Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. 6


Парк Фонтенбло. 6

Сообщений 21 страница 35 из 35

1

Утро 5-го апреля 1661.

21

Ссора, едва не вспыхнувшая между Шерегием и де Вивонном, погасла столь же стремительно, как и разразилась. Отходчивый по своей природе Шерегий вложил саблю в ножны и кивнул в ответ на немой упрек Мольнара, решившего не выдавать его князю.

- Господа, не желаете ли с нами в скачках поучаствовать? - спросил граф, не сразу заметивший потемневший от крови рукав Ракоши.

Оставить ли французов самим разбираться в своих планах и искать пути для незаметного отхода, или же пригласить их в компанию? Князь не успел высказать свое решение, когда все они заметили мчавшегося со стороны парка всадника.

- Смотрите-ка, господа! Наш маленький секрет на шестерых оказался раскрыт! - хохотнул Шерегий, первым разглядев всадника в импозантной одежде, не похожей ни на мадьярские кафтаны, ни на французские камзолы. - Я грежу, или это один из героев Илиады к нам!

- Нет, не грезите, - проговорил де Лозен, оторвавшись от чистки клинка. Он провел по лезвию пучком травы несколько раз, прежде чем выбросить его в сторону, и вложил палаш в ножны. - Это и есть герой Илиады... вчерашний античный грек, а нынче... кто бы это мог быть, господа?

Все устремили взоры в сторону незнакомца, чья фигура стремительно приближалась к ним, то растворяясь в тумане, то снова появляясь на фоне ярко зеленой травы, сверкавшей мириадами капелек росы.

- Черт меня подери! Да это же наш Каринти! Эгей, Янош! Дружище, а мы и не ждали тебя раньше, чем к обеду! - выкрикнул Шерегий.

Мольнар с князем переглянулись, каждый подумав о причинах этого странного появления, между тем как на лицах французов было написано полное недоумение.

- Судя по всему, господин префект осознал свою ошибку раньше, чем мы надеялись, и решил освободить арестанта, - высказался Мольнар, чтобы не томить их в ожидании объяснений.

Вид Каринти, подъехавшего к ним на взмыленной лошади, и впрямь напоминал о героических временах троянской войны. С красными лицом и шеей, со спутанными, мокрыми от росы и пота кудрями, в развевавшемся на ветру коротком плаще от греческого костюма шевалье был похож на гонца, проскакавшего от самого пекла сражения под стенами Трои.

- Мой князь, - начал он, оглядываясь назад с видом, будто бы за ним гналась вся вражеская армия. - Князь... меня отпустили... но Дезуш с гвардейцами... они идут за Вами, - он устало оглядел притихших от удивления дуэлянтов. - И за Вами, господа. Кто-то донес префекту.

- О чем донес? - спросил Мольнар, тут же переглянувшись с д’Антрагом и де Лозеном. - О дуэли? Но как? Кто мог выдать нас?

- Все, что мне удалось услышать, это что ему доложили о скачках. Дезуш идет с отрядом гвардейцев к той поляне. Они думают, - Каринти судорожно сглотнул. - Они думают, что это не скачки вовсе. А сражение. Дуэль.

- Черт возьми! - вырвалось у де Вивонна, но Каринти замотал головой.

- Нет, господа, все куда хуже. Они думают, что князь с турками дерется.

Мольнар посмотрел в сторону, откуда примчался шевалье, а потом вбок, туда, откуда сквозь заросли пролеска слышался гулкий топот конских копыт и подбадривающие крики и свист.

- Нужно ехать туда, господа. Всем, - предложил Мольнар. - Если нас подозревают в дуэли с турками, то самое лучшее, это опровергнуть их подозрения живым примером. Присоединимся к скачкам. И Вы тоже, князь. Если это возможно. Но для начала перевяжем Вашу руку.

- И неплохо бы поменяться кафтанами, - предложил Шерегий, снимая с себя верхний жупан. - Мольнар, а Вы бы отдали кафтан Каринти. А не то он до костей продрогнет, герой Илиады.

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка.

22

Услышав имя Дезуша, французы переглянулись, не скрывая беспокойства. Дипломатическая и суверенная неприкосновенность, делавшая Ракоши неуязвимым для происков тишайшего месье де Ла Рейни, никоим образом не распространялись на дворян короля, и хотя времена, когда пойманных с поличным дуэлянтов отправляли прямиком на плаху посреди Гревской площади, давно миновали, перспектива провести лучшее время года (а может, и не одно) в Бастилии тоже не казалась молодым людям привлекательной.

- Вы считаете, что нам следует присоединиться к скачкам, граф? – Леон спрыгнул с лошади, подобрал с земли окровавленный пучок травы, неосторожно брошенный де Лозеном и, разворошив травинки, предложил его своему коню. Тот недовольно фыркнул, учуяв запах крови, но все же собрал траву с ладони мягкими губами. – А что насчет вашего прежнего предложения отправить нас в «Три шишки»? Мне кажется, это было бы разумно…

- К черту кабаки, - оборвал его де Вивонн. – На конюшнях все видели, что мы уехали вместе с князем, так что разумнее, как раз, быть застигнутыми на скачках.

- Тем более, что я, кажется, слышу женские голоса, - Лозен ухмыльнулся, погладив светлую полоску над губой.

- О, это весомый аргумент, - Леон стряхнул с ладони прилипшие травинки, убедившись вперед, что на них нет никаких подозрительных пятен (кто его знает, насколько глазасты ушлые швейцарцы), и вновь вскочил в седло. – В таком случае, нам лучше поторопиться. Князь, вам надобна наша помощь?

Укоризненный взгляд Шерегия красноречиво сообщил, что с пустяшными ранами легко справится любой мадьяр, и Антраг, поклонившись расстегивающему кафтан Ракоши, направил лошадь на доносящиеся к ним крики и свист.

- Вы с нами, граф? В качестве почетного эскорта? – вежливо осведомился де Лозен, прежде чем последовать за друзьями. – Или же останетесь тут с Его Высочеством?

Отредактировано Леон д'Антраг (2018-12-04 00:55:29)

23

Кивнув Шерегию в ответ на немой вопрос, Ференц отвернулся, чтобы ненароком не показать победителю, что нанесенная им рана доставила ему кроме неудобств хоть сколько-нибудь страданий. Да их и не было вовсе. Просто, свежий порез изрядно пощипывал и зудел, а струившаяся кровь не спешила останавливаться.

