Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Конюшни и каретный двор. 6


Фонтенбло. Конюшни и каретный двор. 6

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Утро 5 апреля 1661.

2

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 8

Следуя краткому, но очень выразительному указанию караульного, князь забрался по приставной лесенке к маленькому слуховому оконцу и распахнул его настежь, застигнув спавших на сеновале Ласлова и Шерегия врасплох.

- Ага! Вот вы где! Сони! Лошадей уже оседлали. Таких красавцев, которых нам кузина Анн-Мари выставила, еще поискать! А вы все еще дрыхнете. А ну! Подъем!

В следующее мгновение первые лучи восходившего солнца прорезали темноту, царившую на верхнем этаже конюшен, просочившись сквозь щели между досками в восточной стене и в ветхой крыше, крытой прошлогодней соломой. В ярких лучах света поднялись столбы пыли, завивавшейся причудливыми спиралями вверх.

- Ну же, граф! Ладно, Ласлов, он соня тот еще. Но Вы! Я не узнаю Вас. И кстати, щедротами буфетчиков, - князь запустил руку вниз и подхватил корзинку, поданную одним из гайдуков. - Завтрак, господа! Проспавшим - кости!

Громкий гогот стоявших внизу гайдуков разбудил сторожевых псов, дремавших у дверей в конюшни. Учуяв запах еды, старые брехуны принялись было лаять на непрошеных гостей, за что были тут же с позором изгнаны старшим конюхом, дежурившим возле денников.

- Э, Ваша Милость, не ругали б Вы этих господ. Они и спать-то явились только к утру. Разве ж то сон всего на три часа времени? - сочувственно вступился за молодых людей старший конюх и подошел к лесенке, на которой восседал Ракоши.

Князь был одет хоть и щегольски, но по восточной моде, так что ничто в нем не выдавало привычный для французов облик принца крови или хотя бы герцога, или еще кого из высоких дворян. К тому же, он лазал по лестницам что помощник конюхов - вон как ловко подтянулся на руках и влез на сеновал.

- А что, папаша? - дружелюбная улыбка только укрепила конюха в мысли о том, что перед ним был один из "тех самых мадьяр", лихих вояк, дерзких и свободных, что на деле, что в беседах. - Чего это они так припозднились? Я же посылал их в полночь. И делов-то было - взять лошадей у господ мушкетеров и сюда привести. Или после пожара жар в глотках тушили, а?

- Э, как бы ни так, Ваша Милость.

Один из гайдуков протянул конюху свою фляжку с вином и тот отпил несколько глотков, вытер длинные по старой испанской моде усы и одобрительно крякнул.

- Как бы ни так. Видать, в дворце-то еще не прознали про то, что тут натворили. Лошадь увели из конюшен. Вот, пока пожар тушили, на караул бегали, вот тогда и увели. Сержант караула прибежал - а в воротах караульный оглушенный, почти на смерть, лежал. А в конюшнях капитан швейцарской гвардии ни жив, ни мертв. Возле пустого денника. Вот так-то вот. Тут всем миром искали ее. Вот и лейтенант молоденький, весь расстроенный.

- Какой лейтенант? - вдруг заинтересовавшись рассказом конюха, Ференц свесил голову вниз, так что меховая шапка упала вниз прямиком в руки гайдука.

- Так, де Виллеруа. Он нынешним утром всеми караулами в конюшнях королевских командует. Вон он, там, в каретном дворе, проверяет упряжи на каретах отъезжающих господ, - конюх указал в сторону каретного двора, а потом снова заговорил. - Лошадь-то, даром что норовистая была и для парадов не годная, но вот его-то каким-то чудом слушалась. Он ее как свою холил, красотку нашу. Ее только форейтор один да этот лейтенант и могли усмирить, - тут конюх тихо посмеялся, снял засаленную шляпу из полинявшего фетра, вытер ей лицо и задрал голову вверх. - Так и говорю-то, плохо будет тому, кто увел ее. Не справится. Еще сам же назад приведет. Кабы б не бросил одну в лесах.

3

Парк Фонтенбло. Сторожка мэтра Бастиана. 2

- Уйди, бестия, - сонно проговорил Ласлов, закрывая лицо ладонью.

- Вот вы где! Сони! - голос, будивший их, звучал все настойчивее, а призыв проснуться сделался по-настоящему требовательным.

- Эй, Ласлов! - проснувшийся первым Шерегий толкнул друга в плечо. - Это ж князь здесь.

Слово "князь" оказалось куда как более действенным, чем даже посул угостить их завтраком. Ласлов тут же сел и вгляделся сонным взором в сторону слухового оконца, в котором - о матерь Божья! и впрямь виднелась голова их князя. Впрочем, не только голова, но и сам князь целиком уже успел забраться на сеновал и весело подтрунивал над проспавшими побудку друзьями.

- Эх, ну и ночка же была, - сказал Шерегий, потягиваясь, прежде чем переместиться поближе к корзинке с провизией. - Полночи гонялись мы за одним субъектом, переполох тот еще устроили в казармах у мушкетеров. А потом, еще и лошадь, уведенную конокрадами, искали.

Ласлов предоставил графу отчитаться за их ночные приключения. Сам же он с видом знатока утренних церемоний вынул из корзинки запечатанную еще бутылку вина, вскрыл восковую крышку и выковырял из горлышка пробку. Отбивать горлышко по обычаю мадьяр он не стал, потому как боялся, что осколки могут затеряться в сене и достаться ненароком одной из лошадей. А мало ли им напастей досталось уже.

- Скажи, Ласлов, да?

- Что? - жуя далеко нескромный по виду и объему завтрак, которым можно было бы и половину гвардейского караула в конюшнях накормить, Ласлов так увлекся, что не услышал и половины истории, рассказанной Шерегием.

- Давай-ка, ты теперь. Говори. А я перекушу, - с ухмылкой сказал граф, принявшись наверстывать упущенное.

- А чего рассказывать-то? - Ласлов понизил голос и зашептал по-венгерски. - Цыгана арестовали. Того, с которым у Вас уговор насчет почтовой сумки. Он пожар тушить помогал, да его мушкетеры и поймали там. Де Ресто, лейтенант, который, решил, что он поджигателем был. Но нет, не он поджег устроил. Это конокрады. Они переполох устроили такой, что все ринулись пожар тушить. А пока суд да дело - с конюшни увели лошадь одну. Конюх, верно, сказал, это та белой масти, которая. Наш маленький маркиз на ней гарцевал вчера на параде. Вот, ее-то и увели. И, я думаю, что знаю, кто это был. Да и маркиз де Вард тоже сказал, что это он. Басурман тот.

- Ласлов, обожди. Мало ли чего покажется в темноте. А эти восточные халаты может любой нацепить. Это уж ты лучше моего знаешь, - прервал его Шерегий.

- Ну, ну. А кто с Виллеруа ссорился из-за лошади?

- Ну, то ж ссора. Ты что же, всех, кто волком друг на друга смотрит, теперь будешь к басурманам да конокрадам причислять?

Ласлов не ответил ничего, а наскоро дожевал хлеб, запивая его щедрыми глотками вина, отрезал себе ломоть мяса и, набив рот, не стал дожидаться, пока князь прикажет им спускаться, полез к слуховому окошку.

