Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 6


Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 6

Сообщений 41 страница 51 из 51

1

Утро 5-го апреля 1661.

https://b.radikal.ru/b07/1902/32/6e238dd4dc00.png

41

Наблюдая за нарочито медленными движениями Шевалье, Филипп затаил дыхание и глубже устроился в кресле, стараясь ни единым вздохом, ни даже взглядом не выдать нараставшее волнение. Он прищурился и наблюдал за мелькавшими белыми пальцами Фило сквозь густые ресницы из-под полу-прикрытых век. Встречаясь взглядом с ним, герцог продолжал делать вид, что был погружен в легкую дрему. Со стороны это было похоже на какой-нибудь восточный ритуал или танец, когда танцор исполняет свою партию, приглашая единственного зрителя к немому участию - взгляды тоже могут танцевать, они могут воспламенить страсть в сердце смотрящего, разжечь пламя в его душе.

Волшебство этого мгновения невозможно передать, как и нельзя разделить с третьим, чувствуя себя лишним в этом немом диалоге двух истосковавшихся душ, Дюпон деликатно склонил голову и попятился спиной к банному покою. Оказавшись у двери, он резко развернулся и распахнул перед собой дверь, едва не разбив нос стоявшему по другую ее сторону де Гишу.

Сначала Филипп услышал недовольный возглас графа, и даже не поверил собственным ушам. Нет, он не ослышался, но как же он не хотел слышать его. Не в эту минуту. И не в последующие четверть часа, полчаса, да сколько бы времени он не пожелал бы наблюдать за переодевавшимся Фило - это было только его время, и ни с кем другим он не пожелал бы его делить.

- Гиш, - протянул герцог, не открывая глаз. - Какое нам дело до конюшен, дорогой мой? Разве не Вас послали отрядить для нас лучших лошадей? Зачем торопиться, если у меня есть столь способный и крайне энергичный шталмейстер, то есть, Вы?

Дюпон, показавшийся в дверях за спиной графа, хмуро покосился на него, а потом перевел взгляд на герцога, поднятием бровей, показывая, что был согласен с де Гишем.

- Не сейчас, я сказал, - Филипп похлопал ладонью по подлокотнику, пресекая всяческие попытки поторопить его. - Вы же видите, мы еще не готовы, - он открыл глаза и посмотрел в лицо де Гиша, с удовлетворением отмечая легкое покраснение на щеках и полыхающий ревнивый взгляд черных глаз милого полковника.

- Кстати, дорогой мой, как Ваши глаза? Эта черная подводка, эта...

- Это была сурьма, Ваше Высочество, - подсказал Дюпон назидательным тоном. - А я предупреждал Вас, Монсеньор, она теперь долго не сотрется.

- Да, эта сурьма, она так и осталась на глазах. И у тебя тоже, дружочек? - Филипп демонстративно провел кончиками пальцев по векам под глазами. - Я хочу, чтобы Вы отыскали этого... как звали того юношу, актера, который подрисовал нам глаза вчера?

- Это был их костюмер, Ваше Высочество, - подсказал Дюпон. - И он должно быть уже в парке. Актеры из труппы месье Мольера собирались устроить там небольшой дивертисмент между заездами на скачках. С Вашего разрешения, разумеется.

- Ну, разумеется, - слегка оттопырив нижнюю губу, поддакнул Филипп. - Это же моя труппа, в конце концов. Но, ладно, пусть танцуют и поют. Лишь бы всем хорошо было. Но, я тебе рекомендую их костюмера, дружочек, - сказал он, глядя на де Лоррена и снова демонстративно сморгнул и провел указательным пальцем под правым глазом. - Совершенно изумительно - подчеркивает контур глаз и не стирается. Гораздо лучше угля.

42

Филипп со звуком, до странности похожим на шипение, втянул воздух сквозь стиснутые зубы, глаза похолодели. Де Гиш, вот уж кого тут точно не ждали! А он начал получать такое удовольствие от того, что происходило между ним и Месье в этой гардеробной, от этой игры затаенных взглядов, полувздохов, несказанных слов, от разлившегося в воздухе почти ощутимого кожей томления, разделенного на двоих!

- А, граф, - небрежно кивнул в отражению де Гиша в зеркале Филипп, и не думая прерывать расстегивание пуговиц. Право, это даже забавно и захватывающе - дразнить его, заставлять злиться, видеть его ревность. Тоже своего рода игра с опасностью - но хватит ли хваленой доблести графа на настоящее столкновение, когда придется браться за оружие? - - вижу, вы уже закончили и с выбором шляпы, и с помощью в выборе перчаток! Никогда бы не подумал, что вам так подойдет эта роль. Особенно в последнем случае.

