Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2


Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Сообщений 121 страница 140 из 176

1

После десяти часов вечера.
4-е апреля, 1661.

121

- Ай, госпожа! Что же Вы делаете! - возмутился Баркароль. - Как же я без шляпы-то?

Он попробовал подпрыгнуть, смешно вытянув руки, чтобы достать до шляпы. Малый рост позволил ему только дотронуться пальцами пера, печально повисшего в воздухе, тогда как шляпа, так и осталась трофеем в руках фрейлины.

- Добрая госпожа, пожалуйста, верните мне мою шляпу. Негоже Идальго Ее Величества королевы без шляпы ходить, словно он какой проходимец простоволосый.

Что еще требовалось сказать знатной даме, состоявшей в свите старшей королевы, как между собой карлики называли Анну Австрийскую, Баркароль не знал. Все его общение с Большеногими сводилось обычно к шиканью и пинкам с их стороны, и улепетыванием во все лопатки с его.
Конечно же, это вовсе не касалось самой королевы Марии и ее придворных дам. И главными среди них были госпожа гофмейстерина, мадам де Суассон, а также и госпожа герцогиня де Навайль. Вот от нее-то Баркароль предпочитал держаться подальше, не того она сорта, чтобы миндальничать даже с родовитыми девицами, состоявшими в свите королевы, а тем паче с карликами. Насчет Малого Народца у госпожи герцогини были весьма строгие понятия, заключавшиеся во фразе: "И нечего им тут делать!" почти всякий раз, как их королева, их госпожа, изволила запираться в своих личных покоях.
Ах, нет же, еще была добрая госпожа Отрив. Маркиза служила в свите королевы и отнеслась к Баркаролю тепло и по-доброму, поручив ему еще и ответственное задание помогать генералу де Руже, который, хоть и был непомерно строг лицом и скуп на слова, но тоже показался карлику добрым человеком.
Так что, оказавшись перед лицом дамы, явно не желавшей видеть в нем настоящего Идальго Королевы, Баркароль растерялся и опешил. Настолько, что позабыл про напускную галантность и зазубренные назубок ответы, которые полагалось давать хорошеньким прелестницам, коих при дворе было чуть меньше, чем первоцветов в парке Фонтенбло, но предостаточно для того, чтобы начинающий кавалер, пусть и не вышедший ростом и статью, мог бы тренировать свои умения ловко кланяться и, что важнее всего, красиво говорить.

- Ах, сударыня-госпожа, - пролепетал Баркароль, теряя остатки уверенности в себе. Но тут к даме подошел красивый кавалер, из тех, которые состояли в свите короля. Уж он-то... Но нет, перехватив мимолетный взгляд голубых глаз, выражение которых Баркароль ошибочно принял за неудовольствие, карлик решил бросить тщетные попытки отстаивать свою шляпу собственными силами и бежать прочь, пока не поддали.

Шепча на ходу имя неизвестного Клода Лефевра, которого ему поручили отыскать и привести, Баркароль юркнул между юбками стоявших рядом дам, протиснулся между ног мужчин, что-то бурно обсуждавших и не обративших на него никакого внимания. Со всех ног бежать! Отыскать этого Лефевра Клода. А потом... а потом, вернет ли эта госпожа-дама ему его шляпу? Не разглядев с высоты своего роста, куда именно ему следовало бежать, Баркароль наудачу лез вперед, пока не уткнулся лбом о спинку кресла.

Бум. Еще раз, бум. Но кресло стояло все там же, и ему пришлось обойти его сбоку, оказавшись прямо перед самой гофмейстериной королевы.

- О, добрая госпожа-графиня! - в больших глазах карлика страх смешался с мольбой о помощи. Он не только не нашел выход из переполненного людьми балкона, но и оказался совсем не там, где ему следовало бы.

- О, добрая госпожа-графиня, не ругайте Баркароля. На мне нет шляпы, но честь я не потерял, - затараторил Баркароль, вдруг испугавшись, что мадам гофмейстерине станет известно о том, как он с позором уступил свою шляпу подшутившей над ним госпоже.

- Ее отняли у меня. На глазах у всех. Мою шляпу. Но честь - о нет! Идальго Королевы так просто не сдается. Не так просто. Просто... - он силился вспомнить, зачем же его посылали, вдруг испугавшись, что позабыл имя человека, и проговорил его вслух, чтобы не позабыть насовсем. - Клод Лефевр. Клод Лефевр. Просто, меня за ним послали. А вот шляпу мою отняли, - обида, которой наконец-то можно было дать ход, застила по-детски большие и выразительные глаза карлика. - Отняли. Вот та, красивая госпожа-мадемуазель, из свиты Старшей Королевы. Она, - без злобы, но с нескрываемой обидой в голосе, Баркароль указал на мадемуазель де Дузонвиль, беседовавшую с господином-кавалером из свиты короля.

122

Беспечный взмах руки и мелькнул перед его глазами, словно по волшебству стирая легкую грусть, оставленную безжалостной совестью, напомнившей ему о необходимости быть справедливым ко всем его соперникам.

- Вы полагаете, это упущение не окажется серьезным, сердце мое? - уже улыбаясь в ответ на заверения графини, спросил Людовик, наслаждаясь скрытой игрой в недосказанности, так сладко бередившие душу.

Может быть, и в самом деле он преувеличивал способность дю Плесси-Бельера пожертвовать собственной удачей ради королевского престижа? А то же касается его брата, то герцогу, хоть и доставало хладнокровия, не хватало отчаянности и самоуверенности, присущей его младшему брату. Нет, де Руже просто не позволит себе выстрелить лучше, даже под прицелом всей роты королевских гвардейцев.

- Маршала цветов? - Людовику понравилось, как прозвучало это меткое прозвище в устах Олимпии. - К званию маршала Сердец Вы добавляете еще одно, дорогая графиня. Берегитесь, как бы наш маршал не возгордился. Вы явно выделяете его среди всех моих друзей.

Счастливое мечтательное выражение в глазах Виллеруа было легко принять за одобрение королевской шутке, а его обещание сделать все от него зависящее, чтобы оказаться достойным противником, было как раз тем ответом, на который и рассчитывал Людовик. Да, на маркиза можно было положиться в том, что он действительно не даст слабину и не задумается о пустяках вроде королевского престижа или этикета, когда дело дойдет до состязаний.

- С него станется еще и выиграть у меня, - улыбнулся король и обернулся, чтобы посмотреть на де Невиля-старшего, буквально пожиравшего глазами своего драгоценного наследника. - Даже не смотря на то, что после турнира герцог поедом заест его своими упреками. Надо будет как-нибудь пригласить господина де Невиля на беседу, - чуть тише проговорил он, чтобы не смущать Виллеруа, которому в силу его юного возраста полагалось безоговорочно повиноваться отцу.

За размышлениями о возрасте зрелости и о том, как самому ему приходилось несладко в свои юношеские годы, когда то и дело приходилось выслушивать распекания от кардинала-министра и матушки из-за своеволия и чрезмерно безрассудного, по их мнению, поведения. К слову сказать, Филиппу, при всей бесшабашности его любимцев и всех их выходок, не доставалось и сотой доли всех тех упреков, которые сыпались на голову Луи...
Глядя на манеж невидящим взором, он, должно быть, являл собой примерный образец зрителя, заинтересованного лишь тем, что происходило на манеже. И только сам Людовик знал, что и мысли его, и все внимание были далеки от стрел, выпущенных по мишеням.

Упреки. Сколько же он услышал их! Они сыпались на его голову с завидной регулярностью, но, можно ли это сравнить с тем, что довелось вытерпеть Олимпии? Он посмотрел в ее лицо, и улыбка замерла в уголках его губ. Да, она не рассказывала ему о том, что ей пришлось пережить, а он не спрашивал. Из эгоизма? О нет, отнюдь. Он запретил себе затрагивать эту тему не потому, что с легкостью мог отмахнуться от чужих страданий. В глубине души он опасался узнать, через что, на самом деле, ей пришлось пройти из-за его любви, из-за несбыточного юношеского желания навсегда связать свою судьбу с ней. Будет ли он когда-нибудь готов принять тяжесть этого знания? И надо ли это, если Она простила ему все?
Все ли?
Толика сомнения, не осталась ли в сердце возлюбленной заноза из-за его романа с Марией, омрачила его взгляд. Людовик снова повернул лицо к Олимпии, но тут рядом с ней показался один из карликов Марии-Терезии, взъерошенный и испуганный, как воробей.

