Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2


Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Сообщений 41 страница 60 из 176

1

После десяти часов вечера.
4-е апреля, 1661.

41

Невозможно было предположить степень катастрофы, к которой привело появление мэтра Сальвио в Королевской ложе. Отодвинутый в сторону в буквальном и переносном смыслах, Фуке досадливо кусал губы. Он воочию убеждался в том, что каким бы прекрасным кулинаром и художником своего дела не был мэтр Сальвио, необузданный характер и чисто итальянская болтливость едва не погубили и его самого, и рекомендовавшего его виконта в глазах королевы. А значит, и в глазах короля, который с некоторых пор старался ни в чем не противоречить своей супруге, понесшей в своем чреве будущего наследника.

- Черт бы вас побрал, - пробормотал Фуке и вслух прошептал, обращаясь к мэтру, который пятился назад, угрожая оттоптать ноги всем, оказавшимся на его пути.

- Да не прите Вы напролом, бога ради!

Шепот виконта, больше похожий на шипение змеи, которой отдавили хвост, не был услышан мэтром, всецело поглощенным восхвалениями собственных кулинарных изысков и всеподданнейшими заверениями в адрес королевской четы.

- Да идите же, - Фуке потянул его за руку, стараясь увлечь назад в тень лестничного пролета, чтобы уже там с глазу на глаз высказать все, что он думал о самовосхвалениях итальянца и дурной манере перекрикивать даже самого короля.
На счастье Сальвио король пребывал в благом расположении духа и даже изволил похвалить поднесенные ему угощения, что позволило кулинару оставаться еще некоторое время на виду у всей публики, конечно же, не без выгоды для репутации набиравшего популярность имени. О, теперь-то ни один званый вечер в столице и окрест нее не обойдется без приглашения именитого кулинара - довольный своим успехом мэтр расцвел в благодушной улыбке, предвкушая, как будет представлять еще более изысканные и претенциозные пирамиды из фруктов и карамельных сладостей в салонах самых высоких особ.

Но, как это и бывает при дворе, никто не удерживает на себе внимание и, как следствие, восхищение публики, если ему не удастся захватить интерес самого короля. Людовик же перевел все свое внимание на манеж, а точнее, на юных фрейлин, переодетых в костюмы древнегреческих охотниц.

- Вьевиль! - раздались возгласы среди почтенных матрон из свиты королевы-матери.

- Лавальер! - в один голос прогремело с трибун, и тут же это имя было подхвачено на устах придворных дам и кавалеров, окруживших кресла короля и обеих королев.

Прозвучавшее имя белокурой застенчивой девушки, только пять дней назад представленной ко двору в качестве одной из фрейлин герцогини Орлеанской, заставило Фуке позабыть о неловкости Сальвио и собственном промахе. Он приподнялся на цыпочки и даже вытянул шею, стараясь разглядеть среди столпившихся в пеструю стайку девушек белокурую головку Лавальер.

- О... да это же князь Ракоши! - так некстати прозвучал радостный голос лейтенанта де Виллеруа, и Фуке тут же опустился на каблуки с видом полной непричастности к происходящему. На его лице мелькнула тень легкой досады, которую он с трудом замаскировал под натянутой улыбкой. Внимательный взгляд Олимпии де Суассон, обращенный на юного лейтенанта, задел виконта, вселив в его душе тысячи вопросов, один другого. А что если сердечные интересы графини связаны вовсе не с дю Плесси-Бельером, в чем он уже не был до конца уверен, а с этим трансильванским князем? Но, отчего тогда этот долгий взгляд, брошенный в сторону Виллеруа? Стало быть, тому было что-то известно о похождениях князя, и ревнивая фаворитка короля хотела расспросить его?

Проскользнув между топтавшимися от нетерпения зрителями подальше вглубь ложи, Фуке занял свой прежний наблюдательный пост, поймав кроме всего прочего и обрывки веселых пересудов между молодыми дамами из свиты Ее Величества:

- А, что, если и этому трансильванскому принцу повезет и на этот раз, кого же тогда он сделает своей избранницей?

- Ну, уж точно не эту Лавальер... Сущее разочарование - она даже не подарила ему ни одного танца на том балу, - последовал язвительный ответ, и Фуке невольно обернулся, чтобы посмотреть, кто из дам была настолько внимательной, что проследила за каждым танцем, который Ракоши соизволил танцевать на балу после турнира по игре в мяч.

- Мадемуазель де Фуйю, - намеренно приглушенным голосом приветствовал болтушку суперинтендант, склоняя голову в ироничном поклоне. - А если Вам посчастливится выстрелить точнее всех Ваших соперниц и выиграть турнир, то кого бы Вы выбрали в качестве короля турнира?

Застигнутые врасплох прекрасные сплетницы мило покраснели и рассмеялись, тихо и кокетливо, так чтобы их могли услышать только стоявшие рядом кавалеры.

- Месье виконт, поверьте, если бы такое чудо и свершилось бы, - начала было де Фуйю, но всех их отвлекла суета в проходе, где появились лакеи, несшие кресла и табуреты для прибывавшей свиты герцога и герцогини Орлеанских.

Дворец Фонтенбло. Лужайка перед дворцом и потайной ход.

Отредактировано Никола Фуке (2018-04-13 23:23:16)

42

- Хм, как видно, сила благоразумия оказалась куда выше, - констатировал Людовик, наблюдая за тем, как граф де Сент-Эньян с невозмутимым лицом выслушал все обратившиеся к нему стороны.

- Ваше Величество поступили крайне разумно, предоставив право главного арбитра месье обер-камергеру, - послышался хриплый голос Юга де Лионна, подхватившего простуду после долгого стояния на ветру во время королевской карусели.

- Да, да, месье де Сент-Эньян само благоразумие и конечно же не уступит даже под напором Их Высочеств, - подхватили это скупое выражение похвалы сразу несколько голосов со стороны компании собравшихся вместе опытных царедворцев, ценивших прежде всего четкое исполнение ритуалов, связанных с неписанными законами дворцового этикета.

- Вот уж не сказал бы, чтобы даже Светоч Благоразумия сумел бы устоять под натиском уговоров самой княгини де Монако. А уж когда под ручку с ней выступает и сама герцогиня Орлеанская, - со смехом прервал поток необоснованных восхвалений де Лозен, стоило прозвучать окончательному вердикту.

- Воистину, Соломоново решение, - рассмеявшись вместе с маркизом, проговорил Людовик. - Итак, вторая попытка будет дарована половине участников. Что же, это значит, что и нашей свите будет дан двойной шанс на победу. Неплохо, очень даже неплохо.

Он с улыбкой повернулся к Марии-Терезии и заметил ее побледневшее лицо. Обратив полный опасения взгляд назад к Олимпии, он повернулся назад всем корпусом, чтобы попросить ее о помощи. Но, увидев брошенный в сторону пятившихся назад Фуке и кулинара, обладавшего не только пышущей здоровьем внешностью, но и соответствующим тому именем, Людовик понял причину бледности на лице супруги. Ну конечно же, урожденная испанка, воспитанная в строгости Эскориала, где к священным особам королевской крови нельзя было подойти и на двадцать шагов, Мария-Терезия просто не выдержала под натиском природного жизнелюбия и энтузиазма этого итальянца. И, скорее всего, именно то, что мэтр Сальвио оказался одних корней с фавориткой ее супруга, раздражало ее более всего.

"Однако же, месье Фуке теряет хватку," - подумал про себя Людовик, - "Так просчитаться с этим Сальвио. Почему бы просто не велеть принести нам эти закуски? Зачем это представление? Или это очередной ставленник, вроде того, неприятного и скользкого как свежевыловленная сельдь фламандца?"

Он обернулся еще больше, чтобы проводить взглядом удалявшегося кулинара, но ничего вызывавшего подозрений, не заметил ни в его добродушном лице, ни в попытках захватить еще толику внимания почтенной публики путем театральных поклонов с благоговейно прижатыми к груди ладонями.

- О, да это же князь Ракоши! - голос юного Виллеруа тут же привлек всеобщее внимание к мадьярам, слетевшим с трибун подобно стае хищных птиц и оккупировавшим манеж.

- О, сколько же их будет выступать? - спросил кто-то из кавалеров, ревниво подсчитывая количество участников со стороны мадьяр, монегасков и англичан.

- Там две трети из всей толпы, подающие и направляющие, - язвительно обронил де Лозен. - У мадьяр ведь как - трое держат одного, чтобы на ногах устоял, а тот стреляет себе. Не удивлюсь, если они перед выходом успели опорожнить с полдюжины бутылок вина.

- Маркиз! - со всех сторон на маленького гасконца посыпалось грозное шиканье и призывы к благопристойности в присутствии дам, что вызвало еще большее веселье в рядах молодых дворян из королевской свиты.

- Неужели наш кузен настолько безрассуден? - не удержался от вопроса Людовик.

- Да я сам видел, как один из его дворян выстрелил точно в яблочко. И это было после того, как он выпил вино из чаши для омовения рук, - подтвердил один из стоявших за его спиной кавалеров. - Кстати, для того, чтобы устоять на ногах ему не потребовалось никакой поддержки.

Де Лозен смолчал, послав долгий изучающий взгляд в сторону черноволосого господина с длинным тонким носом, выдававшимся на его утонченном, но чересчур худощавом лице, пока в разговор не вступил маршал де Миоссан со своей обычной манерой любителя сглаживать острые углы и возникающие конфликты.

- Ну да, а что же в том удивительного. Я тоже там был.