- Ну что же, коли вофади офедланы... - попытался проговорить он и кивнул головой вниз, - Ивем! - он проглотил кусок, едва не застрявший в горле. - Ну, и цыгана того мы выкрали из казарм, да отпустили, чтобы бежал. Я ему так и сказал, ежели уговор не выполнит, так я сам его за глотку его поганую притяну назад к де Ресто. И пусть тогда на себя пеняет.

4

Дворец Фонтенбло. Коридор в покоях герцогини Орлеанской. 2

Проверяя, надежность и добросовестность работы мастеров на каретном дворе, молодой лейтенант королевской гвардии отчаянно позевывал, даже не стараясь прикрывать рот ладонью. Утомленный ночными поисками пропавшей лошади и погоней за призрачными конокрадами, он едва мог держать глаза открытыми, а рот закрытым.

- Шли бы Вы, Ваша Милость, в гауптвахтерскую, там бы и подремали слегонца, чем тут, прости господи, зевоту разносить, - проворчал на него старший конюх, человек, хоть и не дворянского происхождения, но заслуживший уважение и почтительное к себе отношение. Ни один конный смотр или придворный общий выезд не обходился без его руководства всеми работами на королевских конюшнях и в каретном дворе. Он прекрасно разбирался во всем, что касалось подвижности королевского двора, и ни одна карета не покидала расположение королевского двора без его ведома.

- Месье Фрагонар! - во двор вбежал запыхавшийся лакей в ливрее Королевского дома. - Ну что? Готовы? Уже багаж грузить, а кареты все еще не поданы.

- Чьи кареты? - невозмутимо спросил старший конюх и ткнул узловатым пальцем стоявшего рядом с ним каретных дел мастера. - Готье, что там? В чем заминка?

- Карета для Ее Светлости графини де Суассон уже готовая. Отправляем. Заминка только с каретой маршала дю Плесси-Бельера. Его лошадей не вывели еще. Задерживают конюхи, бездари без царя в голове.

- А что же карета для маркизы де Тианж?

- Так на нее распоряжение в последнюю очередь пришло, - оправдывался мастер.

Разговоры эти, как и обсуждение состояния ремней и рессор, совершенно далекие от его понимания, утомляли слух Франсуа куда больше, чем бессонная ночь. Он вяло улыбнулся первым лучам солнца, поднявшегося из-за крыш конюшенных строений, и потянулся от души.

- Мэтр Фрагонар, велите седлать лошадей. Для меня и для капрала де Ранкура. Мы едем вместе с дворянами из свиты князя Ракоши. Это не обсуждается, мэтр.

Проявив твердость, пусть и не в самом ответственном пока еще вопросе, Франсуа почувствовал несказанное облегчение. Ну, конечно же, все эти люди здесь считали себя вправе указывать ему на его долг, приказывать и распоряжаться. Как бы ни так! И он это покажет, если нужно. Он - командует караулом, а не главный конюх.

- Месье лейтенант, когда мы собираемся? - спросил его де Ранкур, накрывая нехитрый завтрак в тени под навесом.

- Ого! - глаза Виллеруа округлились, когда он увидел кувшин с вином и теплые еще булочки, истекавшие маслом. - Это нам?

Со стороны сеновала послышались громкие голоса и такой заразительный хохот, что Франсуа и его ординарец обернулись.

- Это же князь! Он уже здесь! Ох, Ранкур, нам не до завтрака. Надобно мадемуазель де Монтале и ее подруг встретить, - Франсуа наспех схватил булочку и набил ей рот до отказа, стараясь прожевать и тут же проглотить, сколько успеет глотков вина прямо из кувшина.

- Не спешите, месье. Для мадемуазелей я распорядился запрячь небольшую карету.

Франсуа удивленно поднял голову, оторвавшись от кувшина с вином, и посмотрел на главного конюха. А ведь он ничего такого и не говорил. И приказов не отдавал.

- Но, как? Откуда Вы узнали о мадемуазелях, сударь? - строго спросил он, опасаясь, что затею мадьяр со скачками и приглашенными на них зрительницами из свиты Мадам, придется отменить из-за скандальной огласки.

- Так капрал де Ранкур распоряжение дали, - просто ответил Фрагонар и понимающим взглядом посмотрел в лицо маркиза. - А Вы не волнуйтесь, месье лейтенант, мы ведь не обязаны никому докладывать, куда кареты отправляем, если они не покидают пределов Фонтенбло. И лошади тоже. У князя разрешение на них получено от герцогини де Монпансье и от лейтенанта д’Артаньяна. Наше дело - седлать да запрягать.

- Так значит, карета будет? - Франсуа улыбнулся мысли о том, как обрадуется такому неожиданному повороту Ора. - Прекрасно. Доложите, как только все будет готово. Ранкур, мы поедем встречать наших очаровательных зрительниц вместе. После завтрака, - он потер лицо и вопросительно посмотрел на Фрагонара. - Умыться бы.

Тот кивнул и зашагал внутрь, бормоча себе под нос, что на то и караульные апартаменты для господ офицеров содержатся, чтобы молодые люди себя в порядке держали, а то все для них дядек да нянек нужно, как для детей малых. Юный возраст нового лейтенанта не переставал удивлять месье Фрагонара. Он привык к офицерам в карауле, воякам старой закалки, обычно проводившим свои караульные часы не во дворе конюшен, и тем более, не проверяя работу каретных мастеровых, а за партией в кости или в карты, или же, коли то были ночные часы, в гауптвахтерской на мягкой перине из свежей соломы.

Королевская дорога в Фонтенбло. 4

5

- Цыгана? Того самого? - еще минуту назад сиявший весельем, взгляд васильковых глаз сделался мрачным. Князь с суровым видом уставился на жевавшего хлеб с ветчиной Шерегия.

- Да отвечайте же, граф!

Лицо Шерегия побледнело, а сам он, с трудом сглотнув, последний кусок, отложил хлеб и бутылку с вином прочь от себя. Приготовившись отвечать по всей строгости, граф уже не смотрел на молодого князя по-дружески и запанибрата. Нет, он видел перед собой властителя, пусть, покуда еще без реальных земель и настоящей короны на голове, но уже несшего на себе ответственность за все поступки и решения, свои и своих же людей.

- Цыган тот самый, - подтвердил Шерегий слова Ласлова, который продолжал рассказ, тоном заправского балагура, не заметив резкой перемены в тоне Ракоши.

- Мы его на пожаре видели. Он действительно помогал тушить огонь. И, если б, не показал, где та девица сидела запертая, - граф кивнул Ласлову, напоминая о самом важном подвиге той ночи. - Так и нашли бы одни кости обгорелые от актрисы той. Говорят, прехорошенькая она. На сцене, - не удержался он ремарки, но под суровым взглядом снова вернулся к прежнему разговору. - Ну, так де Ресто велел своим людям связать цыгана. И они его поперек седла положили, как куль с мукой, и отвезли в конюшни. Повезло еще, что не к Ла Рейни. Тот не сомневался бы ни в чем. А де Ресто разбираться решил с утра. Ну, вот мы и воспользовались тем, что время было ночное. Переполох и без того знатный устроили.

- Вы освободили его? - оборвал его речь Ференц и строго посмотрел на обоих. - Вас видели?

- Нет, князь! Ни в коем случае! - поспешил уверить его Шерегий и переглянулся с Ласловым. - Мы там и не появлялись. Мы подослали Тибора, чтобы тот стянул ключ от подвалов, да еще настойку, дурманящую, в вино мушкетерам подсыпал. Ну, те и впрямь уснули.

