Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

    ГостямСобытияРозыскНавигацияБаннеры
  • Добро пожаловать в эпоху Короля-Солнца!

    Франция в канун Великого Века, эпохи Людовика XIV, который вошел в историю как Король-Солнце. Апрель 1661, в Фонтенбло полным ходом идет празднование свадьбы Месье и Мадам. Солнечные весенние деньки омрачает только непостоянство ветров. Тогда как погода при королевском дворе далеко не безоблачна и тучи сгущаются.

    Мы не играем в историю, мы записываем то, что не попало в мемуары
  • Дата в игре: 5 апреля 1661 года.
    Суета сует или Утро после неспокойной ночи в Фонтенбло.
    "Тайна княжеского перстня" - расследование убийства и ограбления в особняке советника Парламента приводит комиссара Дегре в Фонтенбло.
    "Портрет Принцессы" - Никола Фуке планирует предложить Его Высочеству герцогу Орлеанскому услуги своего живописца, чтобы написать портрет герцогини Орлеанской.
    "Потерянные сокровища Валуа" - секрет похищенных из королевского архива чертежей замка с загадочными пометками не умер вместе с беглым управляющим, и теперь жажда золота угрожает всем - от принцесс до трубочистов.
    "Большие скачки" - Его Величество объявил о проведении Больших Королевских скачек. Принять участие приглашены все придворные дамы и кавалеры, находящиеся в Фонтенбло. Пламя соперничества разгорелось еще задолго до начала первого забега - кто примет участие, кому достанутся лучшие лошади, кто заберет Главный приз?
    "Гонка со временем" - перевозка раненого советника посла Фераджи оказалась сопряженной со смертельным риском не только для Бенсари бея, но и для тех, кому было поручено его охранять.
  • Дорогие участники и гости форума, прием новых участников на форуме остановлен.
  • Организация
    Правила форума
    Канцелярия
    Рекламный отдел
    Салон прекрасной маркизы
    Библиотека Академии
    Краткий путеводитель
    Музей Искусств
    Игровые эпизоды
    Версаль
    Фонтенбло
    Страницы из жизни
    Сен-Жермен и Королевская Площадь
    Парижские кварталы
    Королевские тюрьмы
    Вневременные Хроники
  • Наши друзья:

    Рекламные объявления форумных ролевых игр Последние из Валуа - ролевая игра idaliya White PR photoshop: Renaissance
    LYL Реклама текстовых ролевых игр Мийрон Зефир, помощь ролевым

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Сквозь тернии к сестрам...

Сообщений 621 страница 640 из 647

1

... или Приют "У погибшего контрабандиста"

    Время: Начало февраля 1665 года
    Место действия: дороги Франции и Савойи
    Действующие лица: маркиз дю Плесси-Бельер, графиня де Суассон и другие маски

    В полях, под снегом и дождем,
    Мой милый друг, мой бедный друг,
    Тебя укрыл бы я плащом
    От зимних вьюг, от зимних вьюг.
    А если мука суждена
    Тебе судьбой, тебе судьбой,
    Готов я скорбь твою до дна
    Делить с тобой, делить с тобой.

    Роберт Бернс

     https://d.radikal.ru/d40/1902/cf/6761effecabd.jpg

621

- Arlecchino, - почти беззвучно прошептала Олимпия.

Этот паяц шутил о своей пропаже с такой веселой беззаботностью, что она невольно почувствовала себя уязвленной - не больно-то он и дорожил ее портретом. Впрочем, как и первый владелец медальона.

Вспомнив о Людовике, она быстро прикусила дрогнувшую было губу и принялась сосредоточенно изучать остатки засахаренных фруктов в высокой вазочке, до которой еще не успел дотянуться юный полковник с его здоровым аппетитом.

- Я не знакома с местными нимфами, маркиз, - произнесла графиня наконец, когда выжидательная пауза слишком затянулась. - К тому же, я добрая католичка и не сведуща в языческих обрядах и ценах, которые  с вас могут запросить. Но если вам и вправду дорога ваша потеря, поговорите с прислугой нашего доброго епископа. Наверняка есть способ осушить купальню, мои далекие предки были отличными инженерами и обыкновенно предусматривали все возможные неприятности. Если вам повезет...

Да, да, ныряй до посинения, осушай купальню - все, что угодно, все равно мой медальон ты больше не получишь!

От этой злорадной мысли на душе немного полегчало, хотя в присутствии дю Плесси чувствовать себя легче было сложно.

- Чудесный завтрак, Ваше Высокопреосвященство, - повернулась она к архиепископу. - Не могу выразить словами, как я признательна вам за столь радушное гостеприимство. Лион навсегда останется в моем сердце как подобие земного рая. Особенно после того, как ваш племянник выполнит свое обещание и покажет нам с синьориной ди Стефано город. Мне будет приятно взглянуть на те места, которые я видела в детстве по дороге из Рима в Париж.

622

Когда разговор о пропаже вновь принял шутливый оборот, Франсуа счастливо улыбнулся и принялся с удвоенным усердием уничтожать расставленные перед ним лакомства. Относившийся весьма серьезно к завтраку молодого полковника, приставленный к нему лакей ловко сменял одно опустошенное блюдо на другое, подливал вино в бокал, осушаемый, впрочем, со вполне разумной скоростью. К тому времени, как графиня перешла к десерту, Виллеруа только еще успел расправиться с закуской из артишоков. Теперь же, услыхав вопрос о прогулке, он чуть не поперхнулся, сунув в рот слишком большой кусок ягодного пирога.

- Показать город? - спросил он, после того, как сумел проглотить весь кусок целиком. - Ну, конечно же! - он решительно отодвинул от себя приборы и полупустую тарелку с остатками пирога. - Я как раз хотел предложить Вам прогулку... - поймав прищуренный взгляд Симонетты, Франсуа снова закашлялся, на этот раз поперхнувшись обещанием, данным вообще-то ей одной. - Раз уж мы заговорили о льдах на Роне, - он посмотрел на дю Плесси-Бельера. - Почему бы нам не повеселиться всем вместе? Нет, нет, я не о нырянии в прорубь! Помилуй бог, такого развлечения я не пожелаю никому, даже врагам.

В глазах миролюбивого племянника архиепископа плескалось озорство только что рожденной затеи. Это привлекло внимание сотрапезников за столом, тут же притихших, чтобы услышать, чем именно хочет порадовать почетных гостей их юный вице-губернатор.

- Я хотел предложить катания на санях... а еще, а еще, можно устроить гонки. Рона нынче промерзла настолько, что по ней можно даже тяжелогруженую телегу провезти. Так что, гонки на льду вполне неопасны, - это пояснение скорее относилось к дядюшке, воззрившемуся с укоризненным видом на племянника. - И для дам есть специальные сани с управлением. Кавалерам останется только толкать сзади и ехать на специальных приступках.

Увлекшись этой идеей не на шутку, маркиз с непохожим на себя безразличием пропустил мимо высокую вазочку с засахаренными фруктами, которую услужливый лакей передвинул поближе к графине.

- Полагаю, что маленькая прогулка будет вполне даже оправданной, - заговорил де Мелансон, после того, как переглянулся с архиепископом. - И Вы ведь не забудете показать графине чудесный зимний сад, который возделывают выписанные из Папской области садовники. Сам парк, к сожалению, весь скрыт под снежным покровом, так что, прогулки по нему возможны, но, утомительны. А вот оранжерея и зимний сад - они прекрасны в любое время года. И открыты для самых почетных гостей.

623

- Сани? О... - Олимпия быстро переглянулась с Симонеттой, у которой от неожиданности округлились не только глаза, но и рот. - Ба, но это же блестящая идея, синьор полковник. Если у вас найдутся сани для нас с мадемуазель ди Стефано, и крепкие...

Кавалеры.
Виллеруа сказал "кавалеры".
Выходит, он имел в виду не слуг, а себя и - дю Плесси?

- Вы ведь возьмете на себя роль моего кавалера, дорогой маркиз? - еще раз бросив взгляд на Симонетту, на сей раз насмешливый, Олимпия просительно взмахнула ресницами, одарив Виллеруа знаменитой улыбкой с ямочками. - Вы - единственный, кому я рискну довериться на льду Роны, помятуя о вашем непревзойденном мастерстве в управлении санями.

Оставлять выбор возниц на мужчин она не собиралась, подозревая, что маркиз был вполне способен из дружеских побуждений уступить дю Плесси честь катать графиню де Суассон. Знать, что он теперь тоже был посвящен в тайну страсти, которую маршал, по его словам, питал к Олимпии, было неприятно и несколько неловко, но она надеялась, что Виллеруа даже в голову не придет, что она может разделять эту страсть.

- И зимний сад! Ну конечно же, я непременно желаю его увидеть! - воскликнула она с хорошо разыгранным энтузиазмом, и Мелансону тоже достались очаровательные ямочки на смуглых щеках мадам де Суассон. - Впрочем, меня не испугает и снег в парке, и если Его Высокопреосвященство позволит, мы прогуляемся и в нем.

При мысли о заснеженном парке отчего-то вспомнились давние игры в снежные крепости, устраивавшиеся для Людовика и его двора в садах Тюильри и Пале-Рояля. Стены из снежных кирпичей, снежки вместо снарядов, горячее вино, чтобы не замерзнуть, и еще более горячие поцелуи в качестве награды для штурмующих снежные стены рыцарей. А потом свет факелов на искристом снегу, стремительно несущиеся сани и жаркое дыхание, обжигающее шею... и почему они с Луи всякий раз оказывались в сугробе под смех обгоняющих их парочек?

624

То, что предполагаемый скромный завтрак в чисто семейном кругу превзошел ожидаемый размах и по изобилию стола скорее был похож на званый обед, вовсе не удивило почтенного архиепископа. Даже напротив, он ласково поглядывал в сторону дверей, где застыл его главный повар в ожидании одобрения или просьбы принести чего-нибудь более подобающего скоромному меню.

- Все просто великолепно, дорогой мэтр Роша, просто великолепно, - несколько раз за время завтрака повторил де Мелансон, с легкостью угадывавший и на строение архиепископа, и удовольствие, с каким его племянник поглощал несметные порции изысканных блюд, которые только и успевали подставлять для него вышколенные лакеи, вместо скучных и безвольных братьев-прислужников.

Покончив со своим завтраком, архиепископ аккуратно вытер салфеткой губы и сложил пальцы рук между собой, с блаженным видом откинувшись на высокую спинку кресла. Он с улыбкой наблюдал за тем, как Франсуа поглощал десерты, а сидевшая рядом с ним графиня де Суассон проявляла воистину ангельское смирение и святейший аппетит, пропуская мимо себя изысканные десерты, которые заставили бы позабыть про обеты и самых искушенных в стоицизме святош. И все же, женщины во многом отличаются от мужчины - сделал про себя вывод архиепископ, решив, что в скромности графини играло роль не отсутствие аппетита или внезапное расстройство, а самая что ни на есть добродетель.

- Чудесный завтрак, Ваше Высокопреосвященство, - произнесла графиня, немало обрадовав гостеприимного хозяина, а еще больше мэтра Роша, который, услыхав эту вступительную фразу, тут же вспыхнул как маков цвет и со счастливейшей улыбкой раскланялся перед гостями, словно только что исполнил на бис кантату.

- О, моя дорогая графиня, это всего лишь немногое, чем мы можем побаловать себя в скоромные дни. Но, уж поверьте, мой повар, он всегда на высоте и знает, что лучшее лекарство от тягот долгих и утомительных путешествий, это хорошее питание в том числе. Как и отдых. Как и отдых, мои дорогие.

Впрочем, об отдыхе и речи быть не могло - дорогие гости уже вовсю обсуждали планы на выход в город и в свет.

- Как это катания на санях? - опешив, переспросил архиепископ, воздев кисти рук в молитвенном: "О, боже!", но тут, неожиданно выступил де Мелансон, заговорив в своей обычной манере всего лишь предложения, а не настоятельных рекомендаций, и де Невилю пришлось сдаться.

- Да. Да, да, зимний сад. Он чудесен. И конечно же, прогулка в оранжерею - это всенепременно. А катание на санях... - он испуганно посмотрел на Франсуа, потом на графиню, и поспешил добавить. - Впрочем, если только недолго... морозы нынче не такие суровые, как в декабре. И если мой племянник обещает, что вместе с катаниями на санях непременно представит Вам магистрат и покажет Лионскую ратушу и прочие... интересные места, - он многозначительно посмотрел на Виллеруа. - Кстати, вот и представители гильдии торговцев шелком. Они как раз ждали Вашего визита. И будут крайне рады видеть и Вас, дорогая графиня.

Высказавшись по существу вопроса, а также не преминув дать свое весомое пожелание, пусть и запутанно и завуалировано, архиепископ с нежной улыбкой протянул руку графине, чтобы благословить ее прогулку.

625

Попался ли он, или эта внезапная пауза не значила ничего, кроме нежелания отвечать на его шутку? Франсуа-Анри смотрел на Олимпию, но она повернулась к архиепископу, всем своим видом показывая, что их разговор был исчерпан.

- Если бы эту купальню можно было осушить так же легко, как это вино, - вздохнул в ответ маршал и безо всякого желания и вкуса допил вино из своего бокала.

То ли вино сделало, наконец, свое дело, развеселив его до желания шутить и смеяться, то ли предложение Виллеруа и в самом деле было настолько заразительным, что невозможно было не присоединиться к их разговору, но уже в следующую минуту Франсуа-Анри с трудом сдерживал смех, при виде удивления на лицах Монсеньора Роберти и архиепископа. Впрочем, следовало отдать должное Его Высокопреосвященству, он воспринял энтузиазм молодежи с куда большим пониманием, высказав лишь предостережение о февральских морозах и недавно выпавшем снеге.

Вот только о том, чтобы быть возничим Олимпии, пришлось позабыть в первую же минуту. Не успел маршал предложить свои услуги, а графиня уже категорическим тоном просила об этом же маркиза. При этом на ее щеках играла такая обворожительная улыбка с ямочками, что отказать ей не сумел бы и гранитный истукан, стоявший как немой страж в темной ложбинке в глубине пещеры, куда вытекала вода из купальни.

- Мадемуазель! - Франсуа-Анри обратил все свое обаяние на Симонетту, скорее умоляя не обрекать его на вынужденное одиночество. - Я обещаю Вам, - заговорил он чарующим голосом. - Я лучший в управлении санями. После маркиза, конечно же.

Он не удержался от лукавой улыбки, заметив зардевшееся от предвкушения веселья лицо Виллеруа. А ведь тот наверняка уже замышлял опрокинуть в снег сани вовсе даже не с графиней. Если до этого утра у маршала могли быть сомнения на этот счет, то, они успели раствориться вместе с дымом от пожара, устроенного ими в пустой опочивальне.

- И, конечно же, мы почтим визитом городскую Ратушу. Полагаю, горячее вино со специями будет непременным пунктом в меню маленького приема, не так ли, господа? - невинная улыбка с почти мальчишеским озорством была обращена им в сторону почтенных членов Магистрата, которые тут же поспешили закивать головами и заголосить нестройным хором в ответ.

- Ваша Светлость, госпожа графиня, Вы можете не сомневаться! Прием в Вашу честь готовился несколько недель с тех пор, как мы узнали счастливую новость о Вашем приезде в Лион. Мы все ждем этой чести.

Переглянувшись с Виллеруа, Франсуа-Анри запоздало понял, что в его планы вовсе не входило вести их в скучно собрание совета гильдий купцов и Магистрата. Напротив же, куда более светлые перспективы ждали их на берегах Роны и в архиепископском парке.

626

- Так Вы согласны, правда, же? - с этими словами Франсуа вскочил из-за стола, на ходу вытерев губы салфеткой.

Другого ответа он и не ожидал, но, просьба графини быть ее кавалером и возничим так окрылила маркиза, что он позабыл про десерт и поданное к окончанию завтрака легкое игристое вино, которое добрый дядюшка приберег к самому торжественному случаю.

- Так мы едем! - он стремительно пронесся мимо столов, заставив лакеев проворно отступать в сторону, чтобы не оказаться сбитыми с ног.

- Дядюшка, спасибо за приглашение. Прогулка в саду после катаний - это, конечно же! - сказал он, приблизившись к архиепископскому креслу. - Но, Магистрат, дядюшка? - каштановые вихры взмыли в воздух и тяжелыми локонами упали на плечи склонившегося перед пастырским благословением маркиза. - Пожалуйста, пошлите им извинительную записку. Вы же можете, а? А может быть, а может, лучше вечером? Устроим бал! Да-да, устроим бал в честь графини де Суассон! И пусть все приходят. Да! Губернаторский бал в честь самой почетной гостьи Лиона.

- Пожалуй, мне следует поторопиться, - де Мелансон поднялся из-за стола и с почтением поклонился гостям, а затем и опешившему архиепископу. - Я составлю список приглашенных лиц и напишу пригласительные письма от имени Вашего Высокопреосвященства. И да, надо распорядиться о горячих закусках к полудню. Катания на санях, - тут епископ улыбнулся с видом знатока. - Это пробуждает изрядный аппетит. Я пошлю на кухню.

- Я буду очень обязан Вам, дорогой епископ, - от всей души сказал ему маркиз, чувствуя по тому, с какой уверенностью де Мелансон говорил о списке приглашенных, что насчет устроительства бала можно было и не сомневаться - вечер был у него словно бы в кармане.

Вот если бы только дю Плесси-Бельер не вмешивался с этими его пожеланиями. Франсуа с нескрываемым разочарованием посмотрел на маршала, который уже набивался в почетные гости на прием в Ратуше. И зачем, зачем только дядюшка упомянул о Магистрате!

- Но, если господам из Магистрата так захочется, то можно устроить общие гуляния в парке, - вдруг нашелся с решением один из членов городского совета. - Мы можем поставить горячие напитки и закуски в зимнем павильоне в парке Его Высокопреосвященства. Почетный прием в павильоне будет не менее роскошным, чем Ратуше, за это мы можем поручиться, Ваша Светлость, - во взгляде советника блеснула жадная искорка. - Все к Вашему пожеланию. Только назовите час, когда Вы пожелаете почтить нас своим вниманием.

- Но, а как же бал? - почти разочаровано спросил маркиз, но и тут де Мелансон нашелся с простейшим решением возникшей проблемы и лучезарно улыбнулся.

- Почетный прием и обед в зимнем павильоне, а вечером - бал. День будет насыщенным, Ваше Сиятельство. Как вице-губернатору, Вам придется председательствовать и на приеме, и на балу, - его лукавый взгляд говорил: "Как Вы и желаете, не так ли?"

- Да, конечно же, - краснея от удовольствия и от стыда за собственную поспешность, Франсуа стушевался и посмотрел на Олимпию. - Ведь Вы же согласны, дорогая графиня? Тогда я побегу отдать распоряжения о санях? - и он улыбнулся Симонетте. - Только, чур, оденьтесь в самые теплые одежды, сударыни. Катания на санях... это очень захватывающее удовольствие.

627

Наблюдать за тем, как с Виллеруа вмиг облетела внешняя шелуха взрослости и серьезности, было одновременно приятно и печально. Приятно потому, что веселое мальчишество месье полковника было искренним и заразительным, а печально - потому что, глядя на него, Олимпия не могла не вспоминать годы - как счастливые, так и не очень - проведенные при дворе. Что бы ни было у нее с Людовиком, Виллеруа всегда был рядом с ними, жизнерадостный, непосредственный, суматошный и зачастую бестолковый, но бесконечно и бескомпромиссно верный. Пожалуй, если не считать семьи, он был единственным при дворе, на кого можно было положиться в любой момент и в любой ситуации, в отличие от всех тех, кто в разное время пылко клялся ей в любви.

- Я согласна, маркиз, - улыбаясь больше собственным воспоминаниям, чем тому, кто их вызвал, кивнула она на вопрос Виллеруа. - Сани на Роне, прием и горячие закуски в парке и вечерний бал. Господа, я буду рада видеть и членов магистрата, и представителей знаменитых лионских ткачей и торговцев среди гостей нашего  гостеприимного вице-губернатора и приношу свои извинения за то, что мой визит будет вынужденно коротким. Но на обратном пути я пообещала маркизу провести в Лионе целую неделю, и не сомневаюсь, что мне хватит времени на все, что готов предложить мне самый богатый город Франции.

Гости архиепископа дружно зааплодировали, вспугнув пару голубей, мирно дремавших под самым потолком высокого готического зала. Олимпия мило потупилась, изобразив смущение горячим откликом, который нашло ее легковесное, в сущности, обещание, и одарила лионцев сияющей улыбкой.

По знаку Мелансона, слуги принялись обносить гостей бокалами с игристым вином, и графиня, взяв с подноса бокал, встала.

- Позвольте мне поднять этот тост за нашего хозяина и за город, процветающий под его пастырским надзором, - она подняла бокал, салютуя архиепископу, и пригубила шипучее вино.

- До дна, - выкрикнул кто-то с дальнего конца стола, и все собравшиеся дружно подхватили. - До дна, до дна, до дна!

Олимпия рассмеялась и залпом осушила бокал под новый взрыв аплодисментов.

- Звезды, какой необычный вкус, - прошептала она, опускаясь на место. - Вам непременно надо выпить этого вина, маршал. Все ваше кислое настроение как рукой смоет, вот увидите.

628

Светлые перспективы предстоявшего веселья на какое-то время стерли с души маршала мрачные мысли о необходимости осушить бассейн в купальне, чтобы отыскать пропавший медальон. Он даже забыл о язвительном тоне Олимпии, намекнувшей ему на неправедные пути обретения этой драгоценности. Да что там, стоило ему вновь увидеть ее сияющие глаза и очаровательные ямочки на щеках от улыбки, пусть и адресованной вовсе не ему, а Виллеруа, и Франсуа-Анри почувствовал себя окрыленным и счастливым.

И только, когда он вернулся в свои покои для того, чтобы переодеться и приготовиться к выходу, улыбка сошла с его губ. Пустота на месте под самой ключицей, где пальцы привычно нащупывали небольшой медальон с портретом, вернула все опасения о том, что потеря могла оказаться безвозвратной.

- Вам не нравится этот камзол, господин маршал? Велеть прислуге почистить другой  камзол для Вашей Милости? Время еще есть, - предложил ему гвардеец, выбранный в ординарцы вместо Шабо, отдыхавшего после утомительного перегона.

- Нет. Все в порядке. Не нужно, - отрывисто отвечал Франсуа-Анри, торопясь поскорее покончить с переодеванием и сбежать из жарко натопленной комнаты на мороз.

Может быть февральская стужа поможет ему справиться с мрачными мыслями о дурном предзнаменовании того, что потеря дорогого для него медальона могла обернуться куда более реальной потерей?

А может, зря он отказался от игристого вина, которое предложила ему выпить напоследок графиня? Кислое настроение сняло бы как рукой, а у него был бы повод улыбнуться ей и поднять бокал за нее, пригласив к тосту, который она не могла бы пропустить. Не при всех. О нет, при посторонних они все еще являли собой весьма колоритную и привлекательную пару, вроде Арлекино и Коломбины, извечно состязавшихся в меткости метания шпилек друг в друга.

- Она, кажется, сказала это вслух, - вспомнил он, глядя на себя в зеркале. - Назвала меня им... как когда-то.

Вдруг на память пришла памятная ночь в феврале, несколько лет тому назад, когда он не был Ее Валетом, а она не была Его Дамой, но вместе они также являли собой весьма примечательную парочку.

- Господин полковник уже во дворе! - ворвавшись без стука, один из гвардейцев, поставленных дю Плесси-Бельером на карауле, доложил о выходе маркиза де Виллеруа. - И уж сани там. Их доставят к месту, уже повезли.

- А как же письма, господин маршал? Я видел, что капрал де Ранкур отъезжает уже.

- Да! - напоминание о письмах было как нельзя кстати - маршал схватил пачку запечатанных им перед завтраком писем, разделил на части, одну, предназначавшиеся для вручения королю и графу де Сент-Эньяну, а другую для его личного секретаря в Париже, и передал их гвардейцу. - Передайте эти два пакета капралу. И скажите, что это настолько же важно, как если бы это был приказ о наступлении всей королевской армии. Нельзя потерять ни одно из этих писем. Ни одно!

И он стремительно вышел из комнаты, пустившись бегом вниз по мраморной парадной лестнице. Прежде чем оказаться во дворе, ему пришлось пересечь огромный вестибюль, все еще полный праздно ожидавшего новых событий народа. Отвешивая кивки и поклоны приветствовавшим его дворянам и магистрату славного города Лиона, он запоздало подумал о пользе черных дверей и лестниц для прислуги. Наверняка Виллеруа знал все лазейки и потайные ходы в архиепископском дворце и с успехом миновал это вавилонское столпотворение.

- О! Маркиз! Да Вы как будто бы собрались на второй штурм Сен-Готарда! - воскликнул дю Плесси-Бельер при виде полковника, одетого в плотный камзол, подбитый мехом, с золочеными кунтушами на груди, напоминавшими импозантные кафтаны, столь любимые мадьярской вольницей, гостившей некогда при дворе короля Франции. - Вы, я вижу, готовы к любому исходу. Даже к полетам из саней, а? - оба друга весело рассмеялись, вызвав громкое эхо в просторном закрытом внутреннем дворе, с одной стороны которого была лестница, ведущая к вестибюлю дворца, а с другой ворота, открывавшиеся к главной городской площади.

629

- О, дорогой маршал! Признаюсь, я еще вчера вечером велел приготовить этот камзол. Память о былом, а? - его глаза заискрились при упоминании о первой в его жизни серьезной военной кампании, стоившей ему всего лишь раненой руки, но оказавшейся едва ли не фатальной для славы Франции, лишив ее большого числа крепких и мужественных людей, цвета молодого дворянства и лучших солдат.

- Но это не ради той памяти, поверьте. Я не посмел бы, нет. Просто, эти мадьярские кафтаны очень удобны для верховой езды. Особенно же зимой. А для катаний на санях лучше и не сыскать. В таком обмундировании не страшно оказаться даже в самом глубоком сугробе, - он заметил озабоченный взгляд дю Плесси-Бельера и поспешил оправдаться. - Нет, конечно же, я уверен в своих силах. И лучше меня никто в Лионе не справляется с санями, уж поверьте моему слову. К тому же, я лично проверил наши сани, прежде чем отправить их к реке.

Громкий веселый смех пробудил эхо, дремавшее в просторном дворе архиепископского дворца. Несколько голубок встревожено выпорхнули из зимних гнездовий под карнизами окон. Шум их крыльев повторился несколько раз, словно друзья пробудили целую голубятню.

- Кстати, о голубях, дорогой маркиз, - отсмеявшись, заговорил Франсуа. - Здесь в моей голубятне есть парочка птиц, специально натренированных на дальние перелеты в зимних условиях. Надежные птицы, уверяю Вас. Так что, если Вам нужно отослать срочное письмо, так Вы только скажите. У герцога де Невиля есть несколько промежуточных голубятен на пути к Парижу. Ваше послание доставят за пару дней.

Сказав это, маркиз выдохнул, шутки ради глядя на густой пар от своего дыхания, пролетевший в морозном воздухе, снова улыбнулся и повернулся к окнам женской половины дворца. Он надеялся увидеть в одном из них знакомый силуэт рыжеволосой Симонетты, которая одарила его испепеляющим и в то же время таким проказливым взором по выходе из обеденного зала, что при воспоминании о ней у Франсуа начинало жечь под ложечкой, а в груди разливалось сладостное волнение. Но тогда как глаза высматривали, не мелькнут ли в окне золотистые огоньки, отливавшие в прическе очаровательной камеристки, мыслями он снова и снова возвращался к моменту, когда, одарив его самой лучезарной улыбкой, графиня де Суассон пообещала довериться ему во время катания на санях.

На протяжении всего пути до вчерашнего вечера он был только маркизом де Виллеруа - милым другом и спутником своих прекрасных друзей, графини и маршала. Но по прибытии в Лион ему то и дело напоминали о том, что на его плечи была возложена должность вице-губернатора и ответственность, связанная с ней, в том числе и за прием почетных гостей.

- Господин полковник! - бегущий со стороны служебного двора человек отвлек Франсуа от приятного занятия, когда ему показалось, что он разглядел чью-то фигуру у окна и гадал, была ли то сама Олимпия, или же это Симонетта собиралась выкрикнуть какую-нибудь шуточку, чтобы рассмешить его.

- Что еще? Только не говорите, что мой приказ о полуденном завтраке невозможно выполнить! - нахмурив брови точь-в-точь, как герцог де Невиль, выкрикнул Виллеруа.

- Господин полковник, карета с закусками уже отбыла. Мэтр Роша сам вызвался устроить полуденный завтрак в павильоне на берегу реки. Мы уже послали туда истопников, чтобы они растопили печь.

- Ах, вот оно что, - хмурое облачко тут же растворилось, и на лице молодого полковника снова просияла улыбка, на этот раз в предвкушении того удивления, которое наверняка испытают обе женщины, когда он предложит им преломить хлеб и подкрепиться вином после веселых катаний на морозе. - Это хорошо. Жеди! Жеди, немедленно сюда! Передайте казначею архиепископа, чтобы всем слугам, кто будет помогать мэтру Роша, добавили половинное жалование за месяц из моих личных денег!

Ах, как же ему не терпелось поскорее вскочить в карету и всем вместе мчаться к холму, возвышавшемуся над рекой под стенами города, где уже давно на месте глубоких рвов и срытых бастионов был разбит огромный архиепископский парк.

- Ну что же, маршал, как Вы думаете, сколько еще времени потребуется нашим спутницам для сборов? - спросил он и с веселым прищуром кивнул в сторону дворцовых окон, отражавших яркие лучи февральского солнца.

630

Две молодые женщины с веселым смехом сбегали по широкой парадной лестнице архиепископского палаццо - Олимпия с азартным огнем в глазах старалась обогнать шуструю Симонетту, не поскользнувшись при этом на гладком мраморе ступеней. На обеих парижанках были одинаковые плащи из густо-вишневого бархата, подбитые мехом, только у графини плащ и капюшон были оторочены драгоценными золотистыми соболями, а у ее компаньонки - более темной (и менее дорогой) куницей. Таким же мехом были отделаны и их шапки из узорчатой парчи - подарок князя Ракоши за некую услугу, оказанную ему графиней де Суассон перед возвращением князя на родину. Драгоценные пряжки, скрепляющие султаны перышек на шляпах, сами по себе стоили целое состояние.

