Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка.


Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка.

Сообщений 1 страница 20 из 48

1

Утро, 5-го апреля, 1661.

2

Парк Фонтенбло. 6

Вид горелого мусора не слишком взволновал Ору, кудрявая головка которой была целиком и полностью занята предстоящим ей развлечением. Так что пока девушки ахали и восклицали, приятно взволнованные зрелищем ночной катастрофы, так счастливо миновавшей замок, Монтале рассеянно оглядывала парк, время от времени не забывая улыбаться Франсуа, который преданно гарцевал рядом с ее дверцей. Может быть, именно поэтому она первой заметила всадников, промчавшихся далеко впереди, оставив за собой клубы пыли.

Сердечко вновь сладко сжалось: показалось ли ей, или над промчавшимся первым всадником развевалось по ветру длинное фазанье перо?

«Все бы тебе выдавать желаемое за действительное», - фыркнул внутренний голос, и Ора невольно встряхнула головой, чтобы заставить замолчать противного насмешника. Желаемое, вот еще! Нет, лучше она будет думать о Франсуа и украденной у него лошади. Вот! Лошадку, кстати, было жалко. Монтале вспомнила, как впечатляюще смотрелся маркиз верхом на белоснежной красавице, и вздохнула. Хотя, надо отдать Франсуа должное, он и на другой лошади смотрелся ничуть не хуже.

Наверное, надо было сказать ему об этом, но щебетание подруг, и без того не дававших маркизу молчать, плохо способствовало искренним комплиментам. Ничего, она еще успеет. Потом, когда им выпадет минутка-другая для разговора наедине.

Коляска, резво катившаяся по гладким, не испорченным колеями и ямами аллеям парка, вдруг вынырнула из под сени вековых деревьев на край широкой поляны, посреди которой белым пухом лежало туманное покрывало.

- Как красиво! – ахнула Луиза, всплеснув руками при виде сказочной картины.

Брови Тонне-Шарант скептично взмыли вверх.

- Красиво, да, но будем надеяться, что эта красота недолговечна. В таком тумане лошадям недолго и ноги переломать, не видя ям и кочек.

- Ой, ну зачем же сразу о печальном! – возмутилась Ора, озираясь в поисках всадников, которых видела на аллее.

Однако же поляна была пуста. Сквозь бледнеющую пелену тумана уже проглядывали окружающие ее заросли, но сколько бы Монтале не вертела головой, нигде, нигде не мелькало фазанье перо. Да и других частей тел всадников и их скакунов не просматривалось.

- Что же это? Мы что, слишком рано? – изумилась она и с подозрением посмотрела на Виллеруа. – А может, это вовсе даже не здесь? Может, нас ждут где-нибудь еще?

Словно в ответ на ее вопрос, откуда-то послышалось тихое лошадиное ржание, но в призрачном тумане понять, с какой стороны доносятся звуки, было решительно невозможно.

Отредактировано Ора де Монтале (2018-11-23 00:41:47)

3

Дворец Фонтенбло. Караульный зал королевских мушкетеров. 3

Хорошенькое дельце ему поручили, следить и не запрещать ничего. А то, что мадьярскому князю могло взбрести в голову что угодно, вплоть до охоты в пределах королевского парка, об этом господин д’Артаньян предпочел не думать. Или подумал, но переложил все решения и их неисполнение на плечи де Ресто. И это называется старой дружбой? А ведь еще уверял его, когда граф только получил патент на лейтенантский чин, что в память о дружбе с его отцом, герцогом де Вьевилем непременно же, обязательно же... всегда и везде...

Кислое послевкусие вина, выпитого слишком быстро и слишком много, неприятным осадком оставалось на гортани. Горло успело пересохнуть еще до того, как де Ресто успел сесть в седло, чтобы отправиться в парк. Хотелось пить. А еще больше, залиться вином, чтобы забыться и перестать слышать мысли обо всем на свете. А еще лучше, забыться сном.

После бессонной ночи, когда единственные четверть часа спокойствия он провел за столом, составляя дневной отчет, полагавшийся к ежедневной записи и предоставлению маршалу двора по требованию. Дю Плесси-Бельер почти никогда не интересовался записями де Ресто, но Гастон составлял эти отчеты, следуя привычке, а не требованиям. К тому же, это занятие помогало ему разгружать мысли... кроме этой ночи, когда даже после записи всего, что приключилось в его караульную смену за прошедший день, он так и не смог избавиться от мыслей, воспоминаний, сомнений и вопросов. В том числе и о сбежавшем из-под ареста человеке. Уж больно похож он был на цыгана. Но, доказать это уже не было возможным - с беглеца какие ж ответы и доказательства. Да ничего. Только ветер. А ведь лейтенант д’Артаньян мог быть прав - а что если сбежавший был вовсе не цыганом, а мадьяром? И тогда, это означало, что де Ресто перешел дорогу лично князю, арестовав без доказательств вины одного из его гайдуков. Ведь в самом деле, зачем же шевалье Ласлову зарекаться в пользу этого человека? Никаких других причин, кроме уз землячества и службы одному господину, на ум не приходило.

В глубокой задумчивости де Ресто скорее ехал следом за своим ординарцем, вызвавшемся сопровождать его к подозрительной поляне, где, как поговаривали на конюшнях, мадьяры затеяли скачки.

- О! Смотрите-ка! Там впереди едет коляска с барышнями. Догоним их, господин лейтенант? - веселый возглас мушкетера отвлек де Ресто от мыслей.

Он поднял голову и вгляделся вперед, к удивлению своему, увидев ехавшую впереди прогулочную открытую коляску, в которой сидели шесть женщин, чьи громкие голоса эхо разносило далеко по парку.

- Да. Только это не мадьяры, - проговорил Гастон, вглядываясь в силуэты всадников, сопровождавших коляску.

- С ними едут гвардейцы. Может быть, это кто-то из королев или герцогиня Орлеанская, выехали на утреннюю прогулку, - предположил де Сент-Пьер, чье воображение всякий раз опережало реальность на тысячу шагов.

- Нет... не может быть. Обе королевы не выходят из своих покоев в столь ранний час, - деликатно напомнил де Ресто о привычке обеих королев, и старшей, и молодой к долгому утреннему сну. - А герцогиня Орлеанская... разве нас не предупредили бы, если бы она собралась на прогулку? Ведь наша рота сегодня на дежурстве в карауле, разве нет?

- И все-таки, это они! - радостный возглас де Сент-Пьера заставил де Ресто напрячься. - Смотрите, я узнаю прическу... и платье Вашей сестры!

- Вы слишком глазасты, сержант, - буркнул де Ресто и подхлестнул коня, пустив его в галоп, чтобы поравняться с коляской и выяснить все.

Однако, поравняться с коляской они не успели, так и выехав следом за ней на широкую поляну, скрытую со стороны аллеи за стеной вековых деревьев. Де Ресто не успел осадить коня, так что проскакал еще несколько десятков шагов, буквально утонув в густом тумане, скрывшем его от глаз удивленно и весело щебетавших между собой фрейлин.

- Сент-Пьер!

- Здесь я, господин лейтенант. Это и есть то самое место, - отозвался сержант, вскоре показавшись из пелены тумана.

- Но, здесь никого нет.

- Как же! Зрители уже здесь. А вот и кавалерия, смотрите, вон, с той стороны лужайки мчатся. Они, видать, от самых конюшен сюда ехали по другой аллее.

Де Ресто посмотрел в сторону, куда указывал де Сент-Пьер и поморщился при виде разраставшегося пятна, медленно превратившегося в силуэты всадников, неровным строем ехавших прямиком к центру поляны.

- Вернемся к коляске, -
скомандовал де Ресто и повернул коня.

- Доброе утро, сударыни! - приветствовал он притихших на секунду при виде его и сержанта девушек. - О, маркиз, так это Вы здесь? И что, позвольте узнать, здесь происходит? - не удержался он от вопросов, узнав в одном из гвардейцев никого иного, как назойливого папенькиного сынка, как он прозвал про себя де Виллеруа.

