Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2


Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Сообщений 81 страница 100 из 132

1

После десяти часов вечера.
4-е апреля, 1661.

81

Как быстро филиппово «мы с Эффиа и де Гишем» превратилось в «хочу видеть всех»! Выходит, ее непредсказуемый супруг решил обрушиться на мадьярское гостепреимство всей тяжестью своего малого двора? Но это значит, что и ей придется взять с собой всех фрейлин, что совершенно не входило в планы Минетт.

А тут еще Монпансье…

Генриетта уже готова была едко заметить кузине, насколько неуместным будет ее вид в окружении юных античных граций, но поймала насмешливый прищур Катрин.

- Что я говорила? – одними губами произнесла княгиня, и раскрывшийся было для ядовитой шпильки рот принцессы изумленно округлился, когда намек мадам де Монако достиг цели.

- Что? Ты... ты хочешь сказать...?

Катрин многозначительно кивнула и подняла очи к небу (точнее, к затянутому лазоревым сукном потолку балкона). Прыснув в ладонь, Минетт сделала серьезное лицо и обернулась к кузине:

- О, милая кузина, вы в самом деле желаете присоединиться к нам? Вместе с вашими дамами? Но тогда… тогда я, пожалуй, не стану брать с собой всю мою свиту, иначе мы рискуем вытеснить из ложи не подозревающих подвоха хозяев. Но вы правы, все, кто должен стрелять во втором туре, пойдут с нами. Мадемуазель де Лавальер, соблаговолите присоединиться к нашему походу. Что до всех остальных, то вы, сударыни, можете остаться здесь и продолжать наблюдать за турниром сверху. Видите, Филипп, как я хорошо придумала!

Она положила пальчики на руку мужа и шепнула, одарив его заговорщической улыбкой:

- Вам вовсе нет надобности считать себя обязанным, Ваше Высочество. Для меня удовольствие проказничать в вашем обществе. А это ведь проказа, не так ли? Меня вы можете не уверять, что вас влечет к мадьярам желание отведать их вина, я отчего-то уверена, что все совершенно не так просто. Но признаюсь, меня куда больше интригуют мотивы кузины Монпансье. Мне кажется, что мадам де Монако что-то знает на сей счет и даже жаждет поделиться своими знаниями.

Минетт подобрала полы хитона, подражая элегантному жесту Тонне-Шарант, подмигнула Катрин де Монако, на лице которой и в самом деле читалось горячее нетерпение поделиться свеженькой сплетней, и постаралась не запрыгать в такт шагам супруга, а двигаться грациозно и величественно, несмотря на переполнявший ее дух озорства.

82

Луиза следила за происходящим внизу, на поле, затаив дыхание, и все, что творилось вокруг нее, было для девушки только досадным шумом, мешавшим и отвлекавшим от главного. Нет, она слышала голос Оры и даже поняла, что то был адресованный ей вопрос, но можно ли было требовать большего? Аплодируя меткости короля вместе со всеми, она и вовсе забыла, что с ней пытались заговорить о чем-то. Быть может, даже о важном. Только когда все самое интересное закончилось, и все стрелы благополучно вонзились в мишени, Луиза почувствовала вдруг укол совести.

- Ты меня спрашивала, да, солнышко? – виновато пробормотала она, беря подругу за руку. – Прости, я…

Вот уже в третий раз за последние четыре дня она была на грани того, чтобы поведать Оре свою страшную тайну, а вместе с ней и странное обещание, полученное от маркиза де Лозена, но и на этот раз смущение сковало уста, и из попытки быть откровенной не вышло ровным счетом ничего.

Хорошо, что Ора не обиделась, а улыбнулась понимающе и пожала плечами, давая понять, что нет смысла извиняться из-за пустяков.

Вот только Луиза никак не могла посчитать пустяком свою грубость, пусть и невольную, и готова была настоять на том, если бы ей дали время. Приказ Мадам последовать за ней на противоположную сторону, чтобы навестить князя Ракоши, еще больше смутил ее и озадачил. С одной стороны, в нем была своя логика, ведь Луизе предстояло еще раз выйти на поле, и Мадам, наверняка, хотелось, чтобы все четыре лучницы спустились вниз вместе, но с другой это было так несправедливо! К тому же, сердце подсказывало девушке, что исключение Оры из компании нежданных визитерок огорчит шевалье Ласлова. А может быть, и не только его.

- Что же это, получается, что я пойду, а ты останешься тут? Совсем одна?– она умоляюще взглянула на принцессу в надежде получить разрешение для милой Оры присоединиться к этому нежданному посольству, но Мадам проплыла мимо под руку с герцогом Орлеанским, даже не посмотрев на огорченно притихших подружек.

83

Громкий голос кузины де Монпансье раздался, словно выстрел в спину - неожиданно и на поражение. Изумленный интересом кузины к мадьярскому князю, Филипп даже замедлил шаг, а у портьеры, висевшей вместо дверей у выхода из ложи, и вовсе остановился, обернувшись к герцогине.

- О, - его губы округлились и замерли, тогда как в глазах заиграли бесовские огоньки - о да, то ли, блеснувший в чьей-то руке золоченый декоративный лук напомнил ему о недавнем маскараде в особняке на улице Турнель, то ли, предложение кузины изображать богиню изобилия, да только Филипп тут же вспомнил другую роль, которую герцогиня сыграла блестяще, попав точно в цель не только в строчках своих реплик, но, и в импровизированном турнире по стрельбе из лука.

- А, - протянул принц в своей обычной ленивой манере. - А вот отчего бы и нет? Душа моя, не станем жадничать, радушия кузена Ракоши хватит на всех. Пусть кто-нибудь из Ваших дам одолжит кузине плащ. Богиня изобилия - о да! Это прекрасная маска. Нам как раз не хватало этой щедрой и радушной во всем богини на нашем маленьком Парнасе.

Кто-то неприлично высказался и негромко хохотнул за его плечом, но Филипп и бровью не повел, решив, что еще успеет отпустить шутнику хорошую оплеуху. Предложение Мадемуазель взять с собой только тех из их свиты, кто будет участвовать в следующем туре, пришлось как раз кстати, ибо исход из Королевской ложи всей свиты Малого двора грозил вылиться в настоящую лавину. Да и пришествие такой толпы жаждавших познакомиться с винами далекой Трансильвании в ложе князя Ракоши могло обернуться катастрофой. К неожиданности для Филиппа Генриетта тут же согласилась уменьшить число сопровождавших ее фрейлин до трех.

- Ну что же, будем справедливы. Гиш, де Шале, Вы идете со мной, мои голубчики. Шатийон тоже! И де Беврон... нет, я не могу отказать никому из моих милашек, если они клянутся вести себя достойно, - улыбнулся он супруге, словно извиняясь за проявленную нерешительность в деле прореживания рядов своих миньонов. Даже если с Генриеттой и кузиной де Монпансье прибудут по три фрейлины из их окружения, этого будет мало для того, чтобы отвлечь внимание соглядатаев Ла Рейни. Зато, толпа миньонов развлечет и увлечет мысли ненавистных Филиппу шпиков далеко от того единственного, к кому были прикованы его собственные мысли вот уже... из груди принца вырвался счастливый вздох - вот уже полчаса как!

Шагая вниз по ступенькам лестницы, он то и дело нервно пожимал лежавшую на его локте руку Генриетты, принимался обмахиваться концом задрапированного плаща, перекинутого через свободную руку, вздыхал и обращал томные взгляды к темневшему над их головами дощатому потолку.

Дворец Фонтенбло. Лестница на Королевский Балкон. 2

84

Сыграв роль княжеского посла, Ласлов со спокойным сердцем и чистой совестью решил занять себя тем, что ему было действительно по душе. Не обращая внимания на толкавшихся вокруг герцога дворян, норовивших поскорее оккупировать освободившееся место, шевалье направил стопы к уединенному уголку на самом краю ложи, где возле перил стояли две неразлучные подруги мадемуазель де Лавальер и мадемуазель де Монтале. Отчаяние и умоляющий взгляд, обращенный Луизой в сторону удалявшихся к выходу высочеств, удивил Ласлова, ожидавшего, что обе подруги обрадуются приглашению князя.

- Но... как же так? - оглядываясь вслед за Лавальер на тех счастливчиков, которым повезло оказаться в числе призванных сопровождать Филиппа и Генриетту. - А как же вы?