- Ну, конечно же, месье де Миоссан, - с любезной ухмылкой ответил де Лозен. - И были тому свидетелем, не так ли? - в его язвительности был намек и Людовик уловил некоторую неловкость среди некоторых из присутствовавших, как видно, также являвшихся свидетелями небывалого успеха мадьяр.

Интересно бы узнать, где это кузен Ракоши успел блеснуть своими талантами? И чем еще, помимо меткости в стрельбе из лука и умении пить? Обернувшись к Олимпии, Людовик постарался незаметно улыбнуться ей, чтобы не привлечь внимания Марии-Терезии. Ему не терпелось поделиться этими мыслями с возлюбленной, но как же долго приходилось ждать!

43

Звезды, неужто в особняке Нинон гуляла вся мужская половина королевской свиты? Олимпия нервно замахала веером в попытке сдержать душивший ее смех.

- Какая духота, - томно проворковала одна из фрейлин королевы-матери, следуя ее примеру. - Страшусь подумать, что будет, когда сюда набьются свитские Месье. Потные, почти раздетые...

- Да вы мечтательница, мадемуазель де Шемеро, - осклабился вездесущий Лозен, и графине показалось, что он снова поглядывает в сторону Монпансье с какой-то опасной решимостью в глазах.

Фрейлины закудахтали, изображая смущенное возмущение, а Олимпия дружески улыбнулась Миоссану, успевшему насупиться, уловив истинный тон язвительной реплики маленького гасконца.

- И где же вам удалось стать свидетелем столь необычайного зрелища, граф? Расскажите мне, я уже умираю от любопытства - неужели все те легенды, которыми успели обрасти трансильванский князь и его спутники, имеют под собой нечто серьезное?

Взгляд Людовика, полный неподдельного интереса, тут же переместился с ее влажно поблескивающих губ на лицо Миоссана, и Олимпия ощутила теплый всплеск в груди - она прочла его немой вопрос! Прочла или угадала - не важно, главное, что они по-прежнему думали и чувствовали, как одно целое. Даже здесь, когда между ними сидела королева.

- Полноте, мадам, неужели я похож на человека, способного дать вам умереть в расцвете вашей блистательной красоты и молодости, - Миоссан, приосанившись, тут же завладел ее рукой, чтобы пощекотать ее влажным дыханием и щеточкой усов. - Дело в том, что буквально полтора месяца назад я, как и многие мои друзья, имел удовольствие наблюдать почти такое же состязание с участием мадьярских дворян на одном из балов в канун Пепельной среды. И должен сказать, князь и его люди показали себя с самой лучшей стороны, изрядно посрамив французов, мда.

- И вас, граф? - с легкой усмешкой поддела его Олимпия, хорошо помнившая всех участников.

- Нет, нет, что вы, мадам! Я слишком стар для подобных забав, - тут же открестился маршал, явно рассчитывая, что его немедля заверят в том, что для своих не особенно преклонных лет он прекрасно сохранился.

Однако мадам де Суассон вовсе не собиралась тешить его тщеславие, ограничившись еще одной улыбкой в адрес короля и небрежным:

- Что ж, в таком случае мы будем дружно надеяться, что сегодня французы, наконец, возьмут реванш. Не так ли, Ваше Величество? Вы ведь не допустите, чтобы и второй турнир окончился в пользу гостей Франции?

44

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

- А вот и мы!

Заготовленная эффектная фраза, позаимствованная из недавней постановки месье Поклена, улетучилась из головы, пока Филипп поднимался по узкой, страшно неудобной лестнице, скользя ладонью, не защищенной даже подобием перчатки, по грубо отесанным деревянным перекладинам перил.

- Их Высочества герцог и герцогиня Орлеанские! - провозгласил его появление церемониймейстер и Филипп стушевался под любопытными взглядами, обращенными на них с Генриеттой.

Да, там было на что посмотреть, ведь на фоне разодетой в пух и прах придворной кавалерии из свиты Людовика, а также переодетых в старинные платья, расшитые настоящими драгоценностями, чета молодоженов в своих греческих хитонах, выглядела по меньшей мере странно.

- Хм... мы наверное кажемся им еще более диковинными, чем в утро после первой брачной ночи, - буркнул Филипп, наклонившись к Генриетте, и еще крепче сжал ее ладонь, покоившуюся в его руке.

- И правда без чулок, - услышал он чей-то шепот, тут же заглушенный сдавленным хихиканьем девиц, стоявших у самой стены. Как ни странно, но именно это замечание придало ему уверенности в себе, так что, Филипп встряхнул кудрями, увенчанными настоящим греческим венком из плюща, и провел Генриетту к креслам в первом ряду по поспешно расчищавшемуся перед ними проходу.

- Матушка! Благодарю Вас за поддержку, - милая улыбка была адресована Анне Австрийской, к которой принц не решился приблизиться, чтобы не вызвать излишнего неудовольствия слишком фривольным видом. - Ваше Величество, позвольте сказать Вам, Вы прекрасны в этом платье времен Ренессанса. Впрочем, Вам не нужны наряды, чтобы блистать. Отнюдь, - ответил он на несколько любопытный, или же испуганный, взгляд Марии-Терезии.

- Прошу, душа моя, - пригласил он супругу, уступив ей, намеренно или случайно крайнее кресло, так что сам он оказался сидящим по правую руку от Людовика.

- Ну как Вам наше выступление, Сир? - с прежними нотками самодовольства и веселья в тоне, спросил Филипп, обмахиваясь платком, одолженным у мелькавшего позади его кресла де Шатийона.

- А-а, - коротко отмахнулся он от предложенных пирожных, на которые тут же набросились его миньоны. - А вот от стаканчика вина я не откажусь. Там внизу духота такая, что не вздохнуть, - жалобно протянул он и быстро завертел головой, улавливая на себе удивленные, нет, изучающие взгляды.

- Мне кажется, или мы своим появлением прервали весьма оживленную беседу, господа и дамы? - вопросительный взгляд медовых глаз встретился с заговорщически сощуренными глазам де Лозена, но Филипп тут же отвел взгляд в сторону стоявшего рядом с ним де Миоссана, выражение лица которого выдавало застигнутого врасплох воришку.

- Мы всего лишь говорили об одном курьезном случае, когда некоторые господа из свиты князя Ракоши уже зарекомендовали себя как превосходные лучники, - ответил за всех де Миоссан, вызвав тонкую усмешку на губах принца.

- А, вы о том, - с нажимом протянул он и обернулся, по привычке ища взглядом де Лоррена. - Да да, весьма курьезный случай, - поняв, что выдаст себя, если продолжит разговор на столь щекотливую тему, Филипп обернулся к супруге и, озаряя все вокруг самой сиятельной из своих улыбочек, заговорил с ней, будто бы посвящая в сокровенную тайну. - Скорее всего, речь идет о той истории про бал в канун Великого Поста... или это было раньше? - он мельком обернулся, встретив взгляд Олимпии де Суассон, но не смутился и продолжил. - Да, был какой-то маскарад, на котором князь со своими друзьями выступили в роли... эх, напомните мне... Вакха? Или Марса? Ах, слухи на то и слухи, душа моя, что они всегда приукрашивают историю, если не вдесятеро, то вчетверо, это точно.

- Да, но так история действительно имела место, Ваши Высочества, я сам был свидетелем тому, - не выдержал де Миоссан, желая внести ясность там, где все и без того было прозрачно донельзя. Филипп уже уловил брошенный в его сторону понимающий взгляд де Лозена и отвлеченный, но весьма красноречивый в своем безразличии вид кузины де Монпансье.

- Ну, так... мало ли кто там был. Все ведь были под масками, не так ли? Откуда же нам знать, мадьяры то были, или кто-нибудь еще, - хохотнул Филипп и сделал несколько жадных глотков прохладного вина.

- А может... может, и Вы там были, Сир? - обратился он к Людовику, с запозданием вспомнив о присутствовавших в ложе королеве и королеве-матери.

45

Легкая заминка на пороге королевской ложи заставила Минетт с удивлением взглянуть на своего супруга. Он застеснялся? Филипп? Невероятно! Что же это, ей придется силком тащить его к предназначенным для них креслам?

- Мы наверное кажемся им еще более диковинными, чем в утро после первой брачной ночи, - угрюмо проворчал внезапно потускневший Аполлон, и Минетт почувствовала, что краснеет. Почему ему вечно надо было напоминать ей о неприятном?

- Пусть шепчутся, Ваше Высочество, - сглотнув, мужественно отозвалась она. – Это всего лишь зависть. Смелым и необычным всегда завидуют. И подражают. Но сегодня мы неподражаемы, и это очевидно всем.

Принцесса присела, приветствуя королевскую семью, но тут же выпрямила спину, вспомнив, что изображает не кого-нибудь, а богиню, и крепче сжала свой игрушечный золоченый лук, обводя насмешливым взглядом собравшихся на балконе дам, от которых попахивало лавандой и… да, она не ошибалась, затхлостью, которую не могли перебить духи.

Но триумф ее, увы, был недолог: стоило осознать, что пока она наслаждалась своей уникальностью, дражайший супруг успел оттеснить ее от кресла рядом с королем, и сияющее удовольствием личико Мадам погасло, будто отдав весь свой свет Филиппу, расцветшему, как только вокруг него засуетились придворные, освоившиеся с непривычным обликом Единственного Брата Короля.

- Как же это, госпожа обер-гофмейстерина, вы растеряли половину фрейлин? – прошептал язвительный мужской голос за ее спиной, и Катрин де Монако, присевшая на табурет сбоку от принцессы, возмущенно обернулась к невидимому критикану.

- С чего вы взяли, Лозен? Мы просто оставили внизу актеров. Не тащить же с собой весь этот балаган. Тут и без них повернуться невозможно.

- Так это актерки бегают там по полю? – худощавый светловолосый мужчина перегнулся через плечо княгини, фамильярно положив на него руку, чтобы взглянуть вниз.

Генриетта тоже наклонилась вперед, как раз вовремя, чтобы разглядеть метнувшуюся к выходу нимфу.

- Монтале! Как всегда, - фыркнула Катрин. – И Лавальер тоже нет. Эти двое просто невыносимы. Никогда не знаешь, где их потеряешь.

- Полноте, кузиночка, мадемуазель де Лавальер прелестнейшая особа. Скромная, изящная, и стреляет лучше вас, - хохотнул Лозен. – Да и черненькая хороша. Этакий свежий розанчик.

- А вы, конечно же, никак не можете выбрать, за которой приударить, маркиз? – Катрин обиженно нахмурилась.

- Ну нет, я по мелочам не размениваюсь, - блондин презрительно скривил губы и тут же скосил глаза куда-то вбок, поверх головы Генриетты. – Просто я не предвзят, в отличие от вас, женщин.

Минетт осторожно повернулась в ту же сторону, уперлась взглядом в монументальный бюст кузины Монпансье и невольно повторила пренебрежительную гримасу де Лозена, который уже успел потерять интерес к фрейлинам-потеряшкам и отодвинулся поближе к королю.

Счастливчик, подумала про себя принцесса и наклонилась к уху Катрин:

- Мне показалось, или под крупной рыбой этот твой кузен имеет в виду Мадемуазель?

- Кого? – томно прищуренные глаза княгини широко распахнулись. – Ты шутишь? Хотя с него станется. Гасконцы, знаешь ли, вообще не слишком разборчивы, а мой кузен и подавно готов волочиться за всем, что движется, лишь бы у этого всего еще остались зубы и уже имелась грудь.

- О! – Минетт едва успела прижать ладонь к губам, ловя готовый сорваться с них смех, и они с Катрин дружно опустили глаза, чтобы не расхохотаться, глядя друг на друга.

46

Обменявшись почти незаметными взглядами с Олимпией, Людовик тут же перевел взгляд на де Миоссана, а от него на де Лозена, не упустившего случая поддеть тщеславного маршала, давно уже заслужившего репутацию "салонного маршала". Улыбнувшись над прозвучавшими шутками, король предпочел бы остаться в стороне от обсуждений. Не то, чтобы он не был уверен в собственных силах, но и списывать со счетов удаль и находчивость свиты князя Ракоши, равно, как и его самого, не следовало.

- Реванш? Так все-таки, мадьярам удалось победить хоть где-то? - насмешливо переспросил кто-то из задних рядов, и Людовик вспыхнул, обернувшись назад.

Он снова встретился взглядом с Олимпией. Нет, он не оставит без внимания ее вопрос, тем более тогда, когда в его присутствии его придворные позволяли себе отпускать нелестные шуточки в адрес принца крови. К тому же, он не желал, чтобы этот разговор остался в памяти и в сплетнях, которые разлетятся по дворцовым кулуарам и парижским салонам, как неудачный ход графини де Суассон. Нет, трижды нет! Кто бы ни был тот наглец, посмевший вставить эту насмешливую реплику, он своего не добьется.

- Безусловно, дорогая графиня, - в его мягком баритоне не было и тени гнева, он улыбнулся и величественно кивнул в ответ фаворитке. - Мы сделаем все, чтобы взять реванш перед нашим кузеном. Пусть нам лично и не пришлось состязаться с ним до сей поры.

Это был намек. Если все присутствовавшие в Королевской ложе, за исключением юного Виллеруа и самого Людовика, уже успели проиграть мадьярам, то теперь это дело короля вновь поднять славу и величие Франции на должный уровень.

- А вот и мы!

И снова Филипп умудрился своим появлением рассеять сгустившиеся, было облака недосказаностей. Людовик перевел взгляд от графини де Суассон к чете Орлеанских, шествовавших рука об руку, и хотел было привстать, чтобы галантно поприветствовать невестку, показавшую себя в весьма недурном свете с первого же тура состязаний. Заметил ли этот порыв его брат или же в силу своего непревзойденного себялюбия, но он решительно встал между Людовиком и Генриеттой и тут же уселся в кресло по правую руку от короля, предоставив супруге крайнее от себя кресло.

- Мадам, мы поздравляем Вас с успехом, - заговорил Людовик, не обращая внимания на воркования Филиппа. - Вы и Ваши прекрасные амазонки показали себя настоящими воительницами. Браво же! - королевские аплодисменты были тут же подхвачены всеми, кто находился в ложе. А внизу на манеже собравшиеся уже у стеллажей с луками мадьяры и монегаски устроили бурные овации в ответ, приняв прозвучавшие аплодисменты на собственный счет.

И снова разговор вернулся к неприятной для Людовика теме о проигрыше французских дворян мадьярам, пусть и в шуточном состязании, которое было скорее всего затеяно на пьяную голову кем-нибудь вроде де Лозена или того же кузена Ракоши. Или... а отчего же это Филипп с таким энтузиазмом встрял в эту историю?

- А может... может, и Вы там были, Сир?

- Вы бы непременно узнали меня, Филипп, - сухо ответил Людовик, давая понять, что не желал продолжать этот разговор.

На выручку, как это ни странно, явился де Лозен, прошептавший на ушко Катрин де Монако так, что это могли услышать все вокруг, где успели потеряться половина фрейлин из свиты Мадам. Несколько молодых людей прыснули от хохота, кто-то зашелся старческим скрипучим смехом, в Королевской ложе вновь воцарилось веселье и та легкомысленная беззаботность, когда никто не воспринимает всерьез никаких намеков, даже тех, на которые следовало бы обратить внимание.

- О да, княгиня, - обрадованный возможности поговорить о чем-то, кроме проигрышей, тем паче, об успехах, Людовик обернулся в сторону Катрин де Монако, мгновенно переведя всеобщее внимание к красавице княгине и к собравшимся за ее спиной фрейлинам Генриетты, переодетым в легкие греческие платья.

- Наши поздравления. Ваш успех будет трудно оспорить. Но, конечно же, дамы из свиты Ее Величества сделают все возможное.

- Ну да, - хохотнул неугомонный де Лозен. - Слава богу, что в свите князя Ракоши нет дам, так что они не составят конкуренцию прекрасным дамам Вашего двора, Сир.

Но, прежде чем король успел сказать что-нибудь суровое, чтобы осадить шутника, тот увлекся беседой с кузиной, пытаясь вызнать у Катрин, где потерялись некие фрейлины, одна из которых уже успела произвести фурор своим метким выстрелом. Но, вопрос о местонахождении юных девиц мало интересовал Людовика, так что он развернулся к манежу и устремил свой взор на готовившихся к стрельбе лучников.

- Я бы поставил на князя Ракоши, - с видом знатока произнес де Миоссан и скрестил руки на груди в ожидании. Несколько человек поддержали его, одобрительно покачивая головами, тогда как пожилые сановники и маршалы скептично ухмылялись, предпочитая проявить больше солидарности с англичанами, нежели с мадьярами.

Людовику сделалось интересно, на кого бы поставила Олимпия, и он обернулся к ней, взглянув с немым вопросом в улыбавшиеся ему глаза - неужели она тоже верит в удачу Ракоши? Впрочем, из всех тех, кто стоял на манеже, в чью же еще? Не скромняги Луи де Монако, конечно же. Быть может, герцога Бэкингема? Или же того таинственного графа, под чьим непроизносимым именем князь выступал на прошлом турнире?

- А что Вы думаете об исходе этой части первого тура, дорогая графиня? - громко спросил Людовик, чтобы его услышали за громкими пересудами и смехом, наполнившими Королевскую ложу с прибытием шумной свиты герцога и герцогини Орлеанских.

47

Дворец Фонтенбло. Лестница на Королевский Балкон. 2

В ложе было ужасно жарко и суетно. Вокруг толкались, тянулись руками к напиткам и сладостям, а у нее и руки были заняты. Досадливо наморщив носик, Ора мужественно отвернулась от ближайшего подноса, мило улыбнулась обернувшейся к ней мадам де Монако, сделала еще шаг, чтобы протиснуться в образовавшийся на мгновение просвет, и…

Чья-то рука цепко ухватила ее за локоть.

- А вот и мадемуазель Талия! А где же наша самая меткая лучница, мадемуазель?

- Ой, это вы, месье де Лозен? – заморгала Ора несколько обиженно. – Мадемуазель Монтале, между прочим.

- Ну нет, прелестница, - маркиз галантно наклонился, но вместо пальцев, крепко вцепившихся в спаниелей, поцеловал локоть девушки, задохнувшейся и густо покрасневшей от подобной вольности. – Сегодня вы – Талия, очаровательнейшая из муз в свите Аполлона.

- Вообще-то, мы нимфы, - из духа противоречия возразила Ора, хотя «муза» звучало куда как возвышеннее, и на всякий случай попыталась сменить тему, опасаясь новых непонятных и сомнительных комплиментов. – Луиза сейчас меня догонит. А вам она зачем?

