Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Лестница на Королевский Балкон. 2


Дворец Фонтенбло. Лестница на Королевский Балкон. 2

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

04.04.1661.

Вечер, после десяти часов.

2

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Луиза послушно шла следом за подругой. Точнее, пыталась идти. Старательно переставляла ноги с одной ступеньки на другую и с каждым шагом все крепче сжимала горячую ладошку Оры холодеющими пальцами. Пока не поняла, что дальше идти просто не сможет.

- Погоди. Погоди пожалуйста, солнышко, - зашептала, зажмурившись. – Я… Я дальше не пойду, не проси даже. Не могу.

Открыла глаза и встретила недоумевающий и чуточку встревоженный взгляд Оры. Так и есть, та уже решила, что ей плохо и срочно нужна нюхательная соль или жженые перья. Надо было объяснить скорее, чтобы не пугать Монтале.

- Они сейчас начнут все хором поздравлять меня, хвалить за отличный выстрел. А я не хочу. Это слишком, Ора, милая. Я уже жалею, что взялась за лук. Если бы знать!

Она снова так живо представила себе эти обращенные на нее взгляды, множество взглядов, и один особенный, и краска сама бросилась в лицо.

- Давай ты придумаешь что-нибудь, хорошо? У тебя всегда так убедительно получается. Только не надо говорить что мне сделалось плохо, а то Рауль услышит и будет волноваться. Если будут спрашивать, где я, лучше скажи, что у меня что-нибудь с платьем. Зацепилось и порвалось.

В ногах завозились и недовольно затявкали собачки, которым надоело ждать, и Луизу осенило:

- То есть, нет, лучше дай мне третьего спаниеля и скажи, что я осталась с собаками. Что они срочно запросились во двор, но я непременно успею к тому времени, когда надо будет снова выходить стрелять. Так лучше всего будет. Спаси меня, пожалуйста, солнышко. Еще раз.

3

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Арман! Арман де Гиш! - обернулся Рауль, узнав голос некогда товарища по оружию. - Друг мой, как я рад нашей встрече! - слова были негромкими, так, чтобы только де Гиш мог его расслышать. - Да, я стал мушкетёром, как и мечтал об этом. Непременно расскажу, но полагаю, вы сможете поведать мне больше. - Рауль улыбнулся другу, по-настоящему, искренне, в его глазах блеснули радостные огоньки.
"Поистине, сегодня удивительный день. Я встретился с господином Д’Артаньяном, с де Гишем, я видел Луизу... Может быть, нам даже удастся поговорить с ней... О, мне будет о чём написать графу де Ла Фер! Возможно, он уже знает, что я в Фонтенбло, а может быть, ещё нет... Последний раз я писал графу перед отъездом из армии и обещал написать ещё, когда приеду..."

Рауль не заметил, как быстро они приблизились к королевской ложе. Остановившись перед ней, виконт отступил в сторону и склонился в почтительном поклоне, пропуская Их Высочества, после чего спокойно ждал, пока вся свита герцога и герцогини Орлеанских не прошла в ложу. Затем юноша вместе с остальными пятью мушкетёрами также вошёл в ложу, и они заняли свои посты - сделали всё так, как им было приказано лейтенантом.

Виконт заметил, что Луизы не было и очень удивился: она же только была на манеже вместе со свитой герцога и герцогини Орлеанских. Рауль нашёл взглядом юных фрейлин, переодетых в лёгкие греческие платья: Луизы среди них не было.
- Как же это, госпожа обер-гофмейстерина, вы растеряли половину фрейлин? - услышал он чей-то голос, а после и ответ дамы, к которой был обращён этот вопрос. - Монтале! Как всегда. И Лавальер тоже нет. Эти двое просто невыносимы. Никогда не знаешь, где их потеряешь. - Рауль улыбнулся, вспомнив их детские шалости: казалось, с того времени ничего не изменилось, характер у мадемуазель Оры всё тот же. Он был знаком с ней не то, чтобы очень близко, но достаточно хорошо - Луиза и Ора были подругами. Значит, Луизы сейчас здесь нет... "Куда же она ушла? И почему?" - с удивлением подумал юноша. - "Может быть, она не хочет меня видеть? Что же я мог сделать?"

Отредактировано Рауль де Бражелон (2018-03-30 00:10:02)

4

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Радостный блеск в глазах де Бражелона вознес душевное состояние де Гиша до тех высот, с которых уже не замечаешь ухмылочек и злых шуток, отпускаемых на собственный счет. При виде искренней улыбки друга, обрадованного встречей с ним, граф и сам преобразился, являя миру образ некогда свойственный ему, который он сменил ради ореола таинственной мрачности. Если бы кому-то в тот самый миг вздумалось вглядеться в его лицо, скрытое в тени лестничного подъема, то удивлению не было бы конца, настолько разными были тот, славный и бесхитростный де Гиш прежних дней, и нынешний, скрытный, мрачный и язвительный.

- Больше или меньше? - со смехом парировал он, не замечая того, что виконт старался говорить как можно тише, чтобы не привлекать внимания. К себе или к их разговору?

- А Вы все такой же строгий к себе и к другим, Рауль, - заметил де Гиш, не торопясь войти в Королевскую ложу вместе со всей свитой герцога Орлеанского.

Насмешливый вопрос де Лозена, заданный настолько же тихо, как объявление ярмарочного глашатая в рыночный день, заставил де Гиша зло усмехнуться. Ну конечно же, стоило ли вообще задаваться вопросом, если было и без того видно, кто именно отсутствовал в свите Мадам.

- Де Монтале, - язвительная усмешка не вязалась с теплой улыбкой в глазах де Гиша. Он посмотрел в лицо друга и тут же понял, что невольно задел его. Ведь эта самая Монтале была закадычной подругой другой фрейлины, которую не досчитались в ложе. Луиза де Лавальер, неужели это и есть та самая белокурая милая Луиза, подруга детства виконта, которой он посвящал прекрасные истории.

