Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Апартаменты маршала Антуана де Грамона.


Дворец Фонтенбло. Апартаменты маршала Антуана де Грамона.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Утро 5-го апреля 1661.

2

Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 7
Шесть утра.

- Нет друг мой, решительно, я против проявления благородства в каком бы то ни было виде. Подумать только! Мало того, что мне пришлось спать на походной раскладушке моего камердинера, да еще и ютиться в собственной же гардеробной, так я всю ночь слушал храп Тюренна! Мало того, он оккупировал вторую спальню, выселив оттуда графа со всеми его вещами, потому что в моей спальне доктор Ламар велел организовать лазарет для пострадавшей девицы. И теперь я уже и сам чувствую себя погорельцем в захваченном рейтарами городе.

- Не вертитесь, Ваша Милость, еще один малюсенький штришок, и с бритьем будет покончено, - тихим голосом отвечал куафер, аккуратно сбривая щетину с маршальских щек. - А то, мне еще и маршалу Тюренну бритье обеспечить надобно. И у меня на все утро вперед расписано...

- Не вертитесь! Как же! - затухавший, было, гнев вновь вспыхнул ярчайшим пламенем, стоило невнимательному к его ворчаниям маэстро бритья помянуть нежданного гостя. - Тысяча лет в чистилище не стоят одной такой ночи! А еще и актеры... этот Мольер, сущая заноза... вот помяните мое слово... - продолжал с удвоенной энергией де Грамон, едва сдерживаясь, чтобы не вскочить с жесткого табурета, на который его усадили за неимением другой подходящей мебели в гардеробной.

- Спокойнее, Ваша Светлость, - приговаривал между тем куафер, осторожно обводя линию скулы остро заточенным лезвием бритвенного ножа. - Вот закончим... еще позвольте-ка, я намажу усы маслом. Это последний писк моды, месье герцог! Помяните мое слово, не пройдет и двух дней, как вся молодежь начнет носить усы а-ля Грамон!

- Какой к черту а-ля Грамон! - желая ударить кулаком по столу, маршал вслепую попал по кромке фарфорового таза, до краев полного воды с пеной.

Плеск воды, грохот упавших на пол осколков фарфоровой посудины и в довершение всего крик поранившего себе руку де Грамона привлекли внимание тех, кто находился за дверью.

- Герцог, у Вас там все в порядке? - послышался голос де Тюренна, до отвращения бодрый и жизнерадостный.

- Да, мой дорогой Тюренн! Не извольте беспокоиться, - огрызнулся в ответ де Грамон, тогда как находчивый куафер, не растерявшись, принялся тут же перевязывать порез на ребре ладони его правой руки.

- А скоро ль Вы освободите мэтра Лагранжа, герцог? Мне бы тоже не мешало слегка привести в порядок свою бороду. Знаете, здесь в Фонтенбло, я всего за один день зарос щетиной гуще, чем за целый месяц у себя в провинциальной глуши.

- Ну, надо ж, насмешил как, - буркнул де Грамон и чуть громче ответил, повернув голову к двери. - Сию же минуту отпускаю, мой дорогой. Собственно, я и Вас уже отпускаю. Полагаю, что доктор оставил достаточно рекомендаций для мадемуазель Бежар ее сестре. Не так ли?

В этом вопросе прозвучала вся надежда, теплившаяся в его душе, обрести если не часик крепкого сна в освобожденной постели, то хоть бы позавтракать спокойно и без наскучивших ему еще с вечера вчерашнего дня баек о военных кампаниях и осадах. Одно дело, когда вы сами рассказываете о былых славных подвигах желторотым юнцам или розовощеким девицам, совсем иное, когда вам же приходится слушать такие же байки из уст другого героя, нисколько не уступающего вам в доблести и в числе выигранных сражений.

- А не желаете ли позавтракать вместе, герцог? Я уже отправил Вашего камердинера в буфетную. Заодно и бульон для мадемуазелей принесет. Они тут обе сердешные, в комнате молодого графа. Так и проспали всю ночь, - не унимался Тюренн.

