Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2.00 Манеж и зрительские трибуны


Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2.00 Манеж и зрительские трибуны

Сообщений 161 страница 166 из 166

1

Зал для Игры в Мяч. Манеж и зрительские трибуны.

04.04.1661

Турнир по стрельбе из лука был назначен на вечер 4-го апреля.

161

Дворец Фонтенбло. Коридоры дворца. 5

У выхода на манеж Ракоши внезапно остановился и, наклонив голову, так что его лицо накрыла тень от навеса, заговорил. Его голос звучал тихо, почти шепотом, так что д’Артаньяну пришлось напрячь все свое внимание, чтобы услышать его.

- Я стал свидетелем одного странного разговора, - при этих словах лейтенант мушкетеров весь обратился в слух. Он вдумывался в каждое произнесенное князем слово, стараясь не давать волю сиюминутным выводам, которые так и готовы были сорваться с языка. Выслушав до конца, он молча пожевал нижнюю губу, уставившись в пол. Мало ли кто мог приплачивать лакеям Королевского ли Дома или же личным камердинерам за лишние сведения. Совать носы в чужие дела было частью необходимых маленьких недостатков любого придворного. При дворе все добродетели переиначивались с ног на голову, так что, человека, не интересовавшегося сплетнями о других, могли в лучшем случае счесть за блаженного недалекого умом. А если у придворного состояли на службе неподкупные слуги, это могло сделаться поводом для того, чтобы подозревать его в излишней скрытности. Когда человек скрытен, не означает ли это, что в его прошлом было нечто постыдное и бесчестное? И не подразумевает ли это ненароком участие в каком-нибудь заговоре? Так что, оплаченные услуги соглядатаев не удивили д’Артаньяна. Его насторожило другое, упоминание о отъезде кого-то из дам.

- А Вам не показалось, что речь могла идти о любовной ссоре. Или, напротив же, о внимании какого-нибудь влюбленного кавалера к предмету своей страсти. Не слишком скромном внимании, я понимаю это. Но, все же, - он улыбнулся и наклонил голову набок, открывая лицо из тени своей мушкетерской шляпы. - Вы ведь при дворе короля. Здесь большинство людей заняты любовными интригами. Своими или же чужими. С чего Вы взяли, что кому-то угрожает опасность? Преследование, да. Но, возможно, все происходит скорее в романтическом плане.

Ох, не хотелось ему, чтобы князь и вся его буйная рать оказались вовлеченными еще и в чьи-то любовные интриги. Но, с другой стороны, не таков человек был Ракоши, чтобы выдувать из соломинки целую историю о несуществующих заговорах.

- И все-таки, я возьму себе на заметку. Ведь Вы именно этого ожидаете от меня, Ваше Высочество? А теперь, давайте сосредоточимся каждый на своем. Вам предстоит сразиться в турнире. И не с кем-нибудь.

Тут он отодвинулся от входа, пропуская мимо себя несшегося едва ли не бегом графа де Гиша, мрачный вид которого не предполагал даже секундной задержки для извинений и просьб уступить дорогу.

- Вам пора, князь. Вот и Ваши люди уже нервничают, дожидаясь Вашего выхода.

162

Ободряющие крики с трибун и веселые шутки дворян его свиты могли бы воодушевить любого другого, но на Луи де Монако они действовали крайне удручающе. А что если он промахнется? Выпустит все четыре стрелы мимо цели, чем крайне раздосадует свою свиту и даст повод для злых насмешек. Бурные овации лишь подстегивали в нем это состояние затравленного в непролазную глушь зверя. Что ему делать?

- Д’Агостино, еще есть время. Берите лук и стреляйте вместо меня, - прошептал князь стоявшему рядом виконту. - Выиграете турнир, дед наградит Вас вдесятеро больше стоимости трофея.

- Да что Вы такое говорите, князь? - д’Агостино решительно встряхнул кудрями и отодвинулся от края барьера, и полушутя, полусерьезно продолжал: - Да князь Оноре велит бросить меня со скалы Традуини, если еще раньше того, меня в постели не придушат.

- Эх, виконт, что Вы такое говорите, - при всей серьезности положения, Луи не удержался от тихого смеха. - Всем известно, что Вы никогда не ночуете у себя. Так что, душегубам моего почтенного деда придется изрядно постараться, чтобы отыскать постель, в которой можно будет придушить Вас.