- Так это та самая Луиза? - уже без язвительности в тоне, спросил де Гиш и отошел к лестнице, чтобы посмотреть вниз. - А я знаком с ней. Представьте, виконт, нас свела чистая случайность - герцог и герцогиня соизволили послать нас в гардеробную за какими-то мелочами в одно и то же время. Мадемуазель де Лавальер тогда очень помогла мне, - он и не собирался петь дифирамбы подруге детства де Бражелона, но, де Лавальер и в самом деле заслуживала только добрых слов. Не то что ее подруга, не умевшая держать язык за зубами и то и дело попадавшая в сомнительные истории.

- Мне кажется, или внизу кто-то остался? - подозвал он де Бражелона, показав тому на лестничные ступеньки. - Слышите, виконт, это тявкают спаниели герцогини Орлеанской. А они были поручены заботам де Монтале, - он поднял лицо и посмотрел в глаза де Бражелона. - А значит, и Ваша Луиза где-то там, внизу. Ну что же Вы, виконт? Будь я на Вашем месте, ни минуты не мешкал бы, чтобы встретиться с подругой детства, - подтрунивая по-доброму над нерешительностью друга, столь красноречиво написанной на его по-юношески еще гладком лице, де Гиш ободряюще похлопал его по плечу. - Ступайте же, виконт. Здесь в ложе одним мушкетером больше, одним меньше - больше порядка не будет все равно, - он заговорщически подмигнул. - И Ваш угрюмый лейтенант не заметит, уж поверьте.

5

- А вы всё такой же беспечный шутник, - парировал в ответ Рауль, улыбаясь.
- Да, та самая Луиза, Арман - вы же позвоните называть вас так? - Кажется, Рауль заразился от де Гиша этой самой весёлостью. - Или вам лучше граф де Гиш? - шутливо-серьёзным тоном спросил Рауль. - Неужто? Это прекрасно, друг мой, что вы с ней знакомы! Луиза - прелестное создание...
Добрые слова де Гиша о Луизе были приятны Раулю; но главное, он теперь знал, кого можно будет расспросить о Луизе, кто точно знает о ней...

- Мне кажется, или внизу кто-то остался? - Рауль подошёл туда, где был де Гиш.
- Я очень хочу с ней встретиться, граф, но нарушить приказ я не могу. "Г-н Д'Артаньян был бы очень недоволен, что я оставил пост. И граф де Ла Фер этого также бы не одобрил".

А как мы уже говорили ранее, граф де Ла Фер был для юноши идеалом, которому он стремился подражать, и, хоть Рауль и не знал ещё, что граф де Ла Фер не опекун его, а отец, но испытывал к нему сердечную  привязанность и сыновнюю любовь. И потому юный виконт всегда представлял себе, что бы сказал граф, узнав о том иди ином поступке, и это не раз помогало ему не совершать ничего необдуманного или опрометчивого.
К господину Д'Артаньяну юноша также относился с большим уважением, и даже когда-то мечтал быть таким же храбрым воином, как он.

И потому сейчас юный виконт, как бы ни хотелось ему последовать совету друга - ведь и сердце влекло его туда, вниз, к ней... - сдержал этот порыв, помня, прежде всего, о своём долге и своей клятве, данной ещё тогда, десять лет назад, в Сен-Дени, и которой оставался верен всегда.
Наверное, в эту минуту, если бы граф де Ла Фер был здесь и мог бы прочитать мысли Рауля, то он гордился бы своим сыном.
И Рауль продолжал, всё ещё несколько шутливым тоном:
- Мне кажется, вы недооцениваете господина Д'Артаньяна. Он - и не заметит? - Голос его из весёлого стал серьёзным. - Но даже если так, мне будет очень..неловко (Рауль хотел сказать "стыдно") обманывать его. Но ведь Луиза вернётся? Она же будет стрелять во втором туре, не так ли? - И это давало  влюблённому юноше надежду на встречу с юной мадемуазель де Лавальер.

6

Неожиданное заявление Луизы так озадачило девицу Монтале, что она так и зависла с поднятой ногой, на мгновение забыв про ступеньки.

- Что значит, не пойдешь, душа моя? Да меня же растерзают, если я появлюсь на балконе одна, - жалобно глянула она на подругу, совершенно не готовая к такому необъяснимому бунту. – Тебе что же, совсем не хочется увидеть Рауля?

Порозовевшие щечки Лавальер были ей ответом, и Ору внезапно осенило:

- Ой, ты хочешь, чтобы я прислала его к тебе? На лестницу? Ну да, ну да, понимаю, тут вы хотя бы парой слов перемолвиться сумеете, а там, в толпе придворных, не до сердечных бесед. Но это глупо, душа моя. Мало ли кто вас может увидеть. И ему достанется, а уж про тебя и вовсе гадостей если не наговорят, то надумают. Нет уж, идем!

Крепко ухватив упирающуюся Луизу за руку, Монтале буквально втащила ее наверх, на узенькую площадку перед входом в королевскую ложу, но, заметив блеснувшие в глазах подруги слезы, остановилась в растерянности, не зная, что и подумать.

- Ой, ну только этого не надо, - зашептала она. – Да что ты, в самом деле? Ты… что, боишься Рауля, да?

Увенчанная венком голова Лавальер вдруг совсем поникла, и сердечко Оры заныло от жалости.

- Не понимаю! Ты же так ждала его! – пробормотала она, но руку Луизы отпустила и, отобрав у подруги собачек, первой подошла к двери, надеясь, что Бражелон обнаружится где-нибудь на другом конце балкона, и можно будет уговорить Луизу не упрямиться.

- Ой! – чуть не налетев на Рауля, стоявшего прямо у двери в обществе графа де Гиша, Монтале шагнула было назад, но сообразила, как смешно это будет выглядеть в глазах графа, и решительно вздернула носик.

– Месье де Бражелон, ужасно рада видеть вас в Фонтенбло, - бодро заявила она, надеясь, что Луиза, несмотря на свое странное состояние, услышит ее слова. – Мы ждали вас со дня на день и, наконец, дождались! Смею заметить, что мушкетерский плащ вам очень к лицу.

