы пожелаете вернуться, князь и его дворяне ожидают вас, чтобы продолжить представление. Его Высочество имеет честь пригласить вас всех на легкий завтрак в качестве небольшого пикника.

- А что же швейцарцы? - недоверчиво спросил де Ранкур.

- Они уже убрались прочь, - весело отвечал на это Шерегий и многозначительно ухмыльнулся. - Его Высочество принц Конде высказался категорически против их участия в скачках.

- Ага. Тем более, что они не верхом, - расхохотался Франсуа, представив себе обескураженную мину Дезуша, лицом к лицу столкнувшегося с грозным победителем в битве при Рокруа.

- Ранкур, не надо, - сказал он виконту и просительно посмотрел в глаза Оры. - А может мы с Вами вернемся, Ора? Вместе с Ее Высочеством?

36

Хохот и веселые голоса собравшихся на затерянной в глуши поляне раздавались далеко сквозь чащу непрореженных кустов и деревьев, давно не знавших ножниц и секачей садовников. Так что, случись кому-нибудь оказаться в той части парка, его непременно привлек бы весь этот шум. Вот только было ли случайностью то, что за кустами возле выезда на поляну остановилась телега, нагруженная корзинками и ящиками, подозрительно напоминавшими фуражирские?

- Эти? - спросил Ласлов одного из гайдуков, стерегших подступы к поляне.

- Эти самые. Они подъехали почти сразу после того, как швейцарцы пожаловали. Только остановились. Дальше не едут, - ответил дозорный. - Не вспугнуть бы.

- А что такого? - Ласлов заломил шапку набок и подбоченился. - Коли к нам пожаловали, так пусть проезжают.

- А если соглядатаи?

- Скажешь тоже... кто ж будет шпионить с телегой полной скарба, - усмехнулся Ласлов.

- Так это может прикрытие.

- Или это может быть приготовления к пикнику? А мы и не знали. А ну-ка, подъедем ближе и разузнаем, что к чему. Добрые люди зазря в кустах не прячутся.

Сказав это, Ласлов выехал из-за зарослей старого самшита и можжевельника, разросшихся в той части парка до дикого своего состояния, когда спрятавшись за ними, можно было устроиться никем не замеченным в засаде. Он направил своего жеребца наперерез лошадям, запряженным в телегу, так что, вознице пришлось отказаться от желания сбежать.

- А что это вы здесь, господа, делаете? - с видимой любезностью спросил Ласлов, с интересом разглядывая форменные ливреи лакеев, наверняка принадлежавших к свите кого-то весьма важного и богатого, коль уж мог разориться на богатое золотое и серебряное шитье и личные эмблемы на рукавах. Знать бы только, кому при дворе Людовика принадлежали эти смешные хвостатые зверьки, да только Ласлову недосуг было изучать геральдику французского дворянства. Да и гербы ли это вовсе? Ни тебе орлы или львы какие-нибудь.

- Сударь, прошу Вас осторожнее, а не то, нам и притормозить возможности не будет, - заговорил возничий, выдавая странный говорок, не похожий на тот, к которому мадьяры привыкли, живя в Париже и при дворе короля.

- А вы кто будете? - спросил его Ласлов и указал хлыстом на корзинки, стоявшие за спиной у возницы. - И куда это вы со всем этим добром собрались?

- У нас приказ имеется. Доставить завтрак для дворян из свиты Его Высочества. Они вот-вот уже здесь будут, - важным тоном отвечал второй лакей, сидевший рядом с возницей.

- Приказ? - насмешливо протянул Ласлов. - А это ж какого из Их Высочеств? Их на поляне двое уже. Или нам третьего ждать?

Гайдуки за его спиной громко расхохотались, и тут же, словно эхо, подхватившее их смех, со стороны поляны послышался смех и лязг металла. Похоже, что рота швейцарцев, которых привел с собой сержант Дезуш, направлялась в их сторону прочь от поляны.

- У ну-ка, господа, следуйте за нами! - приказал Ласлов и хлыстом подстегнул лошадей, так что они затрусили медленной рысцой по узкой тропинке, вывозя телегу с фуражом из кустов.

- Сейчас и узнаем, которому принцу и что вы тут привезли.

37

- Однако ж, без женского общества утро становится весьма обыденным, не находите, господа? - высказал общую мысль Конде, и Гастон почувствовал, что краснеет на виду у весело смеявшихся над новой шуткой дворян.

Должно быть, их короткую беседу с Габриэль д’Артуа не только заметили, но и приняли за то, на что, собственно, она и была похожа - легкомысленный флирт. Ну да, мало ли молодых и даже не очень молодых дворян ухаживали за дебютантками из свиты Мадам. Одни искали легких увлечений скуки ради, другие удачной партии со свободной от помолвки невестой, третьи же охотились за славой, да, были и такие. Взгляд де Ресто не случайно упал на де Вивонна, громче остальных среди французов хохотавшего над шутками монсеньора Конде.