Обе путешественницы хорошо подготовились к обещанному им развлечению - под драгоценным венецианским бархатом зимних платьев скрывались стеганные нижние юбки, теплые шерстяные чулки и мужские кюлоты, которые графиня обычно надевала для верховой езды. Мягкие сапожки были туго зашнурованы, чтобы не набрать снега, а руки в шерстяных перчатках должны были спасать от мороза прелестные меховые муфточки, висящие на длинных атласных лентах.

Так и не сумев вырваться вперед, Олимпия, под ошарашенные взгляды застывших у дверей лакеев попыталась отпихнуть хохочущую Симонетту, но в результате они так и протиснулись в дверь вдвоем, сминая юбки и толкаясь локтями, как неразумные дети.

Но стоило им оказаться на улице, как холодный ветер заглушил смех. Охнув от неожиданного контраста между натопленным жаровнями вестибюлем и морозным утром, Олимпия попыталась придать себе серьезный вид, но, заметив мужчин, снова весело рассмеялась, позабыв про холод.

- Ба, маркиз, вы тоже позаимствовали у мадьяр сувенир на память? - не обращая внимания на маршала, она с улыбкой подошла к приосанившемуся при появлении дам Виллеруа. - Немного причудливо на вкус лионских обывателей, но вместе с тем прекрасный выбор для февральского дня - вижу, что за вас нам волноваться не придется.

Изволив, наконец, заметить и дю Плесси, графиня окинула и его с ног до головы.

- А вы, сударь? Не рискуете замерзнуть в нашем легкомысленном обществе? - с легкой усмешкой она чуть наклонила голову в обрамлении пушистого меха, чтобы взглянуть на маршала из под длинных ресниц. - Берегитесь, на реке будет ветрено и стыло - мы с Симонеттой запаслись масками, чтобы не вернуться к ужину с красными лицами и шелушащимися носами.

Олимпия извлекла из муфты бархатную маску и с гордостью продемонстрировала ее мужчинам, явно не озаботившимся неизбежным уроном для цвета лица.

- Так что же, раз мы все в сборе, можно ехать? Мне не терпится взглянуть на зимний Лион при свете солнца.

631

Заливистый женский смех застал кавалеров врасплох. Маршал так и не нашелся с остроумной репликой в адрес извечно опаздывающих дам, когда они появились в дверях собственной персоной, весело хохоча и поддразнивая друг друга. Оказавшись на морозном воздухе, они умолкли, но лишь на мгновение, и снова широкий двор архиепископского дворца огласился заразительным смехом.

Пока Виллеруа с важным видом принимал комплименты своему зимнему наряду, маршал успел взглянуть на дворцовые окна, сплошь облепленные лицами любопытных зрителей, для которых разворачивающееся действие было сродни театральному представлению.

- Да здесь только ряженых не хватает. Или ярмарочного коня, изукрашенного лентами и гарцующего на задних ногах на потеху публике, - заметил Франсуа-Анри, улыбаясь широко и непринужденно в ответ на очередную колкость, выпущенную в него графиней.

- Разве можно замерзнуть в обществе самых прекрасных женщин, которые когда-либо удостаивали этот город своим визитом? - галантные манеры, не забытые с парижских времен, были в меру приправлены дерзкой улыбкой и самоуверенным взглядом. - Маски? О, это хорошо придумано, сударыни. Вот только что же вы будете делать, если мы с маркизом случайно перепутаем вас? Или Вам, дорогая графиня, решительно все равно, кто будет править Вашими санями?

- Осмелюсь доложить, месье маршал, это не лишняя предосторожность, - послышался голос де Мелансона. Добродушный прелат высунулся по самые плечи из окна, не забыв до того натянуть на плечи меховую пелерину и шапочку с длинными полями на боках, надежно прикрывавшими уши от студеного ветра.

- Если пожелаете задержаться ненадолго, я велю прислуге подыскать подходящие... - морозный воздух заставил епископа закашляться и отойти от окна, так что, молодые люди, собравшиеся на санные катания, так и не узнали, что именно он собрался предложить им.

- Не стоит беспокойств, Ваше Преосвященство, - выкрикнул дю Плесси-Бельер и поспешил подать руку Симонетте, тогда как Виллеруа в паре с Олимпией де Суассон уже шли к карете, поданной у самого выезда со двора.

- Ну что же, моя дорогая Симонетта, как вижу, вы с графиней неплохо экипированы для настоящих зимних забав, - продолжал маршал в том же духе, не теряя веселого расположения духа только из-за того, что Олимпия по-прежнему предпочитала видеть в нем удобную мишень для шпилек разного калибра. В конце концов, ничто не мешало ему отвечать взаимностью, а за весельем можно было обмануть самого себя и хотя бы ненадолго забыть о медальоне, покоящемся на дне злополучного бассейна в купальне.

- Итак, мы едем к реке в карете? Это резонно, но, бога ради, откиньте эти кожаные занавески! - распорядился Франсуа-Анри, едва они расположились на сиденьях в роскошной вместительной карете с гербами не Невилей. На всех четырех углах ее крыши были украшения в виде шишек, к которым были закреплены колыхавшиеся на ветру султаны из страусовых перьев, выкрашенных в голубой и золотой цвета.

- Милые дамы, позвольте представить вашему вниманию зимний Лион во цвете ярчайшего февральского солнца! - провозгласил маршал, когда карета, запряженная четверкой гнедых, выехала из ворот архиепископского дворца к вящему удовольствию встретившей их на площади толпы зевак, которым было обещано невиданное зрелище в лице прибывших из самого Парижа именитых гостей.

- Ого, маркиз, эта толпа ведь не увяжется за нами следом? - все еще шутливым тоном спросил дю Плесси-Бельер у Виллеруа, хотя, в душе у него закрались недовольство и сомнения. - Мы только что вырвались на свободу из несколько тесных объятий гостеприимного архиепископа. Не хотелось бы оказаться в центре внимания почтенных лионцев во главе с магистратом.

И он даже высунулся в окошко, чтобы убедиться, что выехавшие из других дворцовых ворот кареты с магистратом и лионскими высокими лицами не последовали за ними.

632

Какие же они красавицы! Обе молодые женщины, смеясь и сияя, не смотря на кусающий за щеки и подбородки февральский мороз, подошли к ним. Первой заговорила Олимпия, но, Франсуа заметил лукавую улыбку в глазах Симонетты - ей тоже понравился его лихой вид, сразу напомнивший о временах, когда при королевском дворе гостила свита венгерского кронпринца Ракоши.

- Да, этот кафтан подарил мне князь Ракоши. Вместе с кривым ятаганом, который, по его словам, был снят лично им с убитого турецкого янычар-аги, - Виллеруа пожал плечами, вспомнив о варварском обычае мадьяр и поляков снимать амуницию и даже одежду с убитых врагов в качестве почетного трофея.

- Но, насчет кафтана и шапки он заверил меня, что они были сшиты для него самого в Аугсбурге, - поспешно заверил он дам, чтобы не испортить впечатление от великолепия и дикарской роскоши воспоминаниями о нелепых и порой жестоких обычаях чужеземцев.

Попытка де Мелансона навязать им с маршалом маски для гуляния, а вместе с тем и еще какие-нибудь неважные мелочи, из-за которых пришлось бы забыть о немедленном отъезде, заставила Виллеруа нахмуриться. Он посмотрел в сторону окна, но, епископ, как видно, наглотавшись морозного воздуха, уже скрылся за стеклом и только отчаянно махал рукой, осеняя веселую компанию молодых людей благословением.

Зимний Лион встретил их радостными криками и приветствиями толпы, собравшейся на площади перед архиепископским дворцом. Для Виллеруа это было вполне естественным ходом вещей - господина губернатора любили в Лионе, а тем паче его сына, теперь уже официально сделавшегося вице-губернатором. И было ли тому причиной собственное обаяние молодого маркиза или же те маленькие новшества, которые он ввел в городе, вроде уличных фонарей по примеру парижских и заново вымощенных улиц от самого архиепископского дворца вплоть до окраин Лиона, где размещались мастеровые кварталы и огромные склады купеческих гильдий. Не принимая такое внимание к себе как должное, тем не менее, Франсуа не отвечал на приветственные крики, предоставив окошко со своей стороны в распоряжение Олимпии, сидевшей напротив него.

- Можете не опасаться, дорогой маркиз, это всего-навсего любопытство. О Вашем приезде только и было разговоров всю прошлую неделю. Так что, берегитесь - в городской ратуше нас ждет очень даже теплый прием. И надеюсь, что вкусный, - он улыбнулся и переглянулся с Симонеттой. - После катаний на санях аппетита у нас будет предостаточно не только на легкий обед в павильоне, но и на торжественный прием у магистрата.

Карета неслась быстро и легко, не в последнюю очередь благодаря заледенелым булыжникам мостовой, по которым колеса катились с невообразимым грохотом и скоростью. Но, когда они выехали за городские ворота, мощеная дорога сменилась заснеженной колеей, проложенной строго в две линии, чтобы встречные кареты и телеги не наезжали друг на друга.

- А вот и это местечко! - объявил Франсуа, заметив в открывшемся от дуновения ветра проеме между занавесками, как мимо них пронеслись бывшие бастионы и срытые укрепления города, на месте которых по приказу архиепископа был высажен парк и разбиты газоны.

- Наши сани уже ждут нас! - не скрывая чисто мальчишеский восторг, он с гордостью указал на две пары саней в форме морских коньков, стоявших на вершине холма.

633

Рассматривать Лион при дневном свете было намного интереснее, чем в лучах заката, и Олимпия с воодушевлением искала в мелькающих за окном улицах и домах воспоминания детства. О, как волнительна была дорога из Рима в Париж! Куда волнительнее, чем нынешнее путешествие в противоположную сторону. Тогда она ехала в самому блестящему двору Европы, а теперь...

Графиня сморгнула, прогоняя влажную рябь перед глазами - не хватало только, чтобы ресницы покрылись инеем от замерзших слез. К тому же, она твердо решила больше их не лить. Не из-за предателей, по крайней мере. Поймав взгляд Виллеруа, Олимпия быстро улыбнулась и снова прильнула к окну, чтобы не мешать маркизу строить глазки Симонетте. Или наоборот. Говорить под грохот колес по мостовой не было никакой возможности, и это радовало - по крайней мере, не надо было поддерживать беседу.

К тому времени, когда их карета выкатилась, наконец, за город, ресницы давно высохли, и в глазах графини снова плясали искорки азарта.

- Нам туда? - следуя взглядом за рукой маркиза, она подняла голову и ахнула. - Звезды, да это же настоящая гора! И мы покатимся вниз? До самой реки? Вы... уверены, что это безопасно, мой друг?

Какой бы авантюристкой она ни была, при виде застывших на вершине горы саней в душу закрался червячок сомнения - а доедут ли они до реки живыми и целыми? Судя по слегка посеревшему личику Симонетты, рыжую любительницу острых ощущений мучил тот же вопрос. Но не отступать же? Карета уже замедлила ход и остановилась, и спрыгнувший с козлов лакей бросился открывать дверцу именитым гостям господина вице-губернатора. Олимпия снова улыбнулась, мысленно повторив пышный титул Виллеруа, так не вязавшийся с мальчишеским румянцем и озорным взглядом молодого полковника.

- Мадонна, вверяю тебе мою душу, а тело мое вверяю вам, маркиз, - с нервным смешком воскликнула она, протягивая руку своему кавалеру, первым выпрыгнувшему из кареты и чуть ли не подпрыгивающему от нетерпения на неглубоком снегу. - И умоляю, не заставьте меня пожалеть о моей доверчивости!

А ведь она хорошо знала Виллеруа и его легендарную невезучесть? Господи, ну что тянуло ее за язык, когда она добровольно выбрала его своим вожатым? Гордость и обида - самые худшие советчики на свете. И эта же скверная парочка не позволяла теперь переиграть все заново и сдаться на милость дю Плесси, который при всей его одиозности рядом с маркизом выглядел просто таки оплотом надежности и гарантом безопасности. Dannazione! Ну почему ей всегда приходится выбирать между двух зол?

634

Веселая болтовня маркиза, как ни странно, развлекала Франсуа-Анри, не позволяя увлечься собственными мыслями. Он с улыбкой наблюдал за игрой в гляделки между Виллеруа и Симонеттой, изредка краем глаза поглядывая в сторону Олимпии, обратившей лицо к окошку в любовании заснеженными видами Лиона. Вот только, любовалась ли она вторым по величине и великолепию городом Франции? Или же, пряталась от его взглядов?

Карета замедлила ход, а Франсуа-Анри и заметить не успел, как они проехали через весь город, и, теперь за окном виднелся заснеженный холм, да не же, настоящая гора, насыпанная на месте срытых укреплений. Бесстрашию маршала был брошен нешуточный вызов, но, реакция их спутниц спасла его от конфуза. Оставаясь на своем месте с нарочито безразличным видом, он лишь приподнял брови, когда Олимпия, не скрывая свои сомнения, спросила Виллеруа, действительно ли тот был готов мчаться сломя голову на тех огромных санях вот с той самой вершины.

Предоставив маркизу право первым покинуть карету, дю Плесси-Бельер вылез следом за ним и подал руку Симонетте, крепко пожав дрожавшие не то от холода, не то от страха пальчики, он улыбнулся ей. Было что-то издевательское, наверное, в его улыбке, но, в глубине души он по-настоящему был готов благодарить и ее, и графиню за честность.

- Вы можете довериться мне, дорогая Симонетта. С этого холма мы спустимся невредимыми. И поверьте, Вы испытаете удовольствие, как никогда еще. Ведь так, маркиз? - он обернулся к Виллеруа, и его сердце забилось чаще при виде улыбки, которую Олимпия обратила к маркизу - доверие, вот что она была готова подарить Виллеруа, но, не ему.

- Но, черт подери, маркиз, неужели нам придется штурмовать эту горку ради того, чтобы слететь вниз? Впрочем, это совсем не трудно, - в синих глазах уже плескался смех от пришедшей в голову смелой затеи. - Так не позволим же нашим дамам утопать в сугробах, да?

И, без всякого предупреждения, он подхватил не ожидавшую никакого подвоха Симонетту на руки. Легкая, почти невесомая для его рук, она все-таки могла создать неудобство, если бы пожелала вырваться из объятий. Во избежание их общего падения в снег, Франсуа-Анри теснее прижал Симонетту к груди и поспешил прямиком через неглубокие сугробы вверх, и в самом деле готовый взять вершину штурмом. Легкий ветерок обдувал щеки и лоб морозными касаниями, отчего уже через десяток шагов он почувствовал, как начали неметь брови и скулы. Но, не сдаваться же на половине пути, ради того, чтобы прятать лицо под полями шляпы? Пусть это не была Олимпия у него на руках, но все же, частое дыхание, согревавшее правую щеку и ухо, дарили несоразмерное ни с чем ощущение тепла и единства.

635

Выбравшись из кареты вслед за Симонеттой, Олимпия прищурилась, привыкая к яркому солнцу, и пропустила момент, когда дю Плесси вдруг подхватил на руки Симонетту и вместе со своей ношей направился вверх по склону, туда, где дожидались ездоков замершие на гребне сани.

- О, - только и сказала она, насмешливо вскинув брови, но тут же нахмурилась, сделала шаг назад и строго взглянула на Виллеруа.

- Только не вздумайте следовать примеру месье маршала, друг мой, иначе я рассержусь, - заметив движение маркиза, еще сильнее нахмурилась она. - Поберегите ваши силы для хрупкой синьорины ди Стефано, она куда больше меня подходит для подобного способа передвижения. Я слишком тяжела и для вас, и уж тем более для Плесси-Бельера. И к тому же, вовсе не боюсь сугробов.

В подтверждение своих слов графиня чуть приподняла юбку - совсем невысоко, но вполне достаточно, чтобы  Виллеруа смог разглядеть теплый сапожок, ловко обхватывающий стройную лодыжку молодой женщины, и даже край темно-зеленого шерстяного чулка над светлой полосочкой овечьего меха. Видение это было мимолетным, тяжелая ткань бархатной юбки вновь упала, скрывая зрелище, не предназначенное для мужских взглядов.

- Но от вашей руки я не откажусь, тем не менее, - смягчая свои слова сияющей улыбкой в обрамлении двух задорных ямочек, Олимпия протянула своему кавалеру извлеченную из муфточки руку, готовая штурмовать гору вместе с ним.

- Ну что, попробуем обогнать месье Галантность и мою ленивую подругу? - ямочки стали глубже, и даже в глубине бархатных итальянских глаз блеснули озорные искорки. - Вдвоем у нас с вами должно получиться.

Надо бы воспользоваться тем, что они с Виллеруа остались практически наедине, и напомнить ему о данном в дороге обещании, но холодный ветер мешал говорить, и к тому же, Олимпия подозревала, что подъем в гору, пусть и по утоптанному слугами вице-губернатора снегу, не будет располагать к светской беседе - придется беречь дыхание.

636

- Эгей! - сорвалось с губ Франсуа, но строгий взгляд Олимпии слегка охладил его пыл. - Но Вы не боитесь сугробов, и это исключает очарование подобного подъема, - тут же нашелся он, отвечая с обаятельной улыбкой, чтобы разогнать хмурые облачка с ее чела.

Мимолетное видение темно-зеленого чулка, собственноручно выбранного, нет не им самим, а по точной наводке Симонетты, развеяло все сомнения в благосклонности к нему графини. О нет, разве избрала бы она для катания на санях те самые чулки, если бы не питала к нему дружеские теплые чувства? И уж точно не позволила бы ему узнать о том.

- Вот моя рука, дорогая графиня! - с пылкостью, достойной всех галантных рыцарей из рода де Невилей, ответил он и с легким поклоном принял протянутую ему руку.

- Повсюду, сколько Вы мне позволите, моя рука в Вашем распоряжении, - не преминул добавить он, отчего-то вспомнив о взятом с него обещании не настаивать на большем, чем проводить кортеж графини до французской границы.

Предложение обогнать первую пару и забраться на вершину горы вперед них тут же свернуло все эти романтичные мысли в несколько иное, более деятельное русло. Виллеруа устремился наверх, с легкостью поддерживая Олимпию, которой и в самом деле были нипочем неглубокие сугробы, давно слежавшиеся на склоне холма.

- Ага! Мы первые! Мы же первые! - завопил что было мочи маркиз, едва они достигли вершины. - Право выбирать сани за нами! - выкрикнул он и взмахнул своей мадьярской шапкой.

В ответ снизу грянули свистки и выкрики слуг и гвардейцев, прибывших вместе с ними для полуденного пикника в павильоне на бывшем бастионе.

Франсуа подвел свою спутницу к двум саням и с гордостью указал на те, что были увенчаны вызолоченной головой дракона, вырезанной из дерева так искусно, что казалось, он вот-вот исторгнет пламя из разинутой пасти.

- Я предлагаю вот эти, - сказал он. - Они не только удобные, но у них еще и полозья особенной формы, ими можно управлять. Легко. Видите, эти ручки вместо плеч дракона? Нужно держаться за них и поворачивать, как штурвал, - объяснял он с жаром настоящего мэтра в катании на санях. - Этот штурвал соединяется с передними полозьями, и вот они-то будут поворачиваться в нужную сторону. Я увидел такой механизм в альбоме старинных гравюр в дядюшкиной библиотеке и велел построить мне эти сани по моим чертежам.

Гордость за собственную техническую выдумку светилась в голубых глазах, и маркиз не перестал бы расхваливать своего Дракона, если бы маршал с Симонеттой на руках не показались на вершине. Их появление подстегнуло азарт молодого вице-губернатора. Он с широкой улыбкой предвкушения волшебства показал на сиденье.

- Прошу занять места! - предложил он. - Обнимите Дракона за шею, а я ухвачусь за его плечи, - пояснил он стратегию, то и дело поглядывая в сторону дю Плесси-Бельера - не вздумает ли тот посягнуть на их право выбора.

- Вы готовы? - шепнул он, нечаянно прижавшись губами к горевшей ярким румянцем от мороза щеке Олимпии, обняв ее, когда они уселись вдвоем на спину Дракона.

- Тогда вперед! - скомандовал он уже во весь голос и оттолкнулся ногами, так что Дракон взмыл золоченой мордой вверх, а потом нырнул вниз, скатываясь с заснеженного холма с такой скоростью, что засвистело в ушах, а из-под полозьев полетела целая волна белоснежных хлопьев.

637

- Ах! - вырвался из горла сдавленный вскрик. И если бы мадемуазель Симонетта подумала, что ей послышалось глухое рычание, то это было близко к действительности. Как ни старался маршал следовать во всем проверенной годами тактике легкомысленного отношения, ему с трудом удавалось сохранять хотя бы внешнюю невозмутимость, когда Виллеруа обставлял его на каждом шагу. Он только успел забраться на вершину холма, когда послышался голос маркиза:

- Прошу занять места!

Отпустив Симонетту, Франсуа-Анри с натянутой улыбкой смотрел на то, как маркиз и графиня сели на спину золоченого дракона, и Виллеруа с силой оттолкнулся ногами, чтобы пуститься в полет.

- Чертовски здорово! - сорвалось с языка, прежде чем Франсуа-Анри поймал себя на том, что помимо ревности за первенство перед вниманием Олимпии, его захватили самые искренние чувства азарта и чисто мальчишеское желание обогнать друга в таком же стремительном полете.

- Садимся! Эти сани тоже неплохи, даже если над ними и не поработала рука нашего друга, инженера по саням, - сказал он, выдав поневоле, что услышал похвальбы Виллеруа, когда тот рассказывал о диковинном механизме своих любимых саней.

Доставшиеся им сани были просты, но не безыскусны. Они также, как и Золотой Дракон, были украшены позолоченными креплениями, тонкой резьбой на всех деревянных частях и выглядели безупречно дорого как произведение искусства настоящего мастера краснодеревщика. Закрепленный на широких деревянных полозьях кузовок был снабжен двумя сиденьями. Переднее была обтянуто мягким бархатом и предназначалось для пассажира. В отличие от него, второе сиденье представляло собой простую скамеечку без обивки, но у него была высокая спинка для того, чтобы поддерживать седока, управлявшего санями.

Заняв место управляющего санями, маршал ухватился за кожаный ремень, служивший поводьями, хотя, на доставшихся им санях не было никакого приспособления, которое могло бы помочь направлять их в полете.

- Не бойтесь же, - улыбнулся он, подумав, что промедление было вызвано опасением за свою сохранность. - Обещаю, мы точно не утонем - пруд успел замерзнуть еще в декабре. Это я точно знаю. И смотрите, они уже внизу. Давайте же обгоним их и покажем настоящее мастерство полета! Поверьте мне, милая Симонетта, я успел спуститься на санях столько раз, что и со счету сбился, - он похлопал себя ладонями по груди. - Это будет самый настоящий полет, я обещаю.

638

Соглашаясь на веселую забаву, Олимпия отчего-то была уверена, что ее ждет катание по заснеженной реке, а вовсе не полет вниз с высоченной горы, но отступать было некуда. Да и глаза маркиза горели таким азартом и гордостью за сани, что было бы просто жестоко отказываться. К тому же, Манчини не боятся ничего. Или почти ничего.

Слишком гордая, чтобы уступить невольной слабости при виде уходящего вниз склона, бесстрашная римлянка проворно взобралась на деревянного дракона, и появление на горе дю Плесси подстегнуло ее энтузиазм куда вернее семейного принципа ничего не бояться. Выказать слабость на глазах у маршала? Уступить свое место Симонетте и остаться наверху вдвоем с ним? Ну нет!

Сияя улыбкой, она позволила Виллеруа практически обнять себя (и даже поцеловать, если ей не почудилось – интересно, заметил ли маршал?) и едва успела ахнуть, когда сани под нею дрогнули и вдруг рухнули вниз, скользя по склону с сумасшедшей скоростью. Ветер ударил в лицо, кто-то визжал, не то от ужаса, не то от восторга – неужели она? А сани все летели вперед, время от времени отклоняясь то в одну сторону, то в другую, под умелыми руками маркиза. Должно быть, он не в первый раз спускался с этой горы – вот только с кем? С мадам маркизой? Аааах!

Их вынесло на лед и понесло дальше, не намного медленнее. Олимпия нашла в себе силы чуть повернуть голову, ища взглядом вторые сани, но никого не увидела. Быть может, Симонетте не хватило духу?

- Звезды, я и не думала, что это так быстро… и так весело! – призналась она, прикрывая рот ладонью, чтобы не захлебнуться встречным ветром. – Вы просто неподражаемы, друг мой – и признаюсь, я чуть не умерла от страха в первые секунды. Но я знаю, чего не хватает вашим чудесным саням – паруса! Прошлой зимой графиня де Ламотт показывала мне голландские гравюры, и я видела рисунок, на котором по льду реки неслись сани с высоким треугольным парусом, как у лодок.

Холодный воздух все таки попал в горло, и графиня закашлялась, радуясь тому, что лицо ее скрыто бархатом, и колкий ветер не обжигает щеки, довольствуясь лишь подбородком, который она прятала в меховом воротнике.

639

Нестись вниз со скоростью превышавшей не только бег лошадей, но даже полет птиц, было настолько захватывающе, что Франсуа, увлекшись, не заметил, что, управляя своим Драконом, он обнимал Олимпию безо всякого стеснения. И только когда, спустившись с горы, их сани покатились дальше по гладкой поверхности льда, сковавшего реку, опомнившись, он попытался отклониться назад. Это движение едва не стоило им равновесия, и, если бы не тяжесть их тел, хваленый летучий Дракон закончил бы свой полет, перевернувшись набок.

- О, это было так... так захватывающе! Вы просто рождены для полетов, дорогая Олимпия! - с мальчишеским восторгом в сияющих голубых глазах признался Франсуа, когда их сани наконец-то остановились, не доехав всего лишь нескольких метров до того места, где к замерзшему руслу реки спускались посыпанные песком ступеньки из гранита.

- Парус? Вы сказали треугольный парус? - восторгу молодого инженера не было пределов. - Да это же интереснейшая мысль. О, и как же я раньше-то не догадался? А мой краснодеревщик даже и не подумал подсказать мне такое... Тоже мне, голландец. А ведь дядюшка его выписал специально из Бреды.

Он помог Олимпии подняться на ноги и отойти в сторону от саней, а сам же обошел вокруг них и, подперев подбородок, разглядывал с таким критическим видом, будто бы хотел начать немедленную постройку мачты с парусом.

Двое слуг спешили вниз по ступенькам, чтобы забрать сани и вытянуть их обратно на вершину холма. Франсуа с видом полководца, решающего диспозицию войск перед очередной атакой на неприятеля, жестом указал им на другую сторону реки, где был холм, более пологий и чуть ниже холма на противоположной стороне.

- Ах нет же! - он с виноватым видом посмотрел в глаза Олимпии, блестевшие в прорезях бархатной маски. - Все это хорошо, но сегодня мы будем только наслаждаться полетами на Драконе! А вот к Вашему возвращению, если снега не успеют еще растаять, я непременно построю мачту. Я обещаю Вам это!

Он оглянулся, прислушиваясь к звукам, доносившимся издалека.

- Это они? Но, где же? Уж не свернули ли они в противоположную отсюда сторону? Вот же потеха будет для моих гвардейцев отыскивать сани и их пассажиров, - улыбнулся маркиз и с озорным видом приложил ладонь козырьком, чтобы вглядеться в сверкавшую на солнечном свету белоснежную ледяную даль речного русла.

- Но, пойдемте же наверх, дорогая графиня. И, если Вы не против еще одного полета, я предлагаю на этот раз спуститься с другой стороны. Она не такая крутая, но, полет будет гораздо дольше, вот увидите! Ведь Вы еще не успели замерзнуть? - в попытке проверить, он потянул руки графини к себе и нежно подул на пальчики, надежно укрытые в зимних перчатках.

640

- Летим! - услышал он собственный голос, прозвучавший скорее как боевой клич перед атакой.

Сани тяжело перевалились через край холма и покатились вниз, набирая все больше и больше скорости, пока не налетели на легкий бугорок, скрытый под снежным сугробом. Взмыв на полной скорости вверх над сугробами, они пролетели вперед, прямиком на сиявшую в лучах солнца ледяную гладь реки. И, если бы маршал не наклонился на левый бок, заставив полозья коснуться снежного наста, проехаться на левой стороне, оставляя после себя глубокую борозду, и не развернулись круто в сторону от речного льда, подняв целый столб снежных хлопьев.

Вспахав нетронутые никем глубокие сугробы, насыпанные внизу у кромки льда, сани пронеслись далеко вперед в сторону, противоположную той, куда свернул Дракон, унося на своей спине Виллеруа и Олимпию.

- Держитесь, сейчас я выведу их на лед! - крикнул маршал, наклонившись к щеке Симонетты. Но, ей и держаться-то, не было особой нужды, так как, все это время дю Плесси-Бельер прижимался к ней, крепко держась за поводья саней, которыми пытался править при помощи веса своего тела, наклоняясь то в одну, то в другую сторону.

Почувствовав, что сани безопасно скользили по снегу и угроза вылететь на лед, проломив его, миновала, Франсуа-Анри позволил себе расслабиться. Полозья легко и быстро катились по гладкому льду, ветер свистел в ушах и едва не срывал с головы широкополую шляпу с пышным плюмажем, развевавшимся как белое облако над головой маршала. Он крепче прижался к плечам Симонетты, жарко дыша ей в шею и щеку, скрытую под кокетливой бархатной маской, оказавшейся весьма даже полезной на ледяном ветру.

- Ого-го! - выкрикнул он и в порыве чисто мальчишеского восторга громко свистнул. - Смотрите-ка, неужели мы перегнали их? На такой скорости, и вола на дороге на разглядишь, не то что сани на обгоне... Вы их видели, Симонетта? - веселье от только что преодоленного страха было тем сильнее, что сани еще долго катились сами по себе, скользя по ледяной глади, пока не остановились далеко от того, места, где они свернули.

- Ну как? - страшно довольный удачным и, как ему казалось, победным спуском, Франсуа-Анри соскочил с саней и подал Симонетте руку.

- А хотите, останьтесь в санях, я повезу Вас обратно! - и, прежде чем та успела ответить, он уже перехватил поводья, сжал их в обеих руках за спиной и побежал вперед. Санки под Симонеттой оказались вовсе не тяжелыми, а лед под полозьями значительно облегчал бег, так что, это было скорее удовольствие и способ разгореться в не предназначенных для зимних игрищ сапогах из тонкой кожи.