- Как это, зачем, прелестное создание? Чтобы выразить вашей подруге мое чистейшее восхищение. Если вы очаровательная муза, вдохновительница поэтов и певцов, то мадемуазель де Лавальер – самая настоящая нимфа-охотница. Я бы даже сказал, - Лозен доверительно понизил голос (и взгляд, но к счастью, закрепленная пряжками на плечах накидка надежно драпировала девичью грудь, так что маркизу пришлось признать свое поражение и вновь взглянуть фрейлине в глаза). – Я бы даже сказал, богиня охоты, но боюсь обидеть одну высокорожденную даму, узурпировавшую сей пост без всяких на то оснований. Как жаль, что мадемуазель де Лавальер не участвовала сегодня утром в охоте вместе с Мадам, уверен, она и в седле смотрится так же восхитительно, как с луком в руках.

Живое личико Монтале сразу погрустнело. Она так и не узнала до сих пор, подействовало ли на Луизу зелье цыганки или же все было так же плохо, как всегда.

- Увы, маркиз, Луиза не ездит верхом, - прошептала она, надеясь, что кроме Лозена никто не услышит этот печальный секрет. – Но только не думайте, что она плохая наездница. Просто… просто она ужасно боится лошадей. С некоторых пор. Очень прошу вас, не дразните ее этим, пожалуйста. Это все крайне огорчительно. И для нее, и для меня. И страшно секретно, к тому же.

- Я понимаю, - так же шепотом ответил маркиз и снова пожал ей локоть. – Само собой, раз вы просите, я постараюсь не затрагивать эту больную тему. Крайне признателен вам, что предупредили.

- Простите, мне нужно к Мадам, она наверняка переживает из-за своих любимцев, - Ора слегка стиснула объятия, и все три любимицы дружно запищали, выражая то ли недовольство притеснениями, то ли страстное желание воссоединиться с хозяйкой.

- Это мы сейчас устроим, - Лозен ловко развернулся и, подражая голосу церемониймейстера, объявляющего о появлении короля, пробасил. – Дорогу охотничьим псам богини Дианы!

Дружный смех был ему ответом, но толпа, набившаяся в ложу, действительно расступилась, и Монтале неожиданно для себя оказалась прямо за креслами королевской семьи. Теперь спаниельки рвались у нее из рук уже всерьез, так что Оре пришлось опустить их на пол и быстро отстегнуть поводки. Все три проказницы тут же юркнули под кресло Мадам, выскочили у нее в ногах и, отчаянно виляя хвостами, стали проситься на колени и клянчить соблазнительно пахнущие лакомства под смех королев и герцогинь.

Отредактировано Ора де Монтале (2018-04-01 23:46:03)

48

- Ну же, в чем заминка-то? - нетерпеливо бросил де Вивонн, перегнувшись через перила перед самым креслом Его Величества, и свесился вниз едва ли не по пояс.

Из всех дворян, окруживших кресла членов королевского семейства, граф выказывал самое острое нетерпение, в котором никто не усмотрел бы ничего странного, если бы время от времени, гораздо чаще, нежели это могло быть оправдано чистой случайностью, де Вивонн не бросал взгляды в сторону соседней ложи, занимаемой турецким послом. Виллеруа заметил один из таких взглядов, но не обратил никакого внимания, поскольку был всецело увлечен тем, что искал мадемуазель де Монтале. Он тщетно старался высмотреть ее в толпе не сумевших прорваться в первые ряды фрейлин и миньонов из свиты Орлеанского дома, а затем на манеже, опасаясь, что по какой-нибудь нелепой и страшно обидной случайности его милая Ора отстала от всех и теперь не могла пробиться через караулы суровых с виду мушкетеров.

И вдруг! О чудо! Раздался тот самый лай маленьких собачек Мадам, уже знакомых ему по утренней прогулке на озере. Разве не Оре было поручено присматривать за этими маленькими дракончиками? Обрадованный, маркиз развернулся едва ли не спиной к креслу Его Величества, чтобы увидеть мадемуазель де Монтале и наконец-то поздравить ее с победой ее любимой подруги, словно это был и ее собственный успех.

Однако же, прежде чем разглядеть в темноте возле самого входа фигурку де Монтале, Франсуа увидел де Лозена, склонявшегося перед мадемуазель и весьма недвусмысленно тянувшегося к ее рукам, занятым, как и ожидалось, тремя игривыми песиками. Вспыхнув как маков цвет, маркиз тут же взял себя в руки, когда услышал веселый и бодрый голос самой де Монтале, как видно, не пожелавшей принимать комплименты от маленького гасконца. А иначе, что же она такого сказала Лозену вежливо приглушенным голосом, после чего маркиз тут же выпрямился и даже потрудился помочь ей пройти вперед, провозгласив звучным и низким басом: "Дорогу охотничьим псам богини Дианы!"

Рассмеявшись вместе со всеми над меткой шуткой де Лозена, Виллеруа уже смотрел на него, как и прежде, без всякой тени подозрительности или ревности. Ведь сама Ора высказалась в ответ на его противные попытки ухаживать за ней, а значит, ее предпочтение и дружба были отданы только ему одному. Эта мысль несказанно окрылила Франсуа и его голубые глаза загорелись с прежним радостным восторгом.

Он отошел немного в сторону от полагавшегося ему по титулу и ново-обретенному положению места подле королевского кресла, чтобы первым подойти к Оре, которая успела выпустить на пол всех трех собачек и наконец-то освободиться от своей обязанности следить за ними.

- Ора, как же я рад за Вас! - прошептал Виллеруа и на лету, поймал пирожное на фарфоровом блюдечке с подноса, который передавали мимо них в обратную сторону. - Угощайтесь, - шепнул он, делясь захваченной добычей, и тут же выхватил из проносимой мимо них корзинки парочку булочек. - Ужасно вкусные. Особенно, вот эти, с кремом внутри, - поделился он, не спеша набивать рот первым. Отчасти и потому, что успел уничтожить в одиночку несколько таких булочек, пока его подруга была на манеже вместе со всей свитой герцогини Орлеанской.

- Только осторожнее, ой, ой, осторожнее, милая Ора! - шепотом предупредил он, заметив капающий из одной из булочек сладкий ягодный соус. Сочная капелька вот-вот была готова сорваться прямо на легкую накидку из шелка, закрывавшую плечи и декольте девушки.

Негромкое хмыканье из-за спины заставило маркиза посмотреть через плечо де Монтале и встретиться взглядом с де Лозеном. Тот наблюдал за этим бесхитростным ухаживанием юноши за самой очаровательной из муз, окружавших Аполлона с покровительственным видом. Но, раздумывать о том, что именно было на уме у несносного дамского угодника, было некогда - опасная капелька была готова уже оторваться от булочки и...

Тут на манеже раздались крики восторгов и разочарования одновременно, так что, никто и не обратил внимания на то, чем были заняты маркиз де Виллеруа и его очаровательная мадемуазель де Монтале.

49

Появление четы Орлеанских добавило пикантности собравшемуся на балконе обществу - свита Мадам с любопытством изучала старинные туалеты дам Марии-Терезии, а те, в свою очередь, шушукались, обсуждая античные наряды дерзкой молодежи. Олимпия, внимательно вслушивавшаяся в спор относительно меткости мадьяр, равнодушно скользнула взглядом по Мадам, казавшейся особенно хрупкой в легком воздушном одеянии, улыбнулась неотразимой мадам де Монако и вновь переключила внимание на спорщиков, к которым неожиданно присоединился и Филипп. Интересно, кто же из них в конечном счете проговорится, что веселился на балу у самой известной куртизанки Парижа?

Увы, увлекший ее разговор прервался комплиментами в адрес метких амазонок, к которым присоединился и Людовик, и как-то сам собою свелся к банальным ставкам на победителя в сегодняшнем турнире. Слегка разочарованная, мадам де Суассон взяла с подноса бокал с лимонадом и уже поднесла его к губам, когда король обратился к ней.

- Что я думаю об этой части? - переспросила она, отвечая улыбкой на улыбку. - Ба, совесть вынуждает меня сознаться, что из всех частей первого тура более всего меня волнует третья. Но если задуматься... пожалуй, я присоединюсь к мнению месье де Миоссана, просто потому, что князь - единственный, кого я знаю на поле. Хотя господа англичане и выглядят грозными соперниками, я просто не могу заставить себя желать успеха незнакомцам. К тому же, они такие... скучные, тогда как мадьяры полны огня - ну как не пожелать им победы? Только умоляю, не упрекайте меня за то, что я рассуждаю, как женщина.

Олимпия чуть приподняла бокал в шутливом салюте и пригубила свежий лимонад. Блаженная прохлада посреди всей этой духоты.

50

Если кому-то и показался намек в вопросе, который Филипп задал Людовику, то сам он не придал тому никакого значения и даже не ожидал, что венценосный брат снизойдет до объяснений. В конце концов, сам Филипп был более чем уверен в том, что короля не было и в помине среди участников того памятного маскарада. Но, там мог быть кто-то из ближнего круга Людовика, кто-то, кто мог посвятить короля во все детали.

- Вы бы непременно узнали меня, Филипп, - сухой тон короля заставил всех насторожиться в ожидании, примет ли Месье этот ответ как данность или же будет настаивать на раскрытии инкогнито.

Уловив на себе несколько любопытных взглядов, Филипп между тем с самым невозмутимым видом смаковал вино из высокого стеклянного стакана с тонкой граненой ножкой. Его ничуть не обескуражил тон, с которым Людовик свел на нет дальнейшие пересуды о маскараде, переведя разговор от состязаний прошлых к нынешним. Но вот то, что старший брат намеренно или случайно проигнорировал его выступление, не менее успешное, чем той же Катрин и даже мадемуазель де Лавальер, чье имя звучало все громче и восторженнее,  задело самолюбие принца за живое.

- Ну конечно же, Вам придется тяжко, мой дорогой, - небрежно бросил Филипп, даже не повернув голову к Его Величеству. - После нашего успеха. А вот сейчас еще и мадьяры добавят очков себе в корзинку. Вот тогда посмотрим, как Вам придется.

Он хотел добавить еще что-нибудь колкое и обидное, чтобы задеть брата побольней, но неугомонный де Лозен сделал это вместо него. Громко хохотнув, маркиз язвительно добавил:

- Ну да. Слава богу, что в свите князя Ракоши нет дам, так что они не составят конкуренцию прекрасным дамам Вашего двора, Сир.

Ага! Это замечание не могло не задеть Людовика, привыкшего похваляться не только собственными возможностями, но и успехами своих приближенных, которых считал неотъемлемой собственностью, стоило им хоть немного возвыситься над посредственностями. Недобрый огонек блеснул в глазах короля, что впрочем, могло быть и просто следствием интереса к тому, что происходило внизу на манеже. Но, Филипп с удовлетворением принял это на собственный счет, решив, что достаточно метко и, главное, колко поддел чувства короля.

Разговор тут же был переведен от соперничества между братьями к состязаниям и непосредственно к происходящему на манеже. Следовало отдать должное Людовику, он с честью и поистине королевским достоинством умел выходить даже из самых щекотливых ситуаций, умело лавируя в общих беседах, и исподволь направляя общий интерес в нужное ему русло.

- А что Вы думаете об исходе этой части первого тура, дорогая графиня? - Филипп едва не прыснул от смеха, уловив знакомые нотки в тоне Людовика. И ведь ему и в самом деле удалось уйти от неприятной темы, при этом обойдясь всего лишь одной фразой. Слушая ответ Олимпии де Суассон, Филипп осушил свой бокал и протянул его подвернувшемуся под руку лакею. В ногах что-то закопошилось, смешно сопя и тявкая, так что, развеселившись от вина и эйфории пробудившегося в нем азарта, герцог Орлеанский радостно вскрикнул и наклонился, чтобы захватить рукой первый же подвернувшийся мохнатый комочек.

- О, Вы только посмотрите, душа моя, Ваши верные охотничьи псы уже с Вами! - он поднял повизгивавшего от испуга щенка в воздух и со смехом передал его в руки супруге. - Вот теперь Вы настоящая Диана, свет мой, у Вас есть лук, есть венец с полумесяцем. И есть Ваши верные псы... хм... собачки. Эти малы пока еще.

- Малы, то да. Но след берут отменно, доложу я Вам, - не преминул вставить свои пять су вездесущий де Лозен. Обернувшись к нему, Филипп заметил вошедшего в ложу де Гиша. Само по себе появление графа нисколько не заинтересовало бы Месье, решившего про себя немножечко потерзать своего любимца за его невыносимо мрачный вид. Каково же было удивление принца, когда он заметил улыбку, да что там, самую настоящую радость, сиявшую в черных глазах де Гиша.

- О, а вот и мой Адонис! - протянул Филипп, слегка растягивая слова, которые вдруг перестали поддаваться языку, отяжелевшему от игристого вина. - Наш Адонис, - с заговорщической улыбкой поправился он, взглянув в глазах Генриетты.

- Попробуйте вот это чудо, Ваши Высочества, - шепнул оказавшийся справа от него де Шале и протянул тарелочку с несколькими пирожными, обложенными цукатами и миндалем. - Несравненная красота. И вкус просто божественный.

- Да, пожалуй, - согласился Месье и переглянулся с Генриеттой, чувствуя, предательскую легкость в языке, готовом выстреливать шутками, в том числе и неприличными. - Это вино, хоть, и прохлаждает, однако же, здорово... Расхолаживает. Ага. Голубчик, и фруктов велите подать, - распорядился он, обратив к де Шале взгляд, похожий на благодарность, но лишь отчасти. - Анриетт, душа моя, а что же Вы? О, только не говорите, что выступление английских лордов так увлекает Вас, что Вы потеряли аппетит. Кстати, а почему это я не вижу среди них этого... - на этот раз язык вовсе не подводил Месье, также как и память, но он намеренно протянул эту фразу, чтобы пощекотать нервы Генриетты, на случай, если означенный милорд был ей небезынтересен. - Где же это герцог Бекингем? Он разве не отменный стрелок? Однако, - с непередаваемо грустным выражением лица разочарованно протянул Филипп и обернулся к своим миньонам, чем вызвал всеобщее веселье.

51

Все таки, у Филиппа была отвратительная способность делать комплименты так, что они неуловимо напоминали издевки. Вот и теперь, послушно принимая недовольно ворчащего спаниеля из рук супруга, Минетт едва удержалась от вздоха: ему буквально пары слов хватило, чтобы показать всем, что она не настоящая Диана. И эти шуточки про ее песиков! А ведь она уже объясняла ему, что подаренные Чарльзом спаниели вовсе не щенки, а взрослые охотничьи собаки. Просто маленькие. Но кто же помнит такие пустяки. Уж конечно не Филипп, у которого голова забита куда более важными вопросами, вроде того, какие ленты повязать на ужин, чтобы они как можно лучше сочетались с отблесками хрустальных жирандолей на его новом камзоле. Только приятель Катрин, этот де Лозен, похоже, принял ее собачек всерьез, но он не состоял при Филиппе.

- Спасибо, маркиз, - принцесса чуть улыбнулась, встретив понимающий взгляд голубых глаз, и порозовела, вспомнив, что только что не слишком добро шутила над маркизом. – Вы правы, они отлично берут след. А еще прекрасно плавают и всегда приносят подстреленную дичь, где бы она не упала.

Слова ее были в первую очередь адресованы не Лозену, а мужу, но Филипп, успевший позабыть про собак, уже вертелся, хватал с подносов одну сладость за другой и даже вздумал угощать ее.

- Но у меня и правда нет аппетита, - честно созналась Минетт, но одно печенье взяла, чтобы тут же скормить его своим любимцам.

– Я слишком волнуюсь, чтобы думать о сладком. И нет, вовсе не из-за того, как будут стрелять мои соотечественники. Меня куда больше беспокоит, как буду стрелять я. А разве Джордж не участвует? – она чуть пожала плечами, всем своим видом выражая полное отсутствие интереса к великолепному герцогу. - О, я не заметила. И правда, вон он, остался на трибуне. Должно быть, Его Светлость находит эту нашу забаву ребячеством.

На последних словах Генриетта не удержалась, глянула на супруга: турнир был его затеей, и соблазн чуть подковырнуть его в ответ на шпильку в адрес Бэкингема был слишком велик. С другой стороны, Филипп хотя бы уделял ей внимание, тогда как Луи отделался дежурным комплиментом и предпочел беседовать с графиней де Суассон. И что с того, что графиня сидела буквально в полушаге от короля, а Генриетту отделял от Людовика ее муж? Разве это повод для того, чтобы так откровенно ее игнорировать?

Внезапно турнир и вправду показался Минетт дурацкой забавой, а ее затея с переодеванием – глупым ребячеством, достойным пусть не осуждения, но уж точно насмешек. Приподняв теплую и мягкую Фифи, она прижалась щекой к мохнатой головке и задумалась над тем, не лучше ли будет вовсе отказаться от дальнейшего участия в этой пародии на состязания.

52

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Нет, решительно не было никакой возможности оставаться на противоположной стороне трибун, тогда как там, в Королевской ложе, наверняка происходило нечто интересное, несомненно касавшееся его. Продвигаясь едва ли не на ощупь по темному проходу под скамьями первого яруса трибун, Франсуа-Анри старательно убеждал себя в том, что его первейшей обязанностью было сообщить королю о результатах его попытки поймать стрелка с поличным. И конечно же, как маршал двора, как доверенное лицо, нет, как ближайший и верный друг Людовика, он должен был быть рядом... и как же трудно было подавить настойчивый и правдивый голос совести, напоминавшей ему, что кроме всех прочих, рядом с Людовиком была сейчас и Олимпия де Суассон, и более всего ему хотелось довести именно до ее ушей весть о том, что козни злоумышленников были сорваны и ничто, и никто не угрожал спокойствию двора.

- Месье маршал, - мушкетер, карауливший возле выхода к лестнице, вытянулся перед дю Плесси-Бельером, внезапно возникшим перед ним из ниоткуда.

- Все в порядке? - с видом военачальника, лично осматривающего посты перед генеральным сражением, спросил Франсуа-Анри.

- Свита герцога Орлеанского только что поднялась в Королевскую ложу. Никаких происшествий не было.

- Прекрасно, - маршал взбежал по ступенькам на второй ярус, кляня себя за излишнюю спешку. С чего ему было спешить, если впереди было еще второе отделение первого тура с участием сразу трех команд. Да и вряд ли его отчета ждали именно теперь, посреди турнира. И все же, тихий шепот разума оставался где-то далеко позади, так и не достигнув его слуха, Франсуа-Анри уже приближался к тяжелой гардине, повешенной в качестве ширмы, закрывавшей вход в Королевскую ложу. Сердце отчаянно колотилось в груди, а в висках пульсировала кровь, грозя обернуться нежелательной головной болью. Впрочем, от этого неудобства его могла избавить и боль в потревоженном боку, если бы его мысли не были сосредоточены на том, как он встретит взгляд любимых глаз вблизи. Он не шепнет, не скажет ни слова, обращаясь к ней, о нет. Но взгляда будет достаточно...

