Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Сквозь тернии к сестрам...

Сообщений 401 страница 420 из 564

1

... или Приют "У погибшего контрабандиста"

    Время: Начало февраля 1665 года
    Место действия: дороги Франции и Савойи
    Действующие лица: маркиз дю Плесси-Бельер, графиня де Суассон и другие маски

    В полях, под снегом и дождем,
    Мой милый друг, мой бедный друг,
    Тебя укрыл бы я плащом
    От зимних вьюг, от зимних вьюг.
    А если мука суждена
    Тебе судьбой, тебе судьбой,
    Готов я скорбь твою до дна
    Делить с тобой, делить с тобой.

    Роберт Бернс

     https://d.radikal.ru/d40/1902/cf/6761effecabd.jpg

401

И снова он проиграл. И нет, обескураживающим был вовсе не отказ графини пропустить следующий танец ради короткой паузы в его обществе, а тот взгляд, которым она выстрелила в него. Наверное, вот такими же молниями был низвергнут на грешную землю ангел, вознесшийся выше дозволенного.

- Моя дорогая, Вы как всегда правы. А неправым оказался я, - парировал маршал, произнеся эту фразу с такой иронией в глазах, что со стороны могло показаться, что они с графиней только что обменялись удачными шутками.

- Дорогая графиня, как Вы и просили! - опережая самого себя на четыре шага, едва ли не воскликнул де Вильфранш, стараясь перекричать звуки настраиваемых инструментов и гудящих голосов.

- Менуэт. Следующим танцем будет менуэт, - он вопросительно посмотрел на маршала, и тот вежливо склонил голову, давая свое согласие. - Я нижайше прошу чести танцевать с Вами, дорогая графиня. Осчастливив меня, Вы сделаете светлее не только этот вечер в наших сердцах, но и весь будущий год. Мои коллеги магистраты будут так же польщены Вашим выбором, как и каждый дижонец.

Франсуа-Анри сосредоточенно придумывал, что бы такого сказать, чтобы избавить Олимпию от потока комплиментов сомнительного характера, но тут и сам оказался мишенью для куда более мощного удара.

- Мои дочери не могли поделить между собой право на первый менуэт с Вами, мой дорогой маршал. А посему, я как и полагается советнику внес ясность в их разлад. Решение золотой середины, - и Вильфранш поклонился, широким жестом руки приглашая подойти к ним мадам де Вильфранш.

Не страдающая от излишней самокритики, как и от недостатка уверенности в себе, мадам Аделаида Гортензия де Вильфранш подплыла к гостям с величавой грацией, которая удачно скрывала лишнюю полноту и неуклюжую походку. Ее вел под руку высокий худощавый брюнет, титулы и имена которого Франсуа-Анри успел позабыть.

- Ах, милый маршал, как это любезно с Вашей стороны пригласить даму, предвосхитив тем самым ее желание самой признаться Вам, как сильно ее желание танцевать с Вами! - заговорила мадам низким грудным голосом, заставив храброго маршала вздрогнуть. Такого диссонанса между звучанием голоса и пышной внешностью супруги советника он не ожидал.

"Наверняка в постели мадам советница храпит как старый капрал," - подумал про себя маршал, но ни лицом, ни голосом не выдал себя.

- Дорогая мадам, я льщу себя надеждой, что этот менуэт будет для Вас одним из самых незабываемых, - произнес он вслух, отвесив советнице такой галантный поклон, что такому вниманию позавидовали бы даже парижские прециозницы.

- Менуэт, дамы и господа! - объявил распорядитель танцев, и по залу пронеслась волна звуков - шуршание платьев, шелест разговоров, перестук каблучков, пока, наконец, скрипки оркестра не заиграли первые аккорды.

- Месье маршал, - сияя улыбкой, словно ей представили именинный торт, проворковала мадам де Вильфранш, ради такого случая даже слегка понизив голос, чтобы он больше походил на загадочный шепот.

- Мадам советница, - просиял ответной улыбкой Франсуа-Анри, нацеливая ее поверх плеча своей партнерши на стоявшую в паре с де Вильфраншем Олимпию.

Заметит ли? Пусть видит, что он способен получить удовольствие от любой пары в танцах, даже... впрочем, кого он обманывал? Не самого ли себя?

Не позволяя себе излишне грустных мыслей, Франсуа-Анри сосредоточился на музыке и рисунке танца, чтобы если не получить удовольствие, то впечатлить графиню де Суассон своим счастливым видом и кажущейся доверительностью в общении с супругой де Вильфранша. Последний, как оказалось, был весьма неплох в танцах, по крайней мере сумел блеснуть перед неискушенной публикой, ни разу не сбившись с такта.

402

Приводить себя в порядок, находясь в одном экипаже с Виллеруа, было решительно невозможно. Симонетте казалось, что руки и губы маркиза мешают ей повсюду - еще немного и она, не выдержав, начнет бить по ним без всякой жалости, чтобы выбить из ненасытного любовника хотя бы минуту свободы.

- Успеем? Это с вами-то? - она сердито фыркнула, чуть не зашипев от досады, когда Виллеруа в очередной раз завладел ее рукой, мешая шнуровать корсет, им же и растерзанный в приливе военного задора. - Sei proprio goloso, signore colonnello!

Но от оплеухи, вполне заслуженной неугомонным полковником, все таки воздержалась, только отодвинулась подальше, воспользовавшись тем, что дернувшаяся и двинувшаяся вперед карета отбросила Виллеруа к противоположной дверце.

- Уф, вот так-то посвободнее будет, - Симонетта затянула, наконец, шнурок и нагнулась, чтобы выпутать шпору маркиза из кружевной оборки нижней юбки. - Вы бы лучше не мешались мне, Ваша Светлость, а то мы никогда из кареты не выберемся. А нас, между прочим, ждут.

Она отдернула занавеску, вместе с морозным воздухом впуская в карету свет пылающих перед ратушей костров, и нагнулась к зеркалу, вделанному в стенку кареты за спиной у кучера, чтобы оценить нанесенный любовной схваткой ущерб. К счастью, лицо и прическа пострадали меньше, чем платье, и опытные руки камеристки быстро перекололи пару шпилек, подбирая выбившиеся из прически локоны, и стерли расплывшуюся вокруг губ помаду. Завязать самой распустившийся бант было сложнее, но Симонетта все равно сурово шлепнула по потянувшимся к ней рукам и, стиснув зубы, затянула таки скользкую атласную ленту и распушила получившуюся розетку.

Когда к карете подбежал слуга, чтобы помочь запоздавшим гостям выйти, она уже была вполне готова и даже успела поправить сбившийся шарф на шее Виллеруа. Полковника неплохо было бы и причесать немного, но от столь интимного действа Симонетта благоразумно отказалась, предположив, что у модника маркиза наверняка сыщется в кармане гребень, а в вестибюле ратуши найдется зеркало.

- Как прикажете доложить, мадам? - осторожно осведомился лакей, подавая руку богато одетой даме, выбирающейся из кареты с гербом Савойи на дверце. Синьорина ди Стефано загадочно улыбнулась, теша себя мыслью о том, что слуга сейчас лихорадочно гадает, кого же торжественно принимают в ратуше. Искушение назваться графиней де Суассон было так велико, что ей пришлось ущипнуть себя за ногу сквозь юбки.

Отредактировано Симонетта ди Стефано (2018-10-15 01:07:18)

403

- Ты просто невероятная, Симонетта! - прошептал маркиз восхищенный результатом всего нескольких минут приготовлений мадемуазель перед выходом в свет. Все-таки, мадемуазель ди Стефано обладала воистину волшебным даром превращать минуты их свиданий в счастливейшие мгновения, и избавляться от изобличающих их следов с неизменным успехом.

Услышав вопрос лакея, Франсуа чуть не расхохотался в голос, представив себе фурор, который произведет появление в ратуше еще одной Великой графини.

- Какие здесь невежды, однако, - наигранное неудовольствие в тоне молодого человека было настолько убедительным, что лакей попятился назад и, оступившись, заскользил по красной ковровой дорожке, едва не свалившись в сугроб.

