Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Сквозь тернии к сестрам...

Сообщений 21 страница 40 из 202

1

... или Приют "У погибшего контрабандиста"

    Время: Начало февраля 1665 года
    Место действия: дороги Франции и Савойи
    Действующие лица: маркиз дю Плесси-Бельер, графиня де Суассон и другие маски

    В полях, под снегом и дождем,
    Мой милый друг, мой бедный друг,
    Тебя укрыл бы я плащом
    От зимних вьюг, от зимних вьюг.
    А если мука суждена
    Тебе судьбой, тебе судьбой,
    Готов я скорбь твою до дна
    Делить с тобой, делить с тобой.

    Роберт Бернс

     https://img-fotki.yandex.ru/get/61411/3543901.7d/0_f2ae9_70487989_L.jpg

21

Отправлено: 12.05.17 23:56. Заголовок: Сменных лошадей уже ..

Сменных лошадей уже выводили из конюшен, когда дю Плесси-Бельер чуть замедлил шаг, чтобы дать не в меру расторопному трактирщику особые указания на этот счет. Удобный момент для того, чтобы приплатить сверх обещанной графиней суммы за неторопливое обслуживание, был упущен, так что маршалу пришлось проглотить досаду и пройти через задымленный маленький трактирный зал с натянутой улыбкой.

- Пожалуй, я бы согласился с Вами, моя дорогая графиня, но ведь тогда Вам все равно пришлось бы пожертвовать уютом Вашей кареты, - ответил Франсуа-Анри, закрывая за собой дверь прямо перед носом тараторившего о прелестях провинциальной кухни трактирщика - без еды и особенно же без горячего вина его присутствие в комнате было неуместным.

Он прошел к камину и остановился прямо за спиной графини, не обращая внимания на Симонетту, занятую распаковыванием небольшого дорожного саквояжа. Она что-то тихо приговаривала, в меру громко, как-будто для того, чтобы господам ни на минуту не показалось, что они одни, и деловито расставляла на столе флакончики с розовой водой для омовения рук хозяйки, буде ей вздумается и впрямь отведать что-нибудь в этом убогом заведении, настойками для протирания, футлярчики с именными столовыми приборами - ни к чему снисходить до трактирных засаленных вилок, и походными стаканчиками, отлитыми из серебра - не пить же госпоже графине из глиняных кружек как какой-нибудь провинциальной простолюдинке.

- Ведь если бы я предложил ехать дальше сразу же после смены лошадей, Вам пришлось бы настоять на том, чтобы остановиться здесь, - проговорил Франсуа-Анри, наклоняясь ближе к плечу Олимпии, в то время как она протянула руки к огню, весело полыхавшему в камине, - В пику мне. И без всякого желания. Я всего лишь избавил Вас от необходимости кусать губы от досады, моя дорогая.

Следовало остановиться сейчас же. Отойти к окну. Сделать вид, что восхищен пейзажем, пусть даже он и представлял собой унылое зрелище нерастаявших еще до конца снегов, укрывавших придорожные поля вплоть до темной полосы леса, уходившего далеко за горизонт.
Но ее голос, он дрогнул на полу-слове, будто она почувствовала его дыхание на своей коже еще до того, как он осмелился приблизиться настолько близко к ней.

- Однако же, я готов согласиться с Вами, дорогая графиня, нам не следует задерживаться здесь дольше, чем это необходимо, - резко сказал он и отошел к окну прежде, чем Олимпия обернулась, - Впереди наш путь пролегает через лес, а подобные места лучше пересекать при свете солнца... а не звезд. Звездами и луной я предпочитаю любоваться на открытом пространстве.

Зачем он пугает ее? Разве на самом деле была разница для Ла Валета, где захватить ее карету? Он сел в карету прямо посреди постоялого двора, а стычка между ними произошла на открытой дороге возле пустыря... под луной и звездами. Перед мысленным взором дю Плесси-Бельера вдруг вспыхнул их свет, отраженный в водной глади дорожной лужи, в которую он упал с проткнутым шпагой Ла Валета боком.
Зачем он вспомнил об этом? К чему было вообще намекать на опасность, которой и быть не могло? Мысленно одернув себя, маршал обернулся к графине с самой беззаботной и вызывающей улыбкой, словно речь шла о прогулке по окрестностям Сен-Жермена или Версаля, напичканного караульными мушкетерами и личной гвардией короля.

- Господа, прошу пожалуйте! -
громко постучав в дверь, позвал трактирщик и внес в комнату огромный поднос с кувшином дымившимся от горячего вина и блюдом с закусками к нему, - Я и каплунов сейчас доставлю. Только что с жаровни.

22

Отправлено: 15.05.17 00:25. Заголовок: На какую-то долю мгн..

На какую-то долю мгновения Олимпии показалось, что подошедший сзади мужчина сейчас обнимет ее, притянет к себе, и она внутренне сжалась, застыла, боясь малейшим движением или даже вздохом подтолкнуть его к действию. Но мгновение прошло - и ничего не случилось.

- Надеюсь, про "не задерживаться" вы сказали не для того, чтобы заставить меня остаться в этом жалком месте до утра из чувства противоречия?
- ответная улыбка графини была не менее вызывающей, чем та, что играла на губах дю Плесси. Как трудно вспомнить теперь, каковы эти губы на вкус... да и надо ли вспоминать? - Нет, нет и еще раз нет, милостивый государь, я вовсе не намерена совершать глупости в пику вам, даже не ждите! Но вот и долгожданное вино!

Раскрасневшийся от натуги трактирщик обиженно крякнул на ее "долгожданное", брякнул тяжелый поднос на стол и умчался прочь за обещанными каплунами. Симонетта тут же принялась разливать вино по серебряным чаркам, не забыв и свою долю. Придирчиво изучив разложенную на блюде снедь, Олимпия все же сняла перчатки и, протерев руки смоченной в розовой воде салфеткой, двумя пальцами подцепила полупрозрачный лепесток ветчины, нежно-розовой на просвет.

- Вы ведь позволите мне сказать тост, маршал? Выпьем за то, чтобы нам нигде не пришлось задерживаться, и наше путешествие завершилось как можно скорее! - белые и ровные на зависть придворным красавицам зубы блеснули в улыбке прежде чем хищно впиться в тающее во рту мясо.

Симонетта, успевшая поднести свою чарку к губам, закивала, соглашаясь с желанием побыстрее добраться до благословенной (и теплой, мадонна, теплой!) Италии.

23

Отправлено: 15.05.17 01:31. Заголовок: Ответная шпилька гра..

Трактирщик и Симонетта продолжали суетиться вокруг стола, на пару, будто бы сговорившись не давать им покоя и не позволять ни на минуту расслабиться и вести себя так, как им бы того хотелось. Ответная шпилька графини была принята маршалом с нескрываемой улыбкой. Он с облегчением выдохнул, маскируя это под маску наигранного раскаяния, стоило ли продолжать этот театр с недомолвками, когда в любой момент он рисковал сказать больше, чем мог себе позволить? То, что сейчас ему удалось избежать неловкой и по-настоящему пугающей темы о пустынных переездах между постоялыми дворами, которые пролегали через забытые богом пустыри и леса, не значило, что ему повезет и в другой раз.

- Вы раскусили меня в два счета, моя дорогая, - улыбаясь графине, дю Плесси-Бельер заметил мелькнувшее в ее глазах тепло. Что это было? Облачко воспоминаний или скрытый вызов ему, так и не решившемуся переступить незримую черту между ними?

Стоп! Поймав себя на этой смелой мысли, Франсуа-Анри наклонил голову и заставил себя ухмыльнуться - отталкивающе дерзко, так чтобы при виде этой улыбки Олимпия вспомнила бы все самое худшее о нем, что только могла подать придворная молва. Нельзя было забывать о том, что эту черту они провели между собой вовсе не из слепой вражды и неприязни, хотя, как знать, может быть теперь это и было основным движущим мотивом в сердце графини. Но, прежде всего они сделали это ради третьего лица, того, кто был гораздо важнее для них обоих. По-разному важнее, да, но в одной и той же степени - настолько, что они запретили себе все то, в чем так никогда и сознались вслух.
И снова стоп! От досады на себя самого маршал больно прикусил губу. Решительно, в присутствии графини он продолжал думать о "них", словно это подразумевалось само собой.
"Никаких "мы", никаких" - приказал он себе, не поднимая головы, чтобы не встретить насмешливый взгляд, в котором вызов плескался бы вместе с огоньками насмешки.