4

Парк Фонтенбло. 6

- Ух ты! - почти в один голос с Луизой воскликнул Франсуа, когда они выехали из парка на край большой лужайки, утонувшей в густых клубах тумана.

- А ведь и впрямь красиво, - возразил он в ответ на скептичное замечание де Тонне-Шарант. - Да что же такого-то? Ведь под ногами лошадь все увидит... ну, или почти все.

Он огляделся и посмотрел вдаль, тщетно пытаясь разглядеть хоть один силуэт всадника на всей поляне. Но, в густом тумане не было видно даже намека на присутствие кого-то еще кроме прибывшей коляски со зрительницами.

- Странно, а мне показалось, что впереди нас промчались первые участники скачек. Я готов поклясться, что заметил мадьярские шапки, - проговорил маркиз и посмотрел на де Монтале. - Разве же мы не приехали как раз ко времени, когда нас... Вас, то есть, пригласили. И ведь я видел, - он привстал в стременах, стараясь с высоты разглядеть хоть кого-нибудь над клубами тумана. - Не могли же они все отменить?

В ответ на их тревоги из тумана раздалось конское ржание и топот копыт. А уже через минуту из-за деревьев показались два всадника в голубых плащах.

- О нет, только не это, - протянул Виллеруа, заметив лейтенантские красные язычки в уголках серебряного креста на плаще первого всадника. - Это же де Ресто... ну, теперь все пропало, - понуро прошептал он, так что его услышали только Ора и ее подруга. В голубых глазах Лавальер мелькнуло сочувствие и неподдельный протест.

- Нет, не может быть, что все пропало. Граф достойный человек. Он не станет мешать господам мадьярам. Ведь, правда, же, Маргарита? Ты же уговоришь брата не вмешиваться?

Все тут же обернулись к де Вьевиль, словно от одного лишь ее слова зависела судьба предстоящего зрелища.

- Доброе утро, сударыни! - раздалось у них за спиной, и все девушки, как одна снова повернулись, на этот раз к брату мадемуазель де Вьевиль, подъехавшему к ним со стороны парковой аллеи.

- О, месье лейтенант! - Ваше Сиятельство! - Месье де Ресто! - защебетали наперебой хохотушки д’Артуа, де Креки и присоединившаяся к ним тихоня Лавальер. - Утра доброго и Вам, месье!

- Граф, - Виллеруа отвесил сдержанный кивок вновь прибывшему, вполне отзеркалив небрежный выпад в собственный адрес. - А что, собственно может происходить ранним утром в парке, граф? Прогулка, как видите. Мы все собрались, чтобы отдать должное красотам великолепного парка.

- Ага. И потеряться в тумане на самой дальней поляне, - с некоторым подозрением хмыкнул сержант, остававшийся в тени де Ресто. - Доброго утра, сударыни. И Вам доброго утра, господа, - отсалютовал он гвардейцам, между прочим, проявив больше учтивости, чем де Ресто.

- Да, туман нынче знатный, - поддакнул ему де Ранкур, словно подтверждая негласное перемирие между двумя соперничавшими между собой ротами личной охраны короля.

Франсуа легонько тронул коленями бока своей лошади, заставив сдвинуться с места и подойти ближе к коляске с той стороны, где сидела де Монтале.

- А они точно сказали, что приедут именно сюда? - шепотом спросил он ее, сделав вид, что нагнулся к шее лошади, чтобы погладить ее. - Может, мне стоит проехаться вдоль поляны и присмотреться, что тут происходит? Ведь видел же я кого-то... мне не могли показаться те всадники впереди нас.

5

Появление на поляне де Ресто не вызвало у Оры такого же воодушевления, как у ее подруг. В чрезмерном служебном рвении лейтенанта она усматривала угрозу любым шалостям и авантюрам, а в пренебрежительном тоне, которым Ресто поприветствовал маркиза – незаслуженное оскорбление. Ей сделалось так обидно за Франсуа, будто мушкетер задел ее, а не Виллеруа, и только зеркальный выпад маркиза спас Монтале от искушения задеть де Ресто побольнее. Однако, как быстро она училась сдерживать себя при дворе. Луиза, знай она об одолевающих подругу нехристианских искушениях, порадовалась бы, это точно.

Слушая щебет подруг, Ора осторожно наблюдала за реакцией лейтенанта мушкетеров на мадемуазель Артуа, опасаясь продолжения вчерашних допросов. Габриэль же, напротив, была вся очарование и веселье, и Ора мысленно упрекнула себя за то, что ночью, умаявшись за долгий день, сразу рухнула в постель и проспала до утра, как бревно, вместо того, чтобы выяснить, как дела у Габриэль. Забыв о де Ресто, она взялась было разглядывать лицо подруги, ища на нем следы волнений или тревог, бессонницы, слез… да хоть чего-нибудь, но находила только безмятежное веселье. Должно быть, Артуа была недурственной актрисой.

От наблюдений ее оторвал шепот Франсуа?

- Точно ли? – Монтале подняла на друга растерянные глаза. – Ой… я же вообще ничего не знаю. Меня просто обещались проводить. Я думала, что вы…

Высказанное Франсуа предположение было так созвучно ее опасениям, что щечки Оры от волнения потеряли цвет. Но нет, не может быть, чтобы они так глупо ошиблись. Вот же и де Ресто зачем-то забрался в такую глушь. Не туманом же приехал любоваться. И потом…

- Нет, нет, вам не показалось, - взволнованно зашептала она. – Я тоже, тоже видела. Это точно были мадьяры, я ошибиться не могла.

Ну да, сердце ведь – не глаза, его не обманешь. Ракоши был где-то здесь, в парке. Где-то… рядом. Может, это он заблудился в тумане и проскакал мимо назначенного им же самим места? Но тогда он непременно услышит девичьи голоса и звонкий смех и отыщет их здесь, несмотря на туман.

- Только не уезжайте, Франсуа, прошу вас, - попросила Монтале. – Если и вы потеряетесь, мы тут останемся совсем одни, на милость мушкетеров.

6

Фонтенбло. Конюшни и каретный двор. 6

- Эй, мадьяры! А ну-ка... - выкрикнул Ласлов, опережая кавалькаду из двадцати с лишком всадников, мчавшуюся вдоль старинной аллеи, высаженной из старых дубов, знавших еще времена королей предыдущей династии.

- Не спеши! Не гони, говорю, Ласлов! - выкрикнул ему вдогонку Вереш, подстегивая своего жеребца коротким хлыстом. - Опять завезешь нас невесть куда, шельмец эдакий.

Не обращая внимания на ворчание старого графа, Ласлов нагнал его и объехал вперед на два корпуса, разогнав своего тонконогого араба так, что едва спохватился, когда почти проехал мимо просвета между зарослями самшита, высаженного позади дубов. Это и был выезд на большую поляну. Один из трех. Первый они лихо промахнули мимо, а другой выезд выводил к затерянной далеко в чаще молодняка лужайке.

- Ничего себе! Вот это туман! - выкрикнул кто-то из задних рядов.

- Смотрите, вон там, кажется, всадники. Я вижу лошадей! - указал один из гайдуков.

- Да не только всадники... то ж юные очаровательницы из свиты герцогини Орлеанской, - от удивления граф Вереш даже крякнул и едва не выронил трубку изо рта. - Ласлов, а я и не знал, что князь всю герцогскую свиту пригласил на скачки.

- И я... - проговорил Ласлов, перебирая повод. - Поедем, узнаем, зачем они здесь. Может, они и не знают ничего.

- Ну, так, а если и знают, так что с того, - подбодрил его Вереш и пустился следом за шевалье. - Я говорю, Ласлов! - крикнул он вдогонку. - Ничего же страшного в том нет! Мадемуазелей не распугайте!