- Как же... желаю, еще бы! Меня теперь и к завтраку в моих же апартаментах приглашают, - пробурчал де Грамон сквозь намоченную в фиалковой воде салфетку, которой ему вытирали лицо после бритья, и уже громче выкрикнул. - Ну конечно же, мой дорогой Тюренн! Как славно, что Вы обо всем позаботились!

3

Дворец Фонтенбло. Гостевые покои, комнаты актеров труппы Мольера

Утро встретило госпожу Дюпарк ласково. Право слово — после вчерашних приключений было бы жестоким со стороны Фортуны ещё раз заставить прелестную комедиантку понервничать. Ей и так досталось — нападение злодеев, сорванное выступление, пожар. Пожар, в котором кукольная Маркиза потеряла добрую часть нарядов, и прочих необходимых женщине безделушек. Уже от одного этого можно было стать самой несчастной женщиной во дворце! Но на то и крутит переменчивая богиня своё колесо, чтобы каждый раз преподносить нам сюрпризы. Едва Тереза открыла глаза, разбуженная ласковым поглаживанием супруга, её обрадовали прекрасным, во всех отношениях, известием.

— Птенчик мой, месье Дюпон, прислал тебе пару нарядов и кое что для туалета — гребни, пудру, марсельское мыло, духи и что-то ещё ... Сама посмотришь ... Корзину я поставил у окна.
Очарованная словами Гро Рене, хрупкая пташка тут же взвилась с мягкой подушки, на которой до того сладко, пусть и кратко спала.
— О, это просто прекрасно! Просто прекрасно. Я отчаялась при одной только мысли, что мне придётся щеголять чёрт знает в чём. О, Рене!
Поцелуи и объятиях, которые должны были причитаться мсье Дюпону за его щедрость, с ней меньшей щедростью выплеснулись на толстяка актёра, к которому его маленькая супруга испытывала ту особую нежность, кою не всякий любовник способен поселить в женском сердце.

— Я хочу посмотреть!
Легконогая нимфа уже стояла у окна, самозабвенно перебирая дары гардеробмейстера, растворяясь в совершенно женском, эгоистично-капризном восторге от мелочей, благодаря которым её красоте позволено будет и далее блистать. Духи с тонким ароматом розы и фиалки, мягкая пудра, небольшое круглое зеркальце на длинной ручке, гребни и квадратная коробочка со длинными шпильками для скрепления причёски, чулки и подвязки. Ах, мсье Дюпон! Предупредительный поклонник прислал для актрисы два простых, но изящных платья в зелёных и голубых тонах. Воистину — подобная щедрость пробуждала ото сна лучше, нежели чем птичьи трели.

Когда первые восторги поутихли, госпожа Дюпарк сочла за благо отдать должное подаркам Дюпона, а затем поспешить лично поблагодарить его. Здесь на сцену выступил Гро Рене, чьё мастерство горничной было воистину бесценно.
— Месье был столь щедр, позволив нам расположиться в таком комфорте, — Рене аккуратно наполнил расписной таз для умывания тёплой водой, — Я честное слово не ожидал.
— Не ты один. Никогда не забуду лиц тех, кого сослали преклонить головы в комнаты пажей. Бедняжки, — Маркиза беззлобно, но достаточно колко рассмеялась, безыскусно радуясь тому, что, невзирая ни на что, отлично выспалась в удобной постели, тому, что невзирая на сорванное выступление, её поклонники не забыли о ней, и даже тёплой водице с запахом лимонной вербены.
Покончив с умыванием, Тереза вверила себя в руки Гро Рене, в ловких пальцах которого замелькал гребень. Распутывая мягкие золотистые пряди, толстый актёр дабы развлечь жену, принялся живописать пожар и те опасные приключения, которые ему пришлось вчера пережить. Слушая, Маркиза сама держала рот на замке, решив, покамест, не рассказывать мужу о своих приключениях. Теперь она ещё явственнее поняла, какая опасность ей угрожала. В том, что она миновала комедиантка сомневалась, пусть даже Арманда, едва не погибшая в огне, являла собой своеобразный гранат её безопасности.
— А Арманда? Где она теперь? — как бы невзначай поинтересовалась Маркиза.
— Герцог де Грамон любезно предоставил ей свои покои. Не сомневаюсь, что она своего не упустит.
— Да уж разумеется.