- Дурман? - тут глаза Ференца сверкнули нешуточным гневом. - Вы что же, сами дурману упились? Да если де Ресто хоть немного призадумается, неужели не поймет, что побег подстроен был?

- Ну, так на Ваше Высочество он и не подумает, - Шерегий попытался урезонить скорый княжеский гнев. - Мы там и виду не показывали, пока цыгана не довели до ограды парковой. Там он лазейку знал, где перелезть. Сбежал, стало быть.

- А если он не вернется? - глухо проговорил Ференц. - Он же убийца. И вор. И клятвопреступник. Что ему мешает бросить своих, если он целый табор на кандалы обрек?

- Ему его же таборянки и помогли. Он им обязан этой свободой, - посмел возразить Шерегий. - Неужто не вернется, чтобы их вызволить?

Все трое умолкли. Снизу со стороны двора доносились крики конюхов, скрип рессор, нетерпеливое ржание лошадей и постукивание кузнечных молоточков о наковальню. День, как он был, уже начался на конюшнях. Во дворе гайдуки из свиты князя выстраивались конными в строй по четыре всадника в ряд. Граф Вереш, будучи старшим и по чину, и по возрасту, командовал приготовлениями, сурово окрикивая невнимательных к его указаниям молодых земляков, которые с любопытством поглядывали на выезжавшую с каретного двора легкую коляску без верха, предназначенную, по слухам, для зрительниц, приглашенных на скачки.

- Лошади-то оседланы, - передразнил Ласлова князь и первым спустил ноги на приставную лесенку. - Идем. Делать нечего, раз отпустили, так отпустили. Но, ежели он не вернется, как условлено было, я сам возглавлю погоню.

Он не сказал то, о чем, вероятнее всего, ни Шерегий, ни Ласлов, не задумывались еще - Маритана, хоть, и не высказывала этого вслух, не пожелала бы воссоединиться со своим господином. Предав табор и самое закон земляческий, Гошер отвратил от себя ее доверие. Так, стало быть, вернет он почтовую суму князю или нет, а ведь вопрос уже будет стоять не в том, что они удерживают в заложницах его невесту и девушку из таборян, а в том, захотят ли те сами по доброй воле пойти с ним. Но об этом князь не стал говорить друзьям. Не его то дело было. И не их.

- Эгей, Вереш! Готовы, что ль? - нарочито веселым голосом спросил князь, надевая меховую шапку с весело закрученными фазаньими перьями в султане.

- Готовы, князь. Да хоть в бой на таких скакунах. Хоть бы и на басурман проклятых, - пропыхтел трубкой старик Вереш и с довольной ухмылкой покрутил кончик длинного уса. - И за нашими мадемуазелями послали уже. Этот молоденький лейтенант гвардейский, друг Ваш, стало быть. Он и поехал.

Ференц улыбнулся, представив себе разрумянившиеся от утренней прохлады лица юных фрейлин, и сел в седло вороного жеребца, которого удерживали под уздцы двое конюхов.

- Уж не знаю, зачем Вашей Милости эти крючки да ремни лишние понадобились, да седла старинные, - сказал старший конюх, подойдя ближе. - Но я все, как граф Вереш велел, доставил из старых конюшен. Нынче-то в таких седлах даже на игрушечных турнирах никто не ездит. Надо ль оно вам?

- Стало быть, надо, сударь, - лаконичный ответ князя не удовлетворил конюха, повидавшего на своем веку и королевские карусели, и конные атаки во время войны во Фландрии. - Да можете сами взглянуть, на что они нам. Поезжайте к заброшенному лугу. К тому, где лошадей выезжают. Мы там будем.

- Благодарю покорно, милостивый государь, но мне еще две кареты отправлять из Фонтенбло. Уж дел больно много, - невесело отвечал старший конюх, вызвав заинтересованный взгляд Ракоши. - Так нет, то не двор королевский едут. Господину маршалу вздумалось прокатиться до Парижа.

6

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 8

Зевать хотелось до неприличия. И не только Леону. Вивонн, бледный, с красными глазами и синеватыми мешками под ними, зевал, не стесняясь и даже не трудился прикрывать рот ладонью согласно новой моде, заведенной парижскими салоньерками. Только де Лозен, казалось, ничуть не страдал от раннего подъема и шагал впереди, помахивая тяжелой валлонской шпагой, словно тросточкой. Гравий под его каблуками поскрипывал до отвращения бодро, и этот мерный звук вбивался в виски, словно гвозди. Мда, последняя бутылка была с очевидностью лишней. Если бы Лозен разделил ее с друзьями, возможно, все было бы не так скверно, но щуплый гасконец категорически отказался пить на ночь, сославшись на предстоящую ему дуэль. И вот теперь был…

- Омерзительный живчик, - пробормотал де Вивонн, будто читая мысли Леона.

- Ха, просто надо меньше пить, - не оборачиваясь, огрызнулся белобрысый маркиз. – И больше спать, друзья мои. Вот ты, мой драгоценнейший Луи-Виктор, судя по всему, не спал вовсе. Крайне опрометчиво с твоей стороны, учитывая нашу дурацкую договоренность с мадьярским князьком.

- Так это ты настоял на том, чтобы не откладывать вашу, хм, прогулку, - Вивонн развел руки, потянулся, похрустывая плечами, и пониже надвинул шляпу, чтобы уберечь глаза (и лицо) от утреннего солнца.

- Так ведь и случай такой удобный, согласись – за этими скачками никто и не догадается, в чем дело, - хохотнул Лозен.

Антраг поморщился: громкий смех больно резанул уши. Ему вся эта история нравилась не больше, чем де Вивонну, хотя он хотя бы честно спал. Или пытался. Сейчас уже трудно было вспомнить, во сколько он отошел ко сну, но подъем был бесчеловечно ранним.

- Надеюсь, нам, как твоим секундантам, не придется садиться на лошадей? – жалобно вопросил он и содрогнулся, представив себя верхом против какого-нибудь особо резвого мадьяра. – Можно мы с земли посекун… понаблюдаем?

Лозен прошипел что-то себе под нос: Леон готов был поручиться, что разобрал обидное «слабак», но ведь слух мог его и подвести.

- Пришли уже, - еще раз широко зевнув, граф де Вивонн мрачно оглядел полный народа и лошадей двор конюшни. – Вовремя. Еще никто не тронулся. А вон и наш… собрат.

И он кивком указал на машущего им мужчину. Леон, прищурившись, признал в нем графа де Мольнара, с которым они полночи торговались за условия сегодняшней «прогулки», решив, наконец, что «гуляющие» будут биться верхом, чтобы со стороны это выглядело не как запрещенная дуэль, а как часть придуманных Ракоши развлечений.

- Должно быть, и князь где-то тут, - Антраг отвесил короткий поклон подошедшему мадьяру. – Пойду велю оседлать твоего коня, Антуан, а вы тут пока…

Он неопределенно махнул рукой, так и не придумав, чем следовало бы заняться его приятелям. Да и не беда – не дети, сами разберутся.