На Гиша нахальная девица даже не взглянула, ибо, с ее точки зрения, Мрачный Граф комплиментов не заслуживал. Но любопытство грызло Ору: о чем это он мог беседовать с Бражелоном. А в том, что молодые люди только что говорили друг с другом, она не сомневалась, успев заметить, как выпрямился и чуть отодвинулся Гиш при ее появлении. Желание намекнуть Раулю, что Лавальер в двух шагах и ждет его, просто таки жгло язычок, но компрометировать подругу при графе Монтале не решалась и вместо этого смерила Гиша презрительным взглядом в расчете на то, что граф оскорбится и поспешит покинуть общество неприятной ему особы.

7

Рауль? При чем здесь Рауль? Охваченная паникой, растущей с каждой ступенькой, Луиза не сразу и поняла, про что ей говорит Монтале. А когда поняла, хотела было возмутиться, заявить, что рада встрече с Бражелоном. Но не успела. Ора, великая выдумщица, уже успела надумать себе совсем уже невозможную версию.

- Встретиться с Раулем здесь? На лестнице? Тайком? – ахнула она чуть слышно.

Господи, если бы Монтале знала, как далека она от правды. Но слава богу, ей, доброй душе, даже в голову не приходило, что причина совсем не в Бражелоне. Хотя и в нем тоже. Сама не ожидая того, Луиза вдруг поняла, что в чем-то подруга права. Рауля она боится тоже. Кошмар. Они ведь дружили столько лет, были так близки. Разве не доверяла она всегда Раулю? И вот теперь дошло до того, что она боится. Это было так неправильно, так больно, что Луиза чуть не разрыдалась прямо на глазах у Монтале. Едва успела закусить дрожащую губу и зажмуриться, останавливая слезы.

Нет, так нельзя. Нельзя наказывать Рауля за то, в чем виновата только она сама. Нельзя бояться.

Лавальер открыла глаза, стиснула кулаки. Из-за покачивающейся портьеры послышался родной голос Оры. Прозвучало знакомое имя.

Рауль здесь! Бедный, он, должно быть, ждал возле двери, чтобы успеть перемолвиться с ней хотя бы словом. Хотя бы взглядом. А она вместо этого тряслась, как заяц, не смея показаться перед Ним. Обижая тем самым своего лучшего друга, огорчая подругу.

Луиза попробовала улыбнуться. Получилось не сразу, но она очень старалась. Наконец, решив, что уже должно выходить достоверно, заставила себя подойти к двери и отодвинуть занавес. Сделать шаг.

8

- Мадемуазель де Монтале, - виконт, улыбаясь, поклонился девушке, которую он хорошо помнил ещё с того времени, когда они играли вместе, будучи детьми. - Поверьте, я рад видеть вас не меньше. Мне радостно слышать ваши слова. Ваш...маскарад (юноша задумался, подбирая подходящее слово) произвёл фурор - это было великолепно! Вы очаровательны в этом костюме, впрочем, как и всегда. - Всё это было сказано самым учтивым тоном без малейшего намёка на лесть. Комплимент его был искренним - девушка действительно была прекрасна.

- Осмелюсь спросить вас, мадемуазель - прежде вы были неразлучны с Луизой...с мадемуазель де Лавальер, - быстро поправился юноша, - где же она сейчас? Что-то подсказывало ему, что Луиза была где-то рядом, но отчего же она не здесь?
От внимательного юноши не ускользнул быстрый, и как ему показалось, презрительный, высокомерный взгляд, брошенный Орой на де Гиша. "Знают ли они друг друга? Скорее всего, да. Если уж де Гиш успел познакомиться с Луизой, он, вероятно, знает и Ору..."
Рауль помнил, что рассказывал его друг о том, как они познакомились с Луизой - встреча та была случайной, и сам пока ещё не вполне осознавал, почему пришёл к такому выводу. Что-то было, что едва уловимое, что он отметил подсознательно, но не мог понять, что именно.

9

Такой знакомый голос Рауля, спрашивавшего о ней, как ни странно, вдруг всколыхнул в душе столько тепла, что впору было удивиться, чего же она боялась еще минуту назад.

- Кто это тут спрашивает про Луизу? - весело произнесла она с порога и радостно потянула Бражелону обе руки. - Она здесь. Вот она! Вы все правильно помните, Рауль, мы с Орой по-прежнему неразлучны, просто я немного отстала. Так и не научилась быстро подниматься по лестницам, к моему огромному сожалению. А так хотелось бы лететь, чтобы поскорее сказать вам: добро пожаловать в Фонтенбло, где вас уже заждались.

В этот момент Луиза заметила Гиша, рассматривающего ее, как ей показалось, с новым интересом в глазах, и не выдержала, смутилась, потупилась и чуть не лишилась голоса от волнения.

- А, граф, что же вы делаете в дверях? Неужели вас послали за нами? - пролепетала она, немедля рассердившись на себя за слишком искреннюю радость, с которой приветствовала Рауля, и тут же - за то, что посмела упрекнуть себя за эту радость. Пусть будет стыдно тому, кто дурно об них подумает! - Ее Высочество успела рассердиться, да?

Не будь Луиза в таком смятении от противоречивых эмоций, раздиравших ее на две половины, она бы сама догадалась, как глупо звучит ее вопрос. Если бы Мадам послала кого-то за ними, то была бы одна из фрейлин или статс-дам герцогини Орлеанской, но никак не один из камергеров ее супруга. Но в голове у нее был полный сумбур, посреди которого билась только одна внятная мысль: Рауль здесь, он ее спасет.