Туман местами делался совсем прозрачным, так что, можно было разглядеть коляску, в которой сидели шесть юных особ, каждую из которых Ласлов уже встречал при дворе. Он сразу же узнал среди них и кареглазую Смугляночку, с примечательными кудряшками черных волос, весело вздрагивавшими при каждом повороте головы, и задумчивую белокурую де Лавальер, расспрашивавшую о чем-то наклонившегося к девушкам всадника... в голубом плаще с серебряным крестом.

- Мушкетеры! Вереш, видите, там с ними мушкетеры! - выкрикнул Ласлов, но граф только издал нечто нечленораздельное, затерявшись в клубах густого тумана в  неглубокой ложбинке.

- С добрым утром, дамы и господа! - с разбегу выкрикнул Ласлов и приветственно поднял меховую шапку над головой. - Мадемуазели, очень приятно видеть всех вас. И вас, господа!

- Мы и не рассчитывали на такое очаровательное собрание, - поддакнул Вереш, выехав из тумана на сером скакуне подобно одному из всадников апокалипсиса. - И с добрым утром!

Подстегнув напоследок своего жеребца, Ласлов заставил его пройтись последние несколько шагов иноходью и приблизился к коляске с той стороны, где сидела мадемуазель де Монтале.

- Доброе утро, мадемуазель! - приветствовал он Ору, а потом встретился взглядом с Виллеруа, красовавшимся возле коляски на статном жеребце, как видно, чистых кровей. Но, черт подери, кауром же! - О, маркиз, а где же Ваша Солана... или как ее кличут? Я-то думал, что Ваше сердце навек отдано этой красотке. А? Ведь она прекрасна, - задавая эти вопросы, Ласлов все время смотрел в карие глаза де Монтале, не заметив знаков, которые подавал ему граф Вереш, успевший перехватить порцию утренних новостей на конюшнях.

7

- Так значит, прогулка? - оценив небрежный тон, так быстро подхваченный вчерашний юнцом, де Ресто наклонил голову набок и посмотрел в сторону мадемуазель д’Артуа. Белокурая голова слегка наклонилась, а в девичьих глазах блеснул тот вызов, который ни с чем не спутаешь - нет, мадемуазель пребывала в прекрасном настроении и не собиралась посвящать никого, особенно же лейтенанта мушкетеров, ее вчерашнего преследователя, в свои личные дела. Этот взгляд был настолько красноречив, что де Ресто почувствовал, как краснеет.

- Да что же Вы, граф! Устраиваете всем нам примерный допрос, словно Вас сюда сама госпожа де Лафайет прислала, - прозвучал насмешливый упрек из уст мадемуазель де Креки, и все девушки звонко рассмеялись, огласив всю округу веселым эхом.

Вспыхнув румянцем, не ожидавший такого предательского, как ему показалось, выстрела, де Ресто открыл рот, чтобы ответить, и улыбнулся, сощурив глаза, чтобы не выглядеть полным болваном перед когортой насмешниц, среди которых, между прочим, пуще всех веселилась его дражайшая младшая сестрица.

- Сударыни, у меня и в мыслях не было, - отшутился он, галантно приподняв шляпу. - Но, во мне разыгралось здоровое любопытство, когда я увидел всех вас здесь. Ну, что же, раз вы просто прогуливаетесь...

Из тумана к ним выехали два всадника, одного из которых де Ресто слишком хорошо знал, чтобы поверить в случайность этой встречи. Нет, решительно, мадьяры что-то затеяли. И их появление ночью на конюшнях, и теперь на затерянной в парковой глуши лужайке, было не случайным.

- Господа! - взнуздав своего жеребца, взволнованно задравшего морду при виде распаленных от лихой скачки чистокровных скакунов, де Ресто позволил ему отступить назад и развернуться, прежде чем заставить снова замереть на месте.

- Шевалье, это уже наша третья встреча за столь короткий срок. Еще немного и я начну подозревать подвох, - заметил де Ресто.

- Или, что звезды решили соединить ваши с ним судьбы, - ехидно заметила мадемуазель де Креки, вновь сорвав дружный смех своих подруг.

Покрасневший до шеи де Ресто выдавил из себя улыбку и кивнул острячке, стараясь не подать и виду, что ее слова разозлили его еще больше, чем все выходки мадьяр вместе взятые.

- Однако же, господа, коль уж вы здесь тоже, не соблаговолите ли вы объяснить, что здесь затевается? Граф, скажите же, что это только справедливо, чтобы мы, - он кивнул на де Сент-Пьера. - Мушкетеры могли узнать, зачем господам из свиты князя Ракоши срочно понадобились лучшие скакуны из мушкетерской конюшни? И... - он присмотрелся на вороного, на котором красовался Ласлов, узнав в нем редкого чистокровного скакуна. - Этот жеребец явно не из строевых кавалерийских будет... вон как вздымает морду. Нет, - он цокнул языком, что цыган на ярмарке и посмотрел в лицо Ласлова. - Этот вряд ли удержится в линейном строю... так что же? Это ведь скачки, господа?

8

Всего лишь на секунду их взгляды встретились, а шепот голосов слился в унисон. Волшебное мгновение запало глубоко в сердце Франсуа, вместе с другими счастливыми моментами, которых на его счету было немного, а потом, каждое из них он хранил как драгоценность.

- Нет, моя милая Ора, я никуда же, - поспешно ответил он, нагибаясь вниз, чтобы дотянуться до руки своей милой подруги. - Я не оставлю Вас.

- И с добрым утром! - послышался хорошо знакомый веселый голос Ласлова с его неистребимым акцентом.

Франсуа тут же выпрямился в седле и повернул коня навстречу к всадникам, выехавшим из клубов тумана, оставаясь при этом рядом с коляской. Ведь он же пообещал не оставлять мадемуазель де Монтале. И это означало, ни при каких обстоятельствах.

- Шевалье! - выкрикнул он, в свою очередь приветственно взмахнув шляпой. - Так значит, это правда? Вы устраиваете скачки? Или показательные выступления?

Сияющая весельем улыбка медленно сползла с губ юноши, стоило шевалье заговорить о его потере. Быть может, кто-то и считал, что лошадь из королевских конюшен была собственностью королевской казны, самого короля. Но, для Франсуа Солана с первого же их знакомства стала "его красавицей", его безраздельно. И ведь и, правда, только он, да старый форейтор, выезжавший эту белоснежную строптивицу, могли справиться с ее упрямым характером. Каково же ей бедняжке под уздой у незнакомца? К тому же... тут Франсуа не сдержал глубокий вздох - ведь он подозревал, кто именно мог увести Солану, и от этого человека он не ожидал ничего хорошего.

- Моя лошадь... она... - он не знал, что и сказать, уловив на себе вопросительные взгляды фрейлин и любезничавших с ними мушкетеров. Но, к его удивлению граф де Ресто увел этот крайне неприятный разговор в другое русло, задавая один вопрос за другим, так что, оба приехавших к ним мадьяра оказались под градом расспросов.

- Ну, конечно же, будут скачки, - поспешил вступиться за друзей Виллеруа, переглянувшись с Орой. - А что же в этом такого, господин лейтенант? Вчера была большая Королевская Карусель, а сегодня Большие Мадьярские скачки. Или Вы хотите поучаствовать? Я был бы не прочь.

9

Утренний парк пах молодой листвой, мокрой землей и самую малость – горьковатым ароматом золотисто-желтых жонкилей и их неблагородных братьев, диких нарциссов, веселые куртинки которых были рассыпаны на полянах и в густой тени деревьев. Анна вдыхала этот весенний терпкий воздух полной грудью, наслаждаясь. Должно быть, удовольствие от ранней прогулки было написано у нее на лице, потому что Конде, трусивший рядом на рослом английском жеребце, поглядывал на кузину со снисходительной усмешкой. Они только что сделали круг галопом вокруг озера и теперь шли мелкой рысью, чтобы не дать остыть лошадям.

