Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Внутренний Сад и Розарий. 7


Дворец Фонтенбло. Внутренний Сад и Розарий. 7

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

После половины десятого вечера.
04.04.1661

2

Дворец Фонтенбло. Опочивальня Его Величества. 5

- В саду... О, змей-искуситель!

Никогда еще обвинение не звучало столь сладко, как после долгого поцелуя. Улыбка играла на губах Луи и он принял шутливый упрек, любовно вглядываясь в глаза Олимпии, стараясь запомнить каждую искорку, отраженную в них от догоравшей свечи. Один лишь вздох - и свет погас, оставив их вовсе не во мраке, а в свете, теперь падавшем в комнату из сада. Распахнутых настежь створок венецианского окна было достаточно, чтобы впустить полосу света, в которой можно было угадать силуэты друг друга. А надо ли больше влюбленным глазам!

Они вышли в сад, напоенный ароматами цветов и мокрой зелени. Где-то в глубине сада журчали струи невысокого римского фонтана. Легкий ветерок всколыхнул листву над головой и Луи тут же встрепенулся, отфыркиваясь и смеясь от щекотки из-за попавших на голову и лицо капелек дождя.

Он протянул к ней руку и также шепотом заговорил, указывая на ряд ярко освещенных окон на втором этаже:

- Это покои герцогини Орлеанской. А вот те дальше, это верхние покои королевы. Я думаю, что нас никто не заметит сейчас, как бы громко мы не говорили, - с этими словами он игриво провел пальцами от кисти руки Олимпии к ее запястью, скрытому под пышной волной кружев к маленькой ложбинке у локтя, - Все, что их интересует сейчас - это наряды перед турниром. И обсуждение мелочей вроде ленточек или шпилек. Представляешь, какой парадокс - мы в самом сердце дворца и одни, наедине. Нас никто не видит! - заметив приложенный палец к губам, он рассмеялся и выкрикнул, - И не слышит!

- Говори тише, amore - кто не знает, как далеко разносятся голоса в ночи.

- Хорошо, любовь моя, я подчиняюсь, - все еще посмеиваясь над осторожностью Олимпии, ответил Луи и потянул ее за руку, - Идем. По этой дорожке к фонтану. Мы отыщем нашу розу... у нас есть Роза Олимпии в Версале, пусть будет роза Луи... в Фонтенбло? М?

Гравий шуршал под легкими шагами все громче - Луи спешил поскорее выйти в самую середину сада, где росли драгоценные розы, которые, благодаря искусству и терпению главного дворцового садовника, расцветали раньше положенного им срока и уже в начале апреля радовали глаза распустившимися бутонами от глубокого винного до самого нежного розового цветов.

- Наугад! Да, именно так. Я хочу, чтобы ты выбрала розу... по ее запаху. И я велю приносить букет из них в мою опочивальню и в твои покои. Каждый день. Нет нет, не возражай, любовь моя. Даже когда ты будешь в Париже. Даже больше, - он говорил, вдохновленный и взволнованный внезапным порывом, - Я прикажу мэтру Бастиану определить для меня мой королевский садовый инструмент. Я сам буду срезать эти розы.

Где-то невдалеке шоркнула по гравию чья-то нога, зашелестела листва на потревоженной ветке. Послышалось ли им это? Остановившись на мгновение, Луи оглянулся и чуть сильнее сжал руку Олимпии, привлекая ее ближе к себе. На всякий случай.

- Это может быть кот нашего садовника, - чуть слышно шепнул он ей на ушко и, радуясь столь простому объяснению причины их страхов, поцеловал ее.

3

Дворец Фонтенбло. Покои рядом с Опочивальней Короля. 4

Франсуа стоял не шелохнувшись, всматриваясь в темноту, все еще надеясь на невозможное - что его милая Ора появится в саду. Он мужественно терпел холодную щекотку дождевых капель, тоненьким ручейком струившихся с отвисших от сырости полей шляпы за широкий воротник гвардейского мундира прямо под кружево шейного платка. Но, с каждым мгновением надежда встретить мадемуазель де Монтале в этом романтичном и самом уединенном уголке дворца угасала. Запоздалая мысль о том, что комнаты фрейлин выходили на противоположную сторону дворца, а первый этаж занимали королевские покои и Малая Приемная, отрезвила мысли молодого человека. Он попятился назад, нечаянно столкнувшись спиной с высоким можжевеловым кустом и чуть было не вскрикнул от неожиданности.

Еще раз звякнуло стекло отпираемой двери. Если это не был мэтр Бастиан, вдруг решивший проверить вверенные ему угодья, то вошедший должно быть нарушал строгие предписания не входить в эту часть дворца. Если только... при мысли о том, что вторженцем в оранжерею в столь поздний час мог быть сам король, Виллеруа окончательно протрезвел от романтичного настроя и шокового испуга. Нарушать уединенное спокойствие Его Величества не входило в его планы, да и к тому же, следовало принять решение, точнее, поучаствовать в этом процессе, вместе с дю Плесси-Бельером и комиссаром из Шатле. Ведь именно он, Виллеруа имел право голоса в этом импровизированном совете по праву первого нашедшего. Сержанта Дюссо юный лейтенант в расчет не брал - ведь это же был его подчиненный.

- Нас никто не видит! - послышался голос Людовика, который невозможно было спутать ни с кем другим, - И не слышит! - не дожидаясь, когда в качестве опровержения этого постулата он попадется на глаза королю и тому, или той, с кем он вышел прогуляться по саду в столь поздний и темный час, Франсуа осторожно попятился назад, на ощупь определяя для себя путь между стриженными в форме живой изгороди кустами. Промокшие от листвы перчатки то и дело зацеплялись за острые колючки и маркиз едва не вскрикивал от все новых царапин, страшно зудевших в пальцах и ладонях.

Из глубины сада послышались тихие шаги по гравийной дорожке и Франсуа снова замер на месте, боясь пошевелиться и даже малейшим звуком выдать свое присутствие. То, что он слышал ликующий голос Людовика, само по себе было подтверждением того, что Его Величество был не один - а с кем, догадываться не нужно было. При мысли о том, какой конфуз он испытает, попадись он на глаза графине в этот самый миг, его уши запылали адским пламенем, а щеки окрасились столь ярким румянцем, что он мог бы посоревноваться с самыми алыми из роз, распустивших свои бутоны в королевском саду.

Не выдержав долгой пытки стоять, застыв на месте, маркиз сдвинул ногу и попал носком ботфорта на гравий, издав шаркающий звук, да так громко, что этот звук раздался далеко по всем уголкам сада. Желая тут же скрыться из виду, Франсуа попятился назад, продираясь сквозь стену из можжевельника, но наделал еще больше шуму, который и привлек внимание Людовика и его спутницы. Не сумев прорваться сквозь плотную стену кустов, маркиз был вынужден выпутываться из кустов, коловших его даже сквозь плотное сукно мундира.

4

- Роза Луи - первейшая из всех по аромату? О, какой вызов, amore! И ты готов положиться на мой выбор? - Олимпия позволила увлечь себя в центр сада, где к их голосам примешивалось тихое журчание воды, не умолкавшей даже ночью.

Ей предстояла непростая задача - в темноте обойти все кусты, высаженные вокруг фонтана, и наугад, руководствуясь лишь чутьем, отыскать цветок с самым сладким и незабываемым запахом, однако мадам де Суассон была уверена, что справится. Главное, чтобы новая игра не затянулась надолго. Аромат роз уже окутал их легким облачком, кружа голову и наводя на мысли о жарком лете, но вместо того, чтобы подойти к фонтану, Людовик вдруг замер прямо под высокой аркой, которая к июню должна была покрыться густым ковром плетистых роз, и привлек ее к себе. Не для новых ласк - по тому, как напряглись пальцы, сжимающие ее руку, Олимпия догадалась, что что-то не так.

И в самом деле, слева от них послышался шелест и хруст веток.

- Не знала, что мэтр Бастиан завел себе кота размером с козу, - шепнула она в ответ на маловероятное предположение короля. - Коты не шелестят ветками, сердце мое, они крадутся под ними. Нет, это либо сам садовник, либо...

Чужой в королевском садике? Сердце на мгновение пропустило удар - они были одни, и если в кустах пытался спрятаться убийца... Олимпия прикусила ладонь, чтобы не выдать свои мысли испуганным возгласом. Нет, не может быть - кто рискнет? Это, должно быть, дю Плесси. Да, кто ж еще - наверняка следит за ними, подлый трус. Не зря ей чудилось его присутствие за дверью.

- Впрочем, садовнику нечего тут делать в темноте, он был бы с фонарем. А значит, в королевский сад пробрались браконьеры, - с холодной злостью прошептала графиня. - Воруют розы под покровом тьмы.

Забыв об осторожности, она готова была собственноручно поймать маршала с поличным и выставить его перед Людовиком в самом смехотворном свете, чего бы ей это не стоило.

5

Когда первый порыв вдохновения уступил место практичности, Луи успел оценить мужество Олимпии. Она не только не высказала ни одного возражения против прогулки возле розовых кустов с целью выбрать лучшие цветы по их аромату, но действительно обходила их все, наклоняясь к каждому кусту, чтобы принюхаться к запаху цветов, не смотря на бесконечные ручейки из дождевых капель, падавшие ей на платье, манжеты рукавов и даже на полуоткрытые плечи.

Звуки, привлекшие их внимание, стихли и Луи был готов рассмеяться над собственными страхами, когда в саду вновь послышался шорох гравия и шелест листвы на задетых ветвях.

- Нет, это действительно не похоже на кота, - проговорил Луи, сильнее сжав руку Олимпии в своей.

Что делать он прекрасно знал - выследить вторженца, кто бы он ни был и призвать к ответу! Но, потянувшись свободной рукой к тому месту, где находился эфес церемониальной шпаги, он вспомнил, что так и не успел одеть перевязь и прицепить к ней шпагу. Безоружный в темноте, хорош же рыцарь, если он не сумеет защитить честь своей дамы!

Разозлившись больше на самого себя, чем на неизвестного, скрывавшегося от них за стеной можжевельника, король отпустил руку графини де Суассон и решительно двинулся напролом между двумя кустами.

- Эй! Кто там? - грозно выкрикнул он в темноту. - Да, Вы! Кто это там прячется в кустах? Выходите, я приказываю Вам!

Продираясь между ветками можжевельника, Луи изрядно рисковал не столько спугнуть застигнутого врасплох шпиона, сколько изодрать в клочья драгоценные кружева на манжетах его рубашки, но и ленты, в изобилии украшавшие его костюм.

- Черт... побери, - процедил он сквозь зубы, наконец-то оказавшись на ровном месте посреди газона.

- А ну, стойте! - выкрикнул Луи, заметив прямо перед собой того, кто тщетно пытался сбежать, продираясь сквозь заросли кустов. - Стойте, я приказываю!

Он с разбегу схватил за плечи человека, оказавшегося почти одного  с ним роста.

- Покажите мне свое лицо. Раз уж Вам достало смелости проникнуть в этот сад, так соберите остатки ее, чтобы отвечать королю!

Развернув вторгнувшегося в его личные пределы незнакомца к себе лицом, Луи вгляделся в него, пытаясь разобрать в темноте, кто же это был.

- Франсуа? - спросил удивленный король, различив знакомые черты лица. - Вы то здесь как оказались? Боже мой, как же Вам повезло, что я не при оружии, маркиз! Но, идемте же на свет... думаю, что графине тоже захочется увидеть Вас, друг мой. И услышать объяснения, как Вы попали в этот сад.

Они вышли из-за живой изгороди из высаженных плотным строем можжевеловых кустов на дорожку, где их ждала Олимпия, и король весело похлопал юношу по плечу.

- Только посмотрите, какого кота я тут обнаружил. А! - смеясь сказал он и как бы между прочим заметил маркизу. - Между прочим, мэтр Бастиан очень строго распекал меня за сорванные на его клумбах цветы. Это часом не Вы были, маркиз?

6

Приказ остановиться прозвучал слишком отчетливо, а главное, близко, чтобы можно было позволить себе сбежать. Чувство офицерского долга возобладало над страхом, что он выдал себя и, хуже того, оказался свидетелем тайного свидания. Поддавшись сильному рывку королевских рук, Франсуа с понурым лицом повернулся к Его Величеству, не зная, что ответить на град грозных вопросов и требований.

- Сир, - выдохнул он, осмелившись смотреть прямо в глаза, точнее, в скрытое в тени лицо монарха. - Да, это я.

И если минуту назад ему казалось, что не было на свете ситуации пострашнее, чем столкнуться лицом к лицу с королем, то приказ короля выйти на встречу к графине де Суассон представил маркизу перспективу куда более жесткого испытания. Вот теперь то у него не окажется никаких оправданий - ведь не сам же король прислал его в этот сад!

Следуя за королем, Франсуа шел, опустив голову едва ли не ниже плеч, так что при неясном свете, падавшем из ярко освещенных окон, в нем можно было узнать гвардейского офицера лишь по силуэту скроенного по фигуре мундира и белому офицерскому шарфу с пышным бантом, украшавшему его.

- Мадам, - не смея произнести больше ни слова, чтобы оскорбить графиню пустыми оправданиями, Виллеруа замер в глубоком поклоне, подметая полями шляпы мокрую траву под ногами. Но, молчать ему не позволили - насмешливые вопросы Людовика хоть и свидетельствовали о том, что королевский гнев благополучно испарился, но ставили маркиза перед тяжкой задачей.

- Откровенно говоря, Ваше Величество, я воспользовался Вашим позволением... и да, я имел дерзость срезать пару цветков в подарок... - он замялся, не решаясь озвучить имя мадемуазель де Монтале, чтобы невольно не сделать ее своей сообщницей.

- Да уж, мэтр Бастиан очень суров к незванным гостям в саду, - неловко улыбнувшись под пристальным взглядом графини, сказал он и прижал мокрую шляпу к груди. - Простите меня, мадам, я не хотел потревожить Вас. Я был у дю Плесси-Бельера и вот, - если бы не спасительная темнота, то взорам короля и Олимпии де Суассон представилось бы премилое зрелище ярко-пунцовых щек маркиза в обрамлении прилипавших к лицу светло каштановых прядей волос.

- Мне сделалось не по себе, и доктор Колен посоветовал мне выйти подышать. Я не хотел... я не думал, что я не один в саду. Шел дождь, - Франсуа неловко развел руками, так что с мокрой шляпы в сторону графини посыпалось целое облачко блестящих капель воды. - Все из-за этого странного арбалета, который подобрали для маршала. Он был заряжен так, чтобы убить стрелявшего из него. А я... мы то есть... наш Мишлен, он разбирается в арбалетах, сир. Он то его и опробовал. И, к счастью, стрела пролетела мимо него. Да.

Дворец Фонтенбло. Покои рядом с Опочивальней Короля. 4

Отредактировано Франсуа де Виллеруа (2018-01-18 01:19:03)

7

- Звезды, да это всем котам кот! - ахнула Олимпия, узнав в высоком незнакомце, которого Людовик вытолкнул на дорожку перед ней, новоиспеченного лейтенанта гвардии. - В сапогах и при шпаге! Стоит ли удивляться, что мэтр Бастиан недосчитывается цветов, когда по его клумбам гуляют такие вот коты. Хорошо, что придворные красавицы не догадываются, каких мурлык разводит в розарии королевский садовник, иначе они осаждали бы его каморку с утра и до поздней ночи. Но что вы делали в саду, маркиз?

Ее шутливый вопрос был предназначен сугубо для того, чтобы смутить юношу - мадам де Суассон ничуть не сомневалась, что в сад его привело желание послать бутоньерку своей кареглазой прелестнице. Однако ответ Виллеруа оказался совсем другим - неожиданным и пугающим. Графине потребовалась пара секунд, чтобы осознать смысл его рассказа, но в саду было слишком темно, чтобы она могла разглядеть лицо короля и угадать, понял ли и он, что именно произошло.

- Арбалет для маршала, говорите вы? - тихо переспросила Олимпия. - О сир, должно быть, это тот самый арбалет, о котором я вам говорила. Тот, что был найден Сент-Эньяном на трибунах для зрителей, против ложи князя Ракоши. И он... он должен был убить стрелявшего? Но зачем? Что за дьявольская ловушка?

На самом деле, ей, как доброй христианке, следовало ужаснуться тому, что в расставленную кем-то ловушку мог попасться не убийца, а дю Плесси, вздумай он и вправду стрелять из арбалета на турнире, но, видно, графиня была не такой уж доброй, несмотря на искреннюю веру, потому что вместо того, чтобы испугаться, вспыхнула от злости на убийственное безрассудство маршала.

- Плесси-Бельеру следует хорошенько наградить этого вашего Мишлена, которому он, судя по всему, обязан жизнью, - процедила она. - Самому ему и в голову не пришло бы проверить арбалет перед тем, как выйти с ним к мишеням. Как это похоже на нашего месье Везунчика.

Ночь и сад разом потеряли для нее всю романтическую прелесть - Олимпия вдруг осознала, что стоит на ветру в наполовину мокром платье, и сырость потихоньку просачивается сквозь атлас вечерних туфель.

- Полагаю, сир, мне лучше вернуться к себе. Вам, наверняка, захочется узнать у маркиза все подробности этой мрачной истории, а мне надо успеть хоть немного высохнуть и привести себя в порядок, прежде чем Ее Величество отправится в зал для игры в мяч. С вашего позволения..., - сделав реверанс, она попятилась, прежде чем Луи успел бы ее остановить.

8

- А! - разыгрывая суровость, воскликнул Луи, - Все-таки пару цветков Вы срезали, милостивый государь! Что же, Ваше признание спасет Вас от наказания, - он бросил лукавый взгляд в сторону Олимпии, - А то, я уже хотел было сдать Вас мэтру Бастиану на денек-другой... в качестве подмастерья для покаянных работ в саду.

В пору было расхохотаться над незадачливым маркизом, пожурить его за вторжение в пределы королевского сада да и отпустить с миром, чтобы воспользоваться немногими оставшимися у них минутами для себя. Обескураженный вид понурившего голову Виллеруа и шутливый тон Олимпии окончательно развеяли неудовольствие в душе короля. Но, последовавшие за тем объяснения заставили его вновь посуроветь и всерьез задуматься об играх, которые велись за его спиной. На этот раз не эфемерными невидимками, не известными и неуловимыми, а почетными гостями, ради которых он устроил церемониальный парад и прием в присутствии всего двора.

- Это выходит за рамки всего здравого! - проговорил Луи, утратив прежнее веселье, - То есть, кто-то действительно замышлял убийство при моем дворе? К тому же еще и двойное. Это... я должен немедленно увидеть дю Плесси. Маркиз, он еще у себя? С кем он?

Первая волна яростного негодования схлынула, оставив после себя обжигающий привкус над языком и дрожь в сжатых кулаках. Луи сверкнул глазами, взглянув в лицо притихшего Виллеруа. Рядом с собой он услышал голос Олимпии, тихий как шелест листвы под моросящим дождем. Испуганный. И злой. Впрочем, это и не удивило Луи - он и сам был готов сжать пальцы на горле Фераджи за оскорбление, которое намеревались нанести его прихвостни.

- Да, сердце... - он сглотнул, уловив предупреждающий взгляд заблестевших от волнения глаз возлюбленной, - Да, мадам, это тот самый арбалет. И дю Плесси-Бельер едва не сделался жертвой своей самонадеянности.

Поднявшийся ветер встряхнул несколько ветвей на высоких кустарниках над их головами, обдав облачком холодных капель. Подернув плечами от внезапного ощущения сырости и прохлады, царивших в вечернем саду, Луи обернулся к Олимпии. Она сделала реверанс и уже спешила уйти.

- Маркиз, я желаю видеть маршала. В моем кабинете. Немедленно! И постарайтесь, чтобы больше никто не видел Вас в саду. Никому не нужно знать об этом происшествии, - приказал король и тут же побежал догонять Олимпию.

Не дать ей уйти! Не так. Только не в страхе из-за новых угроз!
Он нагнал ее уже у самой двери в опочивальню и крепко обхватил за плечи, чтобы остановить.

- Подожди, -
выдохнул он на бегу и замер, прижавшись к ее спине, обнимая так крепко, словно от того, сумеет ли он остановить ее, зависела вся его жизнь, - Ты не должна так уходить, любовь моя. Не от того, что какие-то негодяи задумали новое злодеяние. Я не хочу отпускать тебя так, - шепнул он, целуя шею и щеку Олимпии, отчего-то влажную... слезы или последние капли уходящего дождя?

- Я отпущу тебя. Но, позволь мне проводить тебя по лестнице. Со светильником. Прошу тебя, любовь моя.

Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 6

9

Ночная прохлада и сырость сделали свое дело – Олимпию трясло. К тому же, проклятое воображение не унималось, снова и снова рисуя одну и ту же картину: яркие мишени на стене и арбалет, поднятый на уровень груди. Прямо против сердца. Чудовищный, дьявольский замысел, достойный изощренного коварства и жестокости турок, народа, способного живьем освежевать врага и день за днем возить его по городу вслед за набитым соломой чучелом из собственной кожи.

От подобных мыслей невольно слабело тело и подгибались колени. Неудивительно, что Людовик с легкостью нагнал ее. Поддавшись слабости, она прижалась к его груди, запрокинула назад голову, подставляя щеку теплым губам, прикрыла глаза, чтобы не слышать и не видеть ничего, кроме любимого голоса…

- Нет. Пожалуйста, не надо, - слова, медленно проникавшие сквозь желанное тепло, заставили Олимпию шевельнуться, сделать шаг вперед, прочь из искушающих объятий. – То лишь пустая трата времени, amore. Не провожай меня. Любовь моя достаточно бесстыдна, чтобы украсть тебя у законной супруги, но соперничать за тебя с Францией я не должна и не могу. Но я потребую тебя обратно у нее - потом, когда весь замок ляжет спать.

Графиня толкнула стеклянную дверь, спеша, чтобы не слышать возражений, шагнула в ярко освещенную спальню, где вместо единственного огарка горели теперь все канделябры. Блуэн, разбиравший что-то в углу, мгновенно повернулся к ней, услышав шелест тяжелой занавеси

- Зажгите и мой подсвечник, Лионель, - она показала камердинеру на одинокую свечу, оставленную ею на камине. – Я возвращаю вам Его Величество не в самом сухом виде, но в этом вина не моя, а капризной апрельской погоды.

Дворец Фонтенбло. Апартаменты графини Олимпии де Суассон. 3


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Внутренний Сад и Розарий. 7