Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 6


Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 6

Сообщений 21 страница 23 из 23

1

Утро 5-го апреля 1661.

https://b.radikal.ru/b07/1902/32/6e238dd4dc00.png

21

Смущенный откровенным вопросом маршала, Филипп, молча, опустил голову. Ничего не говоря в ответ, он отошел к столу и ногой придвинул к себе кресло. Шмыганье Дюпона раздосадовало его еще больше, и он обратил в его сторону недовольный взгляд.

- Вы правильно заметили, герцог, - выдавил из себя Филипп и тяжело вздохнул. Как видно, при дворе уже все знали об отъезде Габриэль де Тианж, а теперь уже и о нем самом. Однако, де Грамон заговорил совершенно о другом, чем ошеломил Филиппа еще больше.

- Что? - спросил он, отнимая от глаз ладонь. - Вы о труппе Мольера?

Из-за полога постели послышался шорох простыней и нетерпеливое кряхтение. Даже не будучи чувствительной к страданиям других натурой, принц ощутил, каково должно было быть его любимцу, пыхтеть в душном пространстве за плотными занавесями, пока ему расписывали в красках блестящие идеи о новых увеселениях.

- Все ждут только меня? - нарочито бодро и громко спросил он и с шумом отодвинулся от стола. - Незамысловатое развлечение, стало быть? А костюмы?

Одного взгляда в сторону раскрасневшегося как маков цвет Дюпона было достаточно, чтобы заподозрить последнего в участии в делах труппы погорелого театра.

- Так значит, костюмы на Вашей совести, Дюпон?

- Не только на моей совести, Ваше Высочество. Мэтр Бошан проявил интерес к новой постановке и предложил свои услуги. То есть, услуги своей костюмерной.

Филипп сощурил глаза, задумавшись о последствиях такого близкого участия в делах его личного театра со стороны Бошана. Тот, прежде всего, служил королю - ведь балетмейстер ставил все придворные балеты, заказанные Людовиком. Не было ли в его участии желания выслужиться перед королем? Или хуже того... в медовых глазах Филипп блеснул огонек, и он с подозрением посмотрел в лицо де Грамона.

- А что, король? Его Величество тоже изволил проявить свой интерес к моим актерам?

- Не могу знать, Монсеньор, - прошептал Дюпон, отчаянно роясь в памяти в попытках выудить хоть какие-нибудь известные ему слухи о намерениях короля. - Нет, я ничего не слышал об этом.

- Ну-с, - медленно протянул Филипп, оттягивая время, чтобы взглянуть на себя в зеркало, прежде чем явиться пред всеобщим вниманием. - Энергичный, - он критически оглядел себя от макушки до острых носков туфель. - Бодрый, - недоверчиво заглянул в свои глаза. - Меценат Изящных Искусств, хм... а мне это нравится. Герцог, да Вы решительно самый опасный из искусителей. С Вашей легкой руки я так и быть... я предложу свое покровительство труппе мэтра Мольера. Даже если они лишились своего театра и всех декораций. Да. И я протяну руку помощи искусству, - про себя же он подумал, что от всей души желал сделать это прежде, чем Людовик успеет перехватить инициативу, предложив Мольеру какой-нибудь выгодный заказ на пьесу или целую серию постановок. С него-то станется переманить к себе не только драматурга, но и всю его труппу!

- Идемте же, маршал! Идемте же! Пока их не увели у нас... я хотел сказать, пока нас не заждались! Дюпон, я даю Вам полный карт-бланш на все имеющиеся в моем гардеробе костюмы... да, из тех, которые я уже одевал, конечно же. И пусть мэтр Бошан впредь не беспокоится о состоянии дел моих актеров.

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 9

22

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 9
Около десяти часов утра.

Вернувшись в свои покои, Филипп сел на табурет напротив туалетного столика и устремил бессмысленный невидящий взор в свое отражение. Минуты медленно тянулись, пока он раздумывал о том, что подтолкнуло Луи устроить скачки - желание отыграться за проигрыш на турнире или в этой затее была какая-то скрытая подоплека? И почему из всех своих приспешников он послал к ним с Анриетт именно маркиза д’Антрага? Будь это дю Плесси-Бельер, Филипп и бровью не повел бы, но этот маркиз с его загадочной грустью в синих глазах - не сердцеед и не дамский угодник, как маршал или тот же де Вивонн. Так почему же именно он?

Тяжелый вздох повторился эхом, прозвучавшим из глубины постели, и тут же раздался ленивый до отвращения голос из-за задернутого полога.

- И? Когда же?

- Что? Когда что? - Филипп отнял руки от лица, но не повернулся к Фило, высунувшемуся со встрепанными кудрями из-за полога, а остался сидеть спиной к нему, лишь краем глаз наблюдая за тем, как шевалье неуклюже выкатился в исподнем из постели и нашаривал его, принцевы туфли на ковре с густым ворсом.

