Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Сквозь тернии к сестрам...

Сообщений 481 страница 483 из 483

1

... или Приют "У погибшего контрабандиста"

    Время: Начало февраля 1665 года
    Место действия: дороги Франции и Савойи
    Действующие лица: маркиз дю Плесси-Бельер, графиня де Суассон и другие маски

    В полях, под снегом и дождем,
    Мой милый друг, мой бедный друг,
    Тебя укрыл бы я плащом
    От зимних вьюг, от зимних вьюг.
    А если мука суждена
    Тебе судьбой, тебе судьбой,
    Готов я скорбь твою до дна
    Делить с тобой, делить с тобой.

    Роберт Бернс

     https://img-fotki.yandex.ru/get/61411/3543901.7d/0_f2ae9_70487989_L.jpg

481

Дю Плесси-Бельер пытался заговорить о чем-то, перекрикивая ветры, завывавшие все громче и громче подобно стае голодных волков. Франсуа несколько раз оглянулся, с опаской всматриваясь в белоснежные просторы раскинувшихся перед ними полей. Всюду, сколько хватало глаз, белел белый снег, сверкавший в лучах солнца, временами выглядывавшего из-за проносившихся в голубом небе облаков. Яркий контраст этой сияющей белизны слепил глаза, так что пришлось надвинуть шляпу до самых глаз и стараться смотреть только вперед, как бы скучно не выглядели длинные хвосты бежавших впереди лошадей и красные мундиры всадников.

"Мы бы могли вас спрятать до самой перемены лошадей" - многозначительный намек то и дело звучал в голове маркиза, повторяясь точь-в-точь голосом графини де Суассон. Нередко этот голос перебивал веселый смех и шутливые упреки Симонетты, замечавшей, как и все женщины, когда ее любовник оказывал чрезмерное внимание другой. Но разве же это было так? - задумывался Франсуа и в который уже раз пытался потереть затылок задубевшей от ветра и мороза перчаткой. Один раз из-за неловкого движения он едва не лишился своей шляпы, которую чуть не унесло ветром. Вот была бы потеха - гоняться по глубоким сугробам, наметенным в полях, в попытках поймать шляпу.

Полуденное солнце, сместившееся на юго-запад било прямо в глаза, лишая возможности смотреть на дорогу. Гвардейцы, ехавшие впереди всей процессии, закрывали лица шелковыми платками, чтобы смотреть сквозь полупрозрачную ткань, а заодно и защищаться от ветров, которые несли с собой одиночные снежинки, предвестницы прибывающей метели. В последний час перегона минуты текли так медленно, что Франсуа казалось будто бы невидимая рука отодвигала линию горизонта все дальше и дальше от них, а вместе с ней и надежду увидеть крыши маленького селения, где им предстояло остановиться для смены лошадей. Он даже с удивлением задумался о том, какое же невероятное чудо пронесло его по этой же самой дороге навстречу графине и сопровождавшему ее маршалу. Может быть, это и было то самое "излишнее" внимание, в котором упрекала его Симонетта? Но ведь он стремился и к ней. При этой мысли улыбка тронула губы молодого человека. Он вспомнил жаркий шепот в ночи в комнате, освещенной пламенем, горевшим в камине, будто бы наяву ощутил прикосновения ласковых губ, произносивших его имя, певуче и мелодично, пробуждая в его воображении картины жаркого полудня под сенью виноградных лоз...

- Э, месье полковник, эдак и замерзнуть прямо в седле можно! - раздался грубоватый голос Дюссо, и тут же маркиз ощутил на своем плече увесистый кулак сержанта. - Не поддавайтесь дремоте, господин полковник. А вот хотите, так пускайте свою кобылку в полный галоп. А что, скоро уж прибудем, она и взмылиться не успеет толком.

- Спасибо, сержант. Я и так неплохо себя чувствую, - ответил Франсуа и оглянулся на ехавшую за ними карету.

- Что мадам графиня, ей не нужно чего-нибудь? - спросил он у сержанта, который наверняка проехался перед окнами кареты, не преминув перемолвиться словечком другим с очаровательной субреткой графини.

- Так а чего ж надобно двум прекрасным женщинам в такой-то глуши? Внимания и разговоров да и только-то, - рассмеялся Дюссо, но тут же закашлялся, как видно, наглотавшись ледяной пыли, которую ветер нес с полей.

Не отвечая сержанту, Франсуа дернул повод лошади, заставив сбавить темп бега, и направил к обочине дороги, заметенной высокими сугробами. Попав в глубокий снег, лошадь тревожно всхрапнула, начав спотыкаться и вязнуть. Похлопав ее по холке ладонью в замерзшей перчатке, Франсуа нагнулся к уху и прошептал нежно и убедительно:

- Ну же, всего лишь несколько лье, и ты будешь в тепле лакомиться отборным овсом, моя хорошая. Ну, сделай усилие, проскачи рядом с каретой, чего тебе стоит, а? Ты же моя легконогая, смотри, как на крыльях лететь можешь...

Говоря это, маркиз и не заметил, как заколыхалась занавеска, прикрывавшая окошко кареты.

482

Легкая карета раскачивалась на заснеженной дороге подобно кораблю - до того, как заснуть, Симонетта не раз зеленела и высовывалась в окно, глотая ледяной воздух, чтобы не пасть жертвой этой бесконечной качки. Но сон, в конце концов, сморил бедняжку, за плечами у которой явно осталась бурная и совсем не отдохновенная ночь, и из густого меха торчал только остренький носик синьорины, да копна рыжих непослушных кудрей, даже в пасмурные дни окружающих чело Симонетты сияющим ореолом.

Олимпии не спалось. Напрасно она закрывала глаза, надеясь на милосердие Морфея - сон приходить к ней не желал. Должно быть, легкокрылого посланника богов пугала темнота в душе графини. Обида колыхалась морем мрака в такт неровным скачкам кареты, и вместо желанных сновидений перед сомкнутыми веками плясали, насмешничая, слова, складывающиеся из холодных льдинок, барабанящих в тонкую стенку кареты.

Любовь мою укутал белый снег,
Все тише сердце, и тоска все глуше.
На ледяных ресницах капель нет -
Мороз к слезам преступно равнодушен.

Сквозь грохот колес донеслось лошадиное фырканье, и Олимпия, не открывая глаз, поглубже втиснулась в угол, надеясь на то, что заглядывающий в окно кареты всадник - она отчего-то была абсолютно уверена, что это назойливый, как голодная блоха, дю Плесси - сочтет ее спящей и проедет вперед. Или отстанет, не решившись потревожить дам.

Уловка сработала - тень, легшая на окно, скользнула мимо, и через пару минут откуда-то спереди послышались голоса. Ветер уносил их прочь, да графиня и не вслушивалась. Зачем, если она и так знала, что они нашептывают ей?

Я помню, но зима кладет печать
На губы, вымораживая слово.
В рождественский мороз легко молчать,
Тоске поддаться не рискуя снова.

Жаровня почти остыла - ноги начали замерзать. Ползучий холод потихоньку обнимал ледяными пальцами ступни, и Олимпия сонно думала о том, что скоро он доберется до лодыжек, потом до коленей, а потом эти стылые пальцы доберутся и до сердца. Быть может, оно, наконец, перестанет болеть? За столько лет Луи из смысла жизни превратился в неизлечимую болезнь, но увы, эта болезнь не была смертельной. Интересно, Мария так же мучается там, в своем Риме? Вряд ли - ей не пришлось все время оставаться рядом и изводиться от бессильной ревности. И обиды.

Любовь мою одел прозрачный лед,
И холод, холод... боже, как мне стыло.
Зима пройдет, и с ней любовь пройдет,
Растаяв по весне...

Быть может, в этой ссылке и ее спасение? Вдали от двора, вдали от Него - как знать, вдруг...

Но я забыла,
Как цепка память и какой в ней след
Оставил тот, кого со мною нет.

Где-то совсем близко вновь захрапела лошадь - нервно и испуганно. Волки?
Открыв глаза, Олимпия чуть отвела кожаную занавеску и вновь зажмурилась, на этот раз от слепящей яркости снежного пейзажа за окном. Глаза в одно мгновение наполнились слезами, и она заморгала, привыкая к этой белизне и неделикатно шмыгая носом.

- Что с вашей лошадью, маркиз? - воззвала графиня, стараясь перекричать ветер.

В заметенном снегом всаднике, склонившемся к уху бьющегося в снегу коня, с огромным трудом можно было признать щеголеватого молодого полковника от инфантерии, покинувшего этим утром Дижон. Шляпа, воротник плаща - все было белым, и даже волосы Виллеруа побелели от инея. Только лицо осталось по-юношески румяным, еще больше раскрасневшись на морозе.

- Неужто выдохлась, бедняжка? Или подкову потеряла? - в голосе Олимпии зазвучали тревожные нотки - оказаться с раскованной лошадью посреди снегов было бы совсем некстати.

483

- Ну же, не упрямься... - пыхтел Франсуа, пытаясь уговорами и энергичным понуканием коленями по бокам заставить свою лошадь подняться из сугроба.

Горячая волна страха за то, что животное могло увязнуть в снегу без единого шанса на спасение, обожгла затылок и шею. Захлебнувшись в снежных хлопьях, налипших на конскую гриву, которая хлестала по его лицу, маркиз выпрямился в седле. Испуганный вскрик долетел до его ушей, заставив зардеться так ярко, будто бы их обдало горячим кипятком.

- О, все хорошо, дорогая... - ответил Франсуа, но ветер унес его крик далеко назад.

- Что такое, господин полковник? - ехавший позади экипажа слуга, вывел своего мерина на обочину дороги. - Не приказать ли остановиться? - спросил он, но, видя полный отчаянья взгляд молодого человека, и сам догадался о беде.

Он проскакал вперед и крикнул что-то дю Плесси-Бельеру и Дюссо. Те немедленно остановили лошадей. Над заснеженным полем прокатилась громогласная команда: "Стоять!" - это Дюссо, выкрикнул впередсмотрящим, приподнявшись в стременах.

- Эх, бедняжка, кажется, увязла в снегу. Надо посмотреть, ноги-то целы, - заговорил гвардеец, первым подъехавший на выручку к маркизу.

Франсуа спешился, спрыгнув в снег, оказавшийся не много, не мало, а почти по пояс, так что, для того, чтобы выйти на обочину, а потом и к дороге, ему пришлось грудью пробивать себе путь через сугробы. Гвардеец, чья лошадь оказалась более выносливой и сильной, объехал вокруг споткнувшейся лошади и потянул ее за повод, который перехватил под самой ее мордой. Поднявшись на ноги, лошадь сумела выбрести вслед за ним по уже проторенной тропе, спотыкаясь и припадая на заднюю ногу.

- Кажется, тут дело в подкове, господин полковник. Мне придется немного отстать, чтобы довести ее под уздцы. Бегом она уже не пройдет, даже такое недалекое расстояние.

Франсуа вздохнул и ласково потрепал горестно всхрапывавшую лошадь по холке, пока Дюссо отдавал приказы еще одному гвардейцу ехать вместе с товарищем, чтобы не пропасть.

- Дорогая графиня, - маркиз заговорил издалека, так он меньше опасался, что замнется и вместо того, чтобы напроситься проехаться до следующей остановки в карете вместе с ней, заявит какую-нибудь глупость о том, что прогуляется пешком.

- Моя лошадь и впрямь потеряла подкову в снегу. Увы, найти ее не будет возможности до самого апреля. А потому, - он достиг дверцы кареты и заглянул в окошко, впустив порыв свежего морозного ветра внутрь. - Простите, дорогая графиня, но не позволите ли Вы мне составить Вам компанию? До следующей смены лошадей. А потом я лично прослежу за подковами. Обещаю, - он пытался говорить как можно веселее, но ветер уносил большую часть звука его голоса и вместе с ним и бодрые нотки, так что, вовнутрь кареты долетали лишь просительные и подозрительно похожие на горечь интонации дрожащего на холоде голоса. Чтобы произвести хотя бы чуточку улыбательное впечатление, маркиз нагнулся и захватил пригоршню снега, чтобы вытереть якобы распаренное лицо. - И я готов поменять жар своего сердца на чуточку прохлады, если у Вас ее достанет. Я согрею карету своим обществом, если Вы позволите, Ваша Светлость.