- Месье, - по привычке вежливо приветствовал подошедшего король, и первой мыслью его было, что королева послала столь импозантного посланца к нему, чтобы напомнить о себе. Поблагодарить за цветы? Или что-то еще?
Слушая сбивчивый лепет карлика, Людовик едва не рассмеялся в голос, настолько его бравый и даже чуточку грозный вид с детской шпажкой, болтавшейся на расшитой золотом перевязи, не соответствовал жалобному тону.

- Неужели Идальго Королевы позволил отнять у себя шляпу? - с наигранной суровостью спросил Людовик. И он незаметно накрыл ладонью и сжал пальцы Олимпии, лежавшие на подлокотнике, чтобы этим простым жестом высказать ей все самое важное, то, что хотелось повторять раз за разом и никогда это не прозвучит также, как только что, даже минуту назад.

123

Людовик XIV
Катрин де Дузонвиль
Луи Виктор де Вивонн

Людовик молчал, задумавшись о чем-то (звезды, только бы не о делах государства, не оставляющих короля ни на миг!), и Олимпия волей-неволей тоже сосредоточилась на турнире. И вовремя – ей хотелось увидеть, как отстреляются мадьяры.

И вот теперь она хмурилась, рассеянно покусывая губу и постукивая пальцами по резному подлокотнику королевского кресла. Забавно – сразу после их разговора о том, кто рискнет выиграть у государя люди венгерского князя дружно показали, как выглядят опасения Людовика наяву. О, она прекрасно понимала неприкрытое бешенство Ракоши, ведь меткость того же Шерегия была известна ей не понаслышке. Да и сейчас его проигрыш, как и проигрыш Ласлова были откровенным торжеством той же меткости - с очевидностью, попасть в тонкую черту было еще сложнее, чем в самое сердце мишени.

Олимпия покосилась на Людовика, гадая, понял ли он, что именно произошло внизу, но в этот миг в их уединенный мирок ворвалось вселенское горе, говорливое и слезливое.

- Идальго королевы? – недоуменно переспросила графиня, с трудом припоминая что-то, сказанное баронессой дю Пелье в адрес Баркароля и его неожиданного возвышения. Собственно, ей было совершенно безразлично, кто главенствовал среди уродцев Марии-Терезии, но Баркароль жаловался на обиду, нанесенную свите королевы, а это уже касалось ее напрямую.

- Поверьте, господин идальго, никто не усомнится в вашей чести, - она с легкой укоризной взглянула на Людовика, которого жалобы карлика скорее забавляли, чем сердили. О, Луи не любил всех этих дрязг и склок из-за прав и привилегий, но они были важны, причем чрезвычайно. – Мы непременно вернем вашу шляпу. Вы позволите, сир?

Отнимать руку, согретую теплом королевской ладони, не хотелось, но стенания Баркароля начали привлекать внимание – надо было спешить, пока сама Мария-Терезия не заинтересовалась, что случилось с ее новым любимцем.

Олимпия поднялась, расправив тяжелую юбку, и сделала Баркаролю знак следовать за ней. Перед обер-гофмейстериной придворные расступались сразу, но графиня не спешила, узнав в беседующей с де Вивонном фрейлине мадемуазель де Меневиль. Вот уж с кем ссориться ей совершенно не хотелось – они с Катрин знали друг друга целую вечность. Но честь Идальго королевы! Звезды, что за смехотворный титул…

- Кого тебе велено сыскать, малыш? Клода Лефевра? – Олимпия нахмурилась, вспоминая, где слышала это имя.
Ах да!
Она подняла взгляд на одного из лакеев в лазоревых ливреях, и тот немедля материализовался подле мадам де Суассон, готовый выполнить любой приказ первой статс-дамы королевы.

- Лефевр-младший. Художник, работающий здесь, в мастерских Фонтенбло. Вы знаете его?

Лакей сосредоточенно насупился и, после недолгой паузы, кивнул, просветлев лицом – видимо, вспомнил.

- Отлично. Найдите этого человека и передайте, что его ищет мадемуазель де Меневиль, - бросила графиня и прошуршала юбками мимо поклонившегося ей слуги, чтобы нарушить тет-а-тет графа и фрейлины.

- Катрин, дорогая, отчего же я не видела вас в числе прекрасных лучниц? Как вы могли оставить Фуйю и де Лурье без вашего меткого глаза и твердой руки? А вы, граф? – она повернулась к де Вивонну с насмешливой улыбкой. – Что я вижу? Мне передали, что вы прочите свою супругу в статс-дамы королевы, а вы тем временем увиваетесь за первыми красавицами двора? Какая чисто мужская непоследовательность! Берегитесь, если королева согласится принять мадам де Вивонн ко двору, вам придется всерьез задуматься над тем, как изменить ваши вредные привычки.

Глаза Олимпии смеялись – она прекрасно понимала, что супруге молодого Мортемара не удастся отучить его строить глазки всем хорошеньким дамам, даже если она будет ходить за мужем по пятам, но играть роль строгой блюстительницы придворных нравов наподобие Навайльши или мадам де Лафайет было презабавно.

124

Дворец Фонтенбло. Сервировочная и буфет. 2

Отыскать нового управляющего в толпе личных слуг, лакеев королевского дома, кухонной обслуги и сновавших без дела, но с откровенно голодными лицами гвардейцев, было далеко не так просто. И не скоро. Фанфары в турнирном зале уже отгремели начало второго тура состязаний, когда суперинтенданту наконец-то повезло, и он увидел мелькнувшую в толпе знакомую фигуру Лаборда.

- Не так-то просто найти Вас, господин виконт.

В ответ на это заявление Фуке холодно усмехнулся и указал управляющему на ступеньки лестницы, ведущей к Королевской ложе.

- Вы уверены, господин виконт? Я все ж таки не того полета птица, чтобы меня пропустили на балкон к королевской свите, - засомневался Лаборд, изрядно лукавя при этом - ведь не испытывал же он сомнений, когда вторгся в ложу мадьярского князя без приглашения и соизволения Его Высочества.

- Ступайте за мной, Лаборд. Не забывайтесь, Вы не просто частное лицо. Отныне Вы на службе у меня. А значит, и у самого короля, - сухо ответил ему Фуке и, не оборачиваясь в его сторону поднялся на несколько ступенек вверх. - Впрочем, Вы правы. Да, Вам не следует лишний раз мозолить глаза королевской свите. И особенно же, королевским гвардейцам.

Помня о печальной судьбе, постигшей его предшественника, Лаборд неуютно себя  почувствовал. Он поежился и опасливо посмотрел на красный мундир, видневшийся в проеме между неплотно задернутыми портьерами.

- Вы останетесь здесь, Лаборд. У меня будет к Вам поручение, и оно связано с одним человеком. Его представят мне этим же вечером. Возможно, что даже в ближайшие пол-часа.

Заинтригованный таким началом, Лаборд перебирал в уме возможные кандидатуры лиц, с которыми у суперинтенданта могли быть свои дела. На память приходил целый ворох имен людей, столь же далеких друг от друга и не похожих, ни происхождением, ни родом занятий, что оказалось весьма сложной затеей выбрать кого-то одного.

- Не гадайте. Я и сам пока не знаю ничего об этом человеке кроме только того, что мадемуазель де Меневиль решила оказать ему свое покровительство, - произнес Фуке, заметив попытки Лаборда строить собственные догадки.

- А что же мне с этим человеком делать, месье?

- Не теперь еще. Я проинструктирую Вас обо всем. Но, прежде, я хочу знать, что Вы видели в ложе князя Ракоши. Точнее, кого Вы там видели, - Фуке задал вопрос  прямо и без обиняков, но тут же по выражению лица Лаборда понял, что прямолинейность была недостаточной. - Вы узнали там кого-нибудь из гостей или среди мадьяр? Ну же, не томите!

Приглушенные голоса на лестнице привлекли внимание гвардейского сержанта. Тот выглянул из-за портьеры и с подозрением посмотрел на собеседников. Однако, узнав в одном из них суперинтенданта, он тут же щелкнул каблуками, низко склонил голову и поспешил исчезнуть за портьерой.

