Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои рядом с Опочивальней Короля. 5


Дворец Фонтенбло. Покои рядом с Опочивальней Короля. 5

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Ночь с 04 на 05.04.1661
    Обычно эти покои занимал первый маршал Франции, который негласно нес ответственность за личную безопасность Его Величества.

2

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2.00 Манеж и зрительские трибуны

Голова шла кругом от обилия событий и сопутствовавших им перемен в его жизни, размеренной и спокойной, как воды большого озера, на берегу которого красовался фамильный замок Руже, лишившийся четырех оборонительных башен и крепостного рва во времена прошлого царствия и перестроенный во дворец. Больше всего на свете хотелось вернуться под сень старинных плакучих ив, обрамлявших берег озера, растянуться во весь рост на траве и долго, до дремоты наяву смотреть на колыхавшиеся ветви ивы, тянущиеся по бесконечно высокому небу облака... слышать веселый смех и крики сестер, плещущих босыми ногами в воде...

Сестры? Нет, это ему не показалось, он действительно слышал голоса Мари и Жанны. Только это был не веселый смех. Нет, до его слуха донеслись взволнованные голоса сестер, говоривших наперебой о каком-то несчастье.

В толпе, собравшейся в Большой Приемной, где герцог де Руже тщетно дожидался появления брата, трудно было разглядеть кого-то определенного. Свет стремительно гаснувших свечей позволял разве что определять черты лиц вблизи, превращая всех остальных в серые силуэты. И все-таки, Арман разглядел сестер, взволнованно искавших кого-то в дверях приемной. Он решительным шагом направился к ним, заставив толпу расступиться перед ним, во многом, благодаря грозному выражению на лице.

- Мари! Жанна! Что вы обе здесь делаете? Разве вы не должны быть у себя? - по привычке пожурил он обеих сестер.

- Ах, братец, нам не до шуток, - отозвалась Мари, серьезно глядя брату в глаза. - Мы видели Анрио. Он был... с ним что-то случилось.

- Да. Его красивый камзол, он весь разорван. Как будто на него напали... он шел сюда. И мы поспешили... - спешила рассказать обо всем Жанна, но от волнения ее голос срывался, а дыхания едва хватало, чтобы не сбиться.

- Вы видели его? После пожара? - спросил Арман, взвешивая в своей голове все сказанное сестрами и то, о чем говорили в приемной.

- Он шел сюда. Мы видели в окно, - заявила Мари и жалобно посмотрела в глаза брата. - Арман, пожалуйста, не будьте букой, найдите его.

- Мы должны увидеться с ним. Вдруг ему нужна помощь?

- Уж точно не ваша, сударыни, - строго перебил их герцог, но, смягчившись, улыбнулся сестрам. - Идемте. Если Анрио явился во дворец в таком виде, то, скорее всего он у себя, - в серо-голубых глазах де Руже блеснула улыбка и улыбчивая Жанна тут же просияла в ответ, закивав ему с понимающим видом:

- Он не явится к королю с докладом в таком ужасном виде, Мари. Я же говорила, он у себя, - шепнула она старшей сестре.

- Идемте, сударыни. Хотя, время для визитов совершенно неподходящее, но, ради того, чтобы успокоить ваши страхи, - герцог повел сестер через толпу к неказистой узкой двери в дальнем конце зала.

- К маршалу дю Плесси-Бельеру. Это его сестры, - сказал он караульному мушкетеру, с подозрением покосившемуся на двух девиц, с любопытством поглядывавших на него исподлобья.

- Ну, если это сестры.

- Месье, нам не до шуток. Извольте проводить нас, - распорядился де Руже, тут же заслужив уважительные переглядывания обеих сестер у себя за спиной.