К нему подошел Мольнар, на ходу доставая из-за пазухи аккуратно свернутые тряпицы для перевязки. Когда же граф вынул из шапки маленькую коробочку с бальзамом, вместо удивления на лице князя нарисовался упрек.

- Так-то Вы верили в мою правоту, граф! - высказался Ракоши, отступив на шаг назад.

- Это всего лишь предусмотрительность, мой князь, не более того, - вступился за Мольнара Каринти, тогда как граф с суровым лицом наступал на князя, которому пришлось остановиться, когда он уперся плечом в стоявшую за его спиной лошадь.

- Вам следует поспешить, если не хотите вызвать ненужные расспросы и кривотолки.

Сбросив испорченный кафтан на землю, Ференц закатал окровавленный рукав рубашки и подставил порез умелым рукам Мольнара. Каринти тем временем встряхнул кафтан, завернул длинный рукав внутрь, так что из кафтана получилась роскошная длинная накидка, которую можно было набросить на плечи и застегнуть под горлом.

- Бог ты мой... да ты выглядишь теперь еще больше как беглый принц Троянский, - не выдержал князь, расхохотавшись при виде переодетого шевалье. - Ну-ну, без обид. Нам еще предстоит порадовать всех историей о твоем аресте.

- Зачем же рассказывать об этом? - смутился Каринти, не найдя логику в предложении князя. - Разве галантному кавалеру полагается рассказывать истории про аресты и тюрьмы, когда он ухаживает за милыми барышнями?

- Там будут не только барышни, дорогой Каринти, - поморщившись от щипания в ране, отвечал Ференц и повернул лицо, чтобы посмотреть, что творилось с пустяковым порезом. - Эй, Мольнар, не затягивай так туго... Мне ведь еще лошадью править.

- О скачках забудьте, мой принц, - заметил ему Каринти с суровым видом. - И когда только Вы успели обзавестись приятелями для прогулки на рассвете?

- О, за этим дело не станет, ты же знаешь меня, - отшутился Ференц. - Но, вернемся к истории с арестом. Я хочу, чтобы ты рассказал о своем приключении всем нам. И начал именно с того момента, когда сержант Дезуш арестовывал тебя на глазах у Ласлова и Шерегия. Этот рассказ как нельзя лучше приготовит наше общество к приему сержанта и его гвардейцев. Я ясно довожу свою мысль?

- Кажется, да, - потер светлые кудри вчерашний лже-Лоррен и усмехнулся выдумке князя - вот так, сам того не зная, простодушный швейцарец уже во второй раз окажется в дураках.

- Готово? - нетерпеливо спросил князь, когда Мольнар завершил перевязку. - Нет, ну на что мне этот кафтан, я и так, - попытался он отговориться от протянутого ему кафтана, но граф красноречиво указал на алевшее пятно крови на рукаве рубахи, так что других аргументов не понадобилось. - Ну, хорошо, хорошо. Едем!

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка.

Отредактировано Ференц Ракоши (2018-12-04 23:17:13)

24

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка.
После восьми утра.

- Так что же, князь! - не унимался Ласлов. - Так что же, пойдете к королю? Ну так а почему бы и нет? Вот и кузина Ваша сказала - отчего же не замолвить словечко, а и замолвим.

Эта фраза, в точности скопированная Ласловым с ироничного тона Великой Мадемуазель, вызвала смех шедших рядом друзей. Передразнивая шевалье на все лады, мадьяры не унимались, хохоча и повторяя запомнившуюся им фразу герцогини.

- Да хватит уже! - прорычал задетый таким непочтительным отношением к "Их герцогине" Ласлов, но это лишь подлило масла в огонь, и утреннее эхо разнесло веселый гвалт мужских голосов, хором напевавших на малознакомом им французском языке: "Замолвим словечко и хвалебную речь о нашем прекрасном князе"

- О бедном мадьяре, замолвите слово... всего лишь одно, о мадам, замолвите слово пред мужем суровым, пустите мадьяра к себе на постой, - напевал Шерегий, поймав услышанные фразы на мотив старой баллады.

- И ты, Брут! - рыкнул на него Ласлов и повернулся к Ракоши. - Скажите им, князь. Нельзя же так! Балаган настоящий. А ну... а вот бежимте к озеру, князь? Искупаемся в свежей водице-то, а? Вот и остудят горячие головы, а? А то напились пьяными, вон, едва земля несет, ноги заплетаются.

- Так ноги-то заплетаются после скачек, Ласлов! - выкрикнул кто-то сбоку. - Искупаться в озере - это ты сам, пожалуйста! Холодно нынче для забав купальных.

В ответ шевалье только махнул рукой на неугомонную толпу гайдуков, которые и в самом деле от самых королевских конюшен шли вразвалку, словно, только что сошли на берег с корабля, пережившего гибельный шторм. Утро и вправду было свежее обычного, а из-за густого тумана, местами еще не рассевшегося над Большой Лужайкой, раскинувшейся между парком и дворцом, в воздухе царила сырость, пронизывая холодом до костей даже под плотными кафтанами из шерстяной ткани.

- А все-таки, красиво здесь, а? - задумчиво проговорил Каринти. - Рассвет был необычайной красоты.

- Жаль только, Вы, князь, его пропустили, - вздохнул Шерегий, перейдя от песен к беседе. - Там, где мы дрались, все туманом заволокло, ни солнца, ни неба кусочка толком не разглядеть было.

Ласлов нахмурился и исподлобья посмотрел в лицо князя. О чем еще его друзья умолчали, избавив его от излишних подробностей? Князь успел, и подраться с кем-то? Уж, не с одним ли из тех трех дворян, появившихся без особого приглашения и видимых причин на скачках почти одновременно с князем? Не потому ли князь не спешит по своему обыкновению окунуться в озере, что по глупости получил дурацкую рану? Внимательнее присмотревшись к облику князя, Ласлов заметил на нем кафтан с чужого плеча и рубашку, воротник которой был явно уже для мощной княжеской шеи. Шерегий или Мольнар? Кто из двоих отдал свою рубашку князю?