- И где же обещанный вами сюрприз, дражайшая кузиночка? – щурясь на солнце, ехидно вопросил господин принц. – Только не говорите мне, что придумали его, чтобы вытащить меня из постели в эту сырую и холодную рань.

- Холодную? – от удивления (и возмущения) у Мадемуазель поползли вверх брови. – Помилосердствуйте, Ваше Высочество, такого теплого утра еще не было с начала апреля. И потом, разве это я заманивала вас? Бросьте эту вашу привычку переворачивать все с ног на голову, прошу вас, ведь вам же прекрасно известно, что это вы напросились со мной, узнав, что меня пригласили мадьяры. Сознайтесь, вы ворчите потому, что я уделала вас на целых полкорпуса, кузен, а сырость и холод тут вовсе не причем.

- Туше, - расхохотался Конде, пришпоривая лошадь, и Анна, радостно сверкнув в ответной улыбке, последовала его примеру.

- Реванш? – крикнула она, легко обогнав принца на своем легконогом бербере, но триумфом наслаждалась недолго: гром тяжелых копыт оглушил, в лицо ей швырнуло облаком пыли, и плещущийся на ветру хвост принцева скакуна мазнул ее коня по морде. Злобно клацнули лошадиные зубы, но конь Конде уже унесся вперед, не оставив сопернику даже клока волос из хвоста.

- Ну погодите, Ваше Высочество, - прошипела сквозь зубы Мадемуазель и, пригнувшись к конской шее, хлестнула по крупу. Это уже было всерьез, и уступать герцогиня не собиралась.

На большую, заросшую травой поляну они вылетели вместе, что называется, ноздря в ноздрю, потому что ни один из жеребцов не желал уходить вперед: оба были слишком заняты попытками укусить друг друга за шею или щеку, и у Анны уже ныли руки от усилий, требующихся для того, чтобы держать ее коня на безопасном расстоянии.

- Ничья? – хрипло каркнул Конде, точно так же сражающийся со своим скакуном.

- Так и быть! Я сегодня добрая! – Мадемуазель резко натянула повод, заворачивая недовольного бербера к стоящей неподалеку коляске, из которой доносилось щебетание девичьих голосов. Вокруг коляски толпились всадники, среди которых Анна разглядела Ласлова, но ни Шерегия, ни Каринти, ни самого князя не видела, сколько не искала.

- Виват Орлеан! – дружно взревела дюжина голосов, так громко, что лошади заволновались, приседая на задние ноги и оглашая парк возмущенным ржанием.

- Виват Трансильвания! – гаркнула в ответ Мадемуазель во всю силу своих немаленьких легких, и мадьяры, окружившие коляску, весело загоготали, выкрикивая что-то на своем языке. Анна надеялась, что это были комплименты в ее адрес, но не была в этом полностью уверена.

- А где же князь? – спросила она, подъехав к Ласлову, сидевшему в седле картинно подбоченясь. Шапку шевалье держал в руках, и ветер шевелил его буйные кудри, похожие на змей с головы Медузы Горгоны. - Неужто... кхм... занемог?

10

Неловкость сквозила в ответе их юного друга, и, будь Ласлов столь же прозорлив как граф Мольнар или тот же шевалье Каринти, он наверняка уяснил бы для себя, что тема белоснежной лошади была слишком щекотливой для маркиза. Но, Ласлов оставался собой, а потому, не замечая никакого подвоха, вопросительно смотрел на Виллеруа. На выручку маркизу неожиданно пришел граф де Ресто. Он так ловко сменил тему беседы, что ни Ласлов, ни граф Вереш не поняли значения этого маневра.

- Да что же, господин лейтенант, - отвечал Вереш, набивая трубку новой порцией табака. - Уважьте, друзей. С каких это пор мы скрывали от мушкетеров свои планы! Да ведь князь еще ночью уговорился с вашим лейтенантом д’Артаньяном, что нам разрешено, будет взять лошадей из конюшни, что у казарм мушкетерских. Вестимо ж, для скачек.

- А что же в  этом такого, господин лейтенант? Вчера была большая Королевская Карусель, а сегодня Большие Мадьярские скачки, - вставил свое слово в поддержку мадьяр Виллеруа и гайдуки князя Ракоши, окружившие коляску с фрейлинами, дружно загалдели, кто во что горазд: "Верно, верно!"

Ласлов удовлетворенно ухмыльнулся и кивнул де Ресто.

- Устами юношей глаголет истина, кажется так сказано в Писании? - напомнил Вереш и выпустил клубы дыма, раскуривая трубку. - Вот и я, то же говорю. Вчера карусель, нынче скачки. Мадьяры тоже горазды, знаете ли, карусели устраивать. Сами посмотрите.

Из тумана к ним выехали еще два всадника. Они примчались стороны парковой аллеи и только успели перейти с галопа на свободную рысь, приближаясь к коляске.

- Виват Орлеан! - на замершим в утренней тиши парком прокатился дружный возглас мадьяр, а в ответ им раздалось не менее громкое: - Виват Трансильвания!

- Да это же кузина нашего князя! - заговорили между собой мадьяры. - Наша герцогиня! - выкрикнул кто-то на радостях.

- Ваше Высочество, - Ласлов повернулся к де Монпансье, но не спешил отвешивать поклон, узнав в приехавшем вместе с ней всаднике того самого незнакомца, которого они с князем и маршалом на постоялом дворе изловили. Между прочим, при обстоятельствах, не красивших его репутацию, как дворянина. Воспоминания о февральском вечере, проведенном в гостеприимном особняке на улице Турнель, тут же вспыхнули в памяти Ласлова. Он смотрел в лицо герцогини, в нерешительности сминая шапку в левой руке.

Что же, в ту ночь она ясно дала понять князю, что не держит обиды на принца за его вероломство. И потребовала от князя того же. А значит, и от дворян княжеской свиты. К тому же, судя по тому, что Конде показался в числе прочих военачальников на Королевской Карусели, а потом и в Королевской ложе во время турнира, какими бы не были его грехи перед короной, все они были прощены Людовиком.

- Ваши Высочества, приветствуем вас, - более сообразительный, а может быть, меньше знавший о приключениях их князя, граф Вереш, подъехал к королевским кузенам ближе и почтительно снял шапку.

- Его Высочество, князь Ференц вскорости прибудет. Не извольте, так сказать, беспокоиться. Скачки начнутся со зрелищного представления, так что, заскучать никому не придется.

- Да. Не придется, - кивнул Ласлов, отведя взгляд от лица де Монпансье на заостренный профиль Конде, чей острый взгляд изучал мадьярскую кавалерию, наверняка уже составляя представление о предстоящем зрелище.

11

Уверения Ласлова в скором прибытии князя Мадемуазель выслушала со скептически вздернутыми бровями. То, что главного заводилы, затеявшего эти, с позволения сказать, скачки, не было здесь, на поляне, само по себе вызывало удивление. Девицы – и те уже прибыли. Само собой разумеется, не кто-нибудь, а фрейлины новоиспеченной Мадам. Все шестеро. Умно – поди, угадай теперь, за кем из них волочится Его Трансильванское Высочество.

- Доброе утро, сударыни, - герцогиня снисходительно кивнула разодетым в пух и прах девушкам, представлявшим собой, надо признать, очаровательное зрелище. Судя по взглядам, кидаемым на этот цветник как горячими мадьярами, так и не менее горячими гасконцами в мушкетерских плащах, мужчины тоже находили эту живописную картинку очаровательной. Вот только и ей, как и полотну в целом, не хватало какой-то крайне важной детали.

- А что же Мадам? Ее Высочество тоже вот-вот прибудет? Или же Мадам решила, что шесть утра – это слишком рано для прогулок? – осведомилась Мадемуазель и чуть нахмурилась, поймав испуганные взгляды, которыми обменялись девушки.

Девица Лавальер так и вовсе порозовела вдруг и опустила ресницы, да и ее приятельница, востроглазая Монтале прикусила пухлую нижнюю губу и потупилась.