Их провели по темному узкому коридору, единственным украшением которого были воткнутые в стены факелы, и два ряда дверей по обе стороны. Мушкетер остановился напротив одной из дверей. В мерцающем свете факела была видна нацарапанная мелом надпись: "Для маршала дю Плесси-Бельера". Мушкетер вопросительно посмотрел на генерала,  тот требовательно постучал и даже дернул ручку двери:

- Это герцог де Руже! - назвался он, и дверь тут же отворилась, выпустив тоненькую полосу яркого света. - Жан, это я, и мадемуазели Мари и Жанна. Маркиз у себя? Да не стойте же столбом. Юным барышням негоже стоять под дверьми в столь поздний час.

- У... себя... - крякнул удивленный этим неожиданным визитом камердинер и посторонился, пропуская гостей в покои маршала двора.

3

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом. 2

Отчет для Его Величества... подождет, - решил дю Плесси-Бельер, ввалившись в комнату едва только перед ним открылась дверь.

- Жан... горячей воды. И свежее белье.

- Ваша Светлость, да что же это? Неужто турнир под дождем устроили? Да еще и по горящим мишеням? - ошеломленный плачевным видом молодого господина камердинер попятился от двери.

При виде черной сажи на лице и руках маршала, обгорелых кружев и болтавшихся лоскутов, оставшихся от рукавов его великолепного камзола, старик Габэн сокрушенно охал и качал головой.

- На кого Вы похожи, Ваша Светлость! Что скажет Ваша матушка, госпожа маркиза? Где же это Вы так? Да на Вас же лица нет... а то что есть... да Вы чернее мавра!

Он отошел к каминной полке, чтобы разжечь свечи в двух канделябрах и осветить комнату ярким светом, а когда обернулся с новой порцией упреков по поводу беспутной и расточительной жизни молодого маркиза, то с тяжелым вздохом опустил руки, едва не опалив самого себя все еще тлевшей палочкой для разжигания свечей.

- О, да простит мне господь мои ворчания, месье маркиз, но это невыносимо, - прошептал он при виде мирно спавшего господина, упавшего как был на постель.

Усталость, накопившаяся за долгий вечер, вместе с головокружением от едкого дыма, которого он вдоволь наглотался, спасая мадемуазель Бежар из охваченной огнем кибитки, свалили Франсуа-Анри с ног. И едва только его голова коснулась постели, как сон тут же унес его в заоблачные чертоги грез, далекие от реальности, но порой такие близкие к тому, что скрыто в глубине души.

Мокрые волосы налипли на лоб, и даже сквозь дрему он чувствовал, как по лицу стекали холодные струйки воды. Но, окунувшись в сон, он перестал осознавать, где находится. Казалось, что дождь не прекращался даже в стенах дворца. А сам дворец превращался в подводный лабиринт, поросший водорослями, которые, извиваясь, цеплялись за руки, норовя удержать его, утянуть вниз, еще глубже на самое дно... туда, откуда не будет видно ни света луны, серебряной нитью пронизывавшего водную толщу... ни силуэтов, находившихся наверху... Кто они? Двое. Мужчина и женщина, он видел их. Это была Она, но он не мог узнать лицо мужчины, пытавшегося удержать ее за руку... помешать! Спасти Ее!

Сделав несколько отчаянных взмахов руками, Франсуа-Анри пытался освободиться от удерживавших его водорослей, а они все сильнее цеплялись за запястья его рук, все крепче хватали его длинными тонкими пальцами, удерживая внизу.

- Да прекратите же! - возмущенный голос показался ему знакомым, хоть и звучал так, словно с самого дна Большого Озера.

Все еще борясь со спутывавшимися вокруг него водорослями между сном и реальностью, Франсуа-Анри открыл рот, чтобы выкрикнуть Ей: "Беги!", зная, что этот крик будет для него последним - вода заполнит его легкие, сведет его дыхание на нет, и тогда уже будет неважно, победит ли он водоросли, предательски захватившие его в плен, или нет.

- Анрио! Проснитесь, - позвал его второй голос, похожий на первый, но более настойчивый и нетерпеливый.

- Жанна? - видение перед глазами не исчезало, а, наоборот, обретало краски и делалось все более похожим на настоящее лицо его сестры. - Ого, а мне показалось, что это русалки из озера тянут меня на дно.

Веселый тон его шутки не обманул сестер, смотревших на него с участием и бессловесным упреком, куда более суровым, чем старина Габэн. Медленно подняв голову, Франсуа-Анри позволил Мари подложить подушку и снова прикрыл глаза, чтобы окончательно прийти в себя.

- Что с Вами, Анрио, во имя всего святого? Вы знаете как всех нас перепугали? - спросила Мари, а Жанна потянула брата за руку, чтобы вернуть из дремы:

- Даже мадам де Суассон заметила, что с Вами случилось неладное. Она послала нас, чтобы мы обо всем узнали.

- Да нет же, - возразила ей Мари и строго посмотрела в глаза брата. - Мы сами отпросились, а Ее Светлость не возражала, - поправила она сестру, бросив в ее сторону многозначительный взгляд.

- Так Вы расскажете нам, что произошло? Вы не ранены? - не переставала осыпать его вопросами Жанна, ловко расстегивая длинный ряд пуговиц на обгоревшем камзоле. - Во что Вы только превратили этот чудесный наряд!

- Вы были на пожаре, Анрио? - спросила Мари, стараясь перевести разговор в нужное русло. - Что случилось? Это в казармах?

- Нет, - выдохнул, наконец, Франсуа-Анри и устало улыбнулся старшему брату, стоически дожидавшемуся его ответов. - Горели актерские кибитки на Большой Лужайке. Я просто помог потушить пожар. А это, - он поднял руку, с сожалением посмотрев на свисавшие нити кружева. - Обгорел, когда открывал запертую дверь. Случайность, да и только.

- Там... вода уж готова для Вашей Светлости, - доложил выглянувший из гардеробной Жан. - Извольте, месье маркиз.

4

- А вот и горячая вода, - оживился Арман, до того момента с кажущимся безразличием наблюдавший за попытками сестер встряхнуть маркиза. - Сударыни, я полагаю, что больших объяснений мы от него не добьемся. Пожар потушен, Анрио жив. Ну, а остальное, - он поднял двумя пальцами почерневшие нити, некогда бывшие драгоценным кружевом на манжете рубашки. - Это уже дело камердинера.

- И врача, - серьезно добавила Мари, посмотрев в глаза старшего брата тем непререкаемым взглядом, который выдавал в ней дочь маршала де Руже. - Вы ведь пошлете за доктором Коленом?

- Да. Пожалуй. Но сначала, - он посмотрел на упавшего на подушки брата, потом на сестер, и наконец, на переминавшегося с ноги на ногу в ожидании Габэна. - Жан, проводите мадемуазелей де Руже в их комнату. А потом отыщите доктора Колена. Срочность первого - это приоритет.

- Но братец! - пискнула возмущенная до глубины души Жанна.

- Без возражений, сударыни, - герцог строго прервал выплеснувшееся наружу возмущение младшей сестры и посмотрел на Мари. - Вы не можете оставаться здесь в столь поздний час. Анрио нужен отдых. И Ваши молитвы, - чуть мягче добавил он, заметив блеснувшие слезы в глазах Жанны. - И нашей матушке, также.

- Хорошо, - согласилась Мари и посмотрела на задремавшего Франсуа-Анри. - Арман, не будьте к нему слишком суровы, - она провела рукой по горячему лбу брата и отвела мокрые пряди волос. - Ему и так уже досталось.

Не зная, что ответить на эту простую и в то же время почти невыполнимую просьбу сестры, герцог отошел от постели. Его возмущало легкомыслие младшего брата, но против просьб и заботы сестер ему было нечего возразить. В конце-концов, он не обязан был исполнять роль опекуна над братом, достигшим уже зрелого возраста и вступившим в права собственного наследия. А то, что хотелось высказать ему в сердцах и от души, все это подождет.

Легкий стук в дверь оборвал затянувшееся молчаливое прощание сестер с братом, который попросту уснул на заботливо подложенной под голову подушке.

- К кому? - строго спросил Арман, выглянув в коридор.

- К месье маршалу, - ответил молодой человек, одетый в форму шталмейстеров из королевских конюшен. - С докладом к Его Светлости.

- Можете доложить мне, я все передам.

- Лошади для кареты Его Светлости будут готовы на рассвете. За комиссаром Дегре пошлют особо, как и приказано.

- Это маршал приказал заложить для него карету? - тихо спросил де Руже, искоса поглядев в сторону мирно спавшего маршала. - Сударь, я передам ему.

- Шевалье де Луньяк, Ваша Светлость, - отдав честь генералу, ответил молодой человек и уже через минуту исчез в полумраке коридора.

- Габэн, исполняйте приказ. Мадемуазели, доброй ночи.

Несмотря на внешнюю суровость, Арман подошел к каждой из сестер и нежно поцеловал в лоб, прежде чем отпустить под присмотром верного камердинера. После того, как приглушенные голоса девушек удалились от двери, Арман подошел к постели и с силой встряхнул брата за правое плечо.

- Просыпайтесь, Анрио! Не время нежиться. Вам только что доложили о том, что Ваша карета будет подана на рассвете. Кстати, этот шевалье из свиты Ракоши, он ведь едет с Вами? Я его не видел в числе дворян князя, когда они выходили из зала. Или я о чем-то еще не знаю?

5

Дворец Фонтенбло. Покои рядом с Опочивальней Короля. 4

Должность личного врача господина суперинтенданта финансов, как оказалось, открывала практически все двери в королевском дворце. А стоило добавить к этому скромному званию еще и то, что его срочно ждал у себя маршал двора, как суровые лица караульных смягчались, и те были готовы проводить Колена со всеми почестями, которых обыкновенно удостаивались лишь врачи Королевского консилиума. Такая помпезность вокруг имен двух непримиримых врагов оказалась весьма примечательной в глазах доктора в свете открытий, сделанных им во время последней поездки в Париж. Никогда раньше не принимая во внимание мелочи, связанные с особым положением его патрона, доктор Колен не мог не замечать теперь того, как все при дворе было опутано плотной паутиной связей этого человека, сумевшего опутать своим влиянием и деньгами если не весь королевский двор, то большую и наиболее значительную его часть.

Однако же, не имея времени для рассуждений, доктор оставил их лишь на заметку себе самому, сосредоточившись на предстоящей перевязке и продолжению лечения своего нового пациента, чья беспокойная натура и жизненный уклад явились бы поводом для упреков со стороны даже самого нерадивого врача.

- Простите, господа, не помешаю? - оповестил он о своем прибытии господ де Руже, едва только мушкетер, проводивший его к дверям маршальских покоев, приоткрыл перед ним дверь.

- Господин герцог, я бы не стал так жестко теребить плечо его милости. Если вы не желаете причинить ему больших страданий, - попробовал он урезонить герцога, трясшего брата за плечо. - Это похоже на сон... слишком глубокий. Но, это не обморок, если у вас были сомнения по этой части, - деловито произнес он свои действия, когда на глазах у изумленного де Руже поднес зеркальце к губам спящего маршала, а затем прощупал его пульс.

- Совершенно случайно я оказался поблизости, -
объяснил он свое появление и, даже не подумав, чем объяснить неслучайно оказавшийся при нем саквояж с инструментами и необходимыми для выздоравливающего маршала снадобьями.

- Меня встретили ваши сестры, и мадемуазель Мари настояла на том, чтобы я немедленно шел сюда. И вот, я здесь, - он опустил руку дю Плесси-Бельера и недовольно нахмурил брови. - Я не уверен, что его светлости позволительно участвовать в столь поздних приемах. И тем более в турнирах с последующим тушением пожаров, - упрек был адресован и к герцогу, как к старшему брату и единственному авторитету для маршала после короля. - А что же завтра? Большая королевская охота? Или скачки? Ах да... выезд в Париж. Я уже наслышан об этом. Эх, герцог, хотел бы я, чтобы хотя бы вы имели здравый смысл, но, как видно, упрямство де Руже у всех у вас в крови. Что же, если горячая вода и полотенца уже готовы, то, я не вижу смысла тянуть время. Помогите мне раздеть его. И бога ради, осторожнее. Я приготовлю состав, и вы поможете мне нанести его на рану. Увы, моего хирурга нет со мной. А дожидаться камердинера его светлости, это украсть драгоценное время для сна. И в том числе у нас с вами. Утро предстоит презанятнейшее. Кстати, вы ведь настоите на том, чтобы его светлость взял меня с собой в Париж? Здесь мне делать нечего. А там я могу пригодиться ему. Вы же понимаете.

6

Попытка Армана разбудить его оказалась весьма чувствительной, но даже это не смогло привести Франсуа-Анри к ясности мыслей. Он слышал голоса в комнате, остро чувствовал каждое прикосновение к себе, но все тело было, как будто бы сковано кандалами, он был не в силах пошевелиться. Вспомнив предупреждение Колена о действии настойки, которую он дал ему выпить перед турниром, маршал слабо ухмыльнулся - повезло же ему дойти до самого финала и даже успеть на пожаре помочь, прежде чем силы окончательно оставили его.

Рассуждения брата и врача слышались все яснее, хоть, его и не отпускало ощущение, будто бы говорившие находились где-то за добрую милю от него. Пытаясь показать, что он слышал их разговор и был не столь уж беспомощен, Франсуа-Анри шевельнул левой рукой. Так ему показалось, но на самом деле движения не произошло, а рука так и оставалась неподвижно лежать на груди. Он с трудом открыл глаза и перевел взгляд от ослеплявшего его светлого пятна над камином, где горели свечи канделябров на каминной полке, к стоявшему возле постели Арману.

- Я... все еще здесь, - прошептал он. Улыбнулся. И закатил глаза, на некоторое время поддавшись желанию забыться в дреме.

- Господа, я буду признателен вам, если вы перестанете обсуждать мои дела, - произнес он снова через некоторое время и с усилием шевельнул обеими руками, чтобы подняться.

Сев на постели, он усилием воли заставил себя смотреть на брата. Строго, так, чтобы ни у него, ни у Колена не было заблуждений на его счет - он не намерен поддаваться обстоятельствам. Не тогда, когда от него зависело расследование дела, порученное самим королем.

- Господин Колен, я буду признателен вам, если вы поможете мне с перевязкой. Полагаю, это уже последний раз. Как видите, я уже полностью в порядке. Дорогой брат, вы сказали, что не следует дожидаться моего камердинера? Я согласен. Мне необходимо переодеться для личного отчета перед Его Величеством. Прошу вас, господа, приступим.

С этими словами, он поднялся на ноги и, пошатываясь, прошел к двери в гардеробную, служившую также и банным покоем.

- Ну, что же вы? - он обернулся уже в дверях. - И никаких возражения. Герцог, вы не хуже меня знаете, что должность маршала двора накладывает строгие обязанности.

То, что Людовик простил бы ему отсутствие перед "королевским отходом ко сну", Франсуа-Анри прекрасно знал и даже более того, был уверен, что король непременно сделает ему выговор, если узнает, что ради отчета он пожертвовал драгоценными часами сна перед отъездом. Но этого не знал Арман, а также и доктор Колен. И вот им вовсе не обязательно было полагаться на великодушие Людовика, чья дружба и расположение к Франсуа-Анри не имели ничего общего с обязанностями маршала двора. Дружба - дружбой, а служба - службой, так его учил отец. И хотя было принято считать, что только старший из братьев пошел характером и ответственностью в отца, Франсуа-Анри нисколько не уступал Арману в этом, ловко скрывая эти ценные качества за кажущимся легкомыслием и ветреностью.

- И к тому же, на кону стоит еще кое-что, - на этот раз он даже улыбнулся. - Я заставляю ждать некую особу. А это уже преступление, господа.

Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 7

7

Помогая брату с вечерним, а точнее полуночным гардеробом, Арман не переставал думать про себя о том, что все это было в корне неправильно. Анрио показал бы себя куда более зрелым и ответственным человеком, если бы позволил себе остаться в тени еще некоторое время, место того, чтобы бравировать у всех на глазах, проявляя полное пренебрежение здоровьем и недавно полученной серьезной раной. Но где был Арман с его осторожностью и ответственным отношением ко всему, и где Анрио.

Жизнь придворного только со стороны могла показаться легкомысленной, полной блеска и мишуры игрой. На деле же, она представляла собой непрерывную шахматную партию, в которой все фигуры были живыми людьми, а каждая комбинация ходов могла привести к цепочке весьма серьезных последствий. То, что произошло между ними и королевой, разве не было тому доказательством?

Ситуация, казавшаяся на первый взгляд всего-навсего комедией положений, на деле едва не привела к катастрофе две семьи. Просчет их матери с объявлением о ложной помолвке Анрио и Франсуазы де Невиль погубил репутацию маркизы и едва не рассорил братьев. Повезло еще, что герцог де Невиль оставался в счастливом неведении, покуда решалась судьба его второй дочери, а когда уже все разрешилось, оказался счастливейшим из отцов. Арману даже показалось, что почтенный герцог с облегчением принял замену одного жениха на другого, так как лично не слишком-то жаловал маршала, известного своими любовными похождениями.

Итак, сделавшись камердинером младшего брата, Арман задумался о том, что следовало позаботиться не только о состоянии гардероба маркиза, но и о его выздоровлении.

- Доктор, мой брат не желает, чтобы Вы ехали с ним в Париж. Вы знаете об этом? - спросил де Руже после того, как одетый и надушенный, словно он собирался на бал к Их Высочествам, маршал вышел из своих покоев и отправился с докладом к королю.

- Скорее всего, Вы и сами догадались бы, - тут же заговорил герцог, не дав Колену ответить. - Но и я, и Вы, мы оба понимаем, что без должного врачебного ухода маркиз еще не скоро оправится. Я чертовски зол на него, доктор. Будь моя воля, и будь маркиз на два года моложе, я бы по праву старшего заставил бы его вернуться в Плесси-Бельер до полного выздоровления. Но там, где мы не можем действовать силой, надобно решать умом, не так ли? Да, я чужд интриг и всего, что требует просчитывать комбинации и ходы. Но я тоже являюсь сыном своего отца, как и мой брат. Кое-что я помню из уроков о тактике и стратегии. Так вот, доктор, я прошу Вас сделать следующее. Скажите Вашему патрону, что Вас заботит здоровье мадам де Руже, моей матери. Да, доктор, именно так. И завтра же с утра возьмите у суперинтенданта предписание поехать к мадам де Руже, чтобы следить за ее здоровьем. Я знаю, что после визита в обитель, она отправится в Париж и остановится в отеле Бельер. Вот там Вы и будете следить за ее здоровьем. Я нанимаю Ваши услуги личного врача для моей матери, доктор. Но кроме того, я нанимаю Вас как врача для моего брата. Будучи в Париже, наблюдайте его и выполняйте все те предписания, которые Вы сами же рекомендовали для его лечения. Вы согласны, доктор? Если да, то готов платить Вам сумму вдвое больше той, которую платит Вам виконт де Во. Я пошлю с Вами Габэна, камердинера маркиза, - Арман усмехнулся и посмотрел на удивленное лицо доктора. - Его тоже навряд ли возьмут. Уж будьте уверены.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои рядом с Опочивальней Короля. 5