- Что же это Вы, князь, меня и за дворянина своего не считаете? - тихо спросил Ласлов, когда под ногами у них зашуршали камешки гравийной дорожки, уводившей ко входу во дворец со стороны садов. - Когда же я должен был узнать о Вашем поединке? После того, как Вас Дезуш со сворой своих гвардейцев арестовал бы? Или после того, как Вам пришлось бы избавляться от тела убитого противника? Черт возьми, - глухо выругался он и зло сверкнули огоньки в черных глазах. - А если б то была ловушка по Вашу голову? А мы бы так и развлекались бы. Как цыгане из балаганчика. Лошадок показывали б девушкам, пока Вас там чуть не... ай, - встряхнув головой, Ласлов размашисто махнул рукой, в сердцах помянув всех святых из своих именных святцев. - А и мне пришлось бы объяснять, что стряслось с Вами нашей милой мадемуазель Смугляночке, а? И Вашей дорогой кузине де Монпансье. А? Да что там говорить-то. Пустое. Свезло Вам опять, князь. Свезло ж.

Дворец Фонтенбло. Покои князя Ференца Ракоши. 4

Отредактировано Ержи Ласлов (2019-02-17 01:39:15)

25

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка.

Веселая болтовня друзей не отвлекала от мыслей, хоть и звучала гораздо громче обычного из-за изрядной порции выпитого ими вина. Оглядываясь через плечо на смеявшихся гайдуков, Ференц отвечал на их шутки ухмылками, многозначительными, хоть и безмолвными. Его не задевали беззлобные шутки над кузиной де Монпансье, в которых звучало гораздо больше почтения к ней, чем во всех даже самых напыщенных дифирамбах, которые слагали в ее честь салонные льстецы. Таковы уж его гайдуки - что на уме, то и на языке, и именно такими их любил князь, предпочитая знать наперед, что замысливают его сотоварищи, нежели иметь дюжину лживых льстецов в своем окружении.

Попытки Ласлова, рычавшего на веселившихся, на его счет друзей, урезонить разошедшихся не на шутку гайдуков, вызвали новую волну дружного смеха. Отвлекшись от раздумий о цели переговоров посла турецкого султана с Людовиком, Ференц хлопнул шевалье по плечу и хотел, было, упрекнуть его в излишней строгости к друзьям. Но, тот указал на тихо плещущие волны большого озера, предложив утренние купания.

- А ну... а вот бежимте к озеру, князь? Искупаемся в свежей водице-то, а? - и в ответ на дружеский жест Ференца, Ласлов тоже хлопнул его по плечу, задев оцарапанное палашом предплечье.

- Черт, - сдавленно прошептал Ференц, тут же ощутив всю прелесть потревоженной едва успевшей поджить царапины. - Нет. Купаться - это ты сам. А по мне, так добрый сон - лучший десерт после утренних скачек.

Лирическое отступление Каринти от темы общих подтруниваний над особым отношением герцогини де Монпансье к младшему кузену, привлекло всеобщее внимание к красотам королевского парка и особенно же озера, раскинувшегося ровной гладью, едва только тронутой утренним ветерком.

Глупое замечание Шерегия о том, что ни князю, ни ему самому не довелось увидеть всю прелесть рассвета тем утром, привлекло внимание Ласлова. Нахмуренный взгляд исподлобья, необычно тихий голос и вопросы из ряда тех, на которые, даже имея ответ, не хочется отвечать, все это было так не похоже на беззаботного и по обыкновению своему легкомысленного шевалье. С каких это пор Ласлов сделался занудным советником под стать Каринти и Мольнару?

- Успокойся, друг мой, - так же тихо, ответил Ференц, свернув на гравийную дорожку, уводившую ко входу во дворец и садам. - Если бы ты знал о дуэли, то не смог бы так искренне лгать о том, что меня задержало. Неужели ты думаешь, я не ценю твою преданность? Да, и к тому же, ты не спрашивал... а раз не было вопроса, то я мог и не объясняться. Разве нет?

Упоминание мадемуазель де Монтале прозвучало тяжелым упреком совести в лице так непохожего на себя самого Ласлова. Ференц опустил голову, не найдя ничего, чем мог бы парировать этот выпад.

- Туше, дорогой Ласлов, - проговорил он, - Но, нам повезло. Меня не застигли врасплох гвардейцы, а тебе не пришлось отдуваться за меня. Свезло ж, - с горечью повторил он фразу своего друга, зажимая ладонью предплечье, чтобы унять пульсировавшую боль, обжигавшую неглубокий, но, тем не менее, болезненный порез.

- Повезло бы еще встретить здесь прекрасную Диану... коль уж это ее сады, а? - шутливо проговорил он, заметив, как шедшие следом за ними гайдуки притихли, прислушиваясь к их разговору. - А вот что, братцы, ступайте все в покои. И пусть наши ребята начисто опустошат кухню этого Вателя! Завтрак, господа, это самая важная часть дня, одними закусками да вином сыт не будешь.

- А что же Вы, князь? - спросил Шерегий, поглядывая на окна той части дворца, где находились комнаты апартаментов герцогини Орлеанской. - Мне остаться с Вами?

- Нет, Шерегий, я хочу немного подышать воздухом, - князь намеренно не смотрел в сторону окон, чтобы не выдать свои мысли, тем паче надежды. - Прогуляюсь тут в садах, - и он чуть слышно добавил. - Пока мою судьбу будут решать в Королевском Совете. Это ожидание новостей заставляет меня чувствовать пленником в стенах дворца. Не хочу идти туда. Покуда.

- Как Вам будет угодно, князь, - Шерегий поклонился и присоединился к замыкавшей шествие мадьярской вольнице троице - Мольнару, Ласлову и Каринти.

26

Дворец Фонтенбло. Апартаменты фрейлин принцессы Генриетты. 7

К тому времени, когда Ора спустилась с третьего этажа на первый, три суетливых собачки успели оттянуть ей обе руки, так что фрейлина с тоской посмотрела на закрытую дверь в чулан садовника. Королевский садик был так близко! Но из-за двери доносилось глухое ворчание: должно быть, мэтр Бастиан распекал своего помощника, а может, сетовал на очередного прохиндея, пробравшегося в его угодья, чтобы учинить покражу драгоценных королевских роз. Так или иначе, грозный наказ не появляться с собаками в саду Ора хорошо помнила, поэтому не стала даже и пытаться, потащив корзину дальше, через весь залитый солнцем вестибюль к двери в парк.