Выстроившиеся в шеренгу караульные сомкнули ряды и поддержали беднягу от падения.

- Прошу прощения, ваши милости, - пробормотал тот, окончательно растерявшись.

- Подумать только, мадам, здесь не узнают маркиза де Виллеруа, - еще более грозным тоном продолжал Франсуа, чинно подав руку Симонетте, и лукаво подмигнул ей. - Сейчас посмотрим.

Впрочем, судя по смешинкам, сиявшим в карих глазах, ее забавляло вовсе не замешательство лакея. Заподозрив неладное в собственном облике, Франсуа едва не извелся, покуда они достигли просторного вестибюля дижонской ратуши, где их встретил второй секретарь Магистрата и председатель заседающей палаты старшин. Произнесение длинного перечня чинов и всех полученных на службе городу и короне регалий заняло бы с четверть часа, но, страдая от нетерпения поскорее явиться на помощь графине де Суассон, маркиз состроил такую недовольную мину, что оба сановника и их свита, поспешили пропустить вошедших вперед. Их ввели в огромный  обеденный зал, где за опустевшими столами все еще сидели некоторые из членов Магистрата и особо приглашенные лица из местного дворянства.

- О, мой дорогой маркиз! Я не ожидал, что и Вы появитесь у нас собственной персоной! Неужели, и впрямь грядет настоящая инспекция? И что же, это маршал дю Плесси-Бельер? Да? Он делает вид, что путешествует инкогнито, а сам инспектирует провинции по приказу короля?

Ошеломленный внезапным потоком информации вместо обычного приветствия, Франсуа не сразу узнал в подошедшем к ним человеке графа де Вьенна, главу дижонского собрания дворян, а попросту говоря, главного собирателя слухов и всевозможных сплетен.

- Все это так секретно, граф, - с таинственным видом ответил ему Франсуа и бросил умоляющий взор на Симонетту, чтобы та ненароком не рассмеялась и не испортила ему шутку. - Однако же, прошу Вас ни слова. Вы же знаете, при дворе Вас ценят, прежде всего, не только за прозорливость, но и за дальновидность. Месье маршал не желал бы, чтобы его инкогнито разоблачили.

- А, понимаю, понимаю, мой дорогой маркиз, - тут же насупив внушительного вида кустистые брови, ответил де Вьенн и устремил жадный взор на Симонетту, чье парадное платье превосходило по роскоши даже самые смелые наряды дижонских барышень.

- И Ваша спутница, надо полагать... - он многозначительно прищурил блеклые серые глаза, сделав вид, что готов хранить секрет прекрасной незнакомки до могильной плиты.

- Надо полагать, - лаконично ответил ему Франсуа и улыбнулся своей спутнице. - Сударыня, я слышу звуки менуэта. Надо полагать, мы успели как раз к балу. Не угодно ли Вам?

- О, месье маркиз, простите, бога ради! Замешкались! - опомнился де Вьенн и поспешил предложить пухлую руку Прекрасной Незнакомке, чтобы вести ее в зал, тогда как Франсуа со свойственной ему очаровательной рассеянностью застрял возле большого напольного зеркала, поправляя волосы, тщетно пытаясь расчесать их гребнем. Это требовало больших усилий и времени, чем он предполагал, так что, графу удалось увести его спутницу в зал для танцев еще до того, как маркиз успел обернуться.

- Симонетта... - прошептал он, но, заметив, что остался один на один с почти неразрешимой проблемой, встряхнул головой, разметав густые непослушные локоны по плечам, и широким шагом прошел в зал для танцев.

- Их Милости... - церемониймейстер, как видно, был в замешательстве и не знал, как объявить таинственную незнакомку, о которой де Вьенн лишь многозначительно шепнул "Ее Светлость путешествуют с маркизом де Виллеруа из самого Парижа" - Его Милость маркиз Франсуа д'Аленкур де Невиль де Виллеруа и... . -

- Княгиня, - невозмутимо подсказал Франсуа, что и было повторено точь-в-точь во всеуслышание.

404

- А теперь я бы не отказалась от бокала прохладного вина, - томно проворковала мадам де Суассон, едва ее раскрасневшийся от усердия кавалер закончил изливать бесконечный поток благодарностей. В душе она и сама была благодарна де Вильфраншу за то, что он ни разу не опозорил ее, с честью и не без некоторого изящества оттанцевав все фигуры менуэта. Но продолжать бал в его обществе? О нет, самое время сделать передышку в надежде, что...

- Его Милость маркиз Франсуа д'Аленкур де Невиль де Виллеруа и... княгиня! - донеслось от дверей, и брови Олимпии сами собой поползли вверх. Княгиня?

Медленно развернувшись, она встретила вызывающий взгляд Симонетты, висевшей на руке одного из городских светских львов, которого Олимпии, разумеется, представили, но кто же запомнит все эти никому не известные имена? Княгиня, значит. Ну-ну.

За приближающейся к ней парой замаячила знакомая высокая фигура молодого полковника, ничуть не обескураженного той путаницей, в которую превратили перечень его титулов. На губах Виллеруа играла озорная улыбка, да и вид у него был самый что ни на есть шельмовской - не трудно было догадаться, кому Симонетта обязана внезапным повышением.

- Наконец-то, дорогая... принчипесса! - процедила Олимпия сквозь зубы подплывшей к ней камеристке. - Право, я уже не чаяла вас увидеть и решила, что вы вернулись в гостиницу с полдороги.

- Ну что вы, Ваше Сигьятельство, пгопустить такой пгаздник! Невозмогно! - манерно прогундосила Симонетта, ну пить дать, томная прециозница из Марэ.

Графиня усмехнулась - она давно знала, что в ее компаньонке и наперснице пропадает талант великой актрисы.

- Мы всего лишь чуть задергжались в лавках. Здешние товагы жто пгосто чудо какое-то, - в карих глазах озорницы плескался смех, и Олимпия не выдержала, рассмеялась негромко. Вечер, положительно, сделался намного приятнее.

- Сударыни, прошу вас, - голос Вильфранша, подоспевшего с парой бокалов, сделался совсем сальным, когда глаза советника прилипли к декольте вновьприбывшей "княгини", которая с невозмутимым видом забрала у него один из бокалов. - Какая честь, госпожа княгиня!

Он метнул в Олимпию умоляющий взгляд и снова приклеился глазами к заманчивому зрелищу, не скрываемому пеной тонких кружев.

- Ах да, дорогая, господин де Вильфранш, советник и мой давний знакомый. К тому же, прекрасный танцор, - последнее графиня добавила с ехидцей, надеясь, что Вильфранш проглотит комплимент и загорится желанием продемонстрировать свое мастерство новой знакомой. - Синьорина ди Стефано.

405

- Ах, вы слышали, мой дорогой маршал! Сам маркиз де Виллеруа здесь! - мадам де Вильфранш резко развернула голову в сторону парадного входа, мазнув туго накрученными локонами по щеке дю Плесси-Бельера.

"Надо же, после первого же менуэта я уже в чине "ее дорогого", - с сарказмом поздравил самого себя маршал. - "Дорогой друг, мой дорогой маршал, да я собираю лестные титулы как спелые ягоды с грозди винограда. Боюсь даже представить себе, в каком ранге я доживу до полуночи"

- Как же Вы не сказали нам, что молодой де Виллеруа прибыл вместе с Вами, мой дорогой? - игриво пожурила его мадам де Вильфранш и, уцепившись в руку своего кавалера, потянула его за собой навстречу вновь прибывшим парам.

- А кто эта молодая особа, приехавшая с маркизом? - ревниво поглядывая на постреливавшую озорными жгучими взглядами Симонетту. - Княгиня... хм, да, и в самом деле очень эффектная особа, надо признать. Должно быть, она приходится родней графине де Суассон?

Если бы Франсуа-Анри подумал, что все эти вопросы относились к нему, как к собеседнику, то изрядно польстил бы себе. На самом деле мадам магистратша вовсе не ждала его ответов, а рассуждала вслух, строя догадки и самые смелые выводы, в которые тут же верила, как если бы ей сообщил их сам Папа.

- Ах, дорогая графиня, представьте же и нас! - презрев все правила приличий, воскликнула мадам де Вильфранш, привлекая тем самым всеобщее внимание к новоиспеченной княгине, нисколько не смутившейся такому приему.

- Какая честь, госпожа княгиня, - чуть ли не в унисон со своим супругом пропела де Вильфранш и тут же устремила хищный взор в сторону Виллеруа, с озорным видом наблюдавшего за приемом княгини за ее спиной.

- Дорогая княгиня, - заметив на себе ехидный взгляд Олимпии, Франсуа-Анри приветствовал Симонетту самой почтительной улыбкой и поклоном. - Вы заставили всех нас поволноваться в ожидании.

- Ах, милый мой, как же Вы приехали, даже не предупредив! Месье де Вильфранш так волновался из-за того происшествия на дороге в Шампани. До нас долетели кое-какие слухи, - госпожа советница заговорщически посмотрела на маршала. - О ваших приключениях. Ах, да что там, весь Дижон только и говорил о храбрости господина полковника. И о Вас, мой дорогой маршал, конечно же, - поспешила она добавить и тут же замахала пухлыми руками, призывая обеих дочерей.

Две юные девы, уменьшенные копии своей почтенной матушки, приблизились к ним, ослепляя жадными улыбками поочередно, то цветущего озорной улыбкой Виллеруа, то опешившего маршала, не ожидавшего столь стремительной атаки.

- Господин маршал уже знаком с моими дочерьми, - важно заявил де Вильфранш и повернулся к только что представленной обществу княгине ди Стефано. - Позвольте представить их Вам, дорогая княгиня. Мадемуазель Мари Анриетт де Вильфранш и мадемуазель Франсуаза Луиза де Вильфранш.

Обе девицы скромно присели в коротких реверансах под пристальным наблюдением матери, не переставая при этом постреливать глазами в сторону молодого полковника и маршала, застывшего с неестественно любезной миной на лице.

- Следующий тур, вольта, дамы и господа!

Франсуа-Анри закатил глаза, переглянувшись с Виллеруа, и едва не расхохотался над собственным невезением - прямо на него смотрела старшая из дочерей де Вильфранша, явно ожидая получить приглашение к танцу.

- Прошу у Вас этой чести, мадемуазель, - кивнул ей дю Плесси-Бельер, прежде послав натянутую улыбку ее матери, которая, конечно же, была рада благословить старшую из дочерей не то что к танцу с одним из самых завидных женихов Франции, но и к алтарю, что уж там.

"Как бы ни так," - усмехнулся про себя дю Плесси-Бельер, обратив многозначительный взгляд в карие глаза Симонетты. Вот кто мог спасти его от нежеланной обязанности ухаживать за дижонскими девицами. О, если бы только синьорина ди Стефано умела читать в глазах и угадала бы просьбу маршала выставить его в самом неблагоприятном свете перед радетельным батюшкой, а уж маршал умел быть благодарным.

406

Страх семенил по спине Симонетты мелкими ледяными лапками, покалывая коготками позвоночник. Не то, чтобы она опасалась не справиться с обрушившейся на нее без предупреждения ролью знатной дамы, но недовольство, явно мелькнувшее в глазах хозяйки, не сулило ничего доброго, поэтому рыжая комедиантка мысленно пообещала по возвращении первым делом надрать маркизу уши, а уж потом...

Вспомнив про "потом", она чуть смягчилась сердцем и даже вполне себе любезно одарила улыбкой двух пухлых девиц, похожих друг на друга как две капли. Большие круглые капли с блестящими глазками навыкате, в которых читалось такое, что Симонетте вдруг сделалось очень жаль Виллеруа (наверное, уши лучше будет пожалеть), но пуще того - маршала, лицо которого выражало стоическое смирение и готовность к самопожертвованию.

- У вас очаговательные дочеги, мадам, - фальшивая княгиня дружески кивнула полной даме, нехотя выпустившей дю Плесси-Бельера из своих лап (scusi, рук), но тут же передавшей его в не менее цепкие ручки дочери потолще.

Она хотела было сказать что-нибудь ядовито-любезное и обеим девицам, но не успела, потому что их заслонила солидная фигура мужчины, которого графиня назвала советником.

- Не соблаговолит ли госпожа княгиня оказать мне... честь? - на миг Симонетте показалось, что советник сейчас облизнется, и язык будет длинным-длинным и красным-красным. К счастью, тот удержался и даже слюну не пустил.

Поймав краем глаза легкий кивок графини, Симонетта церемонно наклонила голову и чуть присела, но не выдержала и хихикнула тихонько. Роль княгини начинала ей нравиться. Угадать бы еще, что хотел ей сказать дю Плесси этим долгим страдальческим взглядом.

- Ну газумеется, я буду счастлива подагить вам этот танец, синьор consigliere, - она вопрошающе глянула на маршала, но тот уже вел сияющую, как новенький луидор, мадемуазель де Вильфранш в середину зала, и ей осталось только подать руку главе семейства Вильфраншей и последовать за этой несуразной парой.

- Не правда ли, прекрасно смотрятся. Я о моей девочке и господине маршале,- обронил вдруг де Вильфранш, явно о чем-то задумавшись.

Ожидавшая комплиментов "княгиня" обиженно посмотрела на своего кавалера и пожала плечами.

- Сгазу видно, что вы гедко бываете в Пагиже, синьор consigliere. Иначе не говогили бы такую глупость, - фыркнула она, взмахнув веером. - Из ваших столичных когег ни один не позвогил бы своей невинной дочеги танцевать с синьором магшалом, да, да! Столько газбитых сегдец, столько газбитых гепутаций! Мадам ггафиня совегшенно не выносит этого чеговека, да.

- Но отчего же? - начал было Вильфранш, но тут маленький оркестр дружно взмахнул смычками, и громкая музыка в сочетании с резвыми прыжками и поворотами вынудили его сменить беседу на ритмичное пыхтение и покряхтывание.

407

Шутка однозначно удалась, Олимпия рассмеялась, и это веселье тут же подхватил сопровождавший ее полный человечек, в котором Франсуа узнал советника де Вильфранша, раскрасневшегося и запыхавшегося от волнения из-за встречи сразу с двумя столичными княгинями. И была ли в том вина Франсуа, что Симонетта в своем лучшем платье и в самом деле выглядела настоящей светской львицей в сравнении с дижонскими красавицами.

- Господин советник, - ответив на бурную радость Вильфранша кивком, достойным наследника губернатора, Виллеруа обратил все свое обаяние на оставшуюся без пары графиню.

- Какое счастье, что я успел, дорогая графиня! - едва не воскликнул молодой полковник, не заметив надвигавшуюся на него мадам де Вильфранш, сиявшую жадной улыбкой.

- Следующий тур, вольта, дамы и господа! - объявил распорядитель танцев, а Франсуа уже проделал серию изящных па перед графиней де Суассон и склонился в галантном поклоне, прося о танце, словно они выступали в балетном дуэте на придворной сцене.

- Не откажите мне, - прошептал он, посмотрев в улыбавшиеся ему глаза Олимпии, и добавил. - Пожалуйста. За это я расскажу Вам все о местных лавочках и сюрпризах, которые приготовили для нас горожане. О, на некоторые из них стоило бы взглянуть собственными глазами! - он протянул обе руки и бодро щелкнул каблуками кавалерийских сапог, не смотря на то, что ноги его после короткой прогулки от кареты к дверям ратуши все еще зудели от охватившего их леденящего холода.

- Самое время согреться после этой прогулки, - шепнул он, чувствуя, как под внимательным взглядом Олимпии начинают краснеть его щеки и даже кончики ушей под пышными волосами.

Дю Плесси-Бельер уже повел одну из дочерей де Вильфранша в центр зала, чтобы занять место в каре из пар, приготовившихся танцевать вольту. Следом за ними семенил и сам де Вильфранш, с торжественной миной ведя под руку Симонетту, захватившую внимание и умы кавалеров на зависть всем дижонским красавицам.

Франсуа любил танцевать, будь то вольта или сарабанда, или даже менуэт, он находил во всех придворных танцах свое очарование и легко мог переходить от одной хореографической фигуры к другой. То, на что многим другим мужчинам требовались годы старательных репетиций и зазубриваний, для него было всего лишь базовой теорией. Танцор от природы, к тому же, выросший с детских лет в компании короля, который был признанным танцором среди лучших, Виллеруа с легкостью выучивал все новые па и антраша.

- Мне ужасно хотелось танцевать с Вами, дорогая графиня, - чистосердечно признался маркиз, ни в коей мере не лукавя, хоть, так и могло бы показаться, если принять во внимание их с Симонеттой вопиющее опоздание.

408

- Отказать вам? Вы шутите, должно быть, - вновь рассмеялась графиня, успевшая заметить, как вытянулось, а затем и покраснело лицо мадам советницы, когда Виллеруа с неподражаемым изяществом выполнил классический придворный маневр "иду мимо, никого не замечаю". - Мне бы и в голову это не пришло, ведь я мечтала о достойном партнере с той самой минуты, как заиграли первый танец, мой дорогой маркиз!

Она охотно протянула руку месье полковнику, уводя заветный приз прямо из под носа у разочарованных дам де Вильфранш. Любопытно, как собирались поделить его мать и дочь. Монетку подбросили бы? Или устроили дуэль на веерах? Олимпия снова рассмеялась - ее истинно итальянское воображение немедленно нарисовало красочную сценку, достойную пера Мольера. Надо будет непременно рассказать ему, когда... если она вернется в Париж.

- Нет, я не хочу сказать, что дю Плесси совершенно никуда не годится, как партнер, - быстро проговорила она, прекрасно зная, что лучший способ не думать о печальном - слова, слова и еще раз слова. - Он весьма старался и показал себя вполне достойно, но вы же знаете, что я привыкла к самому лучшему.

Улыбка, которой Олимпия сопроводила сей неприкрытый комплимент, могла бы растопить ледяную гору. Позволив маркизу вдоволь налюбоваться очаровательными ямочками на ее щеках, она вдруг озабоченно сдвинула тонкие брови.

- Но вы ведь не слишком замерзли, выполняя дипломатическую миссию, мой друг? Только не лгите мне, прошу вас - я знаю, каково это, когда ноги мерзнут в узких туфлях, а ваши сапоги, наверняка, не многим теплее.

409

- Шучу? - в голубых глазах блеснуло самое настоящее отчаянье, и Франсуа вовсе не переигрывал. - Но, ведь у Вас есть выбор, - почти договорил он, но, к счастью, вместо этой глупости он только и успел, что улыбнуться в ответ на слова Олимпии.

- Я готов предложить Вам самое лучшее, дорогая графиня, - воодушевленный звуками знакомых вступительных аккордов любимой вольты, Франсуа прошелся парадным шагом, ведя графиню за одни лишь кончики пальцев.

Он отвесил галантный поклон в ответ на реверанс. В своем сердце он уже кружил и поднимал в воздух свою партнершу, и только размеренный, если не сказать, намеренно замедленный такт игравшей музыки удерживал его от того, чтобы танцевать по-настоящему. К его вящему разочарованию, вольта, которую танцевали в Дижоне, разительно отличалась от той легкой воздушности, которую он так любил. С первых же па ему пришлось едва ли не затягивать все нервы и жилы внутри себя в тугие узлы, чтобы удержаться от привычного темпа и размера танца, и не выбиться из общего ритма, а главное, чтобы не сбиться с музыкального такта, медленного и торжественного настолько, что можно было танцевать менуэт.

- И да, - наконец-то справившись с размером и рисунком танца, который по странной иронии дижонцы изволили назвать вольтой, Франсуа продолжил беседу, снова улыбаясь и сияя, как будто присутствовал на праздновании собственных именин. - Уверяю Вас, дорогая графиня, я нисколько не замерз. Вот ни капельки. Сначала мы посетили лавку торговца диковинками. И там... о, там было столько всего, ну прямо настоящая пещера персидского принца или султана. Даже те сокровища, которые Вы отыскали с королем в подземелье павильона Гонди, не были настолько же диковинными. И да, - тут он загадочно улыбнулся, повернулся вокруг Олимпии, затем развернул ее вокруг себя и, ловко подхватив за талию, поднял высоко над головой, так что весь зал охнул от восторга. - И да, Симонетта подсказала мне, какой именно сюрприз сделать Вам, дорогая графиня. Вы увидите его в гостинице.

Проплывавшие мимо них пары пытались теперь во всем следовать за ними, подражая каждому шагу столичных гостей. Особенно же, сам советник де Вильфранш, впрочем, не решившийся поднять танцевавшую с ним "княгиню" на руках.

- И я не успел замерзнуть, - слукавил Франсуа, решив, что замерзшие пальцы ног вовсе не были достойны беседы с прекрасной графиней, сколько бы заботы он не почувствовал в ее расспросах.

- Мы так быстро добрались до ратуши, - это была уже откровенная ложь, но разве же описания всех диковинок, увиденных им в дижонских лавках, не заслуживали большего внимания, чем недолгое путешествие к самой ратуше?

- И да, я распорядился, чтобы в гостиницу прислали две корзины с пирогами. Или три? Я уже и не помню. Но, я точно распорядился, чтобы их поставили еще и ранним утром к отъезду. О, их стоит попробовать, - выдавая в себе неисправимого гурмана, заверил он, прежде чем провести еще один "взлет" и летящие па в повороте, заслужившие еще больше оваций и аплодисментов зрителей.

Ведя Олимпию последние па, он с легкой грацией кружился вокруг нее, подпрыгивая в пируэтах, словно исполнял партию Зефира на придворной сцене, прежде чем замереть, позволив ей обойти вокруг него, развернуться, после чего он вновь поднял ее в воздух в финальном элементе поддержки.

- И еще? - с раскрасневшимися от восторга и вдохновения щеками спросил Франсуа, едва только смолкли последние звуки скрипок.

410

- И еще! - эхом отозвалась Олимпия, даже не догадываясь, как красит ее нежный румянец на смуглых щеках и счастливый блеск глаз. - И еще, и еще, и еще!

Она запнулась, прижала веер к губам и покачала головой, досадуя на собственную несдержанность. Само собой, танцевать с Виллеруа было одним сплошным удовольствием, но нельзя же думать только о себе.

- Но нет, не выйдет. Два танца ваши, мой дорогой маркиз, а потом мне придется исполнить свой долг перед нашими хозяевами и удостоить чести какого-нибудь серьезного и важного дижонца, прежде чем я смогу вернуться к самому лучшему. Вы ведь простите мне, если я брошу вас на растерзание дижонских дам? Знаю, это слишком жестоко с моей стороны, но вам придется поучиться стоицизму и мужеству у дю Плесси и пожертвовать с собой, чтобы не обидеть добрых дижонцев. Не можем же мы переложить всю тяжесть на плечи маршала и нашей дорогой... княгини. Но это потом, а пока...

Прислушиваясь к тихим звукам оркестра, настраивающего скрипки и виолу да гамба перед следующим танцем, Олимпия взяла с подноса кружившего по залу лакея крошечное пирожное и бокал вина и кивком пригласила Виллеруа последовать ее примеру.

- Полагаю, вы исправно продегустировали местные пироги, прежде чем заказывать для нас целых три корзины, мой друг, и не умираете с голоду, но все же, угощайтесь, прошу вас!

Она запила пирожное белым вином и, повернувшись с милейшей улыбкой к подошедшим советникам, добрых пять минут исправно отвечала на вопросы и смеялась провинциальным шуткам, подозрительно напоминавшим те, что ей доводилось слышать в Париже в дни ранней юности.

411

Танцевать вольту в паре со старшей из мадемуазелей де Вильфранш сделалось настоящим испытанием для маршала. И если бы ему пришло в голову проявить чуть больше чувствительности в отношениях с графиней де Суассон, то наверняка он сумел бы проникнуться сочувствием к тому, с каким терпением и выдержкой она отнеслась к нему самому и к тому обстоятельству, что ей пришлось танцевать в паре с ним, лицом еще более нежелательным, нежели все дижонские члены магистрата и представители дворянства вместе взятые. Но, надежная броня уверенности в себе и в неминуемой благосклонности со стороны графини, оградили дю Плесси-Бельера от подобных сравнений. Он поглядывал время от времени в сторону Олимпии, легко кружившейся в паре с Виллеруа, лишь отчасти завидуя маркизу в том, что именно ему досталось танцевать вольту с графиней.

Как это случается даже в самых неприятных ситуациях, всякое испытание приходит к своему концу. Вот и вольта, к счастью и заметному облегчению многих, завершилась под бравурные аккорды первой скрипки и незамедлительно последовавшими за ними аплодисментами зрителей, с восторгом наблюдавших за танцем графини и маркиза. Даже маршал поймал себя на том, что невольно залюбовался грацией, с которой маркиз обвел Олимпию вокруг себя, едва удерживая ее руку за кончики пальцев, а потом приподнял ее в воздух в последнем па.

- И вольта, дамы и господа! - воскликнул восхищенный больше всех распорядитель танцев, наверное, впервые в жизни видевший столь безупречное исполнение.

- Ах, месье маршал, Вы неотразимы, - вдруг донеслось до ушей Франсуа-Анри, и он с удивлением отметил, что все это время его партнерша по танцу не замолкала, то и дело заводя разговоры на все лады. Отсутствующий вид и полное невнимание к ней партнера вовсе не смущало предприимчивую девицу, как видно, вознамерившуюся вонзить свои коготки поглубже в шкурку завидного холостяка, каким прослыл маркиз дю Плесси-Бельер, остававшийся одним из самых желанных женихов.

Спасение, как ни странно, прибыло в лице самого советника де Вильфранша, который после танца с Симонеттой поспешил подвести ее к дю Плесси-Бельеру, тотчас же перехватив руку старшей дочери.

- Месье маршал, я благодарен Вам за эту высокую честь, - расплылся советник в фальшивой улыбке, торопливо отводя дочь в сторону.

- Ого, - не без озорства улыбнулся Франсуа-Анри и поклонился синьорине княгине, протягивая к ней обе руки, вместо одной, полагавшейся по этикету. - Да Вы настоящая спасительница, дорогая княгиня. Скажите же мне, откройтесь, что за историю Вы рассказали бедняге? Кажется, мне уже не грозит танцевать с дижонскими красавицами, - с наигранным разочарованием произнес он и поклонился еще раз. - Не угодно ли Вам составить мне пару?

Он посмотрел на проносимые мимо них подносы с пирожными и бокалами белого вина, и тут же послышался предательский звук голодного зверя, донесшийся из живота. Рассмеявшись, Франсуа-Анри помахал лакею и жестом приказал ему остановиться.

- Кстати, а Вы успели поужинать, моя дорогая? Может быть, вместо танцев, мне следует пригласить Вас на легкий ужин?

412

Напоминание об этикете слегка приземлило Франсуа, восторженно улыбавшегося в нетерпеливом ожидании следующего тура. Он потупил взор, но лишь на несколько мгновений, пока не прозвучал вопрос.

- Простить Вас, дорогая графиня? Да ради Вашего удовольствия я готов протанцевать хоть до рассвета со всеми дамами в этом зале. Если только Вам будет угодно. Но, я хочу, чтобы Вы знали, что танцевать с Вами для меня ни с чем несравнимое удовольствие.

И не в последнюю очередь, потому что за то короткое время, которое они провели, кружась в вольте, глядя друг другу в глаза, и, замечая только друг друга, он мог вообразить, будто бы они танцевали на придворном балу в Лувре. Или в Сен-Жермене. Или в Фонтенбло. Счастливые моменты всплыли в памяти сами собой, ненадолго, и не настолько, чтобы Франсуа мог забыться ради них. И все-таки, общество графини было для него как глоток свежего воздуха... весеннего, полного ветра и солнца.

- Эта встреча с Вами настоящий подарок для меня, дорогая графиня. Вы не представляете, какая тоска провести почти полгода в Лионе из-за этой нелепости, - и он продемонстрировал совершенно здоровую правую руку, изящно взмахнув кистью и повертев запястьем, что было немедленно воспринято одним из лакеев как знак подойти к ним.

Пирожные на подносе были прекрасны и совершенно аппетитны на вид. Не стремясь даже пытаться побороть искушение, Франсуа тут же подхватил самый большой кусочек и отправил его в рот, измазавшись при этом воздушным кремом. Облизывая пальцы и губы, он был похож на мальчишку, стянувшего десерт с кухни.

- Ах, да, и вино! - он захватил бокал с белым вином с собой и поспешил присоединиться к графине, уже занятой беседой с советниками. Звучавший смех Олимпии и тихие голоса советников привлекли к ним внимание с большим успехом, чем если бы посреди зала объявилась труппа королевского театра или самых прославленных в провинции бродящих актеров. Даже не зная, о чем именно шла речь, все собравшиеся считали своим долгом дружно поддержать смех графини и кивать в ответ на произносимые советниками речи, словно слышали их слово в слово и участвовали в этой беседе.

- Тост, дорогая графиня! - воскликнул распаленный от счастья и жары Виллеруа и воздел бокал с вином вверх. - За прекрасный бал и прием в Дижоне! - он лукаво посмотрел в глаза Олимпии, подразумевая конечно же, не прием, а ожидавший его еще один танец с графиней до того, как ему придется исполнить свои обязанности почетного гостя в соответствии с этикетом и танцевать с кем-нибудь из супруг или дочерей советников.

- Месье маркиз, какой прекрасный тост! - засуетились дижонские сановники, спеша тут же обзавестись бокалами с вином, чтобы поддержать столь лестный тост в свою, как они думали, честь. - Да здравствует Великая графиня де Суассон! Да здравствует маркиз де Виллеруа!

- Гавот, дамы и господа, - объявил распорядитель бала, не успевший сообразить, что в тот самый момент танцорам в зале было не до построения в хореографические фигуры перед очередным туром.

- Гавот! - повторил вслед за ним Франсуа и отвел руку с пустым бокалом в сторону, где тут же нарисовался проворный лакей, чтобы спасти драгоценное стекло от разбития.

- Дорогая графиня, я прошу еще об одном подарке, - галантно произнес маркиз и проделал несколько танцевальных па из балетной постановки маэстро Люлли, так что, залюбовавшиеся им дижонские кавалеры позабыли про то, что только что с жаром обсуждали право и очередность для следующих танцев с Ее Светлостью.

413

По правде говоря, Симонетта и сама не ожидала, что ее брошенный вскользь намек будет иметь такой далеко идущий эффект. Вильфранш буквально спихнул ее на руки маршалу, торопясь увести свое перезрелое сокровище подальше от коварного обольстителя. Что ж, Плесси-Бельер и в самом деле выглядел парижским щеголем до кончиков ногтей, так что пожелай он вскружить голову синьорине де Вильфранш, с ней у него не возникло бы ни малейших трудностей. Но маршал явно отдавал предпочтение неприступным крепостям.

- Помилосердствуйте, Ваша Милость, - оставив свой наигранный манерный тон, фальшивая княгиня лишь недоуменно пожала плечами. - Христом клянусь, ничего такого я про вас не рассказывала. Ну разве что, слегка намекнула на вашу дурную славу, но без подробностей, слово Симонетты. Но если по моей вине местные скромницы дружно повернутся к вам спиной, во что я совершенно не верю, вы всегда можете рассчитывать на меня. Ба, но вы же умираете с голоду, синьор маршал! Неужто ужин был так плох?

Она придирчиво оглядела выложенные на подносе закуски, которые уже успели проредить цепкие пальцы дижонских дворян и буржуа, и подвинула его маршалу.

- А знаете, я ведь и не голодна совсем. В обществе синьора маркиза невозможно долго голодать, у него безошибочный нюх на всяческие вкусности и сытности. Сегодня это были пироги, которые так пленили Его Светлость, что он закупил снеди на всех гвардейцев скопом, и на нас с вами тоже. Так что если праздничное угощение не придется вам по вкусу, не отчаивайтесь, в гостинице нас ждет настоящий пир. А пока, отведайте этих сладостей. Булочки с корицей выглядят особенно аппетитно.

Танцмейстер объявил следующий тур, но Симонетта решительно подтолкнула своего кавалера к стене, где можно было пристроить захваченный ими поднос с едой на один из старинных буфетов резного черного дерева, уставленных серебряными и позолоченными блюдами и кубками, явно напоказ.

- С вашего позволения, синьор маршал, я лучше подожду, пока вы как следует закусите, чтобы не спотыкаться от голода и слабости посреди куранты, и полюбуюсь на госпожу. Я так давно не видела ее смеющейся и танцующей.

414

"Вы не представляете, какая тоска провести почти полгода в Лионе из-за этой нелепости", - заявил Виллеруа таким отвратительно радостным тоном, что не будь руки Олимпии заняты бокалом, она бы непременно влепила маркизу пощечину - прямо здесь, на глазах у всего достопочтенного дижонского общества. Звезды, что этот беспечный юнец знал о тоске! А тем более, о прозябании в глуши, в дыре, в...

Тысячи едких слов теснились в горле - если бы перед ней стоял дю Плесси, графиня уже выплеснула бы ему в лицо такую порцию яда, которую не переварил бы даже его стальной желудок. Вместо этого она залпом осушила бокал, и буря в душе, не выдержав такого радикального средства, сама собой угасла, поэтому ни светский тон ни любезная улыбка мадам де Суассон ничуть не изменились, когда Виллеруа снова присоединился к ней, спеша провозгласить тост, продиктованный ему галантностью (и, быть может, желанием показать местным невежам истинные светские манеры).

- Гавот, маркиз. Конечно же, гавот. Прошу прощения, господа, - она одарила толпящихся вокруг нее мужчин таким ласковым взглядом, что заставила умолкнуть отдельных ворчунов, недовольных тем, что из пяти первых танцев их согражданам достался лишь один, и, протянув руку маркизу, позволила увлечь себя на середину зала.

В голове шумело - последний тост и последний бокал были, пожалуй, лишними, ей следовало сделать передышку, а то и вовсе отказаться от вина до конца приема, но в груди разливалось приятное тепло, на губах трепетала улыбка, а ноги пока еще слушались и без труда скользили по паркету, и Олимпия окончательно простила очаровательному отпрыску де Невилей его недавнюю бестактность. В конце концов, все мужчины - чудовищные эгоисты, и красавчик маркиз вовсе не обязан был быть исключением из этого правила. Не обязан. Тем более, что у него были другие - несомненные - достоинства, главным из которых Олимпия считала не неотразимое обаяние молодого человека, а его открытость и простодушие. Прискорбные качества в царедворце, но незаменимые - в друге.

Друг. У нее был друг. И защитник, мадонна - наконец, у нее появился защитник!

От счастья (и вина) кружило голову, и Олимпия беспечным мотыльком кружилась вокруг Виллеруа, позабыв про дижонцев и думая лишь о том, что теперь она - в безопасности. До самой границы.

415

- Я так давно не видела ее смеющейся и танцующей... - эти слова Симонетты тут же отозвались сладостной тоской в душе маршала и он повернул голову в сторону танцующих пар.

- Я тоже, - сказал он, любуясь грациозными, легкими движениями Олимпии, которая буквально порхала вокруг Виллеруа, со счастливой улыбкой на губах.

Он не мог видеть ни глаз ее, ни того, что было на самом деле, на сердце у графини, но как же прекрасно и гармонично смотрелись они вместе с маркизом. Тот просто сиял и светился, будто бы его уже произвели в маршальское звание и дали королевское соизволение возглавить кампанию в новой войне. А ведь Виллеруа так мечтал о военной славе, хоть, на самом деле более мирного и дружелюбного человека при дворе было не встретить.

- Они оба кажутся очень счастливыми, - счел за необходимость добавить Франсуа-Анри после минутного молчания, чтобы его реакция не была воспринята как сожаление или ревность.

- Да, кстати, булочки с корицей прекрасны, - он дожевал кусок и усмехнулся. На что это было похоже, если один из главных гостей званого вечера вместо того, чтобы принимать почести и воспользоваться своим положением, приглашая на танцы одну красавицу за другой, занят тем, что набивает живот булочками и пирожными?

- Так что же, милая Симонетта, мне больше не нужно рассчитывать на внимание со стороны местных скромниц? - с улыбкой спросил он, делая вид, что секретничает о страшно забавных вещах с "синьориной княгиней". Краем глаза он уже успел заметить пристальное внимание, прикованное к ним со стороны дижонских дворян, как скромных дам, ожидавших его ответного внимания к себе, так и нескромно ухмылявшихся кавалеров, стремившихся поймать хоть мимолетный взгляд рыжеволосой красавицы из столицы.

- Эх, жаль, что я не дал Вам точных инструкций, как именно помочь мне отвести от себя их внимание, - заговорщически наклонив голову к ушку Симонетты, прошептал Франсуа-Анри. - Я по опыту знаю, что нет более привлекательной черты в мужчине, чем дурная слава. Чем более испорчена репутация у нас, тем больше в женщинах желания спасти нас. И я буду рад, если дижонские дамы отличаются в этом вопросе от парижанок. Так что, не спасете ли Вы меня еще раз, ответив на приглашение танцевать? А вот наш молодой полковник пусть на этот раз отдувается в паре с кем-нибудь из девиц на выданье, - он улыбнулся, и в его синих глазах заплясали огоньки веселого коварства. - Ему-то это ничем не грозит.

Подошедший к ним лакей принес еще два бокала с вином и забрал опустошенный поднос, на котором сиротливо сверкали начищенные до блеска старинные серебряные блюда. Дю Плесси-Бельер приподнял бокал в руке, салютуя им в сторону графини и маркиза, кивнул Симонетте и предложил тихо:

- За наших спутников. И за наш прекрасный союз, - и он многозначительно посмотрел в горевшие весельем глаза собеседницы, напоминая о заключенной им обоюдно приятной сделке.

416

- Я не перестаю восхищаться Вами, дорогая графиня, - прошептал Франсуа, воспользовавшись моментом, когда они со скрещенными крест на крест руками танцующим шагом прошлись в центре каре, образованного другими парами танцующих.

- И как Вам только удается одной лишь улыбкой урезонить даже самых отъявленных задир?

Следующую часть комплимента, а точнее, шутку, ему пришлось придержать целых несколько минут, пока они проходили по залу, под руки с кавалером и дамой из следовавшей за ними пары. Отвесив галантный поклон мадемуазель де Вильфранш, ответившей ему коротким реверансом и взглядом полным надежд на следующий тур в танцах, Виллеруа снова подал руку Олимпии и увлек ее за собой, кружа и вертя в вихре захватившего его вдохновения.

- Между прочим, - заметил он ей, когда очередная фигура танца позволила ему оказаться за спиной графини и перехватить обе ее руки в весьма фривольном жесте с точки зрения наиболее зрелых и менее свободных в понимании хореографии придворного танца зрителей.

- Между прочим, тот невысокий кавалер, граф де Монтже, три месяца назад заявил мне, что только моя раненая рука мешала ему вызвать меня на дуэль из-за того, что в Лионе на ежегодном балу в честь окончания сезона охоты я танцевал с одной и той же дамой целых четыре танца подряд. Ха! Он просто отлучался и не видел, что и другие два своих танца означенная особа подарила также мне. Досадно. Тогда я не смог ответить ему на оскорбление. Ведь это было во дворце моего отца, губернатора. Но, на этот раз, - очередная фигура танца с переменой пар прервала эти опасные откровения почти на полуслове.

Глаза маркиза лучились улыбкой, которую половина танцевавших рядом с ним дам приняли на собственный счёт, не замедлив тут же ответить обаятельному наследнику губернатора Лиона самыми благосклонными улыбками, чем весьма насторожили своих кавалеров. Вернувшись после пройденной фигуры к первоначальным партнёрам, пары в центре зала танцевали последние па, когда маркиза досказал свою шутку:

- Боюсь, что на этот раз граф не будет столь же строг к моим манерам. По причине все той же руки. Потому что, теперь она совершенно здорова. Но, я на него перестал сердиться ещё тогда, так что, - чистосердечное признание, как известно, облегчает душу, и маркиз выглядел счастливейшим из смертных, когда склонился к руке графини в благодарном поклоне.

- Никаких ссор. Я обещаю, дорогая графиня, со мной Вам не придется переживать. Ну, разве что, если мадемуазель Симонетта не вздумает обделить меня пирогом завтра утром. Но, Вы же будете нашим миротворцем и впредь и не допустите несправедливости?

Этот шутливый разговор завершился как раз под последние аккорды столь же шутливого танца. Счастливый и довольный, Виллеруа вел графиню де Суассон под руку под завистливыми взглядами вставших полукругом мужчин, выказывавших почтение к прекрасной гостье вместе с нетерпеливым желанием тут же занять место маркиза в следующем туре.

417

"Звезды, кто о чем, а мужчины вечно о дуэлях," - думала Олимпия, не без интереса поглядывая на коренастого и неказистого с виду кавалера, три месяца тому назад павшего жертвой неотразимого обаяния де Невилей. Уточнять у маркиза, что еще и где танцевала с ним столь щедрая на гавоты и куранты дама, она поостереглась - он ведь мог и рассказать, в самом деле, поскольку между друзьями не бывает секретов. Интересно, делился ли Виллеруа своим успехом у дам с Симонеттой? Само собой, та была не ревнива, ибо сама не без греха, но знал ли об этом душка маркиз?

- О, я обещаю защищать вас от произвола Симонетты, друг мой - не беспокойтесь, пока я рядом, вы не будете обделены ни пирогами, ни... пирожными.

Олимпия присела в завершающем танец реверансе, с трудом сдерживая смех - на месте нарочно выдержанной графиней паузы на лице Виллеруа нарисовалось такое неприкрытое ожидание, что она чуть было не пошла ему навстречу, но, все таки, в последний момент заменила поцелуи пирожными - чисто ради удовольствия полюбоваться на облачко сожаления, на миг омрачившее его гладкое чело, но тут же упорхнувшее прочь. Воистину, ни огорчения, ни тревоги не задерживались в душе беспечного маркиза. Возможно, в этом и крылся секрет его очарования - рядом с довольным собой и жизнью молодым красавцем кто угодно мог позабыть о собственных невзгодах.

- Спасибо, маркиз, я давно так не смеялась. Ну а теперь желаю вам удачи - и мужества, а мне пора исполнять свой долг, - шепнула она на ухо Виллеруа и, спорхнув с его руки, одарила улыбкой первым шагнувшего к ней мужчину - импозантного брюнета с седыми висками и тяжелой золотой цепью на груди.

- Звезды, какой прекрасный вечер! Ваши музыканты удивительны, месье де Ратвиль, - ба, она еще помнила имена этих важных господ, несмотря на избыток вина. - Да и танцоры им не уступают. Мне кажется, я тысячу лет не получала такого удовольствия.

- Помилуйте, Ваше Сиятельство, - чопорный магистрат чуть не согнулся пополам, умудрившись таки поймать ее руку и ткнуться в нее щекотными усами. - После парижских балов и придворных танцев мы должны казаться вам неуклюжими деревенщинами. Где нам ровняться с господином Виллеруа или...

- О нет, что вы, - Олимпия оборвала поток самоуничижений прежде, чем Ратвиль успел произнести ненавистное ей имя. - Вы даже не представляете, как тягостны придворные увеселения. Ни одного вольного движения, ни одной непритворной улыбки. О нет, месье де Ратвиль, истинное веселье, искреннее удовольствие можно познать только вдали от Парижа.

При условии, что есть желание веселиться, конечно же, но об этом она говорить дижонцу не стала - вряд ли он проникся бы к ней сочувствием, начни графиня рассказывать про бесконечные черные дни ее ссылки, когда одна мысль о том, чтобы появиться на балу или концерте перед жителями Суассона вызывала у графини приступ настоящей истерики. Чем ее супруг объяснял нежелание госпожи губернаторши участвовать в местных развлечениях, Олимпия не знала и не слишком волновалась об этом - истерические припадки сменялись периодами черной тоски, и за полгода ссылки она успела позабыть о том, что на свете существуют такие простые и незатейливые наслаждения, как музыка и танцы. И теперь чувствовала себя так, будто заново родилась. Боль и обида никуда не делись, просто спрятались глубже, но она хотя бы могла смеяться - снова.

И танцевать - не важно, с кем.

К счастью, неважно кто об этом пока не догадывался и предпочитал держаться от нее подальше, довольствуясь другими парами, что, несомненно, способствовало ее прекрасному настроению.

418

- Обещаете? - вспыхнув алым румянцем, поспешил переспросить маркиз, надеясь услышать заветное обещание проследить за тем, чтобы его не обделили поцелуями, но оно так и не последовало. Поцелуи так и не прозвучали в обещании графини. А ведь он был готов поклясться, что именно это слово было готово сорваться с улыбавшихся ему губ. Вместо одних сладостей прозвучали другие, впрочем, не менее важные, если не забывать, что и будучи полковником, маркиз не страдал от недостатка аппетита, точно также, как и когда-то в бытность свою королевским пажом.

- Я благодарю Вас за эти минуты счастья, дорогая графиня, - произнес он со всей искренностью, отвесив поклон Олимпии. Но, она тут же оказалась в центре внимания подоспевших к ним дижонских дворян, а ему самому пришлось адресовать не успевшие еще угаснуть улыбки дамам, взиравшим на него с нескрываемым азартом и интересом.

- Мадам, - он поклонился первой, оказавшейся на его пути особе, являвшейся супругой главы первой купеческой гильдии Дижон.

- Позвольте спросить, не угодно ли Вам принять мои услуги в качестве партнера в следующем туре?

Напрашиваясь на следующий танец в паре с мадам Сароян, Франсуа спасался от более назойливого и настойчивого внимания со стороны семейства де Вильфраншей, а также тех из дижонских особ, которым статус замужних дам нисколько не мешал искать удовольствий в общении и обольщении юных сорвиголов, среди которых наследник герцога де Невиля успел прослыть одним из самых желанных.

- Второй королевский менуэт, дамы и господа! - объявил распорядитель танцев.

Краем глаз Франсуа попытался разыскать исчезнувших из поля зрения дю Плесси-Бельера и Симонетту. Участь завидного холостяка его скорее смешила, ведь на маршала, обладателя не только громкого титула, но и солидного состояния, смотрели как объект вожделенных мечтаний почти все матери, тетки и крестные Дижона. А вот вынужденная роль "княгини ди Стефано" вызывала его любопытство и интерес. Не будучи от природы ревнивцем, маркиз все-таки успел почувствовать неприятное покалывание внутри при виде того, как де Вильфранш, а за ним и остальные дворяне и члены магистрата, смотрели на Симонетту. Чувство вины добавляло беспокойства в душе маркиза, так что, его партнерша по танцу не могла не заметить этого.

- Вы все оглядываетесь, Ваше Сиятельство. Неужто Вашу спутницу ищете? Ту самую княгиню? - поинтересовалась у него мадам Сароян, плавно переходя от правой руки маркиза к левой и назад. - Я видела Ее Светлость в обществе маршала дю Плесси-Бельера. К слову сказать, что это за слух тут пролетел, будто бы наш дорогой маршал, - она шутливо улыбнулась и для пущей таинственности понизила голос. - Является самым, что ни на есть опасным разбивателем сердец и репутаций?

Можно было и не понижать голос, так как из-за визга первой скрипки никто не расслышал бы и собственного голоса, а тем более разговоры, ведшиеся в парах, но, Франсуа последовал примеру мадам Сароян и точно так же шепотом ответил ей, склонив голову к ее обнаженному в смелом декольте плечу:

- Это все из-за недавней истории. Маршал дрался на дуэли, - он воздел глаза к потолку. - О, не спрашивайте, с кем, но, это было из-за женщины. Разбитым оказалось его собственное сердце, увы. Дама была помолвлена с другим. Так что, он нескоро еще отойдет от этого удара, - надеясь, что оказал хоть малую услугу своему другу, Виллеруа продолжал в самом загадочном тоне: - Король отправил его с миссией, секретной и чрезвычайно важной, чтобы помочь развеяться от горя. А сам маршал взял обет не жениться до тех пор, пока не прослужит королю верой и правдой еще семь лет.

- Семь лет? - с иронией в глазах спросила Сароян, которую, видимо, не обманул рассказ, рожденный пылким воображением юного полковника.

- Ах, подумать только... - прошептала она, бросив томный взгляд в сторону, где стояли маршал и "княгиня". - А ведь за семь лет я могу овдоветь. Ах, мой дорогой маркиз, не повторяйте эту историю больше. Ведь она может вселить совсем неправильные надежды в трепетных сердцах, - она тихо рассмеялась и качнула головой в такт менуэта. - А ведь наши дамы почти уже потеряли надежду и уверились, что маршал из тех холостяков, что остаются верны себе до гроба.

Тут и Франсуа не выдержал серьезной мины, которую напустил на себя, рассказывая душещипательную историю про дю Плесси-Бельера, и рассмеялся.

419

- Что? Вы желаете танцевать со мною, синьор маршал? - Симонетта отвлеклась от критической инспекции провинциальных туалетов и окинула собеседника насмешливым взглядом. Пальчики камеристки привычным жестом стряхнули крошки с кружевного шарфа на шее маршала. - А как же ваши планы протанцевать весь вечер с моей го... графиней? Но нет, только не берите мои слова за отказ. Ради того, чтобы избавить вас от местных красавиц, я на все согласна.

Ее так и подмывало уточнить, что выбор маршала был не вполне удачен, и что в постели она куда ловчее, чем на паркете, но раз Плесси-Бельер считал, что не роняет своего достоинства танцем с фальшивой княгиней, кто она, чтобы отказать? Пусть даже ей предстоит такое испытание, как менуэт. В любом случае, маршалу не на что пожаловаться в отличие от ее бедного маркиза, которому досталась очередная провинциалка.

- Смотрите-ка, как на вас поглядывает дама синьора де Виллеруа, - наклонившись к маршалу, хихикнула Симонетта. - Ручаюсь, что выясняет, правда ли вы так ужасно жестоки с дамами, как говорят. Но вы же не сердитесь на меня за это черное пятно на вашей репутации? Вам оно точно не повредит, потому что нет такой женщины, которая не мечтала бы исправить неисправимого распутника. Зато господин советник серьезно струхнул и немедля принял меры. Так что на отцов моя шутка подействует безотказно, вот увидите. Мечтающие о замужестве девицы будут под пристальным присмотром заботливых родителей, а замужние воздыхательницы вам вовсе не страшны.

Громкая музыка вынудила ее замолчать, но не могла помешать стрелять глазами в сторону Виллеруа всякий раз, когда фигуры танца сводили обе пары друг к другу. На графиню Симонетта старалась не смотреть, благоразумно полагая, что та расхохочется и тем самым раскроет недобрую шутку маркиза, которая вряд ли придется по вкусу доверчивым дижонцам.

420

- Желаю, синьорина Симонетта, я желаю танцевать с Вами, - Франсуа-Анри с улыбкой ответил на удивленный взгляд собеседницы, пойманной им за изучением туалетов провинциальных светских львиц, в сравнении с которыми ее княжеский титул был более чем оправдан.

- Ради того, чтобы избавить меня от скучных бесед ни о чем, - подтвердил он свое намерение, картинно поклонившись в пояс с манерным отступом назад с левой ноги, так что, со стороны это выглядело прелюдией к менуэту. Он протянул руку Симонетте и не преминул оставить на ней поцелуй, задержав ее возле губ.

- Надеюсь, у Вас достаточно плотная броня, моя дорогая? Некоторые взгляды просто убийственные, если не быть готовыми к ним, - он изобразил на лице обожание и обернулся в сторону группы дижонских дам, буквально испепелявших таинственную княгиню ревнивыми взглядами - ведь если бы не она, великолепный маршал дю Плесси-Бельер достался бы одной из них в партнеры на этот и последующие танцы.

- Наверняка, они даже билетики с номерами танцев тянули, - вздохнул маршал, отвернувшись к Симонетте. - Нет, не подумайте, я вовсе не радуюсь тому, что за мной охотятся. А все мое тщеславие, грош цена ему - ведь на завтра все они забудут обо мне и о несостоявшихся танцах. А вот я не забуду.

Насмешливые реплики Симонетты увели их разговор обратно в то безопасное для обоих русло, где за главное правило было только веселье, пусть и напускное, и получение удовольствия, даже тогда, когда на душе скреблась целая стая обиженных кошек.

Громкая музыка и, несложный, но требовавший внимания хореографический рисунок танца отвлекли мысли Франсуа-Анри о том, что незабываемым моментом этого вечера для него останутся те танцы, которые он не танцевал с Олимпией. Как и те ее мимолетные взгляды, которые ему удавалось ловить в короткие мгновения, когда их пары сходились в фигуре танца.

- Шестой, - вдруг вырвалось у него с языка, и Франсуа-Анри просиял улыбкой озарения. - Это уже шестой танец, а мне помнится, что мадам графине очень не здоровилось по приезду в Дижон. Кажется, - он нахмурил брови, взглядом приглашая Симонетту согласиться с его выводами. - Ее Светлость решилась продемонстрировать свое доброжелательное отношение к магистрату Дижона, уступив на уговоры почтить визитом торжественный обед и бал в свою честь, но не дольше, чем на шесть танцев. Или я ошибаюсь?

Даже казавшийся ему бесконечным повторный менуэт подошел к своим финальным аккордам, и на душе у Франсуа-Анри появилась надежда на то, что испытаниям придет конец. К тому же, он заметил, что некоторые музыканты потянулись за платками для струн, а кое-кто даже покинул зал, чтобы восполнить силы в буфетной для обслуги.

- Не кажется ли Вам, милая Симонетта, что Ее Светлость пожелала бы сейчас принять прощальные речи от господина советника и покинуть ратушу? Конечно же, в сопровождении своих друзей, но не более того? - в синих глазах мелькнула просьба - он не решился бы сам напомнить Олимпии о времени, да она бы и не послушалась его, выбрав заведомо противоположное решение. Но, если бы не он, а Симонетта пожаловалась бы на головную боль или усталость после целого дня, проведенного в дороге, то согласившись с ней, графиня не рисковала бы потерять лицо, уступая маршалу.

- Наверное, все это слишком сложно и запутанно, - проговорил он, уловив вопрос в карих глазах, обращенных к нему.

- Но, если Вам захочется, чтобы графиня поступила определенным образом, то скажите только слово - я попрошу Ее Светлость о противоположном, и, - он с видом фокусника сделал пас рукой, одновременно с этим отвесив поклон в благодарность за танец. - Вуаля, Ее Светлость поступит точно наоборот. Как Вам и хотелось бы. Итак, милая моя княгиня, не пожелаете ли Вы остаться еще на парочку танцев? Но, если Вам хочется немедленно вернуться в уют и тишину наших гостиничных номеров, то будет лучше, если об этом заикнетесь Вы, а не я.