Маркиза умолкла, с раздражением понимая, что успех вот-вот может выскользнуть из её рук. Несостоявшийся триумф, происшествие с Армандой, которая в одночасье стала центром внимания стольких именитых вельмож. Трудно быть спокойной, когда тебя на твоих же глазах оттесняют назад.
Покусывая губы, Тереза размышляла над тем, как вернуть себе то, к чему уже успела прикоснуться, мучаясь от жестокой ревности к сопернице. И тот факт, что эту самую соперницу желают стереть с лица земли сейчас уже не так сильно волновал душу госпожи Дюпарк.
Гро Рене помог жене одеться, выбрав с её молчаливого согласия зелёный наряд. Терпкая приглушённая зелень ткани дивно подчёркивала золотисто-рыжие переливы локонов, навивая фантазии о трепетных дриадах или лесных нимфах. Тереза осталась довольна, когда склонившись к зеркалу придирчиво изучила свой внешний вид.
— Я сейчас подумала кое о чём ...

Дворец Фонтенбло. Гостевые покои, комнаты актеров труппы Мольера

Не прошло и часа, как госпожа Дюпарк уже направлялась в покои маршала де Грамона (мсье Дюпон был забыт), неся в качестве подарка для соперницы засахаренные фрукты и миндаль (уж кто кто, а Гро Рене всегда знал где и как добыть очередное гастрономическое баловство!). В этом даре не было подвоха — ни слабительных порошков, ни упаси Господь, яда. Тереза Дюпарк отправлялась подписать с Армандой мировую, в надежде попасться на глаза кому-нибудь из покровителей пострадавшей комедиантки. Женское тщеславие тешило Маркизу фантазиями о том, что должно быть госпожа Бежар сейчас не в лучшем своём виде, и контраст между ними явно бросится в глаза стороннему наблюдателю. А если нет ... Что ж, если нет, то впору стать доброй христианкой и поведать бедняжке, что на неё объявлена охота. Может это как-то отравит триумф зазнайки. Стоит ли говорить, что мысли госпожи Дюпарк были совсем не ангельскими, невзирая на кукольное личико и невинный взор.

— Я хотела бы видеть Ар ... хм... мадемуазель Бежар, — добравшись, наконец, до цели, Маркиза в тайне надеялась, что камердинер герцога, который открыл дверь его покоев, объявит ей, что актриса ещё спит. Так и случилось.
— Боюсь, что мадемуазель и её сестрица ещё спят, сударыня.
— Ах, как жаль. Впрочем, бедняжки так переволновались ..., — пользуясь тем, что слуга не собирался преграждать ей путь, Маркиза ступила вперёд, вошла в крошечную переднюю, поглядывая по сторонам с совершенно невозмутимым видом, — Мне бы так хотелось порадовать мою милую подругу хоть какой-то малостью. Я принесла ей небольшой подарок. Пустячок, но я знаю, что она жить не может без засахаренных слив.

Коротко кивнув на маленькую коробку, которую держала в руках, Маркиза продолжила.
— Быть может я оставлю свой дар здесь, а Вы сохраните его для моей подруги, пока она не проснётся?
— Да, сударыня.— казалось камердинер только и мечтал о том, как бы поскорее избавиться от непрошеной гостьи — всё его внимание было сосредоточено на подносе с завтраком, который он, видимо не донёс до своих голодных господ, вынужденный занимать нежданную гостью.
— О, Вы меня спасли ... Я ... Ай! — искусное движение полное бездны неловкости, и вот уже засахаренные сливы в вперемежку с миндалём рассыпались по полу, а сама госпожа Дюпарк раскраснелась до слёз.
— Какой ужас!

Маркиза с трагическим видом всплеснула руками, искоса наблюдая за тем, как дверь примыкавшей к передней комнаты приоткрывается.
— Что за шум? Неужели снова пожар? Или ... Ба! Да мы переживаем настоящее нашествие дивных нимф!
Тереза узнала в говорившем маршала де Тюренна и поспешила поприветствовать его изящным реверансом.
— Мне так неловко, сударь, что я потревожила Вас. То всё моя постыдная неловкость.