Рассчитывать на то, что спаниели будут мирно сидеть в корзине, оказавшись на улице, было по меньшей мере глупо, поэтому она поставила свой груз на пол у самой двери и ловко (а ведь и правда, сноровки уже набралась за вчерашний вечер) пристегнула поводки к украшенным драгоценными камнями ошейникам.

- Ну вот, а теперь будьте умницами, мои милые, делайте ваши грязные делишки, и пойдем домой, - бодро объявила она своим подопечным, ногой отодвигая корзину, и распахнула дверь.

Веселая троица рванулась вперед с таким пылом, что Монтале едва удержалась на ногах: несмотря на тщедушные тельца, песики обладали солидной тягловой силой. Но надо было спешить: бедняжка Лулу начала присаживаться прямо на мраморной ступени, и Оре пришлось как следует дернуть поводок, чтобы стащить ее на дорожку. Но и тут лужа была совсем не уместна, и суровая собачница решительно потащила собак в сторону призывно зеленеющей травы в обрамлении стриженного бордюра из самшита. Само собой, собачьи «подарочки» не обрадуют садовников, следящих за живыми изгородями вокруг замка, но это уже было неважно: мучить несчастных собак, уводя их подальше, было бы просто бесчеловечно.

Так что Монтале не стала упорствовать и, позволив спаниелькам суетиться под кустами, выбирая подходящие места для закладки «подарков», зацепила поводки за ветку самшита и отошла в тень, спасая лицо от утреннего солнца.

- Пять минут, и уходим! – строгим голосом предупредила она, но мохнатые проказники, само собой, не обратили на ее слова ни малейшего внимания, слишком занятые любознательным обнюхиванием огромного дивного мира.

27

Прогуливаться вдоль кустов самшита и можжевельника, выстриженных ровными геометрически выверенными фигурами, Ференц изо всех сил старался не думать о Королевском Совете. Мысли и возможных решениях, которые будут предлагаться королю министрами, один из которых, наверняка, был прикормлен рукой турецкого султана, не давали ему покоя. Даже вид дворцовых окон, в одном из которых могла вполне даже неслучайно появиться милая его взору и душе Смугляночка, не мог отвлечь его от тяжелого предчувствия. Что окажется более выгодным для Франции, союзническая поддержка ему или же союз с турками против Габсбургов, а ведь это означает, что и против него. Но, Мольнар говорил что-то о перемене политики султанских визирей относительно захваченных ими земель на Балканах. Не означало ли это, что турки были готовы рассматривать его в качестве полноправного наследника престола и потенциального союзника, а не врага? Знать бы все наверняка! Но вот на этом самом моменте все и застопорилось, так как сумка с важными письмами была похищена, и ее возвращение зависело от человека, который, не задумываясь, бросил на произвол судьбы всех своих сородичей. Окажется ли жизнь и свобода любимой женщины для него более важной, чем жизнь целого табора?

- Будь проклята эта земля! - выкрикнул в сердцах князь, ударив по стриженым веткам самшита, и тут же вскрикнул еще громче, почувствовав, как тонкая заноза впилась прямо в мякоть ладони. Не только французские дворяне, но и французские кусты отвечали ему уколами!

- Будь прокляты эти кусты! - еще раз выкрикнул он, и вдруг почувствовал суетливое копошение прямо у себя под ногами.

Удивленный таким странным откликом на этот, пусть и не слишком-то возвышенный крик души, Ференц посмотрел вниз и расхохотался в полный голос, увидев лохматого щенка, уткнувшегося носом прямо в носок его сапога.

- Пять минут, и уходим!

О, этот голос Ференц узнал бы и в тысячном хоре, а в сопровождении веселого тявканья трех маленьких спаниелей это было и того легче. Ну конечно же, это была Она!

- Мадемуазель! - воскликнул обрадованный князь и тут же отошел от кустов, предоставив их в полное распоряжение щенкам. - Ора, - он едва ли не бегом подошел к фрейлине и тут же протянул к ней обе руки для приветственного... пожатия? Поцелуя? Он даже и представить не мог, что Случай подарит им встречу так скоро. И в таком месте - на садовой аллее, закрытой от любопытных взоров стеной стриженых кустов.

- А я-то осел, - обрадовано заговорил князь, подхватив руки мадемуазель за кончики пальцев. - Я-то ругал эти кусты, даже вот занозу посадил себе в ладони из-за драки с ними. А ведь оказывается, какое благословенное место! Вы выбрали его случайно или встретили кого-то из моих друзей? Это Шерегий подсказал Вам? Или Ласлов?

Не спрашивая разрешения даже взглядом, Ференц поднес правую руку де Монтале к своим губам и горячо поцеловал ее пальчики. Ему хотелось отвлечься от тягостных мыслей, и Небеса ответили ему, послав самый лучший и прекрасный повод для отвлечения. От всего на свете!

- О, милая Ора, если бы Вы знали, - проговорил он, вдруг перейдя на шепот. - Как я рад Вас видеть. Вы знали, да? Нет, если не хотите, не отвечайте, не выдавайте себя. Ведь у Вас при дворе не принято, чтобы юные девицы признавались в своем желании видеть милого их сердцу кавалера, так? Видите, я пытаюсь учиться. Чтобы лучше понимать Вас.

Щенячья возня возле кустов все продолжалась, и весь сад наполнился суетливым повизгиванием и лаем, меж тем как все трое успели отправить свои естественные нужды на гладко выстриженном газоне возле кустов, как раз с солнечной стороны, где четыре дня назад Ференц видел нежившихся в солнечных лучах друзей из свиты герцога Орлеанского. Интересно, не вздумается ли кому-нибудь из них снова устроить себе полуденный отдых в этом же месте? Эта мысль рассмешила князя, и он рассмеялся, приподняв брови и обратив красноречивый взгляд на место щенячьего "преступления".