10

- Луиза! - ахнул виконт. Он взял руки Луизы в свои. В глазах его сияло счастье, переполнявшее его изнутри, мигом заполнившее всё его существо. Его милая Луиза здесь... На минуту ему показалось, будто он забыл все слова, и только и мог с восхищением смотреть на неё, слушая её лепет, а после лишь спросить:

- Значит, вы ждали меня, Луиза? - В голосе его была и надежда, и нескрываемая радость... Юноша не мог поверить своему счастью. "Это самый счастливый для меня день! Исполнилась моя мечта - я стал мушкетёром, я встретил друзей - г-на Д'Артаньяна и всегда весёлого Армана де Гиша; наконец, я вижу Луизу и слышу от неё, что она ждала меня... Будь здесь граф де Ла Фер, и я бы сказал, что счастлив совершенно! Это самый удивительный, самый лучший день! Сколько сюрпризов он преподнёс мне!"

Её Высочество успела рассердиться?.. О, как же он не подумать, забыть! Луиза ведь в свите принцессы, герцогини Орлеанской... - Простите меня, я буду молить принцессу, чтобы она не наказывала вас строго, ведь вы из-за меня...

Рауль обернулся к другу: - Де Гиш, сегодня для меня самый лучший день! Потому что я встретил своих друзей! - В этот момент Рауль, казалось, забыл про свою обычную сдержанность и не пытался скрыть эмоций, счастья, которым так и лучились его глаза, его улыбка... Он нежно взглянул на Луизу, взглядом как бы говоря ей: "Теперь всё будет прекрасно! Мы снова вместе. Ничего не бойтесь".

Отредактировано Рауль де Бражелон (2018-04-03 01:33:41)

11

- Вы же знаете, дорогой Рауль, я не признаю титулы между друзьями, - нисколько не смутившись из-за вопроса де Бражелона, ответил де Гиш.

Он снисходительно кивнул в ответ на восторги, расточаемые виконтом в адрес мадемуазель де Лавальер. В конце концов, эта особа и в самом деле заслуживала похвал, не то, что ее суетливая подруга, которая беззастенчиво и назойливо преследовала графа на каждом его шагу. В случайность этих встреч де Гиш не верил в силу своего самолюбия, несоизмеримого ни с чьим еще.

- Месье дАртаньян тоже мужчина, дорогой Рауль. Может быть, не теперь, но прежде он вряд ли был чужд страстей и желаний, которым подвержены мы с Вами, - де Гиш снисходительно усмехнулся и похлопал ладонью по бедру, смахивая нападавшую сверху стружку и пыль. - Он заметит, конечно же. Но не обратит внимания. Или я ошибаюсь в нем, и господин лейтенант не заслуживает репутации истинного рыцаря и воина.

Несколько высокомерный тон де Гиша не сглаживала ни улыбка, обращенная к другу, ни то, что одетый в древнегреческий хитон и сандалии, он выглядел, по меньшей мере, комично рядом с мушкетером. Актер, зачитывающий свою роль - вот на кого он был похож в те минуты больше всего.

- Ой! - знакомый голос раздался из-за спины Рауля так звонко и так ожидаемо, что де Гиш едва не подпрыгнул. Ну, конечно же, он ожидал, что мадемуазель Острый Язычок поднимется первой, чтобы убедиться, что лестница свободна и ее драгоценной подруге никто не помешает перемолвиться парой словечек с виконтом.

- А вот и мадемуазель... - вместо привычного уже прозвища, де Гиш скривил губы и заставил себя произнести: - Мадемуазель де Монтале. Собственной персоной.

И конечно же, как и следовало ожидать, у мадемуазель Длинный Язычок нашлось с целый короб комплиментов для дорогого виконта, комплиментов отдававших кокетством и дешевыми попытками вызвать его на разговор. И только де сам де Бражелон не замечал льстивого кокетства в словах де Монтале. Он отвечал ей с галантностью и дружеской улыбкой, оправдывая свою репутацию безупречного кавалера. Тем более, что им наверняка двигало желание узнать о своей ненаглядной Луизе, а кто же лучше, чем неразлучная с ней подруга, мог бы указать ищущему на путь истинный.

Но, вот она и сама явилась к ним. От взгляда де Гиша не ускользнул румянец на щеках де Лавальер и то, с каким удивлением она взглянула на него самого, словно увидела в его глазах осуждение. Вспыхнув в ответ, Арман промолчал и отвесил вежливый поклон мадемуазель, являя своим поведением то, что он также, как и его друг де Бражелон, мог претендовать на безупречность манер и умение галантно обходиться с достойными особами.

- Как это, что я делаю в дверях? - переспросил он, не удержавшись от усмешки. - Я встретился с дорогим другом, с которым мы давно не виделись. Разве Вы не знали, мадемуазель, что мы с виконтом товарищи по оружию. Более того, лучше сказать, братья по оружию, не так ли, Рауль? - он крепко сжал плечо друга, демонстрируя свое полное расположение к нему.

- Ее Высочество успела рассердиться? - словно, не слыша его, спросила Луиза, и граф весело расхохотался, посмотрев потеплевшим взором на де Монтале, словно приглашая ее к своему веселью.

- Право же, если подобное и возможно, то вряд ли герцогиня послала бы меня принести Вам эту дурную весть, мадемуазель.

По счастью, за ширмой, скрывавшей лестницу от самой ложи, их не могли услышать, так как общество, собравшееся в Королевской ложе, было увлечено поглощением принесенных по приказу Фуке закусок, и, как догадывался де Гиш, заявками новых ставок. Азарт и сладости, вот что занимало придворных Их Величеств прежде всего, если, конечно же, кто-нибудь не подбросит им какую-нибудь свежую сплетню.

- Рауль, я вижу по Вашим глазам куда больше, чем Вы готовы мне рассказать, - с доброй усмешкой, столь не похожей на его обычные ухмылки, ответил де Гиш виконту и поднял руку, словно прощаясь.

- Однако же, я не хочу мешать, друзья мои, - он посмотрел на Луизу и Рауля, умильно смотревших друг другу в глаза, словно, не зная, с чего начать разговор.

- Отправляюсь в логово львов, - он развернулся к ширме, намереваясь выйти, но остановился и бросил через плечо, обращаясь к де Монтале. - Мадемуазель, будет все-таки хорошим тоном появиться пред очи Ее Высочества, чтобы не вызывать излишних пересуд... И расстройств.

Этот совет он обронил лишь ради Лавальер и Бражелона, которым искренне желал только добра, а еще потому, что не желал, чтобы Генриетте пришлось выставить себя в неблагом свете, являя строгость в отношении потеряшек.

12

Ага! Кто бы говорил, что ни за что и никогда! Мадемуазель де Монтале довольно заулыбалась при виде Луизы, переставшей, наконец, глупо смущаться и решившейся продемонстрировать Раулю свою благосклонность. Одно удовольствие смотреть на этих голубков. Если бы только опекун Бражелона не кичился так своей голубой кровью и не препятствовал их браку! Хотя у Луизы все равно было в тысячу раз больше шансов, ведь Рауль уже достиг совершеннолетия и при желании мог жениться, не спрашивая ничьего разрешения.

О неизбежном счастливом будущем подруги Ора думала без всякой зависти: в отличие от мадам де Сен-Реми, мечтавшей выдать дочь за какого-нибудь титулованного царедворца, купающегося в золоте и королевских милостях, и косо смотревшей на «дружбу» с Бражелоном, Монтале прекрасно понимала, что Луизе не нужны ни титулы, ни состояние, ни положение при дворе. Так что пусть воркует со своим красавцем-мушкетером, у которого было все, что могло составить счастье скромной и романтичной Лавальер. И нечего им мешать.

Ора уже собиралась испепелить красноречивым взглядом де Гиша, который вдруг сделался непривычно красноречив, как будто не видел, что третьи и четвертые здесь явно лишние, но тот, как ни странно, и сам додумался до этого очевидного вывода. Да еще и имел нахальство делать ей недвусмысленные намеки, как будто она не понимала, что влюбленным нужна хотя бы минутка наедине.

Обиженно дернув плечиком (с которого к ее вящей досаде тут же начала сползать накидка, призванная прикрыть обнаженные девичьи руки от нескромных глаз), она процедила сквозь зубы:

- Уже спешу, месье Адонис. Ума не приложу, что бы я делала без ваших советов!

Шипение ее ударило графа в спину и, видимо, отскочило от его непробиваемой брони, не нанеся должного урона, потому что Гиш даже не обернулся. Одарив Рауля и Луизу извиняющейся улыбкой, также оставшейся незамеченной (да сговорились они, что ли?), Монтале подхватила всех трех собачек на руки, чтобы те, не дай бог, не запутались в ногах придворных поводками и не попали под чей-нибудь каблук, она с независимым видом последовала за гордым Адонисом.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

13

Рауль де Бражелон

Добродушная отповедь де Гиша вернула Луизу на землю. Действительно, с чего бы ей опасаться недовольства Мадам? Ее Высочеству наверняка сейчас было не до фрейлин, она должна была принимать поздравления, выслушивать комплименты своей удачной выдумке и наслаждаться всеобщим вниманием. Ну разве можно так всего бояться?

- Не надо, Рауль, прошу вас, не надо ни о чем молить Мадам, - шепнула девушка. – Граф прав, никакого наказания не будет. На самом деле, Ее Высочество очень добра и мила, и вы непременно в этом убедитесь сами и полюбите ее так же, как и я. Мадам невозможно не любить, она само очарование. Но…

Она испуганно оглянулась, только теперь обнаружив, что и Гиш, и Монтале исчезли, оставив их с Раулем вдвоем. Этому следовало бы обрадоваться, но Фонтенбло так мало походил на Блуа! Кто-нибудь непременно застанет их здесь за разговором, и поползут слухи.

- Я очень, очень ждала вас с тех пор, как получила от вас весточку, Рауль, - Луиза нервно пожала руки друга, все еще сжимавшего ее пальцы. – Я даже взялась писать вам, хотя нам строго настрого запретили переписываться с кем-либо кроме родных и отобрали всю бумагу, перья и чернила. Наша гофмейстерина, графиня де Лафайет, ужас как строга. Она так смотрит на нас порою, что я робею и всерьез ее боюсь. А Ора смеется и называет ее Великой Армадой, потому что графиню зовут Армандой.

Она невольно улыбнулась: хоть шутки Монтале и казались ей слишком смелыми, но это имя так подходило графине, действительно напоминавшей грозный военный корабль. Правда, Рауль еще не видел эту даму и вряд ли мог оценить шутку по достоинству.

- Мне столько нужно рассказать вам, мой друг, - вздохнула Луиза. – Столько всего! Я уже четыре дня живу как в волшебной сказке, в которой все идет не так, как хочется. Но только не здесь. Нам нельзя тут оставаться. Лучше быть у всех на виду, потому что… Только… Ваш пост, он здесь, да? Вы не можете нести караул прямо на балконе? О, милый Рауль, я так радовалась вашему назначению и только теперь понимаю, что это совсем не благо: мы будем видеть друг друга издали, вы со своих постов, я – со своего места при Мадам, и это будет мучительно, да? Как плохо, что мы не свободны…

Подняв белокурую голову, она печально взглянула в глаза Бражелона.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

14

Более того, лучше сказать, братья по оружию, не так ли, Рауль? - Конечно, Арман, дорогой друг, но, видимо, мадемуазель просто не знала об этом. - Рауль улыбнулся Оре.
...больше, чем Вы готовы мне рассказать... - Рауль взглянул на друга, улыбаясь, полным благодарности взглядом. Он был благодарен де Гишу за его деликатность и, конечно, они ещё увидятся, и ему будет что рассказать, да и о чём расспросить друга.

Виконт заметил, как друг скрылся за ширмой, а за ним исчезла и мадемуазель де Монтале. Теперь они остались наедине.
- Луиза, если бы знали, как жаждал я увидеть вас. Каждого вашего письма я ждал таким нетерпением!.. Но право же, я и подумать не мог, что здесь всё так строго! И вы писали мне, несмотря на запрет... О, Луиза!.. О, теперь мы часто будем видеться с вами, Луиза... И я уверен, что мы сможем поговорить обо всём - нам есть что сказать друг другу, не правда ли? И нет, вы не угадали - мой пост как раз в королевской ложе. Ничто не помешает мне видеть вас и говорить с вами. Теперь, когда я здесь, с вами, неужели вы думаете, что я могу отступить так просто? - смеялся Рауль, шутливо-весело отвечая на слова Луизы. И куда только подевалась его обычная сдержанность? Поистине, радость преображает человека. А Рауль был счастлив.

В другое время Рауль склонился бы к ручке Луизы, но сейчас юноша, как бы ему ни хотелось прижаться губами к этим прелестным тонким пальчикам, должен был, прежде всего, помнить об осторожности - их могли заметить.
- Давайте, милая Луиза, - если вы позволите мне называть вас так, как раньше, - не будем больше оставаться здесь, чтобы случайно не вызвать никаких пересудов, если нас вдруг заметят. Прошу вас, - улыбнувшись, Рауль приподнял ширму, отделявшую королевскую ложу, пропуская Луизу и после прошёл за нею сам. - Теперь я всегда буду рядом с вами, дорогая Луиза, - виконт прошептал эти последние слова с некоторой особенной нежностью и лаской, словно случайно склонившись к девушке, вдыхая аромат её светлых локонов.
==> Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Отредактировано Рауль де Бражелон (2018-04-04 13:10:17)

15

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

- Так что же Вы хотели рассказать мне, душа моя? - с безмятежным видом вопрошал Филипп, как только они скрылись за портьерой, отделявшей Королевскую ложу от лестничного спуска. - Что же? Я весь внимание!

От него вовсе не укрылась перестрелка взглядами и коротенькие намеки, которыми Генриетта успела обменяться с Катрин де Монако перед самым их выходом.

- О, только не говорите, что я недостоин узнать, - капризным тоном заявил он, оглядываясь к следовавшей за ними княгине де Монако.

Естественно, следовало быть готовым к тому, что взамен от него потребуют такой же откровенности относительно причины его внезапного каприза. Прислушиваясь к малейшему намеку на ответы, Филипп тем временем обдумывал, как лучше обставить встречу с любезным его сердцу Фило. Волнение в его душе смешивалось со страхом, что чересчур шумное сборище в княжеской ложе привлечет к ним нежелательное внимание. Но, даже это чувство не могло сравниться с будоражившим его кровь ощущением неизведанности. Как он встретит своего любимца, что скажет? Какой первой должна быть его фраза? А может, вовсе не стоит говорить с ним? Отвернуться, сделать вид, что не узнал и все время вплоть до следующего вызова на манеж провести в веселье. К тому же, хмельном веселье, подсказал внутренний голос, хихикнув отчего-то знакомым смешком, похоже не то на Шатийона, не то на Эффиа.

Филипп даже оглянулся назад, чтобы убедиться, что ни того, ни другого не было поблизости.

- Ну, что же касается моих маленьких секретов, так вот же они. Шевалье заявил мне, что наш добрый кузен Ракоши приготовил сюрприз для всех нас, - солгал герцог, воспользовавшись тем, что в темноте лестничного пролета невозможно было разглядеть его лицо, особенно же то, как от волнения покраснели его щеки, а на шее и висках появились капельки испарины.

- Право же, греческие наряды страдают одним существенным недостатком, - Филипп, с присущей ему внезапностью сменил тему, вальяжно наклонив голову к плечу супруги, когда так оказалась на ступеньку выше его.

- Вот если бы Вы одолжили мне Ваш веер, душа моя, - нисколько не переигрывая, намекнул он на ожидаемую милость со стороны Генриетты.

- Я весь в волнении, - признался он, обмахиваясь ладонью: - Второй тур состязаний будет уже серьезным испытанием, а не игрой в стрелялки.

- Да бросьте, Ваше Высочество, уж мы-то наверняка отстреляемся до третьего тура. А я намерена дойти и до финала, - прервала его стенания Катрин де Монако, стоявшая на верхних ступеньках: - Кстати, что там за заминка с выходом? Вы все-таки решили взять всех? Этот мадьярский шевалье, кажется, позвал за собой всех фрейлин и кавалеров. Вот же, шалый, - беззлобно улыбнувшись, сказала она и начала спускаться вниз: - Совсем не бережет состояние своего господина. Впрочем, может быть, мы чего-то не знаем о мадьярском князе?

- Да, да, Катрин, это я и пытаюсь выяснить, - ухватился за эту мысль Филипп и даже потряс пальчики Генриетты, державшейся за его локоть: - Так что же такого мы не знаем о нашем дорогом кузене, Катрин?

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

16

Филипп был взволнован. Это бросалось в глаза, так что Минетт просто не могла не задаться вопросом, что же такого сказал ее мужу венгерский шевалье, что Месье вдруг пришел в такое возбуждение. Неужели и вправду волнуется из-за того, что король выстрелил ничуть не хуже младшего брата? Нет, глупости, она отлично видела, что меткий выстрел Людовика почти не расстроил Месье. Загадка крылась в другом. Но в чем же?

- Бог мой, Ваше Высочество, да вы и в самом деле изнемогаете от жары, - Минетт с искренним сочувствием сняла с золотого пояска веер и протянула его супругу, на висках и над губой которого блестели бисеринки пота. – Я бы с радостью поделилась с вами носовым платком, чтобы вытереть вам лоб, но увы, вы правы, в греческих одеяниях обнаружилось множество недостатков. И платка как-то особенно недостает!

В ее последних словах было куда больше истины, чем хотелось бы, поскольку от слов мадам де Монако Генриетту тоже бросило в жар. Она сердито нахмурилась: даже совсем захудалые принцессы крайне не любят, когда нарушают их планы, а уж принцессы, вышедшие замуж за Сына Франции, пусть и младшего, и подавно. Но посетовать на дерзость мадьяра Минетт не успела, Филипп со свойственным ему непостоянством уже перескочил на новую тему, напомнив ей о многозначительных, но не особо понятных намеках Катрин.