4

Выбритые и пахнущие свежестью почтенные маршалы словно сговорились устроить в это утро состязания в щегольстве. И если маршала де Тюренна стесняли обстоятельства, вынудившие его принять гостеприимство герцога, то сам де Грамон нисколько не чурался воспользоваться преимуществом наличия полного гардероба и к тому же, двух умелых камердинеров. Оба сидели за накрытым к завтраку столом в ожидании слуги, отосланного в буфетную. Оба делали вид, что страшно заняты размышлениями, тогда как то и дело украдкой бросали заинтересованные взгляды в сторону двери в опочивальню, занимаемую в то славное утро двумя актрисами из театральной труппы.

- Ну что? - коротко вопрошал де Грамон у слуги, стоявшего в дверях.

- Нет еще, - отвечал тот, когда в дверь постучали.

- Кого еще нелегкая принесла? - де Тюренн отвлекся от созерцания Большой Лужайки, раскинувшейся перед парадным фасадом дворца.

Камердинер герцога выглянул в переднюю. Сначала он высунул голову, затем плечи, а через минуту целиком просочился в узкий проем едва приоткрытой двери. Оба маршала переглянулись, пожали плечами и продолжили свои размышления, следя друг за другом и украдкой бросая взгляды, теперь уже на дверь в переднюю. Ни один, ни другой не спешили признаться в том, что их снедал интерес к тому, что там происходило. Слышался тихий женский голос, умоляющие нотки которого смутно напоминали то ли слышанную когда-то пьесу, то ли экспромт в одном из салонов.

- Что за шум? - не выдержал де Тюренн, и оба они переглянулись между собой.

Пока де Тюренн задавал вопросы, де Грамон воспользовался своим хозяйским правом и встал из-за стола. Крадущимися шагами он приблизился к двери и оглянулся к Тюренну, кивнув ему, чтобы продолжал вопросы, когда дверь внезапно и резко распахнулась, явив пред самым носом герцога молодую женщину, одетую в изящное, несколько театрального вида зеленое платье.

- Ба! И в самом деле, нашествие, - расхохотался де Грамон, видя озадаченную гримасу своего гостя. - Виконт, это кажется с визитом к спасенной Вами красавице, - он повернул лицо к молодой женщине и прищурился. - Или нет?

- Ах, мадемуазель... сударыня... я все исправлю, - бормотал меж тем камердинер, собирая засахаренные фрукты и орешки, разбросанные на полу.

- Оставьте, Жоашен. Пустое, - распорядился де Грамон. - Лучше пойдите в буфетную и поторопите слуг. И, - он жестом пригласил мадемуазель Дюпарк войти. - Пусть принесут завтрак на четверых. Полагаю, мадемуазель Бежар согласится выйти к нам. Сударыня, не соизволите ли разделить скромную трапезу с нами? Поверьте, в иные времена я умел высказаться с такой легкостью, что сама Калипсо не устояла бы перед моим приглашением. Но, Ваша улыбка, сударыня...

- Герцог желает сказать, что Вы ослепляете его, лишая дара речи, - усмехнулся де Тюренн, скупой на слова и комплименты, он, тем не менее, проявил гораздо больше галантности, отодвинув стул с высокой спинкой от стола. - Прошу Вас, сударыня. Мы не представлены лично, хотя, я прекрасно помню Ваши последние роли. Не наизусть, нет. Не заставляйте меня цитировать. Я запоминаю глазами.

- Ага. Дислокацию. Стратегические переходы, - тихо смеясь, сказал де Грамон и подал руку мадемуазель Дюпарк. - Прошу Вас, сударыня. Или, Вы пожелаете для начала встретиться с Вашими подругами? Мадемуазель Бежар в той комнате, - он указал на дверь в опочивальню. - Обе они там.

5

Лукавый расчет актрисы сыграл ей на руку — затеянная возня с рассыпавшимися сластями достигла цели, миновав ещё нежившихся на перинах товарок госпожи Дюпарк. Оставалось не растерять благоприобретенную удачу.
На свеженьком личике Маркизы розовел смущённый румянец, однако глаза глядели с тем дерзким огоньком, коей придавал весьма пикантную остроту кукольным чертам лица комедиантки. Она ещё раз оглянулась на камердинера, слегка коснулась кончиком туфельки подкатившейся к ней одинокий орешек, а затем тихо рассмеялась, покачав головой.
— Не стоило и начинать эту игру в дары фей. Придётся прелестным Бежар довольствоваться моими сладкими улыбками.
Если до этого им не захочется выцарапать ей глаза за вчерашнее. Однако на этом несчастном эпизоде госпожа Дюпарк заострять внимания не стала.