28

Знакомый голос заставил Ору поднять голову – и застыть в растерянности при виде выскочившего из-за поворота аллеи князя. Бежать было поздно, глупо и некуда, и она так и застыла на месте, не в силах шевельнуться, буквально раздавленная собственным невезением. Бессовестно пользуясь ее смятением, Ракоши не только завладел девичьими руками, но и принялся целовать ей пальцы, отчего бедное сердечко Оры сначала замерло, а потом ухнуло куда-то вниз. От его падения по всему телу плеснуло горячей волной, зажегшей шею, щеки и, само собой, предательские уши, а когда князь заговорил про кусты, Монтале окончательно поняла, что попала в настоящую беду. За высокими нежно-зелеными стенами их и, наверняка, было не видно из окон замка, аллеи парка были пусты в предвкушении пробуждения короля и королев, так что ее единственной защитой от неизбежных покусительств Ракоши были три игрушечных собачки, способных напугать и прогнать ну разве что особенно трусливую мышку.

- Да нет, причем здесь Ласлов и Шерегий, - слабо запротестовала она, угадав по взволнованной речи Ракоши, что тот с чего-то решил, будто она нарочно пришла сюда ради него. – Я и не видела их вовсе, Ваше Высочество. Просто эта аллея самая ближняя к двери, а песики Мадам итак едва дотерпели, вот.

Девушка осторожно потянула руки, пытаясь высвободить их, но князь сжимал ее пальцы крепко и, видимо, не терял надежды продолжить поцелуи, повергавшие Ору в такой неудержимый трепет. А ведь он даже не ждал от нее ответа! В карих глазах заплескалась несвойственная им паника: время, когда Монтале чувствовала себя рядом с Ракоши в безопасности и под защитой, ушло безвозвратно, сменившись противоположным ощущением беззащитности и беспомощности. А если он вдруг начнет ее целовать…

Ора вдруг с ужасом поняла, что именно этого и ждет, и в отчаянии снова дернула руки, готовая бежать прочь, бросив спаниелей на произвол судьбы. Но вместо того, чтобы покуситься на девичью честь, Ракоши вдруг расхохотался, глядя куда-то вбок. Фрейлина тоже повернула голову, мысленно радуясь – или, все таки, досадуя? – что поцелуя не будет, и ахнула. Руки сами собой вдруг оказались на свободе и прижались к щекам.

- Вот же маленькие негодники! – воскликнула она в праведном негодовании. – А я ведь специально подвела их к кустам, чтобы не изгадили траву. Ой…

Ора в смущении зажала рот ладонью, кляня себя за недостойные светской дамы слова, и кинулась ловить тянущиеся по земле поводки. Мера запоздалая и тщетная, ибо преступление уже было совершено, но, по крайней мере, в этой суете она окончательно пришла в себя и даже, кажется, взяла себя в руки. Ну, песиков уж точно приструнила.

- И вам не стыдно? – под ее негодующим взглядом вся несвятая троица принялась дружно обнюхивать сапоги Ракоши, виляя хвостиками и взмахивая длинными ушами так смешно, что Монтале, в конце концов, прыснула. – Ох, вижу, что ни капельки не стыдно. А ведь кто-нибудь обязательно наступит!

29

Волшебный момент поцелуев и нежных слов был безнадежно упущен, но, отчего-то это вовсе не удручало князя. Напротив, он почувствовал себя освобожденным от условностей и веселый смех Оры, и даже строгий выговор, сделанный трем маленьким негодникам, прозвучали как приглашение к настоящему разговору. Неуловимое очарование во всем, что она делала и говорила, заставило Ференца любоваться ей, если бы не настойчивость одного из щенков, принявшегося точить маленькие зубки о носок княжеского сапога.

- Кто-нибудь, - все еще смеясь, подтвердил он догадку Оры насчет неминуемого конфуза и присел на корточки, чтобы ласково потрепать за уши атаковавшего его щенка.

- Какие они у Вас смышленые. Знают, где... - не договорив из-за новой порции веселья и душившего его смеха, он запустил пальцы в шелковистую шерстку и поднял его за передние лапки. - Да, хорош, хорош! Вот же радость будет господам из свиты герцога Орлеанского, когда они решат снова погреться на солнышке.

Он повернулся к де Монтале. В карих глазах девушки плескались яркие искорки смеха, а сама она смеялась весело и звонко, словно и не было между ними никакой неловкости. Заглядевшись, князь не заметил, как щенок провел самый настоящий отвлекающий маневр, лизнув его по щеке и вывернувшись как уж из крепких рук. Сорвавшись с поводка, негодник помчался стремглав в самую гущу кустов, учуяв чей-то запах. Двое его собратьев весело залаяли, подорвавшись сорваться с поводков, чтобы присоединиться к погоне.

- Вот черт! Стой! - выкрикнул Ференц по-венгерски и кинулся следом за беглецом, смешно вытянув руки вперед, словно дорвавшийся до всех чудес свободы, открывшейся перед ним, мелкий негодник вдруг решил бы проявить послушание и вернуться.

Стена стриженого самшита чуть задрожала от энергичного напора маленького исследователя, но, когда следом за ним в его заросли влетел и князь, ветви куста заволновались, а молодая листва всколыхнулась, словно зеленая драпировка, потревоженная внезапным шквалом ветра.

- Это что же... это что же это такое! Святый боже! Теперь еще и собак сюда притащили! Мало мне здесь милующихся бездельников да любителей цветочки рвать! - послышались гневные крики по ту сторону зеленой стены.

Как ни странно, но в отличие от грозных криков Ференца, эти ворчания вызвали настоящий панический ужас у сбежавшего щенка. Он тут же выскребся из зарослей, смешно пятясь задом наперед с трусливо поджатым хвостиком. Развернувшись, он, не раздумывая, бросился в княжеские руки, ища в них спасения и защиты.

- Вот Ваш беглец, милая Ора, - со смехом доложил Ференц, возвращая щенка де Монтале. - Уж Вы покрепче шлейку закрепите. Он вон, какой энергичный.

- Вот я сейчас узнаю! Вот я догоню! - послышался ворчливый голос совсем уже близко.

Они все еще были в спасительной тени самшитовой стены, но как долго эта стена задержит их преследователя. Не желая ждать скандальной развязки этой комичной ситуации, князь решил действовать, и на этот раз бегство с поля боя показалось ему лучшей тактикой, чем выжидание и принятие атаки.

- Бежим! - скомандовал Ракоши, подхватив под мышки двух других щенков. - Я провожу Вас, чтобы этот генерал садовых ножниц чего доброго не обрушил на нас все проклятия Флоры. Сколько же у кузена Людовика садовников? Целая армия должно быть. И неужели все такие же грозные?

