Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Сквозь тернии к сестрам...

Сообщений 561 страница 580 из 637

1

... или Приют "У погибшего контрабандиста"

    Время: Начало февраля 1665 года
    Место действия: дороги Франции и Савойи
    Действующие лица: маркиз дю Плесси-Бельер, графиня де Суассон и другие маски

    В полях, под снегом и дождем,
    Мой милый друг, мой бедный друг,
    Тебя укрыл бы я плащом
    От зимних вьюг, от зимних вьюг.
    А если мука суждена
    Тебе судьбой, тебе судьбой,
    Готов я скорбь твою до дна
    Делить с тобой, делить с тобой.

    Роберт Бернс

     https://d.radikal.ru/d40/1902/cf/6761effecabd.jpg

561

Сладко улыбнувшись Виллеруа и не менее сладко - маршалу, Симонетта последовала за госпожой, занятая мыслями отнюдь не о молодом полковнике, а о его старшем (и не только по званию) товарище. И в мыслях этих, увы, не было ничего лестного для их предмета. Обещал он, как же! Вслед за графиней многоопытная камеристка начинала приходить к выводу, что обещаниям Плесси-Бельера мог поверить разве что совсем наивный человек. Про таких, как он, в народе говорили: собака лает, ветер носит, и это было крайне грустно. Единственное, в чем маршал был, похоже, честен – это так и не прошедшая одержимость мадам де Суассон, но ведь не зря и на сей счет имелась мудрая пословица: единожды солгавши, кто тебе поверит?

От размышлений о незавидной участи безнадежных упрямцев Симонетту отвлек вопрос госпожи, и она, слегка смутившись, честно созналась:

- Смею надеяться, что с вазой все в порядке, принчипесса. Просто я условилась о встрече в полночь, и подумала, что это лучшее место, раз мы оба его знаем.

Она нарочно не назвала того, с кем собралась встречаться, чтобы ловко раздевающие графиню горничные не расслышали в быстрой итальянской трели ничего знакомого и компрометирующего. Судя по их недовольным лицам, разговор на непонятном языке крайне досаждал добрым лионкам, но, будучи женщинами низкого звания, протестовать они не смели и смиренно делали свое дело.

- Меня обещали проводить до купальни, чтобы насладиться теплой водой ночью без помех и посторонних, - продолжала рыжая кокетка, осторожно вынимая бриллиантовые заколки из волос моны Олимпии (привилегия, которую она не собиралась уступать никому). – А потом и обратно проводить тоже, на всякий случай. Не то, чтобы мне надобен был провожатый, я и без того дорогу запомнила, но глупо отказываться, если предлагают, не так ли?

562

- И в самом деле, глупо, - улыбнулась Олимпия, мельком глянув на часы на каминной полке, изображающие увитую виноградом беседку, увенчанную крылатой статуей - то ли Ника, то ли ангел.

Половина одиннадцатого. Словно в доказательство того, что мудреный швейцарский механизм, в отличие от большинства мужчин, не врет, где-то над головой звонко пропел колокол, и графиня вспомнила, что дворец архиепископа буквально обнимает кафедральный собор Лиона, словно кокон.

- Однако же, я тоже хочу в купальню, - задумчиво протянула она, любуясь своим отражением в зеркале, и чуть усмехнулась, заметив, как тревожно нахмурилась ее камеристка. - До полуночи еще полтора часа, и ты сама только что сказала, что прекрасно помнишь дорогу вниз.

Симонетта с возмущенным видом открыла было рот, чтобы возразить, но Олимпия подняла руку, и та обиженно прикусила губу, явно недовольная, что ее прекрасную идею приятного времяпровождения так беззастенчиво узурпировали.

- Вы свободны, я лягу сама, - не оборачиваясь, приказала графиня на французском суетящимся за ее спиной горничным, и повторила, не заметив в них похвального желания немедленно выполнить ее приказ. - Оставьте нас.

На этот раз румяные толстушки поняли, чего от них ждут - еще бы не понять! - и с бесконечными поклонами и приседаниями попятились к дверям.

После их неспешной ретирады и Симонетта смекнула, что промедление не в ее интересах, и через пять минут молодые женщины, прихватив сухие сорочки и льняные полотенца, обнаруженные Симонеттой в сундуке (глазастая рыжуха умудрилась запомнить и то, откуда вечером извлекались купальные припасы) и вооружившись двумя подсвечниками и парой запасных свечей, бесшумно выскользнули в коридор.

- Надо же, наконец-то нас никто не охраняет, - не без удовольствия отметила Олимпия, успевшая привыкнуть за эти дни, что неподалеку вечно маячит фигура одного из гвардейцев дю Плесси. - Звезды, как же приятно почувствовать себя свободной от всякого надзора, пусть хоть и на пару ночей!

И, заметив довольную ухмылку Симонетты, подумала: уж не Виллеруа ли постарался расчистить себе подступы к Той Самой Вазе?

563

- Клянусь моей шпагой, - пробормотал дю Плесси-Бельер, свернув в указанный ему коридор без какого-либо желания терять время на разговоры с суетливым и, как ему показалось, излишне любопытным епископом.

- Не клянитесь так громко, мой дорогой маршал, - послышался голос за спиной, но, его обладатель сливался с темнотой настолько ловко, что, оглянувшись, дю Плесси-Бельер не сумел угадать даже очертаний его внушительной фигуры.

- Сюда, сюда, вот эта дверь, - подсказал ему голос, и маршал легонько толкнул дверь, возле которой остановился.

Тусклый свет трехсвечного канделябра ударил в глаза, выхватив из тени его собственную фигуру, а также фигуру стоявшего слева от него де Мелансона. Тот мягко улыбнулся и с необычайной для его полноты грацией проскользнул между маршалом и приоткрытой дверью внутрь комнаты.

- Добро пожаловать, дорогой маршал. Простите, что я отвлек Вас. Должно быть, Вы уже намечали для себя планы на остаток вечера. Чем Вы намеревались скоротать время? За чтением в архиепископской библиотеке? Поверьте, вторую такую во Франции трудно сыскать. Даже в Пале-Рояле. Хотя, мне доподлинно известно, что покойный кардинал Мазарини был весьма искушенным коллекционером древних рукописей и фолиантов.

Разглагольствуя о высоком, де Мелансон смешно размахивал руками, едва не задевая широкими рукавами своей обширной сутаны статуэтки святых, миниатюрные вазы и фигурки животных, стоявшие тут и там на различных полочках, постаментах и столиках.

- Или может быть, Вы предпочли бы расслабиться в горячих источниках в купальне? О, поверьте мне, это действительно того стоит. Тем более, что в столь поздний час никто не потревожит Вас, и Вы сможете без помех погрузиться в целебные воды источника. Или в собственные мысли. Впрочем, и то, и другое требует времени, не так ли?

Усмехнувшись в ответ на нетерпеливый блеск в синих глазах молодого человека, де Мелансон подошел к буфету, открыл ключом центральное отделение, превратившееся в подобие небольшого стола, на котором была расставлена внушительная коллекция графинов со всевозможными винами.

- Полагаю, Вы предпочли бы сейчас красное. Не стану настаивать на шампанском... нет. И даже бургундское сейчас не совсем то, что нам подошло бы. Что Вы скажете об арманьяке?

В ответ маршал только кивнул, не желая ни подтверждать домыслы епископа, ни давать ему новую пищу к разглагольствованиям. Он, молча принял бокал с вином и также молча сделал первый глоток. Невозможно было не оценить вкус толстяка епископа - арманьяк и впрямь оказался лучшим завершением достойного во всех отношениях ужина и последовавшего за ним десерта. Но, для Франсуа-Анри это не имело значения. Он желал знать, зачем его пригласили. И де Мелансон, конечно же, понимал его нетерпение. Хоть, и не спешил с ответами и разъяснениями.

В дверь тихо постучали. Первой мыслью Франсуа-Анри было, что он оказался в ловушке. Не успев подумать и секунды, он схватился за шпагу и обнажил ее до середины. Тогда только, увидев расплывшееся в улыбке лицо де Мелансона, он понял, насколько глупо выглядели его опасения, и отступил на несколько шагов от двери, в глубину комнаты, которая, по-видимому, служила приемной для особенных гостей.

Шпага с громким лязгом вернулась в ножны, а сам маршал повернулся к двери, с готовностью встретить хоть самого черта, а хоть бы и папского нунция. Однако же, ни того, ни другого на пороге не оказалось, а вместо них дю Плесси-Бельер увидел своего новоиспеченного ординарца, с извиняющимся видом встретившего его удивленный взгляд.

564

Несмотря на уверенность графини в том, что им хватит времени и на купание, и на свидание, Симонетта с трудом прятала досаду на то, что ее замечательную идею приятно провести ночь в необычном месте так беззастенчиво узурпировали. Да и насчет времени она была отнюдь не так же спокойна. Само собой, Виллеруа дождется ее, даже если купание мадам де Суассон затянется за полночь, но Симонетте вовсе не улыбалось встретиться с любовником у Той Самой Вазы на обратном пути из купальни. Ей так живо рисовались и понимающая усмешка графини, и смущение маркиза, что пальцы невольно сжимали подсвечник с такой силой, что не будь он сделан из бронзы, наверняка смялся бы под напором ее негодования.

А вот дорогу вниз она и в самом деле запомнила хорошо. Даже в полной темноте, едва рассеиваемой четырьмя свечами (масляные лампы в коридорах дворца горели только на жилом этаже, а ниже царил первозданный мрак), они ни разу не заблудились и не попали в тупик. Только в самом низу шедшая в авангарде Симонетта немного растерялась, потому что в просторных залах, в которые они попали, угадать направление и место нужной двери оказалось не так просто. К счастью, древние строители (римляне или франки, кто ж их теперь разберет) не особо мудрствовали, и подземелья дворца не походили на ловушки с множеством дверей, из которых лишь одна была правильной, так что любительницы ночных похождений в конечном счете нашли нужное направление по запаху: из купальни ощутимо тянуло сыростью с характерным привкусом крови, отличающим минеральные источники.

В купальне было так же темно и пусто, только где-то мерно капала вода. Злосчастную простыню вернули на место, и она белела во мраке, отражая слабый свет свечей. Поставив подсвечник на каменную скамью, Симонетта зажгла от него запасную свечу и пошла вдоль стены, касаясь горящим фитилем расставленных в нишах ламп, пока графиня зажигала светильники на другой стене. Вскоре их половина пещеры озарилась теплым золотистым светом, красиво мерцающим в белых натеках соли на потолке.

- Бррр, страшновато, - Симонетта оглядела пещеру и плещущуюся у ее ног воду, но госпожа уже снимала халат, и рыжая, поежившись, последовала ее примеру.

- Может, не стоит мочить сорочки? – неуверенно спросила она. В первый раз они купались в рубахах из плотного полотна, но сейчас на графине и ее камеристке были обычные короткие сорочки из тонкого, почти прозрачного льняного батиста, которые надевались под платья. – Жалко будет, если от этой воды на них останутся рыжие разводы. И потом, здесь все равно никого нет.

Не дожидаясь ответа, который, насколько она знала свою госпожу, по любому должен был быть положительным, Симонетта стащила с себя дорогую сорочку, зябко поежилась от сырого сквозняка и поспешно шагнула в теплую, курящуюся белесым паром воду.

565

- Де Ранкур? Какого дьявола?

- Месье маршал, - легкие назидательные нотки в голосе де Мелансона заставили дю Плесси-Бельера виновато опустить голову. - Не будьте слишком строги к капралу. Это я взял на себя смелость вызвать его сюда. Господа, раз уж вы уже здесь, не соизволите ли присесть, и я все объясню.

- Но, господин епископ, что все это значит? - вопрос, конечно же, был излишним - ведь де Мелансон как раз и собирался объясниться, но маршала раздирала досада из-за того, что его задерживали какие-то никчемные дела, которые смело можно было отмахнуть до утра, а то и до самого обеда. Что важного мог сообщить ему этот круглолицый, довольный жизнью и самим собой епископ?

Де Ранкур, верный соображениям об иерархии и субординации, намертво въевшимся в его гвардейскую душу, оставался стоять, пока не получил лаконичный приказ от самого маршала. Тот подал пример своему ординарцу, заняв одно из предложенных кресел напротив огромного жерла камина. Огонь, как видно, недавно разожженный, ярким пламенем облизывал свежие поленья, еще пахнущие морозом и смолой. Потянувшись, прежде чем выпрямить спину и показать всем своим видом, что готов к вниманию, дю Плесси-Бельер заметил, что на столике между креслами стоял серебряный поднос с четырьмя серебряными кубками для вина.

- Мы ждем кого-то еще, господин епископ?

- Гонец из Дижона, дорогой маршал, только что прибыл и попросил только дать ему время стряхнуть снег с сапог, если Вы понимаете, о чем я, - тактично ответил де Мелансон, и его ответ лишь еще больше разжег интерес дю Плесси-Бельера.

- Что ж, мы можем подождать. Хотя, - маршал демонстративно подавил зевок ладонью и отпил глоток вина. - Признаюсь, я чертовски... простите, я смертельно устал.

- И потому, мой дорогой маршал, я и позвал Вас сейчас, чтобы поскорее разобраться со всеми вопросами и позволить Вам вернуться к заслуженному Вами, более чем кем бы то ни было, отдыху.

Закатив глаза от усталости, дю Плесси-Бельер откинулся на спинку кресла и, поставив кубок на стол, скрестил руки на груди.

- Но, пока не явился гонец, нам незачем терять время, - вдруг заговорил де Мелансон, окончательно осушив свой бокал. - Так вот, мой милый маршал, знаете ли Вы, что Вашим багажом интересовались. Особенно же, как я понял из рассказа господина капрала, интересовались седельными сумками. А как известно, в них возят то, что не хотят потерять ни в коем случае. Почту, например.

Резко выпрямившись в кресле, словно его насквозь проткнули тонкой длинной иглой, дю Плесси-Бельер вопросительно посмотрел на де Ранкура. Тот лишь молча, кивнул в ответ, так как де Мелансон и не думал прерываться, продолжая свою речь:

- Так вот, капрал заметил этого человека и проследил за ним. Вплоть до покоев, которые были отмечены гербом в виде двух скрещенных ключей под тиарой. Понимаете, что это значит?

Оба, и де Мелансон, и дю Плесси-Бельер подались вперед в своих креслах и уставились друг на друга.

- Это был человек монсеньора Роберти? - спросил маршал, и епископ утвердительно кивнул ему.

- Не нужно имен. Знаете, в этом дворце столько коридоров... даже я теряюсь в них. Никогда не знаешь, кто мог бы потеряться в галерее, соседней с этими покоями, - ленивым тоном заметил епископ, между делом доливая вина себе и собеседникам, точнее, маршалу, так как де Ранкур не притронулся к своему кубку.

- И конечно же, они не нашли искомое, - хмыкнул дю Плесси-Бельер, приняв кубок из рук де Мелансона.

- Да. На этот раз. Но, кто помешает им устроить маленькую вылазку в Ваши покои, скажем, когда Вам вздумается отлучиться ради прогулки под луной. Или окунуться в горячем источнике... Или... О, да мало ли что, - с наигранным безразличием перечислял епископ, загибая унизанные тяжелыми перстнями пальцы на пухлой руке. - Вот и подумайте, насколько важные или нет, документы Вы везете с собой, мой дорогой маршал. И не следовало ли усилить охрану Ваших покоев? Безусловно, Вы можете рассчитывать и на людей нашего господина полковника - его пехотинцы расквартированы в Лионе. Стоит только отдать приказ, и они будут здесь.

- Нет, пожалуй, не стоит. При мне гвардейцы, которых предоставил мне Его Величество. Поверьте, Ваше Преосвященство, они достойны всяческого доверия.

Возражение дю Плесси-Бельера было принято коротким понимающим кивком, а потом де Мелансон продолжил в своем прежнем тоне:

- Но, я бы, пожалуй, не стал терять столь драгоценное время отдыха... знаете, наши купальни, к примеру, они были выстроены еще во времена римлян. Кажется, сам Марк Аврелий...

- Да, пожалуй, это стоящая мысль, мой дорогой епископ, - согласился с ним маршал, и оба собеседника вновь устремили друг на друга понимающие взгляды. - А если кому-то вздумается проникнуть в мои покои, то по счастливой случайности там никого не окажется. А в моем личном багаже может обнаружиться то, что они с таким вожделением искали в карете и в седельных сумках.

- И у Вас имеются такие... эм, подходящие документы, дорогой маршал? - поинтересовался как бы невзначай де Мелансон, смакуя вино маленькими глотками.

- Пара писем от известных мне парижских банкиров к своим кредиторам во Флоренции, которые я согласился отвезти за известные услуги. Письмо с поручением к распорядителю имуществом герцога де Невера... мы с герцогом состоим в дружеских отношениях, и он доверил мне свою корреспонденцию... о продаже виноградников под Ассизи.. ничего личного... и ничего толкового... а цены на вино, Вы же знаете, дорогой епископ, они готовы взлететь до небес со следующего сезона.

- Да, был такой слух, - согласился де Мелансон и строго посмотрел в глаза маршала. - Но, дорогой мой, этого недостаточно. Понимаете ли, монсеньор Роберти, хоть и несколько упрямый человек, со своими недостатками, с кем не бывает, прости господи, - перекрестясь привычным жестом, епископ устремил еще более суровый взгляд на собеседника. - Но, я не замечал глупость и легкомыслие в числе его пороков. Он не купится.

- Что же тогда? - спросил дю Плесси-Бельер.

- Король не послал бы своего маршала двора в Италию без веских на то причин.

- Но, ведь послал же, - на этот раз маршал изобразил на лице беззаботное безразличие ко всему и принялся смаковать вино.

Легкий стук и сразу же затем последовавший скрип открываемой двери, отвлек собеседников от разговора. Де Ранкур тихо поднялся с кресла и бесшумными легкими шагами скользнул к двери, чтобы обезоружить любого непрошеного гостя. Однако, де Мелансон, к и в его случае, безмятежно улыбнулся вошедшему и жестом пригласил его войти.

- Шабо? - воскликнул маршал, и безразличие тотчас же стерлось с его лица, уступив негодованию и удивлению.

- Господин маршал, я приехал из Дижона сам, чтобы лично передать Вам письмо от магистрата. Здесь все сказано. Это донесение пришло как раз, когда мы готовились к отъезду. Я решил, что должен доставить его прежде, чем принимать решение отправляться. Арестант и Ваш кортеж, выделенный для сопровождения, все еще в Дижоне. В городской крепости.

Выхватив письмо из рук камердинера, маршал бегло пробежался по строкам, мрачнея на глазах у притихших де Мелансона и де Ранкура, с интересом следивших за каждым его движением.

- Прошу, сын мой, выпейте и освежитесь с дороги, - де Мелансон с отеческой заботой протянул вошедшему камердинеру маршала серебряный кубок с вином.

- Так, - протянул дю Плесси-Бельер и отпил глоток, чтобы сбить внезапную сухость во рту. - В Дижоне раскрыли заговорщиков, связанных с переправкой беглых каторжников в Париж. Тех, о которых рассказал нам Годар, - тихо проговорил он и посмотрел в лицо епископа. - А Вам что-нибудь известно о попытке покушения на убийство короля в Версале?

- В сущности ничего особенного. Но, один из моих парижских корреспондентов, Вы вероятно знаете этого человека... месье де Ла Рейни. Так вот он как-то на днях прислал мне депешу, в которой было упомянуто нечто о цепочке тайных домов в городах, расположенных на протяжении всего пути от Марселя до Парижа... в Лионе мои люди, - де Мелансон скромно опустил глаза. - Кое-что слышали о подобном. И даже отыскали подобный дом, похожий на перевалочный пункт или некий тайный постоялый двор. Но, там уже было пусто. Похоже, что в Дижоне Вам повезло больше.

- Не мне. Магистрату, - дю Плесси-Бельер давно привык к придворным интригам, но то, что под маской добродушного жизнелюба скрывался столь деятельный и наблюдательный ум, можно сказать, ободрило его - значит, визит в Лион не будет столь уж скучным, как он опасался.

- Да. Да, все как я и предполагал. Когда господин полковник рассказывал за столом о Ваших подвигах, дорогой маршал, я и подумал, что ниточка от тех событий может далеко еще потянуться.

- Но, что же с этим делать? Однозначно, нужно отдать приказ препроводить всех заговорщиков в Париж. Но, черт подер-ри... простите меня, Ваше Преосвященство, но, эскорт, который я оставил вместе с моим камердинером, крайне мало. А до Труа далеко.

- А в Труа? - вопросительно посмотрел на него де Мелансон.

- А в Труа добавится эскорт из драгун.

- Но, до Труа слишком далеко. И опасно. Ну, что же, значит, Вы, голубчик, совсем не зря здесь оказались, - в глазах епископа, блестящих от вина и жара, источаемого огнем в камине, заиграло самое добродушное выражение, будто бы речь шла о пикнике.

- Мой дорогой виконт, как Вы посмотрите на то, чтобы отправиться в Париж во главе роты из пехотинского полка Вашего бывшего лейтенанта, маркиза де Виллеруа? Конечно же, для этого Вам самому придется принять чин лейтенанта... Это не королевская гвардия, увы, но все-таки повышение.

Заметив, как плотно сжались губы де Ранкура, дю Плесси-Бельер угадал в этом выражении молчаливый отказ. Виконт был из тех, для кого служба в королевской гвардии была не просто ступенькой в карьерной лестнице к верхам военной элиты, но делом чести. И преданности полку.

- Пожалуй, мой дорогой епископ, мы предоставим капралу командовать ротой пехотинцев, которых так великодушно предоставит нам полковник, в качестве временного лейтенанта. Но, я напишу рекомендации в Париж, и думаю, что чин лейтенанта будет возвращен виконту. В королевской гвардии, - произнеся это, дю Плесси-Бельер поднял свой кубок, отсалютовав де Ранкуру, который после этого впервые пригубил вино, отсалютовав в ответ. - Да. Так и поступим. Я составлю необходимые приказы и письма в Париж. Будьте готовы выехать рано утром, капрал. Шабо, Вы останетесь дожидаться мою карету. Надеюсь, это не будет долго. Арестанта вместе с другими заговорщиками повезут в тюремной карете магистрата Дижона.

- Ну что же, это, пожалуй, все, мой дорогой маршал, - умиленно сложив руки на пышном животе, сказал де Мелансон. - Но, помните мои слова о корреспонденции в Вашем багаже. Обдумайте хорошенько, что может убедить монсеньора и в достаточной степени отвлечь его внимание от Вашей персоны.

- Пожалуй, я возьму день на размышления, - ответил дю Плесси-Бельер и поднялся. - А сегодня я последую Вашему совету... приму горячую ванну. Точнее, спущусь в нее, - с легкой улыбкой поправился он, почему-то вспомнив о недавнем фиаско с попыткой купания в горячих источниках.

- А вот господину Шабо явно нужен немедленный отдых, - с этими словами он обратил на камердинера взгляд, не терпящий возражений. - Пусть для него расстелют кушетку в моей комнате и не тревожат брата-ключника и брата-камерария этим вопросом до завтра.

- Воистину, мудрое решение, мой дорогой маршал, - де Мелансон поднялся с кресла и тепло пожал руку молодого человека, не ожидавшего от него проявления такого отеческого участия. - Господин де Ла Рейни именно так и рекомендовал мне Вас - как человека решительного, но не лишенного здравого смысла. Я рад, что он не ошибся, - не замечая недовольства и задетого самолюбия в синих глазах прирожденного аристократа до кончиков ногтей, епископ прижал его к своей широкой груди и тихо прошептал на ухо. - Между прочим, выход в купальни имеется и из Вашей опочивальни, мой дорогой маршал. За альковом. Я сам некогда занимал те комнаты и позаботился, чтобы коридор примыкал к ступенькам, ведущим из того крыла здания. Ну, - он отпустил от себя маршала, едва не задохнувшегося от столь эмоционального прощания. - Ступайте, сын мой. И хорошенько отдохните. И вы, дети мои. Ступайте с моим благословением, и с благословением нашего почтенного архиепископа.

Отложив написание писем для вручения де Ранкуру, Франсуа-Анри наскоро переоделся в легкий турецкий халат, одев его прямо поверх нательной сорочки, погрузил ноги в мягкие туфли с опушкой из овчины внутри. Оставив Шабо в качестве караульного в опочивальне, он вышел через потайную дверь, обнаруженную, за альковом. Вооружившись канделябром с тремя свечами в одной руке, и перекинутым через руку полотенцем в другой, он отправился в купальню по пути, который любезно подсказал ему епископ.

566

Ржавые разводы на превосходном голландском батисте, тонкости которого могла бы позавидовать даже королева Анна, большая ценительница мягких тканей? О нет, только не это! Закрутив волосы в полотенце, Олимпия торопливо избавилась от сорочки и присоединилась к успевшей окунуться по самые плечи Симонетте.

- А здесь глубоко, - с удивлением констатировала она, когда мраморный пол вдруг ушел у нее из под ног. - Хорошо, что я умею плавать.

Ее камеристка похвастаться таким умением не могла и уже брела к краю купальни, чтобы устроиться на подводной скамье. Получив всю дамскую половину купальни в свое единоличное распоряжение, новоиспеченная наяда проплыла от одного мраморного бортика к другому, наслаждаясь теплой водой. Даже неприятный запах перестал раздражать - к нему надо было просто привыкнуть.

- Звезды, я ведь уже и забыла, какое это удовольствие - купаться голышом. Кажется, последний раз я так шалила в нежном детстве, когда нас летом, в жару, возили купаться в Тибре. Боже, как мы шалили с сестрами - наверное, наша няня всякий раз возвращалась с нами домой с новой седой прядью в волосах. А нашей любимой забавой была игра в русалок. Надо было непременно исхитриться и утопить всех, чтобы не быть утопленной самой. О, как нам было весело! Ты не представляешь!

Олимпия подплыла к блаженствующей с закрытыми глазами Симонетте и, опустив руку, ухватила рыжую сибаритку за ногу, делая вид, что собирается стащить ее в воду. Та испуганно взвизгнула и намертво вцепилась в мраморный край. Довольный смех графини зазвенел под сводами каверны, раскатившись веселым эхо. Отпустив испуганно дрыгающуюся ногу, она тоже устроилась на подводной скамье и откинулась назад, устало зажмурившись. "Не заснуть бы", - лениво шевельнулось в голове.

567

Мягкие туфли со слегка загнутыми вверх носками оказались совершенно неприспособленными для спуска по крутой и узкой винтовой лестнице. Чувствуя, что теряет равновесие, Франсуа-Анри балансировал, широко расставив руки, каждый раз, едва удерживаясь на краю стоптанных за несколько столетий каменных ступенек. В самом низу он в спешке просчитался с шагом и опасно заскользил по последним ступенькам. Схватившись перекладину ограждения перед бортиком самой купальни, он выронил свою ношу из рук. Полотенце белым крылом опустилось на пол, а вот канделябр с тремя свечами с яростным шипением угодил прямиком в воду. По странности всплеск воды от упавшего вниз канделябра тут же отозвался точно таким же всплеском издалека, с другого конца огромной пещеры, под сводами которой и располагалась купальня, наполняемая горячим источником.

Когда свет от свечей погас, Франсуа-Анри к своему удивлению оказался далеко не в кромешной темноте, так как вдалеке, на другом конце купальни мерцали огоньки разожженных кем-то светильников. Привыкнув к полумраку, он разглядел белевшую над водной гладью занавесь из той самой злосчастной простыни, из-за которой он успел нахлебаться воды, соленой и слегка с привкусом железа, не такой, которой хотелось бы напиться еще раз.

Привлеченный звуками голосов и тихим плеском воды, доносившимся из-за занавеси, он пристально вгляделся в нее, распознав очертания двух женских фигур в темных силуэтах, похожих на росписи античных ваз древних греков. "Наяда в компании с нимфой?" - пришла в его голову шутливая мысль: "Или... Неужели это Она?"

Громкий плеск воды и последовавший за тем испуганный визг прокатились под сводами пещеры, вызвав громкое эхо. Недолго думая, Франсуа-Анри сбросил с себя халат, туфли и сорочку, снял с шеи медальон, с которым обычно не расставался даже по ночам, и положил его в карман халата. Затем, он глубоко вдохнул, набрав в легкие воздуху, и прыгнул в воду. И только когда подплыл ближе к середине купальни и увидел из-под воды покачивавшуюся на веревке простыню, замер в нерешительности.

Что делать дальше, он не решил, да и не придумал бы, так как времени, чтобы продержаться под водой у него не было, воздуха едва хватило на резкий рывок вверх...

Фыркая и отплевываясь от соленой воды, он выплыл на поверхность и повернулся на спину. В соленой воде было легко удержаться на спине, раскинув руки и ноги. Глядя на низко нависавшие над купальней своды пещеры, Франсуа-Анри любовался мерцанием застывших на века соленых капелек, которыми были покрыты своды и стены. И вдруг он заметил темную тень, медленно расползшуюся на стене в виде кляксы. Она росла и росла, пока не отделилась от стены и не показалась во всей своей красе. Это была летучая мышь! Она пролетела под сводами, перелетела над простыней и устремилась к мерцавшим огонькам масляных ламп.

- Сударыни, не бойтесь, это всего лишь летучая мышь! - выкрикнул Франсуа-Анри, опасаясь самого худшего, того, что в панике обе купальщицы поднимут крик и поднимут на ноги весь архиепископский дворец.

Отредактировано Франсуа-Анри де Руже (2019-05-25 23:48:53)

568

Мужской голос, раздавшийся из-за занавески, произвел на обеих купальщиц примерно такой же эффект, какой производит граната, упавшая в полную пехотинцев траншею. Но если пехота в таких случаях бросается в разные стороны, то вспугнутые неосторожным Актеоном нимфы, хором взвизгнув от ужаса, дружно бросились в одном направлении - туда, где на каменных скамьях были сложены их сорочки и халаты.

Олимпия выскочила из воды с такой прытью, будто это был кипяток, и сразу схватилась за халат, не тратя время ни на полотенце, ни на попытку натянуть сорочку на мокрое тело. Сзади, разбрызгивая воду и бормоча что-то неразборчивое (хорошо, что монсеньора Роберти не было поблизости, иначе у него всенепременно случился бы удар, разбери он хоть слово), выбиралась из бассейна Симонетта.

- Свет! - прошипела она, и графиня, зажимая на груди расходящиеся полы халата, бросилась гасить одну лампу за другой, погружая огромную пещеру в темноту. Прямо над головой пронеслось что-то темное, но она лишь слабо ойкнула: по сравнению с мужчиной летучая мышь была наименьшим из зол.

Симонетта, успев закутаться в халат, сгребала их вещи в охапку, то и дело оглядываясь назад, на слабо мерцающую в свете оставшихся свечей воду. Видно, как и Олимпия, опасалась, что по эту сторону простыни, разделившей купальню на две половины, вот-вот появится чья-нибудь голова. А может, и две. Или три.

- Быстрее! - шепнула графиня, подхватывая оба подсвечника, потому что у ее компаньонки обе руки были заняты одеждой.

По-хорошему, надо было потушить и оставшиеся свечи, но пробираться обратно в темноте? Нет, решительно невозможно.

Скользя и спотыкаясь на скользких от вечной сырости плитах мраморного пола, женщины кинулись к темному зеву выхода.

569

Прошло еще около получаса когда тишину нарушил серебристый перезвон колокольчиков на каминных часах - роскошный подарок архиепископа племяннику в какой-то из церковных праздников, о значении которого Франсуа давно позабыл. Погруженный в сладостную дрему в ожидании назначенного часа, маркиз встрепенулся. Он попытался выпрямиться в глубоком кресле, в котором он устроился, чтобы скоротать время за чтением свежих новостей, прибывших с парижской почтой. Но, уютная, мягкая спинка так и манила вернуться обратно к еще не растворившимся в сумраке сладким грезам о предстоящем свидании в купальне. И все-таки, неистребимое нетерпение взяло свое. Маркиз вскочил на ноги, стряхнув с себя остатки сонной лени. Затянул потуже шарф на талии, чтобы запахнутый камзол турецкого кроя не раскрылся на нем раньше времени.

Выглянув в коридор, Франсуа заметил только одного гвардейца, дремавшего на страже у покоев дю Плесси-Бельера. Маршал, по-видимому, уже вернулся к себе, так как под дверью виднелась узкая полоса света, легко заметная в темноте. Гулкий стук каблуков на туфлях маркиза немедленно выдал бы его шаги, и потому, вернувшись к себе, он быстро сменил изящные туфли на сандалии, сшитые из выделанной овчины поверх деревянной подошвы. Легко и быстро, словно тень, он проскользнул от дверей своих покоев, почти не отрывая ноги от гладко начищенного паркет, не издав при этом ни звука.

Предусмотрительное распоряжение епископа де Мелансона разжечь масляные лампы, заменившие старинные настенные факелы в дворцовых коридорах, оказалось весьма кстати. Виллеруа даже не понадобилась свеча, чтобы освещать себе путь.

Он прошел по знакомым коридорам назад к женской половине дворца, чтобы дожидаться оставшиеся до полуночи полчаса в условленном месте возле большой китайской вазы.

Лишь один раз он едва не столкнулся с тремя служанками-послушницами, шедшими со стороны покоев графини де Суассон. Их невнятное, но достаточно громкое бормотание было слышно далеко впереди, что и послужило своеобразным сигналом об опасности для маркиза. Недолго думая, он юркнул за ближайшую колонну и оставался за ней, скрытый в тени, пока прислужницы не прошли мимо него. И только когда шелест их тяжелых черных юбок и шарканье сандалий затихло где-то в дальних коридорах, маркиз вышел из укрытия и поспешил дальше, удвоив скорость своих шагов почти до бега.

Возле той самой вазы была широкая полоса света, падавшего через высокое окно, выходившее на большую площадь перед дворцом. Серебряный свет луны пробивался сквозь прозрачные тучи, освещая архиепископский дворец и самую красивую из площадей Франции.

Ждать возле самой вазы или спрятаться за ней? Маркиз не решался оставаться на виду, но и таиться в тени ему не хотелось, так как нетерпение подгоняло его к действиям. Он прошелся несколько шагов, отделявших место, где стояла ваза от дверей в покои графини, намереваясь перехватить выходящую в коридор Симонетту и ошеломить ее пылкими объятиями. Это было бы неплохим началом для их приключения, и в своем воображении Франсуа уже рисовал сценку первых поцелуев, начиная с сердитых покусываний. Симонетта, конечно же, покажет свое возмущение, пусть и напускное. А потом будут нежные лобзания, пока оба не забудутся настолько, что почувствуют холод от долгого стояния в коридоре. А потом... о да, он прекрасно знал, где была лестница в купальню со стороны женской половины... Мечты, пока еще не сделавшиеся явью, захватили мысли молодого полковника, пока он в рассеянной задумчивости отмерял шагами расстояние между дверьми в покои графини и огромной китайской вазой.

570

Бегать Олимпии приходилось редко, особенно по крутым и узким лестницам, поэтому уже на третьем или четвертом витке она окончательно запыхалась и остановилась, чтобы перевести дыхание. Сзади так же тяжело дышала Симонетта. Сделав над собой усилие, графиня поднялась еще на две ступеньки, отделявшие ее от небольшой площадки с запертой дверью, и в изнеможении прислонилась к стене.

- Как нам с тобой сегодня не везет, - она попыталась убрать выбившуюся из под обмотанного вокруг головы полотенца прядь, но с подсвечниками в обеих руках это было невозможным делом. - И кто бы мог подумать, что сие греховное место пользуется таким спросом у святых отцов. А ты уверена, что там после полуночи будет пусто?

Вползшая на площадку Симонетта пожала плечами, прижимая к груди охапку одежды. Говорить она не могла, только глотала воздух. Олимпия подождала, пока судорожные вдохи не станут тише и прислушалась, но снизу не доносилось никаких подозрительных звуков, напоминавших бы шаги.

- Кажется, нашей добродетели больше ничего не угрожает, - с облегчением констатировала она.

Симонетта возмущенно хмыкнула.

- Ну хорошо, моей добродетели и твоему доброму имени. Интересно, кто это был?

- Монсеньор де Мелансон?

- Скажи уж - монсеньор архиепископ! - возмутилась Олимпия, отчего-то обидевшись за добродушного епископа, мало похожего на любителя подглядывать за купающимися нимфами. - Сама подумай, кто из них пойдет в купальню ночью, тайком? Нет, это...

Незадачливые купальщицы посмотрели друг на друга и хором выдохнули:

- Монсеньор нунций!

Симонетта прыснула, Олимпия фыркнула вслед за ней, и они дружно расхохотались так, что добрых пять минут не могли остановиться - стоило им взглянуть друг на друга, и женщин снова разбирал смех. Наконец, Симонетта притихла, промокая глаза рукавом чьей-то сорочки.

- С-свечи, - с трудом выдавила она, и графини вмиг пропало всякое желание смеяться, потому что в этот момент одна из свечей, зашипев, с треском погасла. Темнота придвинулась к ним чуть ближе.

- Идем, - пошатываясь от усталости, Олимпия побрела наверх, надеясь успеть, пока не догорят оставшиеся огарки.

Последняя свеча потухла, когда они уже почти добрались до двери, ведущей в коридор женской половины. Перехватив оба подсвечника одной рукой, Олимпия зашарила по стене, нащупала дверь и толкнула ее, но вместо долгожданного яркого света шагнула в полумрак - где-то вдалеке, напротив двери в отведенные им покои, дымно чадила масляная лампа.

571

Звук резко отворившейся двери застал Франсуа врасплох. Он не ожидал, что кому-нибудь еще вздумается прогуливаться по этому коридору в столь поздний час, а тем более...

Почувствовав жжение в области шеи и затылка, словно на него дохнуло раскаленным воздухом от полыхавшего в камине огня, он обернулся к двери, тогда только осознав, что по рассеянности подошел к ней слишком быстро. Кто бы это могли быть? В чадящем дымном свете масляной лампы он едва мог разглядеть собственные ладони, даже поднеся их к самому носу, но оказался ослепленным в самом настоящем смысле при виде женской фигуры, прикрытой лишь тонким халатом, под которым явно не было сорочки.

- Ма... мадам, - только и прошептал Франсуа, ошеломленный представившимся его взору видением.

И дело было даже не в пресловутом смущении, которому еще предстояло настигнуть чувства и мысли чересчур впечатлительного маркиза. На смену изумлению и испугу, что его застигли врасплох, пришло восхищение и столь естественное, хоть и частенько отвергаемое женщинами, желание помочь и спасти их от неминуемой беды.

- Дорогая графиня, я не ожидал, что застану Вас. То есть, что мы еще встретимся этим вечером... в полночь, - от волнения он был готов заговорить до нервного смеха или яростной истерики даже каменную статую, но не осознавал всей опасности своих способностей и в довершение ко всему, посторонившись на три шага назад, отвесил галантный поклон.

Камзол турецкого кроя, остававшийся запахнутым лишь благодаря затянутому на талии шелковому поясу, распахнулся, обнажив белевший в лунном свете торс полковника на обозрение вышедших в коридор Олимпии и Симонетты.

- Если позволите, сударыни, я провожу вас до дверей. Здесь никого нет, и все же, не следует гулять в одиночестве. А я вот как раз... - только тогда он заметил, то есть, почувствовал по звукам едва сдерживаемого смеха, что и сам был далеко не в презентабельном виде для ночных прогулок. Даже в одиночестве.

Чувствуя невыносимый жар в груди и в области шеи и предательски вспыхнувших ушей, Франсуа запоздало запахнул камзол, стараясь вернуть себе хоть мало-мальски приличный вид. Тихий шелест соскользнувшего на пол шелкового пояса, заставил его покраснеть еще гуще, словно это был грохот по меньшей мере двуручного меча, упавшего на гранитный пол.

- Простите, - прошептал он, быстро наклонившись, чтобы подобрать пояс, но едва не столкнулся с графиней, и отступил еще на шаг назад. - Простите, - повторил он и попытался завязать пояс на талии, замотав его вокруг себя так плотно, словно, это были монашеские вериги.

572

При виде выросшей перед ней мужской фигуры, нарисовавшейся темным силуэтом в слабом свете лампы, Олимпия чуть было не бросилась назад, на лестницу. Она уже отшатнулась, рискуя сбить поднявшуюся вслед за ней Симонетту, когда фигура заговорила. Точнее, попыталась, выдавив всего одно слово. Но и этого было достаточно, чтобы опознать силуэт по голосу.

- О, это вы... маркиз, - чувствуя себя авантюристкой, застигнутой на месте преступления, графиня испуганно схватилась за полы халата, пытаясь свести их на груди. - Признаться, я тоже не рассчитывала увидеть вас в это время здесь.

Выдерживать небрежно-снисходительный тон при виде ошарашенного Виллеруа, изо всех сил пытавшегося сохранить галантность в столь неординарной ситуации, было архисложно. Олимпию душил смех и, судя по доносящимся из-за спины звукам, Симонетту тоже.

- Тем более, что до полуночи еще далеко, - многозначительно произнесла она, как бы намекая на несвоевременность явления героя-любовника на место будущего свидания. Особенно в таком неподобающем виде.

Видимо, маркиз и сам осознал, что выглядит не совсем прилично, если не сказать более, поэтому забормотал уже полнейшую чушь про одиночные прогулки, безуспешно пытаясь привести свое легкомысленное (и легко снимаемое) одеяние в порядок.

- Мы тронуты вашей заботой, маркиз, - графиня великодушно кивнула, делая вид, что не замечает возню с поясом. - Но право же, оставшиеся пару десятков шагов мы в состоянии пройти без провожатых, ничем при этом не рискуя. Не правда ли, Симонетта?

Звук, изданный уткнувшейся в ворох одежды Симонеттой, напоминал нечто среднее между стоном и гомерическим хохотом, но Олимпия довольно кивнула, трактуя это нечто как согласие.

- Но я буду крайне признательна вам, друг мой, если вы останетесь здесь, у двери. И покараулите, пока мы идем к себе. Мало ли кто может подняться снизу. Нам, к несчастью, пришлось прервать купание раньше времени из-за того, что в купальне появились посторонние, и кто знает, какие у них могут возникнуть намерения... - она выразительно умолкла, хорошо понимая, что убедительно изобразить оскорбленную добродетель в накинутом на голое (и к тому же, мокрое) тело халате у них с Симонеттой не получится.

573

О, вот оно что! Так все-таки его прекрасные дамы были в опасности - голубые глаза немедленно засияли решимостью разрубить на кусочки любого, кто посмел покуситься на покой прекрасной графини и ее компаньонки, а тем более помешать их удовольствию.

- Посторонние в купальне? - вместо былого смущения в тоне Виллеруа послышались очень даже явные нотки угрозы. Даже не подумав о том, что кроме халата, подвязанного шелковым поясом, при нем ничего не было, он был готов броситься навстречу любой опасности.

- Я сейчас же разберусь с ними, мадам. Вам не нужно беспокоиться. Впредь никто не посмеет потревожить Ваш покой, даю Вам слово.

Ох, как же серьезно все это было сказано! Спасительный сумрак, в который постепенно погружался весь коридор из-за медленно, но неотвратимо догоравших свечей, скрывал реакцию обеих молодых женщин, так что, Франсуа и смущаться во второй раз не пришлось - он просто принял за положительный, и даже восхищенный, ответ то неловкое молчание, которое последовало за его клятвой. И уже в следующее мгновение маркиз ринулся за дверь к той самой лестнице, которая спускалась в купальню.

Сбегая вниз по скользким от непреходящей сырости ступенькам, он не успел ни обдумать, что скажет застигнутому врасплох наглецу, ни вспомнить, что не имел при себе никакого оружия. Его план был прост - застигнуть того, кто посмел подглядывать за графиней, врасплох и бросить его в воду, заставив искупаться в горячем источнике, пока не распарится что рак в котле. А уж тогда любые внушения можно будет с легкостью укоренить в его голове, а главное, в его совести, чтобы не повадно было.

- Эй сударь! Или судари! Кто здесь? Отвечайте, я приказываю! - выкрикнул Франсуа грозно и так громко, что эхо троекратно повторилось под сводами купальни, прокатившись до самых дальних ее уголков.

Он вгляделся в темноту, заметив легкое движение за простыней, свисавшей над водой на том же самом месте, где ее пытались подвесить прислуживавшие им монахи. Кто-то плескался в воде по другую сторону от простыни. Плескался! И явно наслаждался этим, даже не позаботившись о том, чтобы ответить ему.

574

Волшебство момента было утрачено в ту же секунду, как под сводами купальни прозвучал его голос. О, если бы он мог вернуть это мгновение и, вместо того, чтобы кричать, затаиться у края купальни, выждать, пока непрошеный гость на черных крыльях отыщет для себя укромное местечко в тени древних сталактитов, свисавших подобно сосулькам далеко в глубине пещерной расселины, куда утекала вода горячего источника. Просто быть рядом с Ней, когда она наслаждалась и, быть может, была по-настоящему счастлива, он и мечтать об этом, не смел. Точнее, ему и в голову не пришло, что Олимпия пожелала бы провести вечерние часы перед сном в горячем источнике. А ведь они могли бы разделить на двоих и это время, и купальню… о, непозволительные, похожие на грезы наяву мысли. Они опаснее любых дерзких желаний, потому что, так близки к реальности, что могут обмануть и завести в чудовищное заблуждение, самообман.

Женский визг, огласивший подземные своды, еще передавался эхом, а обе купальщицы успели выскочить из воды, подхватить свои вещи и исчезнуть в тени винтовой лестницы. Звуки шлепающих по мокрым ступенькам шагов затихали где-то наверху. Сбежали! Нырнув с головой в воду, Франсуа-Анри проплыл под простыней, условно разделявшей купальню надвое, и вынырнул возле каменного бортика по ту сторону. Ему не достало ни силы воли, ни здравого смысла, чтобы уйти сразу же, как только он понял, что видение двух нимф в воде не было плодом его воображения. Зато, этого самого здравомыслия или же испуга с лихвой хватило Олимпии и ее компаньонке.

Тяжело выдохнув, он оперся руками о край, и с сожалением разглядывал отражавшиеся в лужице воды огоньки свечей, предусмотрительно оставленных в специальных нишах в каменных стенах купальни. Ни голосов, ни звуков шагов - не было слышно ничего, словно и не было того волшебного видения двух купальщиц, наслаждавшихся вечерним одиночеством и купанием в горячем источнике. Видели ли они его? А его голос, был ли он узнан? Если бы Олимпия узнала его, то разве не осталась бы, вместо того, чтобы бежать? С каким наслаждением она запустила бы в него очередную ядовитую шпильку из-за белоснежного импровизированного занавеса. Почему-то ему казалось, что узнай она его, то не пришла бы в такой испуг. Нет, скорее уж в ярость, подсказал внутренний голос, настроенный куда более скептично, чем сердце.

Оттолкнувшись от бортика, Франсуа-Анри снова нырнул в воду, чтобы вернуться на законную мужскую половину купальни. Плавать в горячей воде оказалось куда утомительнее. Распаренное тело отвечало на каждый взмах его рук волной усталости, ему казалось, что за время, проведенное в воде, он сделался едва ли не вдвое тяжелее. Сонливость вместе с усталостью одолевали его, заставляя закрывать глаза против воли.

Перевернувшись на спину, он замер, лежа на поверхности воды, словно деревянный брус. Свечи на противоположной стороне купальни гасли одна за другой, и вся подземная пещера погружалась в сгущавшиеся с каждым мгновением сумерки. Глаза постепенно привыкали к этой темноте, угадывая мерцавшие подобно звездам капельки соленой воды от испарений, собиравшихся на сводах пещеры. Франсуа-Анри продолжал неподвижно лежать на воде, затаив дыхание и сосредоточив взгляд на замысловатых очертаниях, в которые превращалась тонкая цепочка из капель.

- Кто здесь... здесь... здесь... приказываю... зываю.. ваю... - пронеслось над гладью воды, словно эхо вернуло голоса давно ушедших в небытие купальщиков из древних времен.

Встрепенувшись от неожиданности, Франсуа-Анри взмахнул руками, и громкий плеск воды повторился таким же троекратным эхом.

- Спускайтесь в воду, дорогой маркиз! - выкрикнул в ответ маршал, узнав голос, точнее, бравурные нотки полковника. - Здесь только я! Плесси-Бельер! - троекратно раздалось под сводами пещеры, словно эхо решило взять на себя роль церемониймейстера.

- Здесь темно. Нет ли у Вас с собой свечи, друг мой? - спросил маршал, после того, как проплыл под водой, чтобы попасть на женскую половину купальни. - Кстати, Вам не попадались на пути две очаровательнейшие нимфы? - со смехом спросил он у Виллеруа, угадывая его лицо в темноте.

- Я, кажется, спугнул их во время купания. Чертовски неприятно вышло. Летучая мышь перелетела на их половину. Так, я и крикнул, чтобы они не пугались ее. А они, представьте себе, перепугались насмерть вовсе не из-за мыши, а из-за меня. И с криками бросились прочь. Бог знает, за кого они меня приняли, - он окунулся с головой и снова вынырнул, с улыбкой глядя в удивленное лицо маркиза. - Может быть, за духа этого источника? А быть может, и вовсе за одного из почтенных отцов церкви?

И он расхохотался так громко, что его смех наполнил купальню, переполошив семейство летучих мышей, обосновавшихся под сводами потолка в дальнем конце пещеры.

- Мне очень жаль, - сказал он, отсмеявшись. - На самом деле, я и не думал о том, что кому-то еще кроме меня придет в голову искупаться перед сном.

575

- И надо же было Вашей Светлости отправить бедного маркиза вниз, в купальню, - недовольно бурчала Симонетта, отделяя овсы от плевелов, а точнее, разбирая разложенный на кровати ворох одежды на ношенные сорочки и свежие ночные рубашки, которые они так и не надели, бросившись наверх чуть ли ни в чем мать родила. – Мало ли кто там внизу плещется, а у него с собой ни шпаги, ничегошеньки, да и сам едва одет.

- Ба, и кто же виноват в том, что маркиз едва одет? – съехидничала Олимпия, успев остыть после пробежки вверх по лестнице и начиная дрожать в мокром халате. – А ты бы предпочла, чтобы он бродил под нашими дверями в полуголом виде, да?

- Уж и не стану говорить о своих предпочтениях, чтобы не оскорбить слух Вашей Светлости, но я бы придумала, что сделать с полуголым мужчиной, чтобы его кто посторонний не увидел, - Симонетта хихикнула и, повесив рубашку госпожи на спинку стула, придвинутого к догорающему камину, бросила в огонь пару поленьев.

Графиня развязала пояс, двинула плечами, сбрасывая халат, как змея – старую шкуру, и взяла полотенце. В памяти отчего-то всплыла картинка нагибающегося за поясом Виллеруа. И светлая полоска кожи в разошедшихся полах его необычного одеяния – легкомысленного, но идеально подходящего для ночных свиданий. А кожа, наверняка, гладкая… Олимпия вдруг живо представила, как ее ладонь скользит по гладкой твердой груди, и испуганно сжала пальцы в кулак, а потом принялась яростно растираться полотенцем. Черт знает что такое. Симонетта права, ей просто не хватает прилежных визитов мужа в супружескую спальню, но что же делать, если граф остался в Суассоне, а де Вард – в Бастилии? Волей неволей позавидуешь… некоторым.

- Тебе вовсе нет нужды дожидаться полуночи, - бросила она через плечо. – Раз твой нетерпеливый любовничек уже здесь, можешь отправляться к нему, я лягу сама.

- Можно? – Симонетта подала госпоже нагретую сорочку с такой довольной улыбкой, что у Олимпии зачесалась ладонь.

- Убирайся, - просто сказала она и, подойдя к камину, стала разматывать полотенце, которым были закутаны ее волосы, чтобы не намокнуть.

За спиной зашуршало, скрипнула и затворилась дверь. Графиня тряхнула головой, и ее роскошные волосы полились вниз по плечам блестящей черной волной.

- Che fortunata!* - с грустной завистью в голосе прошептала молодая женщина, глядя на пляшущее в камине пламя.

* Счастливица!

576

Энергичный всплеск воды повторился. Было похоже, что некто, прячась в темноте и тумане из густого пара, поднимавшегося над водой, дразнил его в ответ на грозное требование. Но, это не только не уменьшило боевой запал молодого полковника, но напротив, раззадорило его еще сильнее. Остановившись у самого края купальни, Виллеруа поставил ногу на ботик и нагнулся, чтобы разглядеть в густом пару, кто посмел отвечать ему столь дерзким образом. При этом шелковый пояс весьма некстати развязался и тихо соскользнул в воду. Маркиз заметил это, только когда потемневшая от воды шелковая ткань показалась в поле его зрения, увы, уже далеко от края купальни.

- О, только не это! - прикрыв полы вечернего камзола, подозрительно напоминавшего турецкий халат, Франсуа нагнулся к воде и вытянул руку, чтобы достать пропажу.

- Спускайтесь в воду, дорогой маркиз! - послышался знакомый голос, а через некоторое время из воды показалось лицо дю Плесси-Бельера.

- Черт, маркиз! Так это были Вы? - позабыв о праведном гневе и желании вздуть наглеца, Виллеруа радостно взмахнул рукой. - Ну и перепугали же Вы кое-кого. Догадываетесь, небось? Да, да, очаровательные нимфы, они самые. И пусть это останется так, и не иначе.

Он поднял голову и вгляделся в темневший над их головами потолок, у края которого в нишах, проделанных самой природой тысячи лет назад, действительно можно было разглядеть смутные силуэты повисших вниз головой летучих мышей.

- Да уж, это зрелище могло бы перепугать наших прекрасных дам, если бы не Вы, дорогой маркиз. И, поверьте мне, если Ее Светлость догадается, что это были Вы... - он рассмеялся. - Нет, уж лучше пусть они остаются в заблуждении, что это был кто-то из почтенных отцов... да хоть бы и монсеньор Роберти.

Сказав это, Виллеруа подался вперед, вытянув правую руку над водой, чтобы схватить мерно покачивавшийся на поверхности пояс... немного, всего лишь чуть-чуть, и он будет в его руке... а тогда можно подняться наверх и перехватить в условленном месте Симонетту...

Шум и плеск воды хлестким эхом разорвал тишину полуночной купальни. Прежде чем опомниться от неожиданного падения, Франсуа широко раскрыл рот и едва не нахлебался воды. Отплевываясь и расплескивая вокруг себя целое облако брызг, он выплыл наверх, тщетно пытаясь схватить и зажать в кулаке скользкий шелк, так и норовивший выскользнуть из пальцев. Тяжелые полы промокшего насквозь халата тянули его вниз, и борьба с каждым мгновением грозила оказаться неравной и окончиться не в его пользу.

- Вот это влип... - фыркая как огромный кот, которого несправедливо окунули в чан с водой, бормотал Франсуа, подплыв назад к бортику. - Нет, пожалуй, на сегодня с меня хватит горячих источников.

577

- Черт подери, маркиз! Да Вы просто живая катастрофа... И в турецком кафтане! - расхохотался Франсуа-Анри, но, тут же едва не захлебнулся волной, поднятой Виллеруа в его отчаянной попытке выбраться из воды.

Горячий источник, наполнявший купальню с незапамятных времен, прекрасно согревал и расслаблял тело, уставшее после долгой дороги в метель со встречным леденящим до самых костей ветром. Густой пар, поднимавшийся от воды, свидетельствовал не только о ее температуре, но и о той разнице, которая царила между горячим источником и окружающим миром, особенно же в февральскую студеную ночь.

- Постойте! - выкрикнул Франсуа-Анри и сделал несколько мощных гребков в сторону бортика. - Как же Вы теперь пойдете наверх, весь мокрый? На Вас и нитки сухой нет. Простудитесь. А тогда, - он вылез из воды и посмотрел в голубые и обрамленные мокрыми темно-каштановыми, длинными как у мальчишки ресницами глаза Виллеруа. - Графиня никогда не простит нам, особенно мне, если Вы простудитесь. Так что, хотя бы оботритесь сухим полотенцем. Оно все еще теплое после жаровни, кстати.

Маршал поднял с каменного пола простыню и отдал ее маркизу. Внимательный взгляд тут же отметил следы гребня, прошедшегося по густым, и по обыкновению растрепанным в беспорядке, локонам молодого полковника. Даже после купания они лежали в красивой прическе, почти не пострадавшей от воды. Наверняка Виллеруа не ради прогулки в купальню так прихорашивался.

- Боюсь, если я одолжу Вам свой кафтан, друг мой, то прекрасные нимфы сразу же догадаются о том, кто именно явился виновником испорченного вечера, - с улыбкой сказал маршал и протянул кафтан маркизу. - И все-таки, возьмите его. А я как-нибудь проскочу, завернувшись в простыню.

Этот длиннополый камзол, расширявшийся к низу, немногим отличался от того, в котором только что искупался Виллеруа. Кроме разве что эмблемы в виде белых с красным щитов герба Плесси-Бельеров и красного креста де Руже, вышитой на правой стороне. И зачем только Шабо распорядился нашить столь легко опознаваемые эмблемы на одежде своего господина?

- Никак не могу привыкнуть к тому, что, в этой пещере холодно как в леднике, не смотря на горячий источник. Ну, что же, Вам, - он с долей зависти посмотрел на раскрасневшееся после купания лицо маркиза. - Туда, - и указал на ступеньки, по которым не так давно сбежали Олимпия и Симонетта. - А мне назад. В мою келью, - он с долей издевки над самим собой усмехнулся. - Это шутка. На самом деле мне совершенно не на что жаловаться, дорогой маркиз. Стараниями Вашего дядюшки для меня выделили воистину королевские апартаменты. Жаль только, что мне не с кем разделить их... - чуть слышно договорил он под шум, раздававшийся от шагов по мокрому каменному полу.

Счастливец... - подумал он, когда дошел до винтовой лестницы, поднимавшейся к его покоям в гостевом крыле, и напоследок оглянулся назад. - А ведь я могу сделать ее счастливой. Могу. Если только она пожелает. И если она позволит это. Себе.

Отредактировано Франсуа-Анри де Руже (2019-06-11 00:01:36)

578

Оставив на полу промокший насквозь турецкий халат, Франсуа зябко запахнул на себе одолженный дю Плесси-Бельером камзол.

- Спасибо, маркиз! Я в долгу не останусь! - поблагодарил он друга и, стуча зубами от бившей его дрожи, поспешил наверх.

По мере того, как он поднимался все выше и выше по стертым каменным ступенькам, тело его разогревалось, а дыхание, напротив, учащалось, так что, добежав до верхнего этажа, он запыхался так, словно за ним летела целая стая летучих мышей.

Вылетев в коридор, Франсуа попытался схватиться за дверную ручку, чтобы остановиться и восстановить дыхание, но, мокрые туфли опасно заскользили по холодному и скользкому полу, так что, молодой полковник проехался несколько метров, прежде чем успел затормозить возле огромной китайской вазы. Условное место свидания оказалось бы местом его падения, если бы не уроки танцев мэтра Бошана. Проделав легкий пируэт, Франсуа сумел развернуться до того, как его лоб соприкоснулся со старинной керамикой, и он благополучно отскочил в сторону окна, упершись щекой о холодное промерзшее стекло.

- Уф... пронесло, - с облегчением прошептал он и обернулся, как раз в тот момент, когда одна из дверей тихо приоткрылась, и послышался легкий шорох, заставивший его сердце забиться радостным барабанным боем.

- Симонетта? - позвал он в темноту, уверенный, что это была именно она. - Я здесь!

579

Кто мог подумать, что за то время, пока она помогала синьоре переодеться ко сну, в коридоре догорят последние светильни? И ведь не догадалась же взять хотя бы свечку. Симонетта уже подумала было о том, чтобы вернуться в спальню и, выслушав неизбежные насмешки госпожи, разжиться следом, когда темнота воззвала к ней знакомым голосом, противиться которому не было не малейшего желания.

- Это вы, синьор марчезе? Живой? Ох, слава богу! Я так испугалась, когда вы бросились вниз с пустыми руками без всякого оружия! - счастливо воскликнула она, старательно моргая, чтобы поскорее привыкнуть к темноте.

Жаль, что ночь выдалась не лунной: из узких окон, которые, как запомнилось Симонетте, шли вдоль всего коридора, не проникало ни малейшего отсвета, по которому можно было бы сориентироваться. Оставалось идти на голос, что она и сделала, вытянув вперед руки не столько для того, чтобы нащупать объект своих желаний, сколько из опасения наткнуться на что-нибудь сослепу.

И точно, первое, чего коснулась ее рука, было холодным и округлым. Ага, пресловутая ваза. Она повела другой рукой в сторону и - о чудо! - наткнулась на что-то теплое. Что-то шевельнулось, на ее запястьи сомкнулись горячие пальцы, потянули вперед, и Симонетта, тихо взвизгнув (от удовольствия, вестимо), в одно мгновение оказалась в крепких объятиях, за которыми тут же последовал поцелуй.

"И хоть бы раз промахнулся", - довольно подумала она, отвечая на столь пылкое приветствие с неменьшим энтузиазмом.

Ладони сами собой скользнули вверх по прохладному шелку рукавов, легли на плечи...

- Ба, да что ж это такое, Ваша Светлость? - едва ее губам позволили вздохнуть, ахнула Симонетта, коснувшись мокрых волос. - Да вы, никак, и искупаться уже успели. Без меня!

В голосе итальянки зазвенел явный упрек: нетерпеливость Виллеруа была ей хорошо знакома, но чтобы настолько!

580

- Это я, - прошептал он, вдохнув порцию воздуха после пылкого поцелуя. В том, что в его объятиях оказалась именно мадемуазель Симонетта, он нисколько не сомневался. Ведь даже с закрытыми глазами он мог на слух узнать ее дыхание, в котором звучали веселые и немного насмешливые нотки. А тоненькие запястья, за которые он притянул молодую женщину к себе, а руки, тотчас же ответившие лаской и теплом – о, сомнений не было, то была она и никто больше.

А вот когда в ледяной тишине темного коридора раздался ее голос, то и сомнений никаких не осталось – он услышал знакомые звенящие нотки, за которые был готов целовать и кружить Симонетту на руках! О, нет, ее упреки нисколько не веселили Франсуа. Он был не из тех мужчин, которые нарочно заставляют возлюбленную сердиться, чтобы раззадорить и потом просить прощения самым романтичным образом. Без всякой задней мысли, Франсуа радовался, что был настолько важен для Симонетты, что она была готова злиться на него из-за пустяка даже после самого сладостного поцелуя.
Или все-таки купание без нее было не пустяком?

- Но, моя дорогая, - он поднес тонкие пальчики к губам, поцеловал их, а затем приложил ее указательный пальчик к ее же губам, шутливо и непосредственно, словно ему и не предстояло оправдываться.

- Я бежал за тем человеком, который перепугал вас с графиней, - о, если бы Симонетта могла видеть то, как сияли настоящим мальчишеским озорством голубые глаза Виллеруа. - Я настиг его только в самой купальне. Правда, для этого мне пришлось окунуться с головой в горячую воду. И вот, я промок до нитки. Но, вышел победителем. О, да!

Вообще-то, у Франсуа не было никаких оснований сомневаться в том, что он действительно победил страхи, прогнавшие двух наяд из купальни. Ведь дю Плесси-Бельер также как и он собирался уходить из купальни, а это значило, что к тому времени, как они с Симонеттой спустятся вниз, там никого не будет. Правда, там будет гораздо меньше света из-за того, что он загасил половину свечей брызгами от неудачного падения в воду. Но, разве легкий полумрак, воцарившийся в купальне, испортит им с Симонеттой их полуночное свидание на источниках?

- Здесь прохладно, - признался маркиз, чувствуя, как по всему телу пошла мелкая дрожь, и инстинктивно прижал Симонетту к груди еще теснее, согреваясь теплом от ее тела.