- Вы угадали, Ваше Королевское Высочество, - подала голос самая красивая из фрейлин с огромными голубыми глазами и нежной, почти фарфоровой кожей. – Мадам никогда не просыпается так рано. К тому же, она… не любит скачки.

Анна недоверчиво фыркнула: чтобы англичанка не любила скачки? Вздор. Даже если эта англичанка такая же внучка Генриха IV, как и она сама. Нет, все это больше походило на то, что фрейлины просто сбежали из дворца, «позабыв» спросить на то дозволения герцогини Орлеанской. Маленькие дурочки.

Мадемуазель встретилась глазами с Конде и чуть усмехнулась, получив в ответ такую же понимающую ухмылку. Нет, все таки, быть взрослой и свободной женщиной было чертовски приятно и удобно: уж ей-то точно не надобны ничьи разрешения.

- Прискорбно, - произнесла она вслух. – Ну что же, господа, мы будем ждать появления князя, которого, без сомнения, задерживают дела государственной важности? Или…

Она многозначительно посмотрела на Ласлова, единственного, кого знала во всей этой толпе. Стоп. Единственного? Серо-стальные глаза быстро обежали лица под диковинными мадьярскими шапками, но ни шевалье Каринти, ни графа Шерегия среди княжеской свиты не оказалось.

Все страньше и страньше, однако. Хотела бы я знать, что это, в самом деле, за дела такие, что их вместе с кузеном решает вся его ближняя рать. А душка Ласлов, судя по всему, попал на самую незавидную роль, отвлекающего.

Отредактировано Великая Мадемуазель (2018-11-29 00:37:32)

12

Ляпнув дю Плесси-Бельеру, что на утреннем «представлении» будет сама мадемуазель де Монпансье, Ора и не думала, насколько правдивой окажется ее маленькая ложь. Она всего лишь хотела произвести впечатление на маршала и придать их авантюре видимость благопристойности («как будто присутствие Внучки Франции, известной своим фрондерством и вольнодумством, могло хоть что-то гарантировать» - съехидничал внутренний голос). А вот встреча с Мадемуазель наяву девушку ничуть не обрадовала. Скорее наоборот, напугала, хотя Монтале изо всех сил старалась не показать, что трусит.

Страхи ее, увы, оказались пророческими: поспрошав Ласлова про отсутствующего князя (Ора, само собой, навострила ушки, но вредный Ласлов отделался общими словами и толком так ничего и не сказал), герцогиня накинулась с расспросами на беззащитных фрейлин и буквально с первого «выстрела» попала прямо в цель. По лицу ее было видно, что отважная попытка Тонне-Шарант объяснить ситуацию нелюбовью Мадам к ранним подъемам, Мадемуазель не обманула, и Ора почувствовала себя ужасно неловко. Самой ей попадать в дурацкие ситуации было не впервой, но теперь она, похоже, подставила и всех подруг разом. Вон какой задумчивой сделалась вдруг де Креки, наверняка размышляла над возможными последствиями и гадала, не заложить ли подруг Армаде, в любимицы которой Арлетта вдруг выбилась за последние дни.

Но с другой стороны, все же знали, что идут гулять без спроса. Она никого силком не тащила, вот! Уверовав, наконец, в свою правоту, Монтале выпрямилась и подняла глаза и бесстрашно (но чуточку наивно) улыбнулась герцогине, хотя на самом деле ей сейчас больше всего хотелось вцепиться в расшитый золотым галуном мундир Франсуа и вскричать в отчаянии: «Что же делать!»

Отчего-то ей казалось, что Франсуа наверняка знает, как поступить в сложившейся ситуации: Ора не раз замечала, как лицо маркиза, обыкновенно невинное и простодушное, вдруг делается таким шкодливо-озорным, что сразу ясно: за плечами у герцогского сынка немало всяческих проказ и приключений. Вот только, сидя в коляске вместе со всеми, поговорить с ним по секрету не получится. Для этого им всем следовало как минимум разбрестись по поляне на достаточное удаление друг от друга, но как? Предлагать сменить удобные (хоть и тесноватые для шестерых) сиденья на мокрую от росы траву было бессмысленно, никто из девушек не согласится и будет совершенно прав.

- Ну что же, господа, мы будем ждать появления князя, которого, без сомнения, задерживают дела государственной важности? – нетерпеливо воскликнула Монпансье, и Ора вдруг ощутила, как по спине побежал холодок, а сердце сжалось – на сей раз не от странного (и страшного) томления, а от нехорошего предчувствия.

Губы ее сами собой приоткрылись, чтобы спросить у Ласлова, не случилось ли с князем чего дурного этим утром (пред глазами отчего-то сразу замаячило обманчиво любезное лицо Ля Рейни), но Монтале тут же закрыла рот и на всякий случай покрепче сжала зубы. Раз Ласлов, появившись на поляне, ничего им не объяснил, значит, следовало молчать.

- И в самом деле, когда же мы будем иметь удовольствие оценить легендарную удаль мадьярских воинов? – проворковала меж тем Тонне-Шарант, которую явно не тяготила необходимость держать язычок за зубами. – Солнце все выше, господа, и нам уже скоро надо будет возвращаться в замок, чтобы приступить к нашим обязанностям служить Ее Высочеству герцогине Орлеанской.

- Так ведь туман же, - чуть слышно прошептала Луиза, не решаясь повысить голос в присутствии своего кумира, герцогини де Монпансье.

13

Увидев показавшихся из тумана всадников на великолепных берберах, фыркавших и вздымавших головы, кося друг на друга недобрым взглядом, Франсуа вдруг подумал про себя, что для кого-то скачки уже начались. Он хихикнул в кулак и хотел поделиться этой мыслью с Орой, но обернулся и, вглядевшись в лица всадников, подъехавших почти вплотную к коляске, осекся. Шутить над самим Конде в его же присутствии ему расхотелось. Хотя любезное приветствие и улыбка приехавшей вместе с ним Великой Мадемуазель располагали к душевности, сверкающие скорее хищным интересом, чем любезностью, глаза Конде убили всякое желание посмеяться.

Выпрямившись в седле, Франсуа держался дружелюбно, но отстраненно, не желая привлекать к себе излишнего интереса со стороны кузена короля. Другое дело герцогиня де Монпансье, но ее уже увлекли беседой мадьяры. Проявляя нетерпение поскорее увидеть обещанное им зрелище, герцогиня заставила все всерьез поволноваться. И не только за судьбу невесть куда пропавшего князя Ракоши, но и за свои собственные. Вдруг Франсуа отчетливо осознал, что все шесть фрейлин Мадам сбежали от своих утренних обязанностей, наверняка не доложив о том. И ведь к ним на выручку не придет мадам де Тианж, чью карету, уехавшую еще в сумерках до рассвета, видели на каретном дворе. Нужно было что-то придумать.

Посмотрев на Ору, Франсуа уловил ее отчаянный взгляд, прочтя в нем тот же вопрос - что же делать? Он повернул лицо к де Ресто.

- Так ведь, - весело заговорил он, привлекая к себе всеобщее внимание. - Разве Вашим Высочествам не рассказали, что мы здесь готовили скачки. Да. Гайдуки князя Ракоши против гвардии и мушкетеров Его Величества. Нас двое, я и капрал де Ранкур, - он указал на Ранкура, с готовностью поведшего своего коня вперед. - И мушкетеров двое, - он кивнул де Ресто. - Господин лейтенант великодушно принял вызов вместе с сержантом де Сент-Пьером. И два человека из свиты князя Ракоши. Шевалье Ласлов, я полагаю. И?

В голубых глазах, обращенных на этот раз к мадьярам, блестели искорки озорства и вызова одновременно. Ну конечно же, зачем же еще, они все собрались на этой лужайке, известной как место для вольтижировки и отработки конных маневров.