- Итак?

- Среди гостей никого любопытного не было. Ну, если только не считать молодого Виллеруа. Он показался мне чем-то озадаченным, - Лаборд воздел глаза к потолку, изображая романтический настрой юноши. - Наверняка спешил на встречу с кем-нибудь. Из числа дам. Кстати, одна потом объявилась. Ровнехонько после того, как ушел Виллеруа.

- Лаборд! Хватит молоть чушь! Когда мне будут интересны сплетни о ком-либо, я так и спрошу. Рассказывайте, кого еще Вы там видели.

- Дело в том, что вопрос следует поставить, кого я там не видел, - посерьезнев, парировал Лаборд и не без самодовольства заметил. - Я-то сразу понял, кого мне следовало высматривать. Да, да. Я еще во время обыска у служебного крыльца заметил этого якобы мадьяра. Но, тогда я не придал значения - ну, светловолосый, и ладно. А вот мальчишка Ваш с кухни, он-то на него и указал. Да. так и есть. Я хоть и видел его всего несколько раз, а по тому, как его описал Филибер, узнал сразу же. Это шевалье...

- Не нужно имен, - прервал его Фуке, оглянувшись, не поднимался ли кто снизу.

- Ну, так да. Тот самый. Правда, его не было в ложе. Да, собственно, и еще кое-кого не было там, - на пухлом лице Лаборда заиграла сальная улыбочка. - Его Высочество изволил удалиться. А следом за ним и граф де Гиш, кстати.

- Вот как? И что же, этот мальчишка, он точно уверен?

- Я бы расспросил его получше, да он, - Лаборд пренебрежительно хмыкнул и потер ладони. - Попался он. Гайдуки князя раскусили его, Ваша Милость. Только, они решили, что он на господина Ла Рейни работает. Что, собственно, почти правда и есть. Но, только почти.

Самодовольство управляющего раздражало Фуке куда больше, чем если бы он рассыпался в оправданиях в случае неудачи. И все же, благодаря его расторопности, в руках у суперинтенданта были сведения на миллион - Месье наверняка не поскупится ни на обещания, ни на одолжения, лишь бы замять этот фактец и оставить своего любимца в тени до поры до времени. Важно было, чтобы о возвращении беглеца не узнали люди Ла Рейни.

- Так Вы говорите, этот мальчишка, соглядатай, в руках у гайдуков?

- Так и есть. И они, кажется, не собираются отпускать его, - подтвердил сказанное Лаборд и озирнулся в сторону королевской ложи. - А нет ли хоть маленького шанса взглянуть, что там на манеже? Я дорогой куш поставил на княжеский выстрел. А ну как ему повезет?

- Если повезет, то мэтр Санторини выплатит Вам солидную сумму, - отрезал все нити надежды Фуке и прошел к портьере. - Оставайтесь здесь. Я позову Вас. Мне необходимо, чтобы Вы выплатили определенную сумму человеку, на которого я укажу. Он художник. И, как говорят, обладает дарованием. И найдите кого-нибудь среди лакеев королевского дома, порасторопнее. Необходимо послать за свечами. Канделябры, Лаборд! Они догорают уже на глазах.

Предоставив Лаборду разбираться со свалившейся на его плечи проблемой освещения зала, Фуке вышел в ложу и осмотрелся. Он сразу же выделил из толпы хорошенькую фигурку Катрин де Меневиль, успевшей вернуться задолго до него. Возле нее стоял граф де Вивонн, известный своими похождениями и аппетитом до фрейлин со смазливыми личиками. В глубине души, Фуке почувствовал нелестный для себя отклик ревности - он был собственником и не любил делиться ничем и никем, даже в тех случаях, когда его интересы не были тесно связаны с объектом ревности. И все-таки, он сдержался от того, чтобы немедленно подойти к де Меневиль и обозначить свои права на внимание этой дамы перед графом де Вивонном. Пусть попробует, поиграет. Его возможности завоевать расчетливое сердце мадемуазель исчерпывались лишь обаятельной улыбкой и проникновенным взглядом голубых глаз. А ведь для завоевания маленькой фрейлины требовало нечто куда более солидное. И исчисляемое, усмехался про себя Фуке.

А вот и мадам де Суассон! И она, как выяснилось, тоже искала Катрин де Меневиль, не удивительное ли совпадение? - задался вопросом Фуке, но не стал спешить с выводами. Сделав вид, что был увлечен беседой трех придворных о нашумевших выстрелах мадьяр, он навострил до предела свой слух, чтобы услышать, о чем Олимпия де Суассон пожелала переговорить с фрейлиной королевы-матери.

125

Когда-то, ещё проживая в доме своей тётушки Катрин частенько грезила тем, как могла бы проводить вечера при дворе в балах и увеселениях среди красивых мужчин и женщин, способных стать ей подругами. О как наивны были мечты и как далеки от утомительной, под час пошлой реальности. "Ещё и проклятый карлик куда-то запропастился, чтоб ему дурно было. Хотя куда уж хуже, в его-то состоянии. Ничтожество."

- Мадмуазель, рад приветствовать вас. Каким находите турнир? - Произнёс вдруг мужчина неподалёку.

Голос раздался так внезапно, что Кэт едва не вздрогнула, но всё же ей удалось сдержать себя. За секунду она превратилась из недовольной фурии в счастливую пташку, одну из множества тех, что обитали в роскошных золотых клетках Короля Солнце. Лицо де Дузонвиль озарилось приветливой улыбкой. Обернувшись она поняла, что перед ней никто иной как сам Луи де Вивонн.

Фрейлина знала, что сей придворный пользуется заслуженным успехом у дам и сама считала его неплохим призом, однако вот горе, он был женат и поговаривали даже (хотя и шёпотом), что его молодая супруга скоро будет обитать при дворе. Однако, хотя молодой человек и не мог по понятным причинам стать орудием для достижения целей светловолосой гурии она считала нужным сохранять с ним достаточно дружеские отношения. Кто знает как высоко взлетит этот сокол?

- О, мсье. Я тоже бесконечно счастлива. Турнир великолепен и я, если быть откровенной, жалею, что не внесла себя в список участников сего действа. А что скажете Вы? Ваше настроение что-то омрачает или мне, глупенькой, только чудится? -  Говоря с кавалером мадмуазель де Мененвиль осознала насколько нелепо смотрится со шутовской шляпой в руках.

"И что за глупая затея? Хотела немного отвлечься, а в итоге лишь себе сделала хуже. Глупая нельзя было давать волю гневу, но кто знал, что уродец так легко отступит?!"

Словно в ответ на невесёлые мысли в поле зрения появился сам объект размышлений. Да не один, а в компании Олимпии. Фрейлине сделалось чуть проще дышать, поскольку она не сомневалась, что подруга поможет выбраться из нелепой ситуации. Особенно... особенно если немного ей помочь. В конце концов, кто поверит слову урода против слова самой Катрин?

- Дорогая Олимпия, как я рада видеть Вас. Мы с мсье де Вивонном обсуждали турнир. Как вы его находите?

Лишь после этой фразы девушка перевела взгляд на Карлика будто только заприметив его.

- Баркароль! Ну что? Справилась я с ролью хранительницы Вашей чудесной шляпы? - Мадемуазель рассмеялась.

Отредактировано Катрин де Дузонвиль (2018-06-15 20:00:43)

126

От его взора не укрылся жест руки, вскинутой Конде после выстрелов мадьяр. Что-то не устроило принца, и это привлекло внимание Людовика, заставив пропустить сбивчивые объяснения карлика. Сцена, разыгравшаяся между Ракоши и его дворянами, была настолько красноречивой, что не понять было невозможно - князь был ярости на своих дворян из-за намеренно допущенных промахов. Подступивший ближе к ним маршал де Грамон что-то высказал им, но из-за гула голосов, воцарившихся на зрительских трибунах, можно было с трудом разобрать, что именно решил один из арбитров.

- Вы позволите, сир?

Голос возлюбленной вернул его к разговору с карликом королевы. Уловив вопрос во взгляде Олимпии, Луи неохотно приподнял ладонь, освобождая ее руку.