7

Оставаясь в стороне от утренних забав своих земляков, устроивших разминку перед предстоявшими скачками, Мольнар наблюдал за тем, как они устроили нечто, похожее на состязания в вольной борьбе или свалку. Обыкновенно нечто подобное происходило на ярмарках, когда барышники, торговавшие лошадьми, не могли сговориться о цене с покупателями, и те настаивали на своем. Граф уже давно присмотрел для себя вороного жеребца с белой отметиной на лбу. Нрава спокойного, но по глазам, нетерпеливо косившим в сторону ворот, Мольнар заметил горячий нрав скакуна - ему только волю дай, а уж понесет, не выдаст. Этого же мнения о его выборе был и личный конюх герцогини де Монпансье, явившийся на конюшни специально для того, чтобы лично проследить за отбором лошадей для скачек.

Суета и возня на конюшнях не утихали с рассвета и своей грандиозностью напоминали сборы к королевской Большой Охоте или общей прогулке для всего двора. Мольнару с трудом верилось в то, что все это было затеяно всего лишь по прихоти князя. Случайно ли, что и лейтенанту мушкетеров, герцогине де Монпансье вздумалось поддержать безумную затею со скачками? Не было ли в том какого-нибудь подвоха? Впрочем, Мольнар не слишком сетовал на всю эту суету, поскольку это служило прекрасной декорацией для другого дела.

А вот и участники этого дела. На ловца и зверь бежит, любил говаривать граф Вереш, и сейчас его слова оправдались как никогда верно. Во дворе королевских конюшен появились трое дворян из свиты короля. Мольнар помахал им рукой, приглашая подойти ближе.

- Доброе утро, господа, - заговорил он, словно это была заранее условленная встреча старых знакомцев. - Прекрасное утро, не так ли? И с погодой повезло. Туманно. Настолько, что в парке за тридцать шагов с трудом можно разобрать, кто есть кто. Но, я надеюсь, что нам повезет не только с погодой. Но, и с отсутствием лишних зрителей.

Он кивнул в ответ маркизу д’Антрагу, тогда как тот отошел в конюхам, чтобы распорядиться о лошадях. Ему не удалось поймать взгляд маркиза де Лозена, намеренно или по случаю заинтересовавшегося выездкой каурых скакунов, приведенных из личного выезда герцогини де Монпансье. Зато, с графом де Вивонном они успели обменяться улыбками, призванными скорее скрыть зевки, нежели выказать взаимное уважение.

- Граф, я полагаю, маркиз д’Антраг сообщил уже условия, на которых мы сошлись? - спросил Мольнар, на что получил сдержанный кивок. Де Вивонн прикрыл ладонью рот и широко зевнул, да так заразительно, что стоявший рядом жеребец нервно всхрапнул, встряхнув головой.

- Этого. Я хочу взять вот этого, - сказал де Вивонн, даже не предполагая возможность отказа.

- Прошу простить, Ваше Сиятельство, но эти лошади назначены самому князю Ракоши. И его людям, - пробормотал конюх, нерешительно поглядывая исподлобья на Мольнара в надежде, что тот сам найдет решение возникшему недоразумению.

- Так и есть, господа, - вступился за него граф и, выдержав недовольный взгляд де Вивонна, вежливо наклонил голову. - Взгляните сами, у этих лошадей седла специальные. Для скачек. Князь намерен выехать на вот этом красавце для вольтижировки. После вашей прогулки.

- Вот как? - неожиданно в разговор вступил де Лозен. - Князь настолько уверен в исходе нашей прогулки? Что же... будем полагаться на то, что маркиз спросонья не велит оседлать для нас старых кобыл или мулов. Ну же, Луи-Виктор, перестаньте смотреть на всех волком, - он кивнул в сторону спускавшихся с сеновала князя и Ласлова. - А вот и наши друзья. Полагаю, это и будет Ваш секундант, граф, - он указал на взъерошенную голову Ласлова.

- Нет, маркиз. Второй секундант князя не он. Это граф Шерегий, он спускается вниз, - уточнил Мольнар и помахал Шерегию, чтобы тот подошел. - Граф, Вы ведь уже были представлены маркизу де Лозену и графу де Вивонну?

- Были, были, - фыркнул де Вивонн. - Еще бы, звезда турнира по игре в мяч.

- Ну, это был не я, - дружелюбно возразил ему Шерегий и церемонно поклонился де Лозену, узнав в нем старого знакомца. - Приветствую, господа. Чем могу быть полезен?

- Разве князь не сказал Вам? - Мольнар посмотрел в сторону противников князя и тихо по-венгерски проговорил. - Князь будет драться на дуэли. И мы с Вами секунданты.

- Дуэль? - невозмутимо отозвался Шерегий и с еще большим интересом посмотрел на де Вивонна, выказывавшего куда больше враждебности своим видом, чем его спутник, безразлично взиравший на происходящее. - С кем из них?

- Со мной, - ответил ему де Лозен, видимо, догадавшийся по тону этого разговора, о чем шла речь. - Это я.

- Понимаю, - Шерегий кивнул ему и посмотрел в лицо де Вивонна. - А мы с Вами, стало быть, секунданты? Очень рад. Это честь для меня.

Парк Фонтенбло. 6

Отредактировано Имре Мольнар (2018-11-22 00:55:55)

8

Спустившись вниз по хлипкой лесенке, опасно затрещавшей под весом сразу двух тел, Ласлов стряхнул с себя соломинки и пожухлую прошлогоднюю траву, озираясь вокруг. И было на что! Королевские конюшни и ночью показались ему похожими на потревоженный пчелиный рой, а утром они и вовсе сделались воплощением хаоса.

- Да тут приготовления, как будто в военный поход выступаем! - посмеиваясь, заметил Ласлов и с интересом посмотрел на дворян французов, с суровым видом обсуждавших что-то с Мольнаром. - А эти тут зачем? Небось, ставки делать будут?

- Эти господа тоже за лошадьми явились. Для конной прогулки, - подсказал ему граф Вереш, но, Ласлов решил сам выяснить, с какой целью дворяне из свиты короля показались в столь ранний час на конюшнях. Он подошел к ним как раз в тот момент, когда Мольнар объяснял Шерегию его роль в предстоящей верховой прогулке.

- Дуэль! - радостно воскликнул Ласлов, и тут же шум голосов вокруг них смолк, так что следующий его вопрос прозвучал в полной тишине. - А можно и я с Вами, господа? Кто будет драться?

- Это наш человек, шевалье Ласлов, - изобразив виноватую улыбку, Шерегий больно ухватил друга за плечо и почти силой оттолкнул его в сторону. - Слушай, эта прогулка рассчитана на шестерых. Три на три. Понял? И больше никого. Ты ничего не слышал.

- Да, но ты-то слышал, - убежденный в своем праве драться с любым французским дворянином, невзирая на запрещающие дуэли эдикты, возразил ему Ласлов.

- Я слышал, потому что меня пригласили быть секундантом, - процедил сквозь улыбку Шерегий. - Это дело князя. И вот того господина, - он указал на белокурого дворянина, державшего в руке кавалерийский палаш.

- Но, я тоже хочу. Чтобы меня пригласили. Пусть еще кого-нибудь возьмут, - не унимался Ласлов, так что Шерегию пришлось удвоить силу убеждения, а заодно и хватку.

- Ласлов, это серьезно. Тот господин...

- Да я знаю его. Это де Лозен, - нисколько не обескураженный перебил его Ласлов. - Ну, а второй де Вивонн. Этого я тоже знаю. Они еще задирали нашего юного друга. Виллеруа. Почему бы нам не прогуляться всем вместе? Кстати, а где Виллеруа? Он же ночью был здесь в карауле.