По тому, как омрачилось личико белокурой мадемуазель, Ласлов понял, что допустил промах, не пригласив от имени князя сразу же всех фрейлин Мадам. Но, разве тогда не следовало бы пригласить и всех дворян Филиппа? Он оглянулся и с сомнением посмотрел на миньонов, шедших за спиной герцога. Вот уж чье отсутствие не вызвало бы никаких сожалений в сердцах мадьяр, так это напыщенных и надменных дворян из свиты Филиппа, от которых за десять лье несло приторными духами и манерами.

И тут его осенило! Ведь сама Великая Кузина их князя была здесь же и намеревалась присоединиться к Филиппу и Генриетте в этом импровизированном визите, или как она сама назвала этот выход - в кавалерийской атаке.

- Как же Вы правы, Ваше Высочество! Кавалерийская атака - не иначе. И поверьте моему слову, князь рад принять гостей и ожидает у себя всех из свиты Их Высочеств, буде у вас желание присутствовать на приеме в честь герцога и герцогини Орлеанских.

Пользуясь тем, что сдерживавший его порывы Светоч Разума в лице Каринти уже благополучно отбыл с места, Ласлов махнул рукой, приглашая всех остававшихся в ложе дворян из свиты герцога Орлеанского последовать за ним.

- А также дамы Ее Высочества герцогини Орлеанской, - еще громче, чтобы быть услышанным самой принцессой Генриеттой, выкрикнул Ласлов, после чего галантно подставил руку, приглашая де Лавальер опереться на нее, чтобы никто и подумать не мог, что все это было затеяно им ради улыбки Смугляночки.

- Мадемуазели, я спешу доложить вам, что князь будет весьма и очень рад  вашему появлению. К тому же, - он улыбнулся изумленной Луизе, повернул лицо к де Монтале и лукаво подмигнул ей. - Князь желает лично принести Вам свои поздравления, мадемуазели.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Отредактировано Ержи Ласлов (2018-05-19 00:37:54)

85

Приговор Мадам, оставляющей большую часть своей свиты, Ора готова была принять философски (и даже с тайным облегчением, что уж от себя скрывать), если бы не очевидное расстройство подруги. Луиза всегда была особенно чутка к несправедливостям, которые чинились ее друзьям, но на сей раз Ора предпочла бы видеть ее чуточку менее чувствительной, потому что разочарованный возглас Лавальер поимел совсем уж неожиданные последствия.

Нет, Мадам не смягчилась и не переменила своей воли, но зато шевалье Ласлов, буйная головушка, громогласно пригласил всех оставшихся амазонок и амазонов последовать за Их Высочествами, да еще и подмигнул при этом Оре, сопроводив свое приглашение личным уточнением.

- Да меня-то с чем поздравлять? – вполне искренне удивилась Монтале, возясь с застежкой своей накидки, которую ей было велено вручить герцогине де Монпансье для придания Мадемуазель более античного вида. – Это же Луиза у нас отличилась, шевалье, а я и вовсе не причем. Я и лук держать толком не умею, только собачек выгуливать гожусь.

- Кстати о собачках, - мадам де Тианж забрала у Оры накидку, чтобы лично передать ее герцогине. – На кого мы их оставим? О том, чтобы тащить их с собой в ложу князя, и речи быть не может!

- Не волнуйтесь, сударыни, я прослежу за ними, - маленькая пухлая женщина в строгом черном платье шагнула из-за высокого кресла королевы Анны. – Этим милашкам не придется скучать без их хозяйки, среди нас найдется много желающих погладить очаровательных пушистых песиков. Скорее догоняйте Их Высочеств и ни о чем не беспокойтесь. Этот добрый шевалье совершенно прав, греческие воины и воительницы должны держаться все вместе.

- Вы очень любезны, мадам де Моттвиль, - маркиза кивнула добровольной смотрительнице трех охотничьих собачек и подтолкнула Ору вслед за Ласловым, уводившим от них притихшую и по-прежнему не слишком радостную Луизу.

Выдохнув с облегчением и стараясь не переживать из-за не в меру оголившихся рук и груди, Монтале поспешила за подругой, чей понурый вид она истолковала единственно возможным образом: Лавальер огорчала необходимость покинуть королевский балкон и Рауля, но приказ есть приказ. И все таки, не следовало так явно это показывать. Вот ведь и Ору огорчала перспектива разминуться с Виллеруа, но она же улыбалась.

Отредактировано Ора де Монтале (2018-05-05 21:30:05)

86

Ора де Монтале
Луиза де Лавальер
Рауль де Бражелон

Услыхав капризное "Гиш!" граф недовольно покосился в сторону Месье и дернул плечом, будто стряхивая с себя излишне нежное прикосновение.

- Увы, мой друг, наш разговор снова придется отложить. Я, как и Вы, подневольная птица на службе у герцога, - он усмехнулся и протянул де Бражелону руку. - Между прочим, при дворе очень ценят мастеров слова. И, хотя, к Вам лично эту фразу можно отнести двояко и не погрешить ни в одном из смыслов, я имею в виду, слово литературное. Помнится мне, Вы некогда занимались сочинительством?

Заметив легкое замешательство во взгляде друга, де Гиш довольно прищурился. Он ответил кивком прошмыгнувшему мимо них Эффиа, проводил взглядом мчавшегося следом за герцогом де Шатийона, молча посторонился, пропуская мимо себя мадемуазель де Тонне-Шарант, шедшую под руку с догнавшей ее Марго де Вьевиль. Все спешили догнать удалившихся далеко вперед Филиппа и Генриетту, не обращая внимания на оказавшихся в стороне друзей.

- Я понимаю, виконт, - Арман поспешил успокоить де Бражелона и дружески тронул его за локоть. - То были сочинения в честь Вашей маленькой Музы, не так ли? Но, как знать, быть может, Ваши способности не ограничиваются лишь письмами к... Нет, нет, я не произнесу этого имени, если Вы мне не позволяете. Но, друг мой, позвольте себе раскрыться. Повторюсь, при дворе любят тех, кто на ты с Музой - будь то танцы или стихосложение, или же умение красиво изложить свои мысли на бумаге. Вечерами в салоне у королевы устраивают карточные вечера, за которыми, между прочим, не считается дурным тоном зачитывать что-нибудь из пришедшего на память из собственных сочинений. А у Месье частенько собираются любители театральных декламаций. О да! Поверьте мне, это занятное времяпровождение. Я помню, как в юности Вы появлялись в салоне самой мадам де Шеврез. Так отчего же Вам не возобновить Ваше близкое знакомство с искусством сложения слов в ажурных кружевах сплетений чувств и страсти нежных пожеланий? - декламируя составленные на ходу вирши, закончил свою речь де Гиш и с посерьезневшим лицом, поклонился виконту.

- Увы, теперь, уже, увы, мой друг. Пора. Если я не появлюсь рядом с герцогом при его следующем капризе, меня спишут в число безвременно погибших. Наш герцог душечка, но с него станется провести поминки по отсутствующим. Со всеми почестями и горестными воздыханиям.

Рассмеявшись над этой шуткой, де Гиш еще раз похлопал друга по руке и отправился к выходу, чтобы догнать удалявшуюся свиту амазонов и амазонок, следовавших за Аполлоном и Артемидой в ложу мадьярского князя. Он оказался в числе последних, уступив даже двум неразлучным "Потеряшкам", прославившимся своими опозданиями мадемуазель де Лавальер и мадемуазель де Монтале, которые, замыкали шествие свиты Мадам. Остановившись перед самой портьерой у выхода на лестницу, де Гиш с лицом, обретавшим прямо на глазах обычную свою мрачность, уступил проход девушкам, улыбнувшись лишь одной Луизе и тут же спрятав столь не похожую на него доброту, стоило ему встретиться взглядами с Орой.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Отредактировано Арман де Гиш (2018-05-27 23:05:58)

87

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2
Олимпия де Суассон
Людовик XIV

- Мы тоже готовы вернуться в ложу, господин лейтенант, - словно передразнивая, ответил Людовик. Легкая ирония, сквозившая в этой фразе, нисколько не задела Виллеруа, привыкшего принимать на свои плечи все шутки старших товарищей. К тому же, мысли маркиза уже летели следом за свитой герцога Орлеанского, тогда как он перебирал про себя всевозможные варианты получения чрезвычайно важной миссии к князю Ракоши или к самому герцогу, чтобы под этим благовидным предлогом встретиться и перемолвиться хоть бы несколькими словечками с милой Орой.