- Простите, сударь, - неловко столкнувшись с молодым мушкетером, стоявшим в карауле прямо возле выхода, дю Плесси-Бельер по привычке вгляделся в его лицо. Где и когда он видел этого дворянина? Во взгляде темных глаз ему показалось что-то неуловимо знакомое, но, прежде чем маршал вспомнил имя этого молодого человека, его взор встретился с испуганным взглядом фиалковых глаз юной фрейлины.

- О, мадемуазель, прошу прощения. Я неловок, право слово, - прошептал маркиз, снимая шляпу перед Луизой де Лавальер. - Примите мои искренние поздравления, мадемуазель. Ваш выстрел останется жемчужиной в ожерелье успехов свиты прекрасной Артемиды, - произнес он все также тихо, уловив во взгляде девушки, немую просьбу говорить тише. - Вы не спешите к своему триумфу? - заметил он и улыбнулся, склонив голову. - Не опасайтесь ничего. Сейчас все будут увлечены неуспехами англичан и монегасков. Так что на некоторое время Вам не грозят любопытные взгляды. Но лишь на время, мадемуазель.

Отвесив Луизе поклон, несколько неуклюжий из-за тесноты, царившей даже у выхода из ложи, дю Плесси-Бельер также кивнул мушкетеру, после чего направил свои стопы вперед к креслу Его Величества. По счастью, не дремавший на своем посту главный церемониймейстер успел объявить о его появлении, так что стоявшие на его пути придворные довольно быстро расступались перед маршалом, хоть и с весьма недовольными минами на лицах.

- Благодарю, месье. Тысяча извинений, мадам. Мадемуазель, я Ваш покорный слуга, - приговаривал маршал, продвигаясь вперед с самой любезной улыбкой, очаровывая на своем пути всех, и прежде всего дам.

- О! А вот и разведка вернулась! - воскликнул де Лозен, с  хитрым видом высматривавший приближавшегося к ним маршала. Как видно, маленькому гасконцу было невмоготу от любопытства узнать, где именно пропадал дю Плесси-Бельер во время блестящего выступления свиты герцога Орлеанского. В ответ маршал лишь коротко ухмыльнулся и занял свое прежнее место... Подле табурета графини де Суассон, почти что за спиной у короля, где ему и надлежало находиться.

Отредактировано Франсуа-Анри де Руже (2018-04-09 23:07:48)

53

Дворец Фонтенбло. Лестница на Королевский Балкон. 2

Рауль де Бражелон

В обещании Рауля было много преувеличения, ведь его могли в любой момент отправить в патруль или караул, а то и отослать куда угодно с важным поручением, но Луизе совсем не хотелось напоминать сейчас об этом. Они встретились. Они были вместе. Что может быть лучше?

Она послушно прошла на забитый балкон, но не стала протискиваться к Мадам и ее амазонкам, предпочитая остаться рядом с де Бражелоном. За спинами придворных их почти не было видно, и Луизу это вполне устраивало.

- Слава богу, нас не заметили, - довольно шепнула она на ухо Раулю. – Стыдно, но мне было так страшно идти наверх. Из-за моего выстрела подняли столько шума, и это так неловко. Зато пока все следят за тем, как стреляют гости Франции, мы с вами сможем еще немножко побыть как бы вдвоем. Между прочим, вы даже не похвалили меня за меткость, хотя от вас я бы с радостью услышала похвалу. Ну что, не совестно ли вам, месье де Бражелон?

На ее тихий счастливый смех в их сторону все-таки обернулась пара голов, но скорее с досадой, чем с интересом.

- Кстати, я ведь тоже совсем забыла, что вы знакомы с графом де Гишем, только сейчас вспомнила, что вы когда-то писали мне о нем. Как давно это было! А теперь в стране целых два года царит мир, и мне больше не надо бояться, что вас ранят где-то далеко-далеко от меня. Если бы вы знали, Рауль, какое это счастье – быть за вас спокойной. Согласитесь, вам было намного легче, ведь вы за меня не тревожились так же, как я.

Луиза нащупала руку Бражелона и легко пожала ее, но тут же отпустила и покраснела, чуть отодвинувшись при появлении щегольски одетого офицера.

- Благодарю вас, маршал, но я надеюсь, что Артемиде и ее свите еще предстоит немало столь же метких выстрелов, - прошептала она, умоляюще глядя на дю Плесси-Бельера, который, видимо, прочел в ее взгляде куда больше, чем Луиза готова была выразить словами постороннему ей человеку, потому что не стал множить комплименты, а просто поклонился и исчез в толпе, оставив на память о себе чувство легкой неловкости.

- Господин дю Плесси-Бельер так быстро ушел, что я не успела вас представить, - понурилась она, досадуя на свою робость и неловкость. – Теперь он окончательно запишет меня в неотесанные провинциалки. Если, конечно, вы уже не знакомы…

Фиалковые глаза с надеждой взглянули на Рауля, ища в его взгляде подтверждение тому, что два офицера короля наверняка знали друг друга. Мысль о том, что королевские армии так многочисленны, что воюют на разных фронтах, Луизе в голову не пришла.

54

Дворец Фонтенбло. Лестница на Королевский Балкон. 2

- Отчего же неловко? Это ваш триумф, Луиза, и боюсь, вам не удастся его избежать. Невозможно всё время прятаться. Но вы всё также скромны... О, Луиза, радость от встречи с вами затмила всё остальное... Я и сам хотел вам сказать, что ваш выстрел был...великолепен! Среди кавалеров лучшим был Его Высочество, а среди прекрасных дам лучшей лучницей были Вы, милая Луиза. Я видел вас, когда вы стреляли и от всего сердца желал вам победы. Только, прошу вас, не волнуйтесь во втором туре, и у вас всё получится также, как и сейчас. Вы можете даже стать победительницей.

- Да, как давно!.. А порой кажется, будто всё это было только вчера, - задумчиво произнёс виконт, улыбаясь милой своей подруге, в которую он был влюблен ещё в детстве. И любил её до сих пор. И тут же в его голосе, обращённом к ней, появились нежные, ласковые нотки: -  Будучи далеко от вас, я постоянно думал о том, как и когда я увижу вас снова. Мне приятно...неловко, но радостно слышать, что я хоть что-то значу для вас... Вы волновались за меня, а я - за вас. Я не мог не думать о вас, и в бою одна лишь мысль о вас ("и о графе" - подумал юноша) придавала мне сил, когда они были уже на исходе. Вы - мой ангел, Луиза...

- Простите, сударь... - Прошу прощения, месьё, - отвечал Рауль, лёгким поклоном приветствуя красиво одетого молодого человека, и немного отступая. Он сам не знал этого молодого человека, но Луиза обратилась к нему "господин маршал...", и это заставило Рауля чуть пристальнее всмотреться в его лицо. Впрочем, взгляд этот был недолгим - с отличной памятью (а как воину без этого?) юноше хватило нескольких секунд, чтобы запомнить.  На кивок молодого человека он ответил таким же кивком, а когда он ушёл, Луиза спохватилась, что забыла их представить, и Рауль поспешил успокоить её.

- Дю Плесси-Бельер? Мне знакомо это имя... - Несомненно, виконту было знакомо имя знаменитого маршала, отца молодого маршала. - Не волнуйтесь, Луиза, вы так прекрасны, нет, очаровательны, что никому и в голову не придёт подумать о вас что-либо плохое... А если вдруг что случится, вы знаете, что я всегда готов прийти вам на помощь.
"Значит, этот молодой человек - родственник знаменитого маршала? Ну, конечно, его сын... Мне следует благодарить графа де Ла Фер за то, что некогда он заставлял меня учить генеалогию, казавшуюся мне сначала очень скучной". - Виконт вспомнил детские шалости и улыбнулся. Всё это было так давно, что даже не верилось.
- Я не знаком с этим господином лично, но буду очень этому рад - некогда я знал его отца, совсем немного, правда, но...это был удивительный человек.

Он провёл рукой по светлым волосам, коснулся пальцами её лица, словно обводя его контур, и эти прикосновения вызвали в нём немного забытые, но сладкие эмоции... Он любовался ею,  её ангельской красотой, молча, ничего не говоря, но в тёмных глазах молодого виконта отражалось всё, что он хотел и не мог выразить словами...

55

Улыбка, обращенная к нему Олимпией, была достаточно многозначительной. Глядя в ее глаза, Луи наугад снял с поднесенного ему подноса марципановый лепесток с диковинного натюрморта, и поднес его к губам. Со стороны могло показаться, что король пробовал лакомство на вкус, прежде чем проглотить его, и, вероятнее всего, только они двое знали истинное значение этого жеста. Поцелуй, оставленный на нежно розовом лепестке, предназначался графине, вместе с улыбкой. Небрежно склонив голову в ответ на ее слова, Людовик с наигранным упреком в глазах, заговорил без тени официоза.

- Как же я могу упрекать Вас в том, что Вы делаете столь же прекрасно, сколь и искренне, дорогая графиня? Вы озвучили нам рассуждения с чисто женской точки зрения, за что мы благодарны. Ведь, не многие мужчины умеют читать в женских сердцах. Увы, я в их числе.

Легкий смешок кавалеров из его окружения послужил причиной тому, чтобы умудренные жизненным опытом сановники зашевелились на своих местах, очнувшись от дремы. Юг де Лионн смешно вытягивал шею, озираясь вокруг, в испуге, что упустил нечто важное из речи государя, однако, убедившись в том, что на лицах присутствовавших царило самое легкомысленное выражение, он успокоился и вновь опустил голову на грудь, погрузившись в сонное состояние.