Отредактировано Ференц Ракоши (2019-01-21 23:42:30)

30

- Ой, спасибо! Как ловко вы его перехватили. А я уже испугалась, что сбежит, и придется мне искать это чудо по всему парку, - обрадовалась Ора, когда ей в руки сунули теплое мохнатое тельце, все еще испуганно дрожащее после встречи с невидимым монстром с железными клешнями, чьи грозные крики неуклонно приближались к смеющейся парочке, все сильнее пугая несчастную собачонку.

Она еще возилась с застежкой поводка, когда князь вдруг нагнулся, хватая с земли двух обиженно визжащих подружек.

- Бежим! - решительно заявил он и зачем-то сделал шаг в сторону, прямо противоположную двери, через которую Монтале попала в парк. Ну да, между ними и стеной дворца было приличное открытое пространство, на котором их непременно заметят, но ведь это не повод спасаться от садовников в недрах парка.

- Нет, стойте, Ференц, не туда! - прижав к себе спаниеля, запротестовала фрейлина. - Мне нужно вернуться, и никакой садовник...

Совсем рядом с ней зашелестели листья, и Ора, испуганно ойкнув, опрометью кинулась в сторону спасительной двери, едва успев свободной рукой подхватить юбку, чтобы не запутаться в собственном подоле и не растянуться на смех князю и невидимой, но неотвратимой угрозе. Следует ли за ней Ракоши, она не знала и не решалась обернуться. Оставалось надеяться, что он тоже проскочил под носом у грозного королевского садовника, иначе Ора рисковала остаться без двух собак и в любом случае не смогла бы вернуться в покои Мадам. А ведь с князя сталось бы сыграть с ней такую шутку, чтобы стребовать выкуп за никчемных псинок. Причем в двойном размере. От этой совершенно ужасной мысли тепло стало отчего-то не только щекам, но и груди, и Ора, рывком распахнув дверь в вестибюль служебной лестницы и нырнув в спасительную прохладу и полумрак, внезапно поймала себя на странной и совершенно глупой надежде на то, что Ракоши все-таки не удержался от каверзы и побежал в другую сторону.

Прислонившись к стене у самого косяка, она закрыла глаза и попыталась перевести дух: сердечко колотилось так громко, что сейчас она вряд ли расслышала бы даже топот целого кавалерийского отряда.

31

О, неужели он так глупо упустил возможность заняться поисками сбежавшего щенка по всему парку Фонтенбло! Если бы не стремительность их побега, Ора наверняка заметила бы замешательство на лице князя, ведь теперь, когда смысл этой фразы достиг его головы, было уже поздно. Двое щенков копошились у него в руках, немилосердно зажатые подмышками, а их собрат трепыхался на груди у Монтале, на этот раз без всякой надежды вырваться на свободу.

- Нет, стойте, Ференц, не туда! - услышал он далеко позади себя, и остановился.

Оры уже не было видно на аллее, по которой они бежали, ища спасения в тени парковых деревьев. Так, где же она хотела спрятаться? Неужели, побежала обратно к дворцу? Но... это далеко, и их наверняка заметят с верхних этажей. Если только не выбрать тропинку в обход дворцовой лужайки туда, к потайной двери, скрытой от любопытных взоров под зарослями плюща.

Она там! В знакомом им обоим коридорчике, который выходил к лестнице для прислуги и к дверям в буфетную.

Нетерпеливая суета щенков сменилась усталым поскуливанием и попытками защекотать его руки влажными язычками. Едва удерживая свою ношу в руках, Ференц пробежал вдоль самшитовой стены назад к узкому проходу, куда наверняка сбежала и Монтале, отыскав под плющом спасительную дверь. Ференц едва успел добраться до нее и потянуть за ручку, когда грозные окрики раздались уже из-за дворцового угла. Не раздумывая, правильным ли был его выбор, князь рванул старую дверь на себя и влетел в темноту, успев захлопнуть дверь как раз в тот момент, когда послышались шаги бегущего по гравийной дорожке садовника.

- Фу-ух... успели! - обрадовано воскликнул Ференц и огляделся, ища, откуда раздавалось тихое поскуливание щенка и еще более тихое почти сдавленное дыхание его милой Смугляночки.

- Вы здесь, милая Ора? - спросил он, догадавшись, что это была именно она.

Опустив свою ношу на пол, он подошел ближе к стене и протянул руки, тут же со смехом одернув прочь, когда влажный язычок спаниеля лизнул его пальцы.

- Отпустите его. Здесь они все равно никуда не побегут - все двери закрыты. И мы одни, - предложил он.

Протянув руки, он нашел копошащегося в объятиях девушки щенка и ласково потрепал его за длинное ухо.

- А ну-ка, спускайся вниз, приятель. Стереги лучше своих подружек, - сказал князь, освобождая Ору от ноши, чтобы захватить ее руки, сплетая ее тонкие пальчики со своими.

Он наклонил голову ниже, пытаясь угадать в темноте милые черты. Сначала она разглядел ее глаза, блестевшие в тусклом свете, попадавшем в коридор через запыленное слуховое окошко где-то наверху над лестницей, а потом и рот с приоткрытыми от частого дыхания губами.

- Теперь не страшно, - шепнул он, довольно улыбаясь. - Отсюда до апартаментов Мадам рукой подать. Мы правильно сделали, что поспешили к этой двери. Правда?

Угадывал ли он ее ожидания, или всего лишь следовал собственному желанию попробовать вкус ее губ? Не теряя времени на вопросы и просьбы, Ференц привлек Ору к груди, чтобы обнять, и коснулся губами ее щеки. Она вся горела от пережитого страха и возбуждения. Осторожно и неспешно губы Ференца скользили вниз, к шее, чувствуя, как под их поцелуями пульсировала тонкая ниточка артерии, отзываясь на отчаянное биение сердца в его собственной груди.

- Я все утро думал только о Вас, - шепнул он, снова заглянув в ее глаза. И, прежде чем услышать ответное признание, накрыл полураскрытые губы поцелуем.

32

У нее отобрали теплое тельце, оттягивающее ей руки, и что-то сказали. Ора, все еще жадно глотавшая воздух, не разобрала ни слова, только открыла глаза и подняла голову, вглядываясь в склонившееся к ней лицо.