Уверениям князя в том, что фрейлины и сама герцогиня Монпансье вернутся к ним, не слишком-то хотелось верить. Время было уже далеко не раннее, а ведь известное дело, у фрейлин герцогини Орлеанской были прямые обязанности прислуживать Ее Высочеству. Даже поручительство Великой Мадемуазель не спасало их от этих обязанностей. Как и его, лейтенанта мушкетеров приглашение князя посмотреть на их балаганные представления с лошадьми не освобождало от службы.

- Увы, князь, мне необходимо оставить Вас, - сказал де Ресто, стараясь не привлекать к себе внимания. - Служба. Мне еще караулы во дворце проверять. Но, я благодарен Вам за приглашение. Может быть, Вы согласитесь как-нибудь на совместные учения с моими мушкетерами? Или выездку лошадей. Думаю, что нам есть чему поучиться. Друг у друга.

Он скорее почувствовал, чем заметил на себе взгляд Конде, заставивший его поежиться внутри. Повернув лицо к принцу, де Ресто вежливо поднял руку к шляпе, отдавая честь, и поклонился. Но, сказать ничего не успел из-за шума, поднятого мадьярами при виде приближавшейся к ним телеги, сопровождаемой тем самым шевалье Ласловым, о дерзких выходках которого среди мушкетеров уже ходили байки и невероятные истории, похожие на легенды.

- Сент-Пьер, мы едем во дворец, - скомандовал де Ресто, стараясь не показать интерес к происходящему, хотя, в душе его разбирало любопытство узнать, кто это послал груженную фуражом телегу в такую глухую часть парка.

- А что же, девиц ждать не станем, господин лейтенант? - спросил де Сент-Пьер, на что де Ресто только молча махнул рукой. - Ну, эдак королевская гвардия нас по всем статьям обскачет, - вздохнул сержант, нехотя последовав за командиром.

38

Франсуа де Виллеруа

Ах, ну зачем, зачем Шерегий не нагнал их пятью минутами раньше! Или пятью позже, когда Оре уже не пришлось бы выбирать между долгом и... Ой нет, об этом нельзя было думать.

Она решительно тряхнула головой и спрыгнула с подножки коляски, прежде чем Ранкур, послушно отошедший в сторону по приказу Франсуа, успел подбежать и подать ей руку.

- Передайте Его Высочеству наши благодарности, граф, - в карих глазах Монтале, лишь на мгновение затуманившихся сожалением, вновь заплясали лукавые бесенята. - Но мы никак, никак не можем уже вернуться, слишком много времени прошло. Если Мадам еще не проснулась, то госпожа де Лафайет уж точно поднялась, а значит, мне надобно быть вместе со всеми, пока меня не хватились.

Последняя фраза была адресована не только Шерегию, но и Франсуа, смотревшему на Ору с такой надеждой, что не будь здесь Мадемуазель...

- И вам огромное спасибо, Ваше Королевское Высочество, - Монтале присела перед герцогиней в глубоком реверансе. - Без вас наше бегство вышло бы совсем уж подозрительным, но мне ужасно жаль, что ваш благородный жест лишил и вас сегодняшнего развлечения. Но если вы решите таки ж составить князю общество за завтраком, поблагодарите его от нашего имени еще раз. И всех его славных друзей тоже. Мы не успели многого увидеть, но то, что видели, было необыкновенно!

Ох, но вот с Франсуа прощаться было особенно тяжело, так что Ора быстро пробормотала:

- До встречи, месье Виллеруа, месье Ранкур! - и бросилась к двери, догонять далеко убежавших подруг.

Дворец Фонтенбло. Буфетная в покоях герцогини Орлеанской. 3

Отредактировано Ора де Монтале (2018-12-14 00:46:45)

39

Франсуа все еще весело смеялся над швейцарцами, когда заметил, как лицо Оры вдруг переменилось и на мгновение в ее глазах мелькнуло сожаление.

- Что? - спросил он, предчувствуя отказ по тому, как быстро Ора заулыбалась ему снова. - Все-таки Вам надо вернуться? О, как же я ненавижу швейцарцев! И особенно Дезуша, - прошептал он, глядя, как Ора присела в реверансе перед герцогиней де Монпансье.

- Ну что, господин лейтенант, вернемся на королевские конюшни? - тихо спросил его де Ранкур.

- А? - в рассеянном взгляде Франсуа было столько разочарования, что виконт из сочувствия к нему не стал повторять свой вопрос.

- До встречи, милая Ора! - ответил маркиз, не успев добавить ничего о том, как скоро он хотел увидеться с мадемуазель де Монтале, и особенно же о том, что уж в следующий раз он не позволит никаким швейцарцам помешать их встрече.

- Мадемуазель! - де Ранкур взмахнул шляпой на прощание вслед убегавшим подругам и мягко улыбнулся, подумав, что не так уж и неправ был лейтенант, сожалея о прерванной прогулке.

- Так вы вернетесь с нами, господа? - спросил Шерегий, после того, как дверь захлопнулась за спиной последней из девушек. - Едемте, что же терять такое утро прекрасное. А?

- Но, караулы, господин лейтенант, - вдруг вспомнил о долге де Ранкур. - А что если капитан де Вилькье нагрянет с проверкой?