Колкости брата поначалу не задевали Людовика, прекрасно знавшего цену обидным словам, за которыми, по сути, стояла либо скука, либо, что было более вероятным в данной ситуации, собственная неудовлетворенность. Ну, конечно же, Филипп опасался, что его успех затмят безземельные принцы или, что еще хуже, соотечественники его супруги. Именно поэтому он и пытался поддеть старшего брата, сваливая на его плечи собственные опасения и сомнения в успехе.

Как и следовало ожидать, не получив отклика в лице старшего брата, Филипп обратил свою язвительность на другую цель. На этот раз, мишенью для недобрых шуток сделалась Генриетта, сидевшая по правую руку от супруга, и таким образом отделенная от личного внимания к ней со стороны Людовика. Приподняв бровь, король с усмешкой наблюдал за попытками брата поддеть супругу. Это выглядело скорее забавно, чем оскорбительно для чести семьи и королевского дома, так что, не стоило и упреков. Пусть себе отыгрывается. Людовик удовлетворенно улыбнулся и даже кивнул в ответ Генриетте, когда та с видом, выражавшим полное отсутствие интереса к предмету разговора, ответила на вопрос о герцоге Бэкингеме.

- В самом деле? - не выдержал и сам Людовик, обернувшись уже всем корпусом к Филиппу и Генриетте. - По-Вашему, дорогая сестра, герцог счел наш турнир ребячеством?

Эти слова поддели его за живое, хоть он того и не ожидал. Не ожидал именно от Генриетты, слывшей тихоней до некоторых пор. А насколько хорошо он успел узнать ее теперь, когда и положение маленькой принцессы, и их родство, укрепились, сблизив их до почти в равной степени?

- О! А вот и разведка вернулась! - воскликнул де Лозен, кажется, взявший на себя миссию разряжать обстановку всякий раз, когда разговор затрагивал наиболее щекотливые вопросы.

Все присутствовавшие тут же обернулись к вошедшему маршалу, а тот умудрился пройти к самому креслу короля, почти незамеченным. Впрочем, не стоило винить в этом ни дю Плесси-Бельера, ни церемониймейстера, добросовестно объявившего о его появлении. Людовик поймал себя на том, что позволил ребяческой перепалке молодоженов задеть себя за живое и отвлечь от всего, что происходило вокруг. А вот этого допускать не следовало.

- Месье маршал, еще немного, и я бы распорядился послать поисковую партию мушкетеров по Вашим следам.

- Стоило бы испытать нюх охотничьей своры Ее Высочества, - грубоватым тоном заметил де Вивонн, которому пришлось уступить свое место дю Плесси-Бельеру.

- Есть ли новости, маршал? - спросил Людовик и посмотрел в глаза Олимпии. Да, ему не следовало расспрашивать о деле, грозившем дипломатическим скандалом во всеуслышание, но он и не станет. Ему хотелось показать возлюбленной, что прежде всех других, именно ее он посвятил в это странное и секретное дело, а это выдвигало ее вперед даже советников и министров. Он улыбнулся и слегка наклонил голову, заметила ли она это? Шею больно свело из-за неудобного положения, когда ему пришлось обернуться едва ли не всем корпусом. Не дожидаясь ответа дю Плесси-Бельера, Людовик развернулся лицом к манежу, предупреждающе подняв при этом ладонь.

- Впрочем, я не прошу Вас дать мне отчет сейчас же... Если только в этом нет неотложной необходимости. Мы вполне можем дождаться окончания турнира. Ведь нам никто не помешает? - чуть тише спросил он, бросив на маршала короткий взгляд через плечо. - Кстати, мы тут обсуждали возможные шансы на победу в этом отделении. На кого бы Вы поставили, маршал?

- На поле нет дам, так что вряд ли наш славный маршал сердец выбирал кого-то в этом отделении, - снова обронил как бы про себя де Вивонн, вызвав взрыв веселого смеха.

56

Рауль де Бражелон

В том, что Рауль находил ее прекрасной, не было ничего нового, но Луиза все равно покраснела и смущенно опустила ресницы. За годы их знакомства она так и не сумела привыкнуть к тому, что Бражелон находил в ней одни совершенства и совсем не видел недостатков, которых имелось превеликое множество.

- Жаль, я уже понадеялась, что вы и с маршалом знакомы, - нельзя было упускать бесценную возможность перевести беседу с себя на других, и она отважно держалась избранного курса, стараясь не обращать внимания на ласковые прикосновения и горячие взгляды. – Но вы знаете господина лейтенанта и де Гиша, и это уже многого значит при дворе. А мне было так страшно в первые дни. Слава богу, что Ора была рядом, иначе я совсем пропала бы среди всех этих незнакомцев. Правда, теперь нам уже удалось узнать много хороших людей, и я непременно вас со всеми познакомлю. И они вам понравятся, я уверена! Вы ведь не так слепы, как моя милая Ора. Не знаю, отчего, но она совсем невзлюбила вашего друга, и граф де Гиш отвечает ей взаимностью, что крайне неудобно, потому что я нахожу его очень умным и отзывчивым человеком. Но стоит им с Орой оказаться рядом, и это какой-то кошмар.

Луиза поймала пальцы Рауля, скользившие по ее щеке, и мягко отвела его руку, укоризненно качнув головой в сторону невысокого светловолосого мужчины, с интересом поглядывавшего на странную пару: нимфу и мушкетера. Она подарила смущенную улыбку де Лозену и вздохнула

- Зато за эти пять дней я пережила больше, чем за все годы, проведенные в Блуа. И мне не терпится вам все рассказать, но это займет столько часов! Кстати…

Девушка снова опустила ресницы, продолжая улыбаться.

- Кстати, коридор, в котором находятся наши комнаты, выходит прямо в кордегардию мушкетеров. Удобно, вы не находите? – совсем тихо шепнула она. – Быть может, нам с Орой удастся устроить для вас маленький приветственный ужин. Но только вряд ли сегодня. Судя по тому, сколько нашлось желающих пострелять, мы пробудем здесь как минимум до полуночи, а потом Месье и Мадам наверняка захотят отпраздновать чью-нибудь победу, как в прошлый раз. Но завтра... Вы ведь не отвергнете наше приглашение, Рауль?

Отредактировано Луиза де Лавальер (2018-04-06 00:08:28)

57

Франсуа де Виллеруа

С чего бы Франсуа за нее радовался, было не совсем понятно, но уточнить Монтале не решилась, не желая показаться ему безнадежной дурочкой. Но предположения в ее кудрявой головке роились самые разнообразные. Возможно, он был рад тому, что Оре удалось протиснуться на балкон с собачками. Или тому, что Ора от оных собачек избавилась. Ну или совсем уж смешной вариант: что ее удостоили высочайшей милости, назначив ответственной за песиков Мадам. А собственно, почему смешной? Ведь Франсуа настоящий придворный со стажем и знает, как важно любое отличие при дворе. Не зря же даже место смотрителя королевского стульчака пользуется таким спросом, что придворные перекупают его друг у друга за немыслимые деньги. Собачки Мадам в этом смысле, пожалуй, предпочтительнее. А главное, совершенно бесплатно.

Размышляя на столь возвышенные темы, Монтале с блаженным видом дегустировала пирожные и булочки. Ловкость, с которой Франсуа добывал ей все новые и новые вкусности, заслуживала всяческого восхищения: тут явно сказывался многолетний опыт, и Ора от души наслаждалась и булочками, и лестным вниманием юного лейтенанта.

- Ой, что это вы делаете? – ахнула она почти беззвучно, когда Виллеруа вдруг нагнулся совсем близко и слизнул капельку варенья с булочки, которую она аккуратно держала двумя пальчиками. – Экий вы сладкоежка, Франсуа, крадете сладкое прямо из под носа у бедной девушки.

Шепот ее был суров, но карие глаза смеялись, да и губы дрожали, едва сдерживая улыбку. На самом деле, она с радостью пожертвовала бы маркизу и тысячу булочек, если бы он был голоден.

- Слышите? – Монтале подняла пальчик, призывая друга к вниманию. – Кажется, наши друзья стреляют. Неужели мы с вами ничего не увидим?

Она огорченно смотрела на плотную стену спин, обтянутых атласом и тонким сукном: с ее небольшим ростом не было никакой возможности разглядеть происходящее внизу, на поле. Встав на цыпочки, Ора сумела разглядеть только сами мишени, висевшие достаточно высоко и уже походившие на ежей в пору весенней линьки. Еще одна стрела с глухим звуком впилась в мишень ровнехонько посредине между тремя другими, и трибуны взорвались аплодисментами и восторженными криками, в которых нетрудно было уловить имя князя Ракоши.

- Вы видели? – порозовев от удовольствия, Ора повернулась к маркизу. – Видели последний выстрел? Это… это же просто великолепно! О, Франсуа, вы ведь тоже так можете, правда? Я так хочу, чтобы вам достался главный приз! Пожалуйста, пожалуйста, победите их всех, ради меня. Хорошо?

И тогда ей уж точно не придется никого целовать. «А ты собиралась?» - грозно осведомился внутренний голос, и ушки мадемуазель де Монтале из розовых сделались почти красными.

58

- Простите, - простодушно улыбнулся Франсуа, заметив лукавые смешинки в глазах Оры, прежде чем смутиться. - Я боялся, что эта капелька попадет Вам прямо, - а вот на этом месте юноша и впрямь сконфузился, едва удержавшись от того, чтобы взором указать, куда именно грозила упасть капелька сладкого варенья.