«Вот и попалась», - обреченно констатировал внутренний голос, и с ним трудно было не согласиться. Широкие плечи Ракоши закрыли свет, и если у нее на миг и мелькнула шальная мысль метнуться вбок и сбежать, шанс был безнадежно упущен, когда его рука обняла Ору за талию, а ладонь другой легла на затылок.

Она беззвучно охнула, когда губы князя скользнули по щеке и защекотали шею, и тут же была наказана (осчастливлена?) долгим (долгожданным?) поцелуем, остановившим готовое сорваться с языка бездумное признание в том, что она думает о нем всегда. Ну, то есть, не всегда, потому что сейчас Ора не думала вообще, полностью утратив все мыслительные способности и целиком отдавшись упоительной ласке. Хорошо, что за спиной у нее была стена, иначе она бы точно не удержалась на ногах, которых почти не чувствовала.

Почти, потому что острые коготки, скребущие по туфельке и впившиеся в кожу, не почувствовать было невозможно.

Монтале задушенно пискнула от боли, дернула ногой, и обиженный визг вмиг вернул исчезнувший было мир на место.

- Нет! – она увернулась от требовательных губ, отворачивая лицо, и разжала пальцы, успевшие накрепко вцепиться в плечи князя. – Нет, пожалуйста, не надо! Я… я не хочу!

Ора догадывалась, насколько неубедительно звучит ее запоздалый протест, но все это было так невозможно, так не вовремя, так не к месту. В ногах завозились собачки, готовые защищать свою новую няньку, и девушка тоже завозилась в крепких руках Ракоши, пытаясь если не вырваться, то хоть отодвинуться немного.

- Пусти… те, - в отчаянии прошептала она, чувствуя, как защипало глаза. Должно быть, от ощущения полной беспомощности.

33

- Что? Ай... черт, только не снова, - стиснув зубы, процедил Ференц и отступил назад. - Черт! - повторил он, едва не отдавив лапку самого бесстрашного из щенков, бросившегося на защиту своей няньки.

Нет, в испуганном шепоте Оры он услышал не запоздалый призыв не забывать о девичьей скромности, а просьбу прекратить. Но не это вывело его из себя, а нечаянно потревоженная царапина на левой руке. Чтобы не осыпать проклятиями хитреца де Лозена, нанесшего ему неглубокую, но чувствительную царапину, князь старался сохранять молчание. Но, когда в отчаянном шепоте Оры он услышал едва сдерживаемые слезы, то приблизился к ней снова и обнял в попытке успокоить, прежде чем она окончательно разрыдается.

- О нет, милая Ора, только не это, - теперь он и сам перепугался, вообразив себе, что это его ласки могли довести девушку до слез.

- Пожалуйста, не надо, моя дорогая, моя милая, - шептал он, старясь угадать ее чувства.

- Я прошу, не надо, - он осторожно поцеловал ее ресницы, поймав губами слезинку. - Не надо, - снова шепнул он и прижал Ору к своей груди, не обращая внимания на копошившихся у них в ногах щенков, смешное тявканье которых было больше похоже на чих.

Почувствовав, струйку крови, потекшую из-под платка, которым была перевязана царапина на руке, он отпустил Ору. Тяжелый вздох от досады помешал начать разговор заново, так что, повисшее молчание можно было истолковывать по-разному - сожаление, удивление, разочарование? Да что могло прийти в голову девушке в темном вестибюле, где она с трудом могла разглядеть всего лишь силуэт своего кавалера?

- Простите, - Ференц провел пальцами по рукаву на левой руке, надеясь, что ткань оставалась сухой. - Я это не из-за Вас ругался. Поверьте мне. Это все я виноват. Это моя вина. Вовсе не Вы, моя милая Ора. Мне очень жаль, что я испугал Вас, - от досады он с силой сжал место пореза, и золотое шитье под его пальцами начало темнеть от проступавших капелек крови.

- Вот же черт, - пробормотал он. - Я-то думал, что надежно перевязал ее. Надо было вдвойне платок наложить. Теперь и этот кафтан будет испорчен. Хорош кавалер, нечего сказать.

Не зная, как исправить положение и как вернуть потерянное расположение Оры, князь отошел в сторону и коротко свистнул, призывая щенков.

- А давайте я помогу Вам собрать Ваших питомцев. Кстати, а как же Вы принесли их в сад? Неужели вот так всех троих на руках и несли? Теперь я сам понесу их. До самой буфетной. Ведь я смогу заслужить Ваше прощение, милая Ора? Смогу же?

34

Что-то опять пошло не так, и возглас досады, вырвавшийся у князя, был верным тому признаком. Ну вот, теперь она его рассердила! От этого стало совсем обидно, и Ора предательски шмыгнула носом, глотая слезы, и от расстройства совсем забыла про благое намерение не давать больше никаких вольностей бесцеремонно играющему ее чувствами мадьяру. Ох, это же надо было такую мысль подумать! Уткнувшись щекой в золотое шитье, она еще раз повторила про себя заковыристый пассаж про бесцеремонную игру и вынужденно закусила губу, чтобы не прыснуть и не дать тем самым князю повод счесть себя притворщицей и дурной актрисой. Так они оба и затихли, и невесть сколько простояли бы обнявшись (внутренний голос отчего-то замолк и не протестовал, чему Монтале была несказанно рада, потому что стоять и молчать вот так, в темноте, было хорошо и правильно).

Все опять испортили глупые собаки. Ракоши отстранился, и Оре показалось, что поморщился, должно быть, недовольный собой или, что вернее, ею.

- Помилуйте, я ни в чем вас не виню, - неловко пробормотала она, наблюдая за тем, как он теребит рукав, потирая руку.

Князь что-то буркнул себе под нос и быстро отошел, заговорив о щенках. Ощущение правильности ушло безвозвратно. Монтале насупилась, пытаясь понять, что ее тревожит. Что-то, что он сказал, а она не обратила внимание.

- Не надо на руках, Ваше Высочество, - все еще с подозрением разглядывая княжескую спину, возразила она. – Я эту троицу в корзинке принесла и наверх в ней же отнесу, так проще. Не то они вам всю одежду шерстью перепортят. Ой…

Кафтан. Испорчен. Перевязать.