- Тост? - спохватился он, забывшись в своих размышлениях, и, подняв голову, улыбнулся в ответ на улыбку Олимпии.

Если бы он мог позволить себе не только ответный тост, но и поцеловать эти вишневые губы! Интересно, а были ли они на вкус все такими же... свежесть ягод и мяты, легкий аромат фиалковой воды, которой пахла ее кожа... воспоминания заставили синие глаза подернуться мечтательной поволокой, и пришлось встряхнуть головой и улыбнуться еще более дерзко, чтобы ответить в тон - вызывающе.

- О да, за то, чтобы нам не пришлось задерживаться нигде! - поддержал он тост, взяв в руку серебряную чарку, - Нигде, если мы того не пожелаем, - вырвалось у него с языка то, что упрямое сердце продолжало твердить не смотря на все его усилия держать свои мысли и желания под строгим контролем.

- Каплуны, дамы и господа... господин... эм... а какими будут ваши распоряжения относительно прислуги и тех солдат, что прибыли с вами? -
поинтересовался трактирщик, вернувшийся с чугунным горшком, в котором еще шкварчали поджаренные каплуны, томившиеся на медленном огне в соусе из грибов.

- Какие солдаты? - спросил его маршал, мгновенно вернувшись к своему привычному облику придворного, ловеласа, повесы и главное - маршала двора, - Разве мой эскорт уже прибыл?

- Так это... господин гвардеец назвался Дюссо. Сержантом, стало быть, - пояснил трактирщик, уловивший нотки удивления в тоне путешественника, - Это ведь Вы, месье дю Плесси-Бельер?

- Да, я, - краткость ответа свидетельствовала о нежелании маршала видеть посланный с ним эскорт как можно дольше и хитроумный трактирщик тут же сообразил, какую выгоду едва не упустил.

- О, так с Вашего позволения, месье, я предложу сержанту и тем солдатам, что прибыли с ним, отобедать в трактирном зале. С чего и в самом деле торопиться... да и дорога то до следующего постоялого двора неблизкая.

24

Отправлено: 16.05.17 19:18. Заголовок: При появлении на сто..

При появлении на столе горшка, распространявшего дивный аромат (удивительно, но даже в столь убогом месте стол был на высоте - следовало отдать должное французам), носик Симонетты нервно зашевелился, предвкушая пир живота. Не в коня корм, подумалось Олимпии - при всем ее аппетите и любви к сладкому Симонетта, в отличие от своей госпожи, оставалась весьма субтильной (в Париже сказали бы - костлявой) особой.

- Отрежь и мне кусочек грудки и соусом полей, - вполголоса распорядилась графиня, пока дю Плесси без особого удовольствия обсуждал с трактирщиком столование своих людей.

- Ваш эскорт все таки догнал нас, как я погляжу? - осведомилась она у маршала, когда тот, спровадив хозяина, мрачно уставился на тарелку, которую шустрая камеристка уже успела нагрузить самыми лакомыми кусочками. - Похвальная резвость. Так что же, вы далее поедете со своими людьми или предпочтете не оставлять нас с синьориной ди Стефано без вашего пристального надзора? Разумеется, наблюдать за вверенными вам государственными преступницами удобнее с сидения напротив, чем из седла, но если наша женская болтовня успела вам наскучить, только скажите, маркиз. Я ничуть не обижусь, если вы решите предоставить меня самой себе, и, в свою очередь, обещаю вести себя мирно и прилично, не пытаться скрыться и ни на пядь не отступать от дозволенного мне маршрута.

Олимпия скромно опустила ресницы и атаковала кусочек нежнейшей курятины серебряными ножом и вилкой - диковинками, которых в придорожном трактире отродясь не видывали.

- Ммм, восхитительно! Этот болтливый человечек - или его повар - способен составить конкуренцию лучшим парижским рестораторам! Обидно, что такой кулинарный талант прозябает в провинциальной глуши.

25

Отправлено: 17.05.17 00:09. Заголовок: - Велите подать обед..

- Велите подать обед для господ гвардейцев, сударь. И узнайте, нужна ли им смена лошадей. Если да, - дю Плесси-Бельер многозначительно посмотрел в глаза трактирщика и тут же в его руке звякнул кошелек с деньгами, - То постарайтесь обеспечить господам королевским гвардейцам лучших и свежих лошадей.

- Так ведь все лошади... того, - понимающе кивнул трактирщик, принимая несколько блестящих монеток на ладонь, - Да, трудновато будет. Но, я постараюсь, господин, - он посмотрел в глаза маршала и подобострастно улыбнулся человеку, распоряжавшемуся лошадьми для королевской гвардии, - Я все сделаю, месье. В лучшем виде.

- Да, сударь, постарайтесь.

- А карету, которая прибыла с господами гвардейцами... лошади то больно усталые.

- Их тоже сменить, -
кивнул дю Плесси-Бельер и красноречиво указал на дверь, ему не терпелось присоединиться к своим спутницам за обеденным столом, а аромат поджарки дразнил аппетит все сильнее.

Когда дверь за трактирщиком закрылась, он поспешно придвинул свободный стул к столу и уселся перед накрытой тарелкой, бросив благодарный взгляд в сторону Симонетты, не забывшей о нем. Или же накрывшей для него обед чисто машинально? Часто ли ей приходилось путешествовать со своей хозяйкой?

- Да, мадам, наш эскорт догнал нас, - кивнул Франсуа-Анри и впился зубами в ножку пулярки с видом голодного хищника.

Она еще не скоро позволит себе думать о том, что оба они оказались не просто в одной дорожной карете, но и в одной лодке - Людовик отправил его сопровождать ее, отсылая тем самым прочь от себя их обоих. Разве же этот факт не служит достаточным аргументом для того, чтобы объявить хотя бы временное перемирие?

- Неужели Вы полагаете, что я откажу себе в возможности провести великолепное время в обществе двух самых очаровательных женщин, моя дорогая графиня? -
ответил он вопросом на вопрос и подмигнул Симонетте, предполагая призвать ее в союзницы, - Нет, я поклялся быть честным перед Вами, моя дорогая, а потому, скажу как есть - я не пожелаю ехать верхом, если только Вам не захочется устроить конную прогулку вплоть до Шато-Тьерри.

Олимпия опустила глаза, делая вид или же действительно сосредоточившись на обеде. Сколько бы маршал ни старался заглянуть в ее глаза в ту самую минуту, это не представилось бы возможным.
"Значит ли это, что Вам по-прежнему есть что скрывать, моя дорогая?" - задал он мысленный вопрос, глядя в упор в ее глаза сквозь густой ряд черных ресниц.

- Наш эскорт так спешил, стараясь догнать нас, что загнали лошадей до полу-смерти. Им придется задержаться, а мы тем временем поедем вперед. Мы ничего не потеряем, дожидаясь их в Шато-Тьерри, -
проговорил он, сделав вид, что не имел никакого отношения к этой досадной задержке, - Обещаю, сударыни, после такого превосходного обеда я буду самым увлекательным собеседником и вам не придется пожалеть о том, что вам приходится терпеть мое общество.

Он поднял кувшин с вином и долил в каждую из чарок, прежде чем поднять свою.

"Поднимите же глаза, моя дорогая, посмотрите на меня," -
просили синие глаза.

- Я предлагаю тост, - сказал он, - За наше путешествие!

Следовало бы поднять тост за друзей, как это полагалось при обычном застолье, за тех, кого нет, но к кому тянутся мысли. Но, именно о тех людях, точнее, о том человеке, ему не хотелось напоминать Олимпии. Не теперь. И будет лучше, если и вовсе ни разу за все время их путешествия. Сумеет ли он занять его место в ее душе или хотя бы в самом дальнем уголке сердца, он предпочитал не думать о том. Но, если бы ему удалось вернуть графине ее былую беспечность и уверенность в настоящем и грядущем, разве бы не было это достаточной ценой за вынужденную ссылку, так нелепо замаскированную под дипломатическую миссию?

26

Отправлено: 18.05.17 00:59. Заголовок: - Я так и знала! - х..

- Я так и знала! - хорошо разыгранное разочарование в голосе графини было преувеличено самую малость - ровно настолько, чтобы вызвать понимающую улыбку у помалкивающей Симонетты. - Я так и знала, что вы откажетесь, но попробовать все же стоило. Что ж, если вам хочется трястись в промерзшей насквозь карете...

Искушение промчаться остаток пути до ночлега было, однако ж, велико - но верховых лошадей Олимпия с собой не взяла, а рассчитывать на то, что на постоялом дворе сыщется достойный ее скакун, не приходилось. Придется ждать до Шамбери, где можно будет злоупотребить гостеприимностью савойской родни и раздобыть приличную лошадь. А может, и раньше, в Лионе - Виллеруа не откажет ей в таком пустяке. Опять же, можно не одолжить, а купить, в дорожном сундучке мадам де Суассон лежали банковские письма, гарантирующие графине исполнение любых капризов в каждом из городов, где имелись итальянские банкиры. А там - в галоп, чтобы морозный ветер кусал лицо даже сквозь бархатную маску, под стук копыт по замерзшей в камень дороге, подальше от несносного тюремщика, который успеет смертельно надоесть ей за те пять-шесть дней, что они будут тащиться в карете до Лиона. Да, решено - она купит себе лошадь, черную, как ночь, резвую, как стриж. И ему ее не догнать!

За всеми этими приятственными планами Олимпия не заметила, как опустела и ее тарелка, и кувшин с подогретым вином. Приятное тепло разлилось по телу, делая сносной и эту обшарпанную комнату, и сидящего напротив мужчину, не прекращающего буравить ее пристальным взглядом. Что он надеется прочесть в ее лице, глупый?

Она тихо рассмеялась, живо представив себе досаду дю Плесси, на которого ни разу не взглянула за все время их короткого перекуса. Пусть знает, несносный упрямец. Нет, не так - злой гений. Разве все ее беды последних лет были не из-за него? Разумеется, из-за него!

Сонное тепло полыхнуло жаром, обожгло щеки и шею. Олимпия поднялась из-за стола так резко, что стул ее опрокинулся с громким стуком.

- Звезды, как мы задержались! - она метнула сердитый взгляд в Симонетту, которая тоже подскочила, хоть и с менее плачевными последствиями для мебели, и кинулась протирать и собирать приборы. - Это все вы, маркиз, с вашим вином и каплунами! Чтобы я еще раз поддалась на ваши уговоры, змий-искуситель. Нет, нет и нет - никаких перекусов, скачек вперегонки, пари и прочих глупостей.

27

Отправлено: 18.05.17 23:48. Заголовок: Грохот упавшего стул..

Грохот упавшего стула отвлек Франсуа-Анри от блаженной дремы над опустевшей тарелкой. Прежде чем сообразить, что произошло, он медленно поднял голову и посмотрел на Олимпию. Графиня метала сердитые взгляды на камеристку. Ее щеки покрылись румянцем - то ли от вина, которым они запивали обед, то ли от негодования.

- Но... - привычная улыбка изобразилась на губах дю Плесси-Бельера прежде чем он понял, в чем собственно был виновен, - Неужели мне удалось уговорить Вас поддаться на искушение? И в чем же... о, боги, я не могу поверить своей удаче.

Не поднимаясь из-за стола, маршал сделал вид, что шарит за пазухой своего камзола в поисках чего-то важного. Не желая уступать перед нелепостью обвинений в свой адрес, он решил свести все к шутке и в действительности искал хоть что-нибудь похожее на сшитую из тонких листков тетрадь, чтобы сделать вид, будто отмечает это важное событие.

- Нет... не здесь, - бормотал он, слишком громко, чтобы его услышала и графиня, - И не здесь... - пальцы скользнули по твердому перелету маленького издания святой библии, той самой, в которой он хранил засушенный букетик первоцветов, - Нет, не это, - изменившимся тоном проговорил он, уже кляня себя за устроенный балаган, - Решительно, необходимо записать это в мемуарах. Но, к вящей моей досаде, я пока еще не в отставке и не настолько стар, чтобы завести благую привычку носить при себе книжку для записей.

Он улыбнулся графине, чье внимание ему удалось приковать к себе хотя бы на минуту, и вышел из-за стола. Рука неловко выскользнула из-за пазухи, задев маленькую серебряную бутоньерку, которую маршал по старой привычке носил прицепленной к оборотной стороне отворота камзола. Миниатюрная бутоньерка сорвалась с застежки и блеснула в его руке, едва не выпав. Дерзкая улыбка мгновенно испарилась с губ дю Плесси-Бельера. Он схватил свою шляпу со стола и подошел к стене, на которой висело натертое до блеска оловянное блюдо, заменявшее зеркало.

Стоя спиной к графине и ее камеристке, проворно собиравшей привезенные с собой столовые приборы со стола, маршал осторожно закрепил застежку бутоньерки, вернув ее на положенное место, а затем поправил наспех нахлобученную шляпу.

- Мы и в самом деле здорово задержались, - произнес он, глядя на мутное отражение в зеркале.

Улыбка мелькнула в уголках губ, но глаза все еще смотрели пристально, слишком открыто и упрямо. Он сделал над собой усилие и еще раз ухмыльнулся, на этот раз беспечно и дерзко, и только тогда повернулся к графине.

- Я пойду распоряжусь об отъезде. Да. Никаких больше глупостей и перекусов. Сударыни, я буду ждать вас у кареты, - сказал он, отвешивая галантный поклон и не жалея дорогую шляпу, чтобы подмести ей пол перед ногами - его Прекрасная спутница заслуживала куда больших жертв, чем даже самая дорогая шляпа купленная в Марэ.

Во дворе уже стояла карета с запряженными в нее сменными лошадьми, которых прислали по приказу графа де Суассона еще загодя. Рядом суетились форейтор и кучер графини. А немного поодаль стояла другая карета, без лошадей и без кучера - его собственная. Гербы дю Плесси-Бельера и де Руже горделиво красовались на дверцах и на заднем щитке кареты, увенчанные короной маркиза и скрепленными между собой маршальским жезлом и дубовым венком. Эту эмблему маршал согласился поместить на своем экипаже по настоянию Кольбера, с недавних пор начавшего проявлять все больше интереса в делах двора и, соответственно службы самого дю Плесси-Бельера. Было ли это своеобразным ходом в противовес растущему влиянию Лувуа или же Кольбер действительно руководствовался интересами короля и государства, пока не было ясным.

- Месье маршал, Вы уже собираетесь в путь? -
знакомый голос сержанта Дюссо послышался неожиданно из-за спины маршала. Тот обернулся к нему все с тем же беспечным видом и пожал плечами.

- Ее Светлость желает попасть в Шато-Тьерри до темноты. Так что, мы поедем сейчас же... возможно, успеем, - ответил он, - Но, это не значит, что Вы должны отказаться от отдыха, сержант. Ради бога, пусть хотя бы у Вас и Ваших людей будет достойный обед и отдых. Вы заслужили это.

- Да уж, эти желания, -
ворчливо проговорил Дюссо и пожал плечами с видом заправского холостяка, - А нам еще придется здесь просидеть... и может быть даже до темноты, черт подери. В трактире не оказалось ни одной свежей лошади. А! Каково!

28

Отправлено: 20.05.17 01:26. Заголовок: - Ни одной! - сочувс..

- Ни одной! - сочувственно ахнула Олимпия, обходя стоящих у крыльца мужчин. - Экая досада, право ж. Месье маршал уверяет меня, что дорога лежит через лес, и я весьма, весьма надеялась на грозный вид и грозное оружие гвардейцев Его Величества. А теперь мне придется всю дорогу буквально умирать от страха!

- Но синьора, мы ведь поедем под защитой маршала Франции, - выглянула из-за спины хозяйки улыбающаяся Симонетта, с интересом оглядывая сержанта, которому предстояло сопровождать их еще добрую пару недель, а то и больше.

- Вот и я о том же, - фыркнула графиня, на лице которой было написано, что видеть в дю Плесси защитника она абсолютно не готова. - Быть может, господин сержант согласится разделить с нами карету до Шато-Тьерри, чтобы мы не чувствовали себя совершенно беспомощными?

Одарив гвардейца знаменитой улыбкой с ямочками, Олимпия с величественным видом прошествовала к карете, пока полоса черной жижи не вынудила ее остановиться. Величественно перепрыгнуть через грязь было, пожалуй, сложновато.

29

Отправлено: 20.05.17 17:51. Заголовок: - Жак Антуан Дюссо, ..

- Жак Антуан Дюссо, сержант королевской гвардии! - звякнули тяжелые шпоры и гвардеец ответил на улыбку графини молодцеватым салютом шляпой с пышным плюмажем, едва не окунув при этом потрепанные ветром перья в дорожной грязи, - На службе у Вашей Светлости. Если господин маршал изволит отдать приказ, мы тут же... - тут Дюссо с сомнением покосился на распряженную маршальскую карету и умолк, меж тем как графиня уже отправилась к своей карете, по-видимому, сочтя дело решенным.

Маршал только насмешливо прищурил глаза и отвернулся, усмехаясь в поднятый ворот дорожного плаща. Выправка гвардейцев была как всегда на высоте, а внимание к их прекрасной попутчице не вызывало никаких сомнений в легендарной галантности - на пороге трактира показались еще два гвардейца, с любопытством разглядывавших путешественников.

"Не пройдет и пары минут, как тут будет парадное построение. Хорошо, что со мной послали не роту, а всего навсего пол-дюжины гвардейцев," - подумал дю Плесси-Бельер, отвечая снисходительной улыбкой Дюссо, который за каким-то чертом вопросительно смотрел на него, словно ожидая одобрения или приказа. Быстро повернув голову в сторону кареты, к которой шагала Олимпия, Франсуа-Анри моментально сообразил, в чем дело и кивнул сержанту.

- Позвольте, моя дорогая, - не дожидаясь этого позволения, он подхватил графиню на руки и перенес оставшиеся четыре шага, расплескивая вокруг черные жирные капли грязи, - Всегда к Вашим услугам, - шепнул он, задержавшись на последнем шаге, в то время как кучер, свесившись с козел, отворил перед ними дверцу.

Дюссо, упустивший шанс услужить самой Великой графине, не замешкался, предложив свою помощь ее камеристке. Та вскрикнула для видимости, оказавшись на руках у статного усача, но позволила донести себя до кареты, не оказав должного сопротивления.

Прежде чем занять свое место напротив графини, маршал снял шляпу и уже занес ногу на подставку, но потом обернулся к Дюссо. Он и сам разглагольствовал об опасностях, которые могли поджидать путников на лесной дороге, так стоило ли ожидать теперь, что графиня и ее камеристка проведут остаток пути в безмятежной дреме или за бесконечными разговорами обо всем на свете.

- Сержант, велите трактирщику отыскать двух лошадей. Пусть хоть из-под земли достанет, а добудет их. Велите двум гвардейцам ехать за нами. Остальные догонят позднее. И Вы сами тоже, - тут он посмотрел в лицо Олимпии, словно спрашивая, действительно ли она желала разделить его общество с сержантом, - Садитесь с нами в карету, месье. Надеюсь, Вы уже успели перекусить слегка?

Не занимая времени графини и маршала ответами, Дюссо тут же сорвался с места и, звеня шпорами и тяжелым кавалерийским палашом, ударявшим о голенища высоких ботфорт, побежал к трактиру, отдавать приказы.

Проводив его насмешливым взглядом, дю Плесси-Бельер уселся напротив графини и, иронично приподняв левую бровь, улыбнулся ей с видом победителя. Вот только в чем же? О, это была его любимая уловка, о которой он никогда и никому не расскажет. Пусть жертва этой улыбки терзается догадками всю дорогу о причинах его торжества, а он будет просто любоваться ей и ловить на себе взгляды, брошенные тайком в попытке высмотреть правду в полу-прикрытых синих глазах.

30

Отправлено: 20.05.17 22:33. Заголовок: Как и следовало ожид..

Как и следовало ожидать, первым до нее добрался дю Плесси - но Олимпия все равно недовольно надулась, слушая показное повизгивание Симонетты, которую обносили вокруг кареты, чтобы засунуть в противоположную дверцу. Можно было бы возмутиться вслух, но графиня не рискнула - как знать, вдруг маршал всерьез обидится и возжелает отыграться, уронив злую насмешницу в грязь у самых колес.

Так что она смолчала - даже тогда, когда маршал в последний момент прижал ее к себе крепче, чем требовалось, и шепнул на ухо очередную банальность так жарко, будто клялся в вечной любви. Да полно, больше она никогда не поверит - ни в вечную любовь в принципе, ни в то, что этот лицемер (и лицедей) когда-либо питал к ней что-то сильнее желания заполучить в свою постель королевскую любовницу.

Как и Вард.

Слова глупого мальчишки Виллеруа, брошенные в подпитии и предназначавшиеся не ей, а Ла Фару, зазвучали в памяти сами собой, словно она опять стояла за дверью в салон, где прибывшие из Парижа юнцы смаковали лучшие пъемонтские вина из коллекции графа и рисовались друг перед другом, не думая о том, что их могут услышать. Конечно же, они были неправдой - они просто не могли быть правдой, это было бы слишком подло.

Но сомневаться не значило знать, и червь сомнения давно проел в сердце зияющую дыру. Наверное, можно было бы спросить дю Плесси - они с Луи были так близки, намерения и планы короля маршал мог, должен был знать наверняка. Но... нет, говорить с ним о Варде она не могла, даже если бы и захотела. Никогда. Ни за что!

Карета успела остыть, и даже сквозь зимний плащ на меху Олимпия чувствовала промозглый холод сидения. Симонетта возилась рядом, удобнее устраивая юбку, смятую бесцеремонной "помощью" сержанта. Решив, что вполне овладела собой, графиня оставила в покое собственное платье и подняла голову. И тут же встретилась с торжествующей улыбкой дю Плесси. Можно подумать, что он читал ее мысли. Или в самом деле читал и злорадствовал сейчас, глядя на слишком доверчивую женщину, умудряющуюся любить лишь тех, кто ее предавал.

- Как, неужели вы готовы добровольно разделить наше общество с этим солдафоном, господин маршал? - голос мадам де Суассон звенел насмешкой, а в виски стучала неотвязная мысль: знает, знает, знает. - Право же, не думала, что вы принимаете расписанные вами опасности так серьезно. Но если вы и вправду опасаетесь нападения, не забывайте, что у нас собой довольно оружия. В карманах дверец - заряженные пистолеты, по два с каждой стороны, под вашим сидением - аркебуза, такая же, как у кучера.

На самом деле, арсенал, заботливо припрятанный в карете слугами графини, был еще солиднее, но раскрывать своему тюремщику все секреты Олимпии не хотелось - как знать, не придется ли ей однажды защищаться и от него.

31

Отправлено: 21.05.17 01:00. Заголовок: - Что поделать, доро..

- Что поделать, дорогая графиня, это неизбежные издержки нашего путешествия. За приятную возможность разделить это путешествие, мы с Вами будем вынуждены терпеть общество сержанта. По крайней мере до французской границы, - ответил Франсуа-Анри, с философским видом закатив глаза к потолку, - Если бы Его Величество знал заранее, что в Вашей карете приготовлен такой серьезный арсенал, как знать, может быть он и не поддался бы на уговоры месье Лувуа позаботиться о Вашей безопасности. Моего присутствия конечно же вполне достаточно при наличии заряженных пистолетов, да еще и аркебузы в придачу.

Поежившись от холода в застуженной карете, дю Плесси-Бельер посмотрел на грелку, располагавшуюся между сиденьями, так что, путешественники могли поставить на нее ноги, чтобы согреваться. Угли наверняка давно погасли, а он так и не догадался отдать приказ разогреть грелку заново. Ему следовало быть более предусмотрительным в путешествии с двумя женщинами, мало знакомыми с тяготами походной жизни. Торжествующая улыбка, которой маршал намеревался изводить свою прекрасную попутчицу улетучилась с его губ, уступив недовольной усмешке.

"Медведь... вместо того, чтобы набивать живот, надо было продумать все до мелочей," - сказал он себе и с силой захлопнул дверь со своей стороны, привлекая к этому действу больше внимания, чем желал бы.

- Погодите... погодите же, господа! - дверь снова распахнулась и показался форейтор, принесший жаровню с горящими углями, - Я даже не успел поменять угли... простите, ради бога, мадам графиня. Совсем замешкались мы со сменой лошадей. Ваших то приготовили аккурат к нашему приезду. А вот явились господа гвардейцы - ихних лошадей только запрягать начали.

- Господа гвардейцы поедут позднее, - буркнул дю Плесси-Бельер, которому услужливость форейтора и тот факт, что этот непримечательный ничем человек подумал об удобствах путешественниц, были что рыбная кость поперек горла.

С другой стороны кареты подошел Дюссо и с той же бесцеремонностью отворил дверцу, вскочив внутрь, даже не утруждая себя опускать ступеньку. Карета затряслась и дю Плесси-Бельер плотно сжал губы, чтобы не позволить себе очередную грубость, на этот раз в адрес неучтивого сержанта, ввалившегося в их общество.

"И правда солдафон," - подумал про себя Франсуа-Анри, - "Но честный," - тут же добавил он с упреком самому себе, - "Ведь до сих пор не выслужился в офицеры. Значит, не умеет юлить, где надо... это хорошо."

Форейтор тем временем вытряхнул прогоревшие угли прямо под колеса и заменил их новыми, жарко тлевшими, обещая долгое тепло для ног путешественников.

- Простите, мадам, очень сожалею, мадемуазель, -
бормотал он, словно в карете находилась только его хозяйка и ее камеристка, не обращая внимания на нетерпеливые взоры двух мужчин, - Теперь же поедем, - пообещал он, наконец-то захлопывая дверь перед самым носом маршала.

Это "теперь же" растянулось еще на несколько минут, пока перепуганный грозными ругательствами гвардейцев трактирщик распоряжался на конном дворе и два скакуна были оседланы по приказу самого маршала. Томительные минуты ожидания оказались тяжелыми для Франсуа-Анри, чьи планы рушились на ходу. Он не только не выглядел победителем, но более того, наверняка являл собой весьма забавное зрелище, как какой-нибудь провинциал, впервые пустившийся в дальний путь до соседнего городка, и то и дело выглядывавший в окошко, чтобы посмотреть, не едут ли они.

- Позволю себе рекомендовать гвардейцев, которых я отрядил сопровождать нас, - заговорил Дюссо, обратив на себя недовольный взгляд маршала, - Шевалье де Сент-Андрэ, совсем недавно произведенный из кадетов, и шевалье де Сартин, прослуживший в моей роте почти столько же, сколько я служил сержантом. На них можно положиться. И Вам, сударыни не грозит ровным счетом ничего, ну разве что смертельная скука, - с громким смехом докончил он представительную речь и весело подмигнул Симонетте, - Мы с маршалом люди военные, не в ладах с историями и потешными байками, которыми принято развлекать сударынь в салонах.

Дю Плесси-Бельер ухмыльнулся одними уголками губ и мысленно посоветовал сержанту говорить за себя.

32

Отправлено: 24.05.17 23:15. Заголовок: - Не стоит извинений..

- Не стоит извинений, синьор сержант, - снисходительно усмехнулась мадам де Суассон, едва успев выдернуть подол из под офицерского сапога. - За последние месяцы мы уже успели привыкнуть к смертельной скуке, да и недостатки военных мне, как супруге генерала, неплохо знакомы. Правда, мне всегда казалось, что салонные байки - это как раз по части господ офицеров.

Неудовольствие дю Плесси было таким же ощутимым, как неловкость, царившая в карете до этой бурной остановки - и для Олимпии оно было просто бальзамом на душу. В обещание сержанта дать дамам поскучать верилось слабо - даже если Дюссо и впрямь грозил оказаться неразговорчивым медведем, в чем графиня сильно сомневалась, неустрашимая кокетка Симонетта, готовая флиртовать даже с придорожным столбом, если у того будут усы и шпага, могла разговорить любого. Пусть - пока ее камеристка болтает с сержантом, ей не придется тратить душевный покой на видимость беседы с маршалом, который явно чувствовал себя чужим на этом внезапном параде и, нахохлившись, нетерпеливо барабанил пальцами по дверце.

Убедив себя в том, что все складывается самым наилучшим образом, Олимпия откинулась на бархатную спинку и прикрыла глаза, приготовившись блаженно молчать до следующей остановки. Само собой, в Шато-Тьерри ей придется отужинать в обществе маршала - ради приличий, но это она как-нибудь переживет. К тому же, в душе графини теплилась надежда на то, что в гостинице, где ее ждали апартаменты, не найдется места ни для дю Плесси, ни для его эскорта. Симонетте это не понравится, но жалобы камеристки она тоже переживет.

Карету затрясло на разбитой дороге - за последние четыре года неустанными усилиями Кольбера главные дороги королевства постепенно приводились в порядок, но до тех пор, пока они не доберутся до лионского тракта, оставалось только стиснуть зубы и терпеть неудобства, лишь частично смягчаемые великолепными рессорами ее новенького дорожного экипажа. Хорошо, что морозы еще не сменились весенними дождями, способными превратить в болота грязи даже заново отсыпанные королевские тракты.

Лес, обещанный маршалом, тоже был признаком второсортной дороги. Вдоль королевских дорог вырубалось все - и кусты, и деревья. В результате, в летний зной путешественники задыхались от пыли под палящим солнцем, но зато и напасть на карету или всадника было куда труднее. Так что общество сержанта на лионской дороге им уже не пригодится.

Колеса перестали греметь по мерзлой земле, и Олимпия открыла глаза и наклонилась к окошку кареты, всматриваясь в темные ряды деревьев, утопавших в снегу - даже в сопровождении форейторов и пары военных спать в лесу было верхом неосторожности.

33

Отправлено: 25.05.17 22:14. Заголовок: Тряская дорога через..

Тряская дорога через равнинные поля, все еще укрытые под снегом, сменилась лесом. Проведя последние два года по большей части в седле, разъезжая с инспекциями в гарнизоны королевских войск, расквартированных вдалеке от столицы, дю Плесси-Бельер успел хорошо запомнить основные тракты - на Орлеан, в Амьен и этот, на Лион. Теперь он мог с закрытыми глазами предугадать каждую маленькую деревушку, показывавшуюся за очередным поворотом, назвать поименно аббатства, которым принадлежали мелькавшие за лесом поля. По воле короля или же благодаря любезности военного советника, маршалу довелось хорошо узнать королевские тракты, а вместе с тем и понять, каких неимоверных усилий стоило Кольберу привести их в порядок, а кое-где и поднять с практического нуля.

Слушая журчащую речь смешливой Симонетты и густой баритон не умолкавшего Дюссо, Франсуа-Анри задремал, сам того не заметив. Ему казалось, что он все еще смотрел в лицо графини и даже улыбался в ответ, когда на ее вишневых губах появилась теплая улыбка, украдкой обращенная к нему одному. Он смотрел в ее глаза и не верил себе, неужели ни тени насмешки, нет, даже не было столь привычной холодности... долгий взгляд глаза в глаза и молчаливое, но столь многозначительное и красноречивое признание. Да? - шепнули его губы и тут же белый свет блеснул прямо в глаза, когда подпрыгнувшее на очередной кочке колесо, нырнуло в глубокую колею и кожаная занавеска откинулась на ветру прямо перед его лицом.

Сон. Всего лишь видение. Желанное и сладостное, то, чего не увидит никто, даже он сам. Приоткрыв глаза, Франсуа-Анри украдкой посмотрел на Олимпию, когда она наклонилась к окошку, так что свет, отраженный от снега, причудливо осветил ее лицо и глаза, высветив в глубине них янтарные лучики... такие знакомые и такие непостижимые.

- И на нас напали, сударыня. Внезапно. Совершенно неожиданно. Я вот как сейчас помню, держал свой палаш с мясом над костром. Вот так, - Дюссо выпростал огромную руку в черной кавалерийской краге, демонстрируя Симонетте, как он насадил напавшего на него испанца на тот самый палаш, на котором поджаривал свой ужин.

- Ах! - взвизгнула Симонетта, в то время как карета подпрыгнула еще раз на очередной кочке.

- И я его р-раз! А там следующий. И еще. Целый полк против одной нашей р-роты! - продолжал воодушевленный таким проявлением интереса сержант, - Но, не зря же говорят, аппетит приходит во время еды. Мы только собирались поужинать, а нас так некстати прервали. Пришлось порядком наказать негодяев.

Рассказ Дюссо напомнил дю Плесси-Бельеру его собственные приключения и вызвали добрую ухмылку - перед красивой женщиной любые, даже самые кровавые и опасные сражения начинали казаться сущим пустяком, вспоминалось лишь самое смешное, забавное, даже светлое. Эти же рассказы прозвучат совершенно в других тонах, хоть и с той же интонацией позднее, когда они будут сидеть за стаканчиком вина у камина в гостевом зале трактира, вспоминая былые славные времена. Возможно, в их воспоминаниях будет меньше героического и веселого, больше горечи от потерь и кровавых неудач. Это будет рассказ о другой стороне войны, чей лик знаком лишь тем, кто прошел через ее горнило и о котором не принято писать в мемуарах и уж тем более рассказывать в салонных байках.

- А, господин маршал? Помните тот случай при Кампанелле? Да Вы тогда совсем еще юнцом были... как же как же, я то помню, разрази меня гром! - прогудел Дюссо прямо над его ухом, заставив Франсуа-Анри очнуться от очередной дремы.

- При Кампанелле? О... это Вы про тот случай, когда мне повезло перехватить гонца? - сонно проговорил дю Плесси, не желая вдаваться в подробности своего первого в жизни подвига.

- Да, точно! Это же был ординарец герцога... о, я совсем запамятовал имя его, - подхватил Дюссо, взяв на себя труд рассказчика, - Он ехал с приказом для резерва не начинать переправу до рассвета и подхода наших основных сил. А Вы тот приказ подправили, а, каково? И довезли и самолично вручили генералу Сантьяго. О, я помню, как подивились наши полковники, когда испанцы начали переправу, выбираясь на берег прямиком под дула наших орудий. А, каково!

Дю Плесси не ответил, уткнувшись носом в воротник плаща. Он никогда не рассказывал о том случае, ведь он не похож на те подвиги, которыми обычно восхищаются женщины, обожающие героев, побеждающих дюжины врагов с налета. Прикрыв глаза, Франсуа-Анри мельком посмотрел из-под ресниц в лицо Олимпии, надеясь, что она дремала или была занята созерцанием дороги, не вслушиваясь в байки сержанта.

34

Отправлено: 26.05.17 23:17. Заголовок: - Звезды, да вы, ока..

- Звезды, да вы, оказывается, практиковались во лжи и обмане с младых ногтей, маркиз, и изрядно преуспели в этом тонком деле, - вполголоса обронила Олимпия, не отводя глаз от заснеженного леса за окном кареты.

Солнце, светившее им первую половину пути, спряталось за облака, и из окна тянуло февральским холодом, так что пальцы графини, придерживающие бьющую на ветру шторку, заледенели даже в теплых зимних перчатках. Она отпустила тонкую кожу и подняла глаза на дю Плесси, старавшегося зарыться в свой плащ с головой.

- Что ж, теперь я, по крайней мере, понимаю, за какие заслуги отличил вас мой покойный дядюшка. Подобные, ммм, военные хитрости были весьма в его духе. Il cardinale и сам проделывал нечто в этом роде в те годы, когда французы воевали за Мантую и Монферрат, однако он тоже не слишком любил рассказывать об этом. Должно быть, стыдился.

Маршал, судя по всему, любил еще меньше, поскольку за все годы их напряженной вражды Олимпия впервые услышала хоть что-то про его боевое прошлое.

- Так вы служили вместе с синьором марешалло? - сделав наивное лицо, изумилась Симонетта, разочарованная отсутствием должного восхищения со стороны своей госпожи. - Расскажите же мне что-нибудь и о нем, синьор Дюссо. Ах, синьор марешалло такой скромник, из него уж точно ничего интересного не выудишь, а ведь кто-то божился, что не даст нам скучать всю дорогу.

- Лишний пример тому, как опасно полагаться на обещания некоторых... военных, - графиня снова повернулась к окну, всем своим видом демонстрируя, что ни расспросы Симонетты, ни возможные откровения бравого сержанта лично ее не интересуют совершенно.

35

Отправлено: 27.05.17 01:41. Заголовок: О нет, она услышала ..

О нет, она услышала и как раз тот самый кусок из рассказа о разгроме испанцев под Кампанеллой, который представил воинскую доблесть маршала в не самом героическом свете.

- Это называется военной хитростью, дорогая графиня, -
также вполголоса парировал Франсуа-Анри, не сумев скрыть от нее, что был задет ее нелестным комментарием. Ему вообще все тяжелее давалась фирменная дерзкая ухмылка, демонстрировавшая пренебрежение ко всему. Была ли тому усталость от долгой тряски в дороге или же это из-за близости графини, сидевшей на расстоянии протянутой руки от него, маршал никогда не признался бы в истинной причине.

- К сожалению, в отличие от покойного кардинала, маршал де Руже не оценил эту заслугу, - произнес он с прежней холодной усмешкой, сделавшейся чуть теплее после того, как Олимпия вспомнила о покойном кардинале, - Мне пришлось выслушать суровый выговор в присутствии всего командного состава. А пленный Сантьяго бросил мне перчатку, видимо, рассчитывая на реванш один на один. Я так и не успел вернуть ему эту перчатку, но, как знать, может быть жизнь еще сведет нас... на какой-нибудь дороге или горной тропе.

Просьбы Симонетты рассказать еще про их совместные военные подвиги воодушевили Дюссо и после короткой паузы его густой баритон вновь зазвучал, даже с большей силой.

- Как, неужели господин маршал не рассказывал про осаду Кастелламаре? - удивился Дюссо, но дю Плесси не дал ему продолжить, внезапно проявив интерес к разговору. Он был готов даже отказаться от угрюмого молчания и отмежевания от затеянной сержантом и Симонеттой беседы, лишь бы не вспоминать про последнюю атаку, в которую повел королевские войска его отец, нашедший славу и смерть в том сражении.

- Боюсь, что осады далеко не самая занимательная часть военной истории... что интересного в том, что несколько недель приходится проводить в грязи, прячась от вражеских пуль в траншеях, вырытых под стенами крепости? Вы бы лучше рассказали о себе, сержант. Тот случай, когда Вас отрядили в разведку в глубь испанских расположений и Вы умудрились попасть в лагерь Конде, - приоткрыв лицо, Франсуа-Анри с улыбкой подмигнул раскрывшей от удивления рот Симонетте и со смехом договорил, - Караульные окликнули их и приняли за личный эскорт принца - французы же. Жаль, что Вы не захватили тогда принца, дорогой Дюссо. Война быть может оказалась бы куда короче... да и условия мира диктовались бы в другом ключе.

Он сказал это, не подумав, и тут же пожалел. Мир с испанцами был достигнут дорогой ценой и она исчислялась не только военными потерями и издержками, но и личным счастьем... Впрочем, стоило ли ему теперь переживать из-за прошлого, ведь для некоторых их судьба была предрешена еще задолго до того. Его глаза на миг встретились с глазами Олимпии, и он по установившейся между ними негласной традиции дерзко ухмыльнулся, чтобы скрыть даже намек на извинения за невольное напоминание графине о самой главной цене того мира.

- Обещания гораздо легче отдать, чем выполнить, -
проговорил он уже вполголоса, снова кутаясь в воротник, когда внезапный порыв ветра ворвался в карету, всколыхнув тонкую шторку, - А Вам никогда не доводилось давать обещания? Особенно невыполнимые? Тогда у Вас чистая совесть и мирные сны.

За окном уже смеркалось и снежные сугробы, в которых утопали деревья огромного угрюмого леса, окрасились в фиолетовый цвет. В небе, мелькавшем сквозь просветы между черными кронами деревьев, зажглись первые самые яркие звезды.

- До Шато-Тьерри еще около часа, - объявил Дюссо, указав на одинокий валун, возвышавшийся возле дороги, - Этот камень я помню... во времена Фронды мне довелось быть курьером у самого герцога де Грамона. Так вот, случилось мне здесь ехать с депешей от маршала Тюренна...

Новая байка Дюссо усыпила маршала быстрее, чем опиумная настойка. Стоило ему лишь закрыть глаза всего на миг, как дремота окутала его, захватив в плен новых видений, то сладостных, желанных и пугающих своей невозможностью, то кошмарных и настолько явных, что он едва не закричал, проснувшись от холодного ветра, подувшего в лицо и резкой остановки.

36

Отправлено: 31.05.17 00:04. Заголовок: Последний язвительны..

Последний язвительный выпад дю Плесси задел графиню не на шутку. Само собой, на ее совести было так много всего, что назвать ее чистой можно было только сослепу. Но нарушенные обещания? Она невольно задумалась над тем, что такого невыполнимого могла наобещать именно ему, но так и не смогла вспомнить. Разве что обещание не иметь с ним ничего общего – его она действительно нарушала прямо сейчас, деля с маршалом долгое путешествие. Звезды, три недели вместе! Лучше уж сразу умереть.

Пока Олимпия внутренне кипела и клокотала, выбирая самые болезненные шпильки в адрес своего визави, тот успел заснуть, спрятав лицо в воротник плаща и всем своим видом опровергая собственное утверждение о том, что мирный сон – удел людей с чистой совестью. Хотя, как знать – вдруг он считал свою совесть чистой? Судя по дерзкой ухмылке, так оно и было. Мужчины!

Пейзаж за окном начинал утомлять своей однообразностью: стволы деревьев, черные проталины, чередующиеся с полосами белого снега в ложбинах – и снова деревья, деревья, деревья… Она попыталась прислушаться к разглагольствованиям сержанта, не умолкавшего под жгучими взглядами Симонетты, но его голос постепенно превращался в монотонное жужжание…

Карета резко дернулась и остановилась.

- Как, неужели уже приехали? – удивилась Симонетта, высовываясь в окошко в попытке разглядеть в сумерках хоть какое-то поселение.

- Да нет, мы еще даже не выехали из леса. Должно быть, случилось что-нибудь.

Олимпия выглянула со своей стороны, окликнула кучера:

- Беппо, в чем дело? Что-то сломалось?

- С каретой все хорошо, синьора, не извольте тревожится, - отозвался кучер, слезая с козлов. – Человек на дороге. Вот лошади и стали. Замерз, должно быть, бедолага.

- Человек? Он ранен? Болен?

Графиня приоткрыла дверцу и попыталась разглядеть, что там впереди, но за лошадями ничего не было видно. Мимо нее проскакали два гвардейца, следовавшие за каретой, и, поравнявшись с головной парой, спешились и тоже исчезли из виду.

- Может, этому человеку нужна помощь? – сердобольная Симонетта уже шарила рукой под сиденьем, пытаясь нащупать то ли корзину с едой, то ли сундучок с лекарствами. – Беппо, Беппо, несите беднягу сюда! В карете тепло.

- Пойду, гляну, что там такое, - сержант Дюссо решительно распахнул дверь и спрыгнул на скрипучий снег. – Не беспокойтесь, сударыни, сейчас мы все уладим.

Хорошо бы, - подумала про себя Олимпия и зябко поежилась, не столько от холода, сколько от дурного предчувствия. На козлах никого, гвардейцы и ее слуги заняты неизвестным телом на дороге – если что-то случится… О нет, думать о дурном – верное средство накликать беду.

37

Отправлено: 31.05.17 23:00. Заголовок: Резкая остановка и в..

Резкая остановка и внезапная тишина, в которой взволнованные голоса Симонетты и графини слышались особенно отчетливо, пробудили маршала от дремы. Холодный ветер, подувший в раскрытое графиней окошко, прогнал остатки дремоты и маршал стряхнул ворот плаща, закрывавший нижнюю половину его лица.

Также как и Олимпия, он попытался выглянуть в окно, но пришлось уступить и откинуться на спинку сиденья. Взволнованный вид Симонетты и поспешность, с которой Дюссо выскочил из кареты, против воли заставили Франсуа-Анри подумать о худшем. А что могло произойти в сумерках на дороге, затерянной в глубине леса, когда до ближайшего городка или почтового двора было еще миль десять если не больше?

Не произнося ни слова, маршал вытащил один из спрятанных в кармане дверцы пистолетов и проверил заряжен ли он. Он действовал с такой методичностью и медлительностью, что могло показаться, будто он всего навсего проявлял любопытство относительно арсенала боеприпасов, которым похвалилась графиня всего часом раннее. Взведя курок, он заткнул пистолет за обшлаг камзола и вытащил второй, чтобы точно также проверить заряд. Покончив с пистолетами, хранившимися в дверце с его стороны, он точно также проверил пистолеты и с другой стороны, но оставил их в карманах, лишь приподняв рукояти, чтобы их можно было выхватить в одно мгновение.

Глухое подвывание ветра становилось все более пугающим, а тревожные голоса гвардейцев, осматривавших тело, лежавшее на дороге, настораживали. Проверив пистолеты, лежавшие в кармане дверцы с их стороны, дю Плесси-Бельер высунулся в окошко кареты. Он не стал спрашивать Дюссо о состоянии найденного ими бедняги, тот и без того был готов сообщить неутешительные известия. Вместо расспросов маршал вгляделся в темневшие силуэты деревьев, окружавшего их леса. Где-то хрустнула ветка, потревоженная порывом ветра или же чьей-то лапой. Или ногой?

Сорвав с себя шляпу, чтобы не мешала ему, Франсуа-Анри резко распахнул дверцу кареты и спрыгнул на мерзлую землю.

- Пересядьте к другой стороне и будьте готовы стрелять, мадам, - скомандовал он, не оборачиваясь к графине, - Стреляйте в любого, кто приблизится к карете со стороны леса. Не раздумывая, - добавил он, не обращая внимания на вскрик Симонетты, перепуганной не столько тревожностью всей обстановки, сколько убийственным спокойствием, с которым маршал проверял их оружие.

- Живой кажется. Дышит, - послышался голос Дюссо, все еще склоненного над телом, - Надо прибрать его. Может, оклемается по дороге.

Дю Плесси-Бельер не ответил ему. Он обошел карету сзади и всмотрелся в сгущавшуюся темноту, стремясь разглядеть в ней тех, кто мог поджидать незадачливых путников с недобрыми намерениями. Поднявшийся ветер всколыхнул ветки деревьев, заставив их раскачиваться из стороны в сторону. Еще минута, и маршал разглядел бы спрятавшихся за тонкими голыми стволами сосен фигуры притаившихся за ними людей. Но, его окликнул кучер графини.

- Месье маршал, позволите ли внести того беднягу в карету? Кажется, мадам графиня не против, но... без Вашего ведома. Господин граф велел во всем полагаться на Вас, месье.

Услышав о приказе мужа графини де Суассон, маршал быстро обернулся в сторону кареты. Слышала ли эти слова сама графиня? Лучше бы нет. Эта откровенность кучера повредила бы и без того шаткому миру, достигнутому между ними. Или, лучше сказать перемирию?

- Если мадам графиня не имеет ничего против, то несите, - ответил Франсуа-Анри.

В эту минуту ему послышался глухой протяжный свист. Он вскинул голову и прислушался.

- Ветер воет, - успокоил его кучер и указал на раскачивавшиеся над их головами кроны высоких сосен, - На козлах то я этот свист все время слышу... ничего особенного, месье.

- Возможно, - произнес маршал, не доверяя его словам, - Поторопитесь. Я сяду с Вами. В карете будет слишком тесно.

- О, месье, не нужно! - вскричал Дюссо, подскочив как ужаленный, когда до его слуха донеслось распоряжение маршала, - Я сяду с кучером. На мне и мундир зимний. Все лучше, чем Ваш камзол.

- Месье, это не одолжение, - суровым тоном возразил ему дю Плесси-Бельер и посмотрел на выглядывавших их кареты женщин, - Держите ухо востро и не спускайте глаз с этого человека, - шепнул он Дюссо, - Следите за ним, сержант, - он сунул ему в руку один из своих пистолетов, скрытую под плащом, - Если он проявит признаки жизни, наставьте на него пистолет и пристрелите, не задумываясь, когда почувствуете неладное.

- Как же так, месье? - выпучил глаза сержант, но его рука крепко сжала рукоять пистолета, теперь спрятанного под его плащом.

- А так. Пешком до этих мест не дойти. Мы не знаем, кто и почему бросил его на дороге. Я ничему не доверяю, месье. Надеюсь, что и Вы тоже. Едем господа! Живо по коням! Один человек пусть едет впереди кареты, второй позади.

Не говоря больше ни слова, маршал только посмотрел в глаза Олимпии, проходя мимо дверцы кареты, и забрался на козлы, чтобы занять место рядом с кучером. Гвардейцы дотащили замерзшего почти до полного оцепенения мужчину к карете и усадили на место, которое занимал Дюссо. Сам же сержант занял место маршала напротив графини и тут же высунулся по самые плечи в окошко.

- Можно ехать, месье маршал! - выкрикнул он и тут же раздался протяжный щелчок хлыста. Кучер повел лошадей, сначала мерным шагом, чтобы вывезти успевшие осесть в подтаявшей грязи колеса, а затем все быстрее, набирая ход. Слуги графини уже на ходу вскочили на запятки позади кареты и успели занять свои места за секунду до того, как лошади пустились во весь опор.

И снова послышался тот протяжный звук, похожий на свист. Он обернулся назад, вглядываясь в темноту сквозь удалявшиеся от них деревья, но так ничего и не увидел. Ледяной ветер развевал его волосы, взлохмачивая и поднимая вверх, заставив пожалеть об оставленной в карете шляпе. И комфорте. И той близости с Ней, о которой он даже не смел мечтать уже долгие несчетные месяцы.

