Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2


Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2

Сообщений 81 страница 100 из 239

1

04.04.1661

Турнир по стрельбе из лука был назначен на вечер 4-го апреля.

81

- Стойте! Да стойте же вы, гадкие псинки! – шипела сквозь зубы мадемуазель де Монтале, устав нагибаться за неуловимыми поводками, которые с возмутительным упорством ускользали у нее всякий раз буквально из под пальцев.

Псинки, само собой, ее не слышали и стоять не собирались: почуяв волю, три веселых спаниеля резвились на поле вовсю, и обе девушки успели взмокнуть и преисполниться отчаяния, пока свита Месье и Мадам с веселыми возгласами, смехом и звоном бубнов пыталась выстроиться в более или менее слаженную процессию, чтобы покинуть поле.

- Опять будем самыми последними, - горестно пропыхтела Ора, поправляя сползающий на лоб венок и только-только нагнулась в очередной раз, как ее маленькие мучители дружно метнулись вперед и закружились вокруг чьих-то сапог.

Она успела заметить длинные рукава, мазнувшие опилки, когда собачек подхватили под пушистые животики, и поняла, что разгибаться ей ну совершенно не хочется. Ну почему, почему именно сейчас, когда она вся красная от усердия, наверняка, растрепанная до безобразия, да еще и в этом дурацком венке!

Но деваться было совершенно некуда. Ора выпрямилась, судорожно вдохнула не слишком свежий воздух и мужественно подняла глаза, пытаясь вымучить из себя улыбку в адрес Ракоши, в руках которого бились и возмущенно повизгивали ненавистные животные. Вот же мелочь какая, а сколько из-за них суеты и проблем!

- Нет, слава богу, это все, - если ей и не удалось вполне избавиться от недовольства в голосе, то это вполне можно было списать на досаду на собачек. – Вижу, маленькие чудовища вас признали, Ваше Высочество. Вот уж не знаю, что милого вы в них нашли. По мне, так сущая насмешка над собаками и одно недоразумение.

Монтале все ж улыбнулась, вспомнив, как утром Франсуа обозвал одно из этих чудовищ маленьким драконом, от которого он был готов спасать свою подругу с похвальным рвением. А сейчас, похоже, спасать надо было собачек, потому что в роли дракона-похитителя герцогских спаниелей выступал Ракоши.

- Но пусть они и невыносимы, это все равно не повод так безжалостно их притеснять, Ваше Высочество, - судя по капельке злорадства в ее голосе, Ора вовсе не сердилась на князя за такое притеснение и собак защищала исключительно в силу своих обязанностей. – Давайте-ка мы их у вас заберем с Луизой.

Она осторожно извлекла двух пленниц и всучила их Лавальер, которая тут же намотала поводки потуже на руку и заспешила прочь, оставив Ору наедине с Ракоши и Мими. Или то была Лулу?

- А хотите, я вам ее оставлю, Ваше Высочество, - карие девичьи глаза вдруг блеснули озорно и отчаянно. – В качестве талисмана на удачу? Ну не все же ленточки раздавать. К тому же, я так устала от этой ужасной троицы. А, вот и месье Ласлов!

Она весело помахала спешащему к ним шевалье, за спиной которого маячило суровое (как всегда) лицо Каринти.

- Я очень надеюсь на ваш успех, господа, правда-правда, так что вы уж не подведите нас с Луизой, а мы будем дружно желать вам удачи. Ну так что, берете собачку, князь? Если нет, то давайте ее сюда скорее, я и так уже безнадежно отстала, - и Монтале протянула руки за третьим песиком, который, оставшись в одиночестве, уже успел удобно свернуться и тихонько лизала руки своему захватчику.

82

Маленькие резвые пушистики, причиняющие столько огорчений Монтале, для Луизы стали настоящим спасением. Во-первых, потому что их ловля избавляла ее от стеснительных поздравлений (с которыми, на самом деле, никто особенно не торопился, если не считать ее душечки Оры), а во-вторых, потому что теперь, когда все три песика попались, догадливая Ора тут же использовала их, чтобы спасти подругу от разговора с князем. Все произошло так быстро, что Луиза, схватив два теплых тельца, уже спешила с ними прочь, а Ракоши, похоже, даже не успел сообразить, куда это она подевалась. А главное, не начал выпрашивать у нее еще одну ленточку прямо на глазах у Рауля. Этого Луиза просто не пережила бы.

- Спасибо вам, малышки, - прошептала она, целуя две теплые головки, пахнущие псинкой и молочком, и спаниельки, почувствовав ласку, тихонько заворочались, норовя лизнуть ее в щеку.

Луиза засмеялась, уворачиваясь от двух шершавых язчков, и подняла голову. В суматохе, воцарившейся после финального выстрела, она больше слушала, откуда доносится собачье тявканье, чем то, что происходит вокруг, но точно помнила, что узнала голос Рауля. И вот теперь с удивлением обнаружила, что ее друга уже нет на посту возле лестницы.

Где же он? – испуганно мелькнуло в голове, прежде чем девушка увидела Бражелона во главе удаляющейся к выходу толпы хохочущих нимф и дурачащихся сатиров. То есть, нет, дворяне Месье вовсе не были сатирами с виду. Но зато по повадкам! И вокруг своего господина носились кругами, не обращая внимания на недовольных мушкетеров, с хмурыми лицами замыкавших это комичное шествие.

Но раз Рауль впереди, значит, он поднимется с ними в ложу, и ей не придется придумывать повод задержаться рядом с ним у лестницы. И еще… И еще у нее будет пара лишних минут на то, чтобы привести в порядок растрепанные мысли и приготовиться к встрече. Луиза поймала себя на том, что ей страшно, и что шаги ее делаются все медленнее и медленнее. Стыдись, Лавальер, - шепнула она себе и ускорила шаг, изо всех сил стараясь не прихрамывать.

Главное, догнать всех, а потом дождаться Ору, которая, как всегда, будет самой последней. И… подняться наверх, к Нему.

Дворец Фонтенбло. Лестница на Королевский Балкон. 2

83

Не желая оказаться в одной компании со сборищем опьяненных успехом неженок, больше похожих на сатиров, чем на легендарных героев из древнегреческих трагедий, де Гиш старался не отставать от Филиппа и Генриетты.

- А ну, прочь от меня! - обрычал он наскочившего на него де Шатийона, отплясывавшего на бегу варварские пляски, то и дело, подскакивая то на правой ноге, то на левой. Радость за удачные выстрелы герцога Орлеанского затмила недовольство собственным промахом, так что, рыжеволосый маркиз носился вокруг обожаемого принца подобно одному из тех спаниелей герцогини Орлеанской, которых за каким-то чертом притащили на манеж.

- А что такого? - нисколько не обидевшись, протянул де Шатийон и подпрыгнул в воздухе, поймав на лету подброшенный кем-то из зрителей цветок.

- Кстати, а что там с мишенями? - спросил де Беврон, связывавший свою неудачу с призрачными кознями, померещившимися Месье.

- А ничего, - беззаботно отрывая лепестки первоцвета, ответил маркиз. - Там слуховое окошко открыто.

- Черт, - выругался де Беврон, обратив на себя негодующий взгляд оказавшейся рядом графини де Лафайет, но даже не счел за необходимое извиниться. Напротив, он продолжал в еще более скандальном тоне: - Если бы какой-то ротозей не позабыл закрыть это окошка, я бы смог выстрелить лучше. Да, да. Гишу просто повезло, что он стрелял не в левую мишень. Ему сам принц Конде подсказал.

- Что Вы хотите сказать, милостивый государь? - угрожающим тоном потребовал объяснений де Гиш, позабыв про взятую на себя роль обходительного кавалера.

- А только то, что наш граф всегда был любимчиком, - не поворачивая голову в его сторону, обронил де Беврон. - У всех.

Вскипевшая кровь прилила к вискам и щекам графа, он метнул в обидчика уничижительный взгляд и уже готовил про себя требование безотлагательного удовлетворения попранной чести, когда чьи-то шаловливые пальцы провели по воспалившейся от прилива крови щеке.

- Ну и подумаешь, что любимчик, - промурлыкала Катрин, обратив на брата веселый взгляд изумрудных глаз. - Не многим выпадает счастье быть на слуху у всех, мой дорогой Арман. За такое признание не следует дуться. Ну, а насчет того, повезло или нет, так мы еще узнаем. Вы ведь попали в следующий тур, граф? Не то что, некоторые, - презрительно протянув последнюю фразу, княгиня оставила брата и с веселым смехом подхватила под локоток Генриетту Орлеанскую, увлекая ее за собой.

Де Гиш, надувшись еще больше после того, как сестра заступилась за его честь на глазах у всей свиты Месье, да что там, на глазах у всего двора, помрачнел еще пуще. Чтобы не поддаться на дальнейшие провокации подтрунивавших над ним друзей, он стремительным шагом обогнал Месье и Мадам, и поравнялся с шедшим впереди всей процессии мушкетером.

- Черт бы их побрал, - бормотал он, когда вдруг осознал, что шел плечом к плечу с товарищем по оружию, некогда спасшим его жизнь в настоящем, а не разыгрываем на потеху двору, сражении.

- Рауль де Бражелон! - лицо де Гиша посветлело, и в темных карих глазах впервые за весь вечер просияла неподдельная улыбка. - Виконт! Какими судьбами? А Вы-то как здесь... ах да, герцог говорил мне. Вас перевели в роту мушкетеров? О, боже мой, Рауль... - тут же на память пришли события давно минувших дней и Арман весело, как будто и не было обидных слов де Беврона, а после него и Катрин де Монако, похлопал друга по плечу. - Нет, Вы непременно должны рассказать мне обо все. Впрочем, и мне есть о чем рассказать. Знаю, знаю.

Дворец Фонтенбло. Лестница на Королевский Балкон. 2

Отредактировано Арман де Гиш (2018-03-30 01:04:41)

84

Смятение, отразившееся на лице Смугляночки, рассмешило князя, а строгие нотки, прозвучавшие в ее голосе, были восприняты им, как неудачная попытка скрыть радость от встречи с ним. Ну конечно же, Ора, так же как и он, расценила это столкновение на манеже как добрый знак не только для князя, но и для самой себя. Иначе отчего же эта улыбка в карих глазах?

- Эти на всю жизнь щенками останутся, - снисходительным тоном произнес он, выпуская двух собачек из левой руки. - Осторожнее, мадемуазель, они так здорово сучат лапами, того и гляди оцарапают, - предупредил он Луизу, которой достались двое из пойманных им спаниелей.

Впрочем, его предупреждение было излишним, так как Луиза тут же отпустила собачек на пол, перед тем туго обмотав поводки на свою руку. Предусмотрительность мадемуазель де Лавальер впечатлила Ференца, который не додумался воспользоваться поводками для того, чтобы удержать резвившихся во всю свою щенячью прыть спаниелей.

- И доставляют же они хлопот всем вам, - произнес он, прищурив смеявшиеся глаза. - Тот, кто подарил их Ее Высочеству, оказал ей весьма сомнительную услугу. Нет, нет, мне этого счастья не нужно, - и поспешил протянуть устроившегося у него на груди песика в руки де Монтале.

- Вот если бы это был поцелуй на удачу, - тихо проговорил он, надеясь, что столь смелая просьба не будет услышана посторонними ушами. - Ведь Вы не откажете мне, Ора? Встретите меня нынче вечером? - уверенность и обычная молодецкая бравада внезапно покинули князя, он посмотрел в глаза Смугляночки, прося, умоляя, пока песик, застрявший в воздухе, так и не достигнув рук девушки, жалобно заскулил, суча лапками и отчаянно виляя пушистым хвостом.

- А вот и месье Ласлов! - этот радостный возглас отрезвил Ференца, поддавшегося романтичному настроению, так что он рассмеялся вместе со всеми мадьярами над гротескным видом промокшего до нитки Ласлова, сиявшего с самым довольным лицом.

- О, Ласлов, наконец-то! - опасаясь, как бы не упустить готовую ускользнуть от него де Монтале, Ференц повернулся к девушке и улыбнулся ей. - Спасибо, милая Ора, - быстро шепнул он ей, отдавая песика, и поймал мелькнувшую в воздухе ручку, чтобы поцеловать. - Вы приносите удачу. Вот видите, даже Ласлов успел вернуться. А ведь мы с ног сбились, разыскивая его. Но, Вам пора, - с нескрываемым сожалением согласился он. - И мне пора - побеждать!

- Господа, те, кто участвуют в состязаниях, прошу к барьерам! Остальные должны держаться на установленном расстоянии! - скомандовал один из арбитров, заставив Ференца обернуться. Поймав на себе пристальный взгляд Конде, оказавшегося в числе арбитров, князь ответил ему с таким же надменным вызовом во взоре и даже не наклонил голову в знак приветствия, когда похожий на ястреба, высматривавшего для себя жертву, Конде резко и коротко кивнул ему. Вот еще! Кронпринц Венгрии не склонит голову ни перед кем!

85

Не помня себя от ярости, Фархад Бенсари бежал по деревянным настилам верхнего яруса, перескакивая через перегородки, цепляясь полами богатого жупана и одетого поверх него халата за выступавшие наружу доски грубо сколоченных между собой свай. Он позабыл про брошенный арбалет, а перепуганный насмерть Али Мехмед и не подумал захватить его, когда убегал вслед за советником. В полном молчании, один сгорая от негодования, второй - от страха, они добрались до противоположной части трибун, как раз к тому месту, где располагалась ложа посла Фераджи.

Решив обезопасить себя и своего господина, Бенсари выглянул из-за высоких перил третьего яруса и перегнулся, чтобы проверить, не было ли королевских гвардейцев или швейцарцев в ложе посла.

- Он уже там, - проговорил он, пробормотав вдобавок непристойность, недостойную советника посла - прямо за спинкой кресла Фераджи стоял Бахтиари бей и что-то шептал, наклоняясь низко к самому уху Светлейшего.

- Он и был там, - не понял его Али Мехмед, отдуваясь после продолжительного бега с препятствиями. Он подумал о самом Фераджи, даже не подозревая о той ревности, которую вызывал в душе вспыльчивого Бенсари бея второй советник, так и домогавшийся первенства в окружении посла.

- Лучше поспешить, пока этот змей не отравил слух и сердце Османа паши своими лживыми речами, - сказал Бенсари бей, хлопнув ладонью по необструганным доскам, служившим перилами третьего яруса.

- Шайтан! - болезненный вскрик, словно выстрел в грудь поразил беднягу толмача и тот медленно осел на пол, схватившись за сердце.

- Не могу... мне нужно отдышаться. Я должен помолиться, мне не хватает воздуха, - жаловался он, не слишком полагаясь на милосердие со стороны янычар-аги. Тот, ругаясь и поминая всех врагов Пророка самыми нелестными эпитетами, пытался вытащить застрявшую в ладони занозу. Не справившись с этой напастью, он махнул рукой и направился вниз по расшатанным ступенькам, чтобы, как ни в чем не бывало присоединиться к свите посла.

- О, а вот и наш сиятельный янычар-ага, - обернулся в его сторону Бахтиари бей. - Ступай сюда, Фарух-ага, отсюда все видно как на ладони. Нужно отдать должное господину обер-камергеру за эту любезность. На прошлом турнире наша ложа была расположена в столь невыгодном месте, что мне едва удавалось увидеть мелькавший в воздухе мяч.

- Можно подумать, что тебе сами ифриты нашептывают, - заметил ему Бенсари бей, приблизившись к креслу Османа паши с левой стороны. - Я не смог выполнить мою миссию, о Светлейший. Голова с плеч, но это оказалось невозможным... Неверные поменяли местами Вашу ложу и ложу этого... - предупредительный жест посла заставил его замолчать. Бенсари бросил ревнивый полный мстительной ненависти взгляд в сторону Бахтиари бея, занявшего его место по правую руку от Фераджи, и умолк, готовясь услышать град упреков и проклятий из уст самого посла.

86

Ох, вот так всегда, стоило им остаться наедине, буквально на одно мгновение, и Ференц тут же завел речь о поцелуях! Слава богу, что Ласлов подоспел так вовремя, что ей и уворачиваться от ответа не пришлось.

Пользуясь моментом, Ора ловко подхватила спаниеля и, послав воздушный поцелуй взъерошенному и отчего-то мокрому шевалье, ограничилась дежурной улыбкой и быстрым реверансом князю и ударилась в позорное бегство, пока ее не успели схватить за руки, окружить, а то и вовсе похитить на глазах у всей честной публики. От мадьяр, как известно, можно было ждать любых затей, вот только потакать им на глазах у Франсуа (почему-то его присутствие среди многочисленных зрителей беспокоило Монтале куда больше, чем строгий надзор Великой Армады или всевидящие глаза придворных сплетников) она не собиралась.

Крепко ухватив поводок и опустив песика на пол по примеру Луизы, Монтале шепнула ему:

- Беги, беги к своим!

Мими (или Фифи, кто их разберет) быстро встряхнулась и так резво бросилась догонять своих приятелей, тявкающих у самой лестницы наверх, что Ора едва поспевала за своим мохнатым поводырем, с трудом лавируя между успевшими заполнить поле англичанами и монегасками, считавшими первостепенной необходимостью проводить спешащую мимо нимфу комплиментами и предложениями весьма сомнительного свойства. Монтале молча краснела, кусала губы и старалась убедить себя, что ее просто приняли за одну из актерок, что сопровождали свиту Месье.

И все равно, до Лавальер, преданно поджидавшей ее у лестницы, она добежала красная, как рак, с ушами, свернувшимися в плотные трубочки, и только в тени коридора выдохнула с облегчением.

- Спасибо, что подождала меня, солнышко. Но теперь, скорее наверх, - переводя дух, Ора потянула подругу за рукав. – Пока за нами не прислали какого-нибудь… Шатийона.

И, подавая медлящей Луизе пример, принялась отважно штурмовать узкую скрипучую лестницу, изо всех сил стараясь не думать про завешанную драпировками нишу под ней, где ее так жарко целовали в прошлый раз, и не обращать внимания на предательски подгибающиеся колени и пугающий трепет где-то чуть пониже корсета. Забыть, забыть и никогда не вспоминать!

Отредактировано Ора де Монтале (2018-03-27 00:47:42)

87

Мадьяры веселой гурьбой ринулись на манеж, кто по ступенькам лестницы, кто по скамейкам расположенных ниже трибун, причем, не всегда попадая на редкие пустовавшие места, что вызвало крики протестов и проклятия в их адрес. Наблюдая за лавиной меховых шапок с фазаньими хвостами в плюмажах, запрудивших центр манежа, Франсуа-Анри удовлетворенно усмехнулся. В такой толпе князю были не страшны ничьи стрелы исподтишка, разве что чрезмерно отчаянный стрелок из числа врагов его короны или же обманутых мужей и братьев решился бы стрелять прицельно, невзирая ни на что.

Он заметил, как Ракоши поймал трех щенков спаниелей, суетившихся в ногах столпившихся на манеже людей, и передал двух из них белокурой фрейлине Ее Высочества.

- Мадемуазель де Лавальер, - прошептал имя узнанной им фрейлины маршал и принялся высматривать в толпе мадемуазель де Монтале, которая всегда оказывалась рядом. Две неразлучные подруги уже успели зарекомендовать себя, попадая то в одну, то в другую занятную историю. Франсуа-Анри было интересно, чем обернется для них этот вечер, полный непредсказуемых событий. Но, время не терпело траты на сентиментальные размышления. Выхватив зорким взглядом из толпы девушку со смешно подрагивавшими над плечами черными кудрями, маршал тут же отвернулся и прошелся по опустевшей ложе кронпринца к выходу.

Стоило ватаге последней компании мадьяр с гоготом спуститься вниз, как на лестнице вновь загрохотали шаги, на этот раз это были мушкетеры, поднимавшиеся на верхний ярус.

Небрежно помахивая легкой тростью, выбранной им для привлечения восхищенных взоров придворных красавиц и, как следствие, завистливых шуточек со стороны кавалеров, дю Плесси-Бельер прошел к лестнице и поднялся наверх. Там, на узком пространстве трибуны, располагавшейся под самым потолком, столпились около полудюжины мушкетеров.

- Нашел! - выкрикнул один из них, потрясая в воздухе заряженным арбалетом.

- А ну-ка, дай взглянуть, что за вещь, - тут же несколько рук потянулись к находке, пока не послышался суровый оклик старшего по званию: - Офицер! Всем смирно!

- Все в порядке, господа, вольно, - распорядился маршал, пройдясь по знакомым уже скрипучим и прогибавшимся под каждым его шагом доскам к месту находки.

Арбалет был найден далеко от первоначального места, видимо, он валялся на полу в шагах десяти от тайника, там же его и подобрал мушкетер, явившийся первым.

- Вроде как выбросили его... по всему выглядит, что так, - сказал старший из мушкетеров, протянув находку дю Плесси-Бельеру. Тот осторожно принял арбалет в руки и осмотрел его. Так и не выстрелившая стрела все еще находилась на своем месте в ложе, а механизм со второй стрелой внутри древка был пуст.

- Офицер! - прозвучало еще раз, но менее грозно и мушкетеры обернулись к лестнице, застыв каждый в готовности отдать честь поднимавшемуся лейтенанту.

- О, граф! - маршал кивком приветствовал Гастона де Ресто, явившегося, как видно, по тревоге, поданной сигнальщиком, стоявшим в карауле на лестнице.

- Думаю, что здесь нет никаких улик, которые указали бы на личность владельца этого оружия. Увы, мы лишь можем догадываться, кто и зачем. Но, ничего более того. Так что, я вернусь в ложу к Его Величеству с пустыми руками, - он передал арбалет мушкетеру. - И все же, сохраните его под замком. Возможно, он еще понадобится в будущем.

88

Поглядывая на кавалеров из свиты князя де Монако, приосанившихся в ожидании своей очереди поражать публику меткостью в стрельбе из лука, д’Артаньян хмуро покусывал губу, раздумывая над затеей дю Плесси-Бельера. Малейшая неточность в расчетах маршала могла привести непоправимой катастрофе, а вот отдавал ли он себе в том отчет, кто ж знает. Скорее всего, нет, все говорило не в пользу самого маршала, но хуже того, в этой затее сквозил не расчет, а сиюминутная прихоть. Или, как любил называть это дю Плесси-Бельер, до кончиков ногтей эпикуреец и любитель высокого слога, вдохновение.

- Черт подери, - выдохнул в очередной раз гасконец, поглядывая на верхние ярусы трибуны, но, со своего места ему были видны лишь неясные тени сновавшие туда-сюда. Скорее всего, это были мушкетеры лейтенанта де Ресто, уже явившиеся по тревоге. Значило ли это, что затея дю Плесси-Бельера удалась или же напротив, все пошло прахом? И все же, никакого выстрела с трибун не последовало, как и тревожных сигналов от его собственных мушкетеров.

Успокоив себя таким образом, д’Артаньян повернулся к выходу на лестницу, ведшую к Королевской ложе. Свита герцога и герцогини Орлеанских покидала манеж так же весело и шумно, как и появилась. Нанятые на вечер актеры из труппы Мольера, а также танцоры из балетного кордебалета мэтра Бошана, танцевали и подпрыгивали, резвясь и играя, будто и впрямь были теми сатирами и наядами, которые обычно сопровождали Олимпийских богов, если верить легендам древних греков. Миньоны герцога Орлеанского не отставали от них, дурачась и дразня хихикавших фрейлин, смущенно, прятавшихся друг за дружку под сальными взглядами, которыми провожали их выстраивавшиеся на манеже кавалеры.

Д’Артаньян кивнул Раулю де Бражелону, чтобы ободрить его в первом задании в его придворной мушкетерской карьере. Не переволновался бы, а то станется с молодого и неопытного в тонкостях придворных игр задеть самолюбие кого-нибудь   из миньонов герцога, переодетого в сатира.

- Господин лейтенант, нам оставаться на постах или прикажете усилить охрану в Королевской ложе? - спросил один из мушкетеров, остававшихся на манеже.

Суровый взгляд черных глаз вмиг прочел непроизнесенное молодым гасконцем желание оказаться поближе к юным грациям, переодетым в соблазнительные греческие хитоны.

- А Ваш пост, шевалье, где назначен? - строго спросил лейтенант, и мушкетер стушевался, поняв, что кроме шестерых счастливчиков никто больше не будет откомандирован наверх.

- Следить в оба. Даже если наверху уже разобрались, никогда не знаешь, что еще может приключиться. Наши мадьярские друзья далеко не монастырские воспитанницы, с них еще станется устроить нам фейерверки без запалов.

89

Дворец Фонтенбло. Караульный зал роты королевских мушкетеров. 2

- Поспешите, господин лейтенант. Там, наверху, на верхнем ярусе, - приговаривал на ходу, точнее на бегу, сержант де Сент-Пьер. - Я не знаю, что затеял маршал дю Плесси-Бельер. Но, он велел нашим мушкетерам занять посты на этой лестнице и бежать наверх, как только нам подадут сигнал с той стороны зала. Интриги какие-то. Снова.

- Ага, - де Ресто не забыл про то, как из-за скрытности маршала, они упустили беглого управляющего, а потом его поимку и арест приписали на счет этого недоросля де Виллеруа, случайно оказавшегося в парке, когда Виллэму вздумалось бежать прямо навстречу свой судьбе. Точнее, смерти.

- Может, оно и не важное дело-то. Да только, стал бы маршал двора по пустякам нас отряжать? - продолжал де Сент-Пьер, но лейтенант уже не слушал, опередив его на несколько шагов.

- Офицер! - прозвучал привычный голос старшего в карауле. Отчего-то, это предупреждение показалось де Ресто подозрительным - будто бы его же мушкетеры стояли на стреме, усматривая опасность даже в нем самом.

- Смирр-на! - крикнул де Сент-Пьер, успевший нагнать лейтенанта.

- О, граф! - как ни в чем не бывало, приветствовал его дю Плесси-Бельер и передал стоявшему рядом с ним мушкетеру странную находку со словами: - Думаю, что здесь нет никаких улик, которые указали бы на личность владельца этого оружия. Увы, мы лишь можем догадываться, кто и зачем. Но, ничего более того.

- Что это, маркиз? Вы готовы видеть угрозу во всяком луке или арбалете? Даже во время турнира? - не скрывая усмешку, спросил де Ресто и властно протянул руку к арбалету. - А зачем, собственно, Вам нужны улики? Может быть, у кого-то из участников турнира свое личное оружие. Недурственный образчик, между прочим.

Он встал на пути у дю Плесси-Бельера, собравшегося на выход с видом настолько невозмутимым, что одно это задевало самолюбие графа. И не только! Природное любопытство, от недостатка которого не страдали все де Вьевили и де Ресто, подсказывало ему, что у маршала имелись какие-то веские причины подозревать злой умысел.

- Может быть, Вы соблаговолите объясниться, маркиз? Этот арбалет, зачем его нужно хранить под замком? И почему мои мушкетеры собраны здесь, тогда как их обязанность нести караул во внешних коридорах? - он усмехнулся, заметив, что его подчиненные, несколько успокоившись после его появления, в открытую наблюдали за маневрами, происходящими на манеже.

- Конечно же, они благодарны за возможность воочию увидеть, как будут разворачиваться состязания на турнире. И все же, маркиз. Согласитесь, это странно убирать караулы с их постов всего-навсего ради какого-то арбалета. Кто его нашел? И где? - он строго посмотрел на мушкетеров, снова вытянувшихся под его пристальным взором.

90

- Что значит, не с пустыми руками? - спросил Каринти, но Ласлов заметил в толпе знакомые кудряшки очаровательной мадемуазель де Монтале и поспешил вслед за ней.

Не успев догнать Смугляночку, шевалье с разбегу налетел на самого князя. Оказавшись прямо на пути у него, князь широко расставил руки, словно намеревался сгрести друга в крепкие объятия.

- О, Ласлов, наконец-то!

- Да, и наконец-то я, - ответил недовольной гримасой тот и с сожалением посмотрел через плечо Ракоши вослед удалявшимся с манежа фрейлинам герцогини Орлеанской. - Надо же, сколько интересного я упустил. Что это здесь было, князь, неужто, маэстро Люлли решил поставить балет на тему из гомеровской Илиады? И что же, нашим выходом ознаменуется Одиссея?

- Все бы только шутить, балагур несносный, - послышался недовольный голос Каринти, и Ласлов хотел уже парировать это замечание веселой шуткой.

- Господа, те кто участвуют в состязаниях, прошу к барьерам! Остальные должны держаться на установленном расстоянии! - раздался строгий приказ одного из арбитров и все три партии состязавшихся ринулись к барьерам, образовав толчею и суматоху.

- К порядку, господа! К порядку! - властный тон командующего заставил Ласлова обернулся, чтобы посмотреть, кто это посмел повысить голос в присутствии сразу двух принцев крови.

- Надо же, он и здесь в арбитры затесался, как я посмотрю, - проговорил он, встретив тяжелый и неприветливый взгляд Конде. - К порядку-то, это как? Кто первым будет стрелять?

- А давайте монету бросать! - предложил кто-то из монегасков под дружный хохот товарищей.

- Не пойдет, господа. Нас три партии, а монеты, как известно, о двух сторонах, - возразили из рядов англичан, которых оказалось меньше, чем мадьяр и монегасков по числу. Но, не по уверенности в себе, каждый стрелок из свиты королевы Генриетты-Марии вышел на манеж в специальных крагах для лучников, как видно, в расчете на настоящие состязания с настоящими длинными луками.

- Ну так давайте кости кинем. Чей бросок будет больше, тем и стрелять первыми! - подсказал граф Вереш, не вынимая при этом изо рта трубку, выпускавшую серую струйку дыма.

- Что скажут арбитры? - выкрикнул Ласлов, нетерпеливо сорвав с головы шапку. - Господин граф, что Вы скажете? - он обернулся к де Сент-Эньяну, оказавшемуся ближе других арбитров к веселой партии мадьяр. - Господа мушкетеры, несите ваш полковой барабан. Будем кости кидать!

91

Услышав собственное имя, де Сент-Эньян недоуменно поднял левую бровь и обратил взгляд в сторону одного из дворян князя Ракоши. Мокрый жупан и камзол под ним, всклоченные кудри и смятая в руке шапка - да этот шевалье мог бы позировать в качестве живой модели для живописца, получившего заказ написать несколько полотен на тему батальных сцен с участием в них импозантных воинов с Востока. А чем и в самом деле отличались мадьяры от турецких янычар? Даже искушенный в моде и особенно же в крое одежды взгляд де Сент-Эньяна с трудом находил различия между воинственной свитой трансильванского князя и враждовавшими с ними турецкими янычарами.

- Что тут сказать, - начал было граф, на ходу обдумывая, насколько это было приемлемым, решать очередность между двумя принцами крови и английскими лордами при помощи броска костей. Да еще и на полковом барабане!

Но, его раздумья не привели его к окончательному решению, а на манеже уже появился большой барабан, пожертвованный ротой мушкетеров. Гулко ударив по туго натянутой коже ладонью, один из мадьяр одобрительно цокнул языком и кивнул товарищам. Те подошли ближе, выудив из карманов набор для игры в кости - складной рожок из жесткой выделанной кожи и два набора костей.

- Ну что же, если все готово, то да будет так. Надеюсь, господа, - на этот раз он обратился к англичанам, неодобрительно смотревшим на маневры соперников. - Вы не будете возражать против такого решения очередности? Ваши Высочества, - он повернулся к князю де Монако, терпеливо дожидавшемуся вердикта, а затем к Ракоши. - Я прошу Вас определить по одному дворянину из Вашего окружения для броска костей. Милорд, - он поклонился лорду Райли, старшему не только по титулу, но и по возрасту, из всех присутствовавших на манеже стрелков. - Прошу Вас, выбрать одного из дворян.

Двое молодых людей вышли на середину манежа и подошли к барабану. Один из монегасков взял из рук мадьяра стаканчик, встряхнул его в руке, демонстрируя всем вокруг, что он был пуст. Затем он взял кости и бросил их в стаканчик, перед тем подув на них, словно творя заклинание.

- Ну же, д’Агостини! - не выдержал один из его товарищей и зрители с трибун дружно поддержали это нетерпение громкими свистками и выкриками: "Удачи!"

Взболтав кости, д’Агостини потряс их еще с минуту, прежде чем бросить на барабан, вызвав при этом глухой звук, знакомый всем, кому доводилось коротать время в караулах или у армейского костра за этой азартной и несравнимо простой игрой.

- Уууу... - протянули монегаски и англичане.

- Пять очков! - выкрикнул герцог де Навайль, вызвавшийся быть арбитром в этом чистой военном способе решения очередности.

Следующим к барабану подошел молодой человек из свиты королевы Генриетты-Марии. Почтенный лорд Райли недолго внушал ему что-то, заставив наклониться так низко, чтобы он мог шептать ему на ухо. Молодой человек, недолго раздумывая, сгреб в ладони кости и бросил их в стаканчик. Встряхнув его всего лишь несколько раз, он выбросил кости на барабан и удовлетворенно воскликнул:

- Восемь! Восемь же! - и что-то еще по-английски, что де Сент-Эньян счел недостойным того, чтобы понимать и потому отвел взгляд с безучастным видом.

Третий бросок оставался за мадьяром. Тот, который пожертвовал своими игральными костями для решения спора, сбросил кости сам, выбив пять очков, чем вызвал волну громких улюлюканий и свиста.

- Еще раз, господа, - невозмутимым тоном распорядился граф.

На этот раз к барабану вышел другой дворянин из монегасков. Он потряс стаканчик еще более отчаянно, чем это сделал до него д’Агостини, и резко перевернул его на барабан, так что тот издал протяжный глухой звук, похожий на отдаленный раскат грома.

- Шесть! - хором выкрикнули монегаски, тогда как мадьяр уже потрясал перед собой стаканчик с костями, готовый к второй попытке.

- Пять! - протянули мадьяры, как видно, не довольные результатом броска.

- Господа, прошу соблюдать установленную очередь, - громкий голос де Сент-Эньяна едва перекричал гул, воцарившийся в зале. - Милорды, ваша очередь стрелять первыми. Прошу вас!

92

Усмешка и властный тон молодого лейтенанта задели дю Плесси-Бельера куда сильнее, но он лишь коротко улыбнулся и продолжил свой путь к лестнице, минуя уступившего ему дорогу сержанта де Сент-Пьера. Последний, как видно, хоть и был готов выполнять любые приказы своего лейтенанта, не посмел открыто противостоять маршалу двора. И все-таки, остановившись у самых перил, Франсуа-Анри обернулся к де Ресто.

- Да, граф, Вы правы, я готов видеть угрозу во всяком луке или арбалете. Особенно если он заряжен и найден в месте, удобном для выстрела по трибунам с противоположной стороны. Потрудитесь взглянуть и убедиться, дорогой граф.

Он указал де Ресто на Королевскую ложу, находившуюся чуть левее прямо в противоположной стороне.

- А теперь, взгляните правее. Рядом с ложей Их Величеств располагается ложа посла Фераджи. Весьма примечательное совпадение, Вам не кажется? Да, я позволил себе поставить на этой лестнице караул из мушкетеров Вашей роты, воспользовавшись моим правом маршала двора. Вы можете потребовать от них отчет об увиденном. А мне не досуг. Простите, дорогой граф, - Франсуа-Анри улыбнулся дружеской улыбкой, выказывая свое расположение к молодому лейтенанту несмотря на его заносчивость и откровенное недоверие. 

- Кстати, - уже занеся ногу над ступенькой, маршал снова остановился и обернулся к де Ресто. - Взгляните на этот арбалет повнимательнее, граф. У него весьма примечательная функция. Он может убивать не только цель, но и стрелка. Да. Расспросите об этом лейтенанта де Виллеруа. Его гвардейцы уже опробовали этот арбалет. Великолепный образчик и в самом деле, - он хмыкнул и продолжил спуск по лестнице. - Господа гвардейцы, между прочим, едва не лишились своего буфетчика.

Оставив де Ресто разбирать отчеты своих подчиненных, дю Плесси-Бельер спустился на второй ярус трибун и посмотрел на опустевшую ложу мадьярской вольницы. Все гайдуки и свитские князя, за исключением двух человек, спустились на манеж.

- Присаживайтесь, Ваша Светлость, - черноволосый с аккуратно постриженными усиками, оттенявшими верхнюю губу, молодой человек, предложил маршалу место рядом с собой. - Граф Мольнар, к Вашим услугам.

Приняв приглашение, маршал сделал вид, что заинтересован происходящим на манеже, однако же краем глаз заметил, как молодой человек пристально разглядывал его, прежде чем решиться на разговор.

- Я Мольнар, - повторил он еще раз, желая привлечь внимание. - Это меня Его Высочество отправил в Париж для сопровождения кареты месье Гатто.

- А, - Франсуа-Анри издал в ответ только короткий звук, обозначая, что услышал вступление и готов выслушать дальнейшие сведения. При этом он не спускал глаз с ложи на противоположной стороне, где размещалась королевская семья в окружении многочисленной свиты. Он разглядывал одно за другим лица, собравшихся там дам и кавалеров, отмечая про себя выражения их лиц. Со своего места он мог заметить, кто был по-настоящему заинтересован в том, как разворачивалось состязание на манеже, а кто наблюдал за другими или же был занят тем, что происходило в самой ложе. Казалось, что королевская свита и молодые люди из окружения герцога Орлеанского были в каком-то своем отдельном мире, с увлечением обсуждая что-то свое. Людовик даже оборачивался  к ним несколько раз. А потом разворачивался к королеве. Нет. К Ней. Да, король всегда обращался к Олимпии де Суассон, когда при нем затевались разговоры о чем-то любопытном, имевшем место при дворе. Или в Париже. Как жаль, что наблюдая за графиней без каких-либо помех, он не мог услышать, что именно она отвечала. Над чем смеялась. Шутила ли? А может быть, речь зашла о нем? Но с чего бы? Не заметив, как и когда его внимание и все мысли оказались по левую сторону от кресла Его Величества рядом с табуретом графини де Суассон, маршал отвлекся от разговора, затеянного Мольнаром, так что графу пришлось напомнить о себе деликатным вопросом:

- Вы ведь позволите мне говорить со всей откровенностью, Ваша Светлость?

- Что? - в синих глазах все еще плескалось рассеянное романтичное выражение, но маршал уже взял себя в руки и сосредоточенно посмотрел в глаза Мольнара.

- Наш подопечный. Тот, кого мы должны были привезти вместе с месье Гатто, - пояснил граф. - Мне не представляется возможным сохранять его инкогнито дольше, чем даже этот вечер. Дело в том, что, даже несмотря на то, что на него не обратили внимания швейцарцы из роты господина де Варда, он однозначно не создан для маскировки. Слишком приметная личность. И надменный гордец, каких поискать. Он слишком привлекает к себе внимание, если Вы понимаете, о чем я. К тому же, я заметил по его поведению, что он не намерен оставаться в том домике, где его оставили по Вашему распоряжению. В общем, господин маршал, ждите хлопот.

- Да, с этим шевалье у нас еще будут хлопоты, - проговорил дю Плесси-Бельер, подумав о своем. - И все-таки, я благодарю князя, и Вас также, граф, за то, что Вы согласились на эту авантюру. Помяните мое слово, шевалье также остается должен Вам. А это многое значит.

- Уж лучше бы не был, - с особенным значением парировал Мольнар, как видно, успевший составить для себя мнение о любимце Месье.

На манеже как раз закончилась жеребьевка, и английские лорды выстроились в два ряда по четыре человека напротив барьеров для стрельбы, которые только-только успели отодвинуть на прежнее место.

- Однако же, простите меня, граф, - маршал поднялся со своего места. - Я вынужден оставить Вас. Мне требуется еще кое-что выяснить. Прошу Вас, передайте князю Ракоши еще раз мою просьбу, - он наклонил голову и тихо, но очень отчетливо проговорил. - Быть осторожным и следить за тем, что творится за его спиной.

Умные глаза Мольнара ответили ему понимающим прищуром. Граф кивнул в ответ, дав понять, что также принял к сведению этот совет, а маршал прошел к лестнице, спустился до самого конца и направился к потайному ходу в узкий коридор под трибунами, чтобы пройти к лестнице, поднимавшейся на Королевский балкон, минуя толчею в коридорах и на выходах из зала.

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Отредактировано Франсуа-Анри де Руже (2018-04-04 00:50:22)

93

- Прошу Вас, Ваша Светлость, - со всей подобающей ситуации и рангу важного лорда учтивостью, герцог де Грамон указал лорду Дорсету на условную линию барьера, сделанную из голубой ленты, натянутой между двумя колышками.

- Не заходите за черту, месье, - раздался за спиной де Грамона властный голос Конде, командовавшего стрелками, которые стояли против левой мишени.

С трибун раздались ободрительные возгласы и свистки, впрочем, и сами англичане не проявляли свою обычную сдержанность, громко перекликаясь между собой, тогда как их товарищи целились в мишени.

- Недурно, - удовлетворенно крякнул Конде, когда первая же стрела, выпущенная в левую мишень, вонзилась в центральный круг, чуть выше самого яблочка.

- Стреляйте же, милорд, чего же тянуть-то, - нетерпеливо покусывая ус, бормотал про себя де Грамон, устав наблюдать за тем, как лорд Дорсет медленно то поднимал, то отводил в сторону свой лук, то внезапно опускал его, чтобы поднять снова. Наконец, туго натянутая тетива протяжно прогудела, а стрела со свистом перелетела дугу над манежем и глухо ударилась о щит мишени, отскочив от самого его центра.

- Проклятье! - прорычал Дорсет и его крик повторился разочарованным стоном соотечественников.

- Бывает, - пожал плечами де Грамон, однако же, кивнул стоявшему наготове егерю из королевской Охоты, чтобы тот забрал несчастливый лук у милорда. Может, тетива перетянута, а может, и впрямь промашка самого лорда. Кто ж разберет, думал про себя де Грамон, строго поглядывая на монегасков, толпившихся за спинами англичан в нетерпеливом ожидании своей очереди. Впрочем, ждать им пришлось недолго. Милорды отстрелялись один за другим с точностью и четкостью прирожденных лучников, каковыми их и считали на континенте. Мало кто из французов не вспомнит Креси, поражение, посрамившее цвет французского рыцарства, и сражение, возведшее до небывалых высот значение неказистого на вид оружия - длинных луков, с помощью которых англичане перебили едва ли не половину французского войска еще до начала рукопашной схватки. А потому успеху лучников из свиты английской королевы обрадовались немногие.

- Браво, господа! Прекрасный выход! - громко выкрикнул Конде, зааплодировав первым, что вызвало запоздалые овации зрителей на трибунах, скорее поддерживавших героя битвы при Рокруа, нежели наследников победителей при Креси.

94

Наблюдая за выстрелами англичан, Луи незаметно для себя начал покусывать ногти. Сначала он чисто машинально поднес к губам руку, но, почувствовав солоновато-горький вкус кожаной краги, одетой специально ради турнира, принц одернул руку и виновато оглянулся. Не заметил бы кто, что он, наследник престола Великого Княжества Монакского нервничает как мальчишка перед первыми испытаниями.

- А этот сухарь-то ничего себе стрелок, - одобрительно хмыкнул стоявший рядом с ним д’Агостино. - Да вот только лук ему достался дрянной. Не повезло.

- Как сказать. Хлопнуть по мишени каждый горазд. А вот послать сильный и точный удар, - возразил ему Мольтени с видом знатока.

Последовавшие за единственной, между прочим, неудачей меткие выстрелы англичан, заставили спорщиков сосредоточенно наблюдать за последними стрелками, готовившими свои луки и стрелы.

Луи де Монако снова потянул руку вверх, одернулся, повел плечами, будто бы замерзнув, и принялся нервно стягивать перчатку с руки. Меткий выстрел Катрин де Монако, хоть и был вполне ожидаем, но все-таки, не воодушевил молодого князя. Напротив, теперь все его мысли были о том, как не ударить лицом в грязь и не оказаться посредственностью на фоне великолепной охотницы и азартной соперницы в лице собственной супруги. Покусывая ногти, он постепенно успокоился и даже допустил мысли о том, что идея с переодеванием в греческих наяд была мила. И на некоторых фрейлинах их наряды смотрелись не только красиво, но... даже уместно. Как хороша была белокурая красавица Габриэль д’Артуа в легком хитоне! А венок из плюща и роз еще больше подчеркивал красивые глаза девушки. Ей диво как шли эти цвета.

- А вот и наш черед! Не зря же я кости бросал! -
воскликнули совсем рядом с ним, и кто-то запанибратски толкнул принца в плечо. - Наш черед, Ваше Высочество!

Не чувствуя опилочный пол под ногами, Луи де Монако прошел вперед и, вместо того, чтобы дождаться, когда отстреляются всего его дворяне, первым взял в руки лук и стрелу и подошел к барьеру.

Не глядя ни на кого, он сосредоточил свой взор на левой мишени, слегка покачивавшейся на удерживавших ее веревках. Стрелы англичан еще не успели выдернуть, но Луи это не заботило. Даже наоборот, так ему было более с руки целиться, зная, что мишень уже была покорена до него.

- Ура! Ура Монако! - послышались крики, стоило его пальцам выпустить стрелу. От волнения, он сам еще не успел осознать, что его стрела вонзилась в самую середку между стрелами англичан, захватив центр яблочка, когда осознал, то совсем по-мальчишески сдернул с головы шляпу, замахал ей и подпрыгнул высоко вверх:

- Ура! Первый выстрел мой! - выкрикнул он традиционную фразу, которую обычно кричали охотники, загнав зверя на линию огня.

- Уже, Ваше Высочество. Уже Ваш, - смеясь поправил его д’Агостино, готовый занять место у барьера и повторить успех принца.

95

Англичане отстрелялись и с постными лицами покинули манеж, чтобы наблюдать за выступлением соперников с высоты ложи королевы Генриетты Марии, а на манеже еще оставались мадьяры и монегаски. Дожидаясь своей очереди, Ференц и его друзья от делать нечего слонялись вдоль бордюров манежа, пока одному из них не попался мячик, потерявшийся в опилках после турнира по игре в мяч.

- А ну-ка, подкинь его сюда, Мирче! - приказал Ференц и молодой человек поддел мяч носком сапога, отправив его точно в направлении князя. Тот поймал мяч на лету и подбросил вверх, так же ловко поймав на ладонь, а затем с силой запустил в сторону Каринти. - Янош, лови! К тебе посылка!

- Да это катапульта, а не посылка, - рассмеялся другой мадьяр и высоко подпрыгнул, чтобы перехватить брошенный князем мяч. - А вот так, а попробуйте-ка!

- Черт! Я же бросил его Каринти, - смеясь, крикнул Ференц, тогда как мяч уже снова летел в его сторону. Но, прежде чем князь успел дотянуться до него и поймать, мяч был перехвачен другим гайдуком. Веселая игра грозила перерасти в шутливую баталию и неизвестно, где бы оказался в итоге злополучный мячик, если бы очередной бросок не послал его в сторону герцога де Навайля.

- Господа! - строгий голос не вязался с весельем в прищуренных глазах арбитра, он подбросил мячик в руке, но не вернул пас, а оставил его себе в качестве трофея. - Я прошу соблюдать порядок, господа. Ваша очередь уже близится.

Встряхнув русыми кудрями, князь с вызовом посмотрел на де Навайля, но не ответил ничего. Сзади подошел Каринти и тихо шепнул:

- Ласлов сказал, что вернулся не с пустыми руками, между прочим. Но, так и не рассказал, что же он нашел.

- Может, увидел что-то? - обернулся Ференц, но смотрел он вовсе в лицо шевалье, а вверх, в сторону Королевской ложи, откуда доносились громкие голоса и смех. Он присмотрелся в лица дам, чем вызвал веселые смешки и кокетливые помахивания веерами, но его интересовали только одни глаза - карие и теплые, такие, которым всякий раз захочется улыбнуться в ответ. Наверное, в тесной ложе, где умудрились уместиться придворные из свиты короля, обеих королев и герцога Орлеанского вдобавок, трудно было протиснуться в первые ряды, если ты опоздал к самому началу.

- Может, увидел, - хмыкнул Каринти, внимательно наблюдая за лицом князя. - Но, идемте уже. Нас зовут, - он кивнул в сторону опустевшего центра манежа.

Монегаски во главе с князем де Монако отстрелялись и не без успеха, о чем свидетельствовали энергичные аплодисменты с трибун. Ференц взмахнул рукой, приветствуя невидимую его взору Смугляночку, и бодрым шагом отправился к месту стрельбы.

- Обождите, Ваше Высочество. Пусть гайдуки зададут темп. А заодно выверят прицелы, - все также тихо посоветовал Каринти. - Видите, правая мишень слегка покачивается. Это из-за ветра, который поддувает из слухового окошка. Тут нужно точно просчитать прицел, чтобы ровно стрела пошла.

- Позвольте мне первому, князь! - вызвался Шерегий, уже вооружившись коротким луком с тугим, но прекрасно гнущимся древком. - Правая, говоришь, Каринти?

Шевалье кивнул ему в ответ, и Шерегий вставил стрелу в паз, поднял руки и начал медленно опускать их, прицеливаясь так, чтобы стрела описала дугу и попала ровно в центр. Шумные и неугомонные до того момента мадьяры все как по команде замолчали и застыли в ожидании первого выстрела. Шерегий не стал тянуть время и выверять прицел, положившись на интуицию. Он только дождался, когда ветер в очередной раз качнул мишень и тут же выстрелил.

- Оппа! - выкрикнули сразу несколько человек и с трибун раздались одобрительные выкрики и свист.

Скрестив руки на груди, Ференц дождался, когда выстрелят все заявленные им семь человек, пристально наблюдая за тем, как они прицеливались и куда попадали стрелы. В большинстве своем все выстрелы оказались в яблочко, по три стрелы в каждой мишени, и только одна стрела не дотянула до края центрального круга, оставшись во внешнем.

- Ну что же, там и места уже не осталось, - оправдываясь, посмеялся над собственной неудачей промазавший стрелок и передал свой лук князю.

- Ты что... даешь князю лук, из которого промазал! - прикрикнул на него граф Вереш, следивший за каждым выстрелом и при этом не выпускавший изо рта дымившую трубку.

- В нем дух хороший, - возразил князь и потянул тетиву. - О, как поет, - он улыбнулся и взял у Каринти стрелу. - Значит, ветер... - прошептал он, нацеливая выстрел чуть выше центрального круга. - А как качаться станет... Вот тогда и выпускаем. Чтобы так и все выстрелы! Да!

Выпустив стрелу, он уже был уверен в том, куда именно она вонзит свое острие. И не ошибся - длиннохвостая стрела пронзила мишень ровно между тремя стрелами, образовавшими подобие треугольника в самом центре мишени.

- Ого! Да это все четыре в яблочко! - выкрикнул де Навайль и переглянулся с графом де Сент-Эньяном. - Но, в следующий тур все равно могут выйти только четыре стрелка, господа. Таковы правила.

- Значит, четыре и выйдут, - спокойно согласился с ним Ференц и взмахнул рукой, обернувшись к рукоплескавшим ему и его товарищам зрителям.

96

Отповедь, хоть, и скрытая за дружескими улыбками и вежливым приглашением самому рассмотреть найденный его мушкетерами арбалет, возымела бы действие на Гастона. Но, все это происходило на глазах у его подчиненных, а сам он вновь оказался в положении мальчика для битья, эдакого дурачка, которому все, кому не лень, указывали на недочеты в его службе.

- Кстати, - уже занеся ногу над ступенькой, маршал снова остановился и обернулся к де Ресто. - Взгляните на этот арбалет повнимательнее, граф. У него весьма примечательная функция. Он может убивать не только цель, но и стрелка. Да. Расспросите об этом лейтенанта де Виллеруа. Его гвардейцы уже опробовали этот арбалет. Великолепный образчик и в самом деле, - он хмыкнул и продолжил спуск по лестнице.

- Я расспрошу об этом маркиза, - процедил Гастон, едва разжимая зубы, принимая слова маршала как то, чем они, должно быть и являлись - издевкой.

- Господа гвардейцы, между прочим, едва не лишились своего буфетчика, - добавил тот, уже с нижних ступенек лестницы, но у де Ресто не было никакой охоты переспрашивать, что тот имел в виду.

Вместо того, он выхватил арбалет из рук мушкетера и повертел перед глазами. Крики отчаяния и восторгов сменяли друг друга, зрители на трибунах то дружно взывали, ликуя при очередном успешном выстреле, то освистывали промахнувшегося стрелка. Все это сделалось подобно шумовой завесе и звучало где-то далеко, словно бы в другом зале, а вовсе не под его ногами. Де Ресто пристально изучал зарядный механизм арбалета. Он кое-что понимал в механике таких устройств, благо, у батюшки в замке имелась собственная недурственная коллекция охотничьего оружия, самые старые экспонаты которой служили еще современникам Франциска Первого. Второй заряд, располагавший стрелу прямо напротив прицельного паза, упиравшегося в грудь стрелка, не сразу бросился в глаза. Если бы дю Плесси-Бельер не упомянул о нем, то Гастон вероятнее всего не заметил бы его.

- Мой бог, - медленно протянул он, инстинктивно убирая от себя арбалет. - Да это же чудовищная ловушка. И кому же она предназначалась?

- Хм, - де Сент-Пьер громко хмыкнул едва ли не в ухо лейтенанту и провел пальцами по ложу дважды смертоносного оружия. - Может, тот малый, которого наши ребята видели на лестнице. Это ведь он поднимался сюда.

- А может быть он оставил эту игрушку для кого-то другого? - подал идею один из мушкетеров, но де Ресто покачал головой.

- Нет. Маршал скорее всего знал про готовившееся покушение, - проговорил он, отдав арбалет сержанту. Про себя же он подумал, с чего бы маршалу оказаться в этом пыльном и грязном месте, вместо того, чтобы проводить время в приятном и привычном ему окружении придворных дам Ее Величества.

- Отнесите арбалет в кордегардию и заприте в арсенале, - приказал он. - Всем вернуться на свои посты. Сент-Пьер, Вы пойдете вместе со мной. Обход караулов, господа! Я не желаю видеть ни одного из Вас в зале, наблюдающим за турниром. Не забывайте о долге, черт подери!

- Так ведь мы здесь караулили по приказу маршала дю Плесси-Бельера и графа де Сент-Эньяна.

- А теперь возвращаетесь на свои посты. По моему приказу, - жестко отрезал де Ресто, проклиная про себя странную иерархию при дворе, когда маршал двора командовал мушкетерами и гвардейцами в обход лейтенантов и капитанов, а обер-камергер отдавал приказы и менял расположения караулов, как ему вздумается.

97

- Но, как вы будете решать, кто из семи попавших в яблочко выйдет в следующий тур? - не успокаивался де Навайль, вызвав усмешки самих мадьяр и закатывание глаз присматривавших за ходом состязаний егерей. Дотошность маршала давно уже вошла притчей во языцех.

Де Сент-Эньян, заметив нетерпеливое движение в Королевской ложе, решил положить конец спорам и объявить следующее отделение. Он прошел к де Навайлю и Ракоши, и самым мягким тоном, какой требовался для общения с принцами крови и военными, заговорил с обоими.

- Ваше Высочество, я думаю, что мы можем положиться на Ваше решение в том, что касается выбора участников для следующего тура. Ваша Светлость, нам необходимо приготовиться к приему следующих участников. Господа участники, вы свободны. Господа арбитры и наблюдатели, я прошу всех занять свои места!

- Перерыва не будет? - спросил де Навайль, покосившись в сторону Королевской ложи.

- Зачем? Они и так готовы уже с самого начала турнира, - де Сент-Эньян и бровью не повел, заметив многозначительный взгляд маршала.

- Но, ведь нужно подготовить мишени. Луки. Да те же стрелы выложить, - не переставал напирать тот, не давая прохода.

- Герцог, - граф доверительно посмотрел в глаза де Навайля и, наклонив голову, прошептал: - Его Величество не оценит любую попытку повлиять на успех его свиты. Боюсь, что это скорее огорчит короля и вызовет неприятные последствия.

- Но, - де Навайль отступил на шаг и покраснел. - Но, я даже и в мыслях не допускал подобное. Я всего лишь хотел как лучше.

- Я Вас предупредил. Только и всего.

Короткая улыбка мелькнула в уголках губ де Сент-Эньяна так быстро, что ее можно было и не заметить. Его лицо оставалось все таким же серьезным и бесстрастным. Оглядев производимые приготовления к приему следующей партии участников, граф с удовлетворенным видом кивнул маршалу и вышел на середину манежа.

- Ваши Величества, Ваши Высочества! Дамы и господа! Для меня честь объявить, что для следующего отделения первого тура приглашаются дамы и кавалеры из свиты Их Величеств! Дамы из свиты Ее Величества королевы-матери также приглашены для участия в этом отделении.

С трибун раздались приветственные крики, пожелания здравствовать королевской чете и бурные рукоплескания. Новые мишени, надежно закрепленные на канатных тросах, медленно опускались вниз, на отмеченный арбитрами уровень - несколько ниже прежнего, ради невысокого роста участниц. Барьеры передвигались ближе к мишеням и егери тщательно отмеряли расстояние, чтобы оно не превышало того, которое было принято для участниц из свиты Ее Высочества.

98

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Уверенный в своей победе, благодаря обещанию Оры следить за его выступлением, Виллеруа отсалютовал ей шляпой, да с таким размахом, насколько позволяло тесное пространство в толпе набившихся в ложе людей. О, он будет на высоте! Да что там, он возведет и свою даму Сердца на эту же высоту - ведь он завоюет право выбрать Первую Красавицу турнира, разве нет?

- Спасибо, милая О... - светский тон в обращении Ранкура и Оры напомнил Франсуа о важном , о том, что они не были одни, но более того, на него обращали внимание, благодаря весьма заметному и почетному мундиру лейтенанта королевской гвардии. Следовало соблюдать правила игры, в которую ему позволили вступить в новом для него амплуа. Это обескураживало, даже сердило Франсуа, но, ведь вместе с обязательствами и условностями, которые требовалось соблюдать, перед ним открывались возможности, о которых до той поры он и мечтать не мог. Как лейтенант королевской гвардии отныне он был вхож в апартаменты короля и королевы, уже не на правах Танцмейстера двора и придворного Его Величества, а на правах офицера гвардии. И к тому же, он мог также беспрепятственно входить и в апартаменты Их Высочеств - а этого многого стоило.

- Благодарю Вас, мадемуазель, - в голубых глазах блеснули огоньки вдохновения и окрыленный верой в свою победу Виллеруа возглавил небольшой отряд гвардейцев, как раз во-время - Их Величества уже поднялись со своих мест и направились к выходу.

Гордый своим новым положением, доверием к нему короля, а самое главное - верой в него милой де Монтале, Франсуа едва ли не слетел вниз по ступенькам, добежав до нижней площадки всего в несколько секунд. Ранкур, следовавший за ним по пятам, опередил его лишь у самого барьера, отделявшего трибуны от манежа, чтобы распахнуть настежь створки выхода.

- Господа, Его Величество изволит выйти на манеж, - объявил ординарец караулившим у выхода на манеж мушкетерам, и те расступились, уступая почетное место караула гвардейцам.

Маркиз прошел к середине манежа, а следовавшие за ним гвардейцы выстроились в шеренгу, салютуя обнаженными шпагами перед Их Величествами, шествовавшими рука об руку. С трибун посыпались овации и возгласы: "Да здравствует король! Да здравствует королева!" Франсуа застыл на месте перед королем и королевой, но его взгляд был обращен поверх их голов, туда, где в Королевской ложе должна была появиться его милая де Монтале.

99

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Короткий взгляд и протянутая рука - Франсуа-Анри и виду не подал, что заметил короткую заминку и недовольное лицо Олимпии де Суассон после того, как Людовик попросил ее о чем-то. В конце концов, так ли важно знать, какую неприятную новость или же просьбу передал король своей фаворитке, если ему уготован шанс заслужить перемирие?

- Вы действительно печетесь о моем здоровье, дорогая графиня? - также вполголоса спросил Франсуа-Анри, когда они выступили вслед за королевской четой.

- А на что именно Вы рассчитываете, мадам? На мое благоразумие, благодаря которому у Вас и впредь будет возможность наслаждаться моим очарованием? - маршал прищурил глаза, и веселые огоньки заиграли в его улыбке. - Или на совершенно обратное, чтобы после турнира Вы могли бы играть роль моего Ангела-Хранителя? - он специально приглушил голос и произнес это с легким хрипом, чтобы убедительнее разыграть несчастного страдальца. - Я просто хочу знать, в какой ипостаси я смогу доставить Вам большее удовольствие, Ваша Светлость.

Проходя мимо белокурой фрейлины, доверительно смотревшей в лицо высокого молодого человека в мушкетерском плаще, дю Плесси-Бельер обратил внимание на большие и отчего-то подернутые романтичной грустью глаза девушки.

- Красавец? - улыбнулся он. - Думаю, что господин лейтенант принял рекомендации этого молодого человека не только благодаря его обаянию. Кстати, я вспомнил его. Он служил в полку Тюренна в итальянской кампании, кажется. Да, нам доводилось пересекаться, когда я был еще ординарцем у моего отца, маршала де Руже. Но, отчего-то мне никак не удается вспомнить его имя. Он сын одного из друзей графа д’Артаньяна. Крайне неприятно, что я не могу припомнить. Нужно будет спросить у Габена, моего камердинера. У него память на имена и лица, что у церковного архивариуса - держит в голове все чины и производства, которые рекомендовал еще мой отец. А уж про имена, - тут они ступили на темную сторону лестницы, и Франсуа-Анри крепко обхватил ладонью руку графини, покоившуюся на его локте.

В темноте она не могла бы разглядеть его глаз, когда он со всей нежностью и заботой поддерживал свою спутницу. Осторожно переступая со ступеньки на ступеньку, он считал каждую из них, улыбаясь про себя тому, что хотя бы на короткое мгновение Олимпия де Суассон вынуждена принимать его заботу, пусть и исподволь.

- И да, про имена, - вернулся он к прерванной беседе, когда они спустились на нижний ярус и вышли в яркую полосу света, падавшую на ковровую дорожку, выводившую к импровизированным воротам манежа. - Мой камердинер помнит поименно всех, кому доводилось служить под знаменами маршала де Руже. Ну, а поскольку в Италии он командовал всей королевской армией, есть надежда, что и этого молодого человека он вспомнит.

Она смотрела на него, словно ожидая чего-то? Или ему показалось? Впрочем, долго мудрствовать и не пришлось, ответ заключался в первом же вопросе графини и касался он злополучного арбалета. Нет, в том вопросе не было ни тени заботы о его ране. Какой бы сладостной не была мысль о том, что она согласилась бы провести хотя бы пять минут у его постели, случись ему получить ранение из этого адского устройства, но это были лишь его собственные грезы. И все же, отчего бы не подразнить себя мечтами и не подразнить прекрасную графиню, украв у нее немножко больше внимания и времени, чем она рассчитывала пожертвовать ради удовлетворения своего любопытства. Или... на мгновение синие глаза потускнели, но лишь на миг, когда Франсуа-Анри подумал о том, что любопытство Олимпии было связано с просьбой самого короля.

- А Вы, моя дорогая, неужели Вы все-таки решили отказать себе в удовольствии запустить парочку другую настоящих стрел в настоящую мишень? - с улыбкой поинтересовался дю Плесси-Бельер, ведя графиню следом за королем и королевой и двумя пажами, несшими длинный шлейф Марии-Терезии.

100

Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч, Королевский Балкон. 2

Тихое неудовольствие и цена, назначенная за услугу, оказываемую королю, все это было выражено в коротком ответе Олимпии так красноречиво, что Людовик еще некоторое время не отпускал тот момент из своих мыслей, улыбаясь в ответ на лаконичное "Это будет дорого Вам стоить, сир."

Это обещание волновало его кровь даже больше, чем предстоявшее состязание. И если бы не холодная скользкая рука Марии-Терезии, покоившаяся на его руке, он бы обернулся к Олимпии, чтобы сказать, нет, шепнуть, да хотя бы только одним взглядом выразить все свое нетерпение поскорее услышать от нее назначенную цену. Знала ли она, как глубоко задела его сердце? Конечно же, она знала и рассчитывала на это, ответил внутри суровый менторский голос разума.  Но, сердце забилось еще сильнее, не желая слушать. Чувствовать, видеть это в ее глазах, слышать в нотках ее голоса, не подвергая сомнениям и не размышляя над тем, над чем разум все равно не был властен, вот все, чего он хотел. Ведь их любовь невозможно ни объяснить, ни предсказать, а только разделить на двоих.

- Виллеруа? Кто это? Тот высокий юноша с белым шарфом на бедрах? - спросила его Мария-Терезия, заставив отвлечься от собственных мыслей.

Позабыв о том, что он сам заговорил о маркизе, указав на него королеве, когда они выходили из ложи, Людовик через силу улыбнулся ей в ответ и даже повернул лицо, хотя, в темноте лестничного спуска было невозможно разглядеть, улыбался он или наградил забывчивую супругу недовольной миной.

- Да, этот лейтенант, который идет впереди наших гвардейцев, - подтвердил он, про себя задавшись вопросом о белом офицерском шарфе, украшавшем пояс лейтенанта. Занятно было то, что сам он не замечал эту эффектную деталь туалета Виллеруа, пока Мария-Терезия не указала на нее. Как же отличалось восприятие одного и того же человека с женского взгляда и мужского.

- Он, должно быть, приходится родней архиепископу? - продолжала королева и в ее тоне слышались радостные нотки, что было далеко не всегда, когда речь заходила о его приближенных.

- Да, это племянник Его Высокопреосвященства, - подтвердил Людовик, вновь подумав о том, что в отличие от него, для набожной и примерной католички Марии-Терезии юный маркиз прежде всего являлся племянником архиепископа, тогда как для него самого:

- Он мой друг с детства, - вставил он пояснение, между тем, как королева любезно предположила:

- Что же, мундир сидит на нем отменно ловко. Да и сутана сидела бы не хуже. Думаю.

Они вышли к ковровой дорожке и в ярком свете от десятка свечей в расставленных по бокам высоких канделябрах Людовик увидел неуверенный взгляд Марии - она словно спрашивала его, доволен ли он.

- Полагаю, - нехотя улыбнулся он, ответив по-испански, чтобы загладить шероховатость недопонимания, но тут же возразил самому себе и Марии:

- Но, военный из него куда лучше. При его энергии и желании служить нам, из маркиза выйдет отличный офицер. И он очень предан нам, - отчего-то он счел нужным подчеркнуть именно это, хотя, у Виллеруа была масса других достоинств, среди которых, конечно же, одни в первую очередь отмечали завидную ловкость и галантность, тогда как другие - благородство и честь, граничившие порой с чисто мальчишеской наивностью.

- Боюсь, если бы маркиз решил надеть сутану, мы потеряли бы одного из лучших друзей, - произнес Людовик, не замечая, что разоткровенничался с супругой, хоть того и не желал.

Выходя на манеж, Людовик и Мария-Терезия были буквально оглушены громоподобными овациями, смешавшимися с рукоплесканиями сотен рук и игрой десятка валторн и фанфар. Весь этот шум долетал со всех сторон, смешиваясь в один гул, похожий на тот звук, который окружает ныряльщика, внезапно погрузившегося в пучину. Стараясь побороть охватившее его волнение, Людовик замедлил шаг. Нерешительность, охватившая его на несколько мгновений, едва не сковала мышцы ног. Он чуть было не застыл на месте, в нескольких шагах от графа де Сент-Эньяна, и лишь суровый голос, звучавший откуда-то изнутри, заставлял его преодолевать себя и продолжать шаг. Он взглянул на трибуны, улыбнулся, вдохнул еще глубже и снова послал улыбку к зрителям, рукоплескавшим ему и его свите. Да, он Король-Солнце, не следовало забываться ни на мгновение, и тем более сомневаться в том, что сегодняшний успех, как все последующие - это его долг и святая обязанность, а не привилегия. Впрочем, он ведь уверен в собственных силах, разве нет? Вот и взгляд обер-камергера, прямой и открытый, выражает эту же уверенность в королевском триумфе.

- Господин де Сент-Эньян, - король остановился и отпустил руку Ее Величества, чтобы развернуться по очереди ко всем трибунам, приветственно махая рукой - величие и милость Короля-Солнце должны озарять всех его подданных. В том числе и особенно же, его возлюбленную - он задержал взгляд на лице Олимпии, появившейся на манеже под руку с дю Плесси-Бельером, и кивнул ей, посылая свет улыбки, более личной и особенной.

- Господин де Сент-Эньян, Мы и Наша свита готовы принять участие в турнире, - громко заявил Людовик, тогда как звуки фанфар и валторн затихли, так что его голос прозвучал услышанный всеми, кто собрался на трибунах и даже вокруг зала.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Зал для Игры в Мяч. 2