- Итак, господа, туман почти уже рассеялся. Не начать ли нам? Месье, - он обратился к пожилому дворянину с импозантными длинными усами. - Не пошлете ли Вы кого-нибудь на ту сторону лужайки, чтобы смотрели за ходом скачек оттуда. Мы сделаем три круга по всей лужайке. Начнем отсюда.

Ранкур, не дожидаясь особого приглашения, отъехал в сторону и остановился чуть поодаль, оставив место для еще пятерых всадников.

- Итак, не начнем ли, господа! - воскликнул Франсуа грозным голосом, в котором отчетливо слышались бархатные нотки не юношеского тенорка, а вполне себе мужского баритона. Он посмотрел в сторону Оры и заговорщически улыбнулся ей, не успев, однако, шепнуть самое сокровенное - "все будет хорошо!"

- Сударыни, и Вы, Ваши Высочества, не будете ли вы любезны быть не только нашими зрителями, но и судьями. Мы все готовы!

14

Скачки... так вот оно что! Природный азарт вместе с гордостью плохо уживались с обязанностью лейтенанта мушкетеров блюсти порядок и законность. Отнюдь, Гастон первым бросил бы вызов мадьярскому князю, чтобы доказать, что французские дворяне не вчера родились, и в военном искусстве нисколько не уступят, если не более того. А тут еще и этот вчерашний юнец, новое светло при дворе... Стоило Виллеруа встрять в разговор, как де Ресто отвернулся, чтобы потемневшее от злобы лицо не выдало его. Обернувшись снова, он перехватил укоризненный взгляд сестры, явно не видевшей в Виллеруа того же, что и он. Ну да, он же дамский любимец. Пока еще. А как долго до того, как сделается записным угодником, как тот же дю Плесси-Бельер или де Вивонн с де Лозеном. А уж за этим двумя Виллеруа все свое детство хвостом волочился. Подумав об этом, Гастон почувствовал легкий укол совести, требовавшей справедливости в суждениях о молодом маркизе - ведь он с детства был приставлен в свиту короля, и если бегал хвостом за старшими товарищами, так только из-за преданности к королю.

Дернув повод коня, де Ресто объехал вокруг коляски, когда к ним подъехали сам Конде в обществе герцогини де Монпансье. Лейтенант хмыкнул про себя, подумав о том, что при всех недавних обидах, поводом к которым так или иначе становились их столкновения с Виллеруа, он обязан был отдать ему должное - маркиз был честен перед собой и не кривил душой.

- Ну что, господин лейтенант, принимаем вызов? - спросил его де Сент-Пьер, первым уловивший задумку Виллеруа. - Пока мы тут устроим скачки промеж собой, глядишь, и князь появится. Где бы ни носила их нелегкая, а ведь зачем-то им это нужно.

- Да. Зачем только, - пробормотал де Ресто, но, не имея ни малейшего повода и желания думать дурное о мадьярском князе, согласился с нехитрыми доводами сержанта.

Он вывел своего жеребца вторым на позицию, встав рядом с гвардейским капралом.

- Да, господа! Раз уж мы тут собрались, то не начнем ли? Скачки! Три круга. Как уговорились, - добавил он, поймав на себе сверлящий взгляд Конде, на лице которого промелькнуло облачко недоверия. - Три пары, по двое от каждой роты... хм, рота гайдуков личной охраны князя Ракоши, это ведь считается равным гвардейцам и мушкетерам, не так ли, Ваше Высочество?

Он почтительно поклонился Конде, слава которого ослепляла и вдохновляла его еще с ранней юности. Просто, появившись вчера во плоти и крови, принц оказался довольно поношенным вариантом того образа, который сложился в голове впечатлительного юнца. Теперь де Ресто смотрел на него уже не как на бога войны, непобедимого Великого Конде, а как на человека, пережившего военную славу, и военные поражения, собравшего огромный опыт, подкрепленный личными подвигами и личными же проигрышами. Уважение к нему не уменьшилось, вот только почтение перестало быть идолопоклонническим.

- Мы готовы, господа! - выкрикнул де Ресто, когда де Сент-Пьер встал третьим в линии.

15

Сухой тон герцогини де Монпансье задел Ласлова, ожидавшего совсем иного ответа от дорогой кузины их князя. Он выдержал ее взгляд, но холодок пробежался по спине шевалье при мысли о том, что серые глаза Великой Мадемуазель видели его насквозь.

Нетерпение проявляли не только высокие особы, но и фрейлины из числа подруг, приглашенных мадемуазель де Монтале. Ласлов почувствовал себя на линии огня со стороны кокетливо постреливавших лукавыми взорами юных барышень. Будь это только одна Смугляночка и герцогиня де Монпансье, шевалье без помех сумел бы обратить беседу на шутливый лад, намекнув на определенного рода дела князя. Но в присутствии весело щебетавших между собой девушек, чье любопытство только подогревало каждое произнесенное им слово, а также лейтенанта мушкетеров, с подозрением отнесшегося к идее о скачках, Ласлов почувствовал онемение в гортани и не смог произнести ни слова больше.

На выручку, как ни странно, пришел юный маркиз, предложив простой и находчивый способ скоротать время в ожидании князя.

- Э, да вот это по-мадьярски! Дело говорит, - пыхнул трубкой Вереш и подмигнул Ласлову. - Я поеду на ту сторону Лужайки. Шандор! Габор! Со мной поедете. Мы там будем, а уж Вы, Ваше Высочество, - лукавый блеск мелькнул в глазах седоусого графа, когда он обратился к де Монпансье. - Не махнете ли нашим рыцарям платочком? Скомандуете кавалерии марш, а?

Поклонившись герцогине и смерившему его насмешливым взглядом принцу, Вереш подстегнул коня и выдвинулся к указанному ему участку, вскоре скрывшись в клубах таявшего тумана.

Виллеруа и его ординарец уже стояли в линии, к ним подъехали оба мушкетера, так что, Ласлов и выехавший вместе с ним молодой гайдук из конюших князя оказались крайними в цепочке из шести всадников.

- Едем по периметру всей лужайки, господа. Не сворачивать, пока не объедете графа Вереша и его людей! - выкрикнул Ласлов, беря на себя организаторские  права. - Итак, по сигналу Ее Высочества. Все готовы?

- Да! - раздался дружный выкрик сразу из пяти глоток вместе с нетерпеливым всхрапом лошадей, уже бивших копытами в предвкушении вольного бега.

16

Наконец-то все зашевелились, преодолев притяжение коляски с фрейлинами, подумала Мадемуазель не без облегчения. Заманив Конде в парк обещанием развлечения, которое придется ему по вкусу, она уже успела в красках представить себе язвительные комментарии дражайшего кузена, имевшего привычку делаться совершенно невыносимым от скуки. На ее счастье, принц, увлеченно разглядывавший лошадей, вроде бы, еще не успел заскучать и даже горделиво приосанился, когда молодой лейтенант мушкетеров обратился к нему с дурацким вопросом. Само собой, личная гвардия трансильванского князя была во всем равна гвардии короля, но пышноусому юнцу непременно нужно было выслушать согласие Великого Конде (в котором ему, естественно, не было отказано).

- А уж Вы, Ваше Высочество, не махнете ли нашим рыцарям платочком? Скомандуете кавалерии марш, а? – озорно блестя глазом и покручивая ус, поинтересовался у герцогини пожилой мадьяр, точно также не сомневаясь в ее согласии.

- Платочком? Кавалерии? Что ж, это я могу, - хохотнула Анна, доставая из-за отворота рукава своего охотничьего костюма недюжинный платок, на удивление мадьяр кокетливо обшитый широким, в три дюйма кружевом. – Командую я, сударь, с огромным удовольствием.

- Причем не хуже любого генерала, - добавил свои пять су Конде под дружный гогот гайдуков, на что Мадемуазель сделала обиженное лицо.

- Генералов, кузен? Фи, сказали бы уж сразу – маршалов! – под новый взрыв здорового мужского смеха она выехала вперед, встав так, чтобы шестерым соперникам был хорошо виден ее маршальский замах, и подняла руку.