- Нет, граф. Прошу прощения, но мне необходимо вернуться к службе. Но, у меня есть поручение к лейтенанту де Ресто, - ответил Виллеруа, ставя носок сапога в стремя. - Я поеду назад. А Вы поезжайте на конюшни, де Ранкур. Если капитан и в самом деле появится там, найдите способ отвлечь его. Я вернусь очень скоро.

Перекинув ногу через круп лошади, Франсуа ловко вскочил в седло даже без помощи стременного, что наверняка потребовалось при росте его лошади любому другому всаднику. Заметив одобрительный взгляд Шерегия, маркиз отсалютовал ему, приложив руку к тулье шляпы, и помчал лошадь вперед, стараясь обогнать само время, чтобы только успеть выполнить поручение мадемуазель д’Артуа.

Ему повезло, точнее, повезло лейтенанту де Ресто, который ехал по центральной аллее парка и выехал на дворцовую лужайку, едва не разминувшись с Виллеруа. Тот даже привстал в стременах, сорвав с головы шляпу, чтобы привлечь внимание к себе.

- Граф! У меня к Вам дело! - выкрикнул он и повернул лошадь в сторону мушкетеров. - Подождите же, граф! Погодите, - проговорил он, вынимая из-за широкого обшлага на рукаве кружевной платочек, размером и изящностью явно не похожий на мужской. - Это Вам, - он передал сувенир де Ресто и, понизив голос до шепота, пояснил. - Мадемуазель д’Артуа просила меня передать ее извинения. И вот это.

Теперь, когда со всеми поручениями было покончено, можно было подумать и о том, как бы поскорее улизнуть с караульного поста на королевских конюшнях, не попавшись при этом на глаза не в меру взыскательному капитану де Вилькье. Франсуа посмотрел в лицо де Ресто с чисто мальчишеской улыбкой в глазах. После весело проведенного утра в обществе девушек и особенно же милой де Монтале, сам черт ему не брат, а лейтенант мушкетеров не выглядел таким уж назойливым и противным, как накануне.

Фонтенбло. Конюшни и каретный двор. 6

Отредактировано Франсуа де Виллеруа (2018-12-18 01:55:23)

40

- Виллеруа! - де Сент-Пьер чуть не присвистнул в удивлении и указал на двух всадников, мчавшихся во весь опор со стороны дворца.

- Наглец, - сквозь зубы произнес де Ресто и дернул повод, направив лошадь наперез юнцу, сделавшему из него посмешище на глазах у мадемуазель д’Артуа, всех ее подруг и вдобавок всей свиты князя Ракоши и дворян Его Величества в придачу.

- Вам не нужно просить меня подождать, сударь! - выкрикнул он в запале, не желая слышать оправдания маркиза, которые тот, несомненно, приготовил для того, чтобы избежать справедливой взбучки. По-другому де Ресто и не стал бы называть возмездие за нанесенное ему оскорбление. Ну, не на дуэль же вызывать этого желторотого выскочку.

- Что Вы изволите сказать в свое оправдание, месье? - надменно процедил сквозь зубы Гастон и был весьма обескуражен, когда в руке Виллеруа показался изящный кружевной платок, на уголке которого красовался знакомый ему вензель.

- Это от нее? - спросил он, не отрывая глаз от платка, перекочевавшего в его руку. - Извинения? Тысяча чертей, сударь, теперь Вы еще и просьбами девиц будете прикрываться? Я извиняю... нет, мне не в чем извинять мадемуазель д’Артуа. Но, Вы, сударь! Вы!

- Граф, - шепотом встрял в их разговор де Сент-Пьер, тут же обратив на себя испепеляющий взор де Ресто.

- Мне кажется, что лейтенант де Виллеруа принес Вам и свои извинения, - он зашептал еще настойчивее, услыхав дробный, грохочущий гул приближавшихся шагов, маршировавшей роты сержанта Дезуша, только еще возвращавшихся из дальней части парка.

- И Вам лучше принять их и разъехаться. Благоразумие, господин лейтенант. А платочек остается у Вас, - он заставил де Ресто сжать в ладони подарок и кивнул в сторону дворца. - Разве у нас нет дел?

- Тысяча... дел, - буркнул разозленный де Ресто и, не скрывая обиду, сверкнул глазами на де Виллеруа. Его раздражало в этом юнце решительно все, начиная с его самоуверенности и заканчивая по-детски наивной верой в собственную безнаказанность.

- Я сам передам мадемуазель д’Артуа мою благодарность. И мои извинения, - проговорил Гастон, всем своим видом показывая, что это примирение было вынужденным и далеко не вечным. - До встречи, господин маркиз!

Он пришпорил коня, слишком яростно и зло, так что, тот едва не взвился на дыбы от такого обращения с собой и пустился в карьер, вздымая из-под копыт целые комья земли вперемежку с молодой травой.

Дворец Фонтенбло. Буфетная в покоях герцогини Орлеанской. 3

Отредактировано Гастон де Ресто (2018-12-19 00:27:45)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка.