Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской. 3


Дворец Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской. 3

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

04.04.1661
После девяти часов вечера.

2

Мадемуазель сказала кузену истинную правду: она отнюдь не собиралась дознаваться у королевы Анны сколько правды было в якобы написанном ей признании в измене мужу. Собственно, герцогиня ничуть не сомневалась, что это признание, как и другие два письма от якобы истинного отца ее двоюродных братьев и его сообщницы-жены, были когда-то состряпаны Ришелье для того, чтобы шантажировать Анну Австрийскую. Уж не таким ли способом был добыт тот роковой договор с Испанией, из-за которого сложили голову на плахе Сен-Мар и де Ту, а ее ловкий папенька едва вывернулся из скандала, как водится, продав попутно всех своих сообщников?

Нет, всю эту чушь следовало выкинуть из головы. Единственной пользой от «признаний королевы» было то, что теперь они с Конде знали: в найденной в Версале шкатулки не было соглашения между фрондерами. Пусть королева-мать переживает за свои секреты, а они могут вздохнуть свободно. И де Невили тоже.

Именно Невили, а вовсе не бумаги Конде, были причиной, по которой Анн-Мари решила отправиться к тетушке. Вернее было бы начать с приемной Людовика, но, во-первых, у Мадемуазель не было ни единого весомого повода появиться там сейчас, а во-вторых, она надеялась, что престарелый герцог и его не менее потрепанный братец-архиепископ куда вольготнее чувствуют себя в компании таких же выцветших и пропахших лавандой старух из окружения Анны Австрийской. Хотя герцог, кажется, все еще не оставил привычки заглядываться на молоденьких девиц, и явно не только ради поиска невесты для своего непутевого наследничка.

Думать о Невилях, старших и младших, без улыбки было невозможно, и потому в момент появления в приемной Анны Австрийской на губах Ее Высочества играла та неуловимая улыбка, которую так трудно было разгадать. Оглядевшись и не обнаружив промеж черных платьев и черных кружев ни пестрого наряда герцога, ни лиловой сутаны архиепископа, она без особого разочарования направилась к мадам де Ланнуа.

- Ее Величество у себя, мадам? – последние лучи улыбки достались добродушной статс-даме, больше похожей на добрую крестную, чем на «серого кардинала» при королеве-матери. – Надеюсь, тетушка не слишком притомилась и хорошо себя чувствует после всех тех чудес, которые нам демонстрировали сегодня вечером? Мне показалось, что у нее сегодня немного бледный вид. Хватит ли у Ее Величества сил, чтобы отсидеть еще и вечерний турнир?

Тут Монпансье слегка слукавила: во время приема послов Анна Австрийская выглядела ничуть не хуже, чем обычно. Скорее напротив, герцогине показалось, что тетушка чем-то весьма взволнована, причем приятно. И это оживленное перешептывание с тетей Генриеттой – не молодоженов же они обсуждали, в самом деле? Нет, вокруг королевы-матери решительно творилось что-то загадочное, и Анн-Мари задевало, что секреты тетушки оставались секретами и от нее, некогда любимой племянницы. Понятно, что в этом во многом была ее вина, но черт возьми, если бы время можно было повернуть вспять, в разгар Фронды, она поступила бы точно так же. И в Орлеане, и на башне Бастилии. Против голоса крови не пойдешь, особенно если это кровь Бурбонов.

Отредактировано Великая Мадемуазель (2018-01-09 02:11:32)

3

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2

Веселый ажиотаж, внесенный в обыкновенно спокойную, если не сказать скучную обстановку в приемной королевы-матери, будоражил против воли даже мадам де Ланнуа. По своему обыкновению герцогиня стояла подле камина со стороны двери в личные покои королевы, чтобы быть к услугам Ее Величества по первому же зову. Вокруг нее на все лады велись обсуждения достоинств стрельбы из лука против мушкетов, дамы в черных вдовьих нарядах с азартом спорили между собой о видах на победу тех или иных кавалеров, о том, насколько жестким будет соперничество между свитой короля и Месье. На все лады велись пересуды об отдельных кавалерах, давно уже зарекомендовавших себя как истые охотники и поклонники лучной охоты. Мадам де Ланнуа, слыша в который раз уже упоминание имен де Лозена, оказавшегося вдруг фаворитом турнира, против недавно вернувшегося ко двору маркиза де Варда, только сухо улыбнулась в ответ на требование ее личного мнения на сей счет.

Фигура герцогини де Монпансье возникла перед ней внезапно, словно ответ на внутреннюю молитву о хоть каком-нибудь мало-мальски важном поводе для того, чтобы отвлечься от всех этих разговоров.

- Ее Величество у себя, - ответила де Ланнуа, присев в реверансе перед герцогиней, - Прием посла конечно же утомил всех нас преизрядно, но, как видите, Ваше Высочество, - в уголках глаз герцогини заиграла ироничная усмешка, - Большинство дам полны энтузиазма в преддверии нового события. Ее Величество чувствует себя достаточно хорошо для того, чтобы поддержать эту затею с турниром. Хотя бы до финала.

Говоря это, мадам де Ланнуа попробовала проследить за быстрыми взглядами, которые Великая Мадемуазель метала то в один, то в другой конец зала, пытаясь угадать, кого именно она хотела увидеть. Неужели же действительно саму королеву-мать? Такое похвальное почти дочернее участие в здоровье и самочувствии Ее Величества не было в новинку - еще до того, как двор, а затем и всю страну разделила вражда, подогретая фрондировавшей знатью, герцогиня де Монпансье выказывала искреннюю привязанность к своей тетушке. Даже большую, чем к своей мачехе, покойной герцогине Орлеанской.

- Если Вы желаете, Ваше Высочество, я справлюсь у Ее Величества, сможет ли она принять Вас. Если королева не занята молитвой, - многозначительный взгляд герцогини говорил о том, что не принято было упоминать вслух - с годами здоровье королевы-матери не улучшалось, напротив, ей требовалось больше времени для восстановления сил, особенно же в преддверии придворных приемов столь грандиозных масштабов, как турниры, столь обожаемые ее сыновьями, - Я могу заглянуть в покои и доложить о Вашем Высочестве.

Герцогиня высказала это с такой готовностью, которую не сразу успела скрыть - еще бы, она была бы несказанно рада избавиться от необходимости выслушивать разговоры дам, которые плавно переходили от обсуждения меткости стрелков к другим их достоинствам.

4

Молитва? Анн-Мари понимающе закивала головой: на месте тетушки она сейчас тоже молилась бы за то, чтобы Господь в своей великой милости послал победу на турнире кому угодно, только не ее двум сыночкам. Во избежание, так сказать.

- Нет, не стоит отвлекать Ее Величество от… молитвы, - запротестовала она в ответ на добросердечное предложение мадам де Ланнуа. – Я вполне способна дождаться выхода Ее Величества здесь. Хотя весь этот шум… Вот уж не думала, что такой пустяк, как очередное состязание, способен произвести такое возбуждение в умах придворных дам. Воистину, никогда не угадаешь. Но ведь наверняка в покоях Ее Величества найдется тихий уголок, где мы с вами могли бы посидеть в тишине, пусть и относительной.

Уголки, как назло, все были засижены черным вороньем: свита Анны Австрийской, заняв все стулья, табуреты и скамьи, набиралась сил перед очередным долгим стоянием за креслом своей государыни. Единственное пустующее кресло за небольшим столиком для рукоделия явно принадлежало королеве-матери, но Мадемуазель, здраво рассудив, что в отсутствие других принцесс является самой высокородной из присутствующих дам, с величественным видом опустилась на шелковую подушку и любезно предложила мадам де Ланнуа присесть рядом на стул, немедля добытый (судя по всему, из воздуха) одним из лакеев. Тихим выбранное Монпансье место назвать было затруднительно, но на самом деле, это вполне устраивало герцогиню. За общим оживленным гомоном вряд ли кто расслышит их беседу с Ланнуа.

- А что вы сами думаете о турнире, мадам? – прислушавшись к общему направлению разнообразных разговоров, вежливо осведомилась Мадемуазель. – Что-то я не слышу среди имен фаворитов ни Его Величество, ни Месье. Неужели и в этот раз трофеи уйдут к кому-то еще? Смотрите-ка, они делают ставки! Говорят, графиня де Лафайет выиграла совершенно неприличную сумму на позавчерашнем турнире, поставив на мадьяр. А вы, мадам? Хотите совет? Поставьте на мадьяр, не прогадаете. Разумеется, при условии, что они будут участвовать в турнире. Только не на их князя, на него сегодня будут ставить половина дам.

Искорки в глазах седой статс-дамы вполне можно было расценить как интерес, и Анн-Мари наклонилась ближе и шепнула:

- Ставьте на графа Шерегия, герцогиня. Вот увидите, приз сегодня возьмет именно он вопреки всем пари и прогнозам.

Само собой, это было крайне неосторожно, задайся Ланнуа вопросом, откуда герцогине де Монпансье, появившейся в Фонтенбло позже всех гостей (Конде не в счет), известно о том, кто из мадьяр стреляет лучше всех. Но Мадемуазель рассчитывала на то, что тетушка поделилась со своей верной наперсницей интересом, который герцогиня якобы питает к трансильванскому браку, так что всегда можно сослаться на «налаживание отношений» с потенциальным женихом и его людьми.

5

Дворец Фонтенбло. Гостевые покои, комната маркиза де Виллеруа

- К королевским прачкам, как же, - ворчал уже на ходу де Невиль-старший, которого вовсе не удовлетворила отговорка камердинера Франсуа, - Он что же принимает меня за какую-нибудь наседку, не знающую что к чему? Он понес к королевским прачкам - гвардейский мундир! Нет, господа, нет нет и нет! Знаю я эту молодежь. И Вам не следует потакать всем его выходкам, дорогой братец. Уж поверьте моему чутью, здесь дело неладное. Ведь так, Бернар? А? Верно я говорю?

Герцог обернулся к камердинеру, который неотлучно находился при нем, если только ему не требовалось готовить ужин или обед для месье маршала, или же заниматься его гардеробом, который по своей обширности мог бы соперничать даже с гардеробом самого герцога Орлеанского.

- Верно, месье маршал. Все как есть верно.

- А, вот то то же. А я ведь сказал ему - вечером, сын мой, самое время блистать. Ему следовало послушаться меня и потратить больше времени на свой костюм. А не это... военная форма хороша, не спорю. Но, нынче вечером в зале для игры в мяч будет с десятка три, если не более того гвардейцев в таких же алых мундирах. И еще человек тридцать мушкетеров в форменных плащах. Да прибавьте к их числу еще и тех из офицеров, кто не успел переодеться после парада. И что же он будет среди всех них делать, спрашивается? Блистать? О... боже, - с этими словами герцог демонстративно поднес ладонь ко лбу и надо же случиться такому совпадению - прямо на их пути шествовал отряд караульных гвардейцев в точно таких же алых мундирах как тот, который намеревался одеть юный маркиз.

- Нет, я горжусь, что мой сын получил свой первый офицерский чин из рук короля. И заслуженно же! - нарочито громко, чтобы его слышали собиратели сплетен и просто любопытствовавшие проходившие мимо них придворные, - Он заслужил этот мундир своей кровью, - добавил герцог, когда первые эмоции немного утихли, - И это были не царапины, уж мы то знаем, мой дорогой братец. Франсуа был готов и самое жизнь положить за короля. И этим заслужил...

- Месье герцог, Вы намерены идти к покоям короля или же королевы? Нам налево или направо? - спросил его Бернар, в нерешительности остановившись на второй площадке парадной лестницы, - Там столько народу, Ваша Светлость.

- Да, но как же... я хотел повидаться с герцогиней де Монпансье. Впрочем, разговор предстоит серьезный, а времени до турнира почти нет, - задумчиво поглаживая маршальскую ленту, проговорил де Невиль и обратил взор серо-голубых глаз в сторону Большой Королевской Приемной, - Нам лучше позаботиться о своих местах в зале для игры в мяч, дорогой братец. А уж с герцогиней мы сможем встретиться и во время турнира.

Толпа молодых людей из числа дворян герцога Орлеанского пересекала коридор и с шумом ввалилась на небольшой пятачок лестничной площадки. Оглянувшись на них, де Невиль посуровел лицом и тут же зашагал по ступенькам вниз, махая рукой брату-архиепископу, чтобы тот следовал за ним.

- Идемте, дорогой Камиль! Идемте. Не отставайте от меня и Вам будут обеспечены лучшие места на турнире. Мы примкнем к свите королевы-матери. Уж поверьте, это лучше, чем толпиться с полусотней других желающих в приемной короля или даже королевы. К тому же, по своему статусу, герцогиня де Монпансье наверняка будет сидеть где-то рядом со своей тетушкой. А значит, у нас будут все шансы засвидетельствовать ей свое почтение.

Воодушевленный безупречным и беспроигрышным как ему казалось планом действий, маршал де Невиль решительно двинулся в сторону покоев королевы-матери. Он щелкнул пальцами на ходу, дав сигнал своему верному камердинеру и некогда ординарцу в военных походах, чтобы тот громко выкрикивал его имя, чтобы толпа праздно разгуливавших по коридорам и залам придворных расступалась перед ними.

- Его Светлость маршал де Невиль! Его Высокопреосвященство архиепископ Лионский! - с надрывом в голосе провозглашал перед ними Бернар и так вся троица появилась в дверях приемной Анны Австрийской.

6

Понимающе улыбнувшись, мадам де Ланнуа наклонила голову набок и была готова, хоть и без всякого желания, отпустить от себя свою избавительницу поневоле, обменявшись прощальными любезностями. Однако же, у Великой Мадемуазель были иные планы и она не замедлила высказать их вслух со своей обычной прямотой.

- Тихий уголок, увы, не в это время и не в этом месте, - иронично произнесла де Ланнуа, охотно проследовав за герцогиней к одному из столиков для рукоделия. Ее нисколько не удивила расторопность, с какой ей предложили табурет, доселе скрытый от возможных желающих воспользоваться им, ведь это было ее собственное распоряжение пажам королевы всегда держать наготове два свободных табурета на всякий случай.

- Что? О турнире? - для того, чтобы расслышать приглушенный голос Мадемуазель сквозь гомон громких разговоров, Мари-Луизе пришлось напрячься и наклонить голову ближе к собеседнице, - Не обращайте внимания на эту болтовню, дорогая герцогиня, - прошептала она и в глазах заблестели заговорщические смешинки, - Из всех этих дам половина уже решили поставить на одного из Бурбонов, а другая - как Вы верно предположили, на князя Ракоши. Но, чтобы не оконфузиться столь явным предпочтением, и для того, чтобы выведать настроения своих собеседниц, они специально выдают ложные сведения.

О выигрыше мадам де Лафайет мадам де Ланнуа знала только то, что сумел выудить у ее прислуги сержант Дезуш. К сожалению и к их же чести, ростовщики, принимавшие ставки на турнире, вели себя весьма скромно и не разглашали подробности о сделанных ставках.

- Я только слышала об этом мельком, - тихо ответила мадам де Ланнуа и как бы между прочим еще тише сказала, глядя в сторону дверей в коридор, - Между прочим, не только мадам де Лафайет выиграла от победы князя. Еще одна... очень высокая особа, как мне передавали, сделала ставку на рыцаря под маской.

Она улыбнулась прогнозам, сделанным герцогиней де Монпансье, про себя же отметив зацепивший ее внимание факт - Ее Высочество была неплохо осведомлена не только относительно ловкости в стрельбе из лука придворных трансильванского принца, но также знала их по именам. Впрочем, мадам де Ланнуа тут же сделала себя замечание - мудрено ли, что девица, которой прочили в женихи этого самого принца, не поинтересовалась бы его окружением.

- О ставках не принято говорить вслух, но уж поверьте, каждая из дам не преминет подозвать к себе этого парижского ростовщика. Санторини. Или того, другого... ах, я уже и запамятовала его имя, но тоже был на прошлом турнире. Кстати, а точно ли известно, что в турнире примут участие только двое, - она понизила голос до едва слышного шепота, - Из Бурбонов? Его Высочество... - многозначительный взгляд намекал на принца Конде, хоть его имя и не прозвучало, - Он не собирается бросить вызов младшим кузенам? По-моему, Его Высочество способен на многое, по части стрельбы из лука. И трофей мог бы достаться и ему. Вопреки всем прогнозам.

Тут вокруг них всколыхнулось море атласных бантов и кружев, затрепетали черные перья в прическах и все присутствовавшие в приемной дамы как одна повернули лица к парадным дверям. Любопытство узнать, кто бы это мог привлечь к себе всеобщее внимание, заставило Мари-Луизу тоже повернуть голову в строну дверей, где появилась высокая фигура разодетого как на бал нестареющего франта маршала де Невиля и в шаге от него силуэт в лиловой сутане архиепископа Лионского.

- Его Светлость маршал де Невиль! Его Высокопреосвященство архиепископ Лионский! - послышался громкий выкрик из коридора и тут же повторился как эхом в исполнении гофмейстера двора Ее Величества.

7

Дворец Фонтенбло. Гостевые покои, комната маркиза де Виллеруа

Кто кто, а вот Камиль де Невиль ни на мгновение не сомневался в том, что его старший брат испытывал гордость, близкую к предосудительной, за своего наследника. Да что там, возвысившись дважды всего за один день, маршал де Невиль без устали восхвалял свои отцовские качества и особенно же свою предусмотрительность, чуть меньше доставалось похвал самому королю, сумевшему разглядеть зачатки гигантского военного таланта в юном маркизе, еще реже герцог вспоминал о генерале де Руже, хранившем скромное почтение в отношении его дочери и пожаловавшего к нему со сватовством. И менее всего Никола де Невиль вспоминал о самой Франсуазе д'Отрив, которой доставалось меньше похвал чем той же Катрин д'Арманьяк, удачно выданной замуж за одного из сыновей герцога де Гиза. Но, больше всего похвал и отеческой гордости конечно же досталось Франсуа. Впрочем, вместе с этим на голову юноши сыпались и упреки вместе с сетованиями на его непостоянный и легкомысленный характер, в купе с непроходимой наивностью и неумением возвыситься над равными ему по чину, но далеко не столь же блестящими и главное талантливыми офицерами и придворными.

- Да да, потакать не следовало бы, - послушно поддакивал архиепископ в тон речи старшего брата, на самом же деле, не разделяя его мнение насчет того, чего не следовало делать в воспитании и заботе о любимом племяннике. Про себя Камиль де Невиль прикидывал в уме, как долго новоиспеченному лейтенанту будет хватать положенного ему по офицерскому патенту жалования и отчислений, производимых управляющим герцога де Невиля. Дело то молодое нехитрое - вместе с гвардейским мундиром Франсуа получил и обязанности хорошего товарища перед однополчанами, а также многочисленными друзьями при дворе, когорта которых непременно возрастет со временем, ведь известное дело - яркие звезды привлекают и манят к себе, а звезда любимого племянника восходила и сияла день ото дня ярче.

- О, он будет блистать, уж не сомневайтесь, - не удержался от своего резюме архиепископ, заметив между прочим, - Франсуа молод и хорош собой и это отличит его в любой компании, даже если все будут одеты в военные камзолы на один крой. Кафтан офицера это всего лишь оправа, Вы то должны знать это лучше моего, дорогой братец.

Вместо ответа, как и следовало ожидать всякий раз, когда герцог просто не желал и не был способен согласиться с тем, что младший брат превосходил его пониманием и мудростью, де Невиль старший бросился напролом сквозь толпу придворных, на ходу рассуждая о том, как убить двух зайцев - заполучить лучшие места в королевской ложе и оказаться как можно ближе от герцогини де Монпансье.

- Вы и в самом деле намерены обсуждать с Ее Высочеством дела прямо посреди турнира? - недоверчиво спросил его архиепископ и с преувеличенным сомнением воздел очи горе, - О, боже мой... да Вы переполошите всех сплетников в окружении Ее Величества. Помяните мое слово, стоит Вам лишь заговорить о... - он все-таки не стал рисковать и не произнес роковое слово, - О нашем деле и все сплетницы из свиты королевы-матери навострят свои уши. И уж поверьте, они услышат. И услышат не только то, о чем Вы так печетесь, но и всякого рода подробности и такие детали, которые и в лихорадочном бреду не приснятся. Нет нет, дорогой брат. Только не в королевской ложе!

Но, слушал ли его сам маршал, летевший по образовывавшемуся живому коридору среди толпы со стремительностью ангела-предвестника.

- Его Светлость маршал де Невиль! Его Высокопреосвященство архиепископ Лионский! - раздавалось впереди них на всем пути пока наконец не повторилось вдвое громче и торжественнее у дверей в приемную королевы-матери.

- Ах, - только и вздохнул Камиль де Невиль, сожалея о том, что из всех его прихожан и верных сынов церкви его старший брат был единственным, кто не слушал и не слышал его проповеди, куда там - даже чисто братские советы.

Войдя в приемный зал, архиепископ тут же осенил благословением почтительно присевших в реверансах дам и обратил внимание на расположившихся за столиком для рукоделия в одном из уголков мадам де Ланнуа и самое герцогиню де Монпансье. Просияв улыбкой, в которой легко угадывалось знаменитое очарование де Невилей, Его Преосвященство подтолкнул под локоть герцога де Невиля и как можно более незаметно кивнул в сторону Великой Мадемуазель.

- Кажется, небеса слышат мои молитвы чаще, чем Ваши стратегические планы, мой дорогой братец, - не без поддевки прошептал почтенный прелат, улыбаясь еще шире в сторону обеих дам.

8

Мари-Луиза де Ланнуа

Туманный намек на «высокую особу» заставил было Мадемуазель призадуматься: не на нее ли намекала статс-дама? Но она совершенно точно не делала ставок на прошлом турнире и не собиралась делать этого на нынешнем. Кто же тогда? Тетушка из всех азартных игр предавалась только карточному греху, да и то все реже. Выходит… королева? Кто бы мог подумать, а?

- Нет, Его Высочество не собирается светиться еще и на поле, - рассеянно ответила она на встречный вопрос мадам де Ланнуа, в мыслях все еще продолжая восхищаться неожиданной прозорливостью маленькой толстушки-испанки. Поставить на Ракоши, отдав свою ленту Филиппу? Воистину, гениальный ход. – С его точки зрения, двоих Бурбонов на турнирном поле более чем достаточно. К тому же, Его Высочество устал, добираясь до Фонтенбло в страшной спешке, а времени между парадом и турниром слишком мало. Молодежь успеет отдохнуть, но старым бойцам нужен перерыв подольше. К тому же, этот Фуке снова отличился, подобрав принцу покои, требующие ремонта, и мне пришлось приютить кузена у себя. Само собой, в таких условиях о настоящем отдыхе не может быть и речи. Нет, Конде не будет стрелять, он обещал составить мне компанию в ложе королев, если ему будет дозволено присоединиться к избранному обществу, так что я пришла испросить у Ее Величества разрешения на его присутствие.

Мадемуазель поморщилась, услышав громкий вопль из коридора, возвещавший о явлении Несравненного Невиля (или Невиля Недоразумение, как зло шутили над не слишком выдающимся маршалом фрондеры). Несмотря на то, что появление герцога и его брата более чем отвечало чаяниям Монпансье, она даже не повернула голову в их сторону, не желая демонстрировать подозрительный интерес к этому семейству. К тому же, до того, как де Невили свалятся им с мадам де Ланнуа на голову и начнут трещать почище июльских кузнечиков, ей еще надо было уточнить кое что.

- О, да, чуть не забыла снова, - взмахнув веером, она прикрылась им и, придвинувшись еще ближе к Ланнуа, прошептала: - Я так и не спросила у тетушки, чем закончилась вопиющая история с вором в ее опочивальне. Удалось ли отыскать пропажу? Помнится, часть драгоценностей нашлась во время турнира, но что же остальные? И сама шкатулка? Я бы не вспомнила о ней, пожалуй, если бы мадам де Фронтенак, моя компаньонка, не вздумала пересказывать месье принцу события последних дней. Мне даже пришлось поправить ее: она стала уверять нас с Конде, что в пропавшей шкатулке хранились не украшения, а секретные бумаги Ее Величества. Причем так убедительно, что я заволновалась, вспомнив, что драгоценности действительно пропали со стола, а не из шкафчика в молельне. Неужели это возможно, и кто-то в самом деле покусился на бумаги королевы-матери?

Анн-Мари не была великой актрисой и понимала, что не с ее скромными дарованиями изображать волнение и тревогу, приличествующие случаю, а потому предпочла смотреть не на мадам де Ланнуа, а на маршала и архиепископа, неуклонно надвигающихся на них с герцогиней, чтобы отсутствие должных эмоций можно было бы списать на непроницаемую выдержку перед лицом приближающегося неприятеля.

Отредактировано Великая Мадемуазель (2018-01-11 00:48:03)

9

- Как досадно, что Его Высочество пропустит участие в турнире, - медленно проговорила мадам де Ланнуа, потупив взор, как будто бы разглядывая оставленный кем-то узор для вышивания, - Не то чтобы зрителям не будет достаточно Его Величества и Месье, да еще и целой когорты других не менее искусных стрелков, отнюдь, зрелище обещает быть захватывающим. И все-таки... - она посмотрела на Монпансье, чье лицо в ту минуту выражало всю степень нелюбви к выскочкам и особенно же суперинтенданту, на днях оскандалившемуся, предоставив Внучке Генриха Великого покои в заброшенной части дворца, - Так Его Высочество не ждали во дворце? - как бы невзначай поинтересовалась герцогиня и взяла в руки схему для узора, словно все ее мысли были заняты вычислением клеточек для вышивки, - Тут явно кроется ошибка... ах, эти молодые особы, они так небрежны в копировании схем. Узнаю руку де Фуйю, наверняка это ее рисунок.

Приподнятые вверх тонкие брови пожилой гофмейстерины двора Ее Величества выражали скорее недоумение и ироничный упрек, чем осуждение, уж она то прекрасно знала, как трудно корпеть над схемами для вышивки, делая вид, что копируешь их, и при этом наблюдать за происходящим в приемной королевы-матери. Слушать чужие сплетни и высчитывать крестики для узоров - занятие почти несовместимое, особенно же для начинающих.

- Какая история? - с удивлением переспросила де Ланнуа, отвлекшись от рисунка в ее руках, и посмотрела на придвинувшуюся к ней еще ближе де Монпансье.

- Ах да, Вы о том нашумевшем деле с кражей шкатулки, да да, - она мягко улыбнулась и посмотрела в голубые глаза Мадемуазель, почти достоверно изобразив при этом святое непонимание причины для беспокойства, - Да, пропажу отыскали и пересчитали. Почти все драгоценности отыскались в ракетке для игры в мяч. И как странно, никто толком не сумел ответить, откуда же она взялась. Одни указывали на карликов королевы, другие на мадьяр. Были даже, - тут она зашептала, - Были даже предположения, что их подложил туда сам господин Фуке. Но, это уже из области сказочных фантазий. Право слово, зачем господину суперинтенданту красть королевские драгоценности, - и она насмешливо покачала головой, показывая несостоятельность подобных сплетен.

А вот откуда это до слуха мадам де Фронтенак могли долететь слухи о якобы спрятанных в шкатулке документах? Тонкие брови мадам де Ланнуа сошлись ближе к переносице, образовав две глубокие морщинки, а внимательные глаза всмотрелись в лицо Ее Высочества в ожидании услышать хотя бы отдаленный намек на источник этих заблуждений. Стараясь не выдать свое нежелание отвечать напрямую на столь откровенный вопрос, она посмотрела на рисунок и отложила его в сторону, заняв на это несколько мгновений, которых хватило для того, чтобы бороздки над переносицей сделались менее заметными, а взгляду вернулась прежняя мягкость.

- Нет нет, украли только шкатулку с драгоценностями. И она уже возвращена, хвала небесам. Ее Величество была очень довольна. Я бы похвалила и службу Канцелярии, но, увы, люди господина Ла Рейни в последнее время только и делают что пугают честных людей, между тем как во дворце полным-полно проходимцев. Вы только посмотрите, что творится в коридорах - там же яблоку не упасть из-за толчеи. Все эти провинциалы, буржуа, члены судейской коллегии - боже боже, когда же закончатся все эти празднества и эти честные люди, если они таковы, вернутся к своему призванию.

Послышавшийся от дверей шум приветствий и громогласное объявление прихода сразу двух представителей семейства де Невилей, заставило мадам де Ланнуа улыбнуться.

- Кое-кому из дворян тоже не мешало бы заняться своим призванием... хотя бы для видимости. Впрочем, может быть именно этим и занят наш почтенный маршал. Неужели он ведет поиски невесты для своего сына теперь и среди девиц из свиты Ее Величества? - она обернулась к дверям, но объект ее шутки уже приближался к их столику с такой стремительностью лицом столь счастливым и одновременно торжественным, будто собирался сватать своего сына к одной из подопечных самой герцогини де Ланнуа.

10

- Ну как же, как же, оправа. Да, оправа, но ведь и бриллиант то не из дешевых, чтобы абы во что его оправлять, - пробормотал вполголоса герцог, когда скромное замечание, сделанное архиепископом относительно офицерской формы юного маркиза, достигло его сознания, - Знаете ли, мой дорогой Камиль, можно подумать, из нас двоих маршальский жезл получили Вы, а не я.

Нет, в глубине души герцог даже соглашался с младшим братом и был готов подтвердить их, памятуя собственный военный опыт, начавшийся, увы, не столь блистательно, чтобы ставить его в пример молодым поколениям. Но, вслух у герцога всегда было свое мнение и даже, вздумай архиепископ зачитать ему что-нибудь из Писания, он не погнушался бы процитировать в ответ что-нибудь из апостольских посланий, только бы оставить за собой последнее слово, пусть и в виде цитаты.

Однако, из разговор не успел зайти столь далеко. Архиепископ едва только затронул тему предстоявшей им беседы с Великой Мадемуазель и у герцога тут же родилась целая тирада в ответ, впрочем, не столь уж и противоречившая словам брата, с которыми ему пришлось согласиться, хоть, и скрипя зубами. Да, рассуждать о форме любимого наследника еще куда ни шло, даже на людях. Но, другое дело личные дела, касавшиеся не столь уж давних лет и бурно проведенной молодости самого архиепископа. Это не следовало выносить за пределы чисто семейного или, лучше сказать, дружеского круга. Если можно было вообще назвать их отношения с Великой Мадемуазель дружескими - сам герцог в этом нисколько не сомневался, однако же, допускал, что на людях их связь с герцогиней должна была казаться строго официальной и в рамках придворного круга, не более того.

Они вошли в приемную королевы-матери и шутка, произнесенная архиепископом вызвала короткую усмешку у герцога. Однако же, после того, как за спинами окруживших их дам королевской свиты, он сумел разглядеть сидевших поодаль за столиком для рукоделия двух герцогинь, де Невиль тут же изменился в лице. Перед обожающими взорами дам, многие из которых помнили герцога в его лучшие дни, он во мгновение ока превратился в саму галантность и обходительность из напыщенного героя дня, сумевшего выгодно сосватать дочь за герцога-генерала из окружения короля и получить офицерский патент в королевскую гвардию для своего наследника.

- Дорогая герцогиня! Ваше Высочество! - он с прилежной готовностью и гибкостью, которой позавидовали бы и более молодые придворные, склонился и сорвал с головы широкополую шляпу, взмахнув ей перед собой трижды, отвесив при этом низкий поклон, попеременно шаркнув сначала левой ногой вперед, а затем отставив ее назад. Эта почти танцевальная фигура вызвала вздохи восхищения и зависти у дам, наблюдавших за приветственными антраша герцога, адресованными Великой Мадемуазель. Проделав три шага вперед, герцог с легкостью повторил этот поклон еще раз, чтобы затем пройти оставшееся расстояние до столика и отвесить обеим дамам последний поклон, менее фигурный, но достаточно почтительный.

- Ваше Высочество, я рад видеть Вас. Столь неожиданно. И столь прекрасно. Вы восхищаете взоры, - проговорил он, делая попытку склониться к руке герцогини, - Украшение двора - вот истинные слова, не так ли, Ваше Преосвященство? - говорил он, даже не оглядываясь в сторону брата, всецело уверенный, что тот последовал за ним, - Мадам, - еще один поклон, более сдержанный, был обращен к достопочтенной мадам де Ланнуа, - Вы как всегда являетесь средоточием покоя и степенности. Ох, как же не хватает этих добродетелей в свите молодой королевы. И короля. Ох, как не хватает.

11

- По-вашему, единственное призвание Виллеруа в том, чтобы устраивать выгодные браки своим детям? – тихонько хохотнула Мадемуазель, тоже успевшая заметить заинтересованный взгляд герцога в сторону щебечущих фрейлин королевы Анны. – Метко, дорогая герцогиня, метко. Вам бы не иглу для кружев, а лук в руки, и я бы не сомневалась в том, кому достанется сегодняшний трофей.

Нет, истинный трофей следовало бы вручить герцогине не за меткое словцо, а за изворотливость. Если бы не мелкая заминка, едва уловимая пауза, на время которой лицо Ланнуа утратило толику обычного добродушия, сделавшись почти опасным, Мадемуазель поверила бы ей беспрекословно. Но пауза была: прямой до грубости вопрос явно привел добрейшую старушку в замешательство. Довольная полученным результатом, который вполне можно было истолковать как молчаливое подтверждение признанию Фуке, Анн-Мари с успехом продемонстрировала полное равнодушие к продолжению скользкой темы, сделав вид, что не заметила, как ловко статс-дама королевы-матери переменила направление их беседы.

- Дорогая герцогиня! Ваше Высочество! – картинно раскинув руки, провозгласил меж тем предмет их мелких шпилек, прежде чем раскланяться с обеими дамами самым грациозным образом. Следовало отдать должное герцогу: полное отсутствие мозгов он с лихвой компенсировал изяществом и неподражаемым шармом, способным растопить сердце любой красавицы. К счастью, Мадемуазель красавицей не только не была, но и не считала себя таковой.

- Украшение двора? – переспросила она со снисходительной улыбкой, отбирая руку у увлекшегося Виллеруа. – Надеюсь, это не завуалированный намек на то, что на мне слишком много бриллиантов, милейший герцог?

Под приглушенное хихиканье придворных дам, которых, будто магнитом, немедля собрал вокруг себя герцог, она поднялась, всем своим видом выражая полное отсутствие интереса к теме добродетелей и степенности, и подошла к архиепископу, отставшему от брата по вине мадам де Рошфор, которая умудрилась перехватить почтенного прелата в попытке завести душеспасительную беседу о призрении парижских сироток.

- Ваше Преосвященство! – Монпансье смиренно поцеловала епископский перстень и тут же подхватила Невиля под руку. – Какая неожиданная удача. Я с самого утра желала переговорить с вами по поводу одного места… из вашей вчерашней проповеди, оставившей неизгладимый след в моей душе.

Под высокомерным взглядом герцогини госпожа де Рошфор ожидаемо увяла и отошла в сторону, позволив высокородной конкурентке увлечь архиепископа к одному из свободных окон, подальше от внимательных глаз (и всеслышащих ушей) мадам де Ланнуа.

- У меня есть для вас прекраснейшая новость, Ваше Преосвященство, - Мадемуазель благочестиво склонила голову и сложила руки, словно и вправду собиралась говорить на богоугодные темы. – Мне удалось узнать из надежнейшего источника, что найденная в Версале и пропавшая затем шкатулка, доставившая нам столько треволнений, никак не связана с моим отцом и вами. Никак, понимаете. А это значит, что вам и вашей семье ничто не угрожает. Воистину, господь услышал ваши молитвы, Ваше Преосвященство.

Устав от непривычной ей смиренной позы, Анн-Мари вскинула голову и довольно улыбнулась де Невилю.

12

Захваченный с самого порога приемной жаждавшими узнать подробности о предстоявших святых паломничествах, освобождавшихся местах в приходах и аббатствах и прочих далеко не мелких вопросах архиепископ был вынужден замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться, так и не дойдя до столика, за которым сидели обе герцогини.

- О, мадам Рошфор, эти вопросы я не компетентен решать единолично. И Вы прекрасно знаете об этом, - крик о помощи был готов сорваться с его губ вместо вежливых увещеваний мадам, желавшей узнать о судьбе патронажа над небольшим сиротским приютом в Париже.

Приближение к ним Великой Мадемуазель было воспринято архиепископом едва ли не как знак с небес. Ответив герцогине благодарственным взглядом, Его Преосвященство благословил крестным знамением оставленную позади мадам де Рошфор и остальных желающих переговорить с ним с глазу на глаз.

- Вы не представляете, какой это груз нести бремя попечения, - пробормотал Камиль де Невиль, подозревая, что освобождение было вовсе не бескорыстным, а удача могла быть скорее герцогини, а не его. Поежившись под внезапно сделавшейся тесной сутаной, он позволил взять себя под руку и увлечь подальше в сторону одной из оконных ниш.

- Новость? - вот это действительно было новостью - в кои веки кто-то желал порадовать его прекраснейшей новостью, вместо того, чтобы просить, предупреждать, угрожать или приказывать! - Что... что? Вы хотите сказать, что шкатулка... - архиепископ сглотнул и с опаской покосился на фланировавших по залу кумушек, - Шкатулка не связана со мной? И с Вашим отцом? - прошептал он дрожащим голосом, - Воистину... о, если это действительно так...

Глаза Камиля де Невиля увлажнились, но не от молитвенного экстаза, а по причине куда более земной - от ярко полыхавших в камине сырых поленьев в сторону приоткрытого окна потянуло дымом, вызвавшим желание чихнуть и прослезиться.

- О... надо же... какая прекрасная новость. Я полагаю, господин де Невиль будет весьма рад узнать об этом, - в голубых глазах почтенного прелата вдруг мелькнуло почти мальчишеское лукавство, - Хотя, я бы позволил ему еще немного потерзаться опасениями. Ради божьего страху, - кроткость, обычно светившаяся в его улыбке уступила место насмешке, но лишь на то короткое время, пока он говорил с герцогиней, - Но, все же, Ваше Высочество, новости о тех давних делах изрядно потревожили мой дух. Вы то должны это понять. Мне старику уже поздно опасаться за себя. Но, Вам. Молодежи эти дела могут очень даже повредить. Вот и мой племянник - его будущее только открывается перед ним. Поэтому, не обессудьте, но меня все-таки будет волновать вопрос о судьбе тех бумаг. Гонди клятвенно обещал уничтожить их перед своим бегством. Именно потому все эти годы я жил со спокойной совестью - прошлое осталось в прошлом. Однако же, если о бумагах заговорили, не значит ли это, что они все-таки остались и могут всплыть? - серьезность момента дополнила и почти суровая мина, совершенно чужеродная на румяном и едва лишь тронутом возрастными морщинами лице архиепископа, - Простите меня, Ваше Высочество. Конечно же, это прекрасная новость и я принесу особый молебен Всевышнему и матери Господней за заступничество.

13

- О, насчет лука и стрел, это не про меня, - мягко усмехнулась герцогиня и покачала головой, - Вот если бы сама королева... но, ее зрение уже не то что прежде. А ведь в былые времена, - она не договорила, заметив стремительное приближение де Невиля, окруженного восторженно щебетавшими вокруг него дамами, многие из которых, так же как и сам герцог были заняты матримониальными вопросами и беспокоились за судьбы своих подопечных, даже больше, нежели за результаты предстоявшего турнира.

Блеск и величие сияли в улыбке маршала. Наблюдая за его плавным переходом от парадных дверей к скромному уголку, занимаемому собеседницами, мадам де Ланнуа с иронией переглянулась с Великой Мадемуазель.

- Заполучить для дочери герцогский титул - это уже прекрасное достижение само по себе, - произнесла она вполголоса, - Интересно, к каким титулам прицеливается наш бравый маршал для своей будущей невестки. Хотя, смею заверить Вас, в деле помолвки мадам Отрив и герцога де Руже месье де Невиль не имел никакого участия, - успела она шепнуть прежде чем означенный маршал целиком и полностью завладел их вниманием.

- Ваша Светлость, - сдержанно улыбнувшись, герцогиня позволила нестареющему франту прикоснуться губами к своей руке и снисходительно кивнула окружившим их дамам, - А Вы, как я посмотрю, являете собой средоточие всех новостей при дворе. Скажите, нам, месье маршал, что нового слышно о турнире?

- Да да, дорогой герцог, расскажите нам! - захлопали в ладоши самые молодые из дам, тогда как матроны во вдовьих платьях степенно сложили руки, шаг за шагом пятясь назад к своим излюбленным местам возле камина, чтобы успеть занять опустевшие табуреты и скамеечки, - Расскажите нам, месье де Невиль, что готовят в зале для игры в мяч? Граф де Сент-Эньян напустил столько таинственности во всех приготовлениях. Мы все ждем новостей! - послышался голос де Фуйю и мадам де Ланнуа отыскала ее среди юных девиц, не так давно представленных фрейлинами в свиту королевы-матери.

- Не томите же нас, месье маршал, - с легкой укоризной в голосе произнесла мадам де Ланнуа, - Если конечно же, это не обернется разглашением подготовленных для нас сюрпризов. Согласитесь, дамы, открытый сюрприз теряет львиную долю своей прелести.

14

Мадемуазель была слегка разочарована. Признаться, она ждала от почтенного архиепископа большей радости в ответ на известие о том, что угроза миновала. С другой стороны, приемная королевы-матери была не самым лучшим местом для того, чтобы кричать «ура!» и швырять в воздух молитвенник, четки, епископскую шапочку или другие подвернувшиеся под руку предметы культа. Так что не исключено, что Невиль просто-напросто владел собой несколько лучше, чем можно было предположить по его добродушному и беспечному виду. В конце концов, жизненный опыт должен был чему-то его научить.

Она покосилась на Невиля-старшего, мирно ворковавшего подле мадам де Ланнуа, и усмехнулась в веер за неимением (увы!) усов.

- Что ж, Ваше Преосвященство, раз вы считаете, что нет никакой спешки, я оставлю почетное право обрадовать герцога на ваше усмотрение. Как брату, вам наверняка виднее, когда это лучше всего сделать и каким образом.

Единственно, Монпансье изрядно сомневалась, что Виллеруа и в самом деле терзается опасениями за судьбу младшего брата. Да и сына, если уж на то пошло. Блистательный герцог, судя по взглядам, которые сей прожженный франт бросал на фрейлин тетушки, терзался куда более практичными вопросами: на ком женить наследника. Хотя кто знает, быть может, за этими взглядами крылся куда более личный интерес?

Счастливая беспечность! Хотела бы Мадемуазель так же живо интересоваться собственным браком, чтобы не думать о неприятном. Но нет же, опасения архиепископа, высказанные тихим и серьезным тоном, вмиг прогнали все остроты и насмешки, зароившиеся в голове герцогини.

- Эх, мой дорогой архиепископ, я бы и рада уверить вас в том, что опасных бумаг не существует вовсе, но это не в моих силах. Тот слух, что так огорчил нас с вами… им мы целиком и полностью обязаны Конде, который, узнав о найденной в Версале шкатулке, сделал из этого определенный вывод и поспешил предупредить меня. Так что лишь в этом вопросе я теперь могу быть категорична: та шкатулка вовсе не опасна нам. В остальном же… да, будем молиться, что еще нам остается. Но идемте же, составим общество вашему брату: мне кажется, он собирается поделиться с дамами новостями касательно турнира. А сей предмет волнует всех куда больше, чем наши с вами страхи и прегрешения. Забудем же о них и мы. В конце концов, Гонди мог и сдержать свое обещание, как бы непохоже на него это было. Чудеса случаются – не этому ли учит нас святая церковь?

Мягко взяв архиепископа под локоть, Монпансье про себя не без удовольствия отметила, как красиво его лиловая сутана оттеняет серебро и золото ее парадного наряда.

- О каких сюрпризах идет речь, милейший герцог? – громогласно осведомилась она, легко заглушив нежное чириканье придворных красавиц, которые невольно попятились перед слаженным наступлением Церкви и Величия. – Неужели Его Величество намерен превратить в спектакль и столь простую затею, как стрельба из лука по мишеням?

15

Украшение двора, а как же - не успел герцог ответить на шутливое кокетство Великой Мадемуазель, как та увлекла за собой Камиля де Невиля с видом исполненным благочестия и почтения. А в глазах то наверняка такой убийственный лед блестел, что простак архиепископ и отказаться не посмел от внезапного требования в духовных наставлениях - от цепкого взгляда маршала не ускользнуло испуганное выражение в лице мадам де Рошфор, тут же ретировавшейся под напором Внучки Франции.

Напрягшись внутри до степени непростительной при дворе суровости, де Невиль старший не некоторое время утратил прежнюю веселость. Но, вежливость герцогини де Ланнуа вырвала забывшегося в своих подозрениях маршала. И как и следовало ожидать - вслед за ним к одинокому столику в уголке зала примчались скучавшие до того в своих маленьких стайках дамы, жаждавшие новостей и любых даже мельчайших деталей о предстоявшем придворном увеселении. Любые крохи были им за манну небесную и де Невиль прекрасно осознавал, что мог добавить себе толику веса во мнении почтенных матрон, представив все так, будто бы он сам был одной из важных фигур в организации турнира.

Напустив на себя скромный и чуточку серьезный, но лишь для глаз пожилых статс-дам, вид, он заговорил, величаво выпятив грудь и заложив холеные пальцы за борт атласной курточки модного костюма.

- О, все не так уж и секретно, поверьте, дорогая герцогиня. И я буду первым, кто узнает, если нам предстоят какие-нибудь неожиданности. Ну, к примеру... - он закатил глаза, стараясь на ходу выдумать хоть сколько-нибудь важную мелочь, когда к хору страждущих присоединилась и сама Великая Мадемуазель, только что выпустившая из своих коготков озабоченного чем-то архиепископа.

- Так вот да, сюрпризы, - изобразив таинственную улыбку, поспешил ответить де Невиль, ухватившись как за брошенную мадам де Ланнуа фразу как утопающий за соломинку, - Есть некоторые моменты, о которых граф де Сент-Эньян не докладывал даже королю, - почти шепотом провозгласил маршал, бросив такой суровый взгляд на возроптавшую было мадам де Рошфор, что та немедленно потупила глаза, - Даже королю. Правда, я не давал обещаний... и клятв молчания. И конечно же мог бы раскрыть перед вами, милые дамы, этот маленький пикантный сюрпризец, но, согласитесь, он тут же утратил бы все очарование. А ведь Его Величество желает порадовать прежде всего прекрасных дам.

Его взгляд скользнул по линии плеч и декольте дам, выстроившихся вокруг него полукругом, а улыбка на губах из таинственной сделалась чувственной и почти слащавой.

- И да, Ваше Высочество почти угадали. Будет спектакль. Зрелищный и весьма захватывающий. Ведь в представлении будут заняты... о, это я могу раскрыть без опасений! Участниками будут сам король и даже герцог Орлеанский. В том числе и Мадам, герцогиня Орлеанская. Но, кроме них будут еще и кавалеры и дамы из свиты короля и герцога. В том числе и из свиты королевы. И конечно же, - потеплевший и полный ярких искорок взгляд герцога буквально ослеплял фрейлин королевы, не смевших отвести от него смущенные взгляды, - Конечно же, вы, милые сударыни. К тому же, будет свита князя де Монако. А также кавалеры из свиты королевы Генриетты-Марии. И даже свита князя Ракоши! - добавил он заготовленный "сюрприз", к собственному неудовольствию заметив куда больше энтузиазма в отклике на эту новость, - А также господа и дамы, представленные при дворе. Да-с... спектакль воистину. И будут интермедии танцев актеров труппы месье Поклена... Мольера. Да, Мольера. И будет звучать несравненная музыка маэстро Люлли. И все это начнется уже скоро! - он посмотрел на сосредоточенное на размышлениях лицо младшего брата, - И, пожалуй, за нами скоро уже пришлют гонцов. Надеюсь, что Ее Величество пожелает присутствовать на турнире? - этот вопрос был конечно же решенным, тогда как место самого герцога на самых выгодных позициях подле кресла Анны Австрийской - нет, так что, следовало применить все имевшееся терпение и очарование, чтобы заполучить желанное приглашение - "Конечно же Вы согласитесь сопровождать нас, милый маршал" от королевы-матери или хотя бы от ее гофмейстерины или же... улыбка осветила лицо герцога - или же от герцогини де Монпансье, которой наверняка предложат почетное место подле тетушки.

16

Наблюдать за тем, как маршал де Невиль на ходу сочинял истории о таинственных приготовлениях к турниру, выдумывая небылицы про несуществующие сюрпризы и тут же увиливая от их раскрытия, было даже интересней, чем слушать выступления модных литераторов. Воистину, кардинал Мазарини не ошибся, назначив уважаемого маршала воспитателем Его Величества, с легкой усмешкой в прищуренных глазах подумала про себя мадам де Ланнуа. Умение заговаривать зубы даже таким искушенным слушательницам, как статс-дамы в свите Анны Австрийской, дорогого стоило и со временем Людовик непременно проявит полученные навыки в более важных делах.

Несколько раз герцогиня ловила на себе взгляды де Невиля, которому, несомненно, требовалась ее поддержка. Она делала вид, что не замечает их, и только улыбалась герцогу, качая головой в нужных местах, когда вся публика вокруг разражалась изумленными восклицаниями. Изредка она позволяла себе обмениваться ироничными взглядами с вернувшейся к своему месту герцогиней де Монпансье, которая, как и она, насквозь видела все ухищрения нестареющего Месье Очарование.

Перечисление всех участвующих в состязании групп заинтересовало герцогиню, но герцог так и не назвал имена, которые она действительно ждала услышать - будет ли участвовать в турнире дю Плесси-Бельер? При его любви к любого рода состязаниям он бы не упустил столь блестящий шанс показать себя с выгодной стороны. Но его рана - не помешает ли она? А что же герцог де Руже? Он неплохо стрелял, но был слишком скромен, чтобы позволить себе выйти на корт. Хотя его участие в турнире по игре в мяч было блестящим. Но тогда при дворе не было самого короля. А нынче - захочет ли герцог ставить свою ловкость и зоркий глаз против самого короля?