- В этой миротворческой миссии все мои симпатии на Вашей стороне, сердце мое. И на стороне этого идальго, - его губы дрогнули в легкой улыбке. - И пусть соперничество остается только в пределах манежа.

Ему не хотелось отпускать Олимпию. Только не когда на манеж готовились вызвать Филиппа и Генриетту со всей их свитой из греческих героев и амазонок. И все же, он наклонил голову, в знак согласия и ответил легкой усмешкой на импозантный поклон маленького Идальго Королевы. Что за блажь в самом деле? Почему Мария не пожелала найти себе идальго, коль уж так хотелось, среди настоящих дворян? Благо, желающих занять место Рыцаря и Почитателя нашлось бы, ведь поклонение Даме Сердца и служение ей считалось вполне уместным. И Людовик не сомневался в том, что Мария не подпустила бы Рыцаря на расстояние ближе пяти шагов, установленных этикетом, а то и вовсе двадцати, как полагалось при испанском дворе.

Впрочем, не пытался ли господин Фуке занять эту нишу в окружении королевы? Эти его подарки, так ловко подаваемые как чисто случайное исполнение внезапных прихотей королевы, постоянные визиты в апартаменты королевы, тогда как дела его службы как суперинтенданта скорее призывали его чаще заглядывать в приемную короля - не крылось ли за всем этим желание подвизаться в качестве официального поклонника королевы? Не зная еще, как ему относиться к этому, Людовик наблюдал за суперинтендантом, позволяя ему думать, что все его действия оставались незамеченными.

Легок на помине - стоило Людовику обернуться вослед удалившейся Олимпии, как он заметил вошедшего в ложу Фуке. Всего лишь на мгновение, пока господин виконт не успел надеть обычную маску любезной вежливости, в его лице отразилось по-настоящему хищное выражение охотника, высматривавшего свою добычу.

- Однако же, Франсуа, Вы не находите занятным тот факт, что дворяне нашего кузена позволили себе сделать именно то, отчего я отговаривал Вас? - обронил Людовик, чтобы заполнить возникшее молчание хоть сколько-нибудь значимой беседой.

Обернувшись снова, он встретился глазами с герцогом де Руже и взмахом руки пригласил его подойти.

- Господин герцог, приблизьтесь! - негромко подозвал он генерала и тут же, без всяких вступлений и околичностей заговорил о том, что свербело у него на душе. - Надеюсь, ни Вы, ни Ваш брат не посмеете поступить со мной так, как это только что сделали господа из свиты князя Ракоши? Вы должно быть заметили, с какой точностью они пробили мишень не там, где следует. Так вот, герцог, я не потерплю этого. Уясните это для себя. И передайте господину маршалу. Что касается господина де Виллеруа, - в голубых глазах короля не было и тени шутки, он строго посмотрел на маркиза. - Он только что дал мне слово, что не подведет и сделает все возможное, чтобы пробить лучший результат.

Людовик чуть помолчал и постучал ладонью по подлокотнику, где всего несколько минут назад покоилась рука графини де Суассон. Обернувшись к де Руже и де Виллеруа, он изобразил подобие улыбки одними уголками губ и проговорил:

- Итак, я ожидаю от вас только самых блестящих результатов и честного соперничества, господа.

127

Сплоченные любопытством и тщеславным желанием продвинуться как можно ближе к первым рядам придворные дамы и кавалеры безоговорочно расступались перед госпожой гофмейстериной. Баркаролю отчаянно перебирал короткими ногами, семеня за ней следом, успевая лавировать между людьми, спешившими немедленно сомкнуть ряды, после того, как графиня де Суассон проходила мимо. Со своего роста ему не было видно выражений лиц Большеногих, но, у карликов было свое особенное свойство чувствовать, когда опасность оказывалась слишком близко. Он ловко увертывался от щипков и шлепков, которыми его так и норовили наградить в отместку за необходимость посторониться. Один особенно раздраженный господин умудрился даже схватить карлика за кружевной воротничок его камзола, но, к счастью для Баркароля, тут же выпустил его, когда с арены послышался громкий голос господина обер-камергера, объявившего выход лучников из свиты герцога Орлеанского.

Как бы ни изводило его любопытство и желание узнать, чем же закончилось выступление заморского князя, Баркароль пересилил искушение остановиться рядом с собратьями-карлами, взобравшимися на оставленные кем-то табуретки.

Графиня де Суассон остановилась лишь один раз, чтобы отдать приказ лакею отыскать того самого господина Клода Лефевра. Услышав имя этого господина, Баркароль с облегчением вздохнул - ему уже не придется сбивать каблучки новеньких модных туфелек ради какого-то неизвестного ему господина и той дамы, так немилосердно подшутившей над ним.

Засмотревшись на пучеглазую собачку, трясшуюся мелкой дрожью на руках и пожилой статс-дамы, Баркароль едва не налетел со всего маху на господина с голубыми глазами, в котором он признал господина-графа де Вивонна, одного из кавалеров в свите короля. Попятившись назад, чтобы не получить незаслуженный тумак от господина-графа, Баркароль неловко оступился и осел на пол, что тут же вызвало смех стоявших рядом дворян. Кто-то протянул руку и поднял его за локоть, грубо одернув полы его камзола, чья-то ладонь больно прошлась по плечу, наверняка оставив синяк или два. Озираясь на насмешников, Баркароль состроил суровую мину, собираясь осадить наглецов, посмевших потешаться за счет Идальго Королевы, но вдруг знакомый уже голос Той Самой девицы окликнул его.

- Так Вы хранили мою шляпу, госпожа? - удивление на лице карлика заставило мадемуазель рассмеяться, да так, что и сам Баркароль не заметил, как начал вторить ей своим по-мальчишески заливистым смехом.

- А я-то, глупый, подумал, что Вы намерились захватить ее у меня. Ай да... о, добрая госпожа, простите Баркароля. Если бы я знал, что Вы хотели сделаться моей хранительницей шляпы, разве стал бы я жаловаться госпоже-графине, - он с веселым и немного виноватым видом посмотрел на графиню де Суассон.

128

Катрин де Дузонвиль
Баркароль

Хранительница шляпы? Умно! Олимпия понимающе улыбнулась задорно смеющейся Катрин, готовая и сама рассмеяться над растерянностью и смущением попавшего впросак шута.

- Ба, я так и знала, что наш идальго что-то напутал, - она легко взъерошила жесткие волосы карлика тем же рассеянным жестом, которым обычно гладила своих борзых. - Какая удача, что он пришел жаловаться ко мне, а не...

Нет, имя королевы не должно было срываться с губ обер-гофмейстерины. Не здесь, посреди жадной до слухов толпы. Тем более, что Катрин наверняка поняла намек - отправься Баркароль плакаться прямиком к обеим королевам, королеве Анне пришлось бы показательно пожурить свою фрейлину за неуместные шутки над малым народцем Марии-Терезии. Как хорошо, что все так удачно сложилось. Жаль только, что из-за оскорбленной чести карлика ей пришлось покинуть место рядом с Людовиком. Нет, конечно же, она вернется, но...

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Олимпия с неудовольствием заметила Фуке, пристально наблюдавшего за ними. Слишком пристально, на ее вкус. Что на сей раз задумал суперинтендант? Только бы не вздумал подходить - портить себе настроение разговором с наглым грызуном совершенно не хотелось. К счастью, Фуке отвел глаза. Точнее, перевел взгляд на что-то другое - и чуть приподнял брови, то ли насмешливо, то ли удивленно. А может, и вовсе осуждающе. Повинуясь неудержимому женскому любопытству, мадам де Суассон тоже повернула голову в ту же сторону - и успела перехватить улыбку, посланную Мадам из противоположной ложи. Улыбка, букетик синих первоцветов, прижатый к сердцу - нетрудно было догадаться, кому. Оказавшись за спиной у короля, Олимпия не могла видеть его лица, и сердце кольнуло. Что, если он улыбается в ответ? Что, если...

О возможных "если" думать не хотелось. Графиня подтолкнула Баркароля в затылок и процедила сквозь зубы, не в силах унять вспыхнувшую внезапно злость на глупого шута, выманившего ее из кресла рядом с Людовиком:

- Ну же, синьор идальго, повинитесь перед мадемуазель де Меневиль за ваши подозрения и просите вернуть вашу шляпу.