- Все готовы? – в веселом голосе Ласлова прорезались командирские нотки, и Анна запоздало сообразила, что это должен был быть ее вопрос.

Но момент был упущен, поэтому она не стала повторяться, и едва в дальнем конце поляны затихло эхо от громкого «да!», резко опустила руку с платком, плеснувшим на ветру, словно королевский штандарт (жаль, что лилии на украшающем платок гербе были вышиты белым шелком, а то сходство было бы полным).

От дружного грохота копыт на мгновение заложило уши, фрейлины радостно завизжали, а вслед за ними принялись кричать и мадьяры, подгоняя и своих товарищей, и четырех французов, вихрем понесшихся в сторону застывшего на другой стороне поля графа с непроизносимой фамилией.

- Хорошо стоит, - угадывая направление ее взгляда, пророкотал над ухом у Мадемуазель голос Конде, так неожиданно, что она едва не подпрыгнула в своем дамском седле. – Красиво. Прямо таки конная статуя римского цезаря.

- Или итальянского кондотьера. Хотя это почти одно и то же, - кивнула герцогиня. – Но шшш, не мешайте девушкам.

- Не думаю, что они нас слушают, дражайшая кузиночка, - пожал плечами принц. – Однако жаль, что этот Ласлов кинулся скакать первым. Я только собрался расспросить его, как дела у моего бедного де Берри.

- Еще успеете, Ваше Высочество. Одним заездом тут не обойдутся. Тем более, когда появится князь.

- Если появится князь, хотели вы сказать.

Что-то в голосе Конде заставило Анну напрячься и подозрительно глянуть на кузена:

- Если? А что, у вас есть сомнения на сей счет?

Но тот лишь покачал головой с загадочной ухмылкой, за которую Анне страшно захотелось съездить дорогого родственничка по наглой тощей роже.

17

Познание всех аспектов, нюансов и перипетий королевского двора шло у Габриэль д'Артуа чуть медленней чем она рассчитывала. Хотя за казалось бы весьма короткое пребывание в центре светской жизни Парижа фрейлина успела «засветиться» в достаточном количестве приключений, все равно быт и сложившиеся здесь закулисные интриги, непростая и витиеватая жизнь королевских особ и их свиты не переставляла удивлять юную прелестницу. Вот и сейчас врожденный азарт, девичье любопытство и желание быть в центре всех интересных и будоражащих нервы событиях Мария-Луиза сидела в открытой коляске с подругами по службе ехавшей по дворцовому парку в сопровождении галантных кавалеров. 
Создавая образ и тщательно ему следуя, а также в купе с хорошим настроением и поддержкой соратниц на губах фрейлины сияла улыбка. Украдкой конечно же она поглядывала на лейтенанта мушкетеров, все еще пытаясь разобраться в хитросплетении их взаимоотношений.
Память то и дело подкидывала картинки из недавнего прошлого, а именно события прошлых дней. Беседы, допросы, сбор упавших жемчужин. И признаться если честно самой себе Габриэль пребывала в смятении и запуталась в собственных закоулках души.
Прибавь ко всему этому знакомство, достаточно известное уже в кругах появление в обществе князя Монако, некую благосклонность в виде презента ленточки на Турнире.
Да и к тому же ситуация с висящим над ней неприятным шантажом, пропажей служанки и вынужденными уловками для спасения собственного честного имени и репутации были запрятаны сегодня глубоко, так что при взгляде на наследницу графства никто и не мог заподозрить неладное.
Девичьи голоса то и дело оглашали парк и смех срывался с уст всей прекрасной свиты Мадам.
Изумрудная зелень газонов, была несколько размыта заполнившим весь воздух туманом. Всадники ехавшие рядом с коляской, то терялись в нем, то внезапно возникали из этой белой пелены. Тайная вылазка и казалось бы такие же неофициальные скачки оказались не такими уж секретными. И зрителей становилось все больше. Вплоть до присоединения к группе наблюдателей и самой графини де Монпансье и Его Высочество принц де Конде.
Тем временем назначенное время давно минуло, а зачинщики сия мероприятия так и не явились, дабы не разочаровывать приглашенных и не портить настроение, хотя скорее из чувства разочарования и осознания факта скорого возвращения к прямым обязанностям всех лиц следовало немедленно начинать само действо.
И оно началось заставляя всех девушек замолчать и пытаться вникнуть в правила заездов, слушая голоса кавалеров.
- Да, господа! Раз уж мы тут собрались, то не начнем ли? Скачки! Три круга. Как уговорились,  Три пары, по двое от каждой роты... хм, рота гайдуков личной охраны князя Ракоши, это ведь считается равным гвардейцам и мушкетерам, не так ли, Ваше Высочество?
Граф де Ресто явно был хорошим знатоком в области соревновательных выездов. И взял на себя руководящую должность позволив тем самым обратить на него теперь уже открыто взоры фрейлин и Габриэль само собой.
Мужчины почти полным составом отправились в дальний конец поляны, оставляя дам одних. Артуа медленно посмотрела на лица каждой из подруг, пытаясь понять или точнее угадать что творится в этих светлых головах.
Герцогиня Анна с энтузиазмом приняла обязанность дать старт скачкам и выехав вперед в нужный миг взмахнула резко своим кружевным платком. Солнечные лучи едва едва поднимающегося над горизонтом светила пронизывали туман заставляя того таять, и всадники начинали просматриваться все лучше и лучше.
В голове Габриэль хитрой лисой пробежала мысль о предпочтении победы лейтенанта, о его успехе, но девушка собрала волю в кулак и эту лояльность запрятала куда подальше.

18

Три круга! Азарт, охвативший Франсуа, едва лишь перед глазами мелькнул кружевной платок герцогини де Монпансье, возрастал с каждым ударом копыт его лошади. Оказавшись самым крайним к центру лужайки, он и подумать, не успел о преимуществе, которое мог бы выкроить ловкий всадник на его месте, воспользовавшись тем, что он ближе всех к центру и срезать круги на поворотах. Но нет, Франсуа и не представлял себе подобные маневры, устремившись вперед и держась строго своей линии. Он направлял лошадь в сторону видневшихся в тумане фигур всадников, стараясь не отстать от мчавшихся справа от него Ранкура и де Сент-Пьера.

Лошади под Виллеруа и Ранкуром, взятые из королевских конюшен, и лошади мушкетеров были вымуштрованы для кавалерии и держали ровный строй, даже не пытаясь сбить общий ритм, так что, всадникам приходилось специально подстегивать их для того, чтобы они рвались вперед на обгон. Другое дело легкие тонконогие арабы, горячие и желавшие лишь одного - лететь вперед и обогнать все препятствия на пути. Уже на первом же кругу жеребцы мадьяр обошли остальную четверку на целый корпус и даже то обстоятельство, что они начинали бег в самой крайней линии, не мешало им вырваться вперед.

Прикрикивая на свою лошадь, Франсуа мчался ко второму кругу, не уступая ни на волос своему ординарцу и летевшему вровень с ними мушкетеру.

Шляпа с изящным, пышным плюмажем, разделенным на две стороны по новой моде, заведенной в Париже, слетела с головы, когда он разворачивал лошадь на второй круг, проезжая мимо коляски с фрейлинами. Ветер подхватил ее и, покружив немного в воздухе, понес бы прочь, если бы ловкие руки одной из девушек. Франсуа лишь краем глаза заметил мелькнувшее прочь от него красное пятно, но нет же! Вперед и только вперед!

Он даже привстал в стременах, почувствовав, как и сам готов взлететь и мчаться вперед на крыльях.

- Держитесь, господин лейтенант... - послышалось вдогонку из-за плеча, но Франсуа не слышал, в ушах свистел ветер, а от топота конских копыт сердце заходилось в бешеном такте, готовое разорваться... от радости, от напора, от желания примчаться первым.