- Господин лейтенант, Вам я доверяю сопровождение первой дамы Ее Величества, - приказ короля прозвучал как ответ на мысленную просьбу Франсуа, но, все-таки, чуточку не дотянул до цели. Легкий вздох, с которым юноша подал руку графине, наверняка не остался незамеченным ей.

- О, неужели вас тоже пленили рассказы о дивных винах, которыми князь угощает своих гостей? - спросила Олимпия, и вполне себе невинное любопытство заставило уши и щеки Виллеруа вспыхнуть с новой силой.

- О нет, вина меня не прельщают, - ответил Франсуа со свойственным ему простодушием, при этом, нисколько не покривив душой. Ведь после двух ночных попоек в обществе господ мушкетеров, всякий раз ему приходилось сражаться с жестокой головной болью, да и с прочими природными неудобствами, вызванными винными парами, к обильному приему которых он не был еще привычен.

- Но какой же повод нам с вами придумать, чтобы вы успели перемолвиться словом с вашей душечкой?

Поняв, что на самом деле Олимпия была далека от того, чтобы подтрунивать над ним, и всерьез приняла его чаяния, маркиз был готов на любой даже самый отчаянный шаг, лишь бы прекрасной графине не пришлось огорчаться из-за его переживаний. Внезапно сделавшийся серьезным и даже мрачным взгляд Олимпии был тут же истолкован маркизом на собственный счет, так что, вместо добродушной улыбки на его лице появилось озабоченное выражение. Он вел графиню вслед за королевской четой и даже не смотрел себе под ноги. Он вообще никуда не смотрел, всецело поглощенный мыслью о том, как не нарушить свой офицерский долг и все-таки успеть свидеться с де Монтале, тем самым избавив Олимпию де Суассон от переживаний, который, как он был уверен, были всецело связаны именно с ним.

- А может... ох, вот если бы королю захотелось узнать самому, кто именно из свиты князя Ракоши выступит в следующем туре? - проговаривал прилетавшие в его голову идеи Франсуа: - Или может быть поинтересоваться тем диковинным луком, из которого стрелял Месье? Вы заметили, дорогая графиня, это был настоящий восточный лук. Кажется, из самого Китая. Это редкая диковинка и она могла бы заинтересовать Его Величество... но, - тут он вздохнул, отбрасывая эту идею как совершенно фантастическую: - Вряд ли Его Высочество захочет выпустить эту находку из рук. Не до конца турнира уж точно.

Заминка, произошедшая у выхода с манежа, едва не заставила самого короля и всю его свиту остановиться в ожидании. На этот раз Виллеруа вспыхнул не на шутку - ведь Дюссо обещал подать сигнал, как только дорога будет свободной, но он продолжал стоять у лестницы, не обращая никакого внимания на обращаемые в его сторону взгляды, которыми юный лейтенант пытался привлечь его внимание. Когда же сержант поднял руку, и в воздухе мелькнул белый платок, служивший сигналом, Виллеруа выдохнул с облегчением - столкновения удалось избежать. Он заметил темневшие в обходном коридоре силуэты дам из свиты герцогини Орлеанской, удалявшихся в сторону выхода с другой стороны зала, и знакомую уже по развязной походке фигуру графа де Гиша, по странности оказавшегося в самом конце.

- Ора! - чуть слышно прошептал Франсуа, когда ему показалось, что он узнал ее в одной из последних дам, замыкавших процессию.

Но, свита короля во главе с самим Людовиком и Марией-Терезией без всякой задержки и заминки направлялась к лестнице на Королевский Балкон. Никакой надежды на то, что ему позволят удалиться и побежать вслед за милой Монтале, не оставалось.

- Ой! Какая прелесть! - воскликнул тоненький девичий голосок прямо за их спинами, и Франсуа обернулся, чтобы посмотреть, что случилось.

Это была одна из фрейлин королевы, мадемуазель де Руже, шедшая под руку с маршалом дю Плесси-Бельером третьей парой следом за маркизом де Виллеруа и графиней де Суассон. Она с удивлением смотрела на тоненький букетик из переплетенных между собой прутиков чистого золота с чеканными листиками, украшенный вставками из драгоценных камней в форме распустившихся бутонов.

- Кажется, я видела эту заколку у кого-то... Это ведь Ее Высочества герцогини Орлеанской? - несмело предположила мадемуазель де Руже и с удивлением протянула заколку графине де Суассон, будто бы опасаясь оставить при себе столь драгоценную и значимую вещь.

- Я... я мог бы вернуть ее... - прошептал Франсуа, пока они поднимались наверх. Он все еще не верил в собственное везение и то и дело поглядывал на поблескивавшие в темноте драгоценности, переданные в руки графини.

- Если Вы позволите, Ваша Светлость, я передам эту пропажу Ее Высочеству от Вашего имени, - сказало он, обратив полный восторга взгляд в глаза Олимпии. - Смотрите, само Небо дает нам подсказку! - пояснил он свое намерение, приглашая графиню в союзницы в этом маленьком предприятии. Теперь он уже не просто степенно поднимался по лестнице, а едва ли не взлетал по ней, широкими шагами отмеряя по две ступеньки разом, чтобы поскорее проводить доверенную его заботам первую даму двора Ее Величества наверх.

88

- У вас зоркие глаза, мадемуазель, - усмехнулась Олимпия, аккуратно, двумя пальцами, принимая у Мари де Руже драгоценное украшение, слабо мерцавшее даже в сумраке коридора. – Я тоже помню эту веточку в прическе Мадам. Должно быть, она только что обронила ее, направляясь в ложу трансильванского князя.

Смотреть на девушку, не замечая при этом ее кавалера, было невыразимо сложно, но графиня достойно справилась с этой непростой задачей, и взгляд ее ни разу не скользнул в сторону маршала. Сжав заколку в руке, чтобы та, не дай бог, не выпала где-нибудь на лестнице и не провалилась в щель между наспех сколоченными досками, Олимпия позволила маркизу де Виллеруа увлечь себя наверх заметно быстрее, чем того требовало ее достоинство и обстоятельства. Еще немного, и они начнут наступать на волочащийся шлейф королевы!

- Тише, маркиз, не спешите так, - она потянула юношу на себя, удерживая его стремительный полет наверх. – Мы все равно не можем оказаться в ложе вперед Их Величеств. Это невежливо и невозможно, лестница слишком узка.

Голос ее зазвенел от еле сдерживаемого смеха – вместо того, чтобы сердиться на Виллеруа за неуместную прыть, Олимпия не могла не восхититься его удивительному везению. Вот только что они на пару ломали голову над благовидным предлогом для воссоединения маркиза с очаровавшей его фрейлиной, и этот предлог уже был у нее в кулаке.

- Мы непременно отправим вас к Мадам, - она легко пожала руку Виллеруа и позволила, наконец, нетерпеливо перебирающему ногами юноше продолжить взлет по лестнице. – Наверняка она уже хватилась потери и переживает, так что чем скорее заколка вернется к своей законной обладательнице, тем лучше. Само собой, столь драгоценную вещь нельзя доверить пажам или прислуге, так что Его Величество непременно согласится с тем, что это важное поручение можете исполнить только вы. Вот, смотрите, король кивает, а значит, он уже согласен.

От спины Людовика их отделяла буквально пара ступеней, и лукавая итальянка ничуть не сомневалась, что Луи слышит каждое ее слово, не говоря уже о нетерпеливом пыхтении маркиза. Не сомневалась она и в том, что кивок Его Величества относился именно к ним, а не к королеве, поднимавшейся наверх в благоговейном (или наоборот, в надутом) молчании.

89

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Как бы не старалась Олимпия урезонить спешившего со всех ног Виллеруа, ей это удавалось с пребольшим трудом. Что уж говорить о том, чтобы сохранить хотя бы видимость спокойствия и чинности - маркиз вот-вот готов был наступить на драгоценный шлейф, волочившийся за спиной Марии-Терезии, и разве что не дышал ей в затылок.

- Интересно, что это так взвинтило нашего юного лейтенанта, - проговорил король, с улыбкой обернувшись назад.

Однако, вместо ожидаемого сияющего ответной улыбкой взгляда Олимпии, он встретил непонимающие и испуганные глаза супруги, справедливо опасавшейся за сохранность своего шлейфа, да и себя самое, вероятнее всего. Не желая возбудить в душе королевы неприязнь к еще одному из своих приближенных, Людовик поспешил сгладить надвигавшийся конфуз и ласково посмотрел в лицо, супруги, между тем, вслушиваясь в разговор графини и маркиза.