- И правда, Катрин, что мы не знаем о князе? – подхватила она, придержав спешащего вниз супруга, чтобы дать княгине возможность догнать их. – Ну же, скажите нам, не дразнитесь. Видите, Артемида и Аполлон умирают от любопытства.

- Ну нет, - мадам де Монако с коварной улыбочкой нагнулась вперед, так что ее голова, благоухающая розами, оказалась между герцогом и герцогиней. – Я бы и рада, да боюсь, что меня услышит самая воинственная из французских амазонок. Что-то не хочется получить копье в спину или стрелу в глаз от разгневанной мадемуазель Ипполиты.

- Но причем здесь Мадемуазель? – в полумраке узкой лестницы Генриетта удивленно смотрела на мужа, гадая, пришла ли ему в голову та же безумная мысль, что и ей. – Ты же не хочешь сказать, что она и князь Ракоши…

- Вот именно, не хочу! Точнее, не рискну, – весело рассмеявшись, Катрин подтолкнула новобрачных. – Ну же, что вы остановились. У нас не так много времени на то, чтобы распробовать княжеские вина и полюбоваться на будущую счастливую пару. Шшш, нас догоняют, Ваши Высочества. Ни слова более!

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

17

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

- Сюда, шевалье! Поторопитесь! И не вздумайте оглядываться, - позвал князь спускавшегося следом за ним молодого человека, завернувшегося в подобие древнегреческого плаща гиматия, наброшенного поверх длинного хитона.

- Если бы мне было так просто ступать в этих котурнах, будь они неладны, - ответил его спутник, осторожно переступая со ступеньки на ступеньку.

- Ничего, ничего. Главное, успеть догнать свиту Месье. Знаете же, в стоге сена... ну, или как у вас еще говорят про лес и сосны? - подбадривал его князь, пребывая в превосходном настроении от предвкушения свидания, на которое, как он думал, ему удалось уговорить маленькую фрейлину.

- Нет, это пустая затея. Черт... черт... А!

Выбирать между тем, чтобы отскочить в сторону и увернуться от неминуемого столкновения с падающим на него телом, и тем, чтобы постараться удержать его, не приходилось. Ференц подхватил свалившегося на него тяжелым тюком молодого человека и весело похлопал по плечу, едва не расхохотавшись в голос.

- Ей-богу, шевалье, неужто так трудно в этих актерских одеждах ходить? Да Вы бы хоть полы подобрали? Мадам Бежар, между прочим, показывала не мне, а Вам, как в этих сандалиях ходить нужно.

- Котурнах, - буркнул де Лоррен и зло откинул с головы капюшон, прикрывавший его золотистые кудри, изрядно потерявшие свой изначальный цвет и пышность после нескольких дней странствий в бегах.

- Оденьте, как было, черт подери! - тут же прикрикнул на него князь и сам натянул задрапированную материю на голову шевалье. - Теперь сюда, живо, а то с манежа уже выходят. И помните, Вы должны подгадать момент, чтобы выйти из укрытия ровно в тот момент, когда пройдут Филипп и Генриетта. Смешаетесь с толпой таких же греков. А уж тогда Вас и сам черт не сыщет. Там в Королевской ложе столпотворение вавилонское, кто ж разберет.

Он отодвинул тяжелую драпировку, скрывавшую маленькое пространство под лестницей, поднимавшейся на Королевский балкон, и буквально втащил туда де Лоррена. Шум голосов нарастал с угрожающей быстротой. Князь задернул импровизированные гардины, а в коридоре уже показались греческие боги, герои и амазонки, пестрой и шумной толпой наводнив все свободное пространство в коридоре. Одернув слегка шторку, Ференц смотрел на проходивших мимо миньонов герцога Орлеанского, шумно обсуждавших выстрелы братьев де Руже и новую удачу маркиза де Виллеруа. Он уже хотел было выставить шевалье наружу, чтобы тот действовал по плану, когда в коридоре показались де Монтале и де Лавальер, замыкавшие шествие.

Как же быстро Ора отвела глаза от того места, откуда прямо на нее из темноты смотрели васильковые глаза! А не заметила ли она спрятавшегося за портьерами князя? Но, если заметила, то отчего же не подошла? О... милая моя, Смугляночка! Неужели не подойдет? - Ференц проводил взглядом прошедших рядом с ним фрейлин и тяжело вздохнул. А ведь он так надеялся.

- Ну, что? Пора? - жарко выдохнул ему в шею де Лоррен, нетерпеливо наседавший ему на плечи. - Идти уже? Ну, же, князь! Или сейчас или никогда! - прошептал он и одернул драпировку.

Выскочив из закутка, шевалье едва не сшиб с ног мадемуазель де Лавальер, не ожидавшую такого стремительного появления. Он небрежно второпях извинился и, подхватив на этот раз драпировки своего гиматия и полы хитона, заколотил что было сил деревянными каблуками котурнов, взбираясь по лестнице так быстро, что видевшие его фрейлины вряд ли успели рассмотреть его.

Этот побег вызвал одновременно и досаду и смех князя. Он вышел из-за портьеры вслед за шевалье и отвесил поклон обеим подругам, не успевшим еще скрыться на лестнице.

- Мадемуазели! Луиза, Вас можно поздравить с очередной победой? Пусть я и не первый, но мне ведь зачтется такое внимание? - он с улыбкой перехватил дрожащую руку де Лавальер, поцеловал кончики ее пальцев и быстро отпустил ее, прежде чем девушка успела окончательно перепугаться.

- Милая Ора, Вы же меня искали, не так ли? В темноте и не разберешь, где тут выходы, а где входы, - он наклонил голову, перехватил вспорхнувшую ручку де Монтале и поднес к губам, поцеловав ее возле запястья. - А я ждал Вас. Как и обещал.

18

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Ой вот не стоило вспоминать о Ракоши прямо сейчас! Ора едва успела отпрянуть от несущегося на них с Лавальер «грека», с грохотом помчавшегося наверх, как князь собственной персоной выскочил из-под лестницы, будто Полишинель из короба уличного кукольника.

- С чего это вы выдумали, будто я вас искала, Ваше Высочество, - возмутилась кареглазая фрейлина, пока Луиза, оробевшая от двойного нападения в темноте, бормотала что-то благодарственное. – Вольно же вам, как сатир какой-нибудь, пугать бедных нимф, которых, между прочим, поджидают наверху.

Главное, не краснеть! Но как, как удержать разливающийся по щекам румянец, когда теплые губы так нежно касаются бешено бьющейся на запястье жилки, словно хотят успокоить бедное сердце, которому так тесно в тугой клетке скрытого греческим хитоном корсета. Отчего, ну отчего ей всякий раз делается так… странно, стоит только Ракоши оказаться рядом?!

Монтале на всякий случай сделала шажок назад, радуясь тому, что в темноте лестницы князю не были видны ни алые уши, ни пунцовые щеки. Это просто стыд какой-то. И Луиза, наверняка, не видит ее взывающего о помощи взгляда.

- Ора права, Ваше Высочество, - нет, Луиза все правильно поняла, несмотря на темноту. Должно быть, почувствовала. – Нас непременно хватятся, если вы не позволите нам пройти. Пожалуйста.

- Пожалуйста, - сделав попытку отнять захваченную в плен руку, подхватила Монтале. – Там ведь сейчас стреляет сам король и месье де Виллеруа, а мы из-за вас пропустим все самое важное.

Луиза вдруг тихонько охнула и прижала ладони к щекам.

- О нет, только не это! Нам нужно бежать! Прошу вас, князь, не держите нас.

19

Возмущение маленькой фрейлины вызвало довольный смех князя, увидевшего в том лишь толику чисто девичьего кокетства и, конечно же, приписавшего это в счет своих побед.

- Вы испугались, милая Ора? Но, чего же? Бог ты мой, неужели кто-то посмел угрожать Вам? - а вот это предположение было лишено прежней игривости, ведь не так давно Ференц застал сценку, когда проклятый турок пытался навязать разговор его милой Смугляночке. - Только скажите мне, кто это.

Разочарование, отразившееся в глазах Ракоши, когда причиной спешки двух фрейлин оказалось выступление королевской свиты, наверное, рассмешило бы их, и это было бы справедливо.

Не выпуская руку де Монтале из своих, Ференц попытался притянуть девушку ближе к себе.

- Право же, стоит ли волнений, милая Ора? Хотите, я буду Вашим оракулом и предскажу, чем закончится это отделение? Наш друг Виллеруа выступит блестяще и наверняка будет вторым. Ну, а первым, - тут Луиза тихо охнула, и Ференц с удивлением обернулся к ней. - Ну да, король будет первым. Насколько я успел заметить, Людовик недурно стреляет и в меткости не уступит никому.

Он чуть было не разочаровал девушек, наверняка, как и прочие придворные дамы, безотчетно влюбленных в ореол королевского величия. Стоило ли посвящать их в тонкости политики, которая, увы, правила всем при дворе, в том числе и такими пустячными турнирами?

- Вы и в самом деле хотите успеть? - с сожалением спросил князь, вновь целуя захваченную руку.

- Но, ведь Вы пожелаете мне победу? - прошептал он, не желая, чтобы Луиза слышала его просьбу, наверняка же она переживала за Виллеруа больше, чем за поклонника своей подруги, это было столь же очевидно, как и очаровательное смущение Оры, которое она прикрывала за наигранным возмущением.

- Пожелаете же? - повторил он, целуя пальчики мадемуазель, прежде чем отпустить их. - Я беру Ваш поцелуй, милая Ора, даже тот, который Вы еще не подарили мне, - шептал он, угадывая в темноте глаза девушки.

Послышался дробный стук каблучков поднимавшейся наверх Луизы де Лавальер, которую увлекало прочь волнение за исход второго тура состязаний.

- Я знаю, что Вы подарили бы мне поцелуй, а значит, он мой.

Напоследок Ференц быстро наклонил лицо и коснулся губами Ориных губ до того, как она успела возмутиться... Или ответить "да"? А кто ж в темноте разберет? Слава богу, что никто, подумалось князю. Что подумалось Оре, он не смог бы узнать, так как в темноте и в самом деле было не разглядеть ни лиц, ни глаз. Можно было только чувствовать мягкие губы. И слышать взволнованно бившееся сердце его милой Смугляночки.

20

Как это получилось? Как?! Она же не хотела… а губы уже сами раскрылись, уступая мягкому убеждению, и сладко-сладко закружилась голова, а пальцы заныли от желания запутаться в шелковых прядях на затылке…

- Нет! – охнула Ора, отталкивая князя. – Что вы… как вы… Боже, да за кого вы меня принимаете!

Рука сама нащупала в темноте перила, и девушка, подхватив юбку, кинулась прочь, наверх, наверх, скорее! Спотыкаясь и тихонько всхлипывая, дрожа и не зная, чего ей больше хочется – чтобы Ракоши схватил ее и зацеловал до потери разума, не слушая ее протестов, или чтобы проникся, наконец, ее отказом и понял, что никаких поцелуев больше не будет. Никогда.

От этого «никогда» в груди сделалось так холодно и тяжко, что Монтале только впустую глотала воздух губами, горящими от украденного поцелуя. Как могла Луиза ее бросить совсем одну здесь, внизу, наедине с князем? Неужели эти дурацкие состязания оказались важнее, чем честь и покой лучшей, если не единственной подруги? Ну вот, теперь она еще и будет сердиться на Луизу вместо того, чтобы корить себя за неосторожность – нельзя, нельзя же было подпускать его так близко, да еще и руку позволять целовать


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Лестница на Королевский Балкон. 2