- Господи, да у вас же кровь на рукаве, - всплеснув руками, Ора шагнула к князю и дрожащими пальчиками коснулась темного пятна, расползавшегося по сукну. Пятно оказалось влажным, и кончики пальцев окрасились в темно-красный, почти черный цвет. – Да что же это… Да как же…

Рука сама взлетела к плечу, проверяя, нельзя ли отстегнуть рукав, и тут же потянулась к петлям из золотых шнуров на княжеской груди. Все сразу стало на место: и замешательство Ласлова в ответ на ее вопрос, и опоздание Ракоши, и появление вместе с ним троих французов, ранее не замеченных в дружбе с трансильванским принцем. Наверняка де Вивонн, из всех троих он был самый красный и взъерошенный. Ора поймала себя на остром приступе ненависти к вальяжному братцу Франсуазы де Тонне-Шарант, но сейчас это было не важно.

- Боже мой, боже мой, давайте я перевяжу потуже. П-п-пожалуйста, Ф-ф-ференц, - вслед за пальцами начали дрожать и губы, и она мысленно прикрикнула на себя, чтобы не расплакаться снова в такой неподходящий для слабостей момент.

Дворец Фонтенбло. Чуланчик с садовым инструментом. 3

35

- Нет, - протестующе воскликнул Ференц, опасаясь нового приступа слез, но дрожащие пальцы уже потянулись к шнурам, перетянутым на его груди.

Никогда еще он не чувствовал себя настолько беспомощным перед девичьими слезами и заботой. Все шутки и подходящие случаю глупости были забыты напрочь, и мысли были заняты только тем, чтобы оградить Ору от неприглядного зрелища окровавленного рукава.

- Не надо, милая Ора. Я поднимусь к себе. Там эту царапину перевяжут в миг, - шептал Ференц, свободной рукой пытаясь перехватить ее запястье, чтобы остановить. Он потянул ее пальцы к своим губам, но они вспорхнули прочь, едва лишь позволив задеть себя поцелуем.

Поскуливание и возня щенков вдруг прекратилось, сменившись подозрительным сопением и тихим рычанием самого смелого из них. Послышался скрип двери где-то в соседнем коридоре и шаркающие шаги, направлявшиеся к двери в вестибюль, и тут же один из щенков зашелся в заливистом лае, который подхватили его подружки, устроив самую настоящую свалку перед дверью в попытке наброситься на вышедшего на порог человека.

- Что это еще такое? Вот те на! Опять собачки от Ее Высочества, небось?

Солнце, скрывавшееся в туманной дымке почти все утро, внезапно выглянуло из-за туч, и в круглое слуховое окошко брызнули яркие лучи, мгновенно осветив появившегося в вестибюле мэтра Бастиана.

- А ну! Вот я вас к порядку-то приведу прутом! - прикрикнул он на щенков, впрочем, не подтвердив эту угрозу ни малейшим движением в их строну. Круглые очки блеснули на бледных с красными прожилками щеках, когда мэтр повернул лицо к застывшей от неожиданности парочке.

- Вашего Высочества я не ждал так рано, - произнес садовник и стянул с головы белый колпак. - И какими же судьбами на этот раз? Неужто это юной особе вспоможение, какое понадобилось? Прошу простить старика, мадемуазель, знал бы я, что здесь не только эти бестии копошатся. А то, спасу от них нет никакого. Вчера вот не уследили за ними, так они даже в мою каморку с рассадой прорвались, зверюги. Как только спас саженцы, уж и не знаю. Может, святой, какой в помощь подоспел, а может случай. А что тут у вас?

Он обратил внимание на потемневший от крови рукав Ракоши и ткнул пальцем в предплечье, хмуро поморщившись при виде того, как блеснули глаза князя при этом.

- Ага. Стало быть, порезались. Уж не за срезанием ли роз? Прошу покорнейше простить меня, но вот повадились же ворюги. В королевском саду цвету срезать нынче стали. Уж никакого сладу нету с ними.

- Мэтр, - процедил сквозь зубы князь, стараясь при Оре и виду не подать, что ему было больно. - Это я на охоте порезался. В лесу нынче утром были. Неудачно вышло. Царапину перевязали, да знаете, как бывает, когда наспех делаешь что-то.

- То-то и я говорю, чего это Вы, мадемуазель вздумали наспех да в коридоре врачевательством заниматься. Уж проходите ко мне что ль. Я Вам и настой дам, чтобы промыть. Царапину эту. А то, мало ли чего там в нее попадет. Из-за пустячной царапины знаете, какие истории-то случаются. То-то же. Да и материю чистую надо бы повязать. Ну, не платочком же такую здоровенную руку перетягивать, право слово. А за помощника моего не бойтесь. Я его работать выпроводил уже. В сад. Так что, вас двоих кроме меня, да моего кота никто не увидит.

Ференц недоверчиво взглянул на королевского садовника, а тот ловко подхватил двух собачек под животы и усадил в найденную в углу корзинку. Перехватив при отчаянной попытке вырваться в коридор третьего щенка, мэтр Бастиан властной рукой пихнул его в компанию к друзьям и накрыл корзину широким рукавом своего камзола.

- Идемте, идемте. Что же Вы думаете, мэтр Бастиан завсегда цветами одними занимался, а? Э, мои дорогие, да я же когда-то за полковым хирургом ходил. Травы знавал, какие собирать для лечения. Это ж я потом по старости лет, да по опытности моей в травах да уходе за садами, выслужился, что меня еще прежний управляющий в Фонтенбло нанял служить. Ну, а где аптекарские травы, так там и цветы. Садовником я уж лет пять, как служу. Не жалуюсь. Идемте же, или мадемуазель одного Вас со мной отпустит? - в его усмешке послышался намек, отчего взгляд Ференца вспыхнул еще ярче. Он грозно глянул в отражавшие солнечные лучи стекла очков мэтра Бастиана, но, ничего не сказав ему в ответ, повернулся к Оре.

- Если Вам можно, - попросил он, слегка сжав руку Монтале возле своего сердца. - Я буду признателен, если Вы не оставите меня сейчас.

Дворец Фонтенбло. Чуланчик с садовым инструментом. 3

Отредактировано Ференц Ракоши (2019-02-02 23:02:21)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. 6