— Виконт, это кажется с визитом к спасенной Вами красавице. Или нет?— поинтересовался у Терезы герцог де Грамон, и актриса, пользуясь случаем, ухватилась за спасительную ниточку.
— И да, и нет, Ваша светлость. Разумеется, мне отрадно, что мои ... подруги в безопасности. Однако, как я могла не спешить поблагодарить их славных спасителей? Ведь под такой защитой наши бедные нимфы теперь в полной безопасности от пощёчин судьбы.
Уста госпожи Дюпарк источали льстивый мёд, однако нельзя было не признать, что внимание седовласых почтенных господ приятно щекотало тщеславие комедиантки. Говоря откровенно — эта кокетливая игра, кою Маркиза затеяла с утра пораньше, доставляла ей куда больше удовольствия нежели чем те роли, которые она вынуждена была играть на сцене.

Упомянутая господином де Грамоном улыбка стала ещё чуточку лукавее.
— О ... С моей стороны было бы грехом отказаться от столь любезного приглашения.
Де Тюренн отодвинул для Маркизы стул, приглашая её к столу. Реплика сказанная маршалом по поводу её выступлений не осталась без внимания. "Я запоминаю глазами." Воистину — вряд ли её вынужденная "игра" на сцене Мольера оставалась в изысканных покоях разума. Ей пристало тешить взор и воспламенять очаг ... хм.
— Ах, я не столь жестока, чтобы требовать цитат, — красноречиво рассмеялась Тереза, переводя взгляд с лица одного маршала на лицо другого.

— ... Бедняжки нимфы так устали. Не буду тревожить их сон, — маленькая ручка Маркизы легла на ладонь герцога де Грамона, отвергая тем самым его предположение о том, что она готова променять их общество на общество подруг по сцене. В её движениях сквозило лёгкое смущение и робость — правда ровно настолько, насколько это может позволить себе очаровательная женщина, а не невинная простушка.
— Печально, что такой чудесный день, как вчерашний, завершился подобным ужасом. Пожар! Страшнее и представить себе нельзя, — заняв свое место за столом, мадемуазель Дюпарк сочла за благо отдать должное произошедшему накануне, — Если бы не доброта Монсеньора и Ваша, господа, нашей нимфической братии пришлось бы несладко. Теперь же, Мольер снова в работе — не успел устроиться на новом месте занялся новой пьесой — в честь благополучного избавления и наших покровителей.
Сказанное являлось полуправдой — вчера поздно ночью Тереза краем уха слышала разговор Гро Рене и Мольера о том, что неплохо было бы отблагодарить спасителей новым спектаклем. Роли в котором ещё не придуманы и даже не распределены.

Отредактировано Тереза Дюпарк (2018-11-18 00:28:29)

6

- Пощечины судьбы? - тонкая улыбка блеснула под аккуратно постриженными усиками, и де Грамон одобрительно качнул головой. - Отрадно слышать, сударыня, что чувство юмора не оставило Вас. Не смотря на пережитый ужас.

Маленькая ладонь, оказавшаяся в его руке, подтверждала присутствие духа ее обладательницы, а также внезапную пропажу интереса к подругам, ради которых она явилась пред суровейшие очи герцога де Грамона. Впрочем, суровыми его глаза можно было назвать лишь в тот короткий момент, когда он смерил оценивающим взглядом завтрак, принесенный лакеем.

- О, бог мой, что это? Мой дорогой Жером, уж не перепутали ли Вы буфетные? Это скорее похоже на постный обед в какой-нибудь захудалой обители. Вы что, милейший, не видите, что у нас гости?