Он небрежно сбросил камзол, позволив тому просто упасть на пол, абсолютно не заботясь о том, поднимет его Дюпон или нет.

Дюпон, разумеется, поднял. Всем своим видом выразил недовольство, но поднял, предпочтя громогласному выражению обуревавших его чувств разговор с Месье о сурьме.

- Сурьма... "И не было на земле таких прекрасных женщин, как дочери Иова..." - процитировал он, - Нил Синайский уверяет, что имя одной из дочерей переводится как Амалфеев рог, но Эффиа как-то раз уверял меня, что ее имя означает "сосуд с сурьмой". Так что не только красиво, но еще и богоугодно. В некотором смысле, - вообще такие разглагольствования в присутствии святош или кого-то из окружения королевы-матери могли бы выйти боком. Но эта публика не имела доступа в покои Месье, к великой радости его окружения, - мой принц, раз Вы рекомендуете... я непременно последую Вашему совету. Ах, да... граф, будьте так любезны, передайте мне тот серый камзол.

Это было сказано нарочито небрежно, как бы между делом, но не могло быть ни чем иным, кроме оскорбления. Лоррен решил поиграть. Прощупать терпение де Гиша. Решится он демонстрировать ту же смелость в присутствии Месье сейчас? Глаза шевалье блеснули злым азартом.

43

Вопрос о подводке вокруг глаз смутил де Гиша. Он провел ладонью по глазам и продемонстрировал ее герцогу.

- Чисто. Она не стерлась даже после мытья головы, - ответил де Гиш, сбитый с толку  разговором о сурьме, и обернулся к Дюпону. - Шляпа, - тихо проговорил он, выразительно глядя на зажатый у гардеробмейстера под рукой головной убор.

- Простите? - уязвленный оскорбительным поведением Шевалье, Дюпон не был расположен к любезности, отнюдь. Он из последних сил старался не слышать и не видеть всего того, что вывело бы из равновесия человека любого сословия.

- Шляпу отдайте, - шепнул ему де Гиш и кивнул в сторону Месье.

- Нет-нет, эта шляпа хороша для него, - шепотом возразил Дюпон, но, вместо того, чтобы отдать шляпу де Лоррену, еще крепче зажал ее под рукой вместе с поднятым с пола камзолом.

- Библейские изречения - это не по мне, мой принц. Вы же знаете, я человек дела, а не разглагольствований. Если Вам угодно побеседовать о писаниях вместо того, чтобы отправиться на скачки, то я готов представлять Ваше Высочество сам. Вы же знаете, со мной мало кто сравнится, - красивые губы, чуть влажные и блестящие не испортила даже злая усмешка, де Гиш повернулся к де Лоррену, который, решился на опасную игру, поддразнивая его.

Де Гиш хотел проигнорировать требование шевалье, попросту сделав вид, что не услышал его. Но, надо же было такому случиться, чтобы именно в тот самый момент, все четверо умолкли и слова, произнесенные де Лорреном, прозвучали отчетливо и ясно. Дюпон испуганно покосился на герцога, а де Гиш обвел взглядом фигуру шевалье, словно оценивая сообразность возможностей с заявленным в его тоне вызовом.

- Этот? - тихо спросил граф, и взял у Дюпона камзол, который тот тщетно попытался передать де Лоррену, чтобы избежать назревавшей ссоры. - Хм... как же это Вы умудрились так запылить его, милейший Дюпон? - он взял камзол двумя пальцами обеих рук и поднес шевалье, но, разжал пальцы, так что драгоценная парча тускло блеснула в солнечном свете и расстелилась бесформенной горкой между ним и де Лорреном.

- Я так неловок, - констатировал он с железным спокойствием, обратив мрачный взгляд к принцу, все то время безучастно наблюдавшему за происходящим из своего глубокого кресла.

Не оборачиваясь назад, де Гиш отошел в сторону, предоставив Дюпону поспешить на помощь - шевалье или же злополучному камзолу, графу было без разницы. Все еще мрачно ухмыляясь он подошел ближе к креслу и наклонился над Филиппом, вглядываясь в черные линии на веках, выгодно подчеркивавшие не только их выразительную форму, но и густые ресницы, обрамлявшие их.

- А ведь и в самом деле она не стирается. И у Вас тоже, мой принц. Этот мальчишка из труппы Мольера и впрямь не обманул нас. Кстати, он сказал что-то о пользе этой черной гадости. Вроде бы египтяне использовали ее, чтобы в жару им в глаза не попадал пот или дорожная пыль. Жаль, что шевалье не досталось... сегодня на скачках будет столько пыли, - он криво усмехнулся и только тогда бросил небрежный взгляд на де Лоррена через плечо. - И я говорю не только иносказательно. Хотя, некоторые, как я посмотрю, из кожи вон лезут в попытках пустить пыль в глаза.

44

Послышалось ли ему, или в воздухе действительно раздалось тихое потрескивание? Совсем такое же, как бывает, когда целый сноп искр поднимается в веселом танце над сырым поленом, заброшенным в самое жерло очага. Да, именно так. Филипп даже открыл глаза и посмотрел в сторону камина, но старый давно остывший пепел покоился темной горкой на месте еще ночью весело полыхавшего пламени. Пусто. Теперь там было пусто. И темно.

- Вот так... сначала все горит ясным пламенем. А потом, пфф... ветер разнесет пепел... - задумчиво подперев подбородок, проговорил Филипп вполголоса, не сразу обратив внимание на перестрелку взглядами между его милыми дружочками. Да и не только взглядами. Ответный пас де Гиша, небрежно разжавшего пальцы до того, как Фило успел подхватить поданный ему камзол, выглядел, как объявление войны не меньше.

- А вот и пожар разгорается... - все так же тихо пробормотал Филипп, внезапно почувствовав усталость и апатию, как впрочем, и всякий раз, когда его друзья затевали ссоры друг с другом, оставляя его в жалкой роли наблюдателя. Нет, хуже! Ему всякий раз отводилась роль некоего трофея, приза, за который эти дерзецы были готовы даже презреть королевские запреты и сойтись на дуэли.

- Ну и ну, дружочки мои, - вдруг громко и достаточно отчетливо, чтобы оба не могли потом сказать, что не слышали, Филипп заговорил, поднимаясь из кресла. - Что-то мы тут совсем счет времени потеряли. Дюпо-он! - он нарочито долго протянул имя гардеробмейстера, ретировавшегося за спину де Гиша.

- Дюпон, будьте милым, - не глядя на распетушившихся шевалье и графа, Филипп прошелся между ними, так что оба могли теперь смотреть друг на друга только через него. - Будьте милым, как всегда, дорогой Дюпон, помогите шевалье облачиться в верховой камзол. И отдайте уже ему эту несчастную шляпу, пока она окончательно не потеряла вид.

Встав в балетную позицию перед напольным зеркалом, Филипп демонстративно прошелся пальцами по ряду пуговиц сначала на жюстокоре, а потом на камзоле, расправил банты и ленты, свисавшие по плечам и рукавам в таком изобилии, что он был похож на гротескную аллегорию садовника, поросшего цветами из собственного же сада.

- Итак, господа, нам предстоит весьма нелегкая задача. Нам бросили вызов господа из королевской свиты. Не говоря уже о гвардии и мушкетерах. Но, более того, сам король, - уловив ухмыляющийся взгляд де Гиша, чье лицо отразилось в зеркале за его плечом, герцог строго свел брови к переносице. - И в этом нет ничего смешного, мой дорогой Гиш. Проиграть королю - запросто. Да. Это будет сообразно этикету. Но, выиграть у короля - вот это вызов. Ты посмеешь, дружочек?

Он резко развернулся и посмотрел в глаза сначала де Гиша, а потом де Лоррена:

- Кто из Вас когда-нибудь бросал вызов моему брату? Гиш? Было такое? И ведь знаешь, Людовик не любит проигрывать. О нет! Но, еще больше он не любит, когда ему проигрывают. Без боя. Так что, либо мы сражаемся до самого конца и побеждаем, либо... - он взмахнул руками, демонстрируя белоснежные тонкие кисти рук, словно собирался взлететь. - Либо бежим прочь. Дюпон, дорогуша, да не стойте же, как соляной столп жены Лотовой. Ей-богу, мы не дождемся выхода шевалье и до второго пришествия, ежели Вы не приметесь за него, - заметив легкое движение губ своего любимца, Филипп с суровым видом осадил его, прежде чем тот успел бы возразить, если бы и пожелал. - Никаких "я сам", дружочек. Время дорого, - он позволил себе выдохнуть, с сожалением бросив последний взгляд на красивые плечи шевалье, просвечивавшие сквозь тонкую нательную рубашку, пока плотная ткань камзола не закрыла их. - Оно мне очень дорого.

45

Де Гиш сделал то, чего Филипп и желал - ответный выпад не заставил себя долго ждать. Огонек злого бретерского азарта вспыхнул ярче. Интересно, как далеко граф готов зайти? Удастся ли довести его до вызова на дуэль, или у этого героя войны не хватит пороху на подобный шаг? Самое скверное - когда кто-то смел под пулями, а при дворе прячется за слова. Уж лучше не изменять своему обыкновению до конца, где бы ты ни был!

"Давайте же... оставим эти танцы, перейдем к настоящей ссоре!" - говорил брошенный на Гиша взгляд.

- Как же вы неловки, граф, - Лоррен с сожалением пожал плечами, - сколько раз вы роняли перчатки Мадам, прежде чем отдали их в более надежные руки? Признаться, я уже не так сильно верю, что вы удержите повод на скачках...

Договорить ему не дали. И кто - Месье! Филипп резко развернулся к принцу, глядя на него с досадливым удивлением. Сейчас шевалье напоминал норовистого коня, уже взявшего разбег, которому вдруг натянули поводья, остановив перед самым барьером.

"Что за черт, Филипп?" - чуть было не брякнул он во всеуслышание. Хотелось возражать, спорить. Хотелось вытолкать де Гиша и Дюпона прочь, схватить Филиппа за плечи и... Или бежать из Фонтенбло прочь, пусть барахтаются тут в своих малокровных страстишках, а он найдет иной способ снять с себя эти дурацкие обвинения!

Но тон Месье не допускал возражений. Сейчас под привычной мягкостью звучали нотки человека державной крови, которой дворянин не должен перечить. Намеренно ли принц так говорил, или даже не отдавал себе отчета?

Дюпон, явно обрадованный тем, что благодаря вмешательству Месье он не оказался свидетелем свары миньонов, выскользнул из-за плеча де Гиша и приблизился к стискивающему челюсти от подавляемых чувств шевалье. Поднял камзол, бросил на графа исполненный укоризны взгляд, ловко обмахнул ткань, на которой не было ни пылинки, рукой, и приступил к облачению де Лоррена.

Филипп поймал себя на том, что, несмотря на возмущение, неперегоревшую злость и желание послать все к черту, залюбовался руками Месье. Волны кружева, холеные пальцы, блеск перстней, плавный, рассчитанно изящный жест… сбежит он от этого, как же. Не сможет, и сам прекрасно это понимает.

Шевалье коротко склонил голову, позволяя Дюпону заняться своим туалетом.

- Как пожелаете, мой принц.

46

- Вызов, - насмешливо скривил губы де Гиш, демонстративно отвернувшись от де Лоррена, будто бы не слышал его шипение в свой адрес. - А кто будет участвовать от королевской свиты? Де Вивонн?

Вот уж кого он точно не видел в соперниках, будь он хоть трижды полковником, но куда пехоте до знаменитой королевской кавалерии! Да и попросту де Гиш даже в самом кошмарном сне не мог бы представить свое поражение в скачках - этому не бывать. Впрочем, все эти мысли граф придержал при себе, показав свое пренебрежение к будущим соперникам язвительной усмешкой. Но, когда герцог заговорил о короле, по челу де Гиша пронеслось легкое облачко мрачного сомнения - а точно ли решено, что король будет участвовать? Ведь это сотрет на нет все усилия его соперников - проиграй они, и все будут судить о том, что это было сделано в угоду королю, а в случае победы надолго ли останется победитель при дворе?

- Вы хотите сказать, мой принц, мы будем сражаться до конца, чтобы в итоге все равно проиграть? - спросил де Гиш голосом, глухим от плохо сдерживаемого недовольства, которому в немалой степени поспособствовали сочившиеся ядом слова де Лоррена. - То есть, при любом раскладе Вы видите только один исход?

- Либо мы сражаемся до самого конца и побеждаем, либо... - последовал ответ на его вопрос и Арман довольно ухмыльнулся - а вот это "либо" прозвучало как раз ему на руку.

- Либо собираемся на воды... куда-нибудь в Кале?