- И когда же Вы хотели сообщить мне, что будете предаваться новым удовольствиям, на этот раз, красуясь перед всем двором на каком-нибудь редкостном берберском скакуне из тех, что наверняка подарил Вашему Высочеству этот варварский бей из Османской Порты?

- О, Вседержитель! - простонал Филипп, обратив взор к расписному потолку. - И ты об этом? Фило, ты-то, откуда узнал?

- Андрэ рассказал, - ответил Фило и хозяйским шагом направился к банному покою, прихватив на ходу герцогский утренний халат, оставленный Дюпоном, то ли из заботы о принцевом особом госте, то ли по недосмотру.

- Андрэ не должен был, - жаловаться на разговорчивость телохранителя герцогу никогда не приходилось. Но, одно он знал за Черным Мадьяром наверняка - тот никогда не лгал и не скрывал ничего от одного человека из свиты Месье - шевалье де Лоррена, считая его не просто любимцем герцога, но кем-то более близким и важным.

- А он и не стал бы. Я сам обо всем догадался, когда увидел, что к парку повезли строителей и те декорации и доски, которые использовались для зрительских трибун, - послышался из-за приоткрытой двери голос шевалье, прерываемый шумом льющейся воды. - Я только задал вопрос, а он пояснил.

Глубокий зевок и новая волна льющейся из кувшина воды прервали его речь. Филипп, промычав в ответ нечто ворчливое и невежливое, поднялся с табурета и подошел к окну, чтобы увидеть собственными глазами, что творилось в парке.

- Между прочим, я тоже хочу участвовать в скачках, - заявление Фило, вернувшегося в комнату с огромным тюрбаном из простыни, повязанной вокруг головы, прозвучало как гром средь ясного неба.

- Ага. А я хочу персидским падишахом стать. И завести себе гарем из красавцев вроде тебя, - ответил ему Филипп и скрестил руки на груди с неприступным видом. Если уж дуться на весь мир, даже по еще не придуманной им причине, так отчего бы не начать с любимца? - Де Гиш вот тоже захотел. Я отправил его на конюшни. Седлать лошадей.

- И то верно. Он же шталмейстер Вашего Высочества, - улыбаясь, проговорил Фило, но мурлыкающий тон не произвел должного впечатления на принца.

- И Анриэтт тоже. Хочет, чтобы вся ее свита участвовала. И, конечно же, она впереди. Амазонка на английском жеребце, - обреченный тон Филиппа вывел из себя шевалье, и тот с силой сорвал с головы импровизированный тюрбан, швырнув его под ноги.

- О, снова она! Опять только она! И когда это Вас стали волновать столь ничтожные вопросы, мой принц? Встряхнитесь! Вам бросили вызов. Вам, а не кому-то еще. Ваш брат-король будет наверняка на скачках. И как Вы думаете, что ожидается от Вашего Высочества? Да, - он зашипел, передразнивая шепот любительниц дворцовых сплетен. - Второй, всегда второй! Проиграть, да так, чтобы непременно подчеркнуть победу короля.

- Прекрати!

- И непременно же смиренно поднести ему очередной трофей.

- Прекрати!

- Что это будет? Подкова? Или какой-нибудь завалявшийся бриллиантик из твоей коллекции, мой милый принц?

- Прекрати, - устало повторил Филипп и распахнул обе створки окна настежь, впустив в комнату стылый сырой воздух, отчего Шевалье, одетому в одну нижнюю сорочку, захотелось спрятаться в тепле еще не успевшей остыть постели.

- Ну и отсиживайтесь здесь, мой принц! Конечно же, пусть другие проигрывают. Почетно. Как полагается.

- Успокойся, - произнес Филипп, высунувшись по плечи в окно. - Я пошлю на конюшни, чтобы для нас оседлали наших жеребцов. Лучших. А не тех меринов, которых выставляет для придворных твой братец д’Арманьяк.

23

После полудня.

- О, а вот и новости! Не прошло и полгода! - с сарказмом воскликнул Филипп, как только двери с шумом распахнулись настежь.

Он даже не обернулся, чтобы посмотреть на вошедшего, а только помахал тонкой кистью руки, подозвав подойти ближе. Сидя напротив туалетного столика, он сосредоточенно смотрел на свое отражение в зеркале и прикладывал двумя пальцами черную бархатку в виде маленького полумесяца то к одной щеке, то к другой, то чуть выше уголка губ, то на висок возле левой брови.

- Ох, я устал... Фило, ты должен помочь мне! - протянул он, обратив томный взор в сторону Шевалье, вальяжно развалившегося в кресле напротив камина.

- Монсеньор, это принесли из покоев князя Монако, - доложил дежуривший в приемной маркиз де Шале и прошел несколько шагов до середины комнаты. - Только... здесь написано Филиппу...

- Ну? - от нетерпения Филипп вздернул вверх брови, отчего только что приклеенная на левом виске мушка отлетела прочь, описав черную дугу в воздухе, и медленно опустилась зеркальную поверхность шкатулки.

- Это мне! - де Лоррен вдруг подскочил к де Шале и чуть ли не силой выхватил из его рук записку. - Это мне! - повторил он, помахав листком бумаги в воздухе, и протанцевал к распахнутому окну.

- Кто это тебе пишет? Из свиты князя? - недоумение вместе с недовольством превратили капризную гримасу на лице Месье в гротескную. Он повернулся на табурете и воззрился на де Шале.

- Месье д’Агостино принес эту записку. Сказал, что это ответ на просьбу к князю. И ответ удовлетворительный.

- Что такое? - тонкие дуги бровей сдвинулись к переносице, и лицо Филиппа обрело то грозное выражение, за которое всех Бурбонов частенько за глаза называли львами.

- Успокойтесь, мой принц, - закончив читать, де Лоррен просиял в улыбке и свернул записку вчетверо, отправив ее за обшлаг новенького камзола, который самолично выбрал из коллекции Месье. Конечно же, это была временная мера из-за невозможности вернуть арестованное Канцелярией имущество, включавшее и весь его гардероб, помимо шкатулки с деньгами и кое-какими ценностями, доставшимися ему из семьи и по большей мере от самого же Месье.

- Успокоиться? Да я еще и не начал волноваться, дорогуша, - сверкнул на него глазами Филипп и вскинул подбородок. - Что это значит? Ты затеваешь любовную переписку за моей спиной? Что значит этот удовлетворительный ответ, а?

- Бог мой...  - Фило закатил глаза, изображая вселенскую усталость от несправедливых упреков в свой адрес. - И всюду Вам мерещатся заговоры, мой принц.

- Не заговоры, а измена, - все еще капризным тоном поправил его Филипп, но дуться дольше не стал, так как любопытство оказалось сильнее ревности. - Ну, и что же там? Не тяни, я умоляю!

Шевалье не был бы собой, если бы слегка не поддел чересчур мнительного ревнивца, заставив пострадать хоть капельку в качестве расплаты за все те дни, и особенно же ночи, которые ему довелось провести вдали от комфорта и спокойствия. Он таинственно улыбнулся и адресовал де Шале призывный взгляд, приглашая заговорить первым. Тот, не поняв тонкости затеянной им игры, поддался на уловку и пояснил то, о чем мог лишь догадываться.

- Мне кажется, что я заметил, как мадам де Монако проходила мимо Вашей приемной, мой принц. А шевалье как раз выходил.

- Чтобы проветриться и только, - пояснил де Лоррен.

- И только? - недоверчиво посмотрел на него герцог, но де Шале продолжал, не замечая эту пикировку искрящихся взглядов.

- Они переговорили о том, что скачки будут совсем не таким уж ярким событием, если никто не осмелится создать настоящую конкуренцию Его Величеству. И самому королю будет смертельно скучно мчаться впереди всех только потому, что никто из придворных не решится обогнать его.

- Что? - Филипп даже покраснел от стыда, прекрасно понимая, что в числе этих придворных имели в виду и его самого. - Я ни за что не уступлю Луи!

- Ну, только Вы, мой принц, - урезонивающим тоном поправил его де Лоррен.

- Так вот, шевалье, кажется, предложил свои услуги в качестве наездника в свиту князя де Монако, чтобы под его цветами бросить вызов Его Величеству. И всему двору, не так ли?

- Ну, почти что так, - со скромной улыбкой кивнул де Лоррен.

- Что? Что за вызов? Я не понимаю, - Филипп завертел головой, и тщательно уложенные завитки локонов взметнулись вверх, тут же растрепавшись до обычного состояния "а-ля голова Купидона", то есть, беспорядка.

- Это значит, что я присоединюсь к свите князя и княгини де Монако на время скачек. И никто ничего не заподозрит, если я буду выступать под его цветами. И в Вашем новом камзоле, мой принц. И под той широкополой шляпой с божественно пышным плюмажем по всему краю полей, - восхищенный описанным им же самим образом, де Лоррен вскинул руки и отвесил театральный поклон. - И никто не обратит внимания на скромного монегаска. А если я выиграю, то вместо награды потребую у короля официальное прощение и разрешение вернуться ко двору. Ну, как? Прекрасный план, не так ли?

- Чудовищно прекрасный, - протянул Филипп и с озадаченным лицом развернулся к зеркалу.

- Тут либо пан - либо пропал, только и всего, - улыбнулся де Лоррен и танцующей походкой прошел к двери в гардеробную. - Так я позаимствую и ту шляпу, а?

- Бог с ней, - махнул рукой Филипп, обдумывая что-то свое.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои герцога Филиппа Орлеанского. 6