Заметив шептавшихся с подозрительным видом молодых людей, граф Вереш с суровым видом подошел к ним, предполагая неладное.

- Нашего юного друга уже нет. За зрителями поехал, - пояснил он и похлопал Ласлова по плечу. - Уж не знаю, что там за секреты у Мольнара с теми господами, но у нас есть свои секреты. Ласлов, Вы нужны нам. Начинать представление без лучшего наездника во всей Пуште? Это ж как можно, а? Что я говорю? Так же, Шерегий? Кстати, князь рассчитывал и на Вас, граф. Ну, как можно отказать! Вы же будете стрелять по цели на скаку? Так ведь? Смотрите-ка, я и арбалет велел отыскать для Вас. Вот, то-то же. А для Ласлова оседлали лучшего жеребца из личного выезда самой герцогини де Монпансье.

- Вот и славно, граф, - Шерегий отпустил плечо друга и поклонился старому наставнику. - Но, не лукавьте, Вереш. Все знают, чей глаз острее. Вы, хоть и не участвовали в турнире вчера, а ведь можете любого обстрелять. Куда всем нам до Вас.

- Куда, куда, - наигранный протест Вереша выдавал плохо скрываемое удовольствие. Привычным жестом он потянулся к трубке и принялся набивать ее табаком. - Ну, ну... будет смущать меня. Ласлов, - он взглянул на шевалье чуть менее сурово. - Идем. Не знаю, что там за дела у них, но Мольнар просил начать представление без них. Не подведем, а? Ежели то дело княжеское, так какая нам разница, как служить? А, верно говорю?

Против такого не возразишь. Ласлов с сожалением оглянулся на переговаривавшихся между собой Мольнара и де Вивонна, и пошел следом за Верешем к обещанному ему чуду. Не то, чтобы представленный его критическому взору жеребец превзошел его ожидания, но, по стати, норовистости и горделивой посадке головы явно был выше на голову своих собратьев.

- Ну, каков он, Ласлов? А? Говорил же, лучшего тебе определили.

Ласлов лишь молча, провел ладонью по шее вороного, погладил черную сверкающую гриву, чем вызвал недовольный всхрап. Ему понравился вороной, что и говорить. Настолько, что он тут же окрестил его, про себя назвав "Холос" - "Ворон".

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка.

9

Стараясь не показать и виду, что его интересовали дела маршала двора, Ференц рассеянно поглаживал шею лошади, и краем глаза следил за Мольнаром. Из короткого отчета графа о его ночных переговорах с одним из секундантов де Лозена, князь выяснил, что французы согласились на верховую прогулку. Драться верхом было с руки для Ференца, привычного к сражениям в конном строю. Да и для маркиза де Лозена это было не внове. Хитроумный план, задуманный секундантами, предполагал конную прогулку, во время которой противники сойдутся в поединке до первого серьезного ранения.

При мысли о том, что ему придется быть особенно осторожным, чтобы дуэль ненароком не закончилась его поражением из-за небрежности, Ференц болезненно поморщился и нахмурил брови. Нет, все что угодно, не оглядываться в бою! Как вообще можно драться за честь, если должен постоянно следить за тем, чтобы не пролить кровь первым. Это условие было не по душе князю, но, спорить с Мольнаром было бесполезно. Равно, как и пытаться убедить его взять с собой саблю Каринти, чтобы предложить ее де Лозену.

- Маркиз прекрасно экипирован. Он командует драгунами, мой князь. Не стоит недооценивать этот факт, - отвечал ему перед тем, как удалиться ко сну, граф. Он оставался непреклонным во всем, что касалось оговоренных им условий поединка.

- Либо дуэль состоится, как мы договорились с маркизом д’Антрагом, либо ее не будет вовсе, - возразил он на протесты Ференца, пригрозив отправиться к де Лозену и лично принести извинения или же принять вызов вместо князя, если тот будет протестовать.

Зная непреклонный характер Мольнара, князь был вынужден уступить. Но вот второго секунданта он хотел назначить сам. И опять же, Мольнар и в этом вопросе опередил его волю, предложив эту роль Шерегию. Наблюдая за тем, как граф представлял второго секунданта французам, Ференц все больше хмурился и едва не фыркал и морщился. Он видел, как Ласлов возмутился, узнав о том, что его не позвали на прогулку "три на три", видел и то, как старый граф Вереш отвел его в сторону. Что же, из всех его дворян, Мольнар и Каринти отличались хладнокровием и бог весть откуда взявшейся привычкой смотреть на двадцать шагов вперед. Это качество в них, хоть и вызывало насмешки и кажущееся неодобрение князя, все же, привлекало его уважение к обоим. По здравому размышлению, Ференц понимал, в чем была польза Шерегия, как секунданта, против Ласлова. Кроме того, если у кого и был шанс отвлечь внимание Смугляночки и ее подруг, так это у прирожденного балагура Ласлова. А своими трюками на лошадях он и вовсе мог заставить их позабыть о существовании других наездников. Хотя бы на время представления.

Поймав на себе взгляд де Вивонна, Ференц с достоинством, но без излишнего гонора, кивнул ему. Он заметил, как рука графа ухватилась за повод выбранного для него же скакуна, и слегка помрачнел. Не хватало еще, чтобы помимо ссоры с де Лозеном, которая, по здравому размышлению не стоила и выеденного яйца, у него возникла ссора еще и с де Вивонном. Кузен Луи был достаточно терпелив к его выходкам, но два поединка в одно утро - это было бы перебором даже для мадьяр.

- Что с лошадьми для господ из королевской свиты? - спросил Ференц у старшего конюха, а тот вместо ответа указал на выход из галереи денников королевских конюшен.

- Да Вы и сами можете их увидеть. Их уже оседлали. Трех, как и было приказано. Маркиз д’Антраг прислал записку еще ночью. Не знаю, зачем, но, разве ж мое дело знать, кто и куда собирается? Ежели господин королевский конюший сами распорядились, так наше дело служить.

- Ага, - согласился Ференц, глядя на рослых скакунов, которых вели под уздцы три мальчишки-конюха. - Эти? Хороши.

- Эти из тех, которые в Карусели участвовали. Выучка у них особая. Боевая, - не без гордости подтвердил старший конюх. - Для охоты сгодятся. Даже в сражении. Но, я так понял, что господа желают просто прогуляться. Могли и других взять. Это все конюший Его Величества. Он распорядился.

Не слушая хвалебные оды старшего конюха, Ференц прикидывал в уме, сколько еще человек знали о намерениях трех дворян из свиты Его Величества совершить утреннюю прогулку. Не слишком ли много? Впрочем, расчет Мольнар и его нового приятеля д’Антрага был верен - за шумихой, которую непременно вызовут затеянные им скачки, никто не обратит внимания на то, что несколько всадников будут состязаться в вольтижировке в стороне. И ведь ненадолго. Ференц намеревался покончить с "прогулкой" быстро и решительно. Он похлопал своего коня по шее и вскочил в седло, что немедленно привлекло внимание его людей.

- Уже, мой князь? - спросил предводительствовавший гайдуками граф Вереш.

- Едем, господа. Будем ждать остальных на условленном месте. Мольнар! Проводите вместе с Шерегием наших друзей, - крикнул он и, сняв шапку, взмахнул ей, приветствуя де Лозена и де Вивонна, прежде чем выехать за ворота.

Парк Фонтенбло. 6

Отредактировано Ференц Ракоши (2018-11-22 22:58:41)

10

Три крепких испанских жеребца, которых оседлали по его приказу, рядом с отобранными для мадьяр тонконогими арабами из конюшни Мадемуазель смотрелись тяжеловато, но Леона это не удручало. В бою (а им, все-таки, предстоял самый настоящий бой) скорость бега значения не имела, а вот верткость, послушность и тот же вес, который можно было использовать, ценились куда больше. Нервные и норовистые лошади, соперничающие друг с другом в скорости, плохо подходили для схватки, и хотя сам Антраг ничего против трансильванского князя не имел и даже, пожалуй, симпатизировал лихому мадьяру, выбирая лошадь для друга, он рассчитывал дать Лозену пусть небольшое, но преимущество. В конце концов, сейчас он был секундантом, а не арбитром, и никто не требовал от него обеспечить дуэлянтам равные возможности.

- Ну как? Нравятся? – кивнув на степенно идущих за ним коней, Леон ухмыльнулся: оценивающий взгляд князя, брошенный в сторону трех гнедых андалузцев, не остался незамеченным. – Умницы, все трое, но вот этот, с белой отметиной, особенно. Приам, прошу любить и жаловать.

- Приам? – брови де Вивонна поползли вверх, и на хмуром лице, наконец, промелькнула улыбка, первая за сегодняшнее утро. – Страшусь помыслить, за что этому красавчику такое имя.

- Первая догадка всегда верная, - хохотнул Лозен, забирая у конюха повод и проводя ладонью по атласной горбоносой морде. – И скольких же отпрысков успел наделать наш герой?

- Ну, до сотни ему остался сущий пустяк, - Леон скромно улыбнулся и вслед за другом вскочил в седло. – Думаю, годика за два он легко сравняется со своим троянским тезкой. Так что ты поаккуратнее, я тебе, можно сказать, достояние короны доверяю.

- А мне? Черт, что ж это мне сегодня не везет? Лучшего коня отдали князю, королевское достояние – Лозену, а мне? – Вивонн капризно надул губы, на мгновение сделавшись так похож на Месье, что два его приятеля дружно рассмеялись.

- А тебе просто отличного коня, - успел утешить его Антраг, когда обоим мадьярам, назначенным в «проводники» трем французам, тоже подвели лошадей. – Вперед, кавалерия, за Его Высочеством!

И трое «прогульщиков» дружно развернули скакунов в безупречном маневре и плечом к плечу, как на параде, выехали из ворот, прежде чем прибавить ходу и скрыться в клубах пыли из под копыт боевых коней.

11

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка.

Появление гвардейцев во главе с Дезушем спасло ситуацию, которую оба ординарца - с одной стороны де Сент-Пьер, с другой де Ранкур, справедливо сочли слишком опасной. В то время как сержант де Сент-Пьер увлек де Ресто ко дворцу, де Ранкур поспешил напомнить растерявшемуся от неожиданной порции взбучки Виллеруа, что того ждал караульный отряд на королевских конюшнях.

- Молите бога, господин лейтенант, чтобы де Вилькье не появился там раньше нас, - добавил ко всему прочему капрал, когда они на пару с Виллеруа пересекали огромное вспаханное поле, в которое превратилась Большая Лужайка после конной карусели, затеянной накануне.

Проскакав во весь опор вплоть до самых ворот каретного двора, молодые люди вздохнули было с облегчением, готовые уже передать взмыленных лошадей заботам конюхов.

- Легки на помине, господа! - раздался недовольный голос.

Оглянувшись, де Виллеруа заметил фигуру человека в красном мундире, показавшуюся под навесом галереи перед конюшнями. Де Вилькье, несомненно, решил проверить самолично, как справлялся со своими обязанностями новый лейтенант.

- Вот черт... и не спится же ему, - в сердцах проворчал маркиз, отдав повод лошади подбежавшему гвардейцу.

- Не спится, как же, - сержант Дюссо нарисовался перед лейтенантом словно из-под земли, немало удивив и его, и капрала. - Простите, господа, не успел послать предупредить вас. Как видно, нашему капитану отказали во сне, если вы понимаете, о чем я.

- О чем? - в один голос спросили оба молодых человека, чем выдали свою полную наивность по части дел амурных.

- Ай, - едва не рассмеявшись над их удивлением, Дюссо махнул рукой и напоследок только шепнул. - Капитан страшно разозлен. Так что, если ничего нет за душой для доклада, лучше помалкивать и отвечать односложно. Да или нет. Ну, сами знаете, чай не барышни.

- Дюссо! - заметив сержанта, появившегося во дворе, де Вилькье призвал к ответу и его тоже, строго поманив рукой всех троих.

- Итак, господа... прежде всего, Вы, господин лейтенант, - начал он свою речь, и Франсуа показалось, что на него дохнули изрядной порцией прокисшего вина или уксуса. Или чего-то такого, настолько же неприятного. - Мне доложили о краже лошади из королевских конюшен. Что у Вас есть сказать по этому поводу? Полагаю, Вы, и Ваш капрал только что вернулись с поисков пропажи? А? И где же? Лошадь, которую украли, я спрашиваю. Где же?

Стараясь слушать вопросы капитана, не отворачивая при этом лицо от его винного дыхания, Франсуа едва выдерживал столь же суровую мину на лице. Изнутри его душило желание рассмеяться прямо в лицо пьяному де Вилькье, которого досада так и распирала.

- Не могу знать, Ваше Сиятельство, - отрапортовал маркиз, стараясь не сорваться на смех. - Лошадь украли до того, как я принял караул.

- Что? - в светло-серых глазах де Вилькье блеснуло негодование. - Что значит, не знаете? Так узнайте же, черт подери!

- Прошу прощения, Ваше Сиятельство, - вкрадчивым голосом заговорил Дюссо. - До того, как господин лейтенант принял караул, здесь командовал капитан де Вард. Вот он-то и руководил поисками конокрадов. И велел докладывать ему обо всем.

- Капитан де Вард? Ха! - выкрикнул в гневном запале де Вилькье, но все остальные эпитеты придержал при себе. - Капитан уехал из Фонтенбло. Так что, дело о пропаже королевской лошади, - он сделал многозначительный упор на этой фразе. - Передано мне. А я передаю это Вам, господин лейтенант. Можете приступать сейчас же. Возьмите с собой своего ординарца. Можете взять шестерых человек из тех, что сменились с караульной вахты. Под командованием Дюссо, - в серых глазах мелькнул злорадный огонек. - Это, чтобы впредь Вам было неповадно улепетывать со службы, господин лейтенант. На свидания с фрейлинами Вы можете бегать в любое время. Когда свободны от караула. А я пока Вас не освобождал.

- Слушаюсь, господин капитан, - бодро ответил ему Франсуа, еще не успев осознать всю трагедию произошедшего - кто-то нашептал на ухо де Вилькье о их встрече с Орой и ее подругами, но мало того, ведь этот кто-то мог нашептать об этом не только капитану королевской гвардии. Вот по мере того, как до его сознания донеслась эта мрачная догадка, лицо юного лейтенанта стало обретать суровость, а щеки покрылись предательским алым румянцем.

- Мы отправляемся немедленно, господин капитан! - отрапортовал маркиз и, отсалютовав рукой, коснувшейся полей шляпы, повернулся к конюшням, чтобы собирать людей. Лично. И пусть де Вилькье кричит себе дальше, затылок наследника де Невилей и не такие вопли выдерживал.