Пряча глаза от сверкавшего молниями взгляда своего господина, названный лакей попятился прочь, оставив поднос с тремя серебряными блюдами и высоким кувшином с вином на столе. На его месте тут же появился Жоашен, внесший в комнаты еще один поднос, на этот раз с корзинками с хлебом и булочками, горшочками с различными паштетами и соусами, а также отдельной корзинкой с пирожными, украшенными замысловатыми рисунками из розового и лимонного крема.

- Кажется, это уже ближе к делу, - одобрительно крякнул де Грамон и жестом указал слуге, чтобы тот поставил приборы для их гостьи. - Дорогой Тюренн, заметьте, с приездом этого кудесника Вателя при дворе сделалось весьма и очень даже тесно. Боюсь, как бы из-за соблазнов его стряпни, нам не пришлось бы тесниться здесь, как в траншеях под стенами осажденного города.

- Ну, что Вы, дорогой мой, - ухмыльнулся де Тюренн и обратил лицо к занявшей предложенное ей место Маркизе Терезе. - Так Вы сказали, что Мольер уже работает над новой пьесой, сударыня? Весьма похвальное присутствие духа. Весьма. Нет, решительно же, этого человека не сломит какой-нибудь пожар.

- Ну, разве что, долговая яма, - обронил де Грамон, намазывая истекавшую маслом булочку толстым слоем паштета. - Ничто так не воодушевляет на подвиги, в том числе и литературные, как стесненные обстоятельства. Эх... жаль, что наш дорогой Месье расселил свою свиту в те кельи, которые занимали пажи. Поверьте мне, сударыня, - он повернулся к Маркизе Терезе и кивнул лакею, чтобы тот налил для нее вина в бокал из темно-синего стекла на толстой длинной ножке. - Я всецело люблю театр. А уж Вы-то знаете, что я завсегдатай всех представлений в Париже. Но, я давно уже заметил, что самые яркие произведения создаются на грани... - он помахал в воздухе ножом, прежде чем отложить его в сторону и вонзиться острыми и крепкими для его возраста зубами в булочку.

– Я-то знаю, - продолжал он, прожевав первый кусок. - Что лучшие свои пьесы Мольер пишет, когда ему грозят - либо кредиторы, либо конкуренты. Ну, а теперь еще и пожар! О, дорогой мой Тюренн, если бы Вы сами не были свидетелем произошедшего, то я бы заподозрил в этом несчастье руку самого Мольера.

Заметив недоумение в глазах виконта, де Грамон расхохотался в голос и ударил кулаком по столу. Этот шум привлек внимание ютившихся в его опочивальне сестер Бежар. Дверь тихонько приоткрылась и в проеме показалась старшая из сестер, с любопытством глядя на маленькое застолье.

- Ах, господа... простите, я не знала, - тут она заметила сидевшую в компании двух маршалов мадемуазель Дюпарк, и в ее вымученной, усталой после почти бессонной ночи улыбке появилась легкая усмешка.

- О, сударыня, прошу! Прошу! Если Вы уже достаточно отдохнули, то не разделите ли с нами нашу скромную трапезу? - от острого взгляда де Грамона не укрылось то, как мадемуазель Бежар посмотрела на свою подругу, но, он сделал вид, что ничего подобного не заметил. - А вот и мадемуазель Дюпарк собственной персоной. Между прочим, явилась ни свет, ни заря почти что, чтобы увериться, что мы с маршалом, - он заговорщически переглянулся с де Тюренном. - Ни в коей мере не обидели трепетных нимф, оказавшихся по воле судьбы в нашей суровой обители. Прошу, прошу же Вас, сударыня!

- Что Ваша сестра, сударыня, ей уже лучше? - спросил у Бежар Тюренн, поднимаясь из-за стола навстречу ей.

7

— Чем бы мы были, если бы на этот мир смотрели бы со всей серьёзностью? — шутливо отмахнувшись сказала Тереза — К тому же ... За тьмой всегда идёт свет. К чему встречать его с кислой миной на лице.

Возможно госпожа Дюпарк несколько перебрала в своих метафорах и восхвалениях, но что поделать — профессия обязывала к некоторой театральности даже за пределами сцены. Вот и сейчас, беглый взгляд, брошенный в сторону господина де Грамона был полон чувств — смущение боролось в нём с восхищением, что по расчёту актрисы должно было подчеркнуть то волнение, которое вызвало прикосновение руки маршала к её руке. Впрочем, Тереза действительно испытывала волнение, посему ей было даже не стыдно на своё неуёмное кокетство.