А что же принц Конде? Неужели и правда откажется от участия, как и сказала герцогиня де Монпансье? Подумав об этом, мадам де Ланнуа снова улыбнулась - о да, даже в отказе от состязаний Конде умудрился оставить за собой последнее слово, поставив все так, словно он давал фору младшим кузенам, отказываясь противостоять им.

Разговор между тем плавно перешел к главной причине появления маршала де Невиля в приемной Ее Величества. А! Вот оно - легкий намек на намерения королевы-матери почтить своим присутствием турнир, хотя бы его открытие. А за этим непременно же должна последовать просьба о приглашении герцога наблюдать за состязаниями из королевской ложи. Мадам де Ланнуа лишь мельком глянула в чистые, как январское небо, голубые глаза. Догадка о скрытой стратегии почтенного маршала мелькнула в глазах герцогини, но она постаралась и виду не подать, что раскусила его намерения. Опустив взгляд, словно, она была занята изучением лежавшего перед ней рисунка для вышивания, она скрыла ироничную улыбку.

- О, конечно же, Ее Величество намеревается выйти для открытия турнира! - с жаром заговорили сразу несколько человек и мадам де Ланнуа еще ниже склонилась над рисунком. Конечно же, прожженный придворный интриган не вчера на свет появился и рассчитал все верно. Но пусть помучается немножко, прежде чем убедится в правильности своего расчета.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Отредактировано Мари-Луиза де Ланнуа (2018-03-02 23:11:00)

17

Всякое усилие отяжелевшему и начавшему отекать к вечеру телу кажется издевкой, мучительством, изощренной пыткой, не далеко ушедшей от испанского сапога, популярного на почти забытой родине. Но слабость неуместна королевам, и Анна, вместо того, чтобы, выслушав принесенное Моттвиль известие от невестки, превратить желание в намерение и остаться в своих покоях до утра, позволив веселиться молодежи, встает и, опершись на руку заботливой любимицы, заставляет раздувшиеся ноги делать шаг за шагом. Два круга по спальне, как два круга ада, но зато походке вернулась если не моложавая упругость, то хотя бы твердость. Да и лицо уже не морщится от боли, а это значит – можно выходить.

- Дражайшая племянница, - Анна одаривает рослую Мадемуазель чарующей улыбкой, от которой от изумрудных глаз королевы-матери разбегаются лучики-морщинки. – Вы одна? Где же вы потеряли вашего кузена? Неужели месье принц так утомился нашим маленьким парадом, что решил провести остаток вечера в своих покоях? Хотя о чем я! Само собой, он наверняка так спешил в Фонтенбло, что совсем извел себя дорогой. Но жаль, жаль. Я даже понадеялась, что Его Высочество захочет поучаствовать в вечерней забаве. Жаль, жаль…

В голосе Ее Величества звучит поддельное сожаление, но про себя Анна продолжает улыбаться. Отсутствие Конде на празднике, затеянном ее сыновьями – повод скорее для радости, чем для огорчений. Во Франции может быть лишь один Марс, и время принца прошло без возврата.

- Что ж, - она вздыхает в последний раз и, решив, что этого довольно, обращает мягкий близорукий взгляд на собеседника Мадемуазель, - в Фонтенбло довольно маршалов и героев, чтобы превратить зрительские трибуны в живую галерею воинской славы. Не так ли, маршал?

Анна нарочно выбирает воинское звание вместо титула в обращении к душке Виллеруа: пусть престарелый вояка и не стяжал вечной славы на полях войны, во дворце он смотрится куда авантажнее вечно недовольного всеми грубияна Конде. Паркетный маршал нравится королеве-матери больше, чем истинный бог войны. Хотя бы потому, что безопасней.

- Спасибо, что не оставляете мой маленький двор без внимания, герцог, особенно в такой волнительный и важный для вас день, - опять же, моложавого и крепкого еще Виллеруа можно с пользой использовать для дела, думает она, стараясь не выказать неодобрение, которое вызывает у нее почти смешной вид расфуфыренного, как модный щеголь, герцога. – Позвольте же мне злоупотребить вашей галантностью и избрать вас моим провожатым. Ввечеру мне как никогда требуется надежная и сильная рука в качестве опоры бренной плоти.

Но видит Бог, я скорее выбрала бы вашего брата в качестве опоры духа. Увы, как водится, желанию я предпочитаю пользу.

- Ее Величество велела передать мне, чтобы мы не ждали ее и ее свиту, она немного задержится. Что ж, ноги молодые, им ни к чему выходить заранее. А мы, с молитвой на устах и не спеша, отправимся взглянуть на то, как тешат себя наши сыновья и дочери, надежда и отрада наших глаз. Ведь ваши дети не упустят такой возможности, герцог, я угадала? Если Фортуна улыбнется молодому д’Алинкуру или мадам д’Арманьяк, у вас будет еще более поводов для гордости сегодня, и я от всей души желаю вам того.

Только мои мальчики все равно обстреляют вашего в пух и прах, мой герцог, ибо!

18

Играть роль безмолвного дополнения к интерьерам салонов высокопоставленных лиц было одной из тех важных функций, которые налагал на архиепископа его сан. Положение прелата вовсе не освобождало его от светских обязанностей, скорее наоборот. Давая клятву верности и любви к Матери-Церкви и прочая, прочая, архиепископ не только принимал митру и сутану, но и возлагал на себя негласную обязанность во всем подчиняться жестким правилам придворного этикета. Но самое главное, он должен был исполнять прихоти сильных мира сего, дабы иметь возможность склонить их к вере истинной и нерушимой, а также, что более существенно, побуждать их быть более щедрыми в отношении Церкви и нуждающихся. Так что, вполне осознавая свою роль в предстоявшем придворном спектакле, монсеньор Камиль де Невиль вел под руку Великую Мадемуазель, добровольно играя роль обрамления не только ее блистательному во всех отношениях наряду, но и ее положению.

Слушая всего одним ухом россказни герцога де Невиля, с видом фокусника достававшего из рукавов таинственные сюрпризы один за другим, архиепископ и бровью не повел, хоть про себя изрядно позабавился над теми простушками, которые принимали герцога всерьез.

К счастью для самого же герцога двери личных покоев королевы-матери отворились, и в приемную вошла сама Анна Австрийская. Ее появление заставило всех собравшихся немедленно переключить свое внимание от сиявшего довольством и гордостью маршала де Невиля. Склонившись в почтительном поклоне, чуть менее низко, нежели остальные придворные, Камиль де Невиль ответил королеве-матери коротким взглядом. Тонкая улыбка тронула его губы, когда архиепископ уловил насмешливый взгляд мадам де Ланнуа, также, как и он, наблюдавшей за триумфальным появлением маршала и его приветственным галантным поклоном перед Анной Австрийской с легкой иронией.

Между тем королева-мать заговорила с племянницей, тем самым негласно включив и стоявшего рядом с ней архиепископа в эту беседу. Имя Конде, не произнесенное, но услышанное всеми, даже самыми непонятливыми, ушами, взбудоражило ряды дам. О да, стоило ли сомневаться, что появление героя Рокруа обсуждалось в этой приемной, хоть его имя и не произносилось вслух. Однако же, для слуха Его Преосвященства было достаточным услышать даже то немногое, что имела сказать королева-мать, чтобы убедиться в том, что она не забыла. А значит, постарается, чтобы и ее царственный сын не забывал. Даже доверяя раскаянию бывших фрондеров, она, как и прежде, вела себя насторожено. Сглотнув колючий ком неловкости, застрявший в горле, словно он был напичкан мелкими рыбными костяшками, Камиль де Невиль уцепился в локоть герцогини де Монпансье, чтобы проследовать вместе с ней за Ее Величеством. Да, сколько бы герцогиня не уверяла его в том, что гроза, нависшая над всеми, кто подписался под роковым договором, спрятанным в доме Гонди, миновала, ни она, ни даже сам Святой Дух не могли избавить архиепископа от опасений, покуда он собственными глазами не увидит проклятый документ сгорающим в огне.

- Ее Величество пребывает в весьма благостном расположении духа, Вы не находите? - шепнул он своей спутнице, дожидаясь, когда вся процессия медленно двинется в направлении зала для игры в мяч. - Сдается мне, что Ваши источники оказались верными, у королевы есть повод для торжества. И это связано не только с семейными радостями. Если Вы понимаете, о чем я. Ах, если бы и мы могли быть настолько же уверенными, - прошептал он, побоявшись сказать вслух то, что так опасно щекотало кончик языка.

Заметив обращенные к ним любопытные взоры некоторых из дам, как видно, также же искавших душеспасительных бесед с прелатом, де Невиль умело разыграл из себя простачка, состроив такую подобострастную мину, что любой бы поверил, что он из кожи вон готов вылезти, лишь бы угодить Великой Мадемуазель.

- И ведь Вы также хотели бы поучаствовать в этом турнире, не так ли, Ваше Высочество? И отчего бы и нет, я помню, как Вы восхищали своей меткостью Вашего дорогого кузена. Даже сам король как-то высказался, что из всех французских принцесс Вы наиболее всех заслуживаете эпитет Амазонка.

Легкая тень пробежала по лицу шагавшей всего в шаге от них мадам де Рошфор, уж не услышала ли она в этом комплименте архиепископа скрытый намек? Обернувшись к ней, де Невиль назидательно наклонил лицо и сощурил глаза, словно пожурив ее за излишнюю поспешность в суждениях. А потом взглянул в глаза своей спутницы с тем непередаваемо наивным выражением на лице, которое выдавало в нем принадлежность к семейству Виллеруа.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Отредактировано Камиль де Невиль (2018-03-04 00:32:43)

19

Заверения в том, что Ее Величество непременно же намерена появиться на открытии турнира, зазвучали на все голоса. Преданные слушательницы герцога де Невиля считали своим долгом, причем каждая, лично заверить маршала в том, что вся свита вдовствующей королевы во главе с самой Анной Австрийской намерены следить за состязаниями, а некоторые - даже принять участие в турнире.

Герцог расточал самые очаровательные из своих улыбок направо и налево, пока гул голосов вдруг не смолк и толпа дам, возбужденных ожиданием предстоящего зрелища, не расступилась, пропуская саму королеву-мать.

- Ваше Величество, - де Невиль не счел лишним проявить едва ли не мальчишескую прыть, подскочив к приближавшейся Анне Австрийской, чтобы с галантным поклоном обворожить королеву самой чарующей улыбкой из своего арсенала.

То, что его поставили в пример перед всеми остальными маршалами и героями, несказанно окрылило не стареющего духом, да и статью маршала. Он подтянулся, расправил и без того прямые плечи, слегка выпятив грудь, украшенную великолепной перевязью и орденской голубой лентой.

- Галерея славы нынче будет не только на трибунах, Ваше Величество. Смею заметить, на манеже соберется не просто цвет Франции, но ее гордость. Ведь сам король и Месье будут среди участников.

Его усилия не пропали даром! По лицу королевы было видно, что его присутствие оказалось тем приятным сюрпризом, которым хочется воспользоваться для удовольствия вечера. И вот же - королева милостиво протянула ему руку с просьбой сопровождать ее. Ну конечно же, де Невиль-старший нисколько не сомневался в силе своего обаяния, как и в том, что в его услугах нуждались - и старшее, и молодое поколения королевской семьи. Ему лишь следовало всегда и во всем быть ко времени. А главное - к месту.

Герцог немедленно подставил полусогнутую в локте руку, чтобы Ее Величество могла опереться на нее, и с лицом, сияющим гордостью и осознанием собственной важности, повел королеву-мать к выходу из приемной, практически возглавляя процессию из свиты Анны Австрийской и примкнувших к ним дам из окружения Великой Мадемуазель.

- О, мой мальчик еще слишком молод, чтобы сорвать все лавры в таком турнире, - проявил неожиданную скромность герцог. Не в последнюю очередь потому, что про себя думал не о состязаниях, а о том, что Франсуа, прости Господи, неблагодарнейший из всех сынов, выскочил буквально из его заботливых отеческих объятий, чтобы переодеться из первоклассного, сшитого по последнему писку моды костюма в алый гвардейский мундир.

- Какое там, Милой Фортуне придется очень постараться, чтобы разглядеть маркиза среди всех алых мундиров нынче. Ах, Ваше Величество, Вы-то, должно быть, представляете себе, каково это, воспитывать молодых сыновей. О, с дочерьми тоже не все ладно, но они послушны. А сыновья... все бы им гвардия, да сражения. Если не война с врагами отечества, так с вымышленными. Уж поверьте мне, они только и ищут всевозможных неприятностей себе... - тут герцог запнулся, не сумев подыскать более деликатного обозначения, на какую именно часть себя молодежь в это бурное время ищет себе бед.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Отредактировано Никола де Невиль (2018-02-12 01:10:08)

20

Старая язва, - беззлобно подумалось Мадемуазель, когда изволившая выйти к ним королева-мать первым делом заговорила с ней о Конде.

- О, я не сторож кузену моему, - она постаралась сделать самое что ни на есть равнодушное лицо в надежде на то, что тетушке покамест не известно, чьим гостеприимством временно наслаждается отсутствующий принц в ожидании назначенных ему апартаментов. – Полагаю, что месье принц еще осчастливит нас своим появлением, если сумеет отыскать свой гардероб, Ваше Величество. Не в боевом колете же ему являться перед монаршьи очи дважды за день.

Можно было и не объясняться, впрочем: тетушка уже сыскала себе новую жертву в лице маршала де Виллеруа и повисла на нем всей своей немалой тяжестью, отчего статного герцога аж перекосило на бок. Хотя, надо отдать ему должное, он быстро оправился от крена – аки Феникс, право слово. Воистину, Никола Непотопляемый, как метко окрестила герцога в одном из своих писем острая на язычок и перо Нинон, передразнивая прозвище «Виллеруа Великолепный», данное Невилю-старшему парижскими салоньерками.

- Ее Величество пребывает в весьма благостном расположении духа, Вы не находите? – шепнул ей архиепископ, решивший не оставлять своим вниманием герцогиню (должно быть, она казалась добрейшему прелату меньшим из зол по сравнению с другими придворными дамами Анны Австрийской, что лишний раз доказывало, как плохо он знает внучку Великого Генриха). С другой стороны, вполне возможно, что он всего лишь следовал примеру старшего брата, ловко присоседившись к той, чье положение позволяло следовать сразу за королевой-матерью.

Анн-Мари кисло поморщилась, глядя на тетушкин затылок:

- Вы правы, Ее Величество так и светится довольством и необычно разговорчива, как я погляжу. Это добрый признак во всех смыслах, включая тот, что более всего интересен нам с вами, Ваше Преосвященство. Будем же уповать.

Довольство Анны Австрийской имело в себе один недостаток: она немедля заговорила с Виллеруа о детях, тем самым широко распахнув шлюзы герцогского красноречия. Монпансье даже несколько замедлила шаг, чтобы слегка увеличить расстояние: утопнуть в изливаемых герцогом речах ей совсем не улыбалось. Тем более, что разговор тут же зашел не только о наследниках, но и о турнире, сподвигнув милейшего архиепископа с присущей всем Невилям чудовищной бестактностью заговорить о ее собственном участии, а точнее, неучастии.

- Умоляю, Ваше Преосвященство, не поминайте при мне амазонок, - чуть слышно попросила она, надеясь, что тетушка целиком и полностью поглощена разглагольствованиями своего провожатого. – Это ни разу ни комплимент в мой адрес, особенно из уст Его Величества. Моя первейшая задача сейчас как раз в том, чтобы выглядеть как можно менее воинственной, а значит, и опасной. Сами подумайте, стоит мне только взяться за лук, как все немедля припомнят, что я стреляю метко не только из него, но и из пушек, а это, как вы понимаете, чревато. У королевы-матери долгая память, и что-то подсказывает мне, что наш молодой король похож на матушку не только лицом и цветом глаз, но и способностью ничего не забывать. Какие тут могут быть лук и стрелы. Ни мне, ни кузену Конде, чьей меткостью интересуются все, кому не лень, ни в коем случае нельзя сейчас состязаться с Его Величеством. Ни в чем, включая такую безделицу, как детская стрельба по мишеням.

А жаль. Воспоминание о том, с какой легкостью она выиграла у всех стрелков на маскараде, грело душу, это верно, но много ли радости в выигрыше, которым нельзя гордиться открыто? Чертово благоразумие, от него одни огорчения. Насколько веселее было быть безрассудной десять лет назад! Каким бы ни было назначенное ей наказание, оно того стоило! Орлеан был у ее ног, Конде был обязан ей жизнью, и пушки Бастилии показали всей Франции, что с мадемуазель де Монпансье следует считаться.

Стальные глаза герцогини гордо блеснули. Развернув плечи, выпрямив спину, вскинув голову и едва касаясь унизанными кольцами пальцами лилового шелка архиепископского рукава, она шла за Анной Австрийской с таким видом, будто на голове у нее была корона Франции. Или Англии. На крайний счет – Трансильвании.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской. 3