Фонтенбло. Объездная дорога. 4

Отредактировано Франсуа де Виллеруа (2018-12-19 01:57:03)

12

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 9
Около десяти утра.

Все бы ничего, но за что ему такое наказание в виде этого рыжеволосого недотепы де Шатийона? Де Гиш считал совершенно несправедливым то, что ему навязали компанию маркиза, да еще и спровадили с глаз долой куда подальше. Конечно же, ведь он шталмейстер Его Высочества! Как будто бы для того, чтобы снарядить лошадей для герцога и его свиты нельзя было просто выслать приказ с первым, попавшимся под руку пажом. Лакеем. Мушкетером, хотя бы!

При этой мысли де Гиш вспомнил про де Ресто, и то, каким взглядом тот смотрел на него. Как только дело не дошло до серьезной ссоры, одному богу известно. Впрочем, всегда можно было продолжить эту славную беседу. Наедине. Или в присутствии проверенных людей. И не дай бог, не в обществе этого пижона де Вилларсо, который только и прославился, что своими приключениями в салонах и спальнях парижских красавиц. Занятно было бы узнать, кто оказалась его последней пассией. Хотя, судя по тому, как увлеченно он осаждал бастионы неопытных девиц из свиты Мадам, место его пассии давно уже вакантно.

Злорадно усмехнувшись, де Гиш хлестнул снятой с руки перчаткой по перилам на лестнице во дворе Белой Лошади и зло посмотрел вдаль, в сторону конюшен, откуда посланный им лакей ехал верхом на лошади, держа в поводу другую.

- И зачем только, - де Шатийон приложил ладонь козырьком ко лбу и принял важный вид, воображая себя генералом на поле сражения. - Могли бы и сами прогуляться. Здесь же недалеко.

- Вот еще, - буркнул в ответ де Гиш и помахал рукой лакею, чтобы торопился. - Не стану я прогуливаться. Едем верхом, так скорее будет.

Де Шатийон молча, последовал примеру графа, взгромоздившись на лошадь, у которой, то ли по недосмотру конюха, то ли по чьему-то злому умыслу, подпруги под седлом были ослаблены. Он несколько раз пытался сесть в седло, которое то и дело съезжало набок, пока не запрыгнул в него, по-цыгански, с наскоку, без помощи стремян.

- Да Вам, как я погляжу, седло вообще в новинку, маркиз? - хмыкнул де Гиш, не упустив случая поддеть наглеца в отместку за его глупую выходку на приеме у герцогини Орлеанской.

- Де Шатийоны разве что не рождались в седле, граф. Мы прекрасно справляемся с любой лошадью, - с серьезной физиономией заявил маркиз и тут же схватился за лошадиную гриву, почувствовав, как седло под ним опасно съехало набок. - Ну же, галопом? Наперегонки? - выкрикнул он, подстегнув свою лошадь каблуками туфель за неимением шпор.

- Вот еще! - де Гиш ударил свою лошадь в бока и, не дожидаясь маркиза, погнал ее с места в карьер. - Наперегонки? - выкрикнул он, обернувшись назад. - Да я Вас в два счета оставил уже!

Таким образом, превратив пешую прогулку до королевских конюшен в верховую, а затем и вовсе в самые настоящие скачки наперегонки, оба кавалера из свиты Его Высочества подобно вихрю влетели в ворота конного двора. При виде разгоряченных лошадей под ними и их самих с раскрасневшимися от гонки лицами, дежурный шталмейстер вытаращил глаза в удивлении.

- Господа, господа! Зачем же... что еще стряслось? Неужто ехать куда-то? Эй, кто-нибудь! - позвал он конюхов. - Подержите лошадей, пока господа спешатся. Граф, чем могу?

- Скачки, - лаконично ответил де Гиш и указал рукой в сторону дворца. - Разве вам еще не докладывали? Ну, тогда я буду первым. Король приказал организовать скачки для всех желающих придворных дам и кавалеров. После полудня. Необходимо седлать лошадей. Я здесь по приказу герцога Орлеанского. Кстати, Шатийон, а сколько желающих в свите Месье и Мадам?

13

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 9

Отправив пару пажей на поиски Вивонна и Лозена, которым он назначил встречу во дворе Белой лошади, Леон не спеша направился к парадному выходу из замка. Надо было продумать тысячу мелочей (и почему Его Величество не поручил все эти хлопоты, как всегда, де Сент-Эньяну?), но вместо этого в голове вертелись насмешливые слова, брошенные де Вилларсо на прощание: «Бежите с поля боя, маркиз?» Можно подумать, что ему хотелось отправиться на конюшни вместо того, чтобы вместе со всеми перетечь из гостиной Мадам в приемную королевы, чтобы продолжить так приятно начавшийся разговор. Да он бы… Но что же тогда делать с приказом короля?

До расплывчатого «после полудня» оставалось еще достаточно времени, и Антраг с куда большим удовольствием провел бы его подле юных прелестниц из свиты герцогини Орлеанской, но Месье послал на конюшни де Гиша, и Леону вовсе не хотелось прибыть к шапочному разбору и обнаружить, что тот отобрал для своих приятелей весь цвет королевских скакунов. Хотя у графа-то, да и у его приятелей тоже, наверняка были собственные лошади на конюшнях, так что волнения на этот счет могли быть и беспочвенны, но все таки, рисковать не хотелось, чтобы не вышло как вчера, когда перед затеянным Людовиком парадом внезапно обнаружилось, что лошадей прискорбно не хватает.

Когда на ступенях знаменитой «подковы» появились, наконец, два его приятеля, они нашли Антрага в глубокой задумчивости.

- Ну и что стряслось? Что за спешка? – недовольно осведомился Лозен, успевший переодеться после утренней вылазки в новенький, с иголочки, костюм, обвешанный таким обилием бантов и кружев, что любой из миньонов герцога Орлеанского искусал бы себе локти с досады. Леон же только поморщился при виде всего этого великолепия.

- Его Величество дал нам поручение, - без особого воодушевления начал он и вкратце изложил суть наказания, придуманного Людовиком для трех нерадивых царедворцев.

- Опять! – закатил глаза к небу Вивонн, тогда как Лозен насупился и обиженно засопел, переживая безнадежно упущенный шанс блеснуть мастерством выездки на глазах у всего двора.

- Опять, - вздохнул Леон и развел руками, всем своим видом говоря, что, собственно, могло быть и хуже.

- Что ж, поле мы, в отличие от других уже видели, - резюмировал граф. – Дело за малым.

- Малым? – Антраг посмотрел на него с жалостью, как на слабого умом. – Ну да, всего лишь перетащить туда трибуны, устроить навесы, натянуть ограждение, доставить напитки и закуски, разметить места для лошадей, набить столбиков. Мне продолжать дальше? Ах да, чуть не забыл – и еще поставить на место де Гиша, уже оккупировавшего конюшни.

- Черт, этот-то откуда взялся? – скривился де Лозен, будто у него внезапно прихватило зуб. Да нет, какой зуб, целую челюсть. Высокого черноволосого красавца он не выносил на дух, и чем больше дам восхищалось де Гишем, тем язвительнее делался маленький белобрысый гасконец.

- По дороге расскажу, - пообещал Леон, сбегая вниз по лестнице. – Сей анекдотец вам понравится, ручаюсь.

