Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2


Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Сообщений 141 страница 160 из 239

1

04.04.1661

Турнир по стрельбе из лука был назначен на вечер 4-го апреля.

141

Дворец Фонтенбло. Лужайка перед дворцом и потайной ход.

На подступах к залу для игры в мяч Фуке расстался со своей спутницей, сделав это со всей деликатностью, которой, при необходимости, умел весьма правдоподобно заменить галантность. Мадемуазель де Меневиль, впрочем, нисколько не обманывалась относительно романтических чувств со стороны виконта, а потому с легкостью приняла предложение подняться в Королевскую ложу порознь.

Оставшись один, Фуке мельком взглянул на часы-луковицу, которые носил в маленьком внутреннем кармашке, прицепленными золотой цепочкой к поясу. Время было позднее, но, судя по оживлению в коридоре, где сновали лакеи с подносами, лишними подушками для скамеечек, корзинками с бутылками вина и вазочками с засахаренными фруктами, турнир был в самом разгаре и был еще далек от финала. А это значило, что блестящую идею с привлечением для исполнения своих планов молодого и пока еще малоизвестного живописца, можно было претворить в жизнь прямо во время турнирных состязаний. Все будут заняты наблюдением за стрелками, никому и в голову не придет оглядываться на суперинтенданта и незнакомого молодого человека, которого представит ему мадемуазель де Меневиль.

Просияв улыбкой, гордый собой и собственным умением из всего извлекать пользу и выгоду, Фуке спрятал часы в кармашке и вошел в зал для игры в мяч. Не успел он сделать и шагу к лестнице, как ему преградили дорогу двое мадьяр. Не пытаясь даже попробовать произвести впечатление вежливости и хоть маломальского знакомства с дворцовым этикетом, люди Ракоши наступали на суперинтенданта, так что тому пришлось отступать назад, пока он не уперся спиной в обшитую деревом стену.

- Господа, чем могу? - собирая в кулак всю имевшуюся у него надменность, вопрошал Фуке, стараясь намеренно говорить как можно громче, чтобы его могли услышать караулившие у выхода на манеж мушкетеры.

- Господин Фуке? - спросил один из мадьяр, но второй что-то сказал ему по-венгерски и заговорил с виконтом в чуть более уважительной манере:

- Господин Фуке, наш князь желает видеть Вас. Точнее, советник нашего князя, граф Шерегий. Вот и он сам уже идет.

Чувствуя, как неприятный липкий холодок пробежал по спине, Никола Фуке вжался спиной и плечами в стену, раздумывая про себя, на какую изощренную месть пойдет мадьярский князь ради того, чтобы убрать его со своей дороги? Наверняка этот князек со всей своей буйной фантазией возомнил себе, что суперинтенданту финансов была интересна его белокурая пассия, эта малышка де Лавальер. Может быть, оно и так, да только что этот князь мог противопоставить самому блестящему кавалеру при королевском дворе? На меньшее в отношении себя Фуке и не согласился бы, ведь он видел себя в отражении не только зеркал в золоченых рамах, украшавших гостиные его любовниц, но и в завистливых и восторженных взглядах придворных лизоблюдов.

- Граф? - наклонив голову набок, Фуке изобразил, как ему казалось, надменно-снисходительную ухмылку.

- Господин виконт, - молодой человек, подошедший к ним, был на голову выше его, а потому в его поклоне могло быть не только уважение к положению суперинтенданта. - Его Высочество приказал мне передать для Вас просьбу. В ложу Его Высочества сейчас прибудут гости. Герцог и герцогиня Орлеанские с их свитой. Князь желает принять их со всем радушием и величием, какого они заслуживают. Распорядитесь, чтобы в ложу подали еще больше закусок, а также кресла и подушки для сидений наших гостей. Насчет вина, Вы можете не беспокоиться. Князь намерен угощать Их Высочества винами, прибывшими из его личных владений.

- Вот как? - медленно оторвав спину от деревянных досок, проговорил Фуке, кляня проклятых мадьяр за то, что те не умели обращаться к благородным господам иначе, как перепугав до смерти. Да еще и камзол, небось, запылился. От этой мысли лицо виконта помрачнело еще больше.

- Это невозможно, месье? - спросил Шерегий, но Фуке тут же замотал головой, морщась сильнее прежнего.

- Нет, все это возможно. Я распоряжусь.

Он повернулся к выходу, чтобы, во-первых, отряхнуться и как следует прийти в себя, а во-вторых, отыскать Лаборда, чтобы отдать ему приказ поднести все заказанное князем. Естественно, что хитрый мадьяр даже не спросит, за чей счет будет проведен этот прием, радушный и великолепный, как того заслуживает Брат и невестка короля. Фуке усмехнулся, скривив губы, когда его снова окликнули. На этот раз с большим почтением, а потому, сразу же привлекли его внимание и интерес.

Отредактировано Никола Фуке (2018-05-01 22:52:28)

142

- Ах, мадам, вы видели? Все де Руже попали точно в цель! – весело заявила разрумянившаяся от своего успеха и вызванных им комплиментов мадемуазель Жанна. – Вот увидите, один из нас точно попадет в финал!

- Надеюсь, что это будете вы, мадемуазель. Или Мари, - любезно ответила Олимпия, в душе кипя от злости на испанскую корову, сумевшую перехватить Людовика буквально у нее из под носа. Один – один, Мария-Терезия сравняла счет, но графиня не собиралась уступать. Хотя ее пожелание удачи в адрес сестер де Руже было продиктовано не сколько стремление не увидеть в финале королеву, сколько подспудным пожеланием промашки обоим братьям де Руже, умудрившимся в равной мере досадить ей сегодня, хотя и по-разному. Забавно, но это желание в кои-то веки объединило ее с испанкой, которая оказалась более нетерпеливой и прямо вопрошала у Луи, кто именно будет стрелять вместе с ним во втором туре. Какая назойливость, право!

Олимпия поймала извиняющийся взгляд короля и ответила на него ободряющей улыбкой. До конца турнира осталось совсем ничего, а потом… о, потом они найдут способ оказаться вдвоем. Только вдвоем!

- Вы слышали? Его Величество объявил жеребьевку! – лицо мадам дю Пелье выражало величайшую степень удивления. Равно как и перекосившаяся на мгновение от недовольства мина Конде, чей хищный взгляд не оставлял Людовика, начиная внушать Олимпии легкое беспокойство. Глупое беспокойство – в самом деле, какой вред способен причинить прощенный принц здесь, посреди толпы придворных? И все же… февральская вынужденная прогулка в обществе Конде напомнила о себе легким холодком по спине.

- Отчего же нет? – чему в действительности стоило удивляться, так это безмятежному спокойствию в ее голосе, но баронесса вряд ли могла оценить это спокойствие по достоинству. – Князь Ракоши подал нам прекрасный пример, и Его Величество, как истинный дворянин, не мог поступить иначе.

- Надеюсь, что небеса вознаградят Его Величество за это и не лишат нас удовольствия видеть его во втором туре.

Дю Пелье следила за манипуляциями со шляпой с возрастающим волнением, и это волнение было заразительно. Графиня поймала себя на том, что в ожидании результата стиснула пальцы так крепко, что на ладони остались следы от ногтей. Нет, она не сомневалась в том, что Луи попадет и во второй тур, и тем более, в финал. Но если небо услышит ее и вычеркнет из списка участвующих…

- О нет! – выдохнула она разочарованно, когда Вивонн с досадой швырнул свой жребий на опилки.

Решительно, звезды не желали сегодня идти ей навстречу. Олимпия сердито прикусила губу и тут же чуть не рассмеялась, заметив, как королева сделала то же самое буквально на секунду позже обер-гофмейстерины (испанской простушке потребовалось не намного больше времени, чтобы смекнуть, что означает сердитый жест маркиза де Вивонна).

143

- Сам обер-камергер здесь! Граф де Сент-Эньян! - раздался предупреждающий шепот, но, в суматохе приготовлений все равно никто не успел вовремя заметить, как главный арбитр вошел в ложу.

- Ваше Сиятельство застали нас врасплох, - поспешил оправдать невнимание князя Мольнар, выйдя навстречу де Сент-Эньяну.

Тот сдержанно поклонился, адресуя этот знак почтения обернувшемуся к ним князю, и заговорил в такой спокойной манере, словно его визит не более чем светская прихоть.

- Список имен? Да я могу хоть сейчас же назвать Вам имена счастливчиков, дорогой граф! - отвечал Ференц и, заметив вопросительно взметнувшиеся вверх брови, поспешил пояснить. - Мы только что провели жеребьевку, как я и обещал. Во второй тур вышли граф Шерегий, шевалье Ласлов, шевалье Каринти и я. Мольнар, я ведь ничего не напутал?

- Все точно так, мой князь, - отозвался граф и протянул де Сент-Эньяну список имен, записанный им на клочке бумаги. - Прошу прощения за столь небрежный вид. Не успели послать за писарем.

От Ференца не укрылось легкое замешательство на лице графа при виде суматохи, царившей в княжеской ложе. Но, каково могло быть удивление уважаемого сановника, увидь он действительную причину всей этой суеты - этого князь не пожелал бы узнать, а потому с самым озабоченным видом покачал головой, махнул рукой, будто бы отгоняя непрошеную затею прочь.

- Дорогой граф, я знаю, как Вы торопитесь, - заговорил он тоном крайне разочарованного обстоятельствами человека. - Я бы хотел похитить побольше Вашего драгоценного времени для разговора по душам. Понимаете, Вы как никто другой знаете Его Величество. Вы знакомы с привычками и ожиданиями моего дорогого царственного кузена. Вы знаете его двор. Обычаи и этикет королевского двора для Вас раскрыты, как Библия перед духовником. Мне же все это предстоит узнать. И я, поверьте, хотел бы, чтобы Вы были моим Вергилием.

Неудачное сравнение графа де Сент-Эньяна с проводником Данте в потустороннем мире, где им пришлось обойти все семь адовых кругов, вызвало сначала сдержанный смех Каринти и Мольнара, переросший затем в хохот, стоявших рядом гайдуков, понявших, о чем шла речь потому, как Мольнар несколько раз повторил со смехом:

- О, мой принц... помилуйте... Вергилий водил Данте далеко не по столь уж светлым местам. Иные были просто... адски смрадные и темные. Что уж говорить о круге пятом!

- Тихо! - прикрикнул на разошедшихся не на шутку друзей князь и с мягкой улыбкой пожал руку де Сент-Эньяна, презрев все придворные правила отдавать честь не иначе как шляпой или кивком головы. - Право слово, граф, я сравнил Вас с Вергилием, а вовсе не двор моего кузена с адскими тропами. Простите моих дворян. Они слишком возбуждены из-за предстоящего визита к нам герцога Орлеанского со свитой. Кстати, они вместе с герцогиней пробудут моими гостями, так что, Вы можете смело вызывать нас всех вместе для участия во втором туре.

144

Осмотр караульных постов во дворце - занятие далеко не из тех, которые можно причислить к числу любимых развлечений господина лейтенанта в обычное время. Однако, когда весь двор предавался праздному веселью на званых приемах или театральных представлениях, именно проверка караулов манила д’Артаньяна больше, чем обязанность находиться подле особ королевской семьи и переживать созерцание очередного приема. Пестрым калейдоскопом сменялись придворные развлечения, и каждое напоминало собой десятки предыдущих, наскучивших лейтенанту мушкетеров за долгие годы службы. Возможно, если бы д’Артаньян позволил себе быть немного чувствительнее к красоте музыкальных дивертисментов или к гармонии танца и поэзии, сопровождавших театральные постановки двора, он нашел бы свою прелесть в каждом из таких развлечений. Годы ли брали свое или же, это и был тот самый опыт придворной жизни среди интриг и обмана? Граф признавал лишь то, что ему сложно было удивиться очередной затее молодежи, вившейся вокруг особы короля. Разве что, это была масштабная охота с выездом всего королевского двора и, как следствие, всех его мушкетеров, или конная карусель. Так или иначе, господин лейтенант не спешил возвращаться в зал для игры в мяч, уделив пристальное внимание даже самым отдаленным флигелям дворца.

Повеселевший после совершенной прогулки вокруг дворца, д’Артаньян поднимался по ступенькам лестницы, когда навстречу к нему выбежал один из мушкетеров.

- Вашу Милость всюду разыскивают! - выкрикнул он вместо приветствия, чем заслужил недовольный взгляд лейтенанта.

- Надо же. А в Париж еще не посылали за мной?

- Никак нет, Ваша Милость, - не понял своего промаха молодой мушкетер и под пристальным взором гасконца выпалил на одном дыхании: - Его Величество срочно требует Вас в зале для игры в мяч.

А вот это обстоятельство меняло дело! Более не спрашивая ни о чем, д’Артаньян побежал вверх по ступенькам, ворвался в дворцовый вестибюль и быстрым шагом направился к коридору для прислуги. Ему удалось миновать толпы провинциалов и лакеев, тех, кому не посчастливилось попасть на зрительские трибуны в зале для игры в мяч и приходилось довольствоваться передаваемыми слухами и красочными описаниями событий, происходивших на турнире.

Возле самого зала царило настоящее столпотворение и, если бы не мушкетерский плащ и злая решительность, написанная на лице лейтенанта, ему ни за что не удалось бы форсировать плотные ряды на подступах к выходу на манеж.

- Все в порядке, Ваша Милость. Караулы в Королевской ложе и под трибунами в полной готовности, - отрапортовал Гарнье, встретив лейтенанта у самого выхода. - Свита короля все еще на манеже. Их охраняет почетный эскорт из королевских гвардейцев. А вот и сам господин лейтенант.

Но д’Артаньяну было не до обмена светскими любезностями с юным Виллеруа, он сразу же поспешил в самую гущу придворных дам и кавалеров, столпившихся вокруг Людовика и Марии-Терезии. Опытный взгляд прожженного царедворца тут же разглядел недовольное выражение на бледном лице Марии-Терезии, сердито прикусившей губу, но он не стал спешить с выводами, стараясь отогнать опасения в том, что королева оказалась разочарованной собственным выступлением или своей свитой, а потому поспешно пожелала ретироваться прочь.

- Ваше Величество, - мушкетер сорвал с себя шляпу, отвесил глубокий поклон перед королевой, затем адресовал такой же королю, после чего застыл, прижав шляпу к груди, в ожидании приказа:- Сир, Вы посылали за мной?

Отредактировано Шарль Д'Артаньян (2018-05-04 01:11:35)

145

Некогда отец Полен любил повторять присказку "пути Господни неисповедимы", и эта фраза вдруг вспомнилась Луи, когда он заметил совершенно одинаковое выражение досады на лицах королевы и ее обер-гофмейстерины. Правда, если графине де Суассон удалось взять себя в руки почти в ту же секунду, то Мария-Терезия так осталась с сердито прикушенной губой, обратив раздосадованный взор в сторону братьев де Руже.

- Писание говорит о том, что пути Господни неисповедимы, а я вижу, что благосклонность женщин не изведана никем и никогда, - улыбнулся Луи, подойдя к Олимпии, прежде чем со всей положенной официальностью и помпой вывести свою свиту с манежа. - Вы разочарованы, мой друг? Это облачко досады в Ваших глазах, - пояснил он. - Мне жаль, что я заметил то, что Вам, должно быть, хочется напрочь позабыть, amore.

Кивнув склонившейся в глубоком поклоне баронессе дю Пелье, Людовик заметил приближавшегося едва ли не бегом лейтенанта королевских мушкетеров.

- Мадам, мне придется уделить некоторое время господину д’Артаньяну, - заявил король, обращаясь к Марии-Терезии, но, кивнул вовсе не ей, а Олимпии, короткой улыбкой дав понять, что полностью полагается на ее находчивость.

- Сир, Вы посылали за мной?

- Да, граф. Вы нужны мне. Вы нужны Франции, - с любезным видом заговорил король, удаляясь в сторону от толпившихся вокруг них придворных.

- Господин д’Артаньян, известно ли Вам о появлении в Фонтенбло человека, которого тщетно разыскивали Ваши мушкетеры и полиция господина Ла Рейни? - тихо спросил Людовик, наклонив лицо, так что, трудно было разглядеть, сердился ли он или просто был серьезен. - Да, да, напрягите Ваше воображение, граф. Или, мне следует поздравить королевских мушкетеров за обретение талантливейшего из трагиков нашего времени?

Досада все-таки взяла свое. Людовик понимал, что возвращение шевалье де Лоррена ко двору, пусть и в обличии одного из гайдуков князя Ракоши, не могло состояться без участия кого-то из его приближенных. Он не верил в виновность юноши, как и в целесообразность его ареста, однако тот факт, что кто-то действовал у него за спиной, раздосадовал его неимоверно. Выходило, что ему не доверяли так же, как и всем, что само по себе ставило его на одну ступень со всеми. А это было недопустимым.

- Итак, месье? - взгляд его сделался грозным, он испытующе смотрел в глаза д’Артаньяна, наблюдая замешательство в его лице. - Итак, Вы или упустили из виду сбежавшего арестанта, или же допустили полнейшее и неприемлемое попустительство, господин лейтенант. Что из двух?

Удовлетворившись тем, что, как ему начало казаться, было искренним удивлением, Людовик обратил лицо в сторону ложи мадьярского князя и кивнул графу:

- Наш беглец сейчас сидит по правую руку от князя Ракоши. И я не желаю, чтобы его возвращение сделалось предметом очередного скандала. Обеспечьте порядок в ложе нашего кузена, - король многозначительно посмотрел в глаза гасконца и проговорил, уже менее сурово: - Обезопасьте этого любителя авантюр от внимания людей господина префекта, граф. Лично. Надеюсь, я могу на Вас положиться?

146

Подкрасться к графине де Суассон незамеченным, подобно тигру, притаившемуся в засаде, не было никакой возможности. Но, хоть это и лишало их беседу очарования случайной внезапности, зато, позволяло графине приготовить для маршала весь арсенал первосортных шпилек, самых изысканных и острых. Франсуа-Анри улыбался, предвкушая обмен колкостями. Ведь в случае попадания ее шпилек в цель, графиня, несомненно, будет более снисходительна к нему, и, быть может, даже позволит проводить ее наверх в Королевскую ложу.

- Как Вам результаты первого тура, дорогая графиня? - он отвесил изящный поклон, скорее повинуясь привычной галантности, чем из желания впечатлить.

Начав разговор издалека, маршал меж тем нацеливался на то, чтобы в ходе легкомысленного обмена шпильками, задать графине вполне определенные вопросы. Он заметил посерьезневшее лицо короля после того, как он обменялся с ней несколькими фразами. И случайно ли то, что сразу же после этого Людовик отдал приказ разыскать лейтенанта королевских мушкетеров? Если кто-то и знал, зачем королю потребовался д’Артаньян, то это могла быть только графиня. И внутреннее чутье подсказывало маршалу, что в ту самую минуту, когда он с небрежностью перекидывался ничего не значившими любезностями с Олимпией, король выговаривал лейтенанту за что-то весьма важное. Это касалось короля, а значит, касалось и маршала, и было крайне необходимо выяснить, что же это было.

- Надо полагать, Ее Величество огорчилась из-за невезения де Вивонна, - как бы невзначай обронил дю Плесси-Бельер и устремил легкомысленный взор в сторону мишеней, медленно опускавшихся на опилочный пол: - Вот уж не знал, что наш граф успел завоевать благосклонность королевы. Надо будет спросить у него рецепт на случай, если мне снова будет грозить ночь в Бастилии. Вдали от двора и особенно же от Ваших милых колкостей, моя дорогая, жизнь обретает весьма печальные краски, - без умысла задеть струну воспоминаний в душе Олимпии, произнес он и улыбнулся.

Знала бы графиня, как скоро этим словам было суждено сбыться. Ведь для того, чтобы обелить имя и честь князя Ракоши, дю Плесси-Бельеру было поручено вести расследование и если будет необходимо, то вернуться в Париж, а может быть и в Бастилию, хоть и не в качестве арестанта. Но, говорить об этом он не хотел. Отчасти, из-за скрытности, сделавшейся уже привычной, а отчасти и потому, что он не хотел дать еще один повод для недоверия и насмешек.

- Вы позволите мне сопровождать Вашу Светлость в первой паре после Их Величеств? - спросил он, придав своему тону всю небрежность, на которую только был способен.

В его синих глазах играла самоуверенная улыбка, тогда как в глубине души он умолял. Едва различимый голос совести корил Франсуа-Анри за то, что под видом галантного легкомыслия он стремился извлечь выгоду даже из столь незначительной беседы с Ней, тогда как искренняя просьба могла принести больше шансов на ответы. Но все же, куда громче звучал голос задетого самолюбия, и его-то так просто было принять за доводы рассудка.

147

- Тысяча чертей, - вырвалось удивленное восклицание, когда д'Артаньян увидел мелькнувшее за широкими спинами мадьяр знакомое лицо.

- Итак, месье? - не повышая голоса, грозно вопрошал король.

Замешательство было ему на руку, так как отводило подозрения об участии в сговоре, и все же, оно было действительно настоящим, так как в ту самую минуту он вспомнил о молодом конюхе, сидевшем на козлах рядом с племянником парфюмера.

- Вот же, канальи, - в сердцах прошептал пораженный дерзостью выходки самого шевалье и мадьяр вместе с ним. - Я узнаю, как им это удалось, - проговорил лейтенант, бросив еще один мрачный взгляд в сторону ложи князя Ракоши.

На самом деле, он был зол вовсе не на шевалье, к которому испытывал даже некоторую симпатию после их совместной погони за цыганским бароном и, как уже узналось позднее, истинным виновником убийств, которые одно за другим случившихся в парке Фонтенбло. А ведь этот Ла Валетт покушался и на жизнь шевалье, сочтя его опасным свидетелем, которого следовало убрать с дороги даже ценой убийства английского герцога.

- Черт возьми, - глухо пробормотал д’Артаньян, напоминание о событиях той ночи возвращали к памяти далеко не самые блистательные моменты из славной истории роты королевских мушкетеров.

- Вы можете положиться на меня, Ваше Величество. Я позабочусь, чтобы шевалье не попался на глаза кому не следует. Но, - он обернулся в сторону Королевской ложи и, заметив, как поредели ряды зрителей, озабоченно посмотрел в лицо короля: - Нужно ли ограждать шевалье от других встреч? Я очень опасаюсь, как бы нас не опередил Его Высочество.

Тут же, словно в подтверждение этого опасения, за его спиной раздались бегущие шаги:

- Господин лейтенант! - подбежавший к ним мушкетер почтительно сорвал с головы шляпу и отвесил глубокий поклон.

- Говорите, - разрешил лейтенант, после того, как король выразил соизволение кивком головы.

- Свита герцога Орлеанского покидает Королевскую ложу, господин лейтенант, - сообразительный, как всякий кто прослужил при королевском дворе не менее года, мушкетер заговорил вполголоса, так что его мог расслышать только сам граф и стоявший рядом король.

- Ну-с... теперь в ложе мадьярского князя будет настоящее вавилонское столпотворение. Я пожелаю шпикам Ла Рейни удачи, если им захочется разглядеть там хоть кого-нибудь, - д’Артаньян ухмыльнулся в черные усы и отвесил поклон: - Сир, с Вашего позволения, я отправляюсь к князю и поставлю его в известность, что Вашему Величеству известно о его дерзком поступке. И что, последствия не замедлят произойти, не так ли? - он сузил глаза до узких щелочек, хитро глянув в лицо Людовика: - Нельзя просто так спускать с рук такие выходки. Если только, - он насупил брови, вдруг поймав на себе озабоченный взгляд дю Плесси-Бельера, открыто ухаживавшего за королевской фавориткой: - Если только, все это не случилось по Вашему руководству. Подумать только - убить двух зайцев, и герцога порадовать, и поставить на место господина префекта, вздумавшего играть в королевское правосудие над дворянами. А! Браво, Ваше Величество! А я то, и не сообразил сразу.

148

- Благодарю Вас, граф, - де Сент-Эньян взял из рук молодого человека помятую бумажку со списком имен четверки дворян, вышедших во второй тур, и сухо кивнул ему.

Нет, не стоило полагаться на обязательность мадьяр, даже лучших из них. Под суровый взгляд обер-камергера попал и сам князь, и стоявшие рядом с ним гайдуки. Один из них неловко развернулся, отдавив ногу сидевшему позади него юноше. Тот взвыл от боли и подскочил с явным намерением бросить перчатку в лицо обидчика, но стоявшие рядом товарищи со смехом усадили его на скамью, дружно надавив руками на плечи и голову вспылившего юнца.

- Весело тут у вас, - обронил де Сент-Эньян, осторожно разворачивая бумажку. - Что же, я вижу, что здесь записаны все четверо. Больше у меня вопросов нет, Ваше Высочество.

А вот откровенной лести и таинственного тона он ожидал от кого угодно, но не Бахуса, некогда устроившего фурор своим появлением на маскараде в особняке на улице Турнель. Де Сент-Эньян недоверчиво покосился на князя, ища в глазах того малейший намек на насмешку. В чем был подвох? Чего именно добивался князь, прося обер-камергера сделаться его проводником в придворных делах?

- Если бы Вы обозначили более ясно цель Вашего маршрута, мой дорогой князь, - осторожно отвечал граф, старательно подбирая слова в тон князю. - Я бы смог гораздо лучше направить Ваши стопы. Хотя, право же, я сомневаюсь, что роль Вергилия будет мне по плечу. Это уж скорее к дю Плесси-Бельеру, а не ко мне. Господин маршал куда более сведущ в делах двора, моды, искусств и современных веяний, - он широко взмахнул руками и отвесил перед князем и его свитой настоящий поклон а-ля гранд финал, которым щеголяли придворные танцоры, участвовавшие в придворных балетных постановках молодого короля.

- С Вашего позволения, князь, я должен вернуться к моим обязанностям, - де Сент-Эньян, как только мог, вежливо поспешил распрощаться с захмелевшей от первых успехов мадьярской вольницей.

Он отошел полагавшиеся по этикету шесть шагов, пятясь спиной к выходу из ложи, а затем круто развернулся и едва ли не бегом спустился вниз по ступенькам. Уже внизу в коридоре, он со всего маху налетел со спины на человека, явно спешившего по своим делам. 

- Месье виконт! - воскликнул изумленный такой удаче граф, узнав Никола Фуке.

- Простите, дорогой виконт, я совершенно потерял чувство такта и порядочности, - извинился де Сент-Эньян, считавший неприемлемым окликать дворянина со спины, будто бы это был простолюдин на площадном рынке.

- Вам уже доложили о недостаче? Срочно требуется поставка свечей для канделябров в зале. Когда догорят те свечи, которые имеются сейчас, весь турнир погрузится во тьму. Хуже того, в хаос!

149

Франсуа-Анри де Руже

Заметил! Олимпия опустила ресницы под смеющимся взглядом короля, сердясь на себя за то, что позволила Людовику заметить свою досаду, и на дю Плесси за то, что он стал поводом для этой столь досадной досады.

- Ба, сир, благосклонность женщин ничуть не неисповедимее благосклонности мужчин – ее точно также трудно завоевать, легко утратить, а раз утратив, невозможно возвратить, - отшутилась она, надеясь, что Луи не станет продолжать эту тему в столь опасной близости от ушей королевы, которая все еще смотрела на него исподлобья, обиженно оттопырив пухлую нижнюю губу.

Появление д’Артаньяна стало тем отвлекающим даром небес, на который она втайне рассчитывала, но если Людовик надеялся, что мадам де Суассон возьмет на себя непростую задачу утешить недовольную жеребьевкой королеву, он явно не принял в расчет планы дю Плесси-Бельера. Пробирающегося к ней маршала Олимпия заметила сразу, но отступить и скрыться посреди поля для игры в мяч было некуда, и она, стиснув зубы, стоически ждала неизбежного.

- О, результаты были предсказуемы – я и не сомневалась, что в таких условиях судьбу второго тура может решить только жребий. Интрига была скорее в том, кому не повезет. И да, вы абсолютно угадали – невезение де Вивонна огорчило Ее Величество без меры. И не только ее одну, как вы, наверняка, догадываетесь, - ехидная усмешка чуть тронула чувственные губы итальянки. – Но если вы полагаете, что причина огорчения кроется в благосклонности к графу… ха!

Одного взгляда на самодовольную улыбку маршала было довольно, чтобы понять, что так оно и есть, и ему даже в голову не приходит, что расстроиться можно не из-за невезения одного, а из-за везения другого. Но что поделать, когда речь шла о нем, дю Плесси становился до отвращения толстокожим, не допуская и мысли о том, что может всерьез не нравиться кому-то, и особенно – женщине. Невероятно и немыслимо.

Вот и сейчас, вместо того, чтобы смутиться или хотя бы попытаться уточнить, что она имела в виду, этот фанфарон чуть ли не руку в локте уже согнул, ничуть не сомневаясь в ее согласии вновь взять его в провожатые.

- С чего вы взяли, что мне нужно сопровождение, милостивый государь? – вмиг превратившись в ледяную статую Оскорбленной Добродетели, надменно осведомилась Олимпия и даже умудрилась каким-то непостижимым образом взглянуть сверху вниз на маршала, возвышавшегося над ней на добрых полголовы. – Сомневаюсь, что вы и на сей раз дождетесь особого распоряжения Его Величества на свой счет, а в отсутствие такового я предпочту обойтись без вашего общества. Так что если вам надо на кого-то опереться, любая из ваших сестер охотно поможет вам подняться на балкон. Что до меня, то не в моих привычках служить опорой тем, кто не слушает добрых советов – в особенности, моих.

150

Дворец Фонтенбло. Лужайка перед дворцом и потайной ход.

Увидев Сорбонну, сосредоточенно обнюхивавшую пятачок на перекрестке двух коридоров, один из которых вел к выходу в зал для игры в мяч, а другой в коридоры для прислуги, Дегре заподозрил неладное. Видать, мадьяры или встретили кого-то третьего, или, что хуже всего, разделились. А вот это не входило в его планы - искать сразу в двух направлениях то, гадая, который из них куда пошел, было немыслимо. А отказываться от этой затеи не хотелось. Чутье полицейского подсказывало комиссару, что что-то было нечисто с тем молодым человеком в мадьярском платье, в речи которого сквозил легкий северный выговор, совершенно не характерный для акцента мадьяр.

- След, Сорбонна. Ищи, - повторил команду Дегре, когда с кухни донесся сладковатый запах запеченных в собственном соку груш. - Не могли же они заподозрить слежку и разделиться? - пробормотал он про себя, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть хоть кого-нибудь похожего на встреченных им мадьяр.

- О, господин комиссар! Вот же счастливая случайность. А Вы при исполнении?

Навстречу к нему спешил, если можно так сказать о медлительном по своей природе секретаре префекта парижской полиции, Марвель собственной персоной. Дегре скривился в подобии улыбки и ответил ему легким поклоном.

- Марвель! А что привело Вас сюда, дружище? Неужели все настолько скверно стреляют, что турнир успел наскучить Вам? Что Ваши ставки, оправдали Ваши чаяния?

- А, куда там, - махнул рукой секретарь, предпочтя отмолчаться обо всем, что касалось азартных игр, не поощряемых начальством. - Стрельба, доложу я Вам, выше всех похвал и ожиданий. Состязания вышли захватывающими, а вот чаяния... ай, - он еще раз махнул рукой и встрепенулся, будто бы услышал суровый глас недремлющего патрона парижской полиции. - А я вот по делу здесь.

Марвель подозрительно огляделся и понизил голос до шепота, отчего Сорбонна, внимательно прислушивавшаяся к разговору хозяина, любопытно повела ухом.

- Есть подозрение, что некий шевалье, сбежавший третьего дня из-под стражи, вернулся в Фонтенбло. Да, да. Господин префект послал меня отрядить кого-нибудь из людей, чтобы проследили.

Дегре нахмуренно смотрел себе под ноги, сопоставляя подозрения Ла Рейни и собственные наблюдения. С одной стороны, совпадений быть не могло, но, с другой, расследования Шатле не касались придворных склок и скандалов. Что ему с того, что сбежавший шевалье, из которого господин префект тщетно пытался сделать козла отпущения для оправдания собственных же промахов, обошел мушкетерские и гвардейские кордоны и вернулся ко двору?

- Не может быть, - протянул Дегре, сделав вид, что страшно удивлен этой новостью. - Кстати, а где же сам господин префект? Я-то думал, что он, перво-наперво сам захочет во всем удостовериться?

- Э, как бы, не так. Господин префект на левой трибуне изволит быть. Там, на третьем ярусе места для полиции и канцелярии отведены. Ему теперь самому невозможно вести наблюдения, так-то вот, - покачал головой Марвель. - Его Величество сделал такой разнос нынче утром из-за нашей промашки с арестом князя Ракоши, что случись подобная ошибка еще раз, так не то что господина префекта, всех нас отправят надзирать за каторжниками в каменоломнях.

- Ай, ай, ай, - сочувственно закивал Дегре, про себя отметив важную деталь - не смотря на происки турецкого посла, явившегося ко двору с целью заполучить не только союз с Францией, но и формальное добро на продолжение войны с Венгерской короной, Людовик не спешил отказываться от покровительства своему мадьярскому кузену.

- Ну что же, дорогой Марвель, я Вас не задерживаю. А ежели что, так и сам буду рад. Чем могу. Ну, что же, - короткий свист отвлек Сорбонну от изучения запахов, исходивших от проносимой мимо них корзинки с закусками. - Я вернусь к своему расследованию.

Сказав это, он оставил опечаленного и одинокого Марвеля, отправившись к трибунам. Следовало хотя бы воспользоваться выдавшейся ему возможностью занять места на трибунах и понаблюдать за ходом состязаний. А заодно, выяснить у Ла Рейни все подробности о недавнем аресте князя Ракоши, коль скоро ему предстояло разрешить деликатное расследование о его причастности к убийству в особняке советника Бельвиля. Это расследование, хоть и было поручено королем маршалу дю Плесси-Бельеру, формально оставалось в ведении Шатле, а значит, было и его обязанностью.

- Куда? С собакой нельзя на трибуны! - запротестовал было молодой мушкетер, карауливший внизу у ступенек лестницы, но Дегре любезно улыбнулся ему и шепнул заветные слова:

- Служба полиции Шатле, - отчего мушкетер тут же подвинулся, нехотя пропуская комиссара и его собаку наверх.

- А, господин Ла Рейни! Как высоко Вы забрались, однако. Что состязания? Дают пищу к размышлениям? - веселым голосом приветствовал Дегре префекта, который сидел у самых перил ложи, уныло подперев подбородок кулаком.

151

Олимпия де Суассон

О, вот такого ледяного тона Франсуа-Анри не ожидал, ошибочно надеясь на то, что поддавшись общему веселью в результате недурственного выступления королевской свиты, Олимпия уступит его завуалированной просьбе и согласится выбрать его в провожатые. Его расчету суждено было с треском провалиться, а шпилька в ответе графини оказалась настолько ядовитой, что могла бы растворить любую улыбку и самое желание впредь рассчитывать на благосклонность к себе королевской фаворитки.

- О, Вам не придется разочароваться в Вашей уверенности на счет моих сестер, дорогая графиня, - парировал маршал, выдержав холодный взгляд янтарных глаз. - И в качестве опоры, и в качестве собеседниц. Пожалуй, я даже не стану выбирать - возьму обеих.

Он с наигранным легкомыслием обратил одну из самых беспечных улыбок в сторону Мари де Руже, но тут же, снова повернул лицо к Олимпии.

- О нет, это невозможно, - произнес он вдруг и переступил, преграждая ей путь. - При всех несомненных плюсах, ни Жанна, ни Мари не обладают одним, весьма существенным, - он посмотрел в глаза графини с такой страстью, будто одним своим взором хотел растопить все льды, сковавшие всякое понимание между ними. Признание, казалось бы, должно было сорваться с улыбавшихся губ, но вместо того, дю Плесси-Бельер с грустью, не вязавшейся с огоньком в прищуренных глазах, прошептал чуть слышно: - Им ничего не известно о том, что беспокоит короля. А Вам известно, моя дорогая. И я прошу Вас, умоляю, - он протянул было руку, но опустил ее и отступил на шаг назад. - Впрочем, если Вам нечем поделиться со мной относительно беспокойств нашего короля, то более ничего я и не жду. Пусть Ваши радости остаются при Вас. Мне ведь могло и показаться.

Нет, это уже не было очередной уловкой в надежде заставить графиню открыться ему. Упустив все свои возможности, маршал желал лишь одного - оставить поле сражения, если не победителем, то и не побежденным. Пусть завистникам не достанется ничего на корм для сплетен.

- Сражен и побежден, пред Вами я готов колени преклонить, моя мадонна. Но, помня Ваш каприз, - он качнул головой, прикрыл глаза, скрывая горечь, и улыбнулся, убивая последнюю надежду на перемирие и в этот раз: - Не стану докучать ни просьбами, ни чепухой, зовущейся... - нет, это слово он поклялся не произносить при ней. Плотно сжав губы, дю Плесси-Бельер взмахнул рукой и отвесил графине галантный поклон, чтобы показать, насколько он не нуждался в поддержке и опоре. Даже если это была всего лишь видимость.

Еще один шаг назад, и он столкнется плечом со стоявшим позади него Арманом де Руже. Заметила ли Олимпия стоявших рядом с братом Жанну и Мари де Руже, или ее выпад был чистой воды колкостью, призванной побольнее уколоть самолюбие маршала?

152

Дюссо вернулся, как и обещал. Не теряя времени на поиски нужных людей, он быстро перехватил за локоть одного из лакеев, спускавшихся из Королевской ложи, и выспросил у того обо всем, что происходило там в то время, когда король и его свита оставались на манеже. Получив необходимые сведения, сержант сейчас же поспешил к маркизу, чтобы не позволить своему лейтенанту стоять посреди манежа с застывшим на лице выражением вопроса.

- Ваша Милость, верно заметили, - заговорил Дюссо еще издалека. - Их Высочества собрались с визитом в ложу князя Ракоши. А вместе с ними и вся их свита. Сейчас на лестнице в Королевскую ложу творится настоящее столпотворение, кстати. Так что, будет лучше, если Вы устроите так, чтобы королевская свита немного задержалась на манеже.

Совет пришелся бы как нельзя, кстати, будь Франсуа чуточку более корыстен в своем рвении служить королю. Но, не ища выгод и не стремясь, во что бы то ни стало, попасть на глаза Его Величеству, маркиз не сразу сообразил, что именно имел в виду сержант. А тот, как умел, старался открыть своему командующему ротой наикратчайший путь к новым достижениям и заслугам в обход других, к примеру, того же лейтенанта де Ресто, который мог опередить их с вестями о намерении князя Ракоши устроить небольшой прием в своей ложе.

- Поспешили бы Вы, Ваша Милость. Цена опоздавшим известиям грош, Вам ли не знать, - намекнул чуть более открыто Дюссо. - А я, с Вашего изволения отдам приказ к построению.

Кивнув сержанту, Франсуа еще несколько секунд оставался на месте, тщетно вглядываясь в поредевшие ряды зрителей в Королевской ложе. И только, когда предупреждение сержанта достигло его сознания, он встрепенулся, выходя из оцепенения. Ну конечно же! Он должен был предупредить короля о выходе свиты герцога Орлеанского! Чувствуя, как никогда еще, что оказался на грани настоящего провала в случае опоздания, Виллеруа бросился к королю.

Не дойдя и шести шагов до Людовика, беседовавшего с графом д’Артаньяном, Виллеруа остановился в нерешительности. Одно дело спешить с известиями, а что если лейтенант мушкетеров уже опередил его? Или, что еще хуже, передает королю нечто особенно важное? Раздумывая над тем, как ему лучше поступить, Виллеруа переминался с ноги на ногу, приблизившись к графине де Суассон, насмешливо отвечавшей на шутливые любезности маршала дю Плесси-Бельера. Франсуа застал их беседу как раз на том месте, когда маршал отвешивал поклон, намереваясь то ли отступить, то ли предложить графине свою руку для сопровождения.

- О, Ваша Светлость, - вспыхнув от стыда из-за того, что едва не задел концом рапиры алое платье графини, Франсуа заставил себя остановиться ровно в шаге от мадам де Суассон.

- К сожалению, нам придется задержать возвращение в ложу, - неожиданно заговорил он, будто бы именно от графини зависело, когда и в каком порядке свита короля и королевы покинет манеж. - Их Высочества вместе со всей своей свитой покидают Королевский балкон. Они как раз на лестнице. Прямо сейчас.

153

Если бы на месте де Сент-Эньяна оказался бы кто-нибудь другой, Фуке и слушать не стал бы его извинения и, тем более просьбы. И еще более того - приказы! Но, господин обер-камергер представлял собой не просто главу Королевского дома, а был одним из тех редких людей при дворе, кто, успев зарекомендовать себя во время регентства Анны Австрийской не только в глазах самой королевы, но и во мнении покойного кардинала, сумел удержать свое положение и после того, как молодой король принял бразды правления. Кроме того, де Сент-Эньян входил в небольшой круг личных друзей короля, а из этого следовало, что в девяти из десяти случаев, когда кому-либо доводилось оказать услугу графу, это относилось и к королевской особе. Отказать во внимании графу де Сент-Эньяну было бы равнозначно тому, что повернуться спиной к самому королю, хоть сам граф никогда не опустился бы до мелочных обид и злопамятства. Зато доброй памятью он обладал крепкой и безукоризненной, и вот именно это важное качество господина обер-камергера Фуке беззастенчиво брал в расчет.

- Господин граф, какие могут быть извинения! - с деланным простодушием отозвался Фуке, успев уже изобразить одну из самых любезных улыбок в адрес сановника.

- Я весь внимание, господин граф, - поспешил заверить он, хоть, и не ожидал, что вопрос окажется настолько приземленным, если не сказать - хозяйственным. На мгновение по лицу суперинтенданта пробежало облачко недовольства - его и в самом деле принимали за кастеляна или, хуже того, эконома в королевском дворце? Да будь неладен тот день, когда он решился ввязаться в авантюру с обеспечением свадебных торжеств! И все-таки, несмотря на вскипевшее в его душе негодование, Фуке быстро сумел взять себя в руки, и со всем почтением поклонился де Сент-Эньяну, не упустив момент, чтобы успеть заронить зерно для будущих всходов. Всего лишь маленький вопрос, заметка на будущее, на которую можно будет сослаться фразой вроде: "не далее как вчера... третьего дня или около того... Вы помните, дорогой граф, я рекомендовал Вашему вниманию... Вы благосклонно отнеслись тогда к этой идее"

- Господин обер-камергер, на манеже сейчас будет столпотворение! Свита Их Высочеств вышли все до одного с Королевского Балкона и спускаются уже! - доложил один из помощников графа, и Фуке тут же поспешил провести свою партию, прежде чем де Сент-Эньян не исчез в пучине собственных забот.

- Смею заверить Ваше Сиятельство, я сам, лично отдам распоряжение, чтобы требуемое количество свечей было доставлено еще до того, как в зале успеет догореть хоть одна свеча, - несколько переигрывая в своем рвении, заявил Фуке и тут же добавил как бы невзначай: - У меня также была маленькая просьба к Вам, господин обер-камергер. Вам известно, наверное, о желании Его Высочества получить портрет юной герцогини Орлеанской, написанный уже теперь. И с натуры, так сказать, - конечно же, это было чистой воды выдумка, но Фуке прекрасно знал характер графа, который хоть бы и из вежливости, но согласился бы с возможностью подобного: - А также и Его Величество недавно вскользь упоминал о необходимости новых портретов. Так вот, у меня есть на примете человек, которому можно было поручить этот заказ. Молодой художник, дарование от бога, если хотите. Он мало известен в широких кругах, но я готов рекомендовать его лично. При первой же возможности, - о которой он конечно же напомнит сам, не преминул подумать Фуке: - Но, я не смею задерживать Ваше Сиятельство, нынче у Вас столько головной боли с проведением турнира, - лицо виконта помрачнело, будто бы он и сам уже ощутил всю эту боль на себе.

Дворец Фонтенбло. Сервировочная и буфет. 2

Отредактировано Никола Фуке (2018-05-17 00:58:35)

154

- Паяц! – процедила сквозь зубы Олимпия и недовольно поморщилась. Воистину, своим шутовским кривлянием дю Плесси мог вывести из себя и мраморную статую, что уж говорить о женщине из плоти и крови (причем итальянской).

И все же, в душе она торжествовала. Попала! Побелевшие от ярости или обиды губы маршала целое бесконечное мгновение проливали бальзам триумфа на ее сердце, отмщенное, наконец, за унижение, которое испытала мадам де Суассон, узнав, что отдалась человеку, имеющему интрижку с одной из подчиненных ей статс-дам королевы.

Жаль только, что триумф ее был недолгим – рассеялся, как дым, при взгляде на герцога де Руже в окружении младших сестер, с подозрением наблюдавших за разыгрываемым дю Плесси спектаклем. Не хватало только обрести врагов в лице всего семейства де Руже. Ненависть Сюзанны дю Плесси-Бельер не особо огорчала, но терять Мари и Жанну было прискорбно. И дело было даже не в том, что у Олимпии практически не имелось союзниц среди фрейлин и статс-дам Марии-Терезии, которыми она управляла всего пару недель, тогда как у мадам де Навайль был почти год для того, чтобы приручить свиту королевы. Нет, живые и искренние девушки просто нравились графине. И вот теперь шанс завоевать ответную симпатию таял на глазах – с каждым наигранно веселым словом маршала, с этим дурацким пафосным поклоном, наверняка причинившим ему боль куда более чувствительную, чем любая из ее колкостей, отскакивающих от толстой шкуры дю Плесси, не оставляя на ней царапин.

- Извольте пропустить меня, господин шут, Ее Величеству не терпится вернуться на балкон, - произнесла она все тем же надменным тоном, еще не зная, что Фортуна вновь ополчилась против нее, твердо настроившись мешать всем планам Олимпии.

- К сожалению, нам придется задержать возвращение в ложу, - ответил ей чей-то голос, раздавшийся сбоку.

Окончательно вспылив, графиня резко обернулась, и молния ее гневного взгляда, изначально предназначенная маршалу, чуть было не испепелила юного Виллеруа, щеки и уши которого уже полыхали алым цветом.

- Это еще почему? – накинулась она на юношу, не успев взять себя в руки, но к счастью, маркиз и не подумал испугаться и со своим обычным благодушием предоставил затребованное Олимпией объяснение.

Фаворитка быстро глянула на короля, занятого разговором с д’Артаньяном и, похоже, не слышавшего слова маркиза, и на всякий случай повысила голос, чтобы привлечь монаршее внимание:

- Их Высочества спускаются на поле? До объявления второго тура? Да еще и со всей свитой? Но почему?

Само собой, Виллеруа был последним человеком, которого следовало расспрашивать о намерениях Месье, ведь он все время был здесь, внизу, но эта простая и логичная мысль даже не пришла Олимпии в голову – она смотрела на маркиза требовательно, как женщина, привыкшая к тому, что все ее пожелания немедленно исполнялись, а все вопросы получали ответ.

155

Франсуа повернул голову вслед за графиней де Суассон и посмотрел в сторону короля. Его Величество все еще не отпускал от себя лейтенанта д'Артаньяна. Покрывшиеся алой краской щеки заполыхали еще ярче, стоило маркизу подумать о причине для столь долгой и серьезной беседы. А что если граф отчитывался королю о последних происшествиях, в том числе и о самовольстве, которое позволил себе Виллеруа? Может быть, узнав о его стычке с мушкетерами, а затем с гвардейцами из швейцарской гвардии, король сочтет его чересчур самонадеянным и зарвавшимся юнцом? Почему он не смотрит в его сторону? Томительные секунды ожидания казались Франсуа вечностью, пока он гадал, о чем именно докладывал д'Артаньян и какие выводы из услышанного делал Людовик.

Но, к счастью для него же, размышлять и погрязать в самоуничижении ему не дала Олимпия де Суассон. Она громко и во всеуслышание спросила его о свите Месье, так что Франсуа пришлось тут же вернуть все свои мысли и внимание к разговору с ней. Улыбнувшись графине, маркиз едва ли не хлопнул себя ладонью по лбу, вспомнив то важное, что на самом деле требовалось передать королю. Или хотя бы обер-гофмейстерине королевы.

- О! Как же я забыл-то! Мне доложили, что Их Высочества собрались с визитом к князю Ракоши в его личную ложу. И вся их свита последовала за ними, - а вот с этого момента до юного лейтенанта дошла простая и между тем долго скрывавшаяся из виду истина. Вся свита - ведь это означало, что и его милая Ора де Монтале в том числе, все они покинули Королевскую ложу. А значит, он так не встретится с ней перед следующим туром, не расскажет взахлеб, как ценно было для него то, что она следила за ним и желала ему победы. Что же тогда? Кто же пожелает ему удачи? Насмешливый голосок в глубине души тут же подсказал две самые возможные кандидатуры - батюшки и дядюшки архиепископа. А еще хуже - сестрица Катрин, не устававшая строить глазки кавалерам из королевской свиты и уже в шестой раз пересказывавшая историю о том, как она чудесным образом не промазала мимо мишени напрочь.

- Они все ушли, - вдруг увядшим голосом договорил Франсуа, но именно внимание к нему Олимпии де Суассон и тот яростный блеск в ее глазах, с которым она испепеляла его, вернули ему былое воодушевление.

- Но, может быть Его Величеству будет угодно послать меня гонцом в ложу князя Ракоши? Чтобы передать... Передать что-нибудь, - в голубых глазах засияли прежние озорные огоньки, стоило Виллеруа подумать о том, что из всех его друзей при дворе сама графиня де Суассон была лучшим союзником и советчиком для него в той неизведанной еще области, которую называли любовью. Впрочем, даже мысленно и про себя он покуда еще не решался назвать свои чувства к Оре де Монтале любовью, ведь это было нечто великое и незнакомое ему - а что если, то, что чувствовал он, было выше даже самой страстной привязанности? Краснея под пристальным взглядом графини, Франсуа все-таки не отвел взгляда и поторопился исправить возможное превратное мнение о себе, как о ненадежном и недостойном доверия офицере:

- Но, я уже готов, мои гвардейцы, то есть, уже готовы, чтобы сопровождать Их Величества в ложу. Мой сержант караулит возле выхода и подаст сигнал, как только лестница на балкон будет свободна.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Отредактировано Франсуа де Виллеруа (2018-05-10 23:17:13)

156

- Тысяча чертей, - эта фраза, вырвавшаяся с языка удивленного гасконца, вызвала усмешку удовлетворения у Людовика. Значит, он не ошибся, и лейтенант действительно ничего не знал о возвращении де Лоррена. Однако приученный отмечать даже малейшие изменения в оттенках голосов, король насторожился, стоило д'Артаньяну заговорить о своих подозрениях относительно роли самого Людовика в этой авантюре.

- Ступайте, господин лейтенант, - сухо ответил король, не подтверждая тем самым выводы графа, но и не опровергая их. - Спокойствие и порядок проведения этого турнира отныне всецело зависят от Вас.

Пусть себе думает все, что угодно, а вот от ответственности за новую выходку де Лоррена или даже самого Филиппа ему будет трудно отвертеться. Поймав насупленный взгляд лейтенанта, напоследок глянувшего в сторону дю Плесси-Бельера, Людовик вопросительно поднял брови, но вместо ответа последовали общие похвалы королевской прозорливости, от которых до зубовного скрежета сводило челюсти. Хитрый гасконец прекрасно знал, как вывести из себя даже самого сдержанного человека, избегая при этом прямых ответов, когда не был готов к ним.

- Их Высочества спускаются на поле? До объявления второго тура? Да еще и со всей свитой? Но почему? - послышался голос его фаворитки, привлекая всеобщее внимание к Виллеруа, раскрасневшемуся то ли от бега, то ли от очередного приступа смущения.

- В самом деле? - Людовик поспешил вернуться в центр кружка, собравшегося между тем вокруг графини и стоявших рядом с ней маркизов. - Господа, в чем дело? - строго спросил он, обращая суровый взгляд на дю Плесси-Бельера, улыбавшегося Олимпии как-то подозрительно и слишком уж радостно.

- Мы тоже готовы вернуться в ложу, господин лейтенант, - с легкой иронией сказал он Виллеруа, и с этими словами протянул руку Олимпии. - Не так ли, мадам? Дамы и господа, мы возвращаемся! - объявил он громким голосом и обратил льдистый взгляд в сторону дю Плесси-Бельера, но тут же отвернулся от него, улыбнувшись успевшему прийти в себя от смущения Виллеруа: - Господин лейтенант, Вам я доверяю сопровождение первой дамы Ее Величества. Если Вы позволите, сердце мое, - шепнул он Олимпии, поцеловав ее руку, прежде чем отступить в сторону Марии-Терезии.

Он бы с радостью отдал приказ Виллеруа или даже дю Плесси-Бельеру сопровождать королеву, тогда как сам не выпускал бы теплые пальчики Олимпии, чьи прикосновения пронзали его до самого сердца, заставляя нетерпеливо покусывать губы в ожидании, когда завершится этот долгий спектакль под названием придворный турнир, и они наконец-то останутся одни...

- Скоро, любовь моя! - восклицали глаза, обращенные к фаворитке, а губы послали едва заметный воздушный поцелуй - заметит ли? Как мальчишка, он с жадностью во взгляде оглядывался через плечо, стараясь уловить хоть малейшее движение любимых губ в ответ ему, пока перед ним не возникло суровое лицо обер-камергера, спешившего, как видно, пресечь неизбежное столкновение двух дворов - королевского и малого.

- О, господин де Сент-Эньян! Путь уже расчищен? - поинтересовался Людовик, в глубине души негодуя на Филиппа из-за его очередного каприза.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

157

- Не стану докучать ни просьбами, ни чепухой, зовущейся любовью... - повторил дю Плесси-Бельер еще раз, но уже шепотом и склонив голову так низко, что его не могла услышать ни Олимпия, обратившая все свое внимание на мило раскрасневшегося де Виллеруа, ни король, бросавший все более суровые взгляды в его сторону.

- Осторожнее, Анрио, дорогой, - шепот Мари, оказавшейся прямо за его спиной, отрезвил опьяненного очередным неуспехом Франсуа-Анри. Отступая, он едва не задел плечом старшего брата, но тот деликатно посторонился, что позволило маршалу сохранить если не лицо, то хотя бы равновесие.

- О, вы все здесь! Святая троица воистину, - пробормотал дю Плесси-Бельер с видом еще более сконфуженным, чем был у де Виллеруа всего минутой назад. Повернув лицо к сестрам, он с наигранной веселостью подмигнул им и изобразил улыбку.

- А что это, братец, за стихи Вы только что декламировали для мадам графини? - поинтересовалась Жанна, но Мари тут же одернула ее за руку и многозначительно посмотрела вверх. Юная нарушительница братского спокойствия тихо ойкнула, смешно задрала носик и, не выдержав серьезную мину, рассмеялась звонким мелодичным смехом. Занятый своими догадками о содержании разговора, состоявшегося между королем и лейтенантом мушкетеров, о котором графиня так и не пожелала поделиться с ним даже намеком, маршал не обратил внимания на эту перестрелку взглядов и только с рассеянной улыбкой ответил на озабоченный взгляд Мари.

- Дамы и господа, мы возвращаемся! - объявил король, подняв волнение и суматоху в рядах своей свиты. Тут же засуетились дамы, выстраиваясь в шеренгу, чтобы следовать за королевой и первой дамой двора. Кавалеры поспешно предлагали свои услуги сопровождать фрейлин и статс-дам Ее Величества, не без надежды на то, чтобы оказаться как можно ближе к первой паре и тем самым застолбить для себя право стоять ближе к первому ряду в Королевской ложе.

- Ну же, братец, - пискнула Жанна, нетерпеливо дожидавшаяся, пока ее братец соизволит вернуться из своей задумчивости к делам насущным и настоящим. - Мне-то все равно, но Вам придется простоять все следующее отделение в дверях балкона, если Вы не поспешите.

- А? - отозвался Франсуа-Анри, заставив себя отвести взгляд от Людовика, целовавшего руку Олимпии де Суассон. - О, моя милая Мари, позвольте Вашу руку! Герцог, мадемуазель, - он обернулся к Арману и Жанне: - Не отставайте! - словно это не он, а они теряли драгоценные секунды во всеобщей погоне за первенством.

Вежливые кивки кавалерам, в чьих глазах сквозили пожелания, чтобы он сломал ногу или хотя бы эту проклятую трость, с которой дю Плесси-Бельер завел моду щеголять на всех королевских приемах, - он оставлял всех их позади себя. Завораживающие, а порой и многообещающие, улыбки дамам, каждая из которых с легкостью соглашалась уступить первенство ведомой им под руку Мари де Руже, ведь что только не простишь пока еще никому не известной девице, если она младшая сестра самого привлекательного мужчины при дворе короля? С энергией, удвоившейся после того, как король обернулся к нему спиной, дю Плесси-Бельер спешил вернуться на свое место - второй после Их Величеств и обер-гофмейстерины двора королевы, пока не оказался прямо за спиной де Виллеруа, которому досталась честь, да что там - счастье - вести под руку мадам де Суассон.

- Слишком вызывающе? - тихо поинтересовался он у Мари, которая не стремилась к первым ролям, в отличие от Жанны, не страдавшей от излишней скромности.

- Нет, ведь это Ваша служба, - также тихо ответила Мари, но не посмотрела брату в глаза, чтобы не выдать упрек.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Отредактировано Франсуа-Анри де Руже (2018-05-13 23:57:23)

158

О появлении комиссара полиции Шатле можно было и не возвещать во всеуслышание, достаточно было заметить мелькнувшую в проходе черную тень его огромной собаки, чтобы догадаться, что ее хозяин был где-то поблизости. Ла Рейни с долей брезгливости отодвинулся в сторону от длинного широкого носа, уткнувшегося ему в руку.

- Господин комиссар, - приветствовал он Дегре не столь же веселым голосом и заботливо отряхнул манжет на левой руке. - Отзовите эту чертову псину, Дегре. Чего доброго он решит покуситься на мою руку.

Ла Рейни встряхнул рукой, боязливо отмахиваясь от внимания собаки, озабоченный сохранностью белых манжет, которые были, между прочим, обшиты тонким фламандским кружевом, невиданная роскошь для простого парижского чиновника, но на что только не пойдешь, лишь бы соответствовать положению.

- Пищу... Еще какую пищу дают эти состязания. Помяните мое слово, Дегре, нас ожидает неслыханный скандальчик, ежели мои подозрения оправдаются, - многообещающе прошептал Ла Рейни и огляделся, чтобы убедиться в том, что его ненароком не подслушивали чьи-нибудь не в меру любопытные уши.

- Готов поспорить, полиция Шатле будет весьма удивлена тому, как мы тут при дворе разрешаем некоторые загадки, - самодовольно расправляя отложной белый воротничок, проговорил префект и тут же замахал рукой на чересчур дружелюбное внимание к нему черной собаки. - Поди, поди прочь. Я тебе не окорок какой-нибудь, чтобы принюхиваться... Ишь, моду завели собак с собою водить. Вы бы с ней построже были, господин комиссар. А ну, как до смерти перепугает кого? Эдакая тварь из темноты-то как выскочит, так ведь и к праотцам недолго отойти.