Кушанья, поданные к столу, пробудили у Маркизы интерес. Она обладала завидным аппетитом, которого порой даже стыдилась. Поэтому ей было соблазнительно попробовать паштет из гусиной печени, чей аромат сводил с ума. Однако, когда мужчины приступили к трапезе, Тереза сочла за благо повременить с этим  — из дамского самолюбия опасаясь наброситься на еду слишком явно.
— Его работоспособность не знает границ. И, порой, меры. Однажды, он поднял нас среди ночи, чтобы собрать на репетицию, — в голосе Маркизы слышалась беспечность, но на самом деле она была всё ещё обижена на Мольера, за его вечные отказы написать для неё достойную роль. Вместе с тем, она не уставала хвалить его перед другими — это могло сыграть ей на руку.

— Ах, не будете жестоки, сударь! — смеясь Тереза пригубила вина и наконец взялась за булочку, чтобы, по примеру герцога, намазать её соблазнительным паштетом, — Моему вдохновению очень понравился неожиданный подарок Месье. И думаю не только моему, но и вдохновению всей женской половине нашей труппы. Мольеру для работы нужны перо да бумага, а нам, наперсницам муз? Я почти плачу, вспоминая те чудесные костюмы, которых мы лишись из-за буйства огня.
Маркиза слегка надула губы, как ребёнок и занялась своей булочкой, чей аромат сводил её с ума. Гро Рене, любившей поесть, привил жене вкус к хорошей еде, поэтому Тереза оценила кулинарные труды мсье Вателя по достоинству. Впрочем, грубоватая шутка о Мольере-поджигателе позабавила её. Маркиза не удержалась от улыбки глядя на слегка удивлённого де Тюренна и развеселившегося маршала.

Шум застолья выманил на сцену жизни старшую из сестёр Бежар, чья ухмылка заставила глаза Маркизы недобро блеснуть. Мадлена не была глупа и прекрасно поняла, зачем Дюпарк заявилась с утра пораньше, расточая лживую заботливость. Но пока ей оставалось только лелеять собственное раздражение — щадить чувства сестёр Маркиза совершенно не собиралась. Особенно после вчерашнего нападения. Если бы Маркиза оказалась бы менее расторопной и не встреть она Андраша, что лежала бы сейчас где-нибудь у реки с перерезанным горлом. Вряд ли бы Арманда долго бы рыдала, захватывая окончательно те жалкие крохи, что Терезе удалось у неё отвоевать.

— Ей уже лучше, благодарю Вас, сударь, — усталость не располагала к войнам, поэтому Мадлена не ответила на дерзкий взгляд Терезы, хотя красноречивая улыбка всё ещё не сошла с её губ. Мадемуазель Бежар не была несколько смущена приглашением герцога, и особенно присутствием Терезы, недоступной сейчас для её гнева.
— Как замечательно! — Маркиза счастливо улыбнулась, отсалютовав Бежар-старшей бокалом вина, — Небеса так благосклонны к прелестной Арманде!
Выспавшаяся на удобной кровати, умывшаяся марсельским мылом, причёсанная мужем и одетая мсье Дюпоном по последней моде, Маркиза Дюпарк сейчас выглядела на фоне уставшей актрисы буквально цветущей здоровьем. Жестокая дамская проделка, которой впору было устыдиться, однако, памятуя о прошлых обидах и даже драках, Тереза не чувствовала смущения.

Отредактировано Тереза Дюпарк (2018-11-20 19:09:04)

8

- Не знаю, что там, на небесах, но провидение людское точно благосклонно к нам, недостойным, - поборов усталость, а может быть нечто и посерьезнее того, Мадлена Бежар ответила на счастливую улыбку Терезы Дюпарк снисходительным кивком и выступила за порог герцогской опочивальни.

Она сделала шаг навстречу поднявшемуся из-за стола Тюренну и оперлась на протянутую ей руку. Во всех ее движениях было столько же изящества, природной грации, сколько и заученной с годами театральности. Со стороны, возможно, это и показалось бы вполне естественным, что эта женщина, уставшая после бессонной ночи полной страхов и боли за родную кровь, нашла в себе силы улыбнуться и принять поддержку мужчины, оказавшегося одним из спасителей ее сестры.