- Мы непременно отправим вас к Мадам, - говорила Олимпия, наверняка имея в виду ту таинственную находку, которую Виллеруа вознамерился вернуть герцогине Орлеанской. - Наверняка она уже хватилась потери и переживает...

Дальше он слушать не мог, так как они уже поднялись к входу в Королевскую ложу. Но, прежде чем переступить порог, Людовик обернулся и кивнул Олимпии, выражая свое живейшее участие в случившемся, что бы это ни было.

Гардина, отделявшая лестничный подъем от Королевской ложи, была все еще задернута, как видно, стоявшие в карауле на противоположной трибуне мушкетеры не успели заметить появление короля и королевы наверху и подать сигнал своим товарищам.

- Надо послать кого-нибудь с распоряжением о легких закусках для свиты Их Величеств, - послышался голос одного из распорядителей турнира, и тут же в ответ ему грубо хмыкнули:

- Куда там!  Я только что из сервировочной. Оттуда вынесли все, что было для приема у мадьярского князька.

Лицо Людовика тут же посуровело - его не только не ждали, но и оскорбили вслух его кузена, а значит, и его самого. Должно быть, его помрачневший взгляд навеял еще большее недовольство на Марию-Терезию, не разомкнувшую губы даже для того, чтобы улыбнуться и успокоить гнев супруга.

- Господа! Король здесь! - гардины моментально раздвинулись перед нахмуренным взором короля, тогда как все стоявшие поблизости придворные склонились в глубоких поклонах. Разглядеть, кто именно посмел назвать Ракоши мадьярским князьком, было невозможно, и скорее всего, этот человек рассчитывал на свое везение, сгорая от стыда и страха за свою придворную карьеру.

- Благодарю, господа, - сухо проговорил Людовик. Природная вежливость и сдержанность, воспитанная с малых лет, не позволяли ему высказать упреки, обжигавшие язык и гортань до такой степени, что он успел ощутить жажду, как будто только что вернулся из пустыни. Вместо этого, он взял себя в руки и быстро зашагал к своему креслу, заставив Марию-Терезию поспешно семенить следом.

- Вы желали что-то вернуть Ее Высочеству, дорогая графиня? - спросил он у Олимпии, как только королева заняла свое место. - Это какая-то пропажа? Маркиз, - в голубых глазах юноши плескалось нетерпение и такая жажда быть полезным, что отказать было бы немыслимо - как бы юный лейтенант не сгорел на месте от пожиравшего его изнутри пожара.

- Бегите же, Виллеруа. Я также как и графиня, полагаю, что Ее Высочество переживает из-за пропажи, - усмехнулся Людовик и кивнул графине - нет, не приказывая, а прося ее занять место рядом с ним в опустевшем кресле Филиппа. - Я прошу Вас, дамы и господа, устраивайтесь. По словам графа де Сент-Эньяна второй тур начнется сейчас же, но порядок выступлений был слегка изменен. Интрига раскроется вот-вот, прямо у нас на глазах, - произнес он, подняв руку над подлокотником своего кресла, чтобы затем положить ее поверх руки Олимпии, воспользовавшись подлокотником ее кресла.

- Мы будем стрелять последними, - шепнул он ей, наклонив голову на плечо: - Так что же там за пропажа? - спросил он заговорщическим шепотом.

90

Радость от внезапно обретенного им важного предлога для похода в ложу к князю Ракоши слегка омрачилась, когда Франсуа к своему великому стыду осознал, что не сумел выполнить свой прямой долг перед королем. Вместо того, чтобы послужить герольдом для Его Величества и выкрикнуть во всю мощь легких "Его Величество Король!", он переминался с ноги на ногу, всецело занятый лишь одной мыслью - отпустят ли его донести драгоценную заколку в руки самой герцогини Орлеанской или же эта честь будет перепоручена кому-нибудь другому.

- А вдруг... - он опасливо посмотрел вниз, где по ступенькам поднимались остальные статс-дамы и фрейлины королевы в сопровождении кавалеров из свиты короля.

- Благодарю, господа, - сухой тон королевской благодарности, казалось бы, сводил на нет все надежды юного лейтенанта. Людовик даже не взглянул в сторону Виллеруа, направившись к своему креслу.

Решив выполнить долг дворянина и офицера до конца, Франсуа, хоть и с понурым видом, но все-же проводил графиню де Суассон до самого первого ряда и даже отодвинул указанное королем кресло по правую руку от него.

- Бегите же, Виллеруа, - усмешка короля тут же вызвала веселые пересуды и переглядывания за их спинами, но это уже нисколько не смущало маркиза. Самое важное - ему досталась не только драгоценная заколка, но вместе с ней и самый уважительный и благой предлог для встречи с милой де Монтале.

Счастливая улыбка сверкнула в голубых глазах юноши и в порыве радости, он наклонился к руке Олимпии, протянувшей ему заколку. Поцеловав изящные, словно выточенные из каррарского мрамора пальцы, он еще раз встряхнул головой, отвешивая ей поклон, так что пряди густых волос щекотно полоснули графиню по руке. Отвесив полагавшийся по этикету поклон в адрес короля и королевы, молодой человек даже не заметил, каким взглядом проводила его королева, впрочем, это вряд ли озадачило бы его, как и удивленные и в то же время полные гордости взоры его почтенного батюшки, маршала де Невиля и любимого дядюшки, архиепископа Лионского.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Отредактировано Франсуа де Виллеруа (2018-05-12 22:27:33)

91

Взгляды, которыми одновременно испепелили опустившуюся в соседнее с королем кресло Олимпию обе королевы – старая и молодая – могли бы, пожалуй, смутить менее опытную в делах придворных особу, но итальянка и бровью не повела, спокойно расправив складки бархатной юбки и позволив ладони Людовика накрыть ее руку, как бы случайно легшую на разделяющий их подлокотник. Можно подумать, что она не заслуживает оказанной ей чести! Смешно – в отсутствие в ложе герцогини Орлеанской и герцогини де Монпансье, графиня де Суассон была самой знатной из присутствующих дам после королев, и любезное предложение Луи могло показаться вопиющим только таким суровым поборницам этикета, как две испанки.

Хотя нет, будь в ложе Филипп, он тоже возмутился бы – однажды ей уже пришлось выслушать его суровый реприманд, когда после одного из святочных маскарадов король пригласил их отужинать в комнату, где у стола стояло только одно кресло. Тогда в ответ на шутливый вопрос Луи, кто же займет столь завидное место, она поспешила заявить: «Я!», и если король посмеялся ее дерзости и был готов уступить кресло своей фаворитке, то Месье буквально встал на дыбы и так раскричался, что Людовик занял таки кресло сам, лишь для того, чтобы утихомирить возмущенного вопиющим презрением этикета брата. Боже, как давно это было…

- Ммм, если вы стреляете последними, сир, у нас еще довольно времени, чтобы отдохнуть и набраться отваги перед вторым туром, - подняв на возлюбленного сияющие удовольствием глаза, Олимпия понизила голос, отвечая на его вопрос. – Мы только что нашли внизу драгоценную заколку, сир, в которой дружно опознали одно из украшений Мадам. Надеюсь, вы не станете упрекать меня за то, что я отправила к принцессе вашего новоиспеченного лейтенанта, Ваше Величество? Безусловно, из маркиза никогда не получится дипломат, но с поручениями в адрес дам он уже справляется весьма неплохо. О, юный Виллеруа далеко пойдет, помяните мое слово, сир. Уверена, что его ждет блестящая карьера разбивателя женских сердец.

Следовало ли рассказать Людовику, что у его юного протеже был личный интерес в ложе князя? Олимпия пару секунд поиграла с этой мыслью, но решила не выдавать сердечную тайну Виллеруа. Не сейчас. Вокруг них было слишком много лишних ушей для подобных откровений. Потом, наедине – быть может, хотя потом и наедине до разговоров может просто не дойти.

- Ба, смотрите-ка, сир! - она наклонилась вперед, чтобы лучше видеть происходящее внизу. - Мне кажется, или барьеры для лучниц действительно отодвигают дальше от мишеней? Какая удачная мысль – это немного усложнит задачу и позволит отсеять наименее опытных охотниц, не прибегая к жеребьевке.

92

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

- Что это было, Мари? - спросил Франсуа-Анри, как только они вошли в ложу.

- Что, братец? - в чистых голубых глазах девушки было такое удивление, словно брат спрашивал ее о чем-то совершенно его не касавшемся.

- Да ну же, не темните, Мари, - нетерпеливо вопрошал дю Плесси-Бельер, с досадой глядя в спину Виллеруа, которому выпала удача сопровождать Олимпию де Суассон к любезно предложенному ей креслу.

- Нет, Анрио. Не смотрите так. Не нужно это.

Как бы того не хотелось Франсуа-Анри, но в глубине души он понимал, что сестра имела в виду вовсе не его расспросы о блестящей диковинке, которую она подобрал на лестнице. О нет, зоркий и понимающий взгляд Мари уловил частоту, с которой маршал смотрел в сторону графини де Суассон, а также и то, как сильно сжимались его пальцы всякий раз, когда графине стоило обернуться к ним и улыбнуться - ей, а не ему. Да и можно ли было не заметить то, как королевская фаворитка старательно избегала разговоров с ним и даже мимолетных взглядов в его сторону.

- Она не хочет видеть Вас, Анрио. И нет, я ничего об этом не знаю, не спрашивайте, - шепнула Мари, приподнявшись на цыпочки, чтобы достать до братского уха. - Лучше отведите меня туда, где стоят Жанна и герцог. Да и сами лучше бы с нами оставались. Ее Светлость не относится к Вам дурно, но от Вашей назойливости и святая вскипела бы что молоко в котле, уж поверьте.

А это было более чем неожиданное откровение. Франсуа-Анри смотрел в глаза сестры с удивлением и страхом застигнутого врасплох вора. Он и предположить не мог, что его ухаживания за Олимпией могли быть замечены. И кем! Младшей сестрой, которой всего то... всего... а ведь Мари чуть старше той же де Монтале, если не погодка с ней. И все-то она замечает.

- И что же еще, - глухим от плохо скрываемого волнения голосом спросил Франсуа-Анри, не смея повернуть голову в сторону, где сидели король и графиня в окружении придворных дам и кавалеров, подоспевших занять все лучшие места у самых перил балкона.

- И что еще Вы изволили заметить, Мари?

- Ничего, - просто ответила та, расправляя тяжелые складки на своем старинном наряде времен королевы Маргариты Наваррской.

- А заколку ту я передала мадам де Суассон, - она повернула голову к промчавшемуся мимо них Виллеруа. - Да вот же, смотрите, король уже послал господина де Виллеруа передать пропажу Ее Высочеству. Это ведь и в самом деле была ее заколка.

- И все-то Вы замечаете? - пристально глядя в глаза сестры, спросил Франсуа-Анри. Он чувствовал, что сестра о чем-то недоговаривала ему, но о чем же, и, главное - почему? То ли, жалея его чувства, то ли, из солидарности с графиней.

- А, вот и вы! Как это странно, Мари, Вы с Анрио шли почти самые первые, а теперь едва сумели протолкнуться в этот забытый богом уголок, - младшая из сестер де Руже капризно надула губки, тогда как в голубых глазах плескались смешинки. - Что же это Вы, братец, совсем хватку потеряли?

- Жанна, - тихо упрекнула сестру Мари, в отличие от нее знавшая чуть больше о состоянии брата и о том, насколько тяжело дался ему этот подъем по лестничным ступенькам.

- Как маршалу двора мне полагается блюсти спокойствие и порядок в свите короля, а для этого вовсе не нужно постоянно находиться подле короля, - наигранно важным тоном заявил дю Плесси-Бельер и весело прищелкнул пальцами над ушком дразнившей его сестры. - Смотрите-ка, мадемуазель, что это у Вас в волосах? Ай, ай, ай! И где же это Вы умудрились отыскать этот цветок? - спросил он у рассмеявшейся хохотушки, вынув из ее прически маленький первоцвет с белоснежным едва распустившимся бутоном.

- Ах! Откуда же такое чудо? - пискнула от восторга Жанна, тут же приколов цветок к корсажу, пока ее брат доставал такой же цветок из прически смущенной Мари.

- Да так... у меня есть свои связи при дворе, - с ложной скромностью ответил ей брат. - Я лично знаком с королевским садовником.

- Ага. А еще Вы любите прогуливаться в королевской оранжерее, - заявила Жанна, не обращая внимания на предупреждающее шиканье сестры. - Я слышала, как месье виконт матушке недавно говорил. О Вас, между прочим. Да, да, да. И...

- Жанна, ничего подобного не было. И маркизу можно ходить по оранжерее, сколько ему вздумается. Он дворянин свиты короля, - перебила несносную болтушку Мари и вскинула умоляющий взгляд на сестру. - На вот, лучше помоги мне приколоть и мой цветок. У тебя лучше получается.

Слушая эту веселую перепалку сестер, похожих на двух весенних птичек-певуний, беззаботных и таких счастливых, Франсуа-Анри невольно поддался легкомысленному настроению Жанны и вот уже через минуту и сам смотрел на окружающий его мир таким же смеющимся взором. В его синих глазах еще оставалась тень легкой задумчивости и едва заметной грусти, но, тем, кто оглядывался в их сторону, это могло показаться скорее усмешкой, озорной и даже немного дерзкой.

93

Слушая Олимпию, Луи откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Любимый голос звучал так близко, приятно обволакивая и услаждая слух, увлекая при этом мысли далеко от турнира, к тем сладостным мгновениям, которые он переживет лишь с ней вдвоем. Наедине. Только он и она, и никого кроме них и полуночной серебряной луны в черном бархате апрельского ночного неба.

- О, юный Виллеруа далеко пойдет, помяните мое слово, сир, - продолжала Олимпия, и Луи услышал нотки легкой иронии в ее голосе. - Уверена, что его ждет блестящая карьера разбивателя женских сердец.

- Неужели он так хорош? - улыбнулся король, не открывая глаз. - А я-то поручил ему передать потерянную заколку Генриетте. Вы же не думаете, что этот ветрогон увлечется Ее Высочеством настолько, чтобы забыть о своем долге? Хотя, сдается мне, что наш юный лейтенант и в самом деле увлечен кем-то. Но, разбивать сердца... О нет, только не второй Плесси-Бельер! Наш двор не выдержит двух маршалов, - рассмеялся он.

Смех короля, хоть и негромкий, тут же привлек внимание стоявших вокруг них придворных. Конечно же, де Лозен счел это за знак прекрасного расположения духа и решил воспользоваться случаем, чтобы напомнить о себе. Протиснувшись поближе к королевскому креслу, маркиз как бы невзначай оперся рукой о спинку кресла, в котором сидела Олимпия, и наклонился, заговорив с графиней тихим голосом личного конфидента:

- Ну, положим, что мне вполне понятно, куда мог исчезнуть наш новоиспеченный лейтенант - с таким-то горящим взором, - хохотнул он и игриво покрутил в руке кончик распустившегося банта. - Наверняка припустил в бега следом за одной из красавиц из цветника свиты Мадам. Но, вот куда пропала герцогиня де Монпансье, - приглушенным шепотом спросил он, многозначительно скосив взгляд на пустовавшее кресло Великой Мадемуазель.

Людовик продолжал сидеть с полу прикрытыми глазами, откинув голову на спинку кресла. Он предпочел сделать вид, что не расслышал расспросы де Лозена, чтобы не попасться на крючок какой-нибудь очередной шутки любителя фривольных розыгрышей.

- Ба, смотрите-ка, сир! - возглас Олимпии заставил Людовика открыть глаза и податься вперед, чтобы проследить, куда указывала ее рука.

Помощники арбитров и егеря были заняты последними приготовлениями ко второму туру состязаний. На манеже заново переставляли барьеры, отодвигая их еще дальше от мишеней, в том числе и барьеры для лучниц. Граф де Сент-Эньян с сосредоточенным видом наблюдал за отсчетом шагов, а стоявший рядом с ним маршал де Грамон что-то выговаривал двум егерям, сурово хмуря брови и постукивая снятой с руки перчаткой по ноге. Герцог де Навайль лично перепроверял выставленные на стеллажах луки, поочередно натягивая тетивы на каждом из них. И только кузен Конде сохранял видимое безразличие ко всему, вперив дерзкий взгляд в сторону Королевской ложи.

- Да, теперь попасть в мишень, не глядя, будет куда сложнее, - усмехнулся Людовик, помянув поразительное везение Виллеруа, умудрившегося попасть в самое яблочко, даже не целясь.

Толпа придворных дам и кавалеров, собравшаяся в Королевской ложе, заволновалась, тут же подхватив новую тему для разговоров и пересуд - повезет ли на этот раз юному маркизу де Виллеруа, не случится ли нового конфуза с необходимостью жеребьевки, сумеют ли дамы из свиты Ее Величества попасть в мишени с такого большого расстояния. И лишь несколько отдельных голосов упомянули о странном демарше Месье и Мадам, приведших всех своих амазонок и воинов в ложу мадьярского князя.

- Хм... Будет очень странно, если Ла Рейни все-таки упустит этот событие, - проговорил Людовик, наклоняя голову к плечу, чтобы их разговор не слышали другие. - Не слишком ли опрометчиво поступает наш брат? Своим появлением в ложе кузена Ракоши он привлекает слишком пристальное внимание к себе. И к тем, кто там находятся.

Словно в ответ ему теплые пальцы Олимпии дрогнули под его ладонью. Показалось ли ему, или это был ответ не прозвучавшему "скорее бы" в его взгляде? Его губы дрогнули в беззвучном "люблю", но, уже в следующее мгновение он почувствовал, что в этой беседе они были далеко не одни - за ними наблюдали. Ревностно и пристально. Снизу на них смотрел Конде.

Герцог де Навайль что-то сказал, обращаясь сразу ко всем арбитрам, а затем поднял голову и взмахнул рукой и отвесил низкий поклон, привлекая к себе внимание короля.

- Сир! Мы можем начинать второй тур! - выкрикнул де Навайль и в ответ Людовик властно взмахнул рукой, отдав сигнал к началу.

94

Шутку Лозена в адрес юного Виллеруа Олимпия предпочла пропустить мимо ушей, ибо прекрасно знала, ради чьих глаз маркиз так рвался следом за Мадам, и в досужих домыслах на сей счет совершенно не нуждалась. Больше того, предпочла бы, чтобы их вовсе не обсуждали, ни с ней, ни с другими. Вот Мадемуазель – это совсем другое дело. Высокомерная дщерь покойного Гастона Орлеанского была бы отличной мишенью для сплетен – в отместку за всю ту грязь, которую ее папенька на пару с Гонди лили на Мазарини и его итальянскую родню. «Желтые лица» и «совиные глаза» были самыми невинными из эпитетов, которыми изобиловали пасквили в адрес Олимпии и ее сестер, и графиня отнюдь не собиралась по христиански прощать былые гнусности.

- Ба, мой дорогой Лозен, Ее Королевское Высочество наверняка кинулась следом за фрейлинами мадам, чтобы успеть перехватить какого-нибудь красавца из цветника князя Ракоши, - небрежно обронила она вполголоса и с изумлением отметила, как внезапно потемнело лицо маленького гасконца, метнувшего злой взгляд через поле в ложу напротив. Что же это, неужели она только что услужила дурную службу князю?

– Да полно вам, маркиз, - Олимпия немедля переменила тон с ядовитого на скучающий. – Вы же слышали, этот мадьярский шевалье говорил о каких-то невиданных доселе винах. Само собой, герцогиня не могла устоять перед искушением попробовать диковинки первой, вы же знаете, за годы вдали от двора она сделалась завзятым виноделом.

- Само собой, - пробормотал себе под нос Лозен и отошел назад, так и не дождавшись реплики от Людовика, хранившего рассеянное молчание.

Почему ей не пришло в голову последовать примеру Луи? Дразнить Лозена? Фи, это было так мелко. С другой стороны, гасконец был прав, удивившись странному решению Монпансье, буквально навязавшейся в компанию молодежи. Год назад Олимпия поняла бы такой поступок – в ту пору принцесса Генриетта еще не была завидной невестой, и покойный кардинал слал Мадемуазель письма с намеками на возможный брак с Филиппом, чтобы показать, как он радеет за неблагодарную Внучку Франции. Но сейчас, когда Месье был благополучно женат (и даже умудрился консумировать свой брак, если слухи не врали), у Мадемуазель не было никаких причин виться хвостом вокруг несостоявшегося жениха.

Судя по всему, мысли Людовика тоже крутились вокруг Месье, хотя и не касались Монпансье. В этом не было ничего странного, ведь, в отличие от Лозена и прочих сплетников, Луи, как и ей, было хорошо известно, какая сила потянула Филиппа к мадьярам. И то, что младший брат короля не мог справиться с этой тягой до конца турнира, было тревожным симптомом.

- Думаете, Ла Рейни может заинтересоваться княжеской ложей, сир? Но я видела его наверху, оттуда вряд ли можно разглядеть, что именно творится у князя. Хотя…
- графиня встретилась взглядом с Людовиком и начисто позабыла, что только что собиралась сказать. В конце концов, что за дело им до Филиппа и его страстей и страстишек, когда в голубых глазах горела куда более близкая ей страсть?

Однако Луи вдруг нахмурился, бросив взгляд на поле, и Олимпия с легким вздохом тоже повернула голову – чтобы наткнуться на тяжелый взгляд Конде. Спина сама собой выпрямилась, и на лице графини де Суассон появилось выражение надменного превосходства. О, она вовсе не боялась злых глаз месье принца. Сглазить их с королем любовь ему не удастся все равно.

- Ба, вот и второй тур! Вы что-то говорили о переменах, сир? В каком же порядке будут выступать лучники и лучницы? – Олимпия нарочно повысила голос, зная, что заданный ею вопрос живо волнует как минимум половину собравшихся на королевском балконе.

95

Вопрос графини де Суассон, заданный так громко, что его услышали все собравшиеся в ложе, вывел Франсуа-Анри из оцепенения. Поймав на себе насмешливый взгляд Жанны, уже несколько минут пытавшейся добиться от брата признания, кого из дам он намерен осчастливить титулом Первой Красавицы в случае его победы на турнире.

- Ну же, Анрио, это вовсе не такой уж и сложный вопрос. Вот я, например...

- Жанна, - попыталась урезонить ее старшая сестра, но юная хохотушка и не слушала ее, рассмеявшись над пришедшей в ее голову мыслью.

- Вот если бы я выиграла турнир, а мне бы пришлось выбрать первого красавца, так я бы выбрала сразу десяток. Да, да! - лукавые смешинки заиграли в голубых глазах, и мадемуазель де Руже весело рассмеялась над насупленным выражением лица их старшего брата, герцога де Руже, и с удвоенной энергией задергала рукав дю Плесси-Бельера.

- И Вы, братец, будете только номером десять! Да, да. Большего и не ждите от меня. Есть и другие красавцы. И совсем не такие заносчивые, как Вы.

Кажется, в этих словах прозвучал упрек, но, погруженный в свои мысли дю Плесси-Бельер не успел уловить его. Он улыбнулся младшей сестре той из своих улыбок, в которых можно было прочесть предупреждение к подвоху, и шутливо склонил голову, словно принимая лавры от насмешницы.

- Моя дорогая, если бы Вам довелось выиграть у самой королевы, да еще и у княгини де Монако, - с нескрываемым сомнением в голосе заговорил маршал. - То, Вы бы потеряли возможность быть избранной Первой Красавицей в этот вечер.

- Это почему же? - капризно надула губки Жанна и кокетливо поправила выбивавшуюся прядку волос.

- Потому что, тебе пришлось бы смириться с титулом Королевы Лучниц, глупышка, - оборвала ее вопросы Мари и с упреком посмотрела в глаза сестре.

Шутливый допрос с пристрастием, устроенный ему Жанной, заставил Франсуа-Анри задуматься о пугающих последствиях его опрометчивого решения показаться на манеже в роли участника. А что если ему и впрямь придется сразиться в финале с самим королем? Людовик, хоть и держался правила "Первый среди равных" в окружении дворян своей свиты, все-таки был королем не только по титулу. Все в его характере говорило о его уверенности, что он был рожден быть первым  во всем и всегда, независимо от происхождения. Маршал, не раз наблюдавший за королем на охоте и в дружеских состязаниях, замечал, что более всего Людовик не любил проигрывать, а проигрывая, всегда добивался реванша. Проиграть на турнире на глазах у всего двора - это было немыслимо, но еще более немыслимым было проиграть в Ее глазах, - вдруг осознал Франсуа-Анри, заметив, что уже несколько минут пристально наблюдал за Людовиком и Олимпией, отмечая каждое движение их рук, каждый поворот головы, каждый взгляд, обращенный Людовиком к Ней. И все же, маршал знал о своем короле то, что было известно далеко не многим из его окружения - более проигрыша король не любил выигрыш ценой своего положения. Поддавшийся ему придворный мог лишиться доверия и, самого главного, дружбы короля.

- Ну вот, Анрио, Вы снова мрачнее тучи! - заметила ему Жанна, в голосе которой на этот раз прозвучали знакомые нотки выговора, которые изредка позволяла себе их матушка, Сюзанна де Руже.

- Оставь его, - шепнула Мари, твердо вознамерившись принять сторону брата в случае новой атаки со стороны озорницы.

Но, Франсуа-Анри напротив, улыбнулся обеим и жестом подозвал мальчишку помощника королевского садовника, проскользнувшего в Королевскую ложу с корзинкой букетиков первоцветов.

- А ну-ка, иди сюда, - маршал тихо сунул в корзинку несколько монеток и шепнул мальчишке. - Получишь столько же, если сумеешь протиснуться вперед и передать букетик вот той даме, - он шепнул имя графини де Суассон ему на ухо и легонько шлепнул по плечу. - Ну, вперед! Только не говори, от кого.

- Синие или белые, месье? - поинтересовался мальчишка, с одного взгляда смекнув, какая награда будет ждать его в случае успеха.

- Синие, конечно же, - кивнул маршал и прищурил глаза. - Если их примут у тебя и приколют к корсажу, я удвою твою награду.

96

Де Лозен растворился в толпе так же незаметно, как и появился, но короткая фраза, оброненная им: "Само собой", а точнее, ее тон, оставили смутное ощущение угрозы. Гадая, к кому именно могло относиться недовольство маленького гасконца, Людовик, совершенно позабыл о нем, увлекшись вопросом Олимпии о переменах в порядке выступлений.

- Кстати да, де Сент-Эньян успел шепнуть мне кое-что о своих планах на второй тур, - громко ответил он, улыбаясь про себя тому, насколько откровенным было любопытство придворных, тут же отбросивших свои разговоры и обсуждения ради того, чтобы послушать, о чем говорили между собой король и его фаворитка.

- Первыми выйдут монегаски. За ними следом англичане. А дальше будет выступление вольных стрелков, - он обернулся назад, и в уголках его губ мелькнула усмешка при виде устремленных на них жадных взоров. - Да, вольных стрелков, то есть всех, кто прибыл ко двору и пожелал участвовать в турнире, но не состоит ни в чьей свите.

- Как знать, может, мы будем свидетелями рождения новой сенсации, - с философским видом изрек де Вивонн, не простивший обер-камергеру нелепое правило о том, что только четыре участника от каждой партии могли участвовать в следующем туре.

- Мне кажется, мы уже наблюдали кое-что сенсационное в первом туре, - произнес Людовик, снова повернувшись к манежу. - И да, во втором туре первыми будут выступать лучники. Кавалеры вперед! - этот возглас, как видно, не совсем верно истолкованный горячими головами из монакского княжества, тут же был подхвачен ими и повторен трижды, тогда как шестеро пажей вышли на середину манежа, неся в руках штандарты с вымпелами княжества.

- На этот раз мишени установлены гораздо дальше, так что, если сенсации и случатся, то причиной им не будут никакие чудеса. Только умение, - подытожил распорядок правил для нового тура Людовик и мягко улыбнулся Олимпии. Обязанности государственного человека не тяготили его, но, и не радовали в этот вечер. Мысли о том, что назавтра графиня вновь покинет двор, нет - покинет его, ради поездки в Париж, к своей кузине, омрачали торжество, и даже предвкушение триумфа победы в этом импровизированном турнире не скрашивало вечер.

И все же... глаза в глаза, их взгляды встретились, ладони замерли, сплетя пальцы друг с другом... Они смотрели и, словно продолжали разговор, но теперь только наедине - он и она, и никто кроме них.

- Цветы для госпожи графини, - звонкий мальчишеский голос разбил это упоительное ощущение интимной беседы.

Нахмуренный взгляд короля не испугал подобравшегося к креслу Олимпии мальчишку. Юный наглец, словно и не замечал недовольство короля, всецело полагаясь на милость к нему со стороны графини де Суассон, как видно, правильно рассудив, что в этом дуэте ее голос был не только нежнее, но и убедительнее, чем самые грозные приказы короля.

- Цветы для Вашей Светлости. Вот этот синенький букетик будет в пору к Вашему платью, мадам. Только посмотрите, это цветы с полянки, которую высадила своими руками сама мадам Диана, - убедительный тон помощника садовника мог бы и статую соблазнить украсить себя букетиком. Усмехнувшись при этой мысли, Людовик снисходительно кивнул Олимпии и одарил ее улыбкой, которая, впрочем, не досталась мальчишке - не по чину.

97

Провокационный вопрос мадам де Суассон возымел желаемое действие – Людовик начал излагать планируемый ход состязаний, и она блаженно опустила ресницы, слушая любимый голос. На самом деле, Олимпии было совершенно все равно, кто и в каком порядке выйдет на поле для стрельбы. Главное, что победит Луи.

Слушать и смотреть в глаза – вот оно, счастье. Однако настырный мальчишка-садовник со своими цветами не дал ей предаваться греховному удовольствию. Графиня недовольно взглянула на неожиданную помеху, но пышный букет синих пролесок смотрелся так по-весеннему, что от ее суровости не осталось и следа.

- Что вы скажете, сир? Пойдет ли к красному бархату лазоревый букет?
– она улыбнулась Людовику. – Впрочем, что же я спрашиваю? Носить цвета Франции я готова с любым платьем. И не я одна. Если Вашему Величеству будет угодно разделить этот букет между дамами, я буду счастлива принять от вас сей скромный дар.

- Так ведь уже заплачено, берите, это вам, мадам! - встрял юный наглец, опасаясь, видно, что король не соберется дарить цветы всем дамам.

- Заплачено? И кем же? – продолжая улыбаться, поинтересовалась Олимпия, хотя на душе у нее внезапно заскреблись кошки. Неужели снова он?

С противоположного конца зала донеслось громкое «Виват королю! Виват королеве!», и она, позабыв на миг про цветы, подняла глаза. Шумела ложа трансильванского князя, забитая мадьярами и их гостями так плотно, что там, наверняка, и булавке упасть было некуда. Буйные мадьяры салютовали бокалами королевскому балкону, и не будь Олимпия лично осведомлена о том, как мало винные пары влияют на меткость Ракоши и его людей, она бы наверняка присоединилась к критическим репликам, слышавшимся у нее за спиной. Князь, стоявший у самых перил, встретился с ней взглядом и приветственно поднял бокал, и Олимпия вдруг поняла, откуда взялись синие пролески цвета княжеских глаз. Что ж, это меняло дело – хотя и не делало подарок менее дерзким.

98

- Лазурь прекрасна в любом сочетании, сердце мое, - ответил Луи, взглядом примеряя синенькие цветочки к пышной прическе возлюбленной - на черных, отливавших легким оттенком каштанового волосах синие цветы были бы подобны маленьким звездочкам. Но, согласилась бы графиня де Суассон на столь легкомысленное предложение?

- Мне кажется, что этот некто решил оказать нам любезность, напомнив о весне и о прекрасных дамах, которые, безусловно, являются украшением нашего двора, - в ответ на улыбку, соблазнительно игравшую на губах графини, улыбка короля сделалась менее снисходительной. Он даже обернулся к мальчишке, до той поры, так и не удостоенному высочайшего внимания.

- Сколько же у Вас букетов, молодой месье?

- О, целая корзинка, Сир! - выпалил юный садовник, ловя удачу, столь неожиданно слетевшую к нему. - А если понадобится, так я знаю, где еще нарва... раздобыть их.

- Раздобыть? - Людовик добродушно рассмеялся. - Надеюсь, что не с драгоценных садовых клумб мэтра Бастиана? Зная его крутой нрав, я бы не хотел подвергнуть Вас опасности, юноша.

- Эти цветы не с клумб, Ваше Величество, вот клянусь Святым Фиакром! - поспешил заверить мальчишка и тут же продемонстрировал полную цветов корзинку, приподняв холстину.

- Ага. Ну, что же... что же, - Людовик даже привстал со своего кресла и обернулся назад. - Господа, кто из вас пожелает услужить нам? - позвал он, но тут же заметил пристальный взгляд дю Плесси-Бельера, обращенный в его сторону. - Месье маршал! Вы-то нам и нужны! Пожалуйте сюда, прошу Вас!

Подозвав дю Плесси-Бельера, Людовик снова сел, упустив из виду то, как внезапно вспыхнули щеки юнца, стоявшего теперь за его спиной.

- Поступим по-Вашему, сердце мое. Я люблю цветы, как и все. И мне будет приятно видеть настоящий цветник среди дам нашей свиты. А господин маршал будет нам помощником.

Он обернулся еще раз, на этот раз не вставая, и заметил беспокойно бегающий взгляд мальчишки. Истолковав это как опасение за то, что из-за милости короля к своему окружению, он лишится своего заработка, Людовик поднял руку вверх и помахал ей, произведя жест, очень напоминавший на тайный сигнал для кого-то, кто, должно быть, следил за ним все это время.

- Месье Бонтан! Распорядитесь, чтобы юноше отсыпали плату за все подаренные нами цветы! Для всех дам в зале!

Естественно, Людовик ни на секунду не задумался о том, кто на самом деле будет платить за эти апрельские дары. Ведь месье суперинтендант как раз в преддверии этого турнира вновь заявлял о своей готовности услужить королю и государству не только благими советами в качестве радетельного министра, но и финансами в том числе. В голубых глазах заиграло торжество, и Людовик легонько пожал пальчики Олимпии, случайно оказавшиеся на разделявшем их подлокотнике. Они оба подумали об одном и том же, разве нет?

- Это всего лишь малость. Но, на самом деле, я хочу, чтобы ты знала, любовь моя, нет ничего такого, что я не был бы счастлив, сделать, если это принесет тебе удовольствие, - шепнул он, наклонив к ней голову.

Пока дю Плесси-Бельер пробирался к ним сквозь толпу придворных, Людовик успел наклониться к руке графини, чтобы оставить легкий поцелуй. Краем глаза он заметил мундир приблизившегося к ним маршала, и поднял голову.

- Дорогой маршал, я поручаю Вам самую почетную миссию сегодняшнего вечера, - заговорил он таким величественным тоном, что суетливо подсчитывавшие очки, выбитые монегасками и англичанами, придворные тут же завертели головами, с любопытством прислушиваясь, не готов ли король объявить победителей досрочно.

- Итак, Вы возьмете с собой этого юношу, в качестве Вашего оруженосца, маркиз. И мы просим Вас поднести по букету цветов каждой из дам из свиты Их Величеств здесь в ложе, от нашего имени. А затем, проводите его к входу на зрительские трибуны, и пусть он одарит цветами всех присутствующих дам, - приказ прозвучал столь пафосно, что по его тону можно было подумать, будто бы Людовик намеревался разослать официальные уведомления всем означенным дамам, а вовсе не легкомысленные букетики цветов.

- А... тут на всех хватит ли? - запоздало спохватился мальчишка-садовник, но король властным жестом отослал обоих, сочтя исполненным собственный долг в этом прекрасном начинании.

- А теперь, когда все взоры обращены на маршала и на цветы, мы... - в голубых глазах блеснули огоньки, но о своем желании, подразумевавшем куда больше, нежели разговоры, он не сказал вслух. Только поднес руку графини к своим губам и поцеловал еще раз, более жарким и долгим поцелуем.

99

- Полагаете, что в нашу сторону теперь никто не взглянет, сир? - шепнула Олимпия. Голос предательски дрогнул, когда по телу пробежала сладкая дрожь от нежного прикосновения губ к тонкой коже, и она мысленно порадовалась тому, как удачно Луи избрал исполнителя своей воли. Дю Плесси был именно тем, кто мог привлечь к себе все взгляды - и не только женские. После его сенсационного визита в Бастилию маршал наверняка был предметом пересуд и догадок для обоих полов. Вот и пусть судачат в свое удовольствие, принимая от него букетики первоцветов.

Она опустила глаза на цветы, лежащие на коленях, и чуть нахмурилась. Кажется, Луи не учел один маленький, но немаловажный момент.

- Мне думается, что будет лучше, если цветы вашей супруге и вашей матушке вы преподнесете сами, сир. Подарок от маршала вряд ли доставит им удовольствие, скорее наоборот. Королева все еще сердита на него, вы же знаете, да и ваша матушка им недовольна. Погодите, я сейчас разделю этот букет на три части, он все равно слишком велик для того, чтобы приколоть его к платью или волосам.

Олимпия попыталась развязать нитку, которой были перехвачены тонкие стебельки, но узелок был затянут прочно, и она просто стянула ее, не развязывая. Будь рядом Симонетта, у той наверняка отыскались бы маленькие ножнички, но увы, камеристкам, даже доверенным, не было места в столь высоком обществе, что собралось на королевском балконе. Графиня обернулась и поманила к себе Жанну де Руже.

- Жанна, милая, добудьте мне три ленточки, перевязать цветы, - шепнула она наклонившейся к ней девушке и, успокоившись на сей счет, ибо девицы де Руже уже неоднократно демонстрировали способность добыть что угодно и откуда угодно, принялась делить цветы на три неравных части - два букетика погуще для Марии-Терезии и Анны Австрийской и один поменьше - для себя.

100

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Наблюдая за подтруниваниями сестер над младшим братом, герцог окунулся в тот опасный омут воспоминаний, когда на время теряется чувство реальности. Всего лишь на несколько драгоценных и счастливых минут он позабыл о том, что они находились в самом сердце королевского дворца, в нескольких шагах от королевской семьи, в окружении придворной клики, среди которых были и те, кто не упускал ни единого неверного жеста, ни одного хоть сколько-нибудь значимого слова, чтобы впоследствии использовать их во всех новых сплетнях и слухах, в которых будут рассказывать в мельчайших подробностях о якобы допущенных промахах и ошибках. Как хорошо было просто наблюдать за младшими сестрами, смеяться вместе с ними над удачными розыгрышами над слишком влюбленным в себя братом, уже в детстве доставлявшим немало хлопот из-за неуемной любви к приключениям и всеобщему вниманию.

- Полноте, Анрио... это уже излишне, - попробовал урезонить брата Арман, когда тот отрядил мальчишку-садовника с букетиком первоцветов к самой графине де Суассон.

Нет, имя графини даже прозвучало, и маркиз даже сделал вид, что адресовал послание совершенно в противоположную сторону, но, разве же могло укрыться от пытливых девичьих глаз то, какими глазами их брат смотрел на королевскую фаворитку.

- О, я же говорила, - тихо выдохнула Мари, с укоризной посмотрев на маркиза, тогда как Жанна тихо рассмеялась, прикрыв улыбку за колыхавшимся веером.

- Синие первоцветы... ах, братец, смотрите, как бы с Вашей легкой руки при дворе не вошла мода на букетики из синих пролесков в петличках... совсем как у Вас, - она указала сложенным веером на выглянувший из-за отворота мундира цветочек.

- Жанна, - еще тише шепнула Мари и тут же поспешила спрятать столь опасное свидетельство с глаз долой.

Арман сохранял молчание, но и его беспокоила беспечность младшего брата. И все же, он не был столь же категоричен, как и Мари, в отношении опасности, которая, якобы, могла грозить Франсуа-Анри из-за слишком откровенного внимания к мадам де Суассон.

- Господа, кто из вас пожелает услужить нам? -
раздался громкий призыв короля, и тут же веселые разговоры и суета в ложе замерли на мгновение, чтобы уже через секунду возобновиться с удвоенной силой - все тут же принялись обсуждать новую затею Его Величества, хотя, никто толком не знал, что именно происходило.

- Анрио, берегитесь, я же говорила, - шепотом таинственной ведуньи изрекла Жанна, с трудом удерживаясь от того, чтобы не рассмеяться в голос.

И она не ошиблась, король подозвал к себе маркиза, тем самым немало раззадорив любопытство всех собравшихся.

Из-за громких пересудов и шепотков было невозможно расслышать, что именно Людовик намеревался поручить своему фавориту, а потому гул голосов делался еще громче.

- Ой, и меня тоже зовут! - завидев приглашающий жест графини де Суассон, Жанна подскочила на цыпочки и едва ли не захлопала в ладоши.

Воспользовавшись этим приглашением, мадемуазель де Руже ловко проскользнула между теснившимися придворными и склонилась к плечу графини, чтобы услышать ее просьбу. По тому, как заблестели глаза сестры, когда она обернулась, чтобы подозвать к себе Мари, герцог понял, что поручение графини пришлось ей по вкусу. Вдохновленная внезапной идеей, она тут же зашептала что-то сестре, и та сдержанно закивала головой в ответ.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2