Вот так и вышло, что когда трое друзей, добравшись до конюшен, увидели любимчика Месье, все трое расхохотались так дружно и так громко, что лошадь, которую конюх показывал графу де Гишу, от неожиданности присела на задние ноги и тоже заржала – так, на всякий случай.

- Ого, да мы вовремя! - отсмеявшись, съязвил Лозен, картинно наморщив свой выдающийся нос на подходе к де Гишу. - Конюшни, судя по всему, уже вычищены, раз господа изгнанники побросали лопаты и вышли на улицу.

14

Откуда-то сзади послышался громкий смех, чертовски неприятный и звучанием своим, и тембром голоса, и еще больше тем, кому этот голос принадлежал. Де Гишу даже оборачиваться не пришлось, чтобы различить в хохоте троих мужчин голос де Лозена. Белобрысый коротышка и тут подоспел со своими язвительными шутками. Впрочем, веселое настроение Маленького гасконца мало волновало де Гиша - ведь на конюшнях оно могло впечатлить разве что королевских кобыл. Если тем были по нраву коротышки.

- Осторожней, кузен. Перепугаете лошадей своими низкими шуточками и сорвете королевское развлечение, - в тон де Лозену ответил граф, лишь мельком глянув на него через плечо, а потом продолжил разговор с конюхом, будто бы ничего и не произошло. - Эта слишком нервная. Отдайте ее лучше вон тому весельчаку, низкорослому блондинчику.

- Слушаюсь, месье, - чуть слышно ответил конюх, знавший золотое правило всех слуг - чужие господа ссорятся, а ты не встревай, не то сам виноватым окажешься, а ребра намнут, будь-будь.

- А... это...

Из конюшни вышел де Шатийон. Он шел нетвердой походкой, покусывая в зубах травинку, наверняка позаимствованную из кормушки в каком-нибудь деннике.

- Ох, ну и твердые же постели у здешних конюхов... жуть! - тут его большие глаза сделались еще больше при виде трех дворян из свиты короля во главе не с кем-нибудь, а с де Вивонном, чью сестрицу за ее острый язычок он старательно обходил стороной. Впрочем, и от самого братца следовало держаться подальше, как и от белокурого маркиза де Лозена, прославившего свою малую родину изрядными шутками и не малым числом побед в поединках. Впрочем, о последнем, понятное дело, ходили лишь догадки и домыслы, но де Шатийон не был из числа тех, кто решился бы проверять достоверность и степень заслуженности славы Пегилена де Лозена.

- Это... А сколько же лошадей отрядить для свиты Мадам? - спросил он у де Гиша, после того, как с формальными приветствиями, точнее, настороженными взглядами и сдержанными поклонами было покончено. - Вот в том, что из дворян Месье точно все будут участвовать, я не сомневаюсь нисколько.

Де Гиш мрачно посмотрел на маркиза, чей вид можно было без преувеличений назвать помятым. Ему не хотелось обсуждать свиту Мадам, а тем более саму герцогиню в присутствии дАнтрага, на глазах у которого его с позором изгнали из апартаментов Ее Высочества. Большего оскорбления, чем напоминание об этом позоре, невозможно было придумать. И вот именно оно неотвратимо надвигалось в лице противно хихикавшего де Лозена.

- Пусть маркиз д’Антраг занимается лошадьми для дам, - бросил де Гиш так громко, чтобы тот услышал его. - Он ведь наверняка пообещался услужить фрейлинам Мадам. Маркиз, самые смирные лошадки вон в том ряду в денниках стоят. Можете не спешить, господа, вряд ли кто-то позарится на тех кобылок.

- Чур, мне лошадь из личного выезда Месье! - перебил его рыжий миньон, вдруг вообразивший, что кому-нибудь взбредет в голову захватить лошадей, принадлежавших герцогу Орлеанскому.

Дворец Фонтенбло. Гардеробная герцога и герцогини Орлеанских. 4

Отредактировано Арман де Гиш (2019-04-02 22:48:32)

15

Лошадьми для дам, значит? Антраг лишь усмехнулся на эту почти детскую попытку уязвить свидетеля публичного унижения гордеца де Гиша и поклонился с преувеличенной церемонностью.

- Как вам будет угодно, граф, - он оценивающим взглядом окинул денники, на которые ему было указано. – Тем более, что вы совершенно правы, я действительно пообещал…

Леон бросил быстрый взгляд на де Вивонна, который с видом знатока разглядывал отвергнутую Гишем лошадь, и решил не уточнять, кому именно и что он наобещал. Стоило помянуть его младшую сестру, и шутник Вивонн мигом превращался в быка, перед которым только что помахали красным плащом на манер безрассудных испанцев.

- Так ты что же, притащил нас сюда, чтобы отобрать смирных лошадок для вчерашних амазонок, - недовольно поморщился де Лозен. – И сколько из них намерено галопировать сегодня на потеху зрителей?

- Честно? Не знаю.

Леон виновато вздохнул, в очередной раз подивившись собственной бестолковости. И в самом деле, надо же было так потеряться под взглядом голубых глаз, чтобы не догадаться собрать список участниц? Будь на его месте граф де Сент-Эньян, тот уж точно бы ничего не позабыл, он ведь всегда начинает со списков.

- Наверняка, Мадам и княгиня де Монако, они хоть и не сказали об этом во всеуслышанье, но я видел, как загорелись глаза твоей кузины, а уж уговорить Мадам она всегда сумеет. Но им нет нужды в наших услугах, у обеих есть собственные лошади, и недурственные притом. А вот девушкам надо и в самом деле подобрать что-нибудь смирное и послушное, ведь им придется скакать на чужих, незнакомых лошадях. Мадемуазель де Тонне-Шарант просила…

- Кого просила? – из ниоткуда вдруг материализовался де Вивонн.

- Просила меня попросить тебя. Ты же знаешь, какая лошадь подойдет твоей сестре? Я потому тебя и позвал, - Леон старался говорить как можно равнодушнее, и это одновременно смешило и сердило. Черт побери, он же не какой-нибудь оборванец и охотник за приданным, которого, кстати, у младшей из Мортемаров кот наплакал.

- И потом, я же не знал, что Гиш вот так сразу уступит нам честь выбирать лошадей для дам, и торопился, - добавил он, понизив голос, чтобы его не услышали Гиш с де Шатийоном, между которыми успел завязаться жаркий спор. - После того, что было в гостиной у Мадам, невольно подумалось, что если бы ему вдруг захотелось отомстить…

- Кому? Де Гишу? Ты что, всерьез думаешь, что он станет пакостить лошадям Мадам и ее свиты ради мести? – у Лозена аж глаза округлились от искреннего изумления. – Брось, это слишком мелко для кузена. Он будет героически страдать, хмурить брови и морщить лоб, но такая простая мысль, как толченый сахар под седло вредной девицы, ему и в голову не придет.

- Прости, и верно, я и забыл, что у нас только один мастер по части таких шуток, - Антраг весело хлопнул по плечу насупившегося было друга, но тут же снова посерьезнел. – Но если Гиш вне подозрений, можешь ли ты сказать то же про его рыжего приятеля? М? Вот и я не могу. Тот еще... паскудник.

- Ну ладно, хватит гадать, - решительно рубанул воздух ладонью де Вивонн. – Идемте, глянем, что там за смирные лошадки подобрались. А с конюхами я потом поговорю. Чтобы никакого сахара, колючек и другой подобной дряни.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Конюшни и каретный двор. 6