Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Сервировочная и буфет. 2


Дворец Фонтенбло. Сервировочная и буфет. 2

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Вечер 04.04.1661

    Просторное помещение, где находился буфет и были накрыты столы для того, чтобы лакеи и пажи могли забирать приготовленные на кухне подносы с напитками и закусками.

2

Дворец Фонтенбло. Приемная Его Величества. 4

Преимуществом коридоров для прислуги было то, что ими пользовались немногие из тех, кто состоял на службе в Королевском доме, и, выбрав их, маршал мог изрядно сэкономить свое время, избегая толчеи в главных галереях и залах. Однако же, стоило ему погрузиться в темноту, как он тут же вспомнил и о недостатках выбранного им пути, и главным из них была темнота, с которой не справлялись немногие настенные факелы, освещавшие коридоры лишь на несколько шагов мерцающими желтоватыми огоньками. Как бы не торопился дю Плесси-Бельер, ему пришлось сбавить шаг втрое, чтобы проходить через кромешную темноту, ориентируясь лишь на ощупь.

- Черт подери, сударь! Смотрите, куда идете! - выкрикнул на него кто-то из темноты, и маршал замер на месте, крепко сжав правую руку на эфесе шпаги.

- Кто Вы? Назовитесь! - немедленно отозвался он, силясь вспомнить, где мог слышать этот голос, а главное, столь вольное обращение с французской речью, выдававшее иноземца.

- Граф Шерегий! К Вашим услугам, кто бы Вы ни были! - отвечал налетевший на маршала мужчина, также отступив на шаг назад, - С кем имею честь?

- Маркиз дю Плесси-Бельер, - ответил ему Франсуа-Анри, выпуская эфес, так что наполовину обнаженная шпага с глухим лязгом вернулась в ножны.

- Простите моего друга, маркиз, - послышался еще один голос из темноты коридора, а вслед за тем и шаги приблизившегося к ним человека, - Шевалье Каринти. Мы как раз направляемся к залу для игры в мяч. Вот, решили сократить себе путь, но, как видно, запутались.

- Черт бы побрал эти лабиринты, - проворчал его спутник, чью фигуру Франсуа-Анри сумел различить, постепенно привыкнув к темноте, - Вы, кажется, хотели встретить меня со шпагой наголо, маркиз? Не могу осудить Вас за предусмотрительность. Во дворце далеко не так безопасно, как уверяет этот префект полиции.

Благодаря небо, за то, что не поспешил с атакой, Франсуа-Анри отошел в сторону, намереваясь пропустить мадьяр мимо. Он вгляделся в темноту, пытаясь разглядеть, сколько их было, но кроме приблизившегося к ним Каринти, не сумел разглядеть никого.

- Вас двое, господа? А где же князь Ракоши? На самом деле я направляюсь именно к нему. Надеюсь, я успею застать его у себя?

- О, а вот это вряд ли, - уже без тени какой-либо настороженности в голосе ответил Шерегий, - Мы как раз идем на встречу с князем. Он передал, что будет ждать всю свиту в зале для игры в мяч.

- Да, маркиз. Именно так. Остальные пошли по главной лестнице, а мы с Шерегием решили сократить путь, - подтвердил Каринти.

- В таком случае, я готов провести Вас действительно кратчайшим путем, господа. Скажу по правде, вы изрядно заплутали бы, если бы продолжали путь напрямик. Через несколько шагов будет поворот вправо, его легко пропустить в темноте.

Взяв обоих дворян из свиты князя под свое крыло, маршал бодрым шагом направился назад, уверенный в том, что те последуют за ним. Если минуту назад он был готов ругать свою рассеянность и то, что сам заплутал в темноте, то после этой встречи вновь уверился в своем везении и особенно же в любви к нему богини Удачи.

- Вот этот коридор, господа. Как видите, его легко упустить, - он показал на едва различимый выступ стены, за которым открывался выход в коридор, один конец которого уходил в то дворцовое крыло, где находился бывший манеж, ныне же служивший залом для турнирных состязаний. Они прошли до самого конца коридора, образовывавшего подобие большой галереи, в которой сходились выходы из других коридоров для прислуги. Освещенная куда лучше всех остальных коридоров, эта галерея соединялась с одним из входов в зал для игры в мяч, а также с буфетной, где накрывали столы с закусками для зрителей всех рангов и в том числе для высоких гостей королевского двора.

- Нам следовало отыскать кухни, а оттуда уже следовать за этой муравьиной тропой, - пошутил Шерегий, указывая на сновавших взад и вперед лакеев, разносивших подносы, нагруженные снедью, бокалами для вина и высокими кувшинами всех возможных форм и размеров.

- Да, пожалуй, - согласился с ним маршал и подошел к двери в буфетную.

- Кстати, я так и не успел ничего перехватить перед турниром, - он многозначительно подмигнул Шерегию, заметив, неодобрительное выражение на лице серьезного шевалье Каринти, - Граф, не соблаговолите ли передать от меня приглашение для Его Высочества составить мне компанию на стаканчик вина здесь в буфетной?

- Но, Его Высочество скорее всего захочет принять Вас в своей ложе, - возразил было Каринти, но дю Плесси-Бельер мягко тронул его за руку и заговорщическим шепотом пояснил свою просьбу:

- Здесь, достаточно шумно и людно. Нас не только не заметят, но и не услышат. Мне очень важно переговорить с князем с глазу на глаз.

- Понимаю, маркиз, - Каринти резко кивнул головой, так что фазаньи перышки, украшавшие плюмаж на его меховой шапке, всколыхнулись и затрепетали, - Пусть граф Шерегий останется с Вами. Для компании. А я позову князя.

3

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

- Какое совпадение, - с иронией в голосе произнес Арман, когда к ним в ложу поднялся молодой человек из свиты князя и доложил о том, что маршал дю Плесси-Бельер ждал князя для беседы.

- Как всегда, мой брат нашел самый удобный уголок для приватной беседы. Где, как не в сервировочной.

Заметив интерес в глазах шевалье, он усмехнулся и пояснил:

- Сейчас там накрывают закуски, не так ли?

Понимающая улыбка на губах Каринти послужила ответом, лаконичным, зато, без каких-либо недомолвок. Арман ценил немногословность в людях, а этот шевалье к тому же был весьма серьезен, в отличие от других дворян из окружения князя Ракоши.

- Да, шевалье, если Вам нужно озадачить нового управляющего дворцом, то потребуйте от него новые скамьи для этой ложи. Эти деревянные никуда не годятся для дворян, столь знатных, как Его Высочество и его свита.

Обменявшись насмешливыми улыбками, молодые люди кивнули друг другу. Каринти остался в ложе и тут же подозвал мастеровых, только что закончивших обвивку задней стены ложи турецкого посла. Краем уха, Арман услышал негодующий тон, которым шевалье заговорил с работниками, распоряжаясь ими от имени князя.

- Хорошая мысль, Ваше Высочество, - произнес де Руже, когда они с князем вышли в коридор, - Я говорю об этих драпировках в Вашей ложе. Чем их меньше, тем меньше риск, что кто-нибудь будет прятаться за ними.

Узкий коридор для прислуги, в котором они оказались, выходил сразу к нескольким другим коридорам, а также в него выходили двери сервировочной и мастерских. Там приглашенные еще в самом начале празднеств, плотники, обойщики и маляры наскоро сколачивали новые скамьи для зрителей, лестницы для подъема на трибуны, ограждения для манежа. Там же мастерились новые мишени на случай, если уже имевшиеся в наличии будут изничтожены еще до окончания турнира. Из приоткрытой двери мастерской доносились визжащие звуки пилы, грохот сразу нескольких молотков и крики мастеров, понукавших подмастерьев, чтобы те не зевали за работой.

- Нам, сюда, - сказал де Руже, указав на соседнюю дверь, за которой слышался звон стекла, грохот опрокидываемых чанов, падающих кастрюль, и брань на нескольких языках, среди которых особенно громко выделялся пьемонтский диалект мэтра Сальвио. Новая звезда столичного небосклона, конкурент самого Вателя, этот итальянец лишь недавно подвизался в качестве столичного распорядителя празднеств, но его уже приглашали в салоны и гостиные самых высоких домов Парижа.

- Как странно, я думал, что и сегодня на столах будут красоваться произведения мэтра Вателя, - заметил самому себе Арман, не слишком веря в то, что князя могли интересовать подобные пустяки.

Караулившие перед входом гвардейцы в алых мундирах преградили им путь, но разглядев перед собой генерала де Руже, тут же отодвинули в стороны свои мушкеты и отворили дверь перед ним и его спутником.

Стоило им переступить порог, как они тут же погрузились в густой пар и гомон голосов и звуков, царившие в огромном зале. Этот зал был похож на обеденный, но лишь отчасти. В нем не было парадного убранства как в королевском обеденном зале, и все пространство было занято рядами длинных столов, сервированных всевозможными яствами. Закуски, десерты, кувшины с вином, вазочки с засахаренными фруктами - все это выглядело так искусно, словно Арман увидел оживший натюрморт кого-нибудь из фламандских живописцев.

- А, вот и он! - указал он на сидевшего за дальним столом Франсуа-Анри.

Маркиз был не один, рядом с ним сидел молодой человек, тот самый, что пожертвовал своим именем ради того, чтобы князь мог выступить на турнире по игре в мяч неузнанным. Перед молодыми людьми сновали лакеи с подносами, которые по очереди подходили, предлагая попробовать что-нибудь из подаваемых яств. И всем этим парадом дирижировал сам мэтр Сальвио, размахивая огромной серебряной ложкой, которой лично снимал пробы с каждого из кушаний, прежде обмакивая ее в серебряный чан с водой, и с педантичной аккуратностью вытирая белоснежным батистовым платком.

- Синьор дуче! И Вы здесь! Я так рад, что синьор марчезе согласился стать моим дегустатором. Сюда, сюда, синьоры! Прошу Вас, разрешите же наш спор. Я утверждаю, что к этому розовому вину следует подавать бисквиты, а у синьора марчезе другое мнение на сей счет. Синьор, - заметив князя, одетого по мадьярской моде, пьемонтец склонился перед ним в низком поклоне, несколько шутовском, если принять во внимание высокий белый колпак, увенчивавший его голову, и широкий фартук, накрахмаленный так туго, что топорщился при любой попытке наклониться вперед.

- Пожалуй, мы с графом Шерегием продолжим дегустацию, - согласился де Руже, произнеся это обычным серьезным тоном, в котором не было и тени энтузиазма, которого, к счастью, было в избытке в речах самого мэтра кулинарии, с радостью ухватившегося за идею герцога.

Отредактировано Арман де Руже (2018-02-03 22:39:24)

4

- А, вот и Вы, дорогой князь! Герцог, как хорошо, что Вы привели нашего друга, - Франсуа-Анри приветственно поднял руку и снисходительно кивнул мэтру Сальвио, раскланивавшемуся перед вновь прибывшими дегустаторами как заправский комедиант с подмостков Итальянской Оперы.

- Полно, мэтр, я не откажусь от своих слов, даже если против меня выступит сам князь, - смеясь, заявил Франсуа-Анри и жестом показал слугам на места за столом напротив себя.

Вышколенные лакеи Королевского Дома тут же отставили в сторону все лишние приборы, смахнули крошки со стола и подставили два стула, по виду своему, подходящие не только для принца крови и герцога, но и для членов королевской семьи.

- Прошу вас, господа, помогите нам с мэтром решить этот деликатный вопрос, - как ни в чем не бывало, маршал пригласил князя за стол, ничем не выдав желание переговорить с ним наедине.

- Ну же, герцог, не стройте такую постную мину. Нам предстоит весьма долгий и активный к тому же вечер, так что, подкрепиться вовсе не грешно. Вы уже знаете, что состязания будут не только для дам и кавалеров отдельно, но в самом конце будет еще и Гранд Финал - лучший лучник против самой меткой лучницы. А! Вот это я понимаю - состязания.

Он смеялся и пробовал по очереди подставляемые ему всевозможные закуски и десерты без разбору, с довольным видом истинного гурмана оценивая их на вкус и тут же выдавая свой вердикт. Протяжное мычание и воздетые к потолку глаза были знаком полного успеха очередного блюда; покачивание головой означало, что в соусе к закуске не хватало чего-то более пикантного; а короткий жест кистью руки значил не много, не мало, а то, что у блюда не было никаких шансов завоевать сердца и желудки высшего света при королевском дворе. Впрочем, таких вердиктов было вынесено всего несколько, зато, гораздо больше было высших оценок, отчего мэтр Сальвио светился гордостью и счастьем, как начищенный луидор.

- Синьор принчипе, что скажете? - обратился он к князю, о котором слыхал еще в Париже, - Ваше мнение мне важно, Ваше Высочество. Ведь Вы столько путешествовали. Пробовали столько разных блюд. О, Вы безмерно поможете мне, если укажете, достаточно ли хорош этот соус к этой вот ветчине.

Пока пьемонтец обхаживал князя и присоединившегося против воли к веселой компании де Руже, маршал сделал незаметное движение головой, послав многозначительный взгляд одному из карауливших у дверей мушкетеров. Тот кивнул в ответ и послал такой же сигнал одному из помощников повара, который тут же поспешил к мэтру Сальвио с озабоченной миной на лице.

- Мэтр, на кухне просят Вашего немедленного присутствия. Что-то с жарким из оленины а-ля провансаль, - сказал он с важным видом, будто речь шла как минимум о вызове в Королевский Совет.

- О, мадонна миа! - прошептал мэтр, и его лицо посерело, насколько это было возможным при его оливковом тоне, - О, только не Главное Блюдо вечера! Только этого не хватало!

- Так мэтр, поспешите. А мы уж тут управимся сами, я обещаю Вам, я не покину свой пост, пока Вы не вернетесь, - подбодрил его Франсуа-Анри.

Кулинар немедленно поспешил в коридор, ведущий к служебному крылу и кухням, собрав за собой многочисленную свиту из поваров и помощников, так что, в сервировочной осталось вдвое меньше народу.

- А теперь, господа, поговорим о важном, - заговорил он, нанизывая на длинную вилку несколько кусочков ветчины, прежде обмакнув их в грушевый соус. Лицо его не утратило блаженного выражения гурмана, наслаждающегося истинными шедеврами кулинарного искусства, и только в синих глазах появился охотничий блеск.

- Дорогой князь, прежде всего, я благодарю Вас за помощь с посылкой от мэтра Гатто. Ведь с доставкой не возникло особых проблем, не так ли?

5

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Приняв на ходу правила новой игры, предложенной ему дю Плесси-Бельером, Ференц уселся за стол напротив маршала и принялся снимать пробы со всех расставляемых перед ним блюд, вазочек, блюдец и тарелок. При этом он не обделял вниманием и бокал на высокой тонкой ножке с превосходным бургундским. Не опасаясь захмелеть при наличии такого изобилия закусок, князь радушно салютовал своим бокалом собравшейся за столом компании, и дожидался, когда маршал вспомнит об истинной цели этого странного приглашения.

То, что разговор по существу начался с вопросов о доставке важной для маршала посылки, не удивило Ференца. Напротив, его удивило то, что дю Плесси-Бельера могло интересовать еще что-то помимо новостей от парфюмера. Он переглянулся с Каринти, а потом посмотрел в лицо де Руже. Если маршала не смущало присутствие генерала при этом разговоре, то значило ли это, что он доверял ему все свои секреты?

- Ну, что касается посылки, - медленно смакуя вино, заговорил Ференц, не глядя на собеседника, - Проблемы возникли здесь в Фонтенбло. Но, не с посылкой, а с самим месье Гатто. Кто-то доложил караульным из швейцарской гвардии о прибытии кареты из Парижа. И они, между прочим, устроили настоящий обыск.

Ференц сделал долгий глоток и потянул немного время, как будто бы и впрямь был увлечен дегустацией вина. Проследив краем глаза за сновавшими вокруг их стола лакеями, он убедился в том, что ни один из них не останавливался вблизи от них, чтобы услышать, о чем шла речь, и только после этого снова заговорил.

- Посылку они не нашли, - он усмехнулся, едва удержавшись от соблазна пройтись шуточкой против шерсти по загривкам королевских ищеек, - Куда там. Слишком высоко для их носов. И да, одним словом, все закончилось благополучно. И если Вы пожелаете, или другая заинтересованная сторона пожелает того, я могу сказать, как и где получить эту посылку.

Удивленный и непонимающий взгляд Каринти лучше некуда подтверждал то, что секрет маршала оставался покуда таковым. Ференц с удовольствием потер ладони и, как ни в чем не бывало, принялся по примеру дю Плесси-Бельера нанизывать на вилку с длинными зубцами ломтики ветчины, поочередно макая их, то в одну, то  в другую соусницы.

- Отведайте вот этот соус, герцог, - предложил он де Руже, вид которого был более чем когда-либо серьезным и даже скучным, - Каринти, Шерегий, не зевать! Вряд ли в зале вам обоим перепадет хоть кусочек, наши ребята голодные, что степные волки, не оставят ни крошки. Им только дай.

Продолжая поедать угощения, князь то и дело бросал взгляд на маршала, так же как и он, занятого дегустацией с энтузиазмом истинного гурмана. Или же, с аппетитом проголодавшегося хищника? Второе предположение могло быть куда более верным. Пробыв при королевском дворе сравнительно недолгое время, Ференц успел заметить, что по части обедов и ужинов во дворце все было поставлено на удаче - если повезет попасть к накрытому столу в нужное время и в нужном месте, нельзя было зевать и терять инициативу.

- И все-таки, дорогой маршал, Вы пригласили меня сюда не только на разговор за бокалом вина? Если у Вас не было намерения избавиться от меня как от соперника на состязаниях, напоив этим превосходным вином, то, что же еще? - с веселой улыбкой спросил князь, которому уже не терпелось вызвать маршала на откровенность.

6

Вино, которое они дегустировали, было и впрямь превосходным, если не сказать - лучшим из всего того, что Франсуа-Анри довелось пробовать. Следовало отдать должное чутью управляющего, того, за которым тщетно охотилась вся королевская конница в лице не только мушкетеров, но и полиции, и даже гвардии. Этот Виллэм действительно знал толк в винах и, если распоряжение о поставке вин было единственно полезным деянием на службе при королевском дворе, можно было бы согласиться, что он свое жалованье он оправдал. Как и слухи о необычайных способностях, подбирать не только лучших поставщиков, но и набирать лучший штат для обслуживания празднеств. И все же, преступления этого человека были далеки от того, чтобы забывать о них. Даже ради лучшего во Франции вина.

- Проблемы все-таки возникли? - молвил Франсуа-Анри, чтобы князь не подумал, что рассказ о доставке де Лоррена пролетел мимо его ушей. - И кто бы это мог быть, - задумчиво проговорил он, услышав про обыск кареты, учиненный швейцарской гвардией. - Кто же предал нас? Впрочем, судя по Вашему рассказу, эти остолопы не знали, что именно им следовало искать, не так ли?

Взгляд синих глаз, только что подернутых мечтательной дымкой, перестал смотреть на бокал, опустошенный за время их беседы, и вперился в лицо Ракоши. Франсуа-Анри улыбнулся ему и с прежним кажущимся легкомыслием принялся закусывать кусочками груши, вымоченными в меде и вине.

- Хм, выходит, что искали посылку. Да. Мне кажется, что вывод напрашивается само собой. Кто-то видел нас беседующими в саду. И сделал вывод. Неверный по сути, но, направивший гвардейцев по следу. Да, боюсь представить себе, что было бы, если бы до этого обыска снизошел сам господин префект. Уж его было бы сложнее провести, - он довольно хмыкнул и помахал ладонью, отказавшись от второго стакана вина, - У этого господина нюх настоящей ищейки. Плюс к этому интуиция.

Все замолчали, снова увлекшись едой, тогда как в зал вернулся синьор Сальвио со свитой своих помощников и целый караваном лакеев, принесших подносы, сервированные блюдами, накрытыми высокими серебряными крышками, из-под которых сочился тонкий аромат жареного в пряностях и специях мяса оленины.

- Вы правы, дорогой князь. Я не собирался тратить Ваше время попусту. Не перед этим турниром, во всяком случае, - ответил маршал на вопрос, поставивший его перед необходимостью говорить по существу.

- Господа, Ваше Высочество, синьор марешаль, синьоры, - послышался голос кулинара, и Франсуа-Анри слегка поморщился. - Что наше вино? Превосходное, не  так ли? И поверите ли, оно из виноградников, произрастающих на склонах южных Альп. О да, да! Вы ведь и не подумали бы никогда, что это не французское вино, не так ли?

В глазах кулинара заиграли огоньки довольного удачным выступлением фокусника. Он перекинул через руку белоснежное полотенце и щелкнул пальцами, подзывая одного из поварят.

- Итак, мои дорогие синьоры, готовы ли вы к дегустации главного блюда этого вечера? Жаркое из оленины. Под соусом. Моим. Лично мной составленным, и лично мной приготовленным.

- Дорогой синьор Сальвио, а мне казалось, что эта прекрасная ветчина была верхом кулинарных изысков, - с видом довольного жизнью гурмана едва ли не промурлыкал Франсуа-Анри, благосклонно кивнув мальцу поваренку, чтобы тот сервировал на стол. - Мы будем счастливы, отдать должное каждому шедевру, вышедшему из Вашей кухни. Но, что это, мэтр! Мне кажется, Вас зовут? О... нет, нет, не позволяйте такому пустяку, как наша компания, отвлекать Вас от важных, государственных дел, - он указал на сосредоточенное донельзя лицо помощника кулинара. - Ступайте, мэтр. Дегустация, как Вам известно, дело нескорое. Мы постараемся приложить все силы к тому, чтобы подготовить вердикт к Вашему возвращению.

Недоверчивый взгляд Сальвио тут же изменился, когда маршал продемонстрировал свое намерение отдать должное жаркому, впившись вилкой и ножом в сочный кусок мяса, утопавший в ароматном соусе в тарелке, поставленной перед ним. Кулинар кашлянул для виду, пробормотал быстрые извинения и попятился, не отворачиваясь от компании дегустаторов, пока не отошел до середины зала, едва не споткнувшись о длинный стол, заставленный до отказа подносами с закусками и горячим.

- Вы правы, как никогда, дорогой князь. Нам следует поспешить, - тихим голосом заговорил дю Плесси-Бельер, немедленно посерьезнев. - Итак, дело в следующем. Вас подозревают в причастности к убийству. Оно произошло в особняке советника Бельвиля в тот вечер, когда весь двор отправился в Фонтенбло после венчания герцога Орлеанского. Убита дочь советника. И это не все. В комнате девушки был найден перстень, который опознали, как принадлежащий Вам. Дело в том, что комиссар Шатле, которому поручено расследование этого убийства, не уверен в том, что этот перстень может служить доказательством вины. И даже просто косвенной уликой против Вас. И все же, вопросы есть. И они весьма серьезного свойства. Ведь, по словам домочадцев, Вы были вхожи в дом Бельвилей и кроме того, Вас видели в свете в обществе мадемуазель Бельвиль. Можете ли Вы объяснить, как Ваш перстень оказался в комнате мадемуазель? Или хотя бы предположить, каким образом он туда попал? Когда Вы его в последний раз видели?

Сделав небольшую паузу после этого рассказа, Франсуа-Анри позволил князю переварить услышанное, прежде чем добавил еще одно, еще более важное сообщение.

- Его Величеству известно об этом деле. Король не склонен верить в подозрения против Вас и поэтому поручил лично мне разобраться во всем. В интересах короны не просто очистить Ваше имя от подозрений, но и найти тех, кому эти подозрения выгодны. Видите ли, князь, и Его Величество, и я сам, мы склонны видеть в этом деле, прежде всего политическую подоплеку. Против Вас.

7

Отправленный с очередным поручением мэтр Сальвио еще пошумел для виду, создавая видимость заботы о своих гостях, как и ожидалось от истинного итальянца. Он в два счета заставил лакеев бегать вдвое быстрее прежнего и оказать еще большее внимание почетным дегустаторам. Удаляясь в кухни, он шел с лицом настоящего победителя битвы при Алезии.

Впечатленный столь умелой обработкой полезного во многих отношениях мэтра кулинарии, Ференц одобрительно усмехнулся и не преминул попробовать расхваливаемую на все лады оленину. Сочное мясо было замариновано в специях и выдержано ровно настолько, чтобы сделаться нежным, при этом, не утратив вкус и легкое ощущение жесткости, ровно настолько, чтобы оставаться благородным трофеем - дичью.

- Недурной ход, предложить гостям закуски из охотничьих трофеев во время турнира по стрельбе, а? - проговорил Ференц, готовый от души расхваливать жаркое, не столько даже потому, что был впечатлен его вкусом, сколько из-за того, что наконец-то мог по-настоящему утолить свой голод.

Однако, его собеседник сделался вдруг серьезным и более не произнес ничего даже отдаленно похожего на пустую вежливость или шутку. Дю Плесси-Бельер говорил тихо, скоро и весьма лаконично. Вынужденный прислушиваться к каждому слову, Ференц в отложил приборы в сторону и вгляделся в лицо рассказчика.

- Мари-Мадлен? - тихо проговорил он, не обращая внимания на предупреждающие взгляды Каринти. - Убита? Мадемуазель Бельвиль, - протянул он, еще не веря до конца в сказанное. - Мадемуазель Бельвиль. Но как?

- Насколько я понимаю, девушку нашли мертвой в ее комнате? - встрял в разговор Каринти. - А почему решили, что ее убили? Может быть, несчастный случай. Болезнь, в конце концов? Могла она скончаться от приступа?

- Каринти, - властным тоном окликнул его князь, взглядом заставив замолчать и слушать дальше.

Он повертел руки перед собой, как будто бы еще раз убеждаясь, что перстня при нем не было. Потом переглянулся с Шерегием и Каринти. Шевалье кивнул ему и с таким выражением на лице, будто сообщал секреты государственной важности, заговорил первым.

- Драгоценности князя были заложены ростовщику, когда нам потребовались деньги на содержание. На днях князь получил достаточно крупную сумму, чтобы расплатиться с кредиторами. Мы сразу же послали распоряжение в Париж, чтобы наш человек от имени князя выкупил перстень и другие ценности.

- Да. И как раз сегодня Ласлов передал мне, что перстень не нашли. Он исчез. Пропал! Черт возьми, его украли у меня, - закипая гневом по мере того, как до него начало доходить то, на что намекал ему маршал, Ференц ударил кулаком по столу. Даже не смотря на царивший вокруг них гомон голосов и звон посуды, многие услышали этот грохот и обернулись к столу, за которым сидел князь и вся компания.

- Тише, Ваше Высочество, - призвал к порядку Каринти. - Если король не склонен винить Вас, то никто не может. Не так ли, маршал?

- Да что с того, Каринти, - с горестной усмешкой проговорил князь. - Кому-то очень необходимо очернить мое имя. Но,зачем же губить невинную девушку? Я не понимаю. Маршал, Вы ведь тоже не вините меня? Потому и решились говорить со мной сами, а не посылать ко мне этих ищеек вроде Ла Рейни или ему подобных? Скажите, что еще известно о несчастной? Черт... я совсем не знаю ее. Помню только, что встречал один или два раза в салоне. У кого же... Я не помню.

- На улице Турнель? - брякнул наугад Шерегий, но Каринти наградил его столь суровым взглядом, что шутник немедленно замолчал.

- Нет. Не там. Кажется, я был один раз приглашен к мадам де Севинье. И советник Бельвиль приглашал меня как-то. Но, - князь смотрел в упор в глаза дю Плесси-Бельера, словно готовился произнести клятву на Писании. - Я не был близок с мадемуазель, если это то, о чем Вы хотите спросить меня.

8

Так значит, ее имя Мари-Мадлен. Глядя в лицо Ракоши, Франсуа-Анри пытался понять, как много значило для него это имя и та, кому оно принадлежало. То, что князь был готов произнести, было и так понятно, да и любой бы на его месте заявил бы о безупречной репутации дамы. Нерушимый закон чести действовал безотказно, даже в отношении умерших. Но ведь важно было выяснить вовсе не степень знакомства, и не характер отношений, связывавших князя с погибшей девушкой.

- Перстень исчез после того, как он был заложен? - безапелляционным тоном спросил маршал, проявляя всю безжалостность королевского правосудия ко всем условностям. - Это Ваше слово, князь, и я готов принять его как таковое. Но то, что его могут подтвердить Ваши люди, делает его еще более весомым для расследования. Конечно же, эти кретины из канцелярии взялись бы проверять и ростовщика. Но, я думаю, что здесь гораздо умнее будет проявить деликатность. Скажите, князь, Вы могли бы послать кого-нибудь из Ваших людей вместе со мной в Париж? Я хочу навестить этого ростовщика и расспросить. Но так, чтобы никто не заподозрил, что я причастен к расследованию. Ваш человек очень помог бы мне, если, скажем, нам придется отыскать этого человека. Насколько я понимаю, это не один из ювелиров, которые держат свои лавки в Марэ?

Он перевел взгляд с князя на сидевшего рядом с ним Каринти, затем на графа Шерегия, сосредоточено рассматривавшего рисунок на своей левой перчатке. С чего бы вдруг этому балагуру вести себя, как нашкодивший семинарист перед допросом у ректора?

- Я не виню Вас, князь. И еще раз повторюсь, Его Величество также не склонен подозревать Вас в участии в этом деле. Хотя я допускаю, что Вы не до конца откровенны со мной по части Вашего знакомства с мадемуазель.

То, что Ракоши вспылил, было вполне объяснимо. Если его на самом деле волновала репутация девушки. Или же кого-то еще, кто был действительно связан с ней? Как-то эта мысль не приходила еще в голову Франсуа-Анри, но теперь же, видя перед собой трех мадьяр, одетых в платье одинакового кроя, с одинаковыми меховыми шапками на головах, он вдруг понял, что любого из дворян княжеской свиты можно принять за Ракоши. В темноте разве же не покажутся они все на одно лицо? Но это означало лишь то, что кто-то в доме Бельвилей знал о визитах мадьяра к мадемуазель Бельвиль и мог додуматься до того, чтобы надоумить убийц подложить княжеский перстень на место убийства.

- Или на место кражи... - пробормотал Франсуа-Анри, не сразу очнувшись от мыслей. - Нет. Даже если не Вы, князь, то кто-то из Вашего окружения, - он еще раз посмотрел в лица Каринти и Шерегия, прежде чем снова заговорить.

- Господа, я не обвиняю никого. Имейте это в виду. Но, мне важно знать, кто был тем человеком, которого видели в доме Бельвилей. Возможно, он помнит кого-то из прислуги. Кого-то, кто показывался не ко времени, или вел себя как-то странно. Или может быть, на приеме у той же мадам де Севинье Вас видели рядом с мадемуазель Бельвиль? - он снова обратил вопросительный взгляд на Ракоши. - Вы же лучшего моего знаете, как скоры на выводы досужие умы в салонах. Им достаточно увидеть, как мужчина и женщина лишь смотрят друг на друга, чтобы сделать далеко идущие выводы. И да, князь, кто-то, кто знал о том, что Вы заложили свой перстень, знал и о Вашем знакомстве с семьей Бельвилей. Или кого-то из Ваших людей - все одно. Вас хотели подставить. Скомпрометировать перед королем. Перед Государственным Советом, в конце концов. Понимаете? И это им удастся, если дело не раскрыть скорее, чем парижские слухи достигнут двора. В этом плане нам крайне повезло - в Фонтенбло мы пока еще отрезаны от основных поставщиков слухов, салонных сплетников. Но, не забывайте, сюда съезжается все больше народу. Как долго нам удастся сохранять это дело в тайне, я не поручусь. Кстати, его поручено вести некоему комиссару Дегре. Вы ведь знакомы с ним, не так ли?

9

Оставаясь молчаливым собеседником за столом, Арман то и дело поглядывал вокруг, подмечая занятные детали в суете приготовлений. Его взгляд скользил по лицам сновавших вокруг столов помощников мэтра Сальвио, в нем было столько безразличия и холодности, что никому и в голову не пришло бы, что герцог отмечал про себя малейшие нюансы. А именно этим он и был занят. Примечательного было много, к примеру, то обстоятельство, что кроме лакеев, состоявших на службе в Королевском Доме, в сервировке столов были заняты также и слуги, носившие ливреи цветов виконта де Во. Кроме них, в зале то и дело появлялись личные слуги дворян, состоявших в свите короля или Месье. Эти люди проверяли готовность кулинаров, точнее, кулинарных изысков - они успевали снять пробу с подвернувшихся им блюд, пока строгий помощник распорядителя празднеств не выставлял их за двери.

Кроме наблюдений за залом, де Руже прислушивался и к беседе, которую вел его брат маршал дю Плесси-Бельер с князем Ракоши. Его подозрения о том, что маршал решил воспользоваться свитой мадьярского принца в личных целях, оправдались, но, скрытный, как всегда, Франсуа-Анри ни словом не обмолвился о том, что же такого было в посылке от дядюшки Гатто, что ради ее поисков гвардейцы и люди префекта не погнушались даже обыском кареты.

- Слишком высоко для их носов, - сорвалось с языка Ракоши, и в глазах де Руже мелькнул огонек интереса. А что, если эти двое вовсе не скрывали ничего, а говорили о том, что находилось на крыше кареты, куда гвардейцы по неопытности ли, или же по недоразумению не подумали глянуть? 

Между тем, даже вторичное появление синьора Сальвио не отвлекло собеседников от их разговора. Тогда как сам де Руже и граф Шерегий старательно делали вид, что дегустировали подаваемые на стол блюда, причем, усердствовали за четверых, дю Плесси-Бельер довел до сведения Ракоши историю настолько ошеломляющую, что даже де Руже замер с застывшей в воздухе вилкой, обдумывая услышанное.

- Перстень князя? - прошептал он, тут же подумав о перстне их отца, - Кстати, если Вы уже закончили об этом парижском деле, дорогой маркиз, у меня тоже есть кое-что, что Вам следовало бы знать.

Он отпил из бокала, который единственный из всех стоял почти нетронутый, и обвел взглядом собравшихся за столом. Если доверие между маршалом и князем было безусловным, то насколько открыто можно было говорить при Шерегии? Граф не проронил ни слова, за исключением лишь одного момента, когда попытался напомнить князю, где именно тот мог познакомиться с убитой мадемуазель.

- Господа, это сугубо личное дело, которое касается нас с маркизом, - он посмотрел в глаза Франсуа-Анри. - И все же, я готов довериться и Вам, Ваше Высочество. И Вам, граф. То, что уже прозвучало за этим столом, равноценно по степени конфиденциальности тому, что я собираюсь сказать.

Помолчав в ожидании возражений со стороны брата, Арман продолжил, еще тише, чем прежде. Его собеседникам пришлось напрячь свой слух, чтобы расслышать его.

- Некто, чье имя я пока не стану называть, поскольку, не имею прямых доказательств, обманным путем получил фамильный перстень нашего отца. Это была печать, не сломанная, как должно, после смерти маршала де Руже. И ей воспользовались для скрепления приказов, разосланных по военным частям, расквартированным в Фонтенбло. Опасность в том, что от моего имени некто отдает приказы, противоречащие необходимости и планам самого короля. Равно, как и моим. То, что произошло с Вашей каретой и посылкой от парфюмера, маркиз, произошло именно посредством этих подложных приказов. Лейтенант д’Артаньян получил бумагу с приказом, запечатанными этим перстнем. Он намерен представить его королю. Я могу только предполагать, куда может завести этот подлог, и какие цели преследует злоумышленник.

Не называть имя Фуке оказалось куда труднее, чем решить - с уст герцога уже трижды за все время едва не сорвалось имя или титул виконта де Во. Он хмуро усмехнулся, заметив понимающий взгляд брата - он точно понимал, о ком шла речь. Но вот князь, понимал ли он, откуда веял ветер? И отчего-то у герцога возникла мысль, которую он тут же высказал.

- Князь, а что Вы думаете о том, что тот, кто попытался свалить убийство в доме советника на Вас, может находиться при дворе? И еще, - он повернулся к брату. - Не могло ли статься, что девушку не намеревались убить, но она оказалась в месте своей гибели в неурочное для себя время? Все эти домыслы в отношении князя, - он бросил извиняющийся взгляд на Ракоши. - О ваших отношениях с погибшей. Разве не кажется это притянутым за уши? И скорее всего тем, кто хорошо знает Вас в свете. Нет ли при дворе кого-то, кто знал бы о Вашем положении и в том числе, о том, что Вы были вынуждены заложить драгоценности?

10

- Да, мой перстень исчез. Мое слово Вам в том, что мне неизвестно, кто и когда, похитил его, - раздражаясь еще больше по мере того, как вопросы маршала все больше напоминали допрос, а не дружескую беседу.

- Мой князь, перстень могли и выкупить. Якобы от Вашего же имени, - тихо проговорил Каринти, взглядом и выражением своего лица предлагая князю свое посредничество. - С Вашего разрешения, я могу отправиться в Париж.

- Но, ведь ты не знаешь того ростовщика, - все еще недовольный тем, какой оборот приняла эта встреча, вспылил Ференц. - Ласлов был у него. Он-то и сказал, что перстень ему не вернули. Да, это было в феврале. До того маскарада на улице Турнель, - и он с вызовом посмотрел в лицо дю Плесси-Бельера - ему тоже было, о чем расспросить господина под маской Валета Пик, если уж на то пошло.

Но тут Каринти решил вмешаться всерьез, чтобы прекратить превращавшийся в недружескую перепалку разговор. Он наклонился ниже, перегнувшись через весь стол, и посмотрел в глаза князя, будто бы намереваясь зачаровать его взором.

- Князь, дело серьезное. Пусть Ласлов объяснит мне, где лавка того ростовщика. Но, будет лучше, если туда отправлюсь только я. И господин маршал, если пожелает.

Вместо ответа князь наклонил голову, сосредоточив взор на расплывшемся в причудливом узоре мраморном соусе. Он раздумывал о задаваемых ему вопросах и, не найдя подвоха или намека на то, что маршал мог подозревать его в совершении убийства, наконец, заговорил.

- Я часто бывал на вечерах в домах известных нам людей. Не стану называть имен больше, чем уже прозвучало. Этого и так достаточно. Вы правы, маркиз, слухи горазды приписывать даже самым невинным отношениям то, чего не было. И не могло быть. Если бы хотели скомпрометировать только меня, то, пожалуй, выбрали бы другую особу, - он встряхнул головой, отметая непрошенную мысль о том, что на месте несчастной Мари-Мадлен могла оказаться другая. Та, итальянка в черной бархатной маске, которую им вместе с маршалом довелось спасти из когтей сластолюбца Конде. А ведь его видели в ее обществе тогда на маскараде. И могли сделать гораздо более смелые выводы...

- Я не знаю, что и думать обо всем этом, маркиз, - признался Ференц и посмотрел в глаза Каринти, предлагавшего свою помощь. - Шевалье может ехать с Вами. Если кто и поможет Вам разобраться в этом всем... - он закрыл ладонями лицо и посмотрел сквозь пальцы. - Дегре?

Где-то позади них звякнула разбитая посуда, загремел упавший на пол серебряный поднос и послышались гневные крики распорядителя сервировочной. Ференц обернулся. Эта внезапная суета привлекла его внимание, и он удивлением заметил метнувшуюся от стола тень.

- Тот комиссар с собакой? Да, я знаком с ним. Точнее, не я, а Ласлов. Шерегию и Каринти доводилось как-то встречаться с этим комиссаром в Шатле.

- Мы явились туда с рекомендациями для Ласлова, - скромно пояснил шевалье, стараясь не вдаваться в подробности нелицеприятной истории с арестом самого отчаянного сорвиголовы из всей свиты мадьярского князя.

Тем временем, когда были заданы все вопросы и прозвучали все ответы, какими располагали князь и Каринти, герцог де Руже тоже счел необходимым высказаться. Молчаливый и обыкновенно державшийся в тени, генерал, как оказалось, был хорошо осведомлен о ходе дел в Фонтенбло и в Париже. Но его история про подложные приказы, сделанные с помощью украденного перстня, оказалась куда как внушительнее.

- Святой Иштван и все святые угодники! - не удержался от восклицания даже Шерегий. - Уж не хотите ли Вы сказать, что эти негодяи посмели отдавать приказы даже королевским мушкетерам? Вот это... - он посмотрел на Каринти, а потом на князя. - Эдак, они и приказ о Вашем аресте состряпают, не погнушавшись никакими титулами.

- К черту, Шерегий! - отмахнулся от этого предположения Ференц после того, как снова обернулся, чтобы бросить долгий взгляд в сторону стоявшего за ними стола, вокруг которого сновали понукаемые распорядителем помощники.

- Нет, вряд ли эта шутка продлится дальше, если граф д’Артаньян раскрыл ее, - пояснил он и прислушался к словам де Руже. - Вы думаете, герцог, что мадемуазель де Бельвиль могла оказаться случайной жертвой? Это... Это все равно остается убийством. Но, мне легче от того, что это возможно было так. Но, тогда, напрашивается вывод, что убийца, кто бы он ни был, пришел в дом Бельвилей для того, чтобы убить кого-то другого. Нет? Или...

- Или для того, чтобы выкрасть что-то важное? - подхватил эту мысль Каринти. - А когда все сложилось не так, как он планировал, запаниковав, он убил девушку, застигнувшую его на месте преступления. И подбросил улику.

Тут Ференц нахмурился. Он хлопнул по столу, после чего между собеседниками возникла непродолжительная пауза, которую он же и прервал.

- То есть, могло статься, что он уже принес мой перстень с собой, чтобы оставить его там, в качестве компрометирующей улики? Каринти, а кто кроме нас с Ласловым мог знать про то, что мы носили драгоценности к ростовщику?

- Только он сам, мой князь.

Отредактировано Ференц Ракоши (2018-02-12 23:53:22)

11

- Этот Некто успел натворить немало гадостей, - в сердцах высказался Франсуа-Анри. Он посмотрел на Каринти и Шерегия. Те переглянулись с князем с таким выражениям на лицах, словно этот таинственный Некто успел досадить и им тоже. Искушение назвать имя негодяя было настолько сильным, что, если бы не подозрительный взгляд, брошенный князем через плечо, Франсуа-Анри изобличил бы суперинтенданта без сожалений.

- Вернемся к перстню Его Высочества, - проговорил он, снова заметив странный взгляд Ракоши, и проследил за ним в сторону дальнего стола, мимо которого промелькнула тень низкорослого человечка. Горбун или карлик? Последних во дворце было достаточно много, так как королева оказывала милосердие в отношении обездоленных уродцев, велев включить их в свою так называемую Малую Свиту.

- Шевалье, Вы согласны ехать со мной в Париж? Если так, то предлагаю выехать не позднее шести часов поутру. Чем раньше мы доберемся до Парижа, тем лучше. Застать ростовщика в его обиталище в ранние часы гораздо проще, чем днем.

- Вы это по своему опыту знаете, маршал? - поинтересовался Шерегий, впрочем, без всякой издевки в голосе. - Тут дело тонкое. Хорошо, если Вам знакомы нравы этого сорта людей. Иначе, Вы не только не узнаете ничего стоящего, но еще и вспугнете тех, кто за всем этим стоит.

- Благодарю за эту памятку, граф, - сдержанно возразил Франсуа-Анри, скрыв недовольство за безмятежной ухмылкой. - Мне нечасто доводилось иметь дело с ростовщиками. Но, бывали случаи, когда приходилось действовать в качестве посредника.

Не будет же он рассказывать о том, как помогал королю заложить выигранный в карты браслет для того, чтобы получить сумму, необходимую для постановки придворного балета, когда Людовик наотрез отказался просить деньги у кардинала.

- К тому же, я намерен побывать в доме советника до его возвращения. Важно успеть переговорить с прислугой до того, как их хозяин велит им всем закрыть рты перед любыми попытками расследование. Знаю я... как это бывает. Захлопнутся как устрицы - ничем потом не откроешь.

Он поковырял насаженным на вилку кусочком мяса в соусе и вдруг с улыбкой подумал о том, что среди всех изысков в закусках отсутствовали столь любимые королем устрицы. Интересно, мэтр Сальвио намеренно решил не подавать этот деликатес, приберегая его для того, чтобы подать в личные покои короля, или же это прискорбная случайность по неведению? Неведение, незнание... не увиденное... упущенное... легкомысленные рассуждения о предпочтениях короля незаметно подвели его к недавнему разговору с Дегре.

- А знаете, князь... - маршал вдруг посмотрел в глаза Ракоши. - Я вспомнил, что именно сказал мне комиссар про Ваш перстень. Да, это, пожалуй, самое важное в этом деле. Ведь это прямое свидетельство в Вашу пользу! Он не видел его.

- Что? Но, тогда к чему все эти подозрения, месье? - не понял его Каринти, но, маршал и не дал ему договорить, продолжив свою мысль.

- Он не видел его тогда, когда его вызвали в особняк Бельвиля. Когда он рассказывал мне о происшествии, то указал на то, что его удивило появление перстня среди улик, найденных в комнате мадемуазель. Он сказал, что не видел его сам и, возможно, его приложили к уликам его помощники. Понимаете?

- Кажется, да, - в глазах шевалье мелькнула догадка, тогда как остальные смотрели на маршала, недоумевая.

- Да, именно! Кто-то подложил этот перстень уже позднее, после того, как был проведен осмотр комнаты. И это мог быть кто-то не из домочадцев, а из Шатле. Вполне возможно, - это он произнес уже значительно тише, так как поймал себя на том, что едва ли не закричал, увлекшись внезапно пришедшей в голову догадкой.

12

- Я думаю, господа, что убийца явился в дом советника с целью выкрасть что-то ценное, - произнес де Руже, видя, по лицам собеседников, что его слова были скорее итогом их рассуждений, нежели новым открытием.

- Мадемуазель де Бельвиль оказалась там случайно. Возможно, ее вообще не должно было быть в Париже, ведь ее отец вместе со всеми членами Парламента и магистрата отправился в Фонтенбло. Момент подгадали так, чтобы не оказаться застигнутым. Но, именно это и случилось. Вероятнее всего, даже сами домочадцы не знали о том, что планы мадемуазель изменились, отсюда и это несчастье.

Он посмотрел в глаза Ракоши, в которых впервые отразилась не просто грусть, а настоящее сожаление о случившемся, будто бы он мог быть к тому причастен. В самом ли деле его ничего не связывало с бедняжкой? Де Руже, не склонный к тому, чтобы скоропостижно приписывать другим связи и отношения, все-таки задавался вопросом - почему именно князь? Почему на место преступления в качестве наводящей улики был подброшен именно его перстень?

- Кто бы то ни был, маркиз, - ответил он брату, чьи рассуждения пошли далеко вперед после того, как он вспомнил существенную деталь о времени появления перстня среди улик. - Человек, подложивший перстень, руководствовался вполне ясными мотивами - опорочить имя князя. А возможно, даже свалить всю вину в этом убийстве на его голову. Но, что если это вообще не связано с тем, что произошло в особняке? Я имею в виду то, что некто воспользовался удобным случаем, чтобы взвалить на Ваше Высочество ответственность за убийство, уже в Шатле.

- Вы хотите сказать, герцог, что этот человек и убийца - разные люди? - спросил шевалье Каринти, быстрее остальных уловивший нить рассуждений в словах де Руже.

- Да, именно так. И это значит, маркиз, - Арман посмотрел на брата. - Что Вам с князем придется преследовать два следа в Париже. След пропавшего перстня, во-первых. И след убийцы, во-вторых.

- Но, зачем тогда им убийца? - спросил было Каринти, но, многозначительный взгляд, брошенный на него графом Шерегием, заставил шевалье оставить расспросы.

- Что бы ни случилось в особняке, это так или иначе может оказаться связанным с именем князя, - пояснил Арман. - Нельзя отбрасывать эту нить. Как и перепоручать это расследование комиссарам из Шатле. Здесь замешано не только имя Его Высочества. Вы ведь понимаете, князь?

О да, следовало ли произносить то, что и без того витало в воздухе, так что, все пятеро собеседников понимающе переглянулись между собой.

- Скажите, шевалье, когда Вы вышли из зала для игры в мяч, там уже появились кто-нибудь из королевской семьи? - неожиданно для всех спросил де Руже, будто бы намереваясь закончить импровизированный военный совет.

- Нет, но, я слышал, что со стороны галереи Оленей приближалась свита королевы, - ответил Каринти.

- Боюсь, что нам придется завершить этот разговор. Отсутствие маршала двора может быть списано на его занятость. Но, - Арман посмотрел на князя и его дворян. - Но, ваше отсутствие, господа, будет выглядеть слишком подозрительно. Согласны ли Вы, Ваше Высочество, довериться маркизу в этом деле? Шевалье, Вы будете готовы к отъезду в Париж? Не забудьте, Вам нужно будет узнать адреса и имена всех, к кому Его Высочество посылал своих дворян. Независимо, от того, насколько законно или незаконно эти люди занимаются своим промыслом. Надеюсь, на этот счет Ваше Высочество доверитесь маркизу? Конфиденциальность этого расследования я готов гарантировать нашей честью.

Послышались звуки труб и барабанов, это приближалась королевская свита, а значит, начало турнира могло быть объявлено в любую минуту, когда только пожелает сам король.

- Господа, нам пора. Князь, Вам и господам Шерегию и Каринти лучше выйти первыми, - предложил герцог, поднимаясь с вежливым поклоном из-за стола.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Отредактировано Арман де Руже (2018-02-22 00:55:23)

13

- Все это Вы сказали герцог, - Ференц глубоко выдохнул и закрыл ладонью глаза, словно пытаясь отринуть тяжелые видения. - Это же каким негодяем надо быть.

Нет, горевать о смерти Мари-Мадлен Бельвиль было поздно, да и мысли его были не столько о ней, сколько об одном из его дворян, который и в самом деле не раз поглядывал на дочь советника взглядом, исполненным романтичного трепета, который обыкновенно испытывают влюбленные к предмету своей первой любви.

"Горюй не о тех, кто ушел, а тех, кому осталось жить дальше" - сказал как-то один из его воспитателей, и ведь был прав.

- Маршал, я хочу, чтобы вместе с Вами и Каринти поехал еще один человек из моей свиты. Немеш Матиаш, - он переглянулся с Шерегием, ответившим князю кивком. - У него больше, чем у всех у нас, причин желать мести негодяю.

- Князь, мы не должны превращать это дело в личную месть, - вставил Каринти, раньше других, понявший, что имел в виду Ракоши. - Второе убийство в деле, которое связано с Вашим именем - это уж слишком. Даже родство с королевской семьей не спасет Вас от пятна. Это будет, - он выдохнул и огляделся, призывая де Руже и дю Плесси-Бельера поддержать его. - Это же все равно, что подписаться под обвинениями против Вас. Только, до сих пор это всего лишь подозрения. А будут... Будут обвинениями!

Послышались сначала отдаленные звуки труб и барабанов, но, вскоре их музыка уже раздавалась так близко, что было ясно - королевская процессия приближалась к залу для игры в мяч.

- Нам пора. Каринти, этот вопрос я не стану обсуждать. Если у тебя есть, что сказать, то выскажи это Немешу, - сверкнув глазами, сказал Ференц и поднялся из-за стола.

- Герцог, в ответ на Ваше обещание, сохранить все факты этого дела в тайне, я даю слово, что мои люди будут всецело подчиняться Его Светлости, - он кивнул маршалу. - На рассвете шевалье Каринти и Немеш будут ждать Вас на конюшенном дворе.

Поправив меховую шапку, князь крепче перевязал завязки плаща и заправил его за плечи, так что, широкие полы развивались за его спиной, словно крылья огромной птицы. Устремившись к дверям, князь и его маленькая свита едва не снесли на своем пути зазевавшихся лакеев и самого мэтра Сальвио, не ожидавшего, что шторм, который предвещала громогласная музыка, раздававшаяся в коридоре, разыграется прямо в его владениях.

- А хотя... - прищурив глаза, Ференц лукаво улыбнулся своим товарищам и круто развернулся, оказавшись, нос к носу с изумленно воззрившимся на него кулинаром.

- Мэтр, Вашей кухне могут позавидовать даже боги Олимпа. Вы - мэтр нектара и амброзии, воистину. Позвольте, еще один бокал в Вашу честь. И на удачу, - сказал князь и, пока кулинар с трудом переваривал сказанные ему комплименты, схватил со стола самый красивый и высокий бокал с вином, залпом осушил его и со всего размаху швырнул об пол, разбив на мельчайшие сверкающие кусочки.

- На счастье, мэтр... это обычай такой, - поспешил успокоить ошеломленного этой выходкой кулинара граф Шерегий и, незаметно переложил в трясущуюся руку небольшой, но увесистый мешочек. - За убытки. И на удачу.

- Вперед, мадьяры! - воскликнул князь, утерев тыльной стороной ладони губы, и продолжил путь к дверям. Теперь-то, после такого дебоша никто и не вспомнит, что он, двое его дворян и братья де Руже что-то обсуждали в сервировочной. Все, что о них будут помнить - это разбитый бокал из драгоценного стекла и дебош, устроенный лихим князем.

- Каринти, я забыл дорогу, - шепнул Ференц, когда они оказались в коридоре. В голове шумело от хмеля - разбитый бокал был третьим в череде возлияний, а следовало ограничиться и половиной того. - Веди, светоч ты наш.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Отредактировано Ференц Ракоши (2018-02-26 01:01:46)

14

Звон разбитого стекла и громкие крики перепуганных лакеев, среди которых особенно ярко выделялся истошный фальцет мэтра Сальвио, отвлекли Франсуа-Анри от его мыслей. Он поднял голову, которую до этого подпирал рукой, и посмотрел в глаза брата.

- Вы думаете, обойдется без личной мести? А я вот не сомневаюсь, что князь был бы рад и сам совершить этот вояж, чтобы собственноручно расправиться и с убийцей мадемуазель Бельвиль, и с негодяем, подложившим его перстень. Немеш... Вы знаете его? Впрочем, чего уж там, завтра у меня будет предостаточно времени для того, чтобы познакомиться с этим дворянином. Кстати, Вам придется вновь примерить на себе маршальские полномочия здесь в Фонтенбло, дорогой брат. Ну, не трудитесь уверять меня в том, что эта ноша Вам не по плечу, я все равно не поверю.

Он привстал и уперся ладонями о столешницу, наклонившись к лицу брата так близко, что мог смотреть прямо глаза в глаза.

- Речь идет о нашей семье, Арман. Должность маршала двора была пожалована мне в честь заслуг нашего отца, не забывайте это. И первейшая обязанность моя, а теперь и Ваша, это всегда быть на страже интересов короля. Даже тогда, когда эти самые интересы могут зайти вразрез с законом, - шепотом произнес он, пристально глядя в серые глаза брата. - А в интересах короля, чтобы этот скандал с перстнем никаким образом не просочился дальше королевских покоев. Из всех при дворе, об этом известно лишь тем, кто был за этим столом, комиссару Шатле и самому королю. Возможно, - он скривился, будто надкусил зеленый лимон. - Чертовски неприятно, но, очень вероятно, что про убийство и детали его расследования известно префекту. Надеюсь, что у Ла Рейни достанет ума не распространяться об этом ни с кем.

Высказавшись начистоту, дю Плесси-Бельер отошел от стола и кивнул брату. Музыка валторн и фанфар, доносившаяся из зала для игры в мяч, возвещала о появлении в зале высокопоставленных лиц.

- Идемте, дорогой брат. Мы еще успеем занять наши места подле короля, где нам и надлежит быть. Обоим. А мне следует придумать официальный предлог для отъезда в Париж. Его Величество уже знает о моих планах, но ведь остальным ничего не известно. Нельзя держать придворных сплетников впроголодь, а то они могут надумать свои объяснения. И это может оказаться весьма нелицеприятно, - пояснил он с лукавой усмешкой, думая в первую очередь о месье Фуке, которому наверняка сделается до смерти любопытно, куда пропал маршал двора, исчезнув на сей раз без его помощи.

В коридоре между сервировочной и входом в зал для игры в мяч стояла такая толчея, что протискиваться пришлось при помощи локтей и самой решительной настойчивости. Стараясь, оставаться внешне легкомысленным и настроенным сугубо на получение удовольствия от турнира, маршал, тем не менее, не допускал и мысли о том, чтобы упустить хоть малейшую часть происходившего мимо своего внимания.

Он провел старшего брата к неказистой обитой простыми деревянными досками двери и пропустил его внутрь. Оказавшись под трибунами, куда свет проникал лишь сквозь огромные щели между досками, где они не были прикрыты драпировкой, маршал потянул брата за руку, и провел по своеобразному коридору к винтовой лесенке, поднимавшейся к Королевской ложе.

- Это коридор для охраны на случай непредвиденных обстоятельств. Я лично распорядился оставить его свободным. Но, Вы можете убедиться, дорогой Арман, я ничего не оставил на волю случая. -

В темноте можно было с трудом разглядеть лица, но, если бы де Руже сумел бы увидеть глаза брата, то заметил бы самодовольный блеск - Франсуа-Анри указал ему на темневшую всего в двух шагах от них фигуру.

- Мушкетеры из роты господина д’Артаньяна, которые, должны быть сейчас расквартированы вокруг сгоревшего павильона возле Версаля. Я отдал приказ вернуть половину из них в Фонтенбло. Они наблюдают за всем из тени. Как видите, здесь, под трибунами прекрасные наблюдательные посты. Ага. Хорошая задумка, да? Ну, я еще несколько сюрпризов приготовил. Вы потом сами увидите. А теперь идемте. Маршалу двора положено быть подле государя.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

15

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Появление дю Плесси-Бельера рядом с графиней де Суассон было сродни захвату. С ухмылочкой победителя, маршал выглядел скорее как хищник, только что отбивший жертву у более удачливого охотника, каким мнил себя Фуке. Но, увы, по части дерзости и наглости ему было не тягаться с маршалом. Младший сын маркизы де Руже не знал себе равных по части незаслуженных лавров и наград. Вот и теперь, стоило ему появиться в ложе, и он тотчас же снискал для себя все внимание со стороны прекрасной половины двора. И нет, месье маршал не довольствовался улыбками и взорами полными желания со стороны фрейлин и статс-дам Ее Величества, ему была нужна самая прекрасная из них - королевская фаворитка, не больше, не меньше.

Наблюдая за обменом любезностями между маршалом и графиней, Никола Фуке едва не упустил тот момент, когда ему следовало покинуть зал, чтобы успеть лично проследить за всеми произведенными по его же приказу приготовлениями. Жесткость, с которой с недавних пор отвечала ему Олимпия де Суассон, хоть, и оправдывалась ее подозрениями относительно авторства шутки о ее свидании с дю Плесси-Бельером во время Королевской Охоты, все же, казалась Фуке необоснованной. Как долго эта надменная римлянка намеревалась помнить эту его неудачу? Воистину, итальянская злопамятность, подумалось ему.

Когда на манеже объявили о начале первого тура, Фуке решил не терять времени. Протиснуться сквозь ряды столпившихся даже на лестнице в ложу придворных, оказалось непростым делом, и потребовало от виконта гораздо больше времени, чем он рассчитывал. Когда же он, наконец, добрался до сервировочной, то чувствовал себя побитым и униженным, словно ему пришлось пройти дорогой позора, как некогда в давние времена проводили изменников сквозь толпу разъяренных солдат. Он даже не мог объяснить, с чего вдруг его воображение подбросило ему эту нелестную картину публичного наказания, но, переживание оказалось настолько реальным, что от страха и унижения у него тряслись руки, а губы безвольно шептали "Боже, дай мне умереть прежде моего позора"

- Вам нехорошо, Монсеньор виконт? - голос итальянца Сальвио, заступившего в должность мэтрдотеля дворцовой кухни, привел мысли суперинтенданта к действительности. Он посмотрел в улыбающееся лицо мэтра остекленевшим взором и беззвучно прошептал дежурную фразу, указав на графин с вином, красовавшийся на ближайшем столе.

- О, прошу, прошу, Монсеньор виконт! Это лучшее вино! Такое тонкое... аромат - не вино, амброзия! Нектар богов Олимпа! - заговорил нараспев итальянец, похлопав в ладоши, чтобы призвать помощников. - Эй, сейчас же бокал вина для Монсеньора виконта. Изволите снять пробу с угощений к столу Их Величеств, Ваше Сиятельство?

- Нет... да... - безвольно опустившись на стул, Фуке кивнул и вцепился пальцами в стеклянный бокал на высокой ножке. Трясущейся рукой он поднес его ко рту и сделал несколько глотков, заставив себя проглотить вино, вкуса которого он даже не ощутил.

- Прошу... тут холодные закуски... десерты... еще будет несколько сюрпризов, - не унимался Сальвио, будто не замечая состояния своего патрона.

- Нет... не нужно ничего, - ответил ему Фуке, бледнея на глазах.

- Есть новости из Во-ле-Виконт, господин суперинтендант, - тихо шепнул один из помощников Сальвио, накрывая на стол приборы для снятия пробы с предложенных мэтром блюд. - Прикажите мне остаться и прислуживать Вашей Милости. Я обо всем доложу.

Посмотрев на безликого лакея в ливрее цветов королевского дома, Фуке, не меняя безучастного выражения лица, кивнул ему и негромко отдал приказ Сальвио:

- Я попробую, мэтр. Однако, не утруждайте себя излишне, мэтр. Вас ждут более неотложные дела.

Отправив от себя назойливого мэтрдотеля, Фуке обратил вопросительный взгляд на прислуживавшего ему лакея, с великим трудом узнав в нем своего соглядатая, приставленного к кухням.

- Голубиная почта прибыла из Во. Запоздалые новости, Ваша Милость, но, лучше поздно, чем никогда.

- Что именно? Ну же, говорите, - потребовал Фуке, нехотя выбирая вилкой кусочек пирожного.

- В Во передали послание из Версаля. Король был там на днях.

- Это мне известно.

- Не один. С ним были граф де Сент-Эньян, маркиз де Виллеруа. Рота мушкетеров во главе с лейтенантом д’Артаньяном. И, - тут лакей умолк, заметив вошедшего в зал молодого человека в алом мундире королевского гвардейца и с белым офицерским шарфом на поясе.

- И? Кто же еще? – требовательным тоном спросил Фуке, не сразу заметив причину внезапного молчания.

- Княгиня де Монако, - последовал быстрый ответ, но, как видно было по испуганному взгляду лакея, это было далеко не все, тогда как появление офицера прервало его доклад.

16

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

- Господа, прошу дорогу! Я прошу прощения, мадам! - штурмовать лестничный проход и прилегавший к залу коридор пришлось, прилагая не только усилия, но и улыбки и всю вежливость. Франсуа, не останавливаясь, протискивался сквозь толпу, которая, впрочем, не слишком-то противостояла офицеру королевской гвардии. К тому же, природное очарование голубоглазого молодого вельможи, улыбавшегося каждой встречной даме так, словно она была первой женщиной, встреченной им на земле, способствовало успешному продвижению маркиза вопреки его собственным опасениям. Он и не замечал того, что его по-мальчишески искренняя улыбка и искорки в горевшем вдохновением взоре завоевывали ему симпатии даже тех, кто должен был бы счесть его своим соперником.

- Сожалею, мадемуазель, - пробормотал юный лейтенант, в спешке задев плечом молодую особу, державшуюся ближе к распахнутым дверям в зал в надежде, как видно, если не увидеть, то хотя бы услышать, что происходило на манеже.

- Месье, месье... я прошу уступить дорогу! - веселый окрик молодого офицера заставил пожилого провинциала обернуться. На недовольном лице просияла улыбка, явившаяся исподволь в ответ на гвардейский салют со шляпой, взмывшей вверх над головой высокого юноши, спешившего обойти последние препятствия на пути к дверям в буфетную, где сервировались угощения и прохладительные напитки для гостей в Королевской ложе.

- Господин лейтенант! Куда это Вы так спешите?

Услыхав знакомый голос, Виллеруа обернулся и отсалютовал шляпой торопившемуся догнать его Ранкуру.

- О, виконт! Вы-то мне и нужны! Точнее, все наши гвардейцы.

- Прикажете собрать всех?

- А сколько есть тех, кто свободен от караула в зале? - Франсуа остановился в дверях сервировочной и оглянулся назад, оценивая, насколько серьезной была давка перед выходом к лестнице, поднимавшейся к Королевской ложе.

- Со мной шесть человек из резерва. Они свободны от караула. Есть еще двенадцать. Они стоят в зале на трибунах. И еще шестеро караулят в Королевской ложе, - ответил Ранкур, проявив блестящую способность мигом доставлять необходимые сведения.

- Зовите тех шестерых сюда. Пусть расчистят проход для лакеев из буфетной.

- К Королевской ложе, Ваше Сиятельство? - уточнил Ранкур и, получив утвердительный кивок в ответ, скрылся в толпе, чтобы уже через минуту появиться в коридоре во главе шестерых гвардейцев.

Виллеруа тем временем вбежал в сервировочную и громко, чтобы перекричать царивший там гвалт громких голосов и грохота посуды, позвал суперинтенданта, сидевшего за дальним столом. Подозрительного вида лакей прислуживал виконту, наклоняясь к нему так близко, словно был готов собственноручно вытирать салфеткой сливки и крем, таявшие на губах министра. Не будь маркиз так занят мыслями о том, как наиболее эффективно организовать шестерых гвардейцев, чтобы расчистить путь к Королевской ложе, он заметил бы, что лакей этот не просто прислуживал суперинтенданту за столом, а сообщал какие-то сведения и поглядывал в его же, маркиза, сторону с весьма недружелюбным видом.

- Месье Фуке, Его Величество прислал спросить, когда будут поданы напитки и угощения в ложи гостей, а также для свиты Их Величеств.

17

С уст Никола Фуке едва не сорвалось пренебрежительное "И только-то?", но лакей, вспугнутый шумным появлением офицера королевской гвардии, поспешил исправить свою оплошность.

- Я имею в виду, карета княгини де Монако прибыла в Версаль позднее короля.

- Мне уже все известно о визите княгини в Версаль. Что еще? Что с павильоном Гонди? - нетерпеливо прервал объяснения Фуке. - Поторопитесь, сударь. Этот лейтенант не станет дожидаться, - заметив горящий искорками нетерпения взгляд Виллеруа, виконт отставил в сторону приборы и тарелки, намереваясь покончить с разговором, не принесшим ему никаких иных новостей, кроме того сора, что уже и без того носился в виде сплетен в коридорах Фонтенбло.

- Павильон сгорел. Пожар уничтожил все до основания. А из-за взрыва старого порохового склада, устроенного в конюшнях, от подземелий, скорее всего не осталось и следа.

- Вы уверены в этом? - недоверчиво посмотрев на горе-вестника, Фуке махнул рукой и поднялся из-за стола. - О пожаре мне уже известно. А также о том, что король побывал там еще задолго до того. На прогулке.

- Да, но это была прогулка с женщиной, господин виконт. Им было не до того.

- Ваш корреспондент уверен в этом? - недобрая усмешка тронула губы суперинтенданта, нисколько не украсив при этом его лицо. - Что же, может быть он был увлечен совсем иными вопросами и наши подозрения излишни. Передайте нашему корреспонденту в Версале...

- Это было последнее сообщение от нее, господин виконт. Женщина умерла. О ее кончине нам сообщил духовник, причастивший ее.

- Что? - в серых глазах мелькнула тень страха. - Но как? Отчего она скончалась?

- Этого нам не сообщили, месье.

- Господин виконт, а вот и гвардия с требованием закусок для Их Величеств! - зазвенел голос мэтра Сальвио прямо за спиной Фуке, и тот отвернулся от гонца, досадливо покусывая нижнюю губу.

- Да, мэтр, пожалуй, Вам следует, не мешкая отправить угощения в Королевскую ложу, - сказал он и уже во весь голос, так чтобы Виллеруа слышал его, добавил с легкой иронией. - Если месье лейтенант прибыл сюда только по приказу короля, то нас ждет лишь разочарование Его Величества. Но, только вообразите себе, что будет, если нас дожидается сама королева!

- Что? Что будет? - не понял иронию итальянец, но, тут же отчаянно захлопал в ладоши. - А ну-ка все, живо выстраивайтесь в ряды! Я уже сказал каждому, кто за что отвечает. Подносы с розовой водой для Их Величеств и для Их Высочеств! Вперед! Салфетки... салфетки следом, - он ухватил за пухлый локоть толстяка, попытавшегося пройти вне очереди с тяжелым подносом, нагруженным бокалами с белым игристым вином. - Куда? О, Мадонна миа! Салфетки! Так! Теперь живо! Вино. Да! И осторожнее! Даже одна капля этого божественного напитка стоит столько, сколько ты и за месяц не заработаешь! Вино для Его Величества отдельно! Да, - мэтр повел своим длинным горбатым носом, раздувая ноздри, и принюхался к содержимому высокого бокала, красовавшегося на золоченом подносе. - Да, оно самое. И такое же для Его Высочества герцога Орлеанского! Да. Вот этот бокал. Где главный Виночерпий? Что значит, дегустации больше не нужны? Мне что ли отвечать за все? Немедленно послать за ним! Бокалы... несите вместе. Они в паре должны быть. Теперь напитки для гостей.

Наблюдая за движением лакеев и помощников поваров, сновавших в зале буфетной подобно марионеткам, управляемым невидимыми ниточками, за которые дергал мэтр Сальвио, Никола Фуке размышлял о своем положении при дворе. Вот также, как и этот достойный кулинар он будет дергать за ниточки, приводя в движение государственную машину. Покуда это только придворные интриги, закулисная борьба, чтобы расчистить для себя путь к сердцу, нет, к разуму - к пониманию, Людовик должен понимать все выгоды союза с могущественным суперинтендантом. А для такого понимания одного лишь расположения к нему королевы-матери не достаточно. И даже голос королевы звучит не слишком убедительно. Все шансы управлять сердцем и разумом Людовика появятся в руках у того, кто сумеет привлечь сердце короля, увлечь его воображение, желания. Волю вместе с тем. И покуда этого сумела добиться лишь одна женщина. Та, которую сам же Людовик изволил отослать от себя почти год назад. Мария Манчини. Ее сестра Олимпия де Суассон с успехом восполнила пустоту в сердце короля, но сможет ли она удержать его желание, увлечь настолько же сильно, как это было с Марией? Как долго еще Людовик будет заинтересован ей, если уже, стоило графине отбыть в Париж всего на несколько дней, он искал развлечений с другой женщиной?

- Все готово! Господа, следуйте за лейтенантом королевской гвардии!

- Вам бы следовало тоже появиться перед Их Величествами, мэтр, - заметил Фуке скромно покрасневшему от несказанного волнения мэтру. - Ступайте же. И я представлю Вас королю и королеве.

- О, только после Вас, Монсеньор виконт! - воскликнул добродушный кулинар, не заметив того, что великодушие месье Фуке не было столь уж бескорыстным.

- Маркиз, я счастлив поздравить Вас со столь удачным началом Вашей военной карьеры, - Фуке заговорил с Виллеруа, постаравшись вложить все дружеское тепло, на которое был способен, чтобы очаровать юношу. - Право же, я горжусь знакомством с Вами, дорогой маркиз. А ведь когда-то Вы были еще вот таким вот мальцом... и потерялись в коридорах Лувра. Вы должно быть не помните этот эпизод. Ну, да и не следует. А вот я запомнил. Запомнил то, как Вы не растерялись и искали дорогу.

Серые глаза виконта вперились в жизнерадостное лицо младшего из де Невилей, буравя его едва ли не насквозь. Интересно, а что бы мог рассказать ему юный маркиз о королевских прогулках в павильон Гонди?

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Отредактировано Никола Фуке (2018-03-19 00:54:29)

18

Шутка суперинтенданта о степени разочарования королевы пролетела мимо ушей Виллеруа, чье внимание было поглощено созерцанием того, как три помощника главного кулинара возводили невероятных размеров пирамиду из засахаренных фруктов и печенья. Сглотнув слюну, Франсуа опомнился и тут же нахмурил брови, чтобы придать своему виду более воинственный и суровый вид. Но, это было непросто при виде того, как главный распорядитель десертов руководил целой армией поваров, подмастерьев, лакеев и сервировщиков. Что-то было в жестикуляции и в интонациях мэтра Сальвио, что напомнило маркизу другого флорентийца, также, являвшегося светочем искусства и настоящим маэстро в своем деле. О да! Это же была точная копия месье Люлли - только без скрипки и смычка в длинных гибких пальцах. И вместо музыки в сервировочной царил перезвон стеклянных бокалов, блюдец и тарелочек из тончайшего фарфора, столового серебра и огромных медных чанов, из которых зачерпывали густой карамельный сироп для поливки фруктовых пирамид.

- Все готово! - объявил мэтр Сальвио, поклонившись маркизу, словно тот был по меньшей мере маршалом победных войск, которому предстояло возглавлять триумфальный парад. Франсуа горделиво вскинул голову и уже собрался скомандовать: "Вперед!", но Фуке опередил его, заметив мэтру, что ему следовало отправиться самому во главе своих творений.

Не ожидавший этой рокировки прямо перед выходом, Виллеруа замешкался и пропустил флорентийца вперед себя.

- Маркиз, я счастлив, поздравить Вас со столь удачным началом Вашей военной карьеры, - заговорил вдруг с ним Фуке и Франсуа улыбнулся ему в ответ со всей своей мальчишеской искренностью, не уловив никакого подвоха в дружелюбном тоне суперинтенданта.

- Благодарю Вас, виконт. Вы чрезвычайно любезны. Но, какое ж это начало - так, служба при дворе. Ничего военного в том нет, - замешкавшись под градом любезностей, юный лейтенант оказался вовлеченным в весьма странный разговор.

Фуке напомнил ему о нелестном эпизоде из его детства, когда, будучи всего четырех лет отроду, маленький маркиз, впервые предоставленный самому себе, потерялся в огромных пустынных коридорах королевского дворца, в то время, как его почтенный батюшка, маршал де Невиль, получивший назначение в качестве королевского воспитателя, следил за обучением Людовика и герцога Анжуйского.

- Да, благодарю. На самом деле я не забыл тот случай, - густо покраснев, ответил Франсуа и посмотрел в глаза Фуке, буравившие его столь пристально, будто бы он намеревался прожечь дыру в новоиспеченном лейтенанте королевской гвардии. - С тех пор я давно уже научился ориентироваться в королевских дворцах. И при дворе, - заметил маркиз и, вежливо кивнул суперинтенданту, пропуская его впереди себя.

Что бы ни хотел от него этот человек, Франсуа не был расположен на большее проявление дружелюбия к нему. Необъяснимое чувство неприязни заговорило в его душе. То ли это было что-то, что мелькнуло в его памяти, быть может, та история с инцидентом на Большой Королевской Охоте, когда Фуке при всех грубо подшутил над графиней де Суассон, вызвав королевское неудовольствие?  Франсуа слышал о том случае от де Вивонна, и после этого у него остался весьма неприятный осадок на сердце в отношении Фуке. То ли это было предчувствие, что виконту может понадобиться от маркиза какая-то недобрая и нелицеприятная услуга, на которую молодой человек никогда не согласится. Так или иначе, но Виллеруа не был расположен к продолжению беседы и решительно вышел в коридор, не оставив суперинтенданту никакой возможности продолжить их разговор наедине.

- Прошу Вас, виконт. Я замкну наше шествие, чтобы убедиться, что и десерты, и превосходное вино, и Ваше Сиятельство без помех достигнете Королевской ложи.

- На караул перед офицером! Смирно! - раздалась команда Ранкура, выстроившего гвардейцев в шеренгу, чтобы сопровождать этот импровизированный парад шедевров кулинарного искусства наверх. - Дорогу гвардии Его Величества!

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Отредактировано Франсуа де Виллеруа (2018-03-23 00:34:14)

19

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Заронив в душе и, как он очень надеялся, в памяти обер-камергера пустячную просьбу замолвить словечко о его новом протеже, никому пока еще не известном молодом художнике, Никола Фуке направил свои стопы к сервировочной. На его бледном лице играла довольная ухмылка, а уголках глаз залегли тоненькие морщинки от лукавого прищура. Месье суперинтендант был на взлете своих возможностей, а еще больше фантазий, в которых он уже видел себя следующим первым министром, ровней самому Мазарини. Да что там, самому Ришелье, коль уж на то пошло, ведь в его сундуках покоилась едва ли не вся казна королевства, перекочевавшая к нему, между прочим, путем далеко не столь уж сомнительным, если не вдаваться в подробности некоторых его сделок.

- Синьор Фуке! - воскликнул удивленный мэтр Сальвио, заметив серый с золотым шитьем костюм суперинтенданта, когда тот показался в дверях сервировочного зала.

- Мэтр, - сдержанный кивок головой был признаком того, что Фуке желал держать говорливого пьемонтца на расстоянии.

Он прошел между сновавшими взад и вперед лакеями и помощниками поваров, разносившими между столами блюда с готовыми закусками, приносившими опустошенные подносы из зала и забиравшими новые порции угощений для зрителей на турнире.

- Все, как Вы и требовали, месье виконт! По первейшему разряду - даже для простых зрителей.

- Да, мэтр. У меня нет нареканий по части Ваших услуг, - стараясь не обескуражить кулинара излишней сухостью, отвечал Фуке, между тем разглядывая лица работавших в поте лица поваров, их помощников и лакеев.

- Я ищу господина Лаборда. Он не объявлялся здесь?

- Вот только что был здесь, я же видел его! Эй, Беппо! Беппо, каналья, я тебя зову! - прикрикнул на одного из мальчишек мэтр Сальвио. - А ну, говори, видел ты синьора Лаборда?

- Только что был здесь. Он вышел отсюда, когда тут один из господ из Канцелярии объявился, - отвечал глазастый мальчишка, пытливый взгляд которого, красноречиво объяснял, почему из всех своих помощников мэтр Сальвио спросил именно его.

- А что за господин? - поинтересовался у него Фуке, тут же оценив возможность получить сведения. которые в другом случае, уплыли бы мимо его внимания.

- Так известное дело, это был секретарь самого префекта. Они ежели в кухни являются, так его посылают с указаниями. А этот, Филибер, его звать, кажется, он всегда с ним говорит, - мальчишка вдруг запнулся, будто бы память внезапно отказалась служить ему, и вопросительно посмотрел в глаза господину в сером камзоле.

Фуке, как человек привычный покупать сведения и прочие мелкие услуги за звонкую монету, оценил попытку мальчишки подзаработать, но решил не спешить с выплатой. Вместо этого он с важным видом запустил руку в карман, словно намереваясь вынуть оттуда несколько монет.

- Это? Да что же это? О, Мадонна Миа! - возопил мэтр Сальвио, так же, как и виконт, истолковавший взгляд мальчишки, как требование уплаты. - Не смей и думать о том, чтобы просить подарки у синьора виконта! Отвечай, как есть, с кем и куда ушел синьор Лаборд.

- Ну, с тем парнишкой. Он в помощниках повара, но сам толком ничего не умеет. За ним он пошел. Да, там и другие пошли тоже. К принцу. Который иноземец. От него прислали. За закусками для приема. А Филибер, болван, - тут мальчишка скривил злорадную улыбку. - Он кувшин с вином взял. А вина-то как раз и не требовали. Потому как...

- Хватит, - прервал внезапный поток информации Фуке и все-таки выудил из кармана одну монетку, чтобы отдать парнишке за услугу.

Оставалось только дождаться, когда Лаборд вернется, удовлетворив свое любопытство, а заодно принесет и новости, которые, как предполагал виконт, несомненно, должны были касаться таинственного мадьяра с русыми волосами, проникшего во дворец весьма нетривиальным способом. Интересно, а кто же это опередил его с распоряжениями сервировать закуски для приема у князя Ракоши?

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Сервировочная и буфет. 2