Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Парижские кварталы. » Таверна Боевой петух у ворот Сен-Дени_04.04.1661, после полудня


Таверна Боевой петух у ворот Сен-Дени_04.04.1661, после полудня

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

04.04.1661 после полудня

    Таверна папаши Мекано, известная своим гостеприимством и неразборчивостью к посетителям. Здесь можно встретить любого и услышать многое, если вы не боитесь соприкоснуться с темной стороной предместья.

http://img-fotki.yandex.ru/get/66745/56879152.45d/0_1198bf_4306bb2a_L

2

Это было длительное и, в достаточной степени утомительное для Этьена, путешествие; ведь прежде ему не доводилось уходить так далеко от дома. Париж же... он не мог не впечатлить своими масштабами, и количеством людей, для Жоржа не привычным. Казалось в самом воздухе произошли какие-то перемены и дело было отнюдь не в запахах. Оглядываясь вокруг, верхом со своего коня, шевалье чувствовал нечто подобное дома, когда в детские годы устраивали торжества, на святые праздники. Атмосфера людской суеты, движения, вот что это было. Их небольшой отряд продвигался неспешно: впереди спешившийся Герхард ведущий свою лошадь и скакуна, на котором сидел его господин, под уздцы.
И всё же, вопрос запахов открылся во всей красе, но жителей приморской глубинки едва ли можно испугать неприятными запахами, а вот привлечь ароматом свежего хлеба или хорошо прожаренного мяса... это невольно напомнило всем о том, что с самого утра в походе им не довелось поесть. Впереди уже маячила таверна, довольно просторного вида, да ещё и с конюшней. На мгновение застыв, Этьен устремил свой взор в обратном направлении. Там над крышами виднелся крест какого-то храма. Сняв шляпу, не взирая на ожидающие указаний взгляды слуг, шевалье осенил себя крестным знамением и проговорил.
- Благодарение Богу и Святой Деве, добрались. - После чего, он кивнул Герхарду в сторону таверны.
- Хэй Готлиб, с людьми займитесь лошадьми и телегой - пробурчал из под густых, седых усов Герхард, когда они подошли к таверне, а Этьен прочитал её название. Ухмыльнувшись он слез с коня и передал поводья Готлибу, пока остальные некомбатанты из Дуа занялись телегой.
- Жак, - обратился Этьен - ты с нами.
То что за ним непосредственно последует Герхард, Жорж даже не сомневался, старый немец даже добавил.
- Пройдоха, ты слышал господина?! - Головой указывая направление. Этьен с этими двумя вошёл в здание и огляделся.

3

Таверна Боевой петух у ворот Сен-Дени_04.04.1661.
Около полудня.

Утренний дождь давно сменило щедрое полуденное солнце, когда улицы Сент-Антуанского предместья вновь огласились шумом толпы и зазывал. Это зеваки, торговцы и карманных дел мастера возвращались с ярмарочных представлений, которыми по давно уже заведенной городскими старейшинами традиции заканчивались публичные казни и клеймления на Гревской площади. На широком подворье постоялого двора под вывеской "Боевой петух" уже появились первые из завсегдатаев таверны, готовые за миску похлебки задешево поделиться с хозяином новостями с центральных площадей. Были среди них и торговцы, присмотревшие таверну еще с утра, когда только прибыли в Париж по своим торговым делам, они шли к папаше Мекано за товаром куда большим и ценным, чем стряпня его свояченицы, а именно - за слухами и сведениями о торговле, о соперничавших между собой гильдиях, ценах на поставки и пошлинах. Все это можно было узнать у ловкого стряпчего, но любой торговец скажет, что сведения, полученные от самого хозяина "Боевого Петуха" куда ценней и надежней, чем все регламенты, изданные парижским парламентом и гильдиями торговцев вместе взятые. Ведь папаша черпал свои сведения из источников близких как к почтенным отцам города, так и к людям того сорта, о которых законопослушному люду и вслух говорить не следует, не дай бог беды накликать.

Сам папаша, пережив крайне беспокойное и, что уж там, рисковое для жизни и целости своего заведения утро, провел его остаток с повязкой, вымоченной в растворе шалфея с ромашкой, на голове. Он уж второй час как лежал на соломенном тюфяке в свое комнате в тщетных попытках найти если не сон, то благостную дрему. Стоило ему лишь на мгновение забыться, как перед глазами возникали видения пережитых им ужасов. А уж всякого он в своей жизни повидал, но такого, чтобы его собственной свояченице угрожали ножом и пистолем, а его как тюк с мукой вышвыривали из комнат - нет, вот таких кошмаров жизнь еще не являла ему.

- Жанена, похлебку в котле глянь... не доварить хуже, чем переварить, - пробормотал папаша, срывая высохшую повязку со лба, когда с колокольни церкви Сен-Жерве гулко пробил полуденный колокол.

- Да уж не доварить... куда там! - огрызнулась Жанена, заглянув в комнату с половником в руке, - Разлегся тут... можно подумать, это тебя выпотрошить хотели. А ну, подымайся. Вот уже людей то целый зал набился... мне что же, по-твоему, и за залом приглядывать, и за погребом, и за очагом в кухне?

- Ой, вот только не ворчи... а, - простонал папаша, не имея ни сил, ни желания на споры, - Иду я, иду же... кого там бог принес?

- Обычные все... да еще какие-то новые, - Женена указала в окно, - Вон телегу прикатили. С товаром нешто. С виду так рейтары наемные. Лица то какие... глянь только.

- И чего? - Мекано вгляделся в окно и потер щетинистую щеку, сам то он выглядел ну разве что не бродягой после бессонной ночи да кошмарного утра то, - Скажешь тоже. Коли деньги есть, так пусть хоть сам черт.

- Угу, мало нам чертей этим утром было, - буркнула свояченица и вышла прочь.

Мекано оправил панталоны, перевязал кушак на поясе и накинул на плечи старый поношенный камзол - для виду, чтобы поприличнее было. Повязав на голову свой неизменный красный платок, напоминавший и ему самому и тем, кто знавал его в былые времена, о старой службе в армии его величества, хозяин постоялого двора вышел в трактирный зал и сразу же направился к вновь прибывшим. Высокий молодой человек, вошедший в компании двух мужчин, в одном из которых за милю можно было признать старого вояку, был, как видно у них за главного.

- Прошу, прошу, господа! Лучшая кухня Парижа к Вашим услугам! - с ноткой радости в голосе обратился к вошедшим Мекано, тут же радушно раскланиваясь перед ними, не жалея ни коленей, ни поясницы, - Вы, как видно, впервые до столицы прибыли? Ай ай... и сразу к нам. Ценю, ценю. И кто же надоумил? Может, доброе слово замолвил кто? - как бы невзначай расспрашивал он, присматриваясь к усатому, в надежде понять - из своих кто, или же просто проезжие.

4

С улицы Этьен слышал знакомый бас Готлиба, пинками строящего охрану вокруг телеги из одних, других посылающего к воде; в общем выполнял добросовестно свою работу, замещая Герхарда. Но внимание молодого Луарца было целиком поглощено диковинным видом большой, пусть и относительно, суетливой и многолюдной, всё это опять-таки сравнительно, столичной таверны. Сложив руки на поясе, Этьен беззаботно оглядывался, пока Жак упёр свой взор на бочки, а после на еду, что уже заполучили некоторые завсегдатаи. И лишь один единственный Герхард, старый швабский солдат устремил свой взор к хозяину таверны, стоило тому лишь появиться. Так он и не сводил оценивающего взгляда, а уж когда хозяин подошёл, из вежливости ли или по другим внутренним самоощущениям отвёл свой взор. Но с этого момента, Герхард стал почаще как-то подозрительно озираться, и следить как за своим кошелем, так и за своим господином, в отличии от немца не бывавшем ранее в городе крупнее того портового городишки, коий принадлежит его отцу. Тем не менее, в силу того что городишка портовый, Этьен повидал разных людей поэтому забота Герхарда, как это иногда уже бывало - была до некоторой степени излишней. Улыбнувшись подошедшему старичку, ни смотря на трудноопределимый возраст двигающемуся весьма проворно для своих лет, как казалось, Жорж проследовал вперёд подходя к столу где обычно хозяином таверны, могли вестись расчёты. Он был поистине изумлён и впечатлён прозорливостью этого человека, поэтому поспешил отметить сие.

- Однако прозорливости вам не занимать, вижу вы здесь хозяин, а по сему не сочту за преувеличения назвать вас мэтр. - Вновь оглядевшись, он добавил так что в речи проскальзывали выражения, более встречаемые в Пеи-де-ла-Луар или Бретани, - по порядку Божьему представлюсь, доброму человеку. Меня зовут Этьен де Дуа, шевалье де Ле-Сабль д’Олонн, а это мои добрые спутники наш торговец из Ле-Сабль Жак и мой верный слуга Герхард Бауэр, он из аллеманов но прекрасно владеет нашим языком. - Последнее было одновременно и пояснительным уточнением и предупреждением. 

- Мы проделали долгий путь, и хотели бы принять трапезу, разумеется отплатив доброму хозяину. - Уже глядя на стол, который Этьен приметил, шевалье указал на него и Жак незамедлительно подошёл к пустующей столешнице, как бы знаменуя занятый её статус. - Как зовут вас? - Спросил Этьен в тот момент, когда в таверну вошёл Готлиб и шмыгнув носом и выразительно осмотревшись, поймал на себе взор Герхарда, улыбнулся детской, частично беззубой улыбкой и утвердительно кивнул, выражая тем самым высшую степень своей исполнительности. И действительно, пока шевалье лишь только многословно договаривался с тавернщиком о еде, на его счёт его люди уже записали пол мешка овса, что милитанты замка поднесли усталым скакунам и тягловой лошади. Всё же Герхард был доволен учеником, и горделиво прогладив ус добавил, с лёгким акцентом.

- Помимо еды, для людей, мы заплатим и за наших лошадей им давно пора подкрепиться, герр тавернщик. - После чего он бросил взгляд на шевалье и тот утвердительно кивнул. 

5

Попытка разглядеть через плечо рослого гостя, что происходило во дворе, сорвалась. Стоило Мекано только приподняться на цыпочках, как в дверях появилась долговязая фигура конюха, загородившего собой весь вид.

Так и не удовлетворив свой интерес, папаша осклабился в любезной улыбке, показав ряд неровных пожелтевших, но достаточно крепких зубов. Обращение "мэтр" льстило ему, хоть он и считал его столь же заслуженным, как любой другой владелец столь же почтенного заведения.

- Да, уж, все тут по божьему, порядку то, - поддакнул он, стянув красный платок с головы, словно вновь прибывший пригласил его к молитве на мессе, - Мекано. Папашей Мекано меня величают, - в тон молодому человеку представился он и покосился на немца, - Стало быть из аллеманов будете, сударь? Занятно, как же, как же... случалось мне с рейтарами бывать при войсках Его Величества. Но, те времена... ах, как давно ж то было.

- Да что же ты все о старых временах то, - шепнула ему на ухо Жанена, проходившая мимо с кувшином вина для заказчиков, - Трапезу спрашивают. Оговори чего да как, - и она кивнула на дверь во двор, - Людей то с ними много. Готовить придется.

- Поди поди, - нетерпеливо отмахнулся от свояченицы Мекано и снова поклонился молодому человеку.

- Стало быть, трапезу принять. Обедать будете, господа, - утвердительный тон тавернщика прозвучал как команда для его помощника, водружавшего на вертел две тушки поросят, замаринованных по собственному рецепту папаши, - Так-с... ну так рассаживайтесь. Милости прошу. Вот и стол уже выбран.

Легко как танцор на сцене, Мекано лавировал между расставленными в беспорядке столами и скамейками. Он подбежал к столу, который выбрал угрюмого вида немец, и с показной готовностью услужить смахнул со столешницы несуществующие крошки подвязанным за поясом полотенцем. Затем он отодвинул скамью, приглашая сесть и шевалье, и его спутников, а сам помахал рукой Жанене.

- Вина гостям! Предпочтете с дорожки прохладиться анжуйским, быть может? Или пожелаете согреть его со специями? Дождь то какой лил нынче утром, ох, не приведи бог, ох не приведи, - сказав это он как и положено доброму католику перекрестился, глянув меж тем на приезжего - не гугенот ли? А ну как оскорбится чего доброго, хотя, что уж там, давно уже в Париже не слыхали о старых раздорах.

- Мой помощник как раз поросят на вертел сажает. Будет отменное жаркое, пальчики оближете, господа. А к ним я порекомендовал бы на закуску паштет из заячьей печени, чтобы не жирно было. Да еще парочку каплунов для затравки аппетиту? А? А коли пожелаете, так у нас и похлебка на огне, мигом все будет. Изволите и для людей своих вина и паштета для начала подать? А уж про лошадей и беспокоиться не след. У нас тут не абы какой трактир. Постоялый двор и почтовую службу содержим, так-то вот. Лошадям корм задать, да и прогулять, коли надо. Я конюху накажу, так он мальчишкам накажет сделать все как по-первости надобно. От папаши Мекано, кхе кхе, никто с пустым брюхом не уходил еще.

Услышавший эти слова один из посетителей таверны обернулся к вновь прибывшим и, отсалютовав кружкой вина, громко и заразительно захохотал.

- Не обращайте внимания, господа, - скромный вид, который напустил на себя Мекано, должен был свидетельствовать в пользу его похвальбы своему заведению, - Эти парижане... знаете, задиристый народ они. Палец в рот не клади, вот как.

К ним подошла Жанена и с приветливой улыбкой, обращенной прежде всех к молодому шевалье, расставила перед гостями кружки, кувшин с вином и горшочек с паштетом к пудовому караваю черного хлеба, который положила отдельно с маленьким блюдцем с маслом и тарелкой с сыром.

- Доброго аппетиту, господа. Дай бог здоровья, - пожелала она и поспешила прочь под настоятельным взором Мекано.

6

В последствии, Этьен не усомнился в своей оценке мэтра таверны в силу того, что именно - тот предложил, и как хлопотливо и достаточно быстро, позаботился обо всём. С этими мыслями, шевалье садился за стол, первым как полагается. И так как лошади были теперь при полной опёке, пятеро замковых милитантов, с дубьём, да фальшионами с видом чрезвычайной важности охраняли груз. Остальная же пятёрка, и с ними Готлиб, вежливо по крестьянски обошли конюха и замерли, пока Герхард не к ткнул им пальцем на другой стол, рядом со столом господина. После чего, и сам Герхард позволил себе сесть и расслабиться.
Прежний сумрак его очей, сменился теперь уверенным видом. Старый немец пообвыкся с обстановкой в главном зале таверны, да и слова папаши Мекано - вызвали в нём спокойствие. Ни смотря на жизненный опыт, германское прямодушие подтолкнуло Герхарда к выводу, который он и озвучил.
- Хорошо, когда ветеран держит таверну. Такое дело нуждается в сильной руке, а кто раз станцевал со смертью в бою и не стушевался, пронесёт уроки войны на всю жизнь - Бауэр важно прогладил усы. Для него уже давно было неважно, даже если бы они с этим Мекано участвовали бы в одних битвах, но по разные стороны, ведь уже много лет, он не бывал на родине; да и не стремился туда возвращаться, найдя своё место под солнцем, на службе у барона и его старшего сына.
Улыбнувшись такому философствованию своего слуги, Этьен поспешил всё же ответить хозяину таверны, на его заботы.
- Каплунов это дело, и от жаркого с паштетом не откажемся, только прошу в умеренных порциях. Как вы верно заметили, в Париже мы впервые - в этот момент Жак Пройдоха, тихонько отошёл подальше от шевалье и присоединился к более комфортной ему компашке милитантов замка, а Готлиб наоборот приблизился и подсел за стол к Герхарду и Этьену, со своей фирменной глуповатой улыбкой снял колпак.
Этьен же, тем временем, продолжал, сложив шляпу и перчатки на стол. Конечно, в таверне он мог бы и не снимать перчаток, даже принимая пищу, но тут был ньюанс - Жорж достал розарий, безоговорочно выдающий в нём доброго католика.
- И потому, по доброй традиции, я прежде всего хотел бы посетить какой-либо храм в этом городе и принять таинства. После сего можно будет и заняться делами - последнее он сказал, посмотрев на Герхарда, а тот утвердительно кивнул. - Коней достаточно накормить, это гордые скакуны из Бретани, они обойдутся без прогулки, а вино греть не стоит. Мы согреемся очагом и доброй компанией. Прошу вас, мэтр, присоединиться к нашей трапезе.
На мужчину отсалютовавшего кружкой Этьен и не обратил своего внимания, так как подумал что сей гость таким образом, выражает согласие со словами Мекано. Другое дело, Жанена ей шевалье кивнул и, с искренностью в голосе, произнёс.
- Благодарю.

7

Расцветая с каждой минутой от похвал, папаша подбоченился и выставил перед собой руку с кружкой вина, которым не прочь был угоститься в компании новых гостей. Слова немца вселили в Мекано уверенность в себе и своей будущности и вот он уже наяву видел себя почтенным главой гильдии парижских трактирщиков.

А что, а разве такое не могло статься с ним то, с тем, кто был на короткой ноге с самим маршалом дю Плесси-Бельером и принимал под своей крышей не то что графов с маркизам, а самых что ни на есть принцев крови. Ну, одно дело, что не все они были в фаворе у короля и при деньгах, хоть бы взять того заморского принца, что прожил под крышей "Боевого Петуха" с начала зимы, пока не был приглашен ко двору. Однако ж, был же приглашен! Да и сама герцогиня де Монпансье, хоть и предпочитала не зваться собственными именем, а ведь всякий раз, как бывала в Париже, заглядывала к нему, к папаше Мекано. Другое дело, что узнай об этих визитах тот же дю Плесси-Бельер или того хуже префект парижской полиции и дела папаши Мекано покатились бы под откос. Но, теперь то, кто ж знает, какая нелегкая привела в Париж этого молодого дворянина аж с самого побережья, а вдруг его потом и при дворе примут? А всякое знакомство в понимании старого тавернщика было прежде всего хорошим вложением, почище кубышки с золотыми пистолями, которую он хранил в дальнем углу винного погребка.

- Да, все верно, сударь, все верно, - закивал головой Мекано, отвечая немцу, важно поглаживавшему усы, - Кто прошел хоть одну кампанию в полку, да-с... а ведь и впрямь сильная рука тут нужна. И дисциплина, то да.

Перехватив брошенный на него взгляд Жанены, прежде чем та скрылась в кухне, Мекано спохватился и обратил удвоенное внимание на молодого шевалье. Тот достал розарий и в темных глазах мелькнуло понимание - стало быть, господа католики. Ну так, то добрые вести, хоть папаша и не разделял нелюбви парижских проповедников к тем, кто исповедовал новую веру, сам Генрих Добрый был гугенотом, как-никак, а в Святую Церковь вернулся только ради того, чтобы войти в осажденный им Париж.

- Стало быть, Вам, месье церковь Сен-Жерве надобна. Это всего в квартале от нас. Я мальчишку с Вами пошлю, сударь, он приведет, куда надобно. А ежели Вам после того в Торговую палату надобно или еще по каким делам, так от Сен-Жерве до Гревской площади рукой подать. Вы мальчишку-то с собой возьмите, он проведет, не заблудитесь.

Мекано тут же обернулся и громко крикнул одного из своих мальчишек с кухни.

- Да вот он. А ну, Жанно, представься господам. Да да, этот малец знает все здешние улочки. И уж поверьте, лучшего поводыря не сыскать.

Польщенный доверительным тоном, с которым с ним говорил немец, Мекано решил оказать особенную любезность вновь прибывшим, а потому и позвал Жанно, некогда водившего по улицам самого Слепого Тэо. Мальчишка знал о парижских улицах и проулках, а особенно же, об их обитателях, куда больше обычного столичного паренька.

- Ну, ступай прочь. Я позову, когда ты господам понадобишься, - отослал он мальчишку.

Рослый помощник по кухонной части уже спешил к другому столу, за которым разместились слуги шевалье де Дуа, с кувшином вина и огромным блюдом с паштетом и хлебцами. Мекано же, окончательно расположившись сердцем и душой к молодому человеку, радушно пригласившему его за свой стол, уселся на скамье напротив него и внимательно посмотрел в его глаза. Не спеша делать выводы о делах, приведших этого провинциала в столицу, он тем не менее не мог не заметить похвальную осторожность, которую тот предпринял с чисто военной четкостью - пока половина его отряда кормилась досыта обедом, вторая половина оставалась во дворе охранять привезенное с собой добро.

- Благодарю покорно за приглашение, сударь. Очень рад, да. Эй, Жанена! Еще вина для господ путешественников! - позвал он свояченицу, а сам поднял кружку и, прежде чем отхлебнуть отсалютовал гостю и сотрапезникам, - Будьте здравы и да благословит вас господь.

Отпив, он сделал глубокий выдох и позволил Жанене расставить блюда и тарелки на столе. Когда же она отошла от стола, то Мекано дождался, когда гости осенят еду и себя самих крестным знамением, помолятся как полагалось перед едой и приглушенным голосом заговорил.

- Мальчишку то возьмите, сударь. Он Вам обузой не станет. Зато, где ходить не следует, покажет. От беды подальше, да от лихих людей. Таковых в Париже пруд пруди. А вы, господа, - он с уважением кивнул обоим немцам, - Люди военные, понимаете, о чем я.

8

Проследив взглядом за тем, как подносят еду и питьё за стол со слугами, Готлиб почесав голову, задумался над тем – не ошибся ли он, решив быть поближе к господину и учителю. Но для Герхарда и Этьена было и ни к чему, незамедлительно преступать к пище, так как хозяин таверны обмолвился о деле, которое могло заинтересовать их в их миссии в Париже. Но как и следовало ожидать, на первом месте у любого доброго христианина, должен быть Господь, так и Этьен живо отреагировал на совет «папаши», благожелательно кивнул.
- Милостью Божией отправимся туда, и благодарю вас Мекано. Охотно верю, что этот юнец окажет нам помощь – Отозвался Этьен, после чего окинул взором юного Жанно, находя маленького сорванца весьма услужливым, по крайней мере в отношении хозяина этой таверны. Столь же быстро шевалье перевёл свой взор и внимание, обратив его к старику, взяв недолгую паузу. Этьен мешкал, он не знал до конца стоит ли доверять этому мэтру свою цель в Париже, но после недолгих раздумий, решив, что в его задании нет абы каких великих секретов и сама природа их – обыкновенна, он всё же произнёс.
- После посещения храма Господня, нам и впрямь понадобиться отправиться по делам. Правда, пока я не уверен, куда именно нам лучше обратиться, быть может, найти влиятельных лиц в гильдии Парижских портных… - он вновь сделал паузу, и после недолгих раздумий уточнил.
- Нам нужно продать партию из десятка таких вот телег, набитых хорошей пушниной, прямиком из Акадии, что в Новом Свете, только вот где это возможно сделать, чтоб не остаться в накладе… впрочем, у нас есть свой торговец, но этот человек едва ли сможет работать в масштабах такого города. Скажите, мэтр не знаете ли вы кого-нибудь, кому можно было бы довериться чтобы помочь в этом деле. Признаться, я бы хотел поскорее покончить с этим вопросом, и быть может наладить поставки разного добра прибывающего из Нового Света в порт Ле-Сабль д’Олонн. В конце концов, - Этьен нахмурился – я дворянин шпаги, и не нахожу для себя возможным, долго торговаться. В связи с чем, нужен человек, которому можно было бы доверять.
Наконец, принесли порции и для них, и сложив руки в молитвенном жесте, и прикрыв глаза, Этьен вознёс губами молитву Богу и Святой Деве, в благодарность за пищу, как поступили и оба немца, с тем лишь отличием, что держали глаза открытыми, да и поглядывали вокруг, что называется «в оба». 
Наконец подняв кружку, шевалье произнёс.
- За здоровье нашего государя Людовика, пусть Господь осенит своим благословением Его правление, и через него нас, его верных подданных. - Пригубив вина, Жорж вдруг заметил,
- поверьте дорогой Мекано, в лесах по дорогам, лихих людей едва ли меньше, чем в столь крупном городе. К тому же я слышал много о доблести блюстителей закона Его Величества, в особенности на территории столицы, ужель всё это небылицы?
Тем временем, за соседним столом, поддержав тост господина, слуги продолжили упорнейшим образом поедать всё, что так любезно им подали по заказу шевалье, как впрочем поступил и Готлиб, Герхард же начал есть неспешно, внимательно слушая, что говорит Этьен Жорж.

9

При упоминании гильдии парижский портных глаза Мекано забегали, а услыхав о пушнине, прибывшей прямо из Нового Света, он машинально сжал короткие мясистые пальцы, словно почувствовав в них холодный металл немалого прибытка, который можно было поиметь с лихого дельца. Эх, уж он то нашел бы скупщика на такой то товар, да вот незадача - папаша вгляделся еще раз в глаза молодого человека и с сожалением оставил мысль о барышнике. Уж больно совестливый человек перед ним, вона как - только приехал, а уже в церковь собрался, к причастию. А ну как перед причастием еще и на исповедь захочет? А при таких то привычках далеко ли потом до откровенных рассуждений о ценах на товары с первыми встречными? А окажись этот встречный кто-нибудь из шпиков Ла Рейни, которых в Париже что голубей, и несдобровать доброму советчику то. Нет, тут надо тонко, по-чести да наперед смотреть. Ежели он потом и еще с десяток телег той пушнины продать захочет, кто ж поручится, что дело не наладится и на дальнейшие поставки? Выгоднее иметь постояльца у себя, кто платил бы за стол, комнаты да хорошие советы, нежели сплоховать на маленькой выгоде. Да и дела иметь с барышником не с руки в такие лихие времена, когда что ни день, то городская стража, то гвардейцы наведывались в таверну, как к себе в казармы.

- Эхм, судари мои, - кашлянув в ладонь, Мекано сгреб в ладонь кружку и задумчиво поглядел в свое отражение в красном вине, - Торговцев то в Париже пруд пруди, а вот кто из них заявит Вашей Милости цену честную и не поимеет с Вас своей выгоды ажно в тридцать раз выше, а? То то же... я вот что скажу, здесь, в Сент-Антуанском предместье Вам искать нечего. А вот коли королевские привилегии имеются, ну, бумаги гербовые на ввоз то... из Нового Свету, - он посмотрел на старого немца, ища в глазах того понимание - мало ли, молодой то шевалье почем знать может о торговых делах, - Вот с этими то бумагами надобно Вам к господину интенданту по торговым делам... ага. Это новшество... нынче то наш король, даром что молод, а ведь каких-то там интендантств уже наоткрывал. Ну, так вот, это все выяснять надобно... стало быть. Да-с...

Для придания солидности своему совету Мекано глубокомысленно сдвинул брови к переносице и помолчал для виду, а затем продолжил, пока его гости с аппетитом поедали принесенный обед,

- Так вот, советник Вашей Милости надобен. А господина интенданта ежели в Торговой палате не застать, так хоть бы кого из секретарей его увидеть. Тоже не помешало бы. Они теперь гильдиями управляют - Вам из первых рук, так сказать, совет да помощь получить.

Недоверие, мелькнувшее в глазах старого немца, отвлекло Мекано, но он тут же списал этот взгляд на собственные дела немца, не касавшиеся предмета их разговора. Да и чего такого он сказал крамольного, послав провинциала в интендантство, право слово. Не к барышнику же Санторини! Вот уж кто оберет и глазом не сморгнет ни разу, а еще прибедняться будет потом, что цену завысил вдесятеро против столичных только за ради любви к господу богу. Подумав об этом, папаша вдруг осознал собственную важность - ведь не просто так он вином с гостями угощался, советы ценные задаром практически раздавал.

- А вот насчет доблестных блюстителей порядку, так это как сказать, милостивый государь, - потерши затылок, ухмыльнулся Мекано и переглянулся со спутниками шевалье, - Столица то полным полна блюстителей этих самых. Ну так и мастеров по карманам, да работничков ножа здесь полным полно - что рыбы в море. Тут надобно знать, судари мои, куда ходить можно. А куда, - он наскоро перекрестился, - Лучше для сохранности то кошелька и жизни не показываться. Вот оно как.

10

С каждым новым словцом папаши Мекано, Этьен всё больше, к своей печали понимал, что не всё будет так просто, как он себе думал изначально. А главное, что стало ясно для шевалье, так это то, что время его пребывания в Париже несколько растянется. Сосредоточившись на еде, он всё же слушал Мекано и, когда речь прошла о гербовых бумагах, Этьен озадаченным взглядом посмотрел на вернейшего из своих слуг, но к его удовлетворению, Герхард утвердительно кивнул.  И тут в голову Жоржа пришла мысль о том, что действительно источник происхождения его товара был на лицо, это был товар не просто добытый из богатств Нового Света, но и вырван из вражеских рук, храбрыми французскими крейсирующими приватирами, а уж бумага о связи корабля и Этьена Жоржа де Дуа де Ле-Сабль д’Олонна с ними имелась.
Покончив с обедом, шевалье сделал несколько глотков вина и, насытившись досыта, поставил чашку на стол с чувством полного удовлетворения и улыбкой.
- Славно! Пожалуй, так и поступим. А пока, любезный мэтр Мекано, давайте договоримся о цене. – Взмахнув рукой, Этьен как бы пригласил Герхарда порешить с этим, тем паче походные деньги были при нём. Прокашлявшись, старый немец заговорил.
- Нам понадобиться две комнаты, людская и для мсье. Подавать скромного питания раз в день, вполне хватит. Прошу понять, провинция нынче в золоте не купается. Мы заплатим за еду, и за три дня вперёд – тон его голоса был не громок, недостаточно для того, чтобы слышали за соседними столами, но достаточно, чтобы слышал сам «папаша». К этому времени, наевшиеся слуги шевалье потянулись к выходу, и сменили тех что стояли на улице, а те в свою очередь входили внутрь сменившись на карауле – Готлиб командовал сим не сложным действом резкими жестами.
Встав из-за стола, Этьен поднял свою шляпу и сделал пару шагов на встречу своим людям кивнул им, когда они улыбнувшись снимали шляпы и колпаки и рассаживались за столом, чтобы принять пищу. Умелыми действиями, Жорж свернул чётки и уложил их в кармашек своей сумки, после чего он уложил руки на поясе прогладив рукоять шпаги, шевалье осмотрелся и вернул внимание к столу из которого вышел. Увидев, что Герхард закончил, Этьен дополнил.
- В дальнейшим посмотрим, на сколько нам придётся задержаться, быть может продлим наше пребывание… со временем. Готлиб, сегодня останешься здесь, и пригляди за грузом и нашими людьми, а мы с Герхардом, Жаком и юным Жанно отправимся посетить храм Божий. – Услышав слова господина, Готлиб расслабился и не спешил с едой, поняв что времени у него будет достаточно.

11

Как и полагалось благородному дворянину, хоть и прибывшему из провинции, доев свой обед, шевалье поднялся из-за стола и предоставил денежные расчеты в ведение своего ординарца. Договариваться о цене долго не пришлось - пока Мекано с вымученным видом Совести Всея Парижа высчитывал на пальцах, сколько причиталось с честной компании за обед да за корм для лошадей, немец преспокойно наблюдал за его расчетами, ухмыляясь себе в усы при особенно явных недочетах, сделанных по случайному образу в пользу трактирщика.

- Так... сумма немаленькая, так ведь и времена то какие, - приговаривал Мекано, закладывая узловатые пальцы к ладони, - Да-с... судари. И значится две комнаты. Одну с видом, для шевалье, - с особенным нажимом на титул гостя бормотал он про себя, - И людская... стало быть на всех? Так так так... имеется у меня на третьем этаже комнатка. То не смотрите, что под самой крышей то - зато, воздух свежий. И места там как раз хватит. Да там хоть пол-роты мушкетеров заселяй, - лукавая усмешка не украсила лицо папаши, а скорее придала ему разбойничий вид, - Да, и тюфяки все новые. Вот истинное слово.

Прерванный резким движением руки Готлиба, поставившего на стол мешочек с монетами, папаша сообразил, что провинциальные торговцы пушниной не располагали временем и терпением для торговли с ним. Он сгреб мешочек, для виду взвесив его на ладони - ежели не набили камнями, как какие-нибудь ушлые цыгане-конокрады, так ведь и плата вперед была соответствующей его ожиданиям.

- Да, судари мои... а для господина комнатка на втором этаже - вон по той лестнице и наверх. Я же мигом с ключом обернусь.

Молодой господин вернулся к столу и дела тут же обернулись к финальному завершению торга. Немец согласно кивнул папаше и тут же по приказу шевалье на его место заступил второй. Мекано глянул на д'Олонна и, как будто бы только тогда вспомнив одну важную вещь.

- Так это ж... отправляетесь уже, месье? Ну да ну да, дела то ждать не станут. Так вот есть у меня на примете человек один. Он с грамотами гербовыми знает обращение. И знает, к кому обратиться. К господину интенданту, то есть. Он то Вашу Милость представить может. Понимаете, в Париже то оно как - все зависит от того, кто Вас представляет. Ну, и конечно же, от Вашей Милости тоже, - на всякий случай добавил он, - Так вот, Вы поезжайте по улице Вожирар до лицея Святого Людовика, а там спросите дом мэтра Морно. Да, Бертран Морно его звать. Вы ему замолвите слово за меня, - папаша многозначительно посмотрел в глаза немца, - Дескать, папаша Мекано поклон передает. Важный он человек. Да. Занят чрезвычайно. Но, для Вашей Милости время найдет. Уж будьте уверены, да!

Дав это ценное напутствие, Мекано выдохнул, подумав про себя, что вложение могло стоить того - пушнина только еще набирала ход в торговле, а этот молодой провинциал с патентом приватира мог оказаться впоследствии важной фигурой, как знать.

- Эй, Жанно! Жанно, где ты? Беги сюда, пострел. С господами пойдешь, - позвал он мальчишку, поддав ему для верности легкого подзатыльника, чтобы знал, что с важными гостями зевать не следовало, - По улице Вожирар поведешь их. Ну, они тебе скажут куда - так и веди. И смотри, все людские места, чтобы за версту мне обходили, - это напутствие Мекано шепнул мальчишке на ухо, сильно сжав его худенькое плечо при этом, - Ну, с богом, господа. До церкви отсюда недалеко.

12

Слушая всё вокруг в пол уха, Жак вдруг услышав своё имя, подошёл к шевалье, отряхивая попутно свой потёртый дуплет, и вопросительно оглядываясь. Невольно взор его проследил за мешочком денег, который был передан хозяину таверны, но дальнейшая беседа и появившийся вновь словно бы из ниоткуда уличный сорванец, отвлекли торговца рыбой. Ни смотря на сомнения в его компетентности, Этьен всё равно брал его с собой, так как доверял Жаку. В конце концов, полагал шевалье, можно будет с ним посоветоваться в самый решающий момент, перед заключением сделки, даже при наличии сторонника или посредника из местных, сколь бы высокопоставлен не был последний. Впрочем, об этих мыслях, Жорж не делился ни с кем включая самого Жака Пройдоху.
Прикончив свою еду, и освободившись от бремени ношения части денег, что имелись у господина на это путешествие, Готлиб был готов и дальше выполнять свои обязанности, о чём свидетельствовала его сытая улыбка. И он, глянув на людей, обратил внимание на то, как они ели. Вторая группа, или если угодно смена, уплетала вдвое быстрее отчасти потому, что пока они ожидали зная, что там за дверьми их товарищи набивают животы,  до парней доходил запах, который словно дирижёр заставлял их животы урчать хором. Тем временем наевшиеся милитанты, расположившиеся вкруг повозки, под навесом конюшни, расслабленно и ковыряясь в зубах, разглядывали прохожих парижан, словно какую-то диковинку. Они не старались вести себя вызывающе, хотя и понимали что их грубое вооружение придаёт им вид самых наглых разбойников, лихо и не скрываясь расположившихся у конюшни «Боевого петуха», и лишь цвета их камзолов и галунов, да и в целом наличие такого своеобразного элемента одежды, делавшего их причастными к служению барону Ле-Сабль д’Олонн – спасало этих мужчин от справедливой заинтересованности, кою могли бы проявить стражи правопорядка, или иные люди короля.
Встав вслед за господином, Герхард кивнул Мекано с благодарностью, после чего обратился к Готлибу.
- Размести людей, и выставь пост… - немного прикинув, он добавил – достаточно и пары. И выдавай заряженный мушкет, одному их сторожей. Все понятно?
- Selbstverständlich – бодро и с улыбкой ответил Готлиб, после чего надвинул шляпу, словно бы для важности и подойдя к баронским милитантам, проследил как они доедают и допивают, всё что было на столе и принялся командовать: одного к повозке, чтоб забрать троих и оставить первую дежурную пару, а заодно выдать им командирский мушкет герра Герхарда. Остальные же, чтоб шли наверх и размещались в людской комнате. После этих манипуляций, Герхард задержал Готлиба, тихо проговорив ему.
- После того как устроишь людей, ступай ка в комнату господина, проверь там всё. Окна, вид… разберёшься – на этот раз, Готлиб уже не с улыбкой, но со всей серьёзностью закивал старшему своему соратнику и отправился выполнять поручение.
Всё это было привычным зрелищем для Этьена. В его, практически затворнической жизни в де Дуа, одним из развлечений было подобие солдатских манёвров, которые устраивал Герхард, обучая ополченцев барона солдатскому ремеслу. Не брезговал и сам он, участвовать в таких мероприятиях, хотя конечно и с особым отношением к своей персоне, что Жорж воспринимал как должное. Ведь война, по глубокому внутреннему убеждению шевалье – была в его крови, от самого его предка шевалье Лотара. Натянув свои перчатки, он улыбнулся тавернщику и произнёс.
- Благодарю, мэтр Мекано. Итак Жано, в путь. Нас ждёт Сен-Жерве. – С этим, Этьен развернулся и направился к выходу, прокручивая в мыслях все имена, которые называл хозяин «Боевого петуха», рассчитывая также и на память Герхарда, на всякий случай. За ними последовали и торговец Жак и вюртембергский ординарец. Сколь бы ни было далеко до храма Божьего, этот путь шевалье собирался проделать исключительно верхом. Пусть и ведом своим верным немцем, придерживающим коня. Оседлав своего скакуна, Этьен на мгновение снял шляпу и перекрестился, после чего «прогулочная компания» двинулась в путь, следуя за юным знатоком города.

//Церковь Сен-Жерве//

Отредактировано Этьен де Ле-Сабль д’Олонн (2017-12-30 14:08:51)

13

Сент-Антуанское предместье, вечер 4-го апреля

Довольно длительная и неспешная прогулка обратно, к счастью прошла без происшествий, хотя Этьен и наблюдал некоторые признаки вступления большого города в ночь. Словно цикличная смеха эпох, день Парижа - уступал ночной мгле и будто адепты тьмы и рыцари тени, появлялись всё больше на улицах, персоны сомнительные, подозрительные и имеющие откровенно угрожающий вид. В заключении прогулки, шевалье был погружён в готовность отразить стремительную атаку из подворотни, стараясь не предаваться размышлениям по этому поводу, оставляя их на потом.
Ещё в двадцати шагах, заприметив приближающуюся компанию, часовые у телеги с товаром встали на изготовку, но отблеск стального горжета господина, в свете факелов и не громкий но терпкий оклик Герхарда утвердил их в том, что приближаются свои. С удовлетворением для себя, подходя к ним, шваб подметил.
- Вас тут четверо.
- Мсье Готлиб усилил дозор на ночь, мсье Жерар. - Словно опасающийся наказания послышался голос комбатанта.
- Отлично, не забывайте передавать мушкет, по смене караула.
Оглядев солдатским взглядом, выбранную позицию, проходы и пространство для манёвра для схватки на холодном оружии, ведь мушкет сыграет по большей части лишь сигнальную роль, в случае чего, Герхард кивнул и провёл коня шевалье в стойбище. Сам же, молодой де Ле-Сабль д'Олонн с Жаком, не так давно ставшем Олоньи, прошёл в общий зал. Мальчишка Жано, куда-то юркнул ещё по возвращении, пользуясь какими-то, одному ему известными тропами и входами в таверну.
В зале, безмолвно проходя к лестнице, шевалье пересёкся взглядом с Готлибом. Тот, как обычно лишь внешне прикидываясь простаком, с хитростью лисицы, "обувал" кого-то в кости, насвистывая старинную ландскнехтскую песенку. Завидев своего господина он на время прервался и во взгляде молодого немца читался запрос приказаний. Однако, Этьен лишь приветственно махнул ему, позволяя продолжать развлечение. Купец Олоньи присоединился к Готлибу за столом, а Этьен с Герхардом поднялись в комнату шевалье. Там, ни без помощи своего ординарца, он снял горжет и плащ.
- Мсье, если позволите... - начал Герхард, приняв из рук Этьена перевязь с пороховницей и пулевым мешком, а также пистоль.
- Говори - бесстрастно произнёс шевалье.
- Коль скоро нам придётся задержаться в Париже, было бы не дурно послать Готлиба купить хороший и крепкий колет из дублёной кожи или стёганный.
- Ты думаешь риск попасть в передрягу так велик? - С удивлением и молодецкой улыбкой спросил Этьен, после чего сел и подал немцу первую ногу. Тот принялся стягивать ботфорт, прилагая усилия.
- Не то что бы я подозревал кого-то конкретно, мсье... - первый сапог был снят и Герхард взялся за второй. - Но всё же это Париж, и вы сами видели эти морды, высыпавшие под вечер, а в условиях уличной схватки хотя бы лёгкая защита вам просто необходима.
- Хорошо - устало кивнул Этьен, - но что наш бюджет, позволяет?
Немец расплылся в улыбке укладывая ботфорты господина.
- Вот с этим, мсье даже к лучшему, что мы находимся в Париже. Множество мастерских здесь, позволяют торговаться и сбить цену. К тому же, долей от сделки мы сэкономили, то чем я планировал умасливать этого мэтра Морно.
- Чудно, в таком случае позволяю - шевалье снял камзол и передал его ординарцу и пока тот аккуратно укладывал одежду, Этьен прочитал короткую, вечернюю молитву путешествующего, после чего прилёг и попытался заснуть. Сложив вещи, Герхард отправился проверять комнату для людей и их размещение, предварительно заперев господскую дверь.

14

Если с утра и весь день в таверне Мекано было относительно спокойно и мирно, то это обманчивое впечатление быстро развеивалось с приходом темноты, когда в славном Сент-Антуанском предместье вступал в свои права вечер, очень быстро сменявшийся полуночью. Под покровом темноты в предместье творились многие дела, решались вопросы, заключались сделки и даже союзы между враждовавшими между собой воровскими бандами, которым принадлежал контроль над темными улочками, что простирались на северо-запад от улицы Святого Антуана и далее за городскую стену в глухие предместья. И, поскольку частенько договаривавшиеся между собой стороны мало доверяли друг другу, то место для решения своих дел они выбирали людное и открытое. Под крышей "Боевого Петуха" действовал негласный закон нейтралитета, когда ни одна из сторон не имела права поднять оружие или затеять драку. За этим незыблемым порядком следил сам хозяин таверны, впрочем, не показывая и виду, что был сведущ в делах своих посетителей. Он обслуживал гостей, не делая разницы между завсегдатаями кабачка и теми, кто прибыл в город впервые. Прохаживаясь между столами, Мекано щедро делился последними новостями, приветствовал знакомых и знакомился с чужаками. Он успевал следить за тем, чтобы ничьи кружки не просыхали, а тарелки не красовались оголенным дном, покрикивал на помощников с кухни, чтобы несли к столам заказанную снедь, принимал ставки, если кому-то хотелось заключить пари, рассуживал спорщиков и собирал слухи, сплетни, новости, а порой и секреты, проливавшиеся из глоток посетителей с той же щедростью, с какой он доливал вино в их кружки.

Первыми в таверне у папаши Мекано обыкновенно появлялись торговцы, прибывавшие на парижские площадные рынки из провинции. Следом за ними собирались стряпчие и секретари, не гнушавшиеся сомнительной славы этого заведения ради ароматного жаркого и пирогов, которыми потчевали их в "Боевом Петухе" за цену более чем скромную по парижским меркам. Дальше к вечеру в таверну заглядывали молодцеватого вида наемники из городской стражи, обходившие караулом все улицы предместья. Для них заседания за кружкой-другой вина были неотъемлемой частью караульной службы, и обыкновенно во время этих визитов ни одна мышь во всем заведении почтенного Мекано не смела пискнуть, чтобы не помешать уважаемым господам предаваться удовольствию от несения службы. Это уже после того, как стражи порядка и спокойствия славной столицы королевства выходили прочь за ворота постоялого двора, из темноты узких закоулков Сент-Антуанского предместья к таверне начинали стекаться настоящие завсегдатаи, хозяева ночной жизни.

Так уж вышло, что молодой шевалье, прибывший в Париж по торговым делам своего отца, изволил вернуться в таверну как раз в то же время, когда за одним из столов в общем зале собрались почтенные и уважаемые люди парижского общества служителей ножа.

- Вот же нелегкая принесла... будто по делам своим негоциантским неможно было днем справиться, да пораньше вернуться, - пробормотал Мекано, опасливо покосившись в сторону дальнего угла, где сидели несколько человек из банды Деревянного Зада, явившиеся на поклон к самому Слепому. Но, заметив, что месье д’Олонн лишь мимоходом взглянул в противоположную сторону, где его люди резались в кости со столичными "умельцами", наивно полагавшими, что им попалась легкая добыча, и направился к себе наверх, папаша успокоился и продолжил свое излюбленное занятие - быть всюду и везде среди своих гостей. Даст бог, и к появлению в таверне самого Слепого Тэо, прибывшие с шевалье наемники под предводительством бывшего ландскнехта тоже отбудут на покой в определенную им комнату на третьем этаже.

- А если, не уйдут? - вопрошал самого себя Мекано, поглядывая на огонь в камине. - С другой стороны, чего им знать о Великом Слепом... он ведь на то и Тень, чтобы его не знали... и видеть не видели.

15

Проверив бойцов в людской комнате, снятой аккурат под комнатой шевалье, Герхард спустился в общий зал. Ни смотря на то, что старый солдат заметил до некоторой степени изменившийся облик посетителей, виду он не подавал. Подсев к ухмыляющемуся Готлибу, коего к этому моменту оставили местные, Герхард чуть наклонился к нему и протянул ключ.
- Не скучаешь? - Развесёлый Готлиб с кружкой доброго напитка вдруг, по напряжённому лицу старшего товарища понял, что не всё в порядке и это не лучшее время и место для расслабления. Собравшись с мыслями, он поменял положение и приняв ключ, наклонился к Герхарду, едва уловимо качнув головой.
- Подмени меня - непринуждённо оглядевшись глазами и особо не двигая головой, продолжил говорить ординарец. - Если господину что-либо понадобится, можешь поднять парочку солдат.
Кивнув, Готлиб убрал ключ в рукав, после чего нахмурился и спросил.
- А ты?
- Уже не впервые я нахожусь в крупном городе, по крайней мере первую ночь, я проконтролирую наш пост. - Кивнув с пониманием, Готлиб также оглянулся, стараясь лишний раз не вертеть головой, а потом протянул кружку, где была половина товарищу. С лёгкой улыбкой Герхард принял напиток и выпил его одним махом. Нежмурясь, он чуть облокотился на стол и сказал.
- Спать отправлюсь на заре, будет несколько часов до мессы. Проследи за тем, чтоб люди сменялись по часам.
Приняв последние ценные указания, Готлиб встал из-за стола и ушёл наверх. Там он заглянул в людскую и полушёпотом подозвал пару имён. Те набросив камзолы и подпоясавшись палашами отправились этажом выше. Оставив двух комбатантов у двери, Готлиб тихонько открыв дверь вошёл. Осторожно пройдясь он нащупал табурет оставленный тут Герхардом и сел на него. Окна были приоткрыты и тянул лёгкий сквозьняк, наполненный специфическими амбрэ столицы, но по видимому баронскому сыну это не мешало мирно спать, как и скрип половиц под ногами вошедшего.
В это время, стоило лишь Готлибу скрыться на лестничном пролёте, Герхард оставив кружку и пару медяков встал и вышел из таверны. Стараясь не сближаться с уличными прохожими, он пересёк брусчатый, но неважно выложенный грунт, подойдя прямиком к повозке. Фигуру Герхарда комбатанты барона узнали бы и в лунном свете, а тут при факелах, ему молча передали мушкет и уступили самое комфортное место на ящике, у небольшого костерка. В стороне слышалось фыркание лошадей, но со всех остальных сторон доносился гомон приглушённых бесед, порой прерываемый нетрезвой звонкой речью. Казалось этот город, вместо ночного сна лишь сменял население с дневного на ночное, словно караул в солдатском лагере.
С этого места было не плохое обозрение двора, хоть и не всего. Главное, что отсюда видна была стоящая рядом телега, с грузом в тюфяках, прочно обмотанных морскими канатами. И так как Герхард сам, по солдатски "на глазок" подбирал тактическое расположение груза и поста ночных его защитников, он же занял здесь и наилучшее положение, так чтобы вооружённые пехотными палашами и абордажными саблями комбатанты, дали драгоценные мгновения германцу, дабы успеть умело воспользоваться мушкетом. Виднелось отсюда и окно комнаты шевалье, а вот ставни окна людской комнаты, закрыты были наглухо. Герхард раскурил трубку, в пол уха слушая ленивый разговор, коим караульные разгоняли сон.

16

Прохаживаясь с кувшином вина между столами, Мекано то и дело поглядывал в сторону дверей, не появится ли старик с клюкой, сопровождаемый одним из уличных мальчишек, так называемых воробушков. Папаша уже поеживался из-за смутного предчувствия, что встреча может и не состояться вовсе, меж тем как новые его постояльцы поднялись из-за стола, за которым весь вечер резались в кости за кружкой вина. Проводив взглядом того, что пошел наверх, Мекано обратил внимание на другого. Тот направился прямиком к дверям во двор.

- Хм... смотри-ка, все у них отлажено, у ландскнехтов этих... даром, что на своем немецком промеж собой говорят. Видать, и в самом деле наймиты какие. Товар стерегут и днем, и ночью, будто бы у Мекано когда-нибудь пропадало что со двора, без его ведома, - недовольно пробормотал тавернщик, не слишком радуясь тому, что в его честность и в надежность его постоялого двора так мало верили.

- Дядечка, - кто-то потянул его за рукав и Мекано обернулся, тут же позабыв про свои наблюдения.

- Чего тебе? Ты что ль, от Слепого будешь? - спросил Мекано, обреченно подумав про себя, что предчувствия не обманули его - Слепой не явится. Не доверял ли он Деревянному Заду и его людям или же не желал обсуждать новый передел границ, покуда в Париж не вернется Гошер.

- От Тео. Не явится он нынче, - сказал мальчишка, годов десяти от роду.

- Ну, это я уж вижу как-нить и сам. А что передать-то велел? - ворчливо поинтересовался Мекано, заметив в окошке огоньки, поблескивавшие во дворе.

- Ничего. Сказывал только, что стар он. Устал. Вот и не явится, - отвечал гонец и покосился на приоткрытую дверь в кухни. - Дядечка, а Тео сказал, что меня накормят, коли вести от него принесу.

- Сказал, стало быть? - осклабился Мекано и свободной пятерней растрепал грязные кудряшки на голове мальчишки. - Ага. Ну так, Тео никогда не обманывал своих воробушков-то. А? Ну ну... ступай. Иди к Жанене, скажи, чтоб тарелку супа тебе налила. Я тебя после привечу. Кой-чего передать для Слепого надобно. Ну, живо в кухню! Что тебя тут не видать было, - прикрикнул папаша, заметив хитрый взгляд юного карманника, уже присматривавшегося к тугим кошелькам, беспечно оставленным постояльцами на столах.

Пришлепнув мальца для верности легким щелчком по затылку, Мекано потер плешь под банданой и подскочил к соседнему столу, чтобы плеснуть вина завсегдатаям картежникам. Не спеша, он обошел еще несколько столов, перекидываясь шутливыми замечаниями и пожеланиями доброго аппетита с гостями, пока не подошел к крайнему в самом углу столу.

- Что Слепой? - спросил его один из дожидавшихся разговора с Тео бандитов.

- А чего Слепой? - сделав неопределенный жест рукой, отвечал Мекано. - Стар. Слаб. Сказывал, не судьба сегодня. Может, завтра объявится. Может, и нет.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Парижские кварталы. » Таверна Боевой петух у ворот Сен-Дени_04.04.1661, после полудня