А потом исчезните,
- мстительно подумала она, а вслух добавила - тоном, каким обыкновенно отчитывала провинившуюся прислугу:

- И впредь никогда не смейте жаловаться на благородных дам или господ, иначе наша королева найдет себе другого идальго, знающего, как следует себя вести при дворе.

Вот так - пусть помнит, что шуты служат для того, чтобы играть над ними шутки.

129

Ажиотаж, поднятый в королевской ложе из-за цветов, подаренных каждой даме от имени самого короля, не успел еще улечься, а к разговорам о первоцветах и способах их хранения добавились и менее безобидные, касавшиеся юной супруги герцога Орлеанского. Де Руже даже не понадобилось бы следить за появлением брата в ложе мадьярского князя, временно оккупированной свитой Месье и Мадам, так как о его приходе туда заговорили стоявшие возле него дамы.

- Смотрите, смотрите! Такие же цветы достались и Мадам! - пискнул тоненький девичий голосок, тут же зашиканный умудренными опытом придворных интриг матронами из свиты королевы-матери.

- Тише, дитя мое, это не те же самые цветы. Это цветы для Мадам. И только, - сурово осадила неловкую наблюдательницу герцогиня де Навайль.

Даже мимолетного взгляда было достаточно, чтобы заметить, с какой бережностью, почти любовно, герцогиня спрятала полученный букетик за корсажем. Отчего-то этот ее жест, полный настоящего женского кокетства и осознания собственного превосходства, не укрылся от Армана де Руже. Он коротко усмехнулся, но тут же посерьезнел, встретив на себе взгляд сестры. Что-то, что произошло на манеже, вызвало всеобщий ропот на трибунах и многие даже встали на цыпочки, смешно вытягивая шеи, чтобы разглядеть происходящее.

- Ой! Как же это они так? Вот же не повезло, - одна из фрейлин королевы своим вскриком невольно озвучила недоумение толпы.

- На все промысел божий, - глубокомысленно изрек аббат де Мелансон, как видно, не слишком переживавший за поставленные на мадьяр деньги, тогда как стоявший рядом с ним граф де Лионн с недовольным лицом и непередаваемым сарказмом возразил на это:

- Нет, это не промысел, милейший господин аббат, это расчет. И вовсе даже человеческий. Только посмотрите, эти смутьяны будто бы насмехаются над правилами!

- А что же арбитры? Неужели граф де Сент-Эньян допустит? - послышались недовольные голоса тех, кто явно оказался в партии проигравших ставки в этом туре.

Хотя, де Руже не было ничего видно из-за столпившихся вокруг дам, пожелавших понаблюдать за трансильванским князем собственными глазами, а не по рассказам других счастливиц, он прекрасно понял, что произошло. Короткий взгляд в сторону короля - о да, не нужно было быть чтецом сердец, чтобы понять значение этого взгляда.

- Господин герцог, приблизьтесь! - а вот это было неожиданностью для Армана.

Повинуясь приглашению короля, он продвинулся вперед, благо, путь был освобожден ради прошедшей мимо него графини де Суассон.

- Сир, - замерев в глубоком поклоне, Арман не стал гадать о цели приглашения, терпеливо дожидаясь, когда Его Величество закончит беседу с юным де Виллеруа, и обратит на него свое внимание.

- Я заметил, Ваше Величество, - ответил де Руже, нисколько не лукавя - помощники егерей не успели сменить мишени, так что, он успел разглядеть то, что вызвало столько возмущения среди зрителей и задело самолюбие самого короля. Ведь это было так - тон и взгляд Людовика выражали предельную жесткость.

- И я, и мой брат, мы всецело преданны Вашему Величеству. Вы увидите наши лучшие результаты, сир. И да поможет нам бог.

Арман был краток и не спешил заверять короля ни в чем большем. Он и сам уже решил для себя, что, стреляя по мишени, не станет думать о соперничестве с королем. Что же касается Анрио... этот безрассудный вертопрах уже соперничал с королем, и это делалось все более очевидным. Так пусть лучше он заслужит неудовольствие Людовика из-за победы на манеже, чем... де Руже бросил взгляд через плечо, но тут же запретил себе даже смотреть в сторону Ее Светлости. Нет, что бы там ни было между маркизом и фавориткой короля, пусть это остается только между ними.

130

Луи Виктор де Вивонн
Олимпия де Суассон
Баркароль
Никола Фуке

Конечно же, милая, мудрая Олимпия, всё поняла верно. Ах, если и был при дворе человек, к которому Катрин питала искренние тёплые чувства, то это была именно графиня де Суассон. А как изящно она завуалировала своё предупреждение.

"Да, моя милая подруга, впредь я буду умнее и даже пообещаю тебе это вслух, но только не сейчас, а когда мы получим возможность остаться наедине." - Думала мадмуазель де Мененвиль с огромным облегчением.

Девушка с одобрением наблюдала за тем, как жёстко итальянка потребовала у карлика извинится. Это слегка удивило фрейлину, поскольку обычно она бывала добрее и Катрин, дружившая с дамой не первый год, прекрасно знала об этом.

"Что случилось, милая? Что гложет твоё сердце?" - Почти с искренней тревогой подумала де Дузонвиль.

Вслух же она сказала совсем иное:

- Полноте, дорогая. Ни к чему совестить эдальго. Я вовсе не сержусь на него. - Не дожидаясь просьб со стороны карлика Катрин нахлобучила ему шляпу, так что она слегка сползла шуту на глаза, затем всё же поправила.

Прикасаться к уродцу было неприятно, но чего не сделаешь чтобы сохранить лицо? Возвернув предмет туалета Катрин мягко произнесла:

- Мне жаль, что я огорчила Вас, мой дорогой Баркороль.  - Когда с необходимыми вежливыми экивоками было покончено певчая птичка короля солнце вновь обратила своё внимание на голубоглазого кавалера.

- Малая свита так забавна, вы не находите, мсье, де Вивонн? Что же до моего отсутствия среди участниц турнира... Боюсь мою дорогая Олимпия, я не слишком хорошо чувствовала себя для состязания. Но теперь это прошло и я сожалею об этом так же как и вы.

Обернувшись Катрин с удивлением поймала на себе взгляд вернувшегося Фуке.

"Ну вот, он ждёт знакомство с Лефевром, а мерзкий коротышка похоже забыл, что ему велено!"

- Дрожайший эдальго, что же с моим поручением? Я всё ещё жду мсье Клода.

131

Не будучи еще искушенным в тонкостях устроительства розыгрышей, а тем более в придворных интригах, Баркароль принял шутливое замечание госпожи-графини с такой же улыбкой, немного виноватой и подкупающей свой простотой. Вот только...

- Я пришел не жаловаться... - возмутился, было, карлик, но, изменившийся тон графини де Суассон и легкий щелчок по затылку тут же вернули его на место. А суровые слова гофмейстерины двора Ее Величества и вовсе перепугали беднягу. Только бы мадам де Суассон и впрямь не вздумалось поставить королеву в известность об этой истории!

- Простите, госпожа-графиня, - поспешил он с ответом и повернулся к мадемуазель-фрейлине, не решаясь заговорить о злополучной шляпе - как же просить вернуть ее то, что он вроде как сам же отдал? Или отдать на хранение подразумевает и то, что шляпу все-таки вернут?

Каким же сладким медом показались слова фрейлины Старшей Королевы теперь, когда она вовсе даже и не сердилась на Баркароля. Напротив же, мадемуазель вернула ему шляпу и даже прибавила слова огорчения, отчего Баркароль и вовсе почувствовал себя прощенным тыщу раз в Прощеное Воскресенье и теперь был готов на все ради юной госпожи.

- Ваше поручение? - после всех волнений, пережитых им из-за проклятой шляпы, он и позабыл про господина, которого ему было поручено отыскать. Завертев головой, Баркароль отчаянно смотрел по сторонам, пытаясь высмотреть, не вернулся ли в ложу тот лакей, которому графиня де Суассон поручила отыскать некоего господина Клода Лефевра.

- Ах, добрая госпожа, вот он был здесь, а сейчас уже, наверное, в пути, - затараторил Баркароль, отчего-то решив, что уж точно госпоже было известно, что ее подруга госпожа-графиня успела отрядить лакея на поиски нужного ей господина.

- Он вот прямо же сейчас же уже должен явиться, - уверенность его иссякала на глазах, тогда как справедливое опасение заработать новых подзатыльников росло в противоположной прогрессии. Покосившись с опаской на мадам де Суассон и на кавалера, со скучающим видом, Баркароль попятился назад, стараясь не смотреть никому в глаза, а вдруг его отступление не заметят и он благополучно вернется к королеве. Мысленно он уже обещал самому себе, что больше никогда, да ни за что, да ни в жисть не перейдет дорогу ни одной из дам из свиты Старшей Королевы. Да и вообще, жизнь куда как проще, если он будет, как и прежде лавировать между ног у придворных, избегая обращать их внимание на себя в большей мере, чем легкие пинки и подзатыльники.

132

Катрин де Дузонвиль
Луи Виктор де Вивонн
Баркароль

- Простите нам эту маленькую интермедию, граф, - Олимпия одарила де Вивонна, с иронией наблюдавшего за перепетиями шляпы Баркароля, знаменитой улыбкой-с-ямочками.

– Этот маленький народец королевы такой забавный… Брысь, - бросила она карлику. – Что же до вашего поручения, Катрин, я взяла на себя смелость перепоручить его более рослому и знающему гонцу. Так что наш идальго Баркароль не слишком грешит против истины, уверяя вас, что месье Лефевр вот-вот явится. Но бога ради, скажите же, пока я не умерла от любопытства, зачем вам понадобился этот Лефевр. Он ведь художник, да? Помогает отцу расписывать потолки в новых покоях королевы-матери или что-то в этом духе, кажется? Ба, должно быть, Ее Величество внезапно решила что-нибудь изменить в убранстве и хочет, чтобы это было сделано немедленно. Ну как, я угадала?

Громкий голос Сент-Эньяна, объявляющего очередь герцога и герцогини Орлеанских, с легкостью победил царящий на балконе шум, но стоило обер-камергеру умолкнуть, как шелест и шепот вокруг сделался еще громче. Придворные яростно делали ставки, обсуждая шансы каждого участника и участницы, и графиня чуть поморщилась, подумав, что могла бы вот так же быть предметом обсуждений и пари, будто призовая кобыла на скачках, если бы поддалась уговорам и подписалась на участие в турнире. Скорее всего, Меневиль остановило то же самое – глядя на цветущее лицо Катрин, в недомогание, способное помешать стрельбе из лука, верилось с трудом.

133

Олимпия де Суассон

Не обращая более внимание на досадное коротконогое недоразумение, которое звалось Баркоролем, Катрин сосредоточила всё своё внимание на молодом кавалере (который, впрочем, выглядел довольно рассеянным и в разговор отчего-то вступать не спешил) и дорогой подруге, которая, как всегда, сумела выручить несчастную фрейлину.

- Катрин, я взяла на себя смелость перепоручить его более рослому и знающему гонцу. Так что наш идальго Баркароль не слишком грешит против истины, уверяя вас, что месье Лефевр вот-вот явится. - заверила светловолосую пташку графиня де Суассон, и впервые за весь вечер девица улыбнулась вполне искренне.

- Благодарю Вас, моя дорогая. - Сердечно сказала Катрин. - Это было очень заботливо и мудро с Вашей стороны. Пожалуй, Вам тоже стоит познакомится с мсье Лефевром. Он весьма талантлив и уже сумел доказать это обществу, хотя и не стал известен в достаточной степени.

Естественно, Катрин понимала, что вся эта история не может не заинтересовать Олимпию, и по долгу службы, и по душевному складу стремящуюся быть в курсе всех событий. Однако почему-то признаваться в том, что ей захотелось портрет, фрейлина не посмела. Не считала она свою красоту достойной увековечивания или по крайней мере публичного признания в желании её увековечить.

- Моя милая, пожалейте мсье де Вивонна, он и так стал невольным  свидетелем нелепого балагана. К чему ему наши сплетни?

Отредактировано Катрин де Дузонвиль (2018-06-19 21:32:44)

134

Так вот оно чего опасался король! Франсуа даже покраснел до корней волос, представив себе, какое унижение должен был испытать князь из-за умышленных промахов своих дворян. Да что там, дворян - друзей! Они как будто бы насмехались над ним и выстрелили точно, как и целились, это было очевидно. Даже слишком.

- Но, зачем? - только и проговорил Франсуа, не желая представить себе, чтобы славные мадьяры, эти самые честные и открытые шевалье, каких он только встречал, могли так оскорбить своего князя. Своего друга, в конце концов!

- Я уверен, Сир, князь выстрелил точно в самое яблочко, так что, господам Ласлову и Шерегию не нужно было поддаваться намерено. Разве только... - он нерешительно развел руками. - Может быть, они сделали это из опасений, что иначе арбитры не смогут решить, кому из четверых выйти в финал?

Слабый аргумент, особенно же, если знать хоть немножечко гордый нрав трансильванского князя. Ракоши вон как накинулся на Шерегия - что сокол на воробья. А ведь с него сталось бы и на дуэль вызвать графа, чтобы разрешить обиду в кровном поединке.

К ним подошел герцог де Руже, которого король вызвал из числа собравшихся в ложе дворян. Франсуа с любопытством смотрел в строгое лицо генерала, которого ему ставили в пример, как образцового молодого дворянина и командующего, впрочем, как и завидного жениха для милой Франсуазы. По странности, вблизи генерал вовсе не показался юноше таким уж суровым. Разве что, очень сосредоточенным на каких-то тайных мыслях. Может быть, его беспокоило здоровье Франсуазы? Франсуа и сам посерьезнел при мысли о старшей сестре, которая из-за тяжелого вывиха лодыжки была прикована к постели и не могла наблюдать за турниром вместе со всеми дамами из свиты Ее Величества. О том, что маркиза д’Отрив едва не лишилась места при особе королевы Марии-Терезии, Виллеруа не знал, а потому, у него не было причин недолюбливать де Руже или его младшего брата, маршала дю Плесси-Бельера.

- Итак, я ожидаю от вас только самых блестящих результатов и честного соперничества, господа, - произнес король тоном, не допускающим возражений.

- И я, и мой брат, мы всецело преданны Вашему Величеству. Вы увидите наши лучшие результаты, сир. И да поможет нам бог, - ответил де Руже, и в ту же минуту в сердце Франсуа всколыхнулось - а ведь очень скоро, благодаря помолвке де Руже с его сестрой, он сам сделается братом этим двоим! Обрадованный, невесть почему, маркиз вытянулся в струнку, хоть и без того, возвышался на толпой придворных на целую голову.

- И я, Ваше Величество! Вы увидите, мы не посрамим Вашу честь! - воскликнул он, стыдясь прорвавшегося наружу мальчишеского фальцета и постарался понизить голос, чтобы он звучал хоть сколько-нибудь сурово, как у де Руже. - Вы можете положиться на нас, Сир.

135

Заметив вернувшегося на свое место герцога де Невиля, архиепископ решил тут же воспользоваться родственными узами и с извиняющейся улыбкой бочком протиснулся ближе к старшему брату. Предвкушение удивления, которое де Невиль-старший, несомненно, испытал бы, услышав новость о своем любимом наследнике, окрасило лицо архиепископа, придав ему почти одухотворенное выражение, словно, он только что прочел одну из своих лучших проповедей в Дворцовой часовне.

- Да, уже не мальчик, - услышал он последнюю из сказанных герцогом фраз, придав ей, конечно же, свой собственный смысл.

- Да и можно ли! Мужчина, как есть. В роду де Виллеруа все юноши взрослеют рано, - не замедлил вставить свои пять су Камиль де Невиль, и весьма удивился в свою очередь пренебрежительному взгляду, мельком обращенному в его сторону герцогиней де Навайль.

- Личные поручения еще не делают генералами пажей, - обронила герцогиня, вздернув внушительный подбородок так, что ее лицо стало казаться высеченным из камня.

- Да, мадам. Но, когда их поручает сам король, - поправил ее архиепископ с апостольской улыбкой снисхождения - ну, право слово, что могла знать о взрослении мужчин эта сухая и ироничная женщина, отпугивавшая от себя даже самых пылких кавалеров. От внимания его преосвященства не укрылся недовольный и полный чисто женской обиды на невнимание взгляд герцогини.

- Дорогой мой герцог, а знаете ли Вы, какое именно поручение с такой галантностью только что выполнил наш юный маркиз? - не без гордости заговорил архиепископ. - Его Величество поручил нашему Франсуа передать герцогине Орлеанской брошь. Вы понимаете, дорогой герцог! Подарки. Личные! От самого короля!

- Маршалу дю Плесси-Бельеру было поручено передать целую корзину цветов от короля, - как бы невзначай обронила де Навайль, поправляя при этом приколотый к корсажу букетик первоцветов. Синие головки вздрогнули от этого прикосновения и грустно поникли, готовые завянуть на глазах у не слишком-то впечатленных кавалеров.

- Однако же, та драгоценная брошь была передана герцогине Орлеанской. Лично. Как эксклюзивный подарок, - не сдавал свои позиции архиепископ, который со своего места в третьем ряду позади кресла королевы-матери не мог расслышать, о чем говорили король и графиня де Суассон, тем паче, что именно его величество приказал маркизу де Виллеруа. Но, его самого этот факт мало заботил, так как архиепископ был из тех людей, чье живое воображение превосходно дополняло увиденное, пусть и в несколько ином ключе, нежели действительность.

136

Катрин де Дузонвиль
Франсуа де Виллеруа
Людовик XIV

Катрин была права, посвящать кавалеров (и в особенности, языкастого, как все Мортемары, де Вивонна) в мелкие женские дела не было никакой надобности. По хорошему, графу уже следовало бы заскучать и предоставить дам самим себе, но Вивонн весь вечер явно был не в своей тарелке, и Олимпии отчего-то казалось, что виной раздражения графа была отнюдь не досадная неудача в стрельбе. В конце концов, по сравнению с проигрышем в несколько сотен луидоров (что с графом случалось достаточно часто) вынужденная уступка братьям де Руже и маркизу де Виллеруа была сущим пустяком – графине приходилось видеть, как Вивонн проигрывается в пух и прах с безмятежной улыбкой на красивых губах.

Нет, однозначно, корень гложущей графа злости следовало искать в том, что случилось до турнира. С другой стороны, если эта злость выплеснулась на Плесси-Бельера, да еще и подарила несносному маршалу новое и малопочетное прозвище (а Олимпия поклялась себе сделать все возможное, чтобы титул маршала цветов прилип к маршалу двора надолго), ей следовало поаплодировать, хотя бы и мысленно.

- Да, разумеется, месье де Вивонну нет никакого дела до шляп и неизвестных живописцев, - вздохнула графиня. – Что ж, если это маленькое недоразумение разрешилось, я могу с чистой совестью и спокойным сердцем вернуться к Ее Величеству, – да простится ей эта маленькая ложь, тем более что, сидя рядом с Людовиком, она и вправду не так уж далека от королевы. – Ведь нас вот-вот ждет главное зрелище дня – выступление амазонок и… ммм, данайцев, или с кем там воевали эти одногрудые воительницы?

Мадам де Суассон чуть наклонила голову в мимолетном кивке и взяла обратный курс на королевское кресло, оставив мадемуазель де Меневиль в обществе де Вивонна. Опасное общество, но Катрин далеко не девочка, а возможно, и не девушка – об ее долгих и безрезультатных отношениях с Дамвилем при дворе ходили самые разные слухи, вплоть до того, что королева Анна в какой-то момент не на шутку озаботилась репутацией своей фрейлины и решила взять сватовство в свои руки, чем так напугала неторопливого жениха, что тот взял и умер. В любом случае, ответственность за фрейлин королевы-матери лежала на мадам де Ланнуа, а Олимпия отвечала только за свиту Марии-Терезии, так что подопечных и хлопот у нее было не в пример меньше, чем у пожилой герцогини.

- В чем это Его Величество может на вас положиться, мой дорогой маркиз? – мурлыкнула она за спиной у Виллеруа, расправившего плечи, выкатившего вперед грудь и старательно изображавшего бравого вояку. – Неужто вы пообещали выиграть сегодняшний турнир?

Дразнить маркиза было нехорошо – он попадался во все ловушки с простодушием веселого щенка – но звезды, до чего ж приятно! Олимпия поймала себя на том, что ей доставляло немалое удовольствие вгонять мужчин в краску – быть может, потому, что человек, которого ей действительно хотелось смутить, категорически отказывался смущаться, выдерживая все ее атаки. И это было крайне неприятно. Не в последнюю очередь потому, что прямо таки заставляло отыгрываться на других. Да, следовало признать, что в этом она ничуть не лучше Вивонна, Лозена и прочих.

137

Спокойствие генерала внушало уверенность в его намерениях, так что, Людовик не потребовал от де Руже больших клятв, чем тот соизволил дать в скупых, но по-военному точных словах. К тому же, его младший брат, хоть, и провел гораздо больше времени среди дворцовых интриг, чем он, так же был не из тех, кто в угоду мнимым политическим выгодам унизил бы намеренным проигрышем своего государя и себя. Нет, только не дю Плесси-Бельер.

- Да поможет нам бог, всем, - произнес король в тон генералу, но глядя вовсе не на него, а на трибуны напротив, где их соперники собирали свои силы. Или с силами?

- И я, Ваше Величество!

Людовик обернулся к Виллеруа, напыжившемуся, как воробей, готовый до последнего издыхания отстаивать свои позиции. Раскрасневшиеся от юношеского задора щеки и горящий взор вызвали усмешку, но, Людовик удержал серьезную мину, перехватив взгляды обоих господ де Невилей, как раз наблюдавших за своим чадом. Дядюшка, архиепископ Лионский, шептал что-то на ухо герцогу де Невилю, таинственно поглядывая в сторону короля и юного Виллеруа. Нетрудно было догадаться, что оба они обсуждали головокружительный взлет своего любимца, вот только чьи же головы-то кружились?

- Вы можете положиться на нас, Сир, - стараясь подражать голосу и тону де Руже, заверил его Виллеруа.

- Вот это слова настоящего офицера, - Людовик кивнул в ответ и улыбнулся, но без тени насмешки или снисходительности. О нет, эта улыбка предназначалась той, чьи мягкие, едва слышные шаги послышались за его спиной. Знакомый шорох тканей, тяжелая парча и алый атлас струившиеся по фигуре его возлюбленной, издавали этот почти неуловимый слуху шелест, тут же нашедший отголосок в глубине его сердца.

Еще не оборачиваясь к Олимпии, Луи услышал ее голос, ласкающий, увлекающий воображение, стоит лишь дать себе волю... Не потому ли он так вцепился руками в подлокотники кресла, чтобы не подняться ей навстречу, не протянуть к ней руки, требуя немедленного вознаграждения за ожидание? Долго ли ее не было? Ба! - Луи улыбнулся услышанному по памяти любимому словечку возлюбленной - Звезды, да ведь целую вечность!

- Наш друг только что пообещал мне, что не подведет нас на турнире, - живо обернулся к ним Людовик, не в силах проявить еще хоть каплю терпения.

- Но, как же Вы долго, amore! - не удержался он упрека на итальянском, впрочем, не такого же сурового, с каким еще несколько минут назад обратился к де Руже. В голубых глазах сияли огоньки нетерпения, жажды и желания одновременно. Он чуть заметно приподнял правую руку, предлагая графине немедленно занять свое место подле него.

- Вы только посмотрите, моя дорогая, - заговорил он уже по-французски, тем самым приглашая господ де Виллеруа и де Руже к дружеской беседе. - Мне кажется, или Филиппа подводят колени? Надеюсь, что он и его бравые греки устоят перед мишенями.

138

Вокруг суетились люди, множество глаз было устремлено на соревнующихся, но это, как и прежде не волновало графа, сейчас его внимание было устремлено фрейлине Королевы матери. Катрин как и всегда прекрасно выглядела и служила объектом завести для многих придворных дам.
- О, мсье. Я тоже бесконечно счастлива. Турнир великолепен и я, если быть откровенной, жалею, что не внесла себя в список участников сего действа. А что скажете Вы? Ваше настроение что-то омрачает или мне, глупенькой, только чудится? - прозвучал нежный голосок красавицы.
Она действительно не видела проигрыш Де Вивонна или же это было очередной шедевр тонкого юмора, который так был распространен при дворе? В любом случае требовалось так или иначе держать лицо.
- Омрачает? Отнюдь. После того как я выбыл из соревнования теперь я могу насладиться зрелищем сполна. Нужно было сделать ставки, и попытать свое везение там...
Речь была прервана появлением Мадам де Суассон, она буквально пару минут назад пребывала в компании Его Величества, а теперь ее спутником был один из карликов Королевы.
О, это увлечение Ее Величества маленькими людьми, наследник рода де Рошешуар искренне не понимал ее тяги к этим карлам. Однако, Королева по всей видимости предпочитала домашних животных вот такого "сорта".
– Что я вижу? Мне передали, что вы прочите свою супругу в статс-дамы королевы, а вы тем временем увиваетесь за первыми красавицами двора? Какая чисто мужская непоследовательность! Берегитесь, если королева согласится принять мадам де Вивонн ко двору, вам придется всерьез задуматься над тем, как изменить ваши вредные привычки.- строгий голос итальянки показался довольно графу удивительной штукой, ведь сама мадам не была такой уж блюстительницей брака.
От этого улыбка мужчины стала только шире. Как же презабавно было наблюдать за всем этим деланным театром. И самым интересным во всем этом действе было то, что каждый находящийся здесь понимал, что играет не только он, но и его оппоненты.
- Синьора - отчего-то вырвалось именно итальянское обращение. - Я с нетерпением жду свою супругу и буду безмерно рад, если Ее Величество согласится принять Антуанетту ко двору. - ах, благородство. Родился в семье дворян, будь готов соответствовать. Хотя взгляд обращенный к Обер-Гофмейстерине выдавал графа с потрохами.
Хранить шляпу этого недомерка? Неужто мадмуазель де Меневиль по-дружески общается с этим сбродом?
По возвращении шляпы, карл засиял, смутился и черт его знает, какие еще испытал эмоции. Дамы мило беседовали с ним, а сам граф усмирял в себе желание велеть недорослику отойди подальше.
- Малая свита так забавна, вы не находите, мсье, де Вивонн? - мягко произнесла Катрин будто читая его мысли.
- Забавна? У меня иное мнение. По-моему, этот Идальго вполне серьезный человек. - в голове Луи уже созрел план о том, кто именно сможет "присмотреть" за его супругой при дворе.
Извинившись, за представление с Баркоролем итальянка удалилась поближе к королю.
А Де Вивонн заметил появившегося в ложе Фуке, который уже спел смерить взглядом и самого графа и его собеседницу.
- Простите моё любопытство, но по моему господин Фуке не рад нашему с вами общению. Или же он подозревает нас в чем то? - голос был тихим и спокойным, но сложившаяся ситуация вызывала интерес.

Отредактировано Луи Виктор де Вивонн (2018-06-23 21:03:10)

139

Сначала из-за спины послышался шорох платья, такой глубокий, какой может быть только от тяжелых парчовых тканей, из которых шились парадные платья королев для высоких приемов. Франсуа помнил этот тягучий протяжный шорох еще с тех времен, когда ему выпадала честь, не без батюшкиных забот, конечно же, стоять в пажеском карауле у тронов короля и королевы-матери на приемах послов и парламентских советников.
Шорох. И тут же легкий аромат фиалок... ах, так это же! Он зарделся румянцем, услышав обращенный к нему голос графини де Суассон:

- В чем это Его Величество может на вас положиться, мой дорогой маркиз?

- Ваша Светлость, - Франсуа тут же отодвинулся, чтобы пропустить графиню мимо себя.

- Неужто вы пообещали выиграть сегодняшний турнир? - последовал вопрос, в котором неискушенный еще слух юного маркиза не разобрал легкие нотки шутливого настроения графини.

- Наш друг только что пообещал мне, что не подведет нас на турнире, - ответил за него король, не успел он и рта раскрыть, и это смутило маркиза еще больше. Нет, конечно же, Людовик не шутил, когда потребовал с него и генерала клятвенное обещание показать все, на что они способны, а эта улыбка сейчас - она ведь была обращена к Олимпии, а вовсе не к вытянувшимся в струнку генералу и лейтенанту.

- Так точно, Ваше Величество. Пообещал. И выполню! - выпалил Франсуа, чувствуя, что красный ковер, деликатно прикрывавший деревянный дощатый пол под его ногами, едва не загорелся. Казалось, сейчас разверзнется проем встроенного прямо под ним люка и он провалится сквозь пол... сквозь землю.

Меж тем король уже склонился к руке фаворитки, и внутренние терзания юноши не привлекали ничьего внимания. А он тем временем так и застыл, буквально пожирая глазами влюбленных, обменивавшихся между собой одним им понятными репликами. Ах, как же ему захотелось вот также склониться к ручкам милой Монтале! Вот точно также заставить ее млеть от ласкающих нежную кожу поцелуев... запрокинув голову... о нет!

К ним снова обращались, и молчание было бы грубостью, которой отличались швейцарские бородачи. А что же он? Виллеруа тут же ответил улыбкой на дружеский взгляд графини де Суассон, подтянулся и чуть серьезнее ответил почтительным поклоном королю. Суть вопроса он так и не понял, будучи занят собственными мыслями, но, сообразил, что речь зашла о свите Месье. О греха же!

- Устоят ли греки? Нет, против нас им не устоять, Сир! - бравурным тоном, подражая своему сержанту, ответил маркиз, краснея на этот раз из-за подозрения, что снова попал впросак... эх, знать бы, о чем думали король и графиня. Он посмотрел на де Руже, хранившего стоическое молчание. Может, хотя бы генерал своим ответом поддержит его, а еще лучше, даст понять, что именно привлекло внимание короля.

140

Луи Виктор де Вивонн
Олимпия де Суассон

– Что ж, если это маленькое недоразумение разрешилось, я могу с чистой совестью и спокойным сердцем вернуться к Ее Величеству. - Обронила графиня и удалилась прочь, ближе отнюдь не к королеве, но к королю.

Катрин давно заметила некоторое сближение между подругой и его величеством, который нужно признать всегда казался фрейлине не досягаемым словно светило, что дало ему прозвище. Не смотря на все свои бесконечные амбиции девица видела в Людовике скорее Бога, чем человека и от того никак не могла понять переживаний подруги. Сейчас, глядя на удаляющуюся графиню, Катрин не понимала, что чувствует в первую очередь: сожаление от того что вновь лишилась общества едва ли не единственного близкого при дворе человека? Раздражение? Зависть? Да, вероятно это была всё же зависть.

"Чем таким Господь наделил тебя, дорогая Олимпия, что ты способна видеть то чего не вижу я? Чем заслужила ты внимание того, о ком мне запрещено даже помечтать одно лишь мгновение?"

От невесёлых мыслей де Дузонвиль отвлёк приятный баритон де Вивонна отвечавшего на вопрос, который фрейлина задала сугубо из вежливости и прибывая в такой задумчивости, что сама не слышала собственных слов.

- Забавна? У меня иное мнение. По-моему, этот Идальго вполне серьезный человек.

Катрин с трудом сдержала смешок, но ответила вежливо, чтобы не задеть кавалера.

- Вам, как человеку более умудрённому опытом вероятно это виднее, мсье. Я имела не слишком много общения с этим народцем и в основном вижу в них средство увеселения.

"Или доведения до бешенства, тут уж как повезёт."

- Простите моё любопытство, но по моему господин Фуке не рад нашему с вами общению. Или же он подозревает нас в чем то? - Внезапный вопрос был сравним с потоком ледяной воды на голову, но Катрин заставила себя улыбнуться, а затем и рассмеяться.

- Подозревает? Нас? Полноте, что за вздор! Да и с чего бы ему тревожится о том, с кем я провожу время? Уверена, мсье просто переживает за исход турнира, как и все мы. Или же сочувствует вашему проигрышу что вероятнее. - Катрин тонко улыбнулась.

Отредактировано Катрин де Дузонвиль (2018-06-25 15:29:54)


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2