- Ну вот, уже лучше, - добродушно ответил виконт, нисколько не обижаясь на князя за обличающие слова. - Смелее, князь. Самое худшее, что Вам предстоит в случае неуспеха, это встреча с мадам де Монако. Но, поскольку она сама не участвует в финале, то и сарказма с ее стороны Вам не следует ждать.

Князь покраснел и принялся изучать свое оружие с таким тщанием, будто речь шла не о игровом придворном турнире, а о сражении не много, не мало, под стенами княжеского дворца в Монако. Ему не понравилось упоминание о супруге, которая вела себя слишком независимо и вызывающе с тех пор, как они появились при дворе Людовика XIV-го.

- Господа, я прошу Вас приготовиться! - скомандовал герцог де Навайль, разве что маршальским жезлом не размахивая в качестве сигнала для начала состязания.

- Сначала два выстрела по мишени от каждого из участников. Два, господа. Только два. А после мы передвинем барьеры на тридцать шагов назад. И тогда Вам позволено выстрелить еще два раза. Итак, Вы готовы?

Тщетно скрывая свое волнение, Луи вытянул вперед левую руку, стиснув древко так, что могло показаться, будто бы и его собственная рука сделалась деревянной вместе с оружием. Правой рукой он приладил стрелу и отвел ее назад, натягивая тугую тетиву до тех пор, пока не послышался натужный скрип изогнувшегося почти вдвое древка.

Прицеливаться в висевшую перед ним мишень мешало дрожание рук. Нужно было что-то с этим сделать. Глубокий вздох. Краем глаза князь заметил стоявшего справа от него Людовика. Его спокойствию можно было позавидовать. Застывший в прицеле, король был похож неподвижную статую. Странный шепот в душе подсказал Луи поднять лук чуть повыше цели. Тетива была все еще натянута, а кончик стрелы упирался в верхнюю часть кружка. Пора стрелять. Нужно было просто отпустить стрелу. Довериться, шептал этот внутренний голос. Но, легко ему шептать, а вот Луи не понимал, кому и зачем ему доверяться. Разве что самому себе.

- Пора, - сказал он самому себе и выстрелил. Р-раз! - стрела пересекла половину расстояния от него до мишени по кривой дуге вверх, но вдруг начала менять траекторию, вонзившись в мишень ровно в красном кружке чуть ниже самого центра.

- Прекрасно, мой князь! - шепнул д’Агостино и тут же подал вторую стрелу. - Не мешкайте. Стреляйте сразу же, по горячему. Прицел верный.

- Ага, - выдохнул князь, машинально прилаживая стрелу. Второй выстрел был скор и точен. От волнения не осталось ни следа, и князь не дал себе ни одного мгновения на раздумья. Нет, конечно же, он был готов уступить первенство кузену Людовику, но, только, если тому действительно удастся выстрелить лучше.

163

Дворец Фонтенбло. Коридоры дворца. 5

- Любовные интриги, как же, - Ференц с вызовом посмотрел в скрытое в тени шляпы лицо д’Артаньяна. - Вы же сами не верите в эту чушь, граф, разве нет? Я всего лишь около недели, как представлен при королевском дворе, и знаете, я столько убийств и краж не повидал и за целых три месяца в Париже. И Вы мне говорите о любовных интрижках?

Согласие лейтенанта мушкетеров взять этот случай на заметку не прозвучало даже как обещание. И только вглядевшись в глаза гасконца, блеснувшие на ярком свету, когда они вышли на манеж, Ференц понял, что ошибся. Его рассказ был принят всерьез, и именно потому д’Артаньян уклончиво заговорил о страстях и ссорах, которые неминуемы среди молодежи при дворе молодого короля.

Кто-то грубо толкнул его в плечо и устремился прочь, даже не остановившись для извинений.

- Тысяча чертей, сударь! Не в полях носитесь, да и там, я потребовал бы объяснений! - возмутился Ракоши, но, хладнокровный тон лейтенанта успокоил его. Нет, не дело было ввязываться в ссору с графом де Гишем, когда над ним все еще висела тень подозрений в преступлении, совершенном в Париже, и к тому же, он оказался невольным свидетелем другого, пока еще только готовившегося преступления.

- Так я полагаюсь на Вас, господин лейтенант? Вы, в свою очередь, можете всецело рассчитывать на меня и на моих людей. Не отказывайтесь, - оба они подняли головы, обратив взоры к ложе мадьяр, где гайдуки князя шумно и радостно приветствовали его появление на манеже. - Лишние сабли, как и лишние зоркие глаза не помешают Вам. Я боюсь, что речь шла вовсе не о прогулке в садах. Вы ведь понимаете? - он замолчал, заметив предупреждающий взгляд д’Артаньяна - у выхода на манеж было столько темных, завешанных гардинами местечек, в которых могли прятаться соглядатаи, что любые разговоры могли быть подслушаны и переданы недругам князя.

- Ну, с богом! - напутствовал самого себя князь и отправился к пустовавшему месту возле импровизированного барьера для стрельбы.

- С богом, князь! С богом! - ревели с трибун мадьяры, оккупировавшие не только княжескую ложу, но и несколько рядов на первых ярусах, так что, их выкрики практически заглушали все остальные.

Ференц вскинул голову, так что фазаньи перышки в плюмаже меховой шапки заколыхались, как на ветру. Подняв левую руку перед собой, он примерился взглядом, а потом выпрямил древко лука и приладил стрелу к тетиве. Рядом с ним с правой стороны уже стрелял молодой князь де Монако, а слева готовился к прицелу граф де Гиш.

- Ну что же, была, не была, - шепотом заклинал себя и своих ангелов князь, наводя кончик стрелы на цель.

- По два выстрела, господа! - выкрикнул герцог де Навайль, оказавшийся прямо за спиной Ференца.

- Кол тебе в печенку, - пробормотал тот, вздрогнув от неожиданности в самый последний момент перед выстрелом.

Стрела пролетела дугой и вонзилась в красный кружок мишени. Почти в самый его центр. Но, только почти  же!
Стиснув зубы, чтобы не сорваться на проклятия, князь взял из рук егеря вторую стрелу и прицелился для следующего выстрела. На этот раз в цель же! Да! В самое сердце яблочка!

- Ура! Есть же! Хвала небесам! - взревели мадьяры на трибунах, тогда как другие зрители скандировали наперебой имена двух Луи - короля и князя.

164

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

В темноте он не успел разглядеть лицо того чурбана, который загородил выход на манеж. Но, голос, выкрикнувший ему вслед: "Тысяча чертей, сударь!" и особенно же акцент показались ему знакомыми.

Ах, если бы он так не спешил занять свое место против мишени, если бы так не горел желанием расстрелять все четыре полагавшиеся ему выстрела так, чтобы стрелы его красовались ровнехонько в самом сердце каждой мишени! Вытирая взмокшее от бега и волнения лицо кружевным платком, Арман мельком оглянулся на трибуны в сторону Королевской ложи. Ему хотелось встретить взгляд Генриетты, поймать то выражение интереса и беспокойства в ее глазах, заставить поверить в себя одного. Но, вместо всех этих романтических выдумок ему представилась холодная реальность - смотрели вовсе не на него, даже не в его сторону.

Нет, скорее всего, он просто упустил момент, твердил внутренний голос, не позволяя растаять уверенности в себе. Да и стоило ли полагаться всего лишь на секундный взгляд? Вот теперь, наверное, когда он не следит вовсе, принцесса смотрит на него и просит небеса направить его выстрелы. Да, это было так и не иначе, уговаривал себя де Гиш, все больше уверяясь в том, что был единственным из четверки лучников, вышедших в финал, достойным трофеев и почетного звания победителя.

Заняв свое место перед барьером, де Гиш краем глаз заметил выбежавшую почти на середину манежа мадемуазель де Лавальер. Должно быть, по инерции девушка пробежала еще несколько шагов вперед, едва не оказавшись в первом ряду собравшейся полукругом толпы придворных из королевской свиты. Конечно же, никто не пожелал остаться в стороне, когда у барьера стоял сам король, подумалось де Гишу, и он мельком обернулся к Луизе и подмигнул ей, чтобы ободрить. Все-таки, она была славной девушкой, не смотря на дружбу с говорливой и не в меру задиристой де Монтале. Встретившись взглядом со светлыми глазами цвета ранних фиалок, де Гиш улыбнулся, тут же получив от Луизы ответную смущенную улыбку. Он кивнул ей и еще раз посмотрел в сторону Королевской ложи. Какое-то неясное и необъяснимое чувство уверенности в их будущих отношениях с принцессой Генриеттой придал де Гишу короткий, почти мимолетный обмен улыбками с де Лавальер. Он даже подумал о том, что хотел бы разделить корону победителя турнира с ней. Но, только затем, чтобы отдать корону Королевы Любви и Красоты Генриетте.

- Я выберу Ваше Высочество, - глухим голосом шептал себе под нос де Гиш, прилаживая стрелу к тетиве. И отчего-то стрела казалась ему тоньше, и дерево ее скользило в пальцах, и тетива была слишком туго натянута. И мишень раскачивалась, как только он начинал прицеливаться.

В итоге, де Гишу пришлось дольше других стрелков прицеливаться, чтобы уловить момент, когда и взгляд его, и все мысли сосредоточились только на одном - на красном яблочке мишени перед его глазами.

- Еще раз, Гиш! Вот это выстрел! - даже голос нелюбимого им де Шатийона на этот раз не вызвал раздражения, Арман ухмыльнулся, довольный собой, и выстрелил во второй раз - также в цель, как и в первый раз. Оставалось выстрелить с такой же точностью еще два раза, и победа за ним. Ощущение близкого триумфа невероятно пьянило. Настолько, что застило ему глаза, так что, граф даже не сразу обратил внимание на то, что мишень перед ним медленно закачалась и начала подниматься вверх.

- Господа, прошу вас всех отойти в сторону. Мы передвинем барьеры для следующих двух выстрелов, - распорядился герцог де Навайль.

Арман поймал на себе внимательный взгляд отца. Герцог стоял рядом с королем и как будто бы не замечал де Гиша. Но его черные глаза при этом пристально изучали сына, и встретившись с ним взглядом, Гиш почувствовал немой вопрос - посмеет ли он выстрелить лучше короля? Что за вопрос, конечно же! Не будь он де Гиш! - всем своим видом отвечал на этот взгляд Арман и, расправив плечи, шагнул в сторону, уступая егерям место для суеты с переносом барьеров.

165

Все три его противника отстрелялись. Грохот аплодисментов и победные выкрики - по ним можно было безошибочно судить о том, что ни один из них не позволил себе дать фору королю. Значит, борьба будет всамделишной, а не постановочной на потеху. А что же будет, если он сам промахнется? Заметят ли это? И если заметят, то кто первый закричит о том? С провинциалов или мадьяр станется, вон как они громко горланят на все лады имена обоих князей. А почему же никто не кличет де Гиша?

Все еще прицеливаясь в мишень, Луи скосил взгляд в сторону мрачно наблюдавшего за ним графа, а затем повернул голову и посмотрел на мишень, в которой красовались две стрелы, выпущенные де Гишем. В яблочко, но не в самое его сердце.

Ага, вот почему скандировали имена двух князей - они оба выбили самый центр, тогда как де Гишу не достало каких-то долей. Заметив эту погрешность в выстреле одного из своих соперников, Луи вздохнул. Левая рука, сжимавшая древко лука, дрогнула. Слишком долго он целился, руки начинали затекать.

Нет, никто не посмел бы торопить его, и все же, он почувствовал на себе пристальный взгляд кузена Конде. Тот, как видно, сдерживался из последних сил, чтобы не прикрикнуть по своему обыкновению на задерживавшего состязания лучника. Но, и в его молчании было столько же надменного упрека.

Выдохнув, Луи опустил обе руки, а затем быстро вскинул лук и, вдохнув полной грудью, натянул тетиву и прицелился. Секунда, мгновение не более того - и вот первая стрела прорезала воздух, буквально раскалившийся за те несколько мгновений, когда весь зал замер в ожидании. Гул голосов стих на мгновение, так что, когда полетела вторая стрела, ее свист был слышен даже на самых верхних ярусах трибун.

- Ура! Да здравствует король! - раздались громкие овации, и Луи с облегчением опустил руки, почувствовав дрожь всем телом. Нет, решительно, нужно было покончить со всеми турнирами. Не дело это, ставить себя на одну доску со всеми, на всеобщий суд. Он должен быть выше всех состязаний, его первенство бесспорно. Никто не смеет оспаривать его.

Впрочем, все эти мысли промелькнули в его голове лишь на долю мгновения, заметив победное выражение лица Ракоши, Луи сразу же позабыл о своем безусловном превосходстве. Нет, это было невозможно, пока были соперники - тот же Ракоши, даже тихоня Луи де Монако. А уж что говорить о таких спесивцах, как де Гиш, де Лозен и де Вивонн! Они никогда не согласятся на безусловное первенство без доказательств. Даже дю Плесси-Бельер, хоть, тот и проиграл королю второй тур. Дипломатично, нечего сказать.

- Маршал, подержите, - Луи протянул свой лук дю Плесси-Бельеру и тогда только заметил, что у того руки тряслись, как в лихорадке. С чего бы?

- Что это, маркиз? Вы что же, переживаете, что я не сумею выиграть финал? - строго спросил Луи. - Беспокоитесь больше, чем даже господин обер-камергер. Вот уж от кого я не ожидал поблажек, так это от Вас, друг мой, - полушепотом проговорил король, отводя маршала в сторону, пока егеря отмеряли расстояние от мишеней до барьеров для следующей серии выстрелов.

- Ну, скажите же откровенно, снимите грех с души, - шутливо продолжал Луи, в глубине души не слишком-то сетовавший на промах маршала.

- Смотрите-ка, а ведь де Гиш тоже недурно выстрелил, - вдруг он заметил, что мишень, в которой одна стрела торчала чуть выше центра, принадлежала вовсе не графу, а Ракоши. - И отчего же это мадьяры так горланили, если у их князя на один шанс меньше нашего победить? Странный они народ, ей-богу.

Похлопать по плечу проигравшего ему первую часть финального состязания князя он не мог, да и не захотел бы. Но, все же Луи повернулся к Ракоши и с улыбкой кивнул ему, показывая, что все еще принимал его в числе своих соперников. Он повернулся к ожидавшим продолжения стрельбы зрителям и отыскал среди всех Олимпию. Ее взгляд, как и всегда, волновал его, заставляя безотчетно тянуться к ней, даже тогда, когда их отделяли не только расстояние и люди, стоявшие между ними, но и ситуация и сам по себе долг, требовавший от короля равного внимания, или лучше сказать справедливого равнодушия ко всем. Улыбка же в его взгляде, обращенном к фаворитке, выделяла ее из толпы в нарушение всех неписаных правил. Но, разве же он не король и властитель в своем праве?

- Вторая попытка, господа! - выкрикнул герцог де Навайль, взмахнув обеими руками, чтобы привлечь внимание и зрителей, и участников к себе. - Прошу, к барьерам!

- Мой лук, маркиз, - потребовал Луи, когда дю Плесси-Бельер замешкался с передачей.

166

То, что Людовик заметил дрожь в его руках, не смутило Франсуа-Анри. Он уже успел почувствовать по тону короля, что скандал, разразившийся в кабинете королевы, был если не позабыт, то прощен ему. Теперь король снова пребывал в том настроении, когда шутки, даже запанибратство со стороны его окружения были приемлемы. Или, по меньшей мере, допустимыми. Сама атмосфера состязаний как будто бы затянула Людовика в чарующий омут вседозволенности, что выражалось в дружеском подтрунивании, прикрытом для видимости суровым видом.

- Нет, Сир, я нисколько не беспокоюсь за Ваше Величество. Ваши противники достойны Вас, а значит, проиграете Вы им или победите, это нисколько не умалит Вашей чести. Что же до меня, то, увы, я переоценил свои силы.

Он не лукавил, говоря о себе. Ноющий бок давал о себе знать все сильнее, так что, с каждой минутой требовалось все больше усилий для того, чтобы блюсти лицо и сохранять хотя бы видимость улыбки.

- Мадьяры искренне радуются за своего князя при любом раскладе. Он их герой, - поняв, что сказал лишнее, Франсуа-Анри быстро глянул в глаза короля, но тот по-прежнему сохранял выражение шутливой усмешки. Когда же Людовик обернулся к придворным, точнее, к одной из придворных дам, чье имя дю Плесси-Бельеру не нужно было угадывать, улыбка заиграла в королевском взгляде. Не заметив того, что и сам замер, уставившись на улыбку, игравшую на алых блестящих, словно от покусывания губах Олимпии.

От покусывания или от воспоминаний о поцелуях? - подумалось вдруг маршалу, и он улыбнулся собственным воспоминаниям, украденным у судьбы... и у Нее, подсказал ему внутренний голос, отчего-то вдруг сделавшийся похожим на голос Людовика.

- Мой лук, маркиз, - потребовал тот, и дю Плесси-Бельер тут же протянул ему лук, вспыхнув неожиданным румянцем.

- Прошу простить меня, Сир. Очень душно в зале, - проговорил маршал, шагая следом за королем к отмеренному заново барьеру.

- Советую брать слегка выше, - шепнул он, привычным взглядом оценив расстояние до мишени, которое увеличили еще на двадцать шагов. - Там наверху открыли окна для проветривания, так что, теперь у мишеней дует сквозной ветер. Это стоит учесть... - он посмотрел на целившегося в свою мишень де Гиша и, не удержавшись от усмешки, качнул головой. - Торопиться сейчас не стоит.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2.00 Манеж и зрительские трибуны