Тут внимание префекта привлекло движение на лестнице на противоположных трибунах, и он приподнялся со своего места, чтобы пристальнее рассмотреть происходящее.

- Ах, трубу бы мне подзорную... что творится-то? Что делается? А? - ворчал он про себя, не подумав даже спросить Дегре, не видел ли он чего подозрительного внизу. Нет, нет, лишние вопросы могли навести комиссара на слишком далеко идущие выводы, которые, к тому же, могли оказаться верными. А тогда, прощай эффект неожиданности и долгожданный триумф над всей полицией Шатле, чьи пронырливые комиссары уже не раз уводили у Ла Рейни подозреваемых прямо из-под носа. Нетушки, думал про себя Никола Габриель, в этот раз он будет на высоте положения и он, именно он, а не какой-нибудь там комиссар докажет всем, чего стоит королевская парижская полиция.

159

- Благодарю, caro! - успела прочувствованно шепнуть королю Олимпия, прежде чем он выпустил ее пальцы с плохо скрытым вздохом, чтобы вернуться к своей неказистой супруге.

Ее признательность была действительно велика - будучи избавлена от общества маршала по крайней мере до возвращения на балкон, она с удовольствием вручила свою руку юному Виллеруа, смотревшемуся в своем новеньком мундире достаточно солидно, несмотря на возраст.

- Так вам не терпится попасть в ложу князя Ракоши, мой милый маркиз? - проворковала мадам де Суассон, всем своим видом демонстрируя зрителям (особенно одному), как она довольна доставшимся ей завидным эскортом.

- О, неужели вас тоже пленили рассказы о дивных винах, которыми князь угощает своих гостей? Нет, не отвечайте, я шучу, - поторопилась уточнить Олимпия, заметив, как снова вспыхнули, не успев еще побелеть, уши юноши. - Ба, князя ждет настоящее нашествие - сначала Сент-Эньян, затем Месье с Мадам и домочадцами, теперь вот и лейтенант д'Артаньян, если я правильно угадала избранный им курс. И в качестве вишенки на торте - наш бравый маркиз... scusi, лейтенант королевской гвардии! Но какой же повод нам с вами придумать, чтобы вы успели перемолвиться словом с вашей душечкой? Право, я в растерянности и решительно не знаю, чем вам помочь, друг мой. Увы, теперь, когда вы стали гвардейцем,  я уже не вольна распоряжаться вами по своему желанию - вы отныне принадлежите королю и долгу.

А вот дю Плесси наверняка в одно мгновение сыскал бы благовидный предлог, чтобы оставить свое место при Людовике ради красивых глаз, и даже не почувствовал бы при этом ни единого угрызения совести за вопиющее пренебрежение долгом. Изящно опершись на руку Виллеруа, Олимпия мрачно думала о том, что маршал не оставляет ее в покое даже в мыслях. Ну да, ее чуткое ухо уловило слово "стихи" в тихих репликах, которыми дю Плесси обменялся со своими сестрами, и теперь графиню снедало беспокойство - что если одна из них проговорится? В Мари она была почти уверена, но Жанна, Жанна! Что может удержать это любопытное создание от того, чтобы выведать у брата секрет, который шустрая девица наверняка сочла галантным? И если Олимпии хватило секунды, чтобы вспомнить и угадать маску, то дю Плесси и подавно... а может, нет? Что, если маршал давно позабыл упрямую итальянскую певичку?

Надежда всколыхнулась в сердце, но тут же умерла, стоило взгляду графини остановиться на хищном профиле принца Конде. Женщина могла быть позабыта, но не принц! О небо, только бы болтушки де Руже не проболтались!

160

Разыгранная им уловка была призвана вывести Людовика на откровенность, но, даром что всего двадцати двух лет от роду, молодой король был достаточно искушен в подобных играх. Д’Артаньян получил лишь сухое распоряжение немедленно отправиться в ложу мадьярского князя, да еще и с суровым напутствием вдогонку.

- Будут ли еще приказы, господин лейтенант? - поинтересовался Гарнье, со скучающим видом переминавшийся с ноги на ногу у входа на лестницу.

- Какие, к черту, приказы? -
приглушенным тоном огрызнулся д’Артаньян. - Всем оставаться на постах. Никого посторонних на эту лестницу не пропускать.

- Так ведь сам герцог Орлеанский со свитой идут. Не впускать? - переспросил Гарнье, готовый, в случае необходимости, встать поперек дороги хоть самому дьяволу, и уж конечно герцогу Орлеанскому, пусть бы того сопровождала целая дюжина его миньонов. Д’Артаньян махнул рукой и энергично замотал головой - с этих сорвиголов, его мушкетеров, станется и драку затеять. От скуки чего только не натворят - забияки те еще.

- Ни в коем случае, сержант! - поспешил опередить рискованные выводы лейтенант. - Его Высочеству не препятствовать. Ни ему самому, никому из его свиты. Но кроме дворян из свиты герцога, - тут он крепко задумался, как сформулировать приказ так, чтобы обошлось без конфуза, а главное, не привлекло никакого скандала. - Черт возьми, Гарнье, слушайте сюда.

Польщенный столь многообещающим таинственным началом, мушкетер с повеселевшим видом наклонил голову, чтобы выслушать приказы.

- В ложу могут проникнуть люди Ла Рейни. Знаете сами, это те еще бестии. Соглядатаи и шептуны. Всюду вынюхивают, все высматривают, а потом строчат доносы.

- Точно так, Ваше Сиятельство, - буркнул в сердцах Гарнье, у которого, как и у всякого мушкетера за годы службы успела развиться сильнейшая неприязнь к людям из Канцелярии.

- Так что, вот, присматривайтесь ко всем, кто поднимается наверх. Если будет хоть малейшее подозрение, что человек не из свиты самого князя и не из дворян, гоните в шею. Нечего этим бумагомарателям тут делать.

- А ежели из слуг кто пойдет? Тут то и дело с подносами шныряют... с кухни несут закуски. Да вот и опять пошли, - Гарнье указал на лакея, несшего корзинку со снедью.

- Смотрите в оба, Гарнье, - хмыкнул д’Артаньян, провожая голодным взглядом высунувшуюся из-под салфетки куриную ножку.

- Не мне вам объяснять, как выглядят слуги с кухни. Позовите сюда еще трех человек из нашей роты. Число имеет важность. И следите мне!

Отдав распоряжения, лейтенант королевских мушкетеров поправил перевязь и шпагу, выровнял шляпу ровно над бровями и начал подниматься по ступенькам лестницы в ложу князя Ракоши.

У входа его тут же остановили два гайдука, настроенные весьма решительно, даже несмотря на мушкетерский мундир, украшенный лейтенантскими шевронами. Д’Артаньян грозно нахмурил брови и рявкнул достаточно громко, чтобы его услышали в ложе:

- Лейтенант мушкетеров Его Величества. К князю Ракоши!

- О, граф! Вот это неожиданность! - граф Мольнар тут же перехватил его под руку и высказал что-то охранявшим вход гайдукам по-венгерски с самым суровым видом.

- Надеюсь, у Его Высочества нет оснований полагать, что мушкетеры короля плохо исполняют свой долг? - вопросительный взгляд д’Артаньяна был направлен вовсе не на Мольнара, а на сидевших в первом ряду молодых людей.

Со спины все мадьяры казались совершенно одинаковыми в своих расшитых золотой и серебряной нитью кафтанах и в шапках с меховой оторочкой. Как узнать, который из них был сам князь, а который - переодетый шевалье де Лоррен?

- Кстати, граф, мне придется сделать вам и самому князю весьма суровый выговор, - заявил лейтенант, оставив затею разглядеть князя и его высокого гостя со спины. - Будьте любезны, проводите меня к князю. И нет, нет, сударь, не надо ничего и никого посылать, - черные глаза смотрели на Мольнара так сурово, что тот понял - дело было неладно, и гроза над княжеской головой собиралась нешуточная.

- Я уже знаю, кто сидит рядом с Его Высочеством, - тихо проговорил д’Артаньян, делая вид, что улыбается. - Так что, оставьте все уловки при себе. Скажу больше, черт подери, королю это тоже известно. Теперь понимаете? Так что, идемте. И поспешите. Сейчас здесь начнется настоящее столпотворение вавилонское, а я не хочу кричать на ухо князю то, что мог бы высказать вполголоса.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2