- Я прошу прощения, сударь, ведь я так и не успела принести Вам благодарность за спасение моей сестры. Поверьте, это не от черствости души, и ни в коем случае не потому, что мы актеры не знаем благодарности.

- Помилуйте, сударыня, я был бы последним из дворян, не заслуживающим рыцарского звания и привилегии служить королю, если помнил об услугах, которые имел честь оказать Вашей сестре, - высказался Тюренн со всей прямотой, и в той грубоватой манере, с которой он и завоевал популярность в армии как среди солдат, так и среди офицеров.

- Прошу Вас, мадемуазель, разделить с нами это маленькое пиршество. Если я правильно понял, со слов мадемуазель Дюпарк, Мольер готовит новую пьесу. Так вот, давайте же отпразднуем не спасение - нет, это уже позади. Отпразднуем новое начало для вашей труппы. И рождение новой пьесы, - он взял наполненные до краев бокалы с вином и, не замечая перестрелку взглядами между двумя актрисами, поднял свой бокал. - И за новые роли, в которых вы, несомненно, будете блистать, сударыни!

- Недурно, - пробормотал де Грамон.

От зорких глаз прожженного царедворца не ускользнуло соперничество, сквозившее в улыбках и взгляда, которыми обменялись две актрисы.

- Новая пьеса? - переспросила Бежар, вынужденная принять настойчивое приглашение Тюренна. - Я ничего не слыхала о ней, - заявила он, устремив на Терезу Дюпарк вопросительный взгляд, и пригубила вино.

- И кто же, позвольте узнать, рассказал вам об этом, господа? - мягким ласкающим голосом спросила она, сопровождая вопрос полной обаяния и внутреннего света улыбкой, которая завоевала ей сердца поклонников.

Застольная беседа, если и скрывала кое-какие шероховатости во взаимоотношениях двух актрис, тем не менее, протекала в том безукоризненно вежливом и полном предупредительности тоне, которому позавидовали бы и знаменитые прециозницы из парижских салонов. Наслаждаясь этой импровизацией, де Грамон наблюдал за игрой соперниц за столом, словно они были приглашены для маленького дивертисмента, чтобы развлечь их с Тюренном. Последний же, принимал все происходящее, как есть, не замечая легкого флера взаимных уколов в репликах и взглядах двух женщин. Он с живостью, напоминавшей о том, что его лучшие годы были далеко еще не позади, прислуживал за столом то одной, то другой, не забывая при этом отдавать должное каждому из оказавшихся на столе блюд.

- Право слово, мне очень прискорбно услышать, что вы лишились всего гардероба, сударыни. В том числе и костюмов, - произнес после некоторого размышления де Грамон, снова уловив во взгляде Бежар легкое недоумение, обращенное к мадемуазель Дюпарк, одетой явно с иголочки и не выглядевшей хоть сколько-нибудь пострадавшей от недостатка гардероба.

- Да, я тоже подумывал уже об этом, - кивнул де Грамон, переглянувшись с Тюренном. - Ее Высочество, герцогиня Орлеанская высказала вчера предложение устроить подписку... вот я и подумал, - тут он посмотрел по очереди на обеих собеседниц. - Чтобы заказать господину Мольеру пьесу, которую можно поставить при дворе. Здесь, во дворце. И чтобы все доходы от нее пошли в кассу труппы, естественно. А для костюмов и прочего реквизита назначить сбор. Кто как может помочь... что-то вроде того, - он вскинул руки, демонстрируя тонкие изящные пальцы, привычные не только к эфесу шпаги. - Я возьму на себя переговоры с Их Высочествами. А вы, сударыни, могли бы подать эту идею Мольеру. Не так ли? - он улыбнулся чарующей улыбкой. - Объединившись, две Музы нашего драматурга, наверняка сумеют внушить ему эту блестящую мысль.

Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 6

Отредактировано Антуан де Грамон (2019-01-23 23:53:19)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Апартаменты маршала Антуана де Грамона.