Он выпрямился во весь рост и, незнамо зачем, вытер тыльной стороной губы, словно на них все еще оставались следы его попыток помочь, которые столь незаслуженно были приняты за чистой воды коварство. Опередив его, Ора подняла пальчик, призывая его ко вниманию. Да Франсуа и сам уже уловил знакомые имена, которые скандировала публика на трибунах.

- Они уже стреляют! О, сейчас, сейчас, - вытянувшись на носках, Франсуа едва не поднялся на самые цыпочки, как в балетном па. Правда, сейчас он все не собирался пройтись по балкону, прилежно исполняя все па по указке требовательного хореографа. Вместо этого, он легонько оттолкнулся носками от пола и подпрыгнул.

- Молодые люди! - шикнула на него стоявшая впереди дама, на миниатюрной шляпке у которой заколыхался пышный букетик страусовых перьев.

- Я прошу прощения, мадам, - вежливо ответил Франсуа и в следующем прыжке галантно отсалютовал ей воздушным поцелуем. Дама, как и предсказывал де Лозен, когда обучал юного маркиза этой выходке, тут же скривила губы в улыбке, замаскированной под недовольную гримасу, и отвернулась от дерзкого нахала.

- Ого! Вы тоже это видите? - воскликнул Виллеруа, уже всецело увлеченный тем, что творилось, нет же, тем, что сотворили на мишенях мадьяры.

- Да это же чистейшая победа! Ого! - он опустился на пятки, ощущая в ступнях неприятное покалывание тысяч иголочек, и посмотрел в лицо де Монтале. Вот если бы они стояли просто у какого-нибудь балаганчика в Париже, он не задумываясь, поднял бы девушку на руки и усадил к себе на плечо. А что! Ведь подшутил же он так однажды над Катрин, которая слишком уж агрессивно подтрунивала над его высоким ростом, толку от которого ей, миниатюрной женщине, не было никакого.

А между тем, Ора и сама смогла разглядеть самое главное - утыканную стрелами мишень. Порозовевшие щечки и блестящие глаза были лучшим свидетельством ее радости и все, чего только мог пожелать в тот момент Франсуа, было заслужить вот такой же радостный блеск в улыбке своей милой подруги.

- Вы хотите этого? О, милая моя Ора, Вы так хотите этого? - от неожиданности такого признания, он даже позабыл про собственные фантазии, в которых уже не одну сотню раз предлагал своей Даме Сердца выигранный в турнире трофей. Ведь то, что он видел всего-навсего в своих мечтах, совсем не было похоже на настоящий непередаваемый восторг, который охватил его от слов Оры, услышанных наяву.

- Я сделаю это ради Вас, - прошептал он, взяв ее руку в свои. Голос отчего-то перестал повиноваться ему, задрожал и сделался глухим, хриплым, а щеки загорелись. Он опустил голову, так что их руки оказались укрытыми под его буйной шевелюрой, и жарко поцеловал тонкие пальчики.

- А Вы будете так же следить за моим выстрелом, да? - спросил он, заглянув в глаза, в которых видел удовольствие и восторг, о которых не смел и мечтать. Так вот как смотрят по-настоящему влюбленные глаза? Или это что-то другое? Впрочем, на столь глубокие размышления времени уже не осталось. С высоты верхнего балкона, где размещался оркестр, заиграли фанфары и валторны, призывая ко вниманию. Вот-вот арбитры вызовут на манеж следующую партию участников. И среди них будет и он сам.

- Я принесу Вам победу, Ора. Обещаю! - шептал Франсуа, тогда как кто-то легонько толкнул его в плечо.

- Построение королевской гвардии будет сейчас же, месье лейтенант. Мы принимаем караул на манеже, - деликатным тоном доложил виконт де Ранкур.

- О... - покраснев в тон своего мундира, Франсуа нехотя отпустил руку де Монтале. - Я еще не представил Вам моего ординарца. Это виконт де Ранкур. Виконт, мадемуазель де Монтале. Она состоит в свите Ее Высочества герцогини Орлеанской.

- Мадемуазель, я польщен, - де Ранкур проявил учтивость, поклонившись фрейлине с безупречной галантностью, достойной ординарца танцмейстера двора Его Величества. - Простите, что я вынужден отвлечь Вас от беседы с господином лейтенантом.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Отредактировано Франсуа де Виллеруа (2018-04-09 01:00:05)

59

Личное обращение к нему короля тут же поставило Франсуа-Анри в центр всеобщего внимания. И зависти, надо полагать. Он сдержанно усмехнулся, услышав нелестную шутку в свой адрес, де Лозен из кожи вон лез, лишь бы не потерять захваченный им интерес публики. Но, стоило ли позволять ему делать это за свой счет? В другое время Франсуа-Анри не преминул бы парировать шутку не менее колким ответом, но короткий вопрос Людовика, произнесенный тише обычного, отвлек маршала от шпилек Маленького гасконца.

- Теперь нам никто не помешает, Сир, - так же тихо ответил дю Плесси-Бельер, наклонившись чуть ниже, чтобы его мог слышать король и та, чье внимание наверняка было приковано к этому разговору.

Ему даже не пришлось скосить взгляд в сторону Олимпии де Суассон, легкий аромат и движение воздуха из-за раскрытого веера выдали более пристальное внимание к нему, чем графиня была готова признать. Выпрямившись, маршал повернул голову в ее сторону и чуть заметно кивнул, посмотрев в лицо в надежде встретить взгляд ее темных очей. Может, всего на секунду, на одно мгновение она выдаст себя и доверится ему хотя бы вот так, без слов, одним взглядом?

- О! Мадьяры уже уходят с поля сражения. И, сдается мне, они оставляют обе мишени пораженными! - воскликнул де Лозен из-за плеча дю Плесси-Бельера, вернув внимание и мысли последнего к происходящему в зале.

- Прекрасное выступление, - согласился с ним Франсуа-Анри, и тут же все окружение короля и обеих королев закивало головами. Послышались одобрительные ремарки и приглушенные овации, все только и ждали сигнала самого короля, чтобы выразить похвалы мадьярскому князю. Наблюдая за этим волнением, Франсуа-Анри усмехнулся. Он подумал о том, насколько быстро менялось настроение публики, стоило кому-нибудь из высоких гостей выразить свою симпатию или предпочтение к одному из участников.

- Берегитесь, де Лозен, как бы Ваши ремарки не повлияли на следующие ставки, - проговорил маршал, не оборачиваясь к стоявшему позади него маркизу. - А то ведь, могут подумать, что Вы пытаетесь повлиять на исход заключаемых споров.

- Не выдавайте мне, дражайший маршал! О, только не рассказывайте о моих уловках суровому господину обер-камергеру! - смешно вытаращив глаза, взмолился де Лозен, разыграв на глазах у наблюдавшей за ними публики самый натуральный испуг, будто бы и впрямь был пойман на горячем.

- Ваши Величества, Ваши Высочества! Дамы и господа! Для меня честь объявить, что для следующего отделения первого тура приглашаются дамы и кавалеры из свиты Их Величеств! Дамы из свиты Ее Величества королевы-матери также приглашены для участия в этом отделении, - объявил граф де Сент-Эньян, и в ту же минуту все общество, собравшееся на балконе Королевской ложи, заволновалось и пришло в движение как прибрежный камыш от внезапного порыва ветра.

Дю Плесси-Бельер обернулся и, к своему удовлетворению, заметил красные мундиры королевских гвардейцев уже выстроившихся у выхода из ложи, и во главе их был никто иной как юный Виллеруа.

- Ваши гвардейцы уже готовы сопровождать Ваши Величества, - доложил маршал, почтительно поклонившись к королю и королеве.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

60

Франсуа де Виллеруа

Ора тихо прыснула в кулачок на просьбу маркиза следить за ним так же пристально. Если учесть, что ни одного из стрелков ей пока разглядеть не удалось, «пристальным» ее внимание к турниру можно было назвать ну с очень большой натяжкой. Но отчего же не пообещать?

- Что вы, Франсуа! За вами я буду следить куда пристальнее, вот увидите! – прошептала она в ответ. – Сейчас половина зрителей уйдет стрелять вместе с вами, и я смогу пробиться вперед, чтобы видеть вас, обещаю! И не сомневаюсь, что вы будете на высоте.

«С вашим-то ростом!» - не удержался внутренний голос, но фрейлина вовремя прикусила язычок, и подходящая случаю, но совершенно неуместная шуточка так и не покинула колчан.

Ох, каким метким оказалось это «сейчас»! Судьи еще даже не вызвали новых участников на поле, а к ним с Виллеруа уже подкрался какой-то гвардеец, чтобы увести у нее маркиза! Вот они, тяготы королевской службы.

- Месье де Ранкур, рада с вами познакомиться, - стараясь не выказывать досаду, вежливо кивнула она на цветистое извинение гвардейца. – И мне вовсе не за что вас прощать, ведь это я преступно отвлекаю господина лейтенанта от исполнения им своего первейшего долга охранять Его Величество. Желаю вам удачи, Фра… маркиз.

Пожалуй, к ее светскому тону не придралась бы сейчас и Великая Армада, и только озорной блеск карих глаз, обращенных на «господина лейтенанта» выдавал полнейшее отсутствие раскаяния и твердое намерение отвлекать его от скучных служебных обязанностей при всякой удобной и неудобной возможности.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2