Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Сквозь тернии к сестрам...

Сообщений 121 страница 140 из 262

1

... или Приют "У погибшего контрабандиста"

    Время: Начало февраля 1665 года
    Место действия: дороги Франции и Савойи
    Действующие лица: маркиз дю Плесси-Бельер, графиня де Суассон и другие маски

    В полях, под снегом и дождем,
    Мой милый друг, мой бедный друг,
    Тебя укрыл бы я плащом
    От зимних вьюг, от зимних вьюг.
    А если мука суждена
    Тебе судьбой, тебе судьбой,
    Готов я скорбь твою до дна
    Делить с тобой, делить с тобой.

    Роберт Бернс

     https://img-fotki.yandex.ru/get/61411/3543901.7d/0_f2ae9_70487989_L.jpg

121

- Воды не надо?

Недоверчивый тон Симонетты заставил Франсуа отодвинуться от стола и посмотреть на себя, словно на его оттаивающем от мороза камзоле могли быть видимые следы грязи. Он перехватил брошенный на него насмешливый взгляд субретки и тут же весело рассмеялся.

- О нет. Я уж и без горячей воды оттаю, мадемуазель, - от смеха он едва не поперхнулся куском мяса и тут же потянулся к стакану с горячим вином, щедро подливаемым ему заботами графини, - Свежих лошадей и впрямь нет. Трактирщик, собака, всех отдал каким-то проезжим, - ответил он, подавляя кашель, - Простите, - отложив в сторону вилку, он прокашлялся и снова приложился к стакану, осушив его почти до дна.

Вопросы Симонетты били не в бровь, а в глаз - ну конечно же, он устал. Ведь с самого рассвета он успел загнать трех лошадей, которые в отличие от него самого получили роздых и заслуженную порцию корма. Теперь же под действием тепла и еще больше от сытного обеда, которым его угощала графиня, его разморило и он всем телом начал чувствовать ленивую медлительность. Еще немного и его одолеет желание закрыть глаза и поддаться блаженному сну.
Стоп!
Он распахнул глаза и посмотрел в лицо Олимпии, как раз вперившей в него внимательный, почти изучающий взгляд. Вот же она - здесь, перед ним.
Преодолевая желание поддаться сну, Франсуа встряхнул головой, разбрызгав по плечам капли воды с длинных прядей оттаявших волос, и снова посмотрел в лицо Олимпии, уже улыбаясь и храбрясь.

- Выспаться? - также удивленно, как и графиня, переспросил он и потянулся к стакану, - О нет! Сон мне вовсе и не нужен. Я уже отдохнул и в состоянии проделать столько лье, сколько потребуется. Хоть в карете, а хоть бы и верхом, - запальчивый тон выдавал легкость, с какой молодой маркиз поддавался влиянию вина, которое по настоянию его друга маркиза дю Плесси-Бельера не было разбавлено водой, как это обычно делали трактирщики, подавая обеды в своих заведениях. Не корысти ради, конечно же, а ради ясности мышления и разумного поведения проезжающих господ.

- Я готов ехать, - заявил молодой человек, отставив в сторону пустой стакан и с шумно отодвинулся от стола, - А, просьба? - улыбка Олимпии застала нашего героя врасплох и безоружным, он густо покраснел, тут же осознав непристойность произведенного им шума и осторожно придвинулся назад к столу, - Все, дорогая графиня. Все что угодно! - поспешил он ответить ей, прежде чем, не дай боже, Ее Светлость решит, что он недостоин ее внимания, не то что даже просьб.

- Лошадь? О, зачем же у батюшки, я готов отдать Вам любую лошадь из моей собственной конюшни, - с жаром заявил он, взволнованный от одной лишь мысли о том, что честь предоставить лучшую верховую лошадь для прекрасной графини достанется герцогу, а не ему, - Я буду счастлив представить Вам моих лошадей. Вы сами выберете для себя ту, которая Вам приглянется. И... Вы же останетесь у нас дольше, чем на один день, дорогая графиня, - просительные нотки сделали его голос проникновенным и низким, он протянул руку через весь стол, чтобы коснуться пальцев Олимпии, - Мы испробуем выбранную Вами лошадь, прежде чем продолжим наш путь. Да! В скачках. Наперегонки! Да, совсем как... в Версале? - ему вдруг вспомнился версальский лес, осенняя охота и затерявшиеся в утреннем тумане всадники - она и король, бок о бок, по лесным тропинкам, наперегонки, далеко от охотников, недосягаемые словно боги, спустившиеся с заоблачного Олимпа.

- А? Что? - словно проснувшись от грез, переспросил он, - Метель? Да что там, - беспечно улыбаясь, Франсуа был готов на любые подвиги, даже не раздумывая, - Мы успеем прорваться. Если выедем через пол-часа, то все будет в порядке.

122

- Так что, вроде как и реквизировали лошадей. Да только не для королевских нужд, уж это факт, - заговорщическим тоном прошептал кучер графини и с подозрительным видом огляделся вокруг себя.

- То есть, драгуны были не из Труа, - проговорил вслед за ним дю Плесси-Бельер, мысленно складывая полученные им сведения как кусочки мозаики, - Естественно, бумаги с приказом у них не было. Просто и быть не могло, ну да, - он посмотрел на вернувшегося в трактир Дюссо с видом человека, разрешившего труднейшую задачку, - А, сержант! Прошу, присаживайтесь. Пока еще есть возможность посидеть в тепле. Сдается мне, Ее Светлость не захочет оставаться под гостеприимной крышей этого заведения.

Он дождался пока Дюссо с тяжелым кряхтением усядется напротив и продолжил уже тише:

- Не после того, как я сообщу ей о том, что здесь побывали дезертиры, напавшие на нас. Я кое-что выяснил. Не без помощи старины Беппо, - маршал отсалютовал кружкой кучеру. Тот выпил и довольно крякнул, вытирая губы рукавом.

- Ну, сведения-то не ахти какие. Но Вашей Милости виднее, что да как, - проявив скромность, Беппо тут же подставил пустую кружку Шабо, разливавшему остатки вина из пузатой запыленной бутыли, - Вино то славное у них подают. Не во всяком трактире встретишь достойное вино. К тому же, неразбавленное.

Разговор за столом оживился и уже через минуту из-за громких голосов и смеха нельзя было разобрать отдельные слова. Воспользовавшись этим обстоятельством, дю Плесси-Бельер перегнулся через стол к Дюссо и спросил его:

- Лошадей реквизировали дезертиры. А Вы что обнаружили, сержант?

- Ну да. Я мог бы сказать то же самое, - хмыкнул Дюссо, - Вот только не ясно тогда - кого они везли в карете. И куда. Мы ведь не видели в лесу никаких карет. Да и в Шато-Тьерри никто не прибыл в карете после нашего приезда вчера вечером.

- А может карета отправилась в Труа? - предположил дю Плесси-Бельер, - Надо будет спросить у нашего юного друга де Виллеруа, не встречал ли он кого-нибудь по пути сюда.

- Да, это дело, - согласился Дюссо, ухватив одну из последних оставшихся куриных ножек с сочным мясом, - А я то что, залез в погребок. Дверь оказалась неплотно запертой.

- Ага, - согласно кивнул Франсуа-Анри, всем видом показывая, что и не сомневался в благовидности способа проникновения в закрытый погребок.

- Запасов там полно. Провизии хватило бы на несколько недель вперед. А кроме провианта там еще, - Дюссо понизил голос до едва слышного шепота, - Там бочонки с порохом хранятся у них. И ящик с мушкетами. Отдельно стояли несколько ящиков с пулями для мушкетов.

- Надеюсь, Вы не вскрывали их? - на всякий случай поинтересовался дю Плесси-Бельер.

- А как бы я узнал, что в них хранится? Но, не беспокойтесь, Ваша Светлость, комар и носу не подточит, - Дюссо продемонстрировал короткий нож с тонким лезвием, - Я их отпер так чисто, что и королевские ювелиры лучше не смогли бы.

- Ага, -
проговорил дю Плесси-Бельер, срезая воск с горлышка очередной бутылки, - Значит, нам известно больше, чем почтенный трактирщик был готов сообщить нам. Теперь остается решить - призвать ли его ответу сейчас же или прислать сюда королевскую полицию из Труа. Кстати, а ведь он и не знает ничего о провале нападения в лесу. Или догадывается? Занятно... весьма занятно.

123

Перспектива бешеной скачки по заснеженным полям и лесам (а есть ли в Лионе леса?) была так соблазнительна, что Олимпия готова была пообещать в обмен на лошадь все, что угодно, вплоть до потерянного на развлечения дня. С другой стороны, так ли уж велика будет потеря? Они отдохнут - видит бог, пока ее маленький кортеж доберется до гостеприимного губернаторского замка, в отдыхе будут нуждаться все ее спутники. Не то, чтобы усталость дю Плесси и его гвардейцев особенно заботила графиню, но если это станет причиной замедления их пути...

- Ба, мой дорогой маркиз, вам непременно хочется меня задержать? Ну нет, - усмехнулась она, давая время погаснуть огню беспечного энтузиазма в голубых глазах Виллеруа. - Я и так потеряла целую неделю, дожидаясь, когда месье дю Плесси-Бельер соизволит составить мне почетный эскорт. Но не спешите огорчаться, прошу вас, ведь мне предстоит еще обратный путь, и тогда уж я спешить не стану, обещаю.

Олимпия намеренно избегала ответа на просьбу проводить ее до Турина - не потому, что надеялась, что маркиз позабудет о своем желании, но уж больно не хотелось расстраивать его еще одним отказом. Нет ничего хуже, чем подрезать крылья юношеским мечтам, и пусть Виллеруа уже не был тем восторженным юнцом, который готов был броситься в пруд за ее томиком сонетов, двадцатисемилетней графине двадцатидвухлетний полковник по-прежнему казался почти ребенком, несмотря на боевые заслуги и боевые ранения.

- А вот насчет получаса вы, пожалуй, правы. Симонетта, друг мой, оставь в покое плащ синьора полковника и ступай узнать, скоро ли мы едем. Да и рассчитайся сразу за обед, чтобы не тратить времени.

За что Олимпия ценила свою верную наперсницу, так это за умение молча угадывать, когда ее присутствие более не требуется - и не вспоминать при этом о приличиях и прочих глупостях этикета, так осложняющих жизнь светской дамы. Вот и сейчас камеристка послушно расстелила плащ на сундуке и исчезла, не сказав ни слова о том, что ее госпожа останется наедине с мужчиной. Воистину, бесценное создание.

124

Он покраснел и смущенно отвел глаза, слишком уж пристально пожиравшие лицо и плечи графини. Но, погасив энтузиазм, горевший в его глазах, графиня тут же разожгла целую волну протестов в сердце своего молодого друга.

- Но как же, дорогая графиня, неужели Вы не дадите себе хотя бы день или два для отдыха? К тому же, я намерен отдать приказ моим шорникам и мастерам проверить Вашу карету. Вы проделали немалый путь, может быть понадобится даже небольшой ремонт, - со знанием дела запротестовал маркиз с самым серьезным видом, словно отдавал распоряжения на марше собственного полка.

Решительным жестом отстранив от себя пустой стакан и блюдо с обглоданными косточками и остатками пирога, Франсуа поднялся и подошел к сундуку, на котором был расстелен его плащ.

- Сырой еще, - невольно поморщился он, отняв руку от холодной материи, - Но, пол-часа хватит.

Теперь, когда они остались одни, ему отчего-то сделалось неловко. Он стоял спиной к графине и мог лишь угадывать, смотрела ли она на его. Чувствуя неестественную духоту от теплого воздуха возле камина, в котором жарко полыхал разгоревшийся огонь, Франсуа не выдержал и минутного молчания.

- Но, если Вам так необходимо срочно прибыть в Турин, дорогая графиня, то мы можем отбыть из Лиона тот час же. А скачки наперегонки... о, так мы тем быстрее доберемся к цели, если будем устраивать их чаще. Да хоть на каждом перегоне!

Поймав за хвостик воодушевившую его идею, маркиз уже верил, что она не могла не понравится и самой графине настолько же, насколько ему. В голубых глазах вновь заблестел огонек и, сбросив сковывавшее его чувство неловкости, Виллеруа вернулся к столу. Туда, где сидела графиня.

Опустившись на одно колено перед ней, он с чисто мальчишеским энтузиазмом взял ее за руку и прижался горевшей от жара щекой к мягкой ладони. Вот так - нужно было сделать всего лишь шаг и оказаться перед ней, чтобы понять, что эти карие глаза с янтарной чертовщинкой, омуты, как некогда называл их герцог де Невиль, вовсе не были такими уж страшными... И даже не были строгими. Нет же, он видел в них улыбку, хоть и истолковывал ее по-своему, думая уже о том, как организовать их дальнейший маршрут.

- И надо непременно послать вперед гонца, чтобы подготовили кузню... и мастерские для кареты, - проговорил он, склоняя голову еще ниже, - Конечно же, граф позаботился о сменных лошадях. Я видел приготовленные для Вашего кортежа смены на каждом постоялом дворе на всем пути от Лиона. Но, - он посмотрел в глаза Олимпии и почти просительно произнес, - Ведь Вы позволите мне тоже позаботиться о Вашем путешествии, дорогая графиня? Вы знаете, жизнь в Лионе лишена красок... Совершенно. А приказ Его Величества позаботиться о моем здоровье после последней кампании уже долго удерживает меня вдали от всего. Наша встреча - это лучшее, что произошло со мной за последний месяц.

125

- Самое лучшее? Ба, да вы сделались законченным льстецом, мой милый маркиз, - Олимпия изо всех сил старалась не рассмеяться, чтобы, не дай бог, не обидеть пылкого юношу, но как же трудно было сохранять серьезность!

- Впрочем, должна признаться, что чувствую то же самое - наша встреча и вправду кажется мне самым светлым событием за целый месяц.

Звезды, бедный мальчик, должно быть, и впрямь умирал от скуки в своем Лионе - по крайней мере, по пути из Парижа он еще не смотрел на нее с таким обожанием. Свободной рукой графиня коснулась начавших подсыхать и пушиться русых волос - желание взъерошить их, как гриву жеребенка или плюшевый затылок спаниеля, было сильнее всех доводов благоразумия, и капризная итальянка, привыкшая потакать всем своим желаниям, провела ладонью по густым волнам, зарылась в них пальцами и наклонилась, притянув голову Виллеруа к себе.

- Вам в самом деле надобно мое дозволение, синьор полковник? Что ж, если вам угодно заботиться обо мне, я не стану возражать. Граф поручил меня заботам Плесси-Бельера, но мне кажется, что вы справитесь с этой задачей куда лучше маршала и не станете обманывать меня на каждом шагу, будто последнюю дурочку, - певучий голос мадам де Суассон был мягче шелка и нежнее окутывавшего ее аромата фиалок. - А скачки наперегонки...

Она мечтательно прищурилась, но тут же снова взглянула в голубые глаза маркиза.

- Но разумеется, я не намерена покидать Лион, едва в него въехав. О нет, я собираюсь злоупотребить вашим гостеприимством, друг мой, как минимум на один день - и непременно навестить вашего дядюшку, дражайшего архиепископа. Согласитесь, было бы невежливо оставить его без внимания. А потом вы проводите меня до Шамбери. Надеюсь, что дружеские отношения между Францией и Савойей не навлекут на вас гнев Его Величества за выезд за пределы страны без дозволения. Но в Турин я поеду без вас, не обессудьте. Иначе я не усну до самой Венеции, гадая, удалось ли вам безопасно пересечь перевал в обратную сторону. Ну, как вам такая сделка, caro? Договорились? - улыбка тронула ее губы, украсила щеки прелестными ямочками и отразилась янтарными искрами в сумеречных глазах.

126

- Никак нет! - чуть было не возопил маркиз, вспыхнув до корней волос, стоило только графине назвать его льстецом. Но, мягкое прикосновение ладони к его затылку мгновенно остудило его, а через секунду, когда ласковые пальцы зарылись в его волосах, Франсуа ощутил жар, приятно разлившийся в его груди и заливший его щеки румянцем, совсем иного рода, нежели запальчивое желание возражать.

- Ваше дозволение, дорогая графиня, оно необходимо мне как воздух, - прошептал он, почувствовав сухость во рту, - Я клянусь Вам, что не стану обманывать Вас, - заверил он свою протеже, которая смотрела в его глаза с той очаровательной улыбкой, которая делала ее лицо еще притягательнее для взора.

Франсуа так и не понял, что именно имела в виду мадам де Суассон, обмолвившись про обманы дю Плесси-Бельера. Но, была ли надобность расспрашивать ее о том? При мысли об этом, он густо покраснел и тут же мысленно поклялся, что никогда не посмеет расспрашивать Олимпию о том, что могло быть у нее с другим мужчиной. Нет, если ей будет в том необходимость, она расскажет ему сама. А он выслушает, с трепетом в сердце подумал он, любуясь мечтательной улыбкой, блуждавшей во взгляде янтарных глаз.

- Значит, до Шамбери? - снова переспросил он и мысленно прикинул в уме, как далеко было от Шамбери до Турина - это почти на пол-пути от Лиона, - Так значит, все-таки можно? - обрадованный такой уступкой, маркиз хотел было подняться с колена, но неловко повернулся и едва не столкнулся лоб в лоб с наклонившейся к нему Олимпией. Их глаза оказались так близко, что он мог разглядеть золотистые прожилки и янтарные всполохи в самой глубине черных омутов. Сумеречный взгляд - да, что-то такое говорил батюшка о глазах Олимпии Манчини. Но что мог знать старый герцог о прекрасной графине де Суассон!

- Я согласен, дорогая графиня. Вы подарили мне самое желанное, - произнес он, не спеша отодвинуться от ее колен и глядя в ее глаза, - Путешествие... я напишу королю после. И объясню свой отъезд из Лиона как необходимую инспекцию. Да, - заговорил он, еще больше воодушевляясь из-за волнующей близости с графиней, чувствуя нежный аромат ее кожи, который всегда отчего-то ассоциировался у него с весной... и фиалками?

По всему следовало, что ради скорейшего отъезда было необходимо спешить и не медлить с отправкой гонца в Лион. Мешкать было нельзя. Но, как же притягательна эта улыбка с ямочками на щеках, как согревал теплый взгляд темных глаз с отчетливыми янтарными огоньками. Как будто завороженный их взглядом Франсуа так и не сдвинулся с места, забыв о колене, занывшем от долгого неподвижного стояния, и о стекавших по спине капельках с окончательно оттаявших волос и воротника. Может быть это был всего лишь единственный раз за все их путешествие, когда ему дозволено стоять на коленях перед мадам де Суассон? Решится ли он повторить подобную дерзость еще раз? И позволит ли она это?

127

Вопреки легкомысленно брошенному накануне предложению обменять одного маркиза на другого, Симонетта с тяжелым сердцем оставляла графиню наедине с красавчиком Виллеруа. В конце концов, это у нее были все права на маркиза, обязанного ей всем, что он знал о сладостной науке любви. И вот теперь мона Олимпия, до сей поры не обращавшая на юного паладина ни малейшего внимания, собиралась беззастенчиво воспользоваться плодами ее педагогических трудов. Было в этом что-то до крайности несправедливое и пожалуй что обидное, но тем не менее, Симонетта молча покинула комнату. Роптать не было смысла, метать гневные взгляды - тоже. Виллеруа не замечал ее, и баста.

Чувствуя себя глубоко задетой, рыжая субретка мрачной фурией сбежала по лестнице, ворвалась на кухню, где от жара кастрюль и сковород нечем было дышать, и в считанные минуты привела хозяина постоялого двора в такое же нервное раздражение, в каком пребывала сама. У злости были и свои плюсы: на сей раз итальянка торговалась вдвое яростнее обычного и покинула адское пекло с чувством законно одержанной победы. Жаль, что такого рода победы доставляли лишь мимолетное удовольствие.

- Что, господа, скоро ли мы покинем сей вертеп? - кисло осведомилась она у секретничавших в углу маршала и сержанта.

- Куда это вы так торопитесь, моя красавица? Мы еще даже толком не согрелись, - Дюссо, обрадованный ее появлением, немедля облапил тонкую талию синьорины ди Стефано с явным намерением усадить ее к себе на колени.

- Не я, синьор. Синьора контесса желает выехать, пока не началась метель, - сурово отрезала Симонетта, больно хлопнув ладонью по зарвавшейся руке сержанта. - Она просила меня поторопиться. За обед я уже рассчиталась, дело за лошадьми и экипажем.

Она хмуро глянула на дю Плесси и тут же отвела глаза. Чувствовать себя не справившейся с поручением было неприятно, пусть неудача и была предрешена заранее.

- Синьор полковник тоже желает ехать немедленно. В карете с графиней. И собирается провожать нас аж до Турина, - горестно вздохнула камеристка, разглядывая исцарапанную и изрезанную десятками ножей дубовую столешницу так пристально, как будто перед ней была флорентийская мозаика.

128

Сквозь мерный гомон голосов немногих посетителей трактира раздались громкие звенящие голоса - один, басовитый, принадлежал трактирщику, а вот второй - при звуке мелодичной с мягким итальянским акцентом речи Симонетты, мужчины, только что с суровыми минами обсуждавшие положение дел, заулыбались и как один повернули головы в сторону кухни.

- О, а вот и она, - довольно крякнул Дюссо, тут же по-свойски протянув руки к подошедшей к ним Симонетте.

Дю Плесси-Бельер посмотрел на девушку исподлобья, словно угадывая невеселые вести, которые она принесла. Не им, а ему лично. Подняв голову, он заметил смущение, с каким она отвела взгляд.

- Похвальная поспешность со стороны мадам, - произнес маршал, отодвигаясь от стола, - Метель все равно неминуемо застигнет нас в пути. Но, лучше быть пойманным в снежный плен... - он переглянулся с Шабо, - Впрочем, пустое. Нам ничего не грозит, если поторопимся. Господа, отправляйтесь проверить лошадей и упряжь. И повнимательнее с рессорами. Дорога будет тряской. А я, - он поднялся и встряхнул перчатки, словно от того, что они долго лежали на столе, на них успела осесть пыль, - Я переговорю с хозяином, - заявил он, тем не менее, не спуская глаз с Симонетты, занятой изучением старых надписей, нацарапанных ножами голодных путешественников на столешнице, - Идемте, мадемуазель, - проговорил он тихо и кивнул в сторону лестницы, на которой имелось достаточно укромное и неприметное со стороны местечко.

Поднимаясь по ступенькам следом за Симонеттой, он взял ее за руку и остановил, едва они поднялись до серединного пролета, скрывшись от любопытных глаз и ушей.

- Ну что? Полковник уже желает ехать? И даже не один? - спросил он с куда большим интересом к вопросу о планах маркиза, путешествовавшего инкогнито под видом собственного гонца, чем хотел показать, - Аж до Турина? - его сердце пропустило удар, но он лишь усмехнулся в ответ на собственные опасения - к чему было оспаривать у судьбы то, что она так упорно отнимала у него, - И что же... - он помолчал с несколько секунд, задумчиво пожимая захваченные сильной рукой пальцы Симонетты и глядя в ее глаза, блестевшие в сумраке темного лестничного пролета, - И что же Ваша хозяйка, мадемуазель? - шепотом спросил он, как будто тем самым можно было изменить уже свершившееся - а вдруг она отказала Виллеруа, сочтя, что одного рыцаря ей более чем достаточно?

129

- Хозяйка отослала меня куда подальше, чтобы без помех... - сердито начала Симонетта, но осеклась, до боли прикусив губу.

Даже ревность не давала права на подобные предположения, особенно вслух. И особенно при человеке, не менее ее расстроенном внезапно случившимся с Виллеруа приступом галантности. И все же, горечь, переполнявшая душу, требовала исхода, и она не нашла ничего лучше, чем выплеснуть ее на истинного виновника глупой ситуации, в которой они все оказались.

- А все вы, - прошипела молодая женщина, вырывая пальцы из слишком уж крепкой хватки. - Все ходите кругами, вместо того, чтобы взять то, чего так хочется. Или это и вправду одни лишь слова? Не зря синьора вам не верит. Коль вы любили бы ее... А, да что толку говорить, раз теперь уж поздно. Так что, я пойду и скажу им, что все готово и мы едем? Или хотите сами, Ваша милость?

Воркующие наверху голубки вряд ли обрадуются появлению ястреба. Мысль эта, мстительная и злая, скривила губы Симонетты недоброй усмешкой, не сулившей ничего хорошего бедному Виллеруа, если тому вдруг вздумается получить с камеристки то, чего он не решится потребовать от знатной дамы. Или решится? Или уже? А если не он, то синьора? Ха, будь на месте графини она, уж точно не теряла бы времени даром.

Итальянка шумно выдохнула, и, не дожидаясь ответа, выскочила из под лестницы, готовая бежать наверх, чтобы вспугнуть хозяйку и маркиза.

Отредактировано Симонетта ди Стефано (2017-08-06 01:51:40)

130

- Что? Чтобы что без помех? - выдохнул дю Плесси-Бельер, сверкнув глазами, но вместо того, чтобы ответить напрямик, Симонетта забросала его градом упреков.

- Я? - обомлев от неожиданности подобного выпада, выговорил маршал и разжал пальцы, выпустив руку субретки, - Это... это совершенно не, - слова застряли в горле неповоротливым тяжелым комом, словно это не рыжеволосая камеристка графини стояла перед ним, а Она сама, - Но как... откуда... это она сказала Вам?

Какая глупость! Стала бы графиня откровенничать со своей камеристкой. Но, судя по запальчивому тону отповеди, которой его наградила эта дерзкая девица, все именно так и обстояло. А значит, она не только догадывалась о его чувствах, но, более того, ожидала их проявления.

- Что? - не успел он опомниться, а каблучки мадемуазель уже застучали по ступенькам, - Нет, не смейте! - крикнул он ей вдогонку, но та уже была далеко в коридоре и вряд ли услышала его.

Нет, что бы не вообразил себе Виллеруа, этот юнец не был интересен графине настолько, чтобы она могла позволить ему... кровь закипела в груди Франсуа-Анри, стоило ему лишь представить на мгновение нежные ласки, которыми Олимпия могла одарить маркиза. Сердце заколотилось так бешено, что он слышал его грохочущие удары, отдававшиеся словно эхом в висках. Взгляд синих глаз потемнел. Нет, этого не могло быть.

Он повернул голову к ступенькам и сделал несколько шагов наверх, пошатываясь и держась за перила. Переполнявшее его чувство ревности было готово вырваться в громогласном рыке. Лишь неимоверным усилием воли, дю Плесси-Бельер заставил себя остановиться и, вместо того, чтобы идти наверх, развернуться и спуститься назад в общий зал.

- О, как Вы быстро, сударь. Ну так я осмотрел Ваш экипаж. И экипаж графини заодно, - доложил ему Шабо, вальяжно прислонившись к деревянной опоре, на которой крепилась лестница, - Можем и сейчас ехать... ничего не мешает, - он весело подмигнул прошмыгнувшей мимо них девице с пышными формами, и маршал тут же перехватил этот взгляд.

- Ничего не мешает? - спросил дю Плесси-Бельер и многозначительно посмотрел в глаза слуги, - Совсем ничего?

- Ну... - Шабо потер затылок, проводил долгим взглядом девицу и заговорил уже с меньшей уверенностью, - Ну... кое-что могло бы и помешать.

- И? - маршал наклонил голову и смотрел на него исподлобья, - И что-то все-таки мешает, да? Что-то с рессорами моей кареты, не так ли?

- Да, - уже совсем неуверенно протянул Шабо, но тут же, заметив по глазам своего господина, что именно это он и хотел услышать, заговорил прежней скороговоркой, - Да, рессоры совсем плохи... надо бы их выправить. А это, - он снова потер затылок и вопросительно посмотрел, - Это... надолго.

- Сейчас же иди и вели погрузить мой дорожный сундук на задник кареты Ее Светлости.

- Ваш запасной сундук, Ваша Милость? - уточнил Шабо.

- Да. Его. Постарайся, чтобы не заметно было. А потом, жди, когда мы выйдем на улицу. Доложишь о неполадках с рессорами. Понял?

- Ну, а что ж не понять то, -
ухмыльнулся Шабо и бросил голодный взгляд в сторону кухни, откуда на него поглядывала девица, - И значится мне следует остаться здесь. Чтобы починить рессоры. Денька на два?

- Сделай, чтобы на три. Мне нужно, чтобы ты проследил за тем, что здесь творится. Кто приезжает. Откуда лошадей получают. В общем, присмотрись. А потом прямиком в Лион. Я распоряжусь, чтобы лошадей сменяли на каждой почтовой станции. С тобой останутся двое гвардейцев и мой кучер.

- Понял. Совмещаем приятное с долгом. Службы, -
поддакнул Шабо, которому улыбалась перспектива беспечного отдыха на пару деньков, пусть и в обществе гвардейцев Его Величества, - Уже ушел, господин маршал!

131

Взгляд обращенных к ней голубых глаз сделался совсем уж потерянным, и Олимпии вдруг стало стыдно. Зачем она дразнит его? Да и Симонетту, наверняка, злит, что бы та ни говорила про равноценный обмен. Нет, решительно, это надо было прекращать. Немедленно, сейчас же. Ну... или в ближайшие часы, чтобы не лишить Виллеруа остатков душевного покоя, сна и, не дай бог, аппетита.

С другой стороны, чем же еще заниматься и как досаждать несносному надзирателю? Мысль о неизбежных мучениях дю Плесси согрела душу, как бокал крепкого вина, и коварная Цирцея решила, что совесть немного подождет - хотя бы до Шамбери, а там она сумеет отрезвить своего юного воздыхателя и вернуть его на путь истинный - если не к молодой супруге и ребенку, то хотя бы подальше от чужих жен. И чужих шпаг.

- А, Симонетта возвращается, - шепнула она, разрывая сковавшее их молчание - глаза в глаза. - Значит, пора. Вы поедете со мной в карете и даже не думайте спорить, мой отважный рыцарь - возражений я не потерплю. Для скачек по снегам еще будет время - после Лиона, когда я смогу составить вам компанию. О, я уже с нетерпением жду обещанную вами лошадь, мой друг, и глубоко вам благодарна.

Каблучки мадемуазель ди Стефано стучали уже у самой двери - синьорина явно спешила прервать их недолгое уединение и застать врасплох. Олимпия усмехнулась - для этого Симонетте следовало разуться и бежать в одних чулках. Но путь уж застанет, раз ей так не терпится.

Графиня нагнулась, быстро поцеловала Виллеруа в лоб и не спеша выпрямилась, не обращая внимания на грохот ударившейся за ее спиной о стену двери. Разумеется, она бы предпочла, чтобы вместо Симонетты в комнату ворвался маршал собственной персоной... но нет, это кончилось бы дуэлью, а такого исхода она не желала ни тому, ни другому. Особенно другому.

132

Он мог бы слушать ее голос часами, как завороженный глядя в омуты темных глаз. Шепот графини был так же притягателен, как и улыбка с ямочками на щеках, а ее дыхание взволновало маркиза, заставив окончательно растеряться, позабыв о планах на немедленный отъезд. Он потянулся к рукам графини в бессознательном желании забрать их в свои ладони и покрыть пылкими поцелуями, превзойдя все дерзости, которые только успел позволить себе в отношениях с ней.

- Мы поедем вместе? - также шепотом спросил он и обрадованно встряхнул взъерошенной головой, - А после Лиона...

Поцелуй прервал его восторженные мечты, вогнав в приятный жар. Пылкому воображению Франсуа было достаточно и поцелуя в лоб, чтобы представить себе блаженство, которое могла подарить ему графиня. Но, он удержался от почти неминуемого полета фантазий, во многом благодаря вмешательству Симонетты, нежели собственной воле. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену, и задрожала с глухим стоном, захлопываясь уже за спиной девушки.

Не ожидавший столь внезапного вторжения, маркиз подскочил на ноги и принялся отряхивать колени, покраснев как школяр, застигнутый в чужом саду. Он еще ощущал тепло дыхания на своем лице и не желал отпускать миг блаженства, надежно спрятав его в глубине сердца.

- Мы... я готов, - пробормотал он, глянув на Симонетту, показавшуюся в тот момент на целую голову выше самой себя, - Я спущусь вниз и распоряжусь... - сглотнув, он выпрямился и расправил плечи, вернув себе мужественную осанку и столь впечатлявшую женские сердца уверенную в себе решительность, - Мадам, я буду ждать Вас внизу, - произнес он, склоняясь к руке графини.

Не выдержав серьезный тон, он широко улыбнулся Олимпии и заговорщически прошептал у самой ее руки:

- С нетерпением.

И откуда только взялась эта бесшабашная дерзость, он и сам не мог бы объяснить себе. В голубых глазах заиграли вдохновение и счастливая беззаботность, когда он выпрямился и повернулся к двери, чтобы предоставить графине время для сборов. Он прошел мимо Симонетты и шутливо подмигнул ей, заметив странный и, как ему показалось, злой укор в ее глазах.

- Спасибо, мадемуазель, -
сказал он ей прежде чем удалиться.

133

- Это за что же мне, спрашивается, спасибо? - процедила сквозь зубы рыжая фурия, благоразумно дождавшись, пока неверный любовник скроется за дверью.

Тихий смешок мадам де Суассон как бы намекал, что уж графине-то известна причина для нежданной благодарности. Симонетта развернулась и, уперев руки в бока с решительностью истинной дочери римских улиц и рынков, вскричала хорошо поставленным драматическим голосом:

- Так я и знала, синьора! Так я и знала! Ни на минуту нельзя вас оставить с мужчиной. Да вы и самого Папу поставите на колени без всякого стыда, да еще и заставите...

Не желая вдаваться в красочные подробности того, на какие непотребства можно было склонить Его Святейшество (не говоря уже о не обремененных святыми обетами мужчинах) в коленопреклоненной позиции, она лишь возмущенно махнула рукой и принялась яростно собирать столовые приборы, швыряя их в дорожную коринку с сердитым звоном, пока ее хозяйка смеялась в голос, прикрыв глаза ладонью. Видно, ее воображение рисовало те же непотребные картины, и от этого Симонетта злилась еще больше.

- Смейтесь, смейтесь, Vostra Illustrissima? - не унималась она. - Да посмотрю я на вас, когда один вояка проткнет другого насквозь по вашей милости. Чай, видели, что он с бандитами теми в лесу учинил? И шпага в кровище по самую рукоять. Смешно? Маршала вы бы похоронили с удовольствием, знаю, но мой-то голубочек чем провинился? Он еще и не пожил совсем, зачем же ему за ваши глаза-то умирать, синьора?

Голос ее подозрительно зазвенел: перед глазами впечатлительной Симонетты уже рисовалась ужасная картина залитого кровью снега и бессильно раскинувшего руки Виллеруа в одной рубашке, густо залитой красным. Такого молодого, такого... Схватив со стола льняную салфетку, она промокнула глаза и шумно высморкалась, больше, впрочем, напоказ.

134

- Прекрати! - мгновенно перестав смеяться, Олимпия схватила со стола тарелку (к несчастью, оловянную) и швырнула ее на пол. Оглушительный звон тут же оборвал горестные всхлипы и стоны.

- Можно подумать, что я нарочно соблазняю твоего... птенчика, - она смерила камеристку презрительным взглядом. - Помнится, ты сама предлагала обменять его на другого. Что, неужели передумала? Впрочем, я еще не настолько низко пала, чтобы отбивать кавалеров у горничных. Можешь оставить Виллеруа себе, раз его благополучие тебе так дорого.

Упрек Симонетты и в самом деле задел Олимпию за живое - не в последнюю очередь потому, что ее наперсница была права и лишь произнесла вслух то, о чем сама графиня то и дело задумывалась за прошедшие полчаса. Два маркиза - маршал и полковник - грозили сделаться подле нее смертельными врагами, несмотря на то, что она не любила ни того, ни другого. Но как устоять перед искушением лишний раз подразнить дю Плесси? Тем более, что смесь восхищения и желания в голубых глазах Виллеруа приятно тешила ее самолюбие - вокруг маркиза вертелось немало хорошеньких дам и девиц, которым двадцатишестилетняя мадам де Суассон должна была казаться изрядно перезрелым плодом, и все же...

Олимпия подошла к мутному зеркальцу в убогой оправе, украшавшему стену комнаты, и, поправив обрамляющие лицо локоны, улыбнулась своему отражению. Нет, что бы ни говорили о ней молоденькие красотки, она все еще могла очаровать мужчину - и это было неожиданно приятно. Конечно, юному маркизу было далеко до Варда (и даже до дю Плесси, но это была совершенно кощунственная мысль, которую графиня тут же изгнала прочь), но он был так молод, так свеж, так хорош... Пожалуй, она напрасно проявила снисходительность к Симонетте.

- Ну что, ты готова? - бросила она через плечо. Вопрос был скорее риторический, потому что в зеркало было видно все, чем занимается Симонетта, но прислугу надобно держать в напряжении, а она и так дала своей субретке слишком много воли. - Подай мне плащ и не забудь прихватить плащ и шляпу нашего прекрасного Париса.

Хм, а что - это имя подходило маркизу как нельзя лучше. В конце концов, ему ведь и впрямь придется делать выбор между тремя женщинами - пусть и не богинями, но все же, все же. И самолюбие нашептывало Олимпии, что очаровательный полковник выберет не супружеский долг и не случайные ночные ласки, мало чем отличающиеся от продажной любви. Вот только что ей делать с этим "золотым яблоком", если - нет, когда - оно достанется ей? Ба, об этом она подумает завтра. А сейчас их ждет дорога до Труа, и графиня уже предвкушала удовольствие от неутомимой говорливости Виллеруа под косые взгляды Симонетты.

135

Стоило оказаться снаружи, чтобы под порывами ветра, завывавшего как стая голодных волков, почувствовать всю несостоятельность выбранного ими плана добраться до Труа в тот же день. Метель усиливалась с каждой минутой, грозя занести глубоким снегом колею, обозначавшую дорогу через огромный пустырь. Две узкие полоски, протянувшиеся сколько глазу видно до самого горизонта, были уже вровень с сугробами, наметенными вдоль дороги. А ведь это было только начало. Сомнения начали закрадываться в душу Франсуа-Анри, как хлопья снежинок, норовившие залететь под плащ. Лошади могли увязнуть в снегу, если всадникам вздумалось бы обгонять карету, съехав с проложенной сквозь сугробы дороги.

- Месье... это невероятно, но, я не знаю, что делать. Это невозможно!

Шабо с раскрасневшимся от холода лицом подбежал к нему, с трудом передвигаясь в глубоком снегу, наметенному во дворе от конюшен до крыльца .

- Что невозможно? - угрюмо спросил маршал, кутаясь плотнее в плащ, оказавшийся вовсе не таким уж стойким против ледяного ветра.

- Это... рессоры, месье. Они и в самом деле, -
говорил на бегу Шабо, показывая на какую-то вещь, которую нес в руке, - Я на всякий случай еще раз посмотрел... она лопнула. Пружина. Лопнула как есть! Надо посылать за кузнецом.

- Черт возьми, Шабо, это хорошо сыграно. Я даже поверил, - с издевкой ответил ему дю Плесси-Бельер, нехотя подставив лицо под ветер, - Но, я же просил доложить мне об этом в присутствии графини. Так будет куда эффектнее.

- Но, месье... докладывать то надо сначала Вашей Милости. И это никакие не эффекты, клянусь богом!

Упорство, с которым его камердинер пытался сыграть порученную ему роль перед ним же, начинало раздражать. Подняв высокий воротник плаща, он бросил на Шабо злой взгляд и развернулся к дверям в трактир. Дожидаться выхода его спутников, стоя на ледяном ветру, было не с руки.

- Месье, я клянусь, я не лгу Вашей Милости, - повторил Шабо, поднимаясь на крыльцо, - Рессора лопнула. Придется перекладывать весь багаж заново. Слава богу, Ваша карета в порядке. А вот карета графини...

Эти слова прозвучали как гром средь ясного неба, точнее, заснеженного - дю Плесси-Бельер так и остался стоять на крыльце с распахнутой настежь дверью.

136

Слетев по лестнице, пролетая по три ступеньки к ряду, Франсуа оказался внизу еще раньше, чем он успел вспомнить об оставленных наверху шляпе и плаще. Оказавшись у самого выхода на улицу, он остановился и хотел уже с той же прытью подняться назад, когда прямо перед ним распахнулась наружная дверь, впуская снежные хлопья прямо в жарко натопленный обеденный зал. До слуха маркиза донеслись обрывки слов, выкрикнутых сквозь свистящие завывания ветра:

- Ваша карета в порядке. А вот карета графини...

- Что такое с каретой Ее Светлости? - спросил Франсуа, не обращая внимания на ледяной холод, повеявший снаружи, - Что Вы сказали о карете графини, сударь?

Начальственный тон, с каким он потребовал доклад у слуги маршала, и сильный порыв ветра, заставили гревшихся возле камина гвардейцев подскочить со своих мест. К ним тут же подбежал Дюссо, опередив своих людей сразу же на несколько шагов. Его лицо выражало готовность тут же броситься в атаку, как только последует приказ, ведь полковник де Виллеруа номинально все еще оставался командующим полком королевской гвардии, а значит, и его маленьким отрядом.

- Месье, что случилось? - спросил сержант, поправляя на ходу перевязь со шпагой и подтягивая завязки дорожного плаща.

- Я тоже хочу знать, что случилось, -
сказал вместо ответа Франсуа и посмотрел на слугу маршала, лицо которого было готово из багрового обратиться в синий от холода.

- Да пройдите же внутрь, господа, - посоветовал Дюссо и прикрыл распахнутую настежь дверь, - Еще надышимся свежим воздухом то. Дорога неблизкая.

- Месье маршал, велите Вашему слуге доложить, в чем дело. Прошу Вас, -
в волнении Франсуа позабыл про тепло, с которым его приняла графиня, и тот поцелуй, которым она наградила его за добрые вести, в его пылком воображении теперь рисовалась совсем другая картина - что если бы этот слуга не заметил поломку до отъезда? Какой катастрофой обернулась бы его спешка! И вот на этой то мысли Франсуа был готов винить себя за едва не случившееся, совершенно забыв о том, что любая случайность в дороге была прежде всего именно неожиданной, а потому и непредсказуемой.

- Если бы с графиней что-то случилось в пути... боже мой... Я никогда не прощу себе эту спешку, - проговорил он, дрожавшим от волнения голосом, - Могу ли я чем-то помочь, маркиз? - спросил он дю Плесси-Бельера, - Может, послать гонца в Труа за кузнецом? Я мог бы и сам. Это далеко, но я бы к ночи привез его сюда. Мне бы только лошадь свежую. К утру можно все исправить. Только бы мастера доставить сюда. А может... Эй, трактирщик! Есть ли здесь в округе кузнец или мастер-каретник?

137

Голос Виллеруа, громкий и взволнованный (или сердитый?) был прекрасно слышен на лестнице – собственно, он был первым, что Олимпия услышала, выйдя из своей комнаты, и даже успела разобрать несколько слов, включая «Труа», «свежую лошадь» и «к утру».

- Как, мой милый маркиз, вы уже собрались нас покинуть и скакать в Труа? – она перегнулась через перила, чтобы лучше разглядеть в сумраке низкого зала столпившихся у двери мужчин, и нахмурилась – вид у гвардейцев, сгрудившихся за спиной маркиза во главе с Дюссо, был подозрительно угрожающим. – И зачем, скажите на милость, вам вдруг понадобился кузнец? Менять подковы нет нужды, вы едете со мной, вы обещали.

Нет, на дуэль это, к счастью, было не слишком похоже, но все равно, графиня почувствовала укол тревоги. Симонетта, языкастая стерва, была права – нельзя, нельзя сталкивать Виллеруа с дю Плесси, господь не простит ей этого. Да что господь – она сама себе никогда не простит. Олимпия никогда не понимала женщин, гордящихся тем, что мужчины проливают ради них кровь – подобное тщеславие казалось итальянке бесчеловечным и отвратительным. Но маршал уже пролил кровь из-за нее, и кто возьмется утверждать, что он не захочет сделать это еще раз? Хотя бы для того, чтобы выместить на бедном Виллеруа все те годы, когда сердце и тело мадам де Суассон принадлежали человеку, которого он не то, что вызвать на дуэль, но даже задеть не имел права.

От недоброго предчувствия тревожно захолодело внутри. Хотя не исключено, что виной этому был ледяной ветер, дующий в приоткрытую дверь. Решив, что наверху, прямо против двери, слишком холодно, графиня поспешно сбежала вниз, не дожидаясь камеристку, которая все еще с ворчанием собирала их дорожные пожитки.

- Так что тут у вас происходит, господа? И что наши лошади? Готово ли все к отъезду? – вопросы срывались с ее губ быстрее, чем кто-либо из мужчин нашелся с ответом, и это тоже нервировало, делая голос резче, чем следовало.

138

Мог ли Виллеруа явиться более не ко времени, чем в ту самую минуту? Он застал маршала за обдумыванием ситуации, когда у него самого в голове метались только вопросы. Требование ответов, да еще и тоном, в котором слышались начальственные нотки, прозвучало как вызов.

- Шабо, повторите господам все, что Вы только что доложили мне, -
произнес дю Плесси-Бельер сквозь зубы, не глядя в лицо Виллеруа.

- Так это, - слуга многозначительно приподнял брови и показал Виллеруа и подоспевшим Дюссо и его гвардейцам сломанную пружину, - Вот, собственно, что случилось. Карета мадам графини не может отправиться в путь без этой штуковины. А починить ее можно только с инструментом. Кузнец нужен, господа. При всем своем инструментарии.

Реакция гвардейцев была вполне ожидаемой, Дюссо прежде всего велел прикрыть наружную дверь, а его люди отступили назад, громко обсуждая между собой способы замены и крепления всяческих походных приспособлений, при помощи которых можно было перегнать карету до следующего городка, где имелась кузня. Но вот реакция Виллеруа заставила дю Плесси-Бельера грозно нахмуриться в ответ.

- Вы представляете себе, что собираетесь сделать, маркиз? - тихо спросил он, стягивая с рук перчатки, чтобы хоть чем-то занять их и не сжимать вместо того кулаки, - Если Вы и доберетесь до Труа, то только поздно вечером. Не знаю, каким образом Вам удастся вытащить кузнеца из постели и заставить пуститься с Вами в обратный путь, но доберетесь Вы только к рассвету. Поверьте. Не раньше. Это немыслимо и недопустимо, полковник, - закончил свою речь маршал, - Я приказываю...

Он не договорил. Зачем же, если вместо него приказы могла отдавать графиня де Суассон и уж к ее словам, и тем более к чарующему голосу, молодой полковник прислушался бы с куда большим вниманием и желанием подчиниться.

- Исполняйте, -
хмыкнул себе под нос Франсуа-Анри и виновато улыбнулся графине, словно был пойман с поличным. Да, именно так - взволнованный вид Олимпии и резкий голос на ее последних словах, выдавал именно подозрение, что она застала своих спутников за ссорой.

- Лошади готовы, моя дорогая графиня, -
ответил маршал, но сколько не пытался, ему никак не удавалось изобразить прежнюю беспечность, - Небольшая оказия с рессорами. Только и всего. Нам придется оставить здесь одну карету и отправиться в Труа одним экипажем.

Он бросил испепеляющий взгляд на Виллеруа, призывая того поддержать его и не испугать графиню еще большими подробностями ужасов, которые он успел вообразить себе.

139

Трактирщик, видимо, испугавшись грозного вида гвардейцев, схватившихся за эфесы шпаг, отсиживался в кухне за высоким котлом, закипавшем на очаге. Он дождался, когда к господам военным явилась сама мадам графиня, и тогда только осмелился высунуться из своего убежища.

- Про кузнеца изволили спрашивать? - неуверенным голосом начал он, заботясь скорее о том, чтобы не быть услышанным вовсе.

Франсуа не обратил на труса никакого внимания, всецело поглощенный видением спускавшейся вниз Олимпии де Суассон. Забота в устремленном на него взоре и легкий упрек в тоне, заставили щеки молодого полковника зардеться румянцем, а сердце забиться вдвое чаще. Он улыбнулся в ответ на не слишком учтивый тон маршала и обернулся к графине.

- Дело в том, дорогая графиня, - начал было он оправдательную речь, но дю Плесси-Бельер перебил его и посмотрел на него, намекая на молчание. Франсуа спохватился и снова заговорил, но уже менее уверенно, - Слуга доложил о лопнувшей рессоре... то есть, пружине. Это мелочь, но ехать в этой карете нельзя, - подытожил он сложившуюся ситуацию, готовый уже стушеваться под пристальным взглядом потемневших карих глаз.

- Мадам, это ничего страшного, -
подавив панику в собственной душе, заговорил он снова, стараясь не показать волнение, - Надо только велеть переложить самое необходимое из Вашей кареты в карету месье маршала. Мы поедем в одном экипаже, если Вы не хотите остаться здесь и ждать прибытия каретного мастера или кузнеца. Я предложил маршалу отправиться в Труа, - покраснев еще больше из-за пристального внимания, обращенного на него, Виллеруа вновь вернулся к своей затее, - Мы можем остаться здесь. То есть, вы и маршал. А я знаю эту дорогу. Я могу отправиться в Труа за кузнецом. К вечеру я уже привезу его сюда.

- Кхм, - послышалось неловкое кашель из кухни, - Эхм... прошу прощения, господа, - трактирщик наконец-то соизволил выйти из своего укрытия, - Ежели речь идет о поломке какой, так здесь неподалеку есть кузня. В любой другой день я бы слугу послал, мигом бы обернулись. Но в такую метель. Добрый хозяин и собаку не выпустит, - он жалостливо посмотрел на путешественников, определяя, кто же из них имел решающий голос, - Быть может, мадам пожелают остаться на ночь? А за кузнецом то пошлем. Утром прибудут. И все исправлено будет.

- Нет, - прошептал Франсуа, видевший по взгляду Олимпии, что ночевка в этом захолустье была неприемлема, - Нет, сударь, - твердо возразил он и бросил взгляд на гвардейцев и маршала, - Если ехать, так ехать сейчас же. Мы можем оставить двух гвардейцев и конюха здесь с каретой. Они нагонят нас к Лиону, я уверен. Даже не потребуется перекладывать весь багаж, - добавил он, успев вдохновиться новой идеей, - Он прибудет в Лион всего на день или два позже нас. Уверяю Вас, мадам, у нас во дворце Вы найдете для себя все необходимое.

И в подтверждение того, что он был намерен исполнить это решение, Франсуа толкнул носком дверь, тут же впустив в стылый февральский ветер, тут же запорошивший порог белым ковром из снежинок.

- Надо отдать распоряжения, -
вопросительная улыбка была обращена к Олимпии - скажи она слово и юный герой вырвется навстречу белой мгле и исполнит все ее приказы, - Я могу сделать это от Вашего имени, дорогая графиня. Вам даже не нужно выходить на холод.

140

Олимпия молча переводила взгляд с одного мужчины на другого. Каждый из них выглядел... скажем так, подозрительно, особенно слуга дю Плесси, застывший у двери с тяжелой железкой в руках. Он бросал на хозяина такие выразительные взгляды, что случись в этой дыре какой-нибудь полицейский из Парижа, тут же арестовал бы бедолагу, а затем уже кинулся выяснять, что тот успел натворить.

Впрочем, для ответа на этот вопрос не нужно было служить в Шатле - она уже все поняла, стоило маршалу сообщить деланно беспечным тоном, что дальше всем им придется ехать в одной карете.
Брависсимо, месье Очевидность!

Пока мужчины наперебой решали за нее, что делать дальше, в полутемном зале заметно посветлело. Бросив взгляд в мутное окно, Олимпия усмехнулась. Трактирщик, безусловно, надеялся запугать гостей снегопадом, чтобы удержать их на ночлег - такое число знатных постояльцев, наверняка, собралось в этой дыре впервые в жизни, и предприимчивый хозяин уже наверняка подсчитывал в уме золотые за еду и постой. Однако солнце, пробившееся сквозь грязные разводы на стекле, как бы намекало, что этот убогий постоялый двор обойдется без ее золота.

- Распорядитесь перегрузить багаж, маркиз, - кивнула она Виллеруа. - Вы правы, нет нужды грузить все, пару ночей я переживу с одним сундуком. Симонетта покажет, что именно взять. И лошади. Их придется перепрячь. При всем моем уважении к конюшням семейства де Руже, - ироничный реверанс в сторону дю Плесси, - я не готова доверяться чужой упряжке. Известите меня, когда все будет готово, я подожду наверху.

У самой лестницы графиня остановилась и, обернувшись, посмотрела на маршала.

- Сударь, не будете ли вы так любезны подняться со мной? Нам следует обсудить, кого из слуг взять, а кого оставить, - не сомневаясь в его согласии, она легко взбежала по ступенькам, едва разминувшись со спускающейся Симонеттой.

- Мы едем в карете дю Плесси, - тихо сообщила она камеристке. - Проследи, чтобы в нее погрузили тот сундук, что с переменой до Лиона.