Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 7


Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 7

Сообщений 21 страница 30 из 30

1

Около десяти часов вечера.
    04.04.1661

https://c.radikal.ru/c35/1902/86/687d7ab8d804.png

21

Главным недостатком этих «семейных» сборищ, как уже решила про себя Ора, было то, что молодчики из свиты Месье так и норовили облепить своего кумира (а заодно и его хрупкую супругу) плотной стаей, так что бедным фрейлинам, особенно тем, кто не задался ростом, разглядеть, что там происходит в самом центре внимания, было решительно невозможно.

Вот и теперь, пока они с девушками старательно делили розы на два венка, чтобы ни Креки, ни Вьевиль не было обидно, в центре гостиной успело произойти Что-То, но что именно? Перед глазами Монтале маячили только спины молодых людей, изящно задрапированные шелком и голландским полотном на мотив античных статуй. Оставив других девушек крутиться перед зеркалом в последней попытке добиться безупречной красоты, она начала тихонько, крадучись, обходить сгрудившуюся вокруг Месье толпу, пока в ее недрах не мелькнула знакомая черноволосая голова и носатый профиль с густыми черными бровями. Андрэ! Вот удача-то!

Ора обернулась и, поймав на себе вопросительный взгляд Габриэль д’Артуа, поманила подругу.

- Смотри, мадьяр! – шепнула она подбежавшей к ней золотоволосой нимфе. – А мы гадали, где его искать.

- Но я же не стану расспрашивать его прямо здесь, на глазах у Мадам и Месье, - не слишком обрадовалась ее находке Артуа. – Все равно придется ждать, пока…

- Король уже в зале! – выпалил влетевший в гостиную паж, и вокруг девушек разразился сущий ад.

Все шумели, галдели, спорили из-за места в процессии и суетились так, что Оре, крепко ухватившей подругу за руку, без особого труда удалось подкрасться к мадьяру со спины почти вплотную.

Дернув Андрэ за рукав и заставив обернуться, Монтале уперла кулачок в закутанное плащом бедро и прищурилась, в запале охоты не обращая внимания на человека, стоявшего рядом с мадьяром. Не миньон и ладно.

- А вот и вы, сударь! Выкладывайте, куда вы с лейтенантом дели горничную мадемуазель д’Артуа? Хорошенький же из вас вышел охранник, месье Андрэ! Наверное, только и ждали, пока мы все уйдем, чтобы сцапать бедняжку, так ведь! И не вздумайте отпираться, а не то мы все расскажем Месье!

- И Мадам, - встряла Габриэль, не желая уступать Монтале право на защиту своей камеристки.

22

Вот кто бы мог подумать, что сестра графа так склонна к сочинительству? Тонне-Шарант было даже неловко слышать подобное.

- Какая прелесть! Ваша сестра храбра, как истинная амазонка, - только и смогла ответить Атенаис в ответ на рассказ де Гиша о приключениях княжеской четы Монако.

И тут же княгиня Монако, словно в подтверждение ее мыслей, вызвала своего брата на состязание в турнире, призывая в свидетели, ни много, ни мало Мадам и Месье. Франсуаза едва сдержалась, чтобы на ее лице не появилась гримаска разочарования. Одно дело – турнир придворных, а другое дело – личные амбиции Грамонов. Даже ее Высочество была в растерянности и попросила отложить дуэль на другой день.

- Мадам, я скажу, что Вы правы. Завтра в парке, это будет дополнительное зрелище, тогда, как сейчас, они одни из участников турнира, - небрежно заметила Тонне-Шарант буквально за мгновение до гневной речи Его высочества. Нельзя было не заметить, что Филипп Орлеанский в своем гневе был картинно хорош, метая гром и молнии подобно Зевсу громовержцу или Юпитеру.

Появившийся телохранитель Месье с неким особым луком привлек к себе внимание, но ровно до той минуты, пока один из пажей не возвестил о том, что король уже в зале.
Король! Атенаис почувствовала, как румянец заливает ее щеки. Вот ради кого устраивалось все это великолепное действие! Быть замеченной Его величеством, получить одобрительный взгляд, казалось Тонне-Шарант важным моментом состязаний.

-Луиза, не теряйся, - Франсуаза взяла под руку мадемуазель де Лавальер, полагая, что они вдвоем будут смотреться рядом весьма мило. Главное держаться поближе к принцессе Генриетте, тогда и при выходе в зал они будут замечены всеми важными лицами, собравшимися посмотреть на состязания.

- Ваше высочество, позвольте мадемуазель де Лавальер нести ваш золоченый лук, - попросила Франсуаза за свою приятельницу, видя, что сама Луиза теряется.

- Ах! Если бы нам принесли розы! Много роз или розовых лепестков, мадам! Мы могли бы с Луизой бросать их вам под ноги, когда вы войдете в зал.
Ей запоздало представилась оригинальная картина, как эффектно можно украсить выход герцогини Орлеанской и самим при этом не остаться незамеченными.

- А луну с неба мадемуазель не желает, - рассмеялся стоявший неподалеку Эффиа, - но, если вы желаете… - последовал картинный поклон, - я могу постараться.

Тонне-Шарант благосклонно кивнула миньону, а тот, ухмыльнувшись, скрылся в толпе собравшихся в приемной. Франсуаза в недоумении дернула плечиком и приготовилась уже к любой каверзной шутке со стороны Эффиа.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

23

Кто-то весьма настойчиво дернул его за рукав, но в толчее, образовавшейся в центре зала, Андраш не сразу сумел развернуться, чтобы ответить невежде. Первой его мыслью было посильнее ударить зарвавшегося молодчика локтем, чтобы запомнил, как не следует обращаться с личным слугой Месье, но краем глаза Андраш заметил рыжую шевелюру маркиза де Шатийона, мелькнувшую у самых дверей. Нет, это был не он, а между тем, за локоть дернули еще раз, так что Андраш развернулся, стараясь не обращать внимания на то, что задел стоявших рядом де Бара и де Шале.

- Мадемуазель? - сначала ему показалось, что это была ошибка и черноглазая фрейлина искала кого-то другого. Но в ее лице была написана такая решимость заговорить с ним, что двух мнений быть не могло - де Монтале и выглядывавшая из-за ее плеча белокурая Габриэль д’Артуа, искали именно его.

- Постойте, - позвал он де Монтале, тогда как та выказывала серьезное намерение рассказать об их деле самому Месье. - Постойте, мадемуазель! - повысив тон, снова позвал он девушку и выступил наперерез ей. - Вы же не хотите объяснять Его Высочеству, что именно приключилось с Вашей подругой? Думаю, и о шантаже Вам не захочется рассказывать, не так ли? - он смерил обеих фрейлин суровым взглядом и наклонил голову, чтобы говорить тише и только для их внимания. - Что стряслось с горничной мадемуазель д’Артуа?

- Можно подумать, Вы не знаете, сударь? - не уступая подруге в дерзости, задала встречный вопрос Габриэль, переглядываясь с де Монтале в поисках поддержки.

- Можно подумать и так, - мрачно усмехнулся Андраш и отступил дальше к мраморной колонне, возле которой было гораздо меньше толчеи. - Я, как и обещал, положил книгу назад в тайник. Но следить за комнатой мне не удалось. Мне пришлось уйти оттуда. Если я и служу сторожевым псом, то только герцогу, Вы должны это понимать.

Он бросил недовольный взгляд на де Монтале, чье лицо полыхало румянцем праведного гнева.

- Вы рассказали мадемуазель д’Артуа, чего от нее ждут? Ее служанка, должно быть, не успела. Или позабыли? А? Она пропала до того, как Вы рассказали о последних находках и письме? Или же после? Ну же, говорите, мадемуазель. Это важно. Быть может, настолько же, насколько и жизнь девушки. Ее могли похитить. Но может быть, она сбежала сама? Вам не приходило в ваши светлые головы, что она могла быть на самом деле замешана в этом деле гораздо больше, чем вы это допускали?

Легкая встряска не помешала бы обеим, особенно же, черноглазой упрямице, которую граф де Гиш не без оснований, как видно, прозвал Мадемуазель Острый Язычок. Но пока что трясло от негодования лишь самого Андраша - еще бы, кто-то занимался шантажом девиц из свиты его господина, а он все еще не знал, ни кто, ни почему, и тем более не привел мерзавцев к ответу!

24

Попав вслед за Андрашем в гостиную Мадам, в этот час  (достаточно поздний по швейцарским, но отнюдь не по французским меркам) напоминавшую не то летний розарий, кишащий пчелами, бабочками и ажурными стрекозами,   перепившими нектара,  не то грот, оккупированный полунагими божествам после пира на Олимпе,    Фредерик почувствовал, что в глазах у него рябит, а голова идет кругом, хотя он с утра не пил ничего, кроме воды. Юные красавцы и красавицы, один знатнее другого,  окружали его со всех сторон,  и, кажется, говорили все одновременно - кое-кто  шутливо, иные сердито, третьи чего-то  властно требовали, четвертые кокетливо возражали.  Розовые мягкие руки, пахнущие тонкими духами, тянулись к принесенному луку, желая поскорее его испробовать,  и де Бару вдруг стало неловко, что благородное редкое  оружие, прибывшее с края света,  завернуто в обычный   холст. Это выглядело почти святотатством  в окружающем  царстве юности, изящества и особенных наслаждений. Да он и сам, откровенно  говоря, был не очень-то уместен здесь, как черная ворона среди  стаи райских птиц. Мэтру Андрашу его роль определенно давалось легче, он вполне гармонично смотрелся в качестве тени герцога Орлеанского, и в нужный момент тень мгновенно обретала плоть и кровь вместе с голосом. Фредерик был безмерно благодарен мадьяру, когда тот взял у него из рук пресловутого "китайца" и с блеском продемонстрировал возможности лука, как будто всю жизнь только из такого и стрелял... Хорошо, что от учителя фехтования никто и не ждал галантного красноречия, наоборот, куда умнее  и правильнее было не открывать рта, пока  принц или один из приближенных вельмож - к примеру, граф де Гиш - не обратятся к нему лично с вопросом или приказом.
Де Гиш покамест не проявлял явного намерения заговорить и пояснить свою записку, что вовсе не удивляло де Бара, с учетом обстоятельств и окружающей обстановки; а когда вбежал маленький паж, в пылу рвения прямо с порога закричавший о короле, вскипела такая суматоха, что Фредерику оставалось только "держать равнение" на мэтра Андраша, которому, должно быть, не только Месье, но и сам Господь сегодня  назначил побыть Вергилием в придворных кругах.
Де Бар ответил мадьяру легким поклоном, показывая, что понял его знак и следует за ним. Интуиция настойчиво шептала швейцарцу, что ему следует  оказаться в Королевской ложе  вместе со свитой герцога Орлеанского. *

***

* отныне мой персонаж в полном распоряжении Месье и графа де Гиша, и, конечно, надеюсь на продолжение игры с мэтром Андрашем. На более тесное знакомство с прекрасными дамами  также рассчитываю)

25

Долгожданное объявление, как ни странно, застало Минетт врасплох. Совсем позабыв, что еще минут назад она сама нетерпеливо притоптывала ножкой и требовала поскорее вывести ее в зал для игры в мяч, Ее Высочество испуганным и по-детски трогательным жестом прижала ладони к щекам и в панике взглянула на мужа, а затем на Катрин. Во всем этом шквале комплиментов, тостов и вызовов на поединок они совершенно позабыли решить, в каком порядке им следует отправиться в недальнюю дорогу.

- Ах, мы должны были быть уже в пути, - пролепетала Генриетта, вдруг отчетливо осознав, что до места проведения турнира идти почти десять минут, так что они опоздали однозначно и безнадежно. – Боже, боже, Его Величество так рассердится!

Вот оно, самое ужасное: вместо того, чтобы удивить и порадовать Луи, она вызовет его раздражение этой своей дурацкой затеей. О горе!

- Ваше высочество, позвольте мадемуазель де Лавальер нести ваш золоченый лук, - мелодичный голос Тонне-Шарант вернул принцессу к сумбурной действительности.

- О нет! – она крепко прижала к груди свой золоченый, почти игрушечный лук. – Если я отдам лук Лавальер, кто же признает во мне Артемиду? И потом, я буду выглядеть смешно с колчаном и без лука. Но вы с Лавальер можете взять те два, с которыми мы упражнялись в стрельбе, они так и лежат на подоконнике.

- Один возьму я, - тут же встряла Катрин де Монако, но Минетт отрицательно качнула головой.

- Ну нет, дорогая, это будет чересчур. Афродита с луком? Оставь это пажам-купидонам, прошу.

Катрин тут же надулась, но к счастью, рыжий Эффиа вызвался добыть лепестки роз, и Генриетта выдохнула с облегчением: кажется, ссор и обид удастся избежать.

- И правда, лепестки! Это будет чудесно. Вы с Лавальер пойдете впереди, по обе стороны от нас, и будете бросать лепестки перед нами с Месье, - радостно закивала она Франсуазе. – Вы обе блондинки и будете замечательно смотреться рядом. Кстати, я еще не сказала, как тебе идет эта диадема. Не будь я Дианой, непеременно… Нет-нет, не слушай меня, эти изумруды созданы для твоих глаз, а не моих. Но как жаль, что нам не удалось раздобыть ручную лань!

- Лань, Ваше Высочество? – переспросила Катрин. – Но где же ее взять в Фонтенбло. Разве что накинуть шкуру на кого-нибудь из пажей.

- А давайте я принесу голову лани из Охотничьей галереи. Или рога. – выпалил Шатийон, старавшийся держаться подальше от принцессы. – А лучше повяжем поводочек на шею де Шале, тогда и рога не понадобятся. Отличный выйдет из него олень, не правда ли, Гиш?

Громкое молодецкое ржание заглушило и гневный вопль де Шале, и испуганный визг Шатийона, бросившегося к дверям гостиной, сверкая золочеными сандалями.

- Куда это он? – шепотом осведомилась Минетт.

- Спасать свою шкуру, - так же тихо ответила Катрин де Монако. – Мой братец так усердно осаждал мадам де Шале, что на месте ее супруга я бы сейчас тоже изрядно взъярилась.

- Что ж, идея с ланью явно была неудачна, хотя не вижу, за что серчать на бедняжку Шатийона. Уж если кому и обломать, прости господи, рога, так это… - Генриетта покосилась на Гиша, с неприступным видом скрестившего руки на груди, и фыркнула, но ее веселость тут же сменилась озабоченностью: время шло – да что там, летело – а они все еще топтались на месте.

26

Фи, как это по-мужски – отвечать вопросом на вопрос! – подумала мадемуазель де Монтале, слегка ошарашенная встречным натиском мадьяра, успевшего оттеснить их с Габриэль подальше от средоточия власти в лице Мадам и Месье. Но в самом деле, что он себе позволяет!

- Вы что же это, вздумали нас допрашивать, сударь? Нас? – Ора смерила мадьяра преисполненным презрения взглядом и высокомерно вздернула подбородок, чувствуя за спиной все поколения баронов Монтале, синьоров Шамбелле, де Руров, де Отфоров и де Ла Флоттов вместе взятых. – Идем, Габриэль, с этим, с позволения сказать, господином все понятно. Он сбежал, стоило только нам уйти, вместо того, чтобы следить за твоей комнатой, как обещался, так что просто-напросто не знает ничего полезного, но надеется вытянуть что-нибудь из нас с тобой. Не выйдет!

Она подхватила подругу, чувствуя, как и в дочери графа д’Артуа кипит праведный гнев. Нет, ну в самом деле, что же теперь, всякое ничтожество будет приставать к ним с расспросами, как к каким-нибудь кухаркам? И пусть за душой у Оры не было ничего кроме титула, оставленного ей в качестве приданого, она вовсе не собиралась унижаться из-за всяческих сомнительных личностей невнятного происхождения.

- Можно было и не сомневаться, что он не станет караулить. Смешно ждать, что подобный тип будет держать слово, как дворянин, - констатировала она с ядовитой улыбочкой, не забыв, впрочем, отойти подальше от угла, в который их попытался затереть Андрэ. Титул титулом, а от таких, как он, всяко лучше держаться подальше.

Однако риск для жизни, как выяснилось, исходил вовсе даже не от Черного мадьяра, а от Рыжего маркиза: они с Габриэль едва успели прыснуть в разные стороны, когда по тому месту, где они только что стояли, галопом промчался Шатийон, а за ним следом – де Шале, гнавшийся за рыжим дерзецом с резвостью, не подобающей сыну герцога.

- Господи, да что же это? – ахнула Артуа, прижимая руки к груди и провожая взглядом легконогую парочку, с громким топотом удаляющуюся в направлении лестницы.

- Пустяки, Шатийон всего лишь предложил маркизу изобразить лань Артемиды, а тот отчего-то обиделся, - пожала плечами Марго де Вьевиль.

- Лань? – ахнула Ора, вмиг позабыв про печальную участь пропавшей горничной, потому что на память ей пришло веселое обещание Франсуа добыть для принцессы самую ручную лань на свете. Увы, если бы все затеи было так легко осуществить…

- А может быть, собаки? – спросила она вслух. – Ведь кроме лани у богини охоты должны быть охотничьи псы.

- Нет времени посылать на псарню, - начала было Вьевиль, но Ора заговорила еще громче в надежде, что ее услышит (и непременно же оценит ее сообразительность) Мадам.

- Да нет же, собаки, точнее, собачки есть прямо здесь, за дверью, в спальне Ее Высочества. С ними куда смешнее, чем с настоящими гончими, да и унести их потом будет проще, кто-нибудь из слуг заберет. Нет, ну правда же, это выйдет забавно!

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

27

- Что? Уже? - удивленный возглас Филиппа утонул в хоре изумленных восклицаний, панического писка и громком смехе, звучавшем вокруг него неумолчной какофонией.

Вокруг него все заметались в попытке организоваться в более менее приличное собрание, но, о готовности к выходу и речи не было. Среди всеобщей паники сам Филипп оставался на прежнем месте в центре зала и, как завороженный, рассматривал узоры на древке старинного китайского лука, который раздобыли для него Андраш с де Баром.

- Да... Он прекрасен, - прошептал принц, любовно поглаживая плечо лука двумя пальцами. - Какой гладкий. И чистый. Словно его только вчера из мастерской привезли. Месье де Бар, я благодарю Вас. Андрэ, друг мой, Вы сделали мой вечер! Поразительно, не правда ли?

Он поднял голову и оглянулся, Катрин и Генриетта ловко поделили между собой тренировочные луки, так что, было только логичным, если бы старинная находка досталась лично ему. Филипп горделиво встряхнул напомаженными до блеска кудрями и одел лук через плечо при помощи тонкого шнура из шелковых нитей, переплетенных между собой в самых причудливых узорах.

- Бог ты мой, оленей нам только не хватало. Уж лучше собачки. В самом деле, душа моя, отчего бы не взять подаренных Вам щенков в качестве достойной свиты? - предложил Филипп, отсмеявшись после того, как мимо них с Генриеттой пронеслись друг за другом де Шатийон и де Шале. - И лучше уж этих милашек, чем охотничью свору с королевской псарни. Мне бы не хотелось, чтобы у нас помимо неудавшегося оленя объявился еще и Актеон.

Все вдруг обернулись в сторону де Гиша, не в последнюю очередь потому, что и сам Филипп повернулся к красавцу графу с улыбкой на устах. Подведенные сурьмой глаза принца отливали медовым и золотым блеском в свете огней, падавших на него от канделябров, разожженных прямо в лампах, висевших под самым потолком. Его густые кудри отливали медью, благодаря секретному маслу, которым их намазали перед выходом, а на щеках, набеленных до фарфоровой белизны, играл легкий румянец, в котором только самый острый глаз разглядел бы толику румян из кармина.

- Мой свет, я хочу, чтобы впереди нас шли две нимфы. С лепестками роз, - капризно вздернув подбородок вверх, заявил Филипп, предвидя, что его предложение могут отвергнуть по причине или даже без таковой.

- И два сатира с собачками! - хохотнул Эффиа, выскочив перед супругами так внезапно, что Филипп был готов подхватить Генриетту на руки, вздумай она от страха прыгнуть в объятия мужа.

- Да! Сатир ты и есть! - прикрикнул на шутника Филипп, но, заметив в руках нахала корзинку, полную розовых лепестков, поостыл. - Это же не из сада Его Величества? - поинтересовался он, прищурив глаз. - Не говори, несносный. Лучше бы нам не знать. Но, в случае чего, мы тебя отдадим на растерзание королевскому садовнику.

Средь общего шума голосов, наперебой обсуждавших, насколько был похож или не похож на сатира Эффиа, и кто из дворян мог бы составить ему пару, раздался звонкий собачий лай. И тут же через весь зал к ногам Генриетты примчались три лохматых существа, смешно потряхивая длинными ушами и виляя хвостами так энергично, что можно было размести все листья плюща, успевшие опасть на паркет.

- А вот и они! - улыбнулся пришельцам Филипп и посмотрел в лицо Генриетты, состроив умильную мину с бровями, поднятыми домиком. - Ну как? Поручим их Вашим наядам, душа моя? И мои олени... - довершил он под общий гогот своих миньонов. - Будут целы.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

28

- Мои собачки? – ахнула Минетт, представив своих любимцев суетящимися под мускулистыми ногами филипповых «оленей». – Но их же затопчут!

- Собачек можно взять на поводок, Ваше Высочество, - подала вдруг тихий голосок доселе помалкивающая Лавальер. – Тогда они не разбегутся.

- Да, верно, - нехотя согласилась принцесса, не желая так быстро расставаться со страхом за своих любимцев. – И все же…

В одном Филипп был прав: с ее крошками-спаниелями можно было не опасаться, что они растерзают кого-нибудь из… вслед за всеми Минетт повернулась к Гишу, который, оказавшись в перекрестье стольких взглядов, насупился еще сильнее, если такое было вообще возможно.

Вынырнувший из под локтя Филиппа маркиз д’Эффиа отвлек внимание от сумеречного графа и вызвал новый всплеск здорового мужского смеха у его товарищей, наперебой начавших предлагать маркизу разнообразные улучшения костюма для большей убедительности в роли сатира.

- Как вы быстро обернулись, сударь, - стараясь не засмеяться, Генриетта приняла у Эффиа корзинку с ароматными лепестками и передала ее Тонне-Шарант. – Надо найти вторую корзинку и поделить лепестки пополам.

Сразу двое пажей кинулись в буфетную исполнять ее приказ, и Минетт, наклонившись, подобрала один из пушистых лающих комочков и ласково поцеловала теплый носик, прежде чем протянуть собачку Монтале, топчущейся рядом.

- Возьмите их на сворку и смотрите, чтобы с собаками ничего не случилось. Вы это придумали, вы за них и отвечаете, мадемуазель. Вот так, - она озорно улыбнулась мужу. – Теперь ваши олени точно не пострадают. Но можем мы, наконец, отправиться, мой Ваша Лучезарность? Мы ведь пойдем прямо в зал, не так ли? С такой толпой, купидонами, розами, собачками и музыкой нет смысла подниматься на королевский балкон лишь для того, чтобы тут же спуститься вниз. Мне кажется, будет куда лучше сразу пройти по полю, показав себя во всей красе.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Отредактировано Генриетта Орлеанская (2018-02-23 01:25:05)

29

За переполохом, устроенным негодником де Шатийоном и взорвавшимся от негодования на его шутки де Шале, никто не замечал, казалось бы, что время неумолимо и стремительно перевалило далеко за десять - час, назначенный самим же герцогом Орлеанским для выхода в зал для игры в мяч. Шуточки, брошенные рыжим маркизом, быстро разошлись по гостиной, и от де Гиша не укрылись насмешливые улыбки статс-дам, лукаво посматривавших в его сторону, противное хихиканье фрейлин заставило его помрачнеть пуще прежнего. А замеченная ухмылка сестры, шепнувшей что-то на ухо Генриетте, и вовсе вызвала гневный блеск в его глазах! Наверняка плутовка настраивала доверчивую принцессу против него, рассказывая в подробностях историю его короткого, и что уж там, крайне неудачного романа с маркизой де Шале.

От всего этого его отвлекло как ни странно, молчаливое внимание к нему мэтра де Бара. Из всех собравшихся в гостиной он, пожалуй, был единственный, кто не произнес ни слова и не выказывал никакого интереса к происходящему. В то время, как все наперебой хвалили находчивость Мадам, которая согласилась взять с собой свору щенков спаниелей, привезенных из Англии вместе с прочими свадебными подарками, и поглядывали на красовавшийся на плече Филиппа диковинный лук из далекого Китая, обсуждая шансы Месье на победу, мэтр де Бар, казалось находился в своем собственном мире и не видел никакого интереса в земной суете.

- Мэтр, - шепотом заговорил с ним де Гиш, незаметно, как он думал, отделившись от группы миньонов, окруживших Филиппа и Генриетту. - Вы читали мою записку? Боюсь, что я не мог позволить себе изложить суть дела, как есть. Записка могла попасть не в те руки. Вы это понимаете? Мне понадобится Ваша помощь. Совет, если лучше сказать.

Он оглянулся вокруг, чтобы в случае чего отпугнуть грубой шуткой, вздумавших подслушивать его смельчаков, но таковых не оказалось. Тогда он поправил задрапированный на плече отрез шелка, то и дело соскальзывавший вниз, и заговорил еще тише.

- Будьте поблизости во время турнира, мэтр. У меня есть кое-какой разговор к Вам. Но здесь обсуждать это дело я не хочу. Вы и сами-то не должны знать, о чем речь, - он многозначительно посмотрел в лицо де Бара, в его глаза, и, помолчав некоторое время, договорил: - Сделайте вид, что подсказываете мне во время турнира. И впредь, если кому-то вздумается расспрашивать Вас об этом разговоре, будет лучше, если Вам будет нечего вспомнить, кроме этих глупых собачек, - он жестко усмехнулся и отступил в сторону перед заливавшимся писклявым лаем щенком, вздумавшим атаковать сандалии греческого полубога.

- А точно ли, олени не пострадают? - раздался громкий голос Эффиа и тут же, прежде чем де Гиш успел ответить на эту вопиющую наглость, зеркала и стеклянная посуда на столиках у стен задрожали от нового взрыва хохота и восклицаний: "Ату его! Ату Актеона!"

- Черт подери, - глухо прорычал де Гиш, теряя самообладание. Метавший гневные молнии взгляд встретился с озорной улыбкой в глазах Генриетты, и граф наклонил голову и, набычившись, глядел в глаза прелестницы, укравшей покой в его душе.

- Идемте же! А то, и впрямь лишимся оленей... или героев, - воззвала ко всем Катрин де Монако, как никто другой умевшая привлечь внимание к своей особе, изящно и непринужденно забирая его у других. Правда, на этот раз ее брат был скорее благодарен ей за это одолжение. Губы Армана дрогнули в подобии улыбки, его взгляд смягчился и он, приложив ладонь к груди, поклонился Филиппу и Генриетте.

- Если Вашим Высочествам будет угодно, я выступлю первым в качестве вашего вестника, - сказал он, послав насмешливый взгляд на Эффиа, явно добивавшегося этой чести для себя. - Вперед, Орлеан!

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Отредактировано Арман де Гиш (2018-03-02 01:44:34)

30

То, что внешне Андраш оставался спокоен и невозмутим, не поведя и бровью, когда на него посыпались упреки и обвинения со стороны двух переодетых нимфами пигалиц из свиты юной герцогини, не значило, что его не задело за живое откровенное пренебрежение его стараниями. И его же, разрази их гром, советами! А ведь он предупреждал, что дело могло принять куда более серьезный оборот и следовало довериться ему и де Ресто.

- Де Ресто... а что же его мушкетеры? - прошептал вполголоса мадьяра, не опасаясь быть услышанным - в гвалте, поднявшемся из-за паясничанья герцогских любимцев, вряд ли расслышали бы и голос самого Юпитера Громовержца, вздумай он призвать своих временных героев и амазонок к порядку.

Но, действовать уже было поздно - нестройные ряды придворных Малого Двора уже выстроились в вереницы, готовые выступить в направлении бывшего манежа, где должен был состояться турнир. Искать лейтенанта мушкетеров и расспрашивать о судьбе пропавшей служанки, не было времени. Да и было ли это верным ходом? Если служанку увели для допроса мушкетеры, то и волноваться не о чем - расспросят да отпустят, а если не они, то панику поднимать было поздно. Девушка могла покинуть свою госпожу и по доброй воле. Если она каким-то образом была замешана в скандальном деле, которым шантажировали мадемуазель дАртуа. Вот только, бедняжка вряд ли знала, что дело-то было не в ней, хоть бы она и тысячу раз повинилась в своих грехах - дело было в интригах, которыми кто-то начинал оплетать двор юной герцогини Орлеанской.

Переглянувшись с де Баром, который получил какие-то указания от де Гиша, Андраш поравнялся с ним, намереваясь следовать за герцогом Орлеанским и на этот раз неотлучно исполнять свои прямые обязанности телохранителя. Он еще раз бросил взгляд на де Монтале, но, перехватив любопытный взгляд ее белокурой подруги де Лавальер, отвернулся и с каменным лицом встал за спиной герцога, следовать тенью за которым, было его прямое назначение.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Отредактировано Андраш (2018-07-04 00:12:52)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях герцогини Орлеанской. 7