- Ай, лихо-то как берет! - одобрительно крякнул один из мадьяр, стоявших на другом конце лужайки. - Хорош. Был бы конь поноровистее... А уж юнца этого никакие удила не остановят.

Эта фраза, услышанная им во время обгона одного из мушкетеров, почему-то засела в его сознании, и дальше весь второй круг до поворота на третий, Франсуа несся вперед с одной только мыслью - никто его не остановит! Не удержит!

- Третий круг, господа! - прокатился над лужайкой громкий выкрик Конде, привычного отдавать команды в пылу сражения во всю мощь своих легких.

Третий! Последний! А впереди все еще маячили хвосты летевших под мадьярами арабских скакунов.

19

Удивительное дело, но стоило шести всадникам рвануться вперед, как среди зрителей началось настоящее безумие. Ора и не ожидала, что скачки – это так волнительно. Наверное, что прежде никогда не видела состязаний, в которых участвовали бы те, кто ей знаком и дорог. Но теперь все было иначе, и она, как и остальные фрейлины, буквально подпрыгивала на месте, сжимая кулачки и губы от волнения, чтобы не выкрикнуть во весь голос «Франсуа», скомпрометировав себя окончательно.

Маргарите было хорошо, она с полным на то правом кричала «Ресто и Вьевиль!», но ее голос терялся в дружном хоре мадьяр, выкликавших имена Ласлова и его товарища. Мадемуазель – да, да, сама Мадемуазель – горланила «Ласлов, Ласлов!» похлеще любого мадьяра, и от этого маленького предательства было ужасно обидно. И не только ей: Ора видела, как досадливо кусает губы Лавальер, когда оба мадьяра обошли французов сначала на голову, потом на полкорпуса, а потом и вовсе оставили позади. Ах!

- Гвардия, вперед! – не выдержав, завизжала она, и ее клич тут же повторили еще два голоса: кучер и второй из приехавших с Виллеруа гвардейцев тоже досадовали за своих.

- Гвардия, вперед! – подхватила Луиза, а за ней и Тонне-Шарант.

- Мушкетеры, вперед! – тут же отозвалась де Креки, к которой, как ни странно, присоединился и принц Конде, кричавший, надо сказать, куда громче фрейлины.

- Габриэль, а ты? – повернувшись к подруге, возмутилась Монтале. – Наших обходят, а ты молчишь!

Упрек ее утонул в грохоте копыт: лошади промчались совсем рядом, и на девушек пахнуло горячим ветром и конским потом. Хорошо, что весенняя трава все еще оставалась сырой, иначе фрейлины утонули бы в облаке пыли, летящем из под копыт. Хотя что-то круглое и большое все-таки полетело в их сторону, чуть не впечатавшись прямо в лицо Монтале, подавшейся вслед несущемуся прочь Франсуа. Она испуганно вскинула руки, чтобы отмахнуться, но в последний момент сообразила, что надо не отбиваться, а хватать, и едва успела вцепиться в планирующую на землю шляпу, опасно перегнувшись через дверцу коляски. Хорошо, что Луиза догадалась ухватить ее за плечи и втянуть обратно, иначе хватательный рефлекс точно поставил бы Ору в дурацкое положение на глазах у всей собравшейся на поляне толпы.

- Шляпа, – зачем-то констатировала она очевидное, с трудом переводя дух.

- Венчать победителя? – съязвила де Креки, заслужив убийственный взгляд, который якобы не заметила.

- А если даже и так? – Ора упрямо вздернула носик, грозивший печально повиснуть при виде безнадежно отставших французов. – Наши все равно победят!

Лавальер печально покачала головой.

- Боюсь, что нет. У них армейские лошади. Слишком тяжелые. Никаких шансов, душа моя.

«Ну и пусть! А Франсуа все равно лучше,» - подумала про себя Ора и нежно погладила пушистое страусовое перо алого цвета.

20

Парк Фонтенбло. 6

Мольнар поддержал стремя и помог князю сесть в седло, тогда как Каринти скрутил в сверток оставшиеся тряпицы и засунул их в седельную сумку своей лошади. Все трое помчались наперерез через пролесок, чтобы поскорее оказаться на лужайке, откуда доносились делавшиеся все более громкими и требовательными голоса зрителей. Так они все трое и выехали прямиком из темного пролеска сквозь туман к центру лужайки, едва избежав столкновения с лихой погоней из шестерки всадников, мчавших своих лошадей на последнем круге состязания.

- Ласлов! Ласлов! - гудели голоса мадьяр и, как и ожидалось, Великой Мадемуазель, восседавшей на прекрасном жеребце, нервно бившем копытом при виде мчавшейся на них кавалькады.

- Гвардия, вперед! - не отставали по громкости от мадьяр девичьи голоса, даже умудряясь перекричать их благодаря звонкости.

- Мушкетеры! Ресто и Вьевиль! - не уступали им еще несколько голосов.

Волнение и суета скачек тут же передались Ференцу, как жар от огня. Стоит только подойти к кострищу и заглянуть в самое пекло, когда жар как расплавленная лава бежит по всем жилам, заставляя сердце забиться в ритме бешеной погони.

- Ай... как жаль, что опоздали к началу, - посетовал князь и взнуздал своего жеребца, чтобы не опоздать к финалу.

Они поехали наперерез через поляну и оказались возле финиша за несколько минут до того, как показались всадники.

- Доброго утра всем! - приветствовал князь разношерстное собрание из фрейлин Мадам, королевских кузенов в лице герцогини де Монпансье и принца Конде, гвардейца из роты де Виллеруа, его новых приятелей по совместным "прогулкам", а также почти всех гайдуков из его свиты, тут же загалдевших приветственные кличи в его честь.

- Дорогая кузина, Вы обворожительны, - нисколько не преувеличивая эффекта, который произвел на него вид воинственной амазонки, восседавшей на статном жеребце. - Я счастлив, что Вы приняли наше приглашение. Монсеньор, - принцу же достался сдержанный кивок и короткая улыбка. Без комплиментов.

Впрочем, Конде и сам не спешил рассыпаться в любезностях, едва лишь обратив внимание на подъехавшего мадьярского кузена. Его куда больше интересовал финал первого заезда, так что его хищный профиль был устремлен в сторону появившейся на горизонте погони из шестерых всадников.

- Милые дамы, - а вот ради улыбавшихся ему юных особ Ференц даже снял меховую шапку и свесился в седле, демонстрируя великолепное владение собой, он даже подстегнул своего жеребца движением колен, заставив его слегка отступить назад и осесть на задние ноги, демонстрируя подобие реверанса.

- С прекрасной погодой, милые дамы, - приветствовал их всех князь, обратив улыбавшиеся васильковые глаза на счастливое и раскрасневшееся от волнения лицо Смугляночки. То, что мадемуазель де Монтале могла раскраснеться от дувшего свежего ветерка или от волнения за исход скачек, ему и в голову не пришло бы. Ведь этот румянец и счастливый взгляд, несомненно, были следствием радости от их встречи!

- Я счастлив, видеть Вас, - повторил он, как будто бы адресуя эти слова всем, но глядя при этом только в карие глаза.

- Ого, а они не заставили себя ждать, - тихо проговорил Каринти, подъехав ближе к князю и также отвесив поклон всем зрительницам.

- Ага. Еще зрители к нашему представлению, - кивнул ему Ференц, делая вид, что не обратил внимания на приближавшийся со стороны парка отряд пеших гвардейцев во главе с суровым сержантом. - Как раз к финишу. Жаль, что ты не успеешь рассказать про арест. Впрочем, - князь лукаво подмигнул Оре, чей взгляд ненароком поймал на себе, и громко заговорил. - Вот это да! Да этим господам все мало! Мало того, что они вчера вечером арестовали моего шевалье, перепутав его с кем-то еще, так они теперь решили арестовать всю мою свиту. Интересно, а с кем же на этот раз они перепутали нас всех? С турецкой ордой?


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка.