Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Авон, дом семьи Друэ.


Авон, дом семьи Друэ.

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

04.04.1661, от полудня.
Временное пристанище Фредерика де Бара

2

https://c.radikal.ru/c06/1801/50/f01df9158b0f.jpg
https://b.radikal.ru/b28/1801/e1/9aa98eb3a7a3.jpg

Семейная ферма Друэ в полулье от дворца и парка. Приезжая в Фонтенбло по делам или по приглашению знатных заказчиков, Фредерик де Бар всегда живет здесь.

3

Входной пост.
4 апреля 1661 года, время обеда.

- А я вам прямо скажу, герр Фридрих, хотите гневайтесь - хотите нет: не может быть ничего доброго в этих бумажках из дворца! Одни только хлопоты да расходы, да божий гнев! - с такими речами на устах Тиль, верный слуга, вошел в комнату, где его господин собирался приступить к  скромному обеду. 
- Что стряслось? - спокойно спросил Фредерик по-немецки: в общении с Тилем он преимущественно использовал язык своей родины, что полностью устраивало слугу, который со всеми остальными говорил на ломаном французском, а то и вовсе прикидывался, что язык Ронсара и Корнеля ему неведом.
- Да вот, извольте видеть: только что прислали с нарочным из дворца. - Тиль протянул де Бару небольшой свиток, скрепленный печатью зеленого воска, держа его двумя пальцами, как опасное насекомое. - Ишь, какое раздушенное... Вы уж с ним поосторожнее, мин херр.
- Почему? Обыкновенное письмо. Пропуск, приглашение или счет - других я не получаю, - Фредерик отложил в сторону вилку и нож  и взял послание. Беглого взгляда хватило, чтобы узнать изящный стремительный почерк графа де Гиша, однако надутая и встревоженная физиономия Тиля забавляла его не хуже мольеровской комедии.
- А ну как отравленное! - слуга состроил гримасу, потряс руками, словно их свело судорогой, но не отступил опасливо, наоборот, подошел поближе, чтобы в экстренном случае не оплошать, засунуть херру Фридриху перо в горло для вызывания спасительной рвоты и вовремя влить противоядие.
- Ты читаешь слишком много итальянских новелл, Тиль, у тебя от них воспалилось воображение. Во дворце травят только крыс, да и то не слишком старательно.
Фредерик собирался добавить еще что-нибудь назидательное, но, вскрыв письмо и пробежав глазами содержание, вместо поучения выдал крепкое ругательство.
- А! Что я говорил! Что я говорил, мин херр!  Вот чуяло мое сердце, что там этакая гадость! - торжествующе  завопил слуга и загарцевал на месте, как горячий жеребец, готовый сию минуту подхватиться и мчать куда угодно по приказу своего господина:
- Обед отменяется? Уезжаем? В Париж? В Женеву? К  черту на рога? Прикажете седлать Ла Бруху? Собрать вещи?
Де Бар поморщился - крики Тиля терзали  слух похуже расстроенной скрипки - и сделал жест, имевший  всего одно значение: "немедленно заткнись". Восстановив тишину, он еще раз прочел послание де Гиша.
Как всегда, граф писал лаконично и точно, и его пожелания не допускали двойных толкований. Поставленная задача, благодаря четкой формулировке, заключала в себе половину решения. Прагматичный швейцарец особенно ценил подобную манеру изложения, однако... он извлек из кармана часы, прелестную вещицу, сработанную в содружестве  двоих женевских  мастеров -  часовщика и ювелира* - и в который раз мысленно поблагодарил тестя, преподнесшего ему на свадьбу сей предмет, поистине незаменимый для человека, ценящего время. Да, в Швейцарии определенно больше ценили материал, из которого сделана жизнь, чем во дворце Фонтенбло, потому что во дворце часы и минуты тратили не считая, тратили так, словно были бессмертными.
Углы губ Фредерика дрогнули в подобии улыбки. Придворная молодежь хотела развлекаться, не упускать ни крупицы удовольствия, Месье, со свойственным ему полетом фантазии,  придумал турнир лучников, король это поддержал - значит, турнир должен состояться во что бы то ни стало. И если ради этого придется еще раз остановить солнце, что ж, оно остановится. Де Бар достаточно долго прожил во Франции и достаточно хорошо изучил королевский двор, чтобы перестать сомневаться в возможности чудес. Главное - доверить их сотворение правильным людям, и самолюбию швейцарца, хоть  он и не был чрезмерно тщеславен, льстило, что его посчитали достойным принять деятельное участие в подготовке сцены, где будут резвиться юные знатные боги и богини в греческих  туниках...
"Ах, какое это будет прелестное зрелище...только ради того, чтобы взглянуть на него одним глазком,
стоит пожертвовать обедом, ужином и сном. Не ослепнуть бы от красоты."

Тут Фредерик железной рукой взнуздал свои мысли, принявшие какое-то опасное направление, отодвинул кувшин розового вина, которым собирался запивать фрикасе и паштет, решив ограничиться хлебом и сыром, и велел слуге принести воды.
Тиль обреченно вздохнул и покачал головой, по опыту прекрасно зная и понимая, что означает неожиданная аскеза господина:
- Стало быть, во дворец, и опять до ночи, если не до утра. Опять пьяный приедете, а то еще в озере будете в одежде купаться, как в прошлый раз. 
Де Бар спокойно жевал хлеб, глядя в окно на  чудесный садик, утопавший   весенних цветах и густой зелени, и не удостаивал слугу ответом. Их отношения, длившиеся почти два десятка лет,  были доверительными и  настолько  тесными, насколько это вообще возможно между дворянином и простолюдином, и Фредерик знал: стоит только поддаться, проявить толику внимания - и старина Тиль будет нудеть и бурчать часами, с упорством дятла, долбящего ствол. Остановить его можно было только оплеухой, или отправкой куда-нибудь подальше со срочным и важным поручением, но "мин херру" и без того было о чем подумать.
Письмо де Гиша послужит ему пропуском во дворец и в приемную Месье, где он наверняка встретится Андрашем, верным принцу, как сторожевой пес...но явиться во дворец как можно скорее - только полдела,  самое главное, это найти и подобрать недостающие луки, подобрать быстро и точно, и непременно учесть, что среди стрелков будут придворные дамы.
Губы де Бара снова дрогнули в невольной улыбке: интуиция и опыт в два голоса  подсказывали ему, что опасения Тиля отнюдь не лишены оснований, и вечер в Фонтенбло окажется весьма бурным, не говоря уж о следуюшей за ним ночи...

// Дворец Фонтенбло. Приемная Месье.

* В 1541 год Жан Кальвин приехал в Женеву и сделал этот город центром протестантских реформ. В связи с чем многие протестанты из Парижа и других центров часового производства перебрались в Женеву. Кальвин установил законы, запрещающие театр, танцы и другие формы искусства и досуга. Был введен запрет на ношение роскошной одежды и ювелирных украшений. Казалось, что такое положение вещей приведет к краху многих ювелиров, но они не сдались и нашли лазейку в законе, которая давала им шанс на выживание. Дело в том, что часы, по-закону, не являлись предметом роскоши, ювелиры объединились с часовщиками и начали производить часы украшенные драгоценными камнями, эмалью и резьбой. Это объединение положило начало производству в Женеве великолепных ювелирных часов.

Отредактировано Фредерик де Бар (2018-01-10 04:19:19)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Авон, дом семьи Друэ.