- А почему не в Форж, месье граф? - поинтересовался Дюпон, прежде чем зажать во рту сразу несколько булавок, которыми намеревался подхватить пристяжные ленты и шнуры от камзола. - Я умоляю Вас, шевалье, постойте неподвижно хоть с минуту... Мне не хотелось бы уколоть Вас. Даже булавкой.

Почему-то от этих увещеваний де Гишу сделалось смешно. Настолько смешно, что он расхохотался в голос, так и не успев ответить Дюпону о причинах его стремления попасть в Кале. Да и зачем ему знать о личных делах графа, связанного словом чести со своим противником, с которым ему предстояло драться в Кале.

- Вашему Высочеству должно быть известно, что и мадьяры намерены участвовать в состязаниях, - на этот раз де Гиш не удержался от вызывающей усмешки, обращенной напрямик к де Лоррену. - А эти дворяне не просто любители покрасоваться. Половина из них родились в седле посреди степи, что называется Пушта. Если бы вы, господа хорошие, видели их в деле, в бою. Пожалуй, с ними могут сравниться разве что турки да летучая конница из татар на службе у короля польского. Я видел их, - не без гордости заявил он, смерив уничижительным взглядом лицо де Лоррена. - Для них наши скачки, что пикник.

- Воистину пикник... они уже устроили, говорят, один пикник нынче же утром, - подтвердил Дюпон, после того, как избавился от последней булавки, зажатой во рту. - Это они устроили скачки на дальней поляне. А королю доложили о том, вот он и решил посмотреть на все своими глазами. А заодно устроить скачки для всех придворных.

- Нынче утром? - в вопросе де Гиша послышались нотки подозрительности и он взглянул на Филиппа. - А нам ничего об этом не известно, не так ли Монсеньор?

47

- О, Фило, - с обреченным видом Филипп возвел очи горе. Показной кроткий ответ Шевалье был слишком хорошо знаком ему. Это был своего рода тайный шифр, сигнал, что его любимец хватил достаточно и терпел только ради него.

- И кстати, о де Вивонне, дружочек, - с обычной для него легкостью перепорхнув от обреченно трагического настроения к деятельному, Филипп увлекся новой темой. Он ухватился за подброшенную де Гишем ниточку разговора, уловив скрытые намеки в недомолвках графа.

- Кстати, о де Вивонне. Я все никак не могу отделаться от мысли, что он и эти закадычные друзья, ну, мы их знаем, - Филипп выпростал длинную тонкую кисть из пены кружев и начал загибать пальцы.

- Де Лозен там же, где и де Вивонн, а где де Лозен, там непременно отыщется и д’Антраг. Ну, и в компанию к ним недавно присоединился и этот, - медовые глаза принца ласково посмотрели на де Лоррена, не то, подначивая его, не то, ободряя. - Новый секретарь у Людовика. Из Испании, кажется, прибыл.

- Вы о маркизе де Курсийоне, Ваше Высочество? - деловито поинтересовался Дюпон, всем своим видом показывая, что нисколько не интересовался компанией друзей короля.

- Да, да. Он самый. Де Курсийон, - обрадовано подтвердил его догадку Филипп и красиво взмахнул рукой, словно стряхивая с пальцев только что упомянутых господ.

- Так вот, меня мучают смутные подозрения, мой дорогой Гиш, - в медовых глазах мелькнули озорные огоньки, но между бровями над переносицей пролегла суровая складка, отдаленно напоминавшая такую же на королевском челе, когда Людовик изволил сердиться - общая черта, которую братья Бурбоны унаследовали от матушки, королевы Анны Австрийской.

- А не затевается ли какой-нибудь спор между тобой и кем-то из этих господ, часом? Ну, не знаю... ссора какая-нибудь. Или, - тут Филипп понизил голос до шепота и, наклонив голову, испытующе посмотрел в черные глаза де Гиша. - Или даже дуэль? М?

И отчего-то де Гишу вздумалось заговорить о мадьярах и их страсти к верховой езде, а тем более о турецкой коннице. Будь Филипп действительно расположен вывести любимца на чистую воду, то не оставил бы расспросы. Непогасший еще запал раздражения и обиды, тлевший в его душе, требовал разрядки, а не суровых расспросов. И если ему не удалось устроить знатную ссору со скандалом и последующей игривой потасовкой с Фило, следовало сорваться на ком-то еще.

- Да что нам эти мадьяры! - воскликнул он, обернувшись к де Лоррену. - Можно подумать, всех лошадей собрали в этой их Пуште, и ни один француз до этого в седло не садился. Скачки... скачки... - до его сознания дошло наконец-то слово "скачки", связанное с пикником и утром. - Так, так, так. И с кем же они развлекались на том пикнике? Дюпон?

Вопросительный взгляд Месье был полностью проигнорирован благоразумным гардеробмейстером, как раз занятым самым важным пунктом в процедуре облачения шевалье де Лоррена, а именно, его поясом.

- Дюпон? - повторил Филипп, теряя терпение, а вместе с ним и хладнокровие. - Кто был на том пикнике? Князь приглашал кого-то, ведь так? И кого же? Я желаю знать, Дюпон.

48

Филипп прохладно молчал, никак внешне не реагируя ни на страдальческий вздох Месье, ни на разговор между ним и де Гишем, предоставив Дюпону одевать себя. Лицо шевалье держать умел, если на то было желание. Может, не так безупречно, как иные выдрессировавшие себя за долгие годы царедворцы, но все-таки придавать себе выражение отстраненной холодности по большей части удавалось. Только иногда уголок губ молодого человека приподнимался в отстраненной неопределенной полуулыбке.

Краем глаза он продолжал следить за Месье. За его руками, интонациями, сменой выражений лица. И какая нелегкая принесла этого напыщенного типа? Без его общества они бы прекрасно обошлись... все равно скачки так рано не начнут. Хватит времени переодеться и ему, и найти наряд для Месье, и чтобы Месье дважды передумал и сменил платье.

Смех де Гиша оставил шевалье внешне совершенно равнодушным, но мысленно он досадливо поморщился. Начинается изрядно навязшая на зубах песня - сударь изволили повидать виды, сударь изволят поведать о виденном и слышанном с молокососами из золотой клетки. Филипп приподнял руки, облегчая Дюпону манипуляции.

- Да что нам эти мадьяры! - кажется, сентенции графа раззадорили Месье.

- Да, граф, вы повидали в бою мадьяров, - де Лоррен заговорил, старательно выдерживая нейтрально-прохладную интонацию, внимательно разглядывая свое отражение в зеркале. Без тени иронии, без капли яда в голосе, почти мягко и раздумчиво, - а также поляков, турок, испанцев, фламандцев, немецких наемников... я мог кого-то упустить. Право, закажите себе духи, пахнущие порохом, чтобы еще явственнее напоминать о том, что воевали. И, думаю, вам лучше меня известно, что не бывает непобедимых - бывают только пока еще не битые. Быть может, сегодня настал черед мадьяров?

Дюпон тяжко вздохнул, завершая процесс облачения шевалье. Объект приложения его усилий вел себя достаточно смирно и не сильно осложнял задачу, но все равно дело пахло сварой между миньонами Монсеньора. А Дюпон подобные свары не слишком любил. И потому с радостью ухватился за вопрос герцога о импровизированных скачках в парке.

- Не могу сказать, что мне известно многое, свидетелем я не был, Монсеньор, - Дюпон ловко расправил закрутившиеся ленты на плече де Лоррена, - но я слышал, там были мадьяры, мушкетеры с каким-то лейтенантом, маркиз де Виллеруа с этой гвардейской нянькой, которую к нему приставили. Ах, да, еще Мадемуазель и Конде. Ну, и фрейлины Мадам в зрителях, возможно, ради их прекрасных глаз господа все и затеяли, - он завершил возню с костюмом шевалье и отступил, любуясь делом своих рук, похожий на художника, завершившего картину.

Филипп усмехнулся. Неужели у Его Величества кончились идеи, и он вдохновляется происшествиями в парке? А если там гвардейцы или мушкетеры по пьяной лавочке затеют свальный грешок с веселыми девицами? Не станет ли это почвой для балета?

49

Вопросы герцога били как картечь, наугад, беспорядочно, но довольно чувствительно, когда им случалось попадать в цель. И вряд ли Его Высочество сам понимал, насколько точно, при том, что говорил он в своей обычной манере - много и, не задумываясь. Вопрос о возможной ссоре с кем-то из четверки приближенных Его Величества, угодил настолько близко к цели, что заставил де Гиша понервничать. И как же он обрадовался, когда Филипп со свойственной ему живостью ухватился за подброшенную ниточку и тут же переключил все внимание на участие свиты князя Ракоши в предстоявших скачках.

- Я заговорил о мадьярах, мой принц, - с каменным лицом отвечал де Гиш, радуясь про себя, что так легко отделался от расспросов о ссоре и особенно же о де Вивонне. - Потому что они действительно заслуживают уважения, и как кавалеристы, и как воины в целом.

Он постарался увести разговор как можно дальше от компании королевских дворян. И дело было не в самом герцоге, о нет. Де Гиш доверился бы ему и рассказал не только о готовившемся покушении на жизнь советника турецкого посла, но и о том, что побудило четырех дворян из свиты Его Величества, и его самого, в том числе, возненавидеть турка настолько, чтобы не дать ему шанса на оправдание или даже на соблюдение элементарных законов дуэли между порядочными людьми. Но, в комнате был де Лоррен, и это все меняло в корне. Блондинчик из семьи, происходившей от побочной ветви лотарингских Гизов был не просто соперником де Гиша, он был той занозой, которая при всей своей мелкоте доставляла гораздо большую боль и неудобства, нежели рана, даже нанесенная со всего маху кавалерийским палашом. Этот шевалье как заноза, умудрился влезть глубоко под самую кожу Месье, раздражая его и влияя на его настроение. Де Гиш вновь наблюдал за тем, как коварный миньон с легкостью играет душевными порывами герцога в угоду собственным капризам. Конечно же, графу и в голову не пришло бы посмотреться на свое отражение в зеркале и обратить внимание на тот факт, что вот уже несколько дней подряд он вносил смятение в душу герцога не только своим мрачным видом, но и постоянными жалобами и ворчанием.

И вот он заговорил. Точнее, он говорил и до того, но на этот раз де Гиш не мог не услышать нотки прямого вызова именно ему, в лицо и без обиняков.

- По-Вашему, мой дорогой друг, мне стоит напоминать о том, где и с кем я имел честь сражаться? - прошептал граф, и понизил голос настолько, чтобы герцог, занятый пространными объяснениями Дюпона о утреннем пикнике со скачками при участии мадьяр и королевских гвардейцев, не расслышал, что он собирался сказать.

- Кстати, Вы действительно кое-кого упустили. Я повидал в бою и лотарингцев. В эксклюзивной, так сказать, обстановке. И знаете ли, не впечатлили. Насколько я понял, среди вас, лотарингцев, вообще непобедимых нет... А побитых немного только потому, что все вы ловко избегаете прямых сражений.

- Ах, да, еще Мадемуазель и Конде. Ну, и фрейлины Мадам в зрителях... - продолжал Дюпон, и де Гиш резко обернулся к нему.

- Как, и фрейлины Мадам там были? А сама... а герцогиня, она тоже там была? Не в ее ли честь князь устроил эти скачки? - моментально позабыв о назревавшей ссоре с де Лорреном, де Гиш набросился с вопросами на Дюпона и даже не подумал взглянуть в сторону Месье. Куда там, теперь он был всецело поглощен новыми догадками о причинах охлаждения к нему Генриетты - так это был Ракоши! Как ловко! И как умело он скрывал свои ухаживания за Генриеттой, маскируя их за бравурными речами и дерзкими выходками.

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом. 3

Отредактировано Арман де Гиш (2019-06-16 21:55:03)

50

- Как, и кузина Монпансье была там? - удивился Филипп и воскликнул почти в один голос с де Гишем: - Не в ее ли честь князь устроил эти скачки?

Дюпон, не ожидавший столь бурной реакции на казалось бы обыденную историю, едва не проглотил остававшиеся во рту булавки и с натужным лицом достал их, чтобы переложить в маленькую деревянную коробочку.

- Да, Ваше Высочество, герцогиня была там. Она и принц Конде прогуливались верхом в парке и, насколько я понял, совершенно случайно оказались на месте проведения скачек. Правда, после появления там герцогини, туда подвезли телегу, нагруженную корзинками с закусками, и целую корзину с вином из ее собственных виноградников.

- О да, я уж не сомневаюсь, что утреннюю прогулку верхом наша дорогая кузина устроила с размахом, - досадливо поморщился Филипп. - И меня не позвали. А? Не позвали же!

- Но, мой принц, это было так рано... боюсь, что Вам не понравилось бы подняться из постели ни свет, ни заря, - попытался возразить Дюпон, но Филипп замахал руками, вдруг уловив истинный смысл вопроса де Гиша.

- Погодите-ка, мой милый граф, что Вы только что спрашивали о Мадам? Ведь Вы про Анриэтт? А? Дюпон, как на духу, мой милый. И я не шучу, - в светлых как янтарь глазах принца сверкнули искорки надвигавшейся грозы. - Я хочу знать, была или не была Мадам на этих скачках!

- Так ведь, нет же, Ваше Высочество. Вы сами видели Мадам с утра. Разве не рассказала бы она Вам, случись с ней это забавное происшествие.

- Забавное? - сверкнул глазами Филипп, еще не решив, однако, стоило ли ревновать Генриетту всего лишь из-за ее любви к утренним прогулкам.

- Да. Забавное тем, что кто-то предупредил швейцарскую гвардию о якобы готовящейся дуэли между мадьярским принцем и турецким советником. Вот они туда в самый разгар скачек и прибыли. Гвардейцы, стало быть, - как ни в чем, ни бывало, пояснил Дюпон, изо всех сил стараясь не выглядеть подозрительным или скрывающим правду.

- И что же? О, погодите, я понимаю, - тут лицо Филиппа просветлело от улыбки и он даже рассмеялся вполголоса. - То есть, эти тупоголовые швейцарцы прибежали в парк и застали там герцогиню де Монпансье на пикнике с Конде и Ракоши? Так, так... а кто же еще? Кто еще там был? Виллеруа? Его гвардейцы? И мушкетеры? Вот так-так... и, Дюпон, Вы сказали про фрейлин Анриэтт? Но сама она? Ее там не было?

В последнем вопросе уже слышалось нескрываемое облегчение, все-таки затевать скандал с супругой Филиппу не хотелось. Это было не столь же увлекательно и романтично, как ссоры с Фило. Вот он умел раззадорить и даже разозлить принца, чтобы ссора получилась действительно взрывной... чтобы сердце горело, а в душе закипал целый вулкан чувств. Нет, Анриэтт так не умела, а потому ссоры с ней были скучны, а потому терзали душу гораздо дольше и больнее. Филипп уже успел пресытиться и понять, что между ссорами с его милым Шевалье и супружескими ссорами лежала глубочайшая пропасть.

- Ах, но что же это мы! - всплеснул он руками, добившись, наконец, отрицательного ответа от Дюпона. - Пора, пора, мои дорогие! Фило, надень эту шляпу, будь душкой. И мы проверим, спасет ли она тебя от случайных взглядов. Если не будешь узнан в гостиной герцогини, то, так и быть, я разрешу тебе участвовать в скачках. В качестве монегаска.

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 10

51

Интересно, что же так гнетет де Гиша? Ну, не их же привычная и обыденная, как щетка для волос, свара! Филипп слегка повел бровью, наблюдая за графом с возросшим интересом и сожалея, что не может прочесть его мысли. Но тот, увы, хорошо владел собой.

- По-Вашему, мой дорогой друг, мне стоит напоминать о том, где и с кем я имел честь сражаться?

Шепот звучал настолько грозно, что это не могло не раззадорить де Лоррена. Но внешне он являл вид самой кроткой и благонравной невинности - впечатление портили только поблескивающие злым азартом глаза.

- Но вы же считаете необходимым напоминать об этом, милый граф, - голос шевалье был ясен, чист и спокоен, как восход солнца, - а насчет уклонения от сражений... не так уж глупо не ввязываться в безнадежный бой. Всего лишь тактическое решение, не более.

Тон Филиппа был великолепно простодушным и легким. Иногда недурной тактикой становится отсутствие возражений и возмущения там, где их от тебя ждут. Не поддаться на подначку, неожиданно для противника согласиться с казалось бы обидным выпадом - и посмотреть, что получится.

Впрочем, де Гиш уже потерял интерес к их перепалке. Как и Месье. И по какой причине? Из-за Мадам! Можно было бы еще понять Месье - кому понравится, что новоиспеченная, пусть даже и не обожаемая супруга ни свет ни заря мотается по парку и любуется на мадьяро-гвардейско-мушкетерские скачки. Но Гиш! Ему-то что?

"Да неужели... это уже почти смешно!"

- Нет, Монсеньор, Ее Высочества среди дам не было, - подтвердил Дюпон, - только фрейлины и Мадемуазель.

Это явно успокоило Месье. Отбросив историю со скачками, тот воспылал желанием проверить действенность маскарада. Филипп коротко улыбнулся, приняв из рук Дюпона шляпу, с подчеркнутым изяществом, как в придворном балете, отсалютовал ею принцу, после чего водрузил на голову.

- А если буду узнан? Что тогда, мой принц? Запрете меня в сундуке?

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 10

Отредактировано Филипп де Лоррен (2019-06-09 19:10:47)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 6