- Это всего лишь ветер, месье, - заговорил с ним кучер, словно угадав тревогу, поселившуюся в душе маршала, - Да и кого ж тут ловить то? Эта богом забытая дорога не богата на путешественников. А разбойничий люд... они любят чтобы наверняка, чтобы знать, на кого напасть то. А с нами тут целая кавалерия, - он усмехнулся и подстегнул лошадей, чтобы бежали резвее, - Да и лес уже кончается. Вон, видите огоньки вдали? Это уже Шато-Тьерри... скоро часовню проедем на перекрестке, а оттуда рукой подать.

Эти слова отвлекли Франсуа-Анри от подозрений, но не погасили их насовсем. Он продолжал оглядываться по сторонам, чтобы усмотреть опасность до того, как ей представится возможность проявить себя. Кавалерия - он усмехнулся и заправил налипавшие на лицо пряди волос за ухо. Да, возможно, что именно присутствие трех вооруженных гвардейцев и остановило бандитов от исполнения задуманного ими плана.

38

Отправлено: 03.06.17 18:30. Заголовок: Мужчины с трудом впи..

Мужчины с трудом впихнули бесчувственное тело на место, нагретое сержантом Дюссо, и Симонетта, жалостливо зацокав языком и запричитав, начала кутать бедолагу в расстеленную на сиденье медвежью шкуру и растирать побелевшие до синевы руки и щеки молодого человека лет тридцати с запорошенными снегом волосами и многодневной щетиной, недостаточно, впрочем, густой, чтобы считаться бородой. Олимпия подсунула дорожную жаровню под ноги бедолаги и, пользуясь его беспамятством, бесцеремонно оглядела странную находку в тусклом свете каретного фонаря. Слова дю Плесси, адресованные сержанту, эхом повторяли ее собственные мысли – подобранный ими незнакомец мог оказаться подсадной уткой лесных грабителей, и Олимпия украдкой пододвинула к себе брошенный Симонеттой пистолет и прикрыла его широкой юбкой.

Дюссо медведем ввалился в карету и плюхнулся на сидение против графини – она едва успела выдернуть из под него забытую маршалом шляпу, не успевшую, к счастью, пострадать под грузом воинских подвигов сержанта.

- Господин маршал распорядился, чтобы я…
- начал было виновато Дюссо, но молодая женщина быстро подняла руку, останавливая готовый излиться на нее поток галантных извинений.

- Я слышала, сержант, - улыбнулась она, смутив вояку еще больше, и вновь вернулась к изучению незнакомца, начавшего подавать первые признаки жизни в виде тихих стонов. – Не беспокойтесь за маршала, он не успеет замерзнуть. Плащ у него зимний, на меху, и до города всего пара-тройка миль. Скажите лучше, - графиня понизила голос, - что вы думаете об этом человеке.

- Да я толком и не рассмотрел его, - сознался, переходя на шепот, Дюссо. – Кучер ваш сказал, что крови на нем не видно. А по платью… по платью я бы сказал…

Он вдруг нахмурился и, поманив Олимпию пальцем, наклонился вперед и шепнул в подставленное графиней ухо:

- Сдается мне, что парень этот – гугенот.

Итальянка еще раз глянула на черный, без всякой отделки и украшений, камзол старомодного кроя, мрачный цвет которого не оживляла узкая белая полоска воротника, и согласно кивнула.

- Возможно. Или же судейский либо нотариус.

- Руки мягкие, - заметила Симонетта, без устали растиравшая ладони незнакомца. – Сержант, у вас не сыщется походной фляги? Этому бедняге не помешало бы глотнуть чего-нибудь согревающего, а у нас с собой только горькие настойки на травах.

- Ах ты че.. простите, сударыни! Как я сразу-то не сообразил, - без особого энтузиазма отозвался Дюссо, доставая из под мундира небольшую серебряную фляжку. Судя по его лицу, делиться драгоценным коньяком или арманьяком с еретиком ему не особо хотелось, но обе женщины смотрели на него выжидательно, и сержант, хмыкнув, выдернул пробку и поднес флягу к губам незнакомца.

Закрытым, мысленно отметила про себя Олимпия, знавшая, что у спящих или потерявших сознание людей рот обычно открыт. Нехорошее предчувствие, созвучное предостережению дю Плесси, снова колыхнулось в груди.

Незнакомец кашлянул, сделал глоток, закашлялся еще сильнее и открыл глаза, озираясь с безумным видом.

- Где я?! – вырвалось у него, но глаза мужчины тут же снова закатились, и голова упала на грудь, едва не выбив флягу из рук Дюссо, который поспешил закупорить и спрятать свое сокровище.

39

Отправлено: 03.06.17 20:49. Заголовок: Вскоре показался сил..

Вскоре показался силуэт высокой колокольни придорожной часовни, одиноко стоявшей на перекрестке дорог. Ни чем не примечательное строение было освещено ярким лунным светом и выделялось на фоне заснеженного пустыря, отделявшего перекресток от жилых домов окраины Шато-Тьерри.

- Теперь недолго уже, -
крякнув в кулак, доложил кучер и подстегнул лошадей, чтобы бежали резвее, - Мне трактирщик об этих местах рассказывал, так что я теперь как по писанию ехать могу, все назубок помню.

- Трактирщик? - поинтересовался Франсуа-Анри и посмотрел на уходившую вправо дорогу, - А разве эта дорога не ведет напрямик к тому трактиру, где мы останавливались?

- Да вроде бы как, - неуверенно ответил кучер, пытаясь на ходу разглядеть надпись, вырезанную на подгнившей от непогоды доске на вбитом в землю придорожном столбе, - Надо ж как бывает - две дороги в одно место ведут... а вон, вон смотрите-ка, месье, скачет кто-то.

Вдалеке, там, где огромный пустырь, раскинувшийся между лесом и предместьями Шато-Тьерри, уходил за горизонт, показались фигуры всадников, мчавшихся в сторону перекрестка. Неприятный холодок коснулся лба и затылка Франсуа-Анри. Кто бы ни были те всадники, а ехали они довольно быстро и успеют поравняться с ними еще до въезда в городок, если не поспешить.

- Гоните, месье! Что есть мочи, гоните, -
приказал маршал, стараясь не дать волю страху оказаться застигнутым посреди пустыря с двумя беззащитными женщинами и каретой, ставшей неповоротливой и тяжелой из-за багажа и сидевших в ней пассажиров.

Щелкнул бич кучера и дробный топот копыт участился, отдаляя путешественников все быстрее от одинокой часовни и перекрестка. Карета опасно покачнулась, когда одно колесо въехало в глубокую колею в промерзлой грязи. Потянувшийся за лежавшей в ногах аркебузой, Франсуа-Анри едва не потерял равновесие.

- Берегитесь, месье, эдак и свалиться недолго, - предупредил его кучер.

Вскоре из-под колес послышался грохот булыжной мостовой - они въехали на главную улицу небольшого городка, значительного лишь тем, что путешествовавшие к Лиону путники останавливались в нем для ночлега и смены лошадей. На главной площади ютилось сразу несколько постоялых дворов с крикливыми вывесками, освещенными фонарями, горевшими под медными колпаками, чтобы привлекать усталых путников.

- Вот наша гостиница, как есть эта самая, - кучер указал хлыстом в сторону двухэтажного строения с высоким чердаком, надстроенным, как видно, в целях расширения комнат для постояльцев, - И название то какое, хм... "Приют странника".

- Ну, хоть не драчливый петух и то ладно, - хмыкнул дю Плесси-Бельер с явным облегчением в голосе, - Остановите у входа, чтобы наши дамы могли сразу же войти внутрь. А потом езжайте на каретный двор. И вот что, проследите сами за тем, чтобы к карете и к багажу никто не подходил кроме слуг графини. Я потом гвардейца пришлю для караула.

- Да что же все так серьезно? - недоверчиво покосившись на широкие ворота каретного двора, спросил кучер, - Ну, как скажете милостивый государь. Осторожность то никогда не помеха.

- И еще, - в синих глазах маршала блеснул недобрый огонек, - Не расспрашивайте никого о дороге на Лион. Господин Дюссо достаточно побывал в этих местах и знает дорогу. Иначе нам снова подскажут кратчайший путь через какие-нибудь дебри.

- Да что Вы говорите, - выпучил глаза кучер и дрожащей рукой перекрестился, - Неужто нас туда заманили? А я то думал, что то было просто несчастливое обстоятельство, да и только.

- А как Вы объясните это обстоятельство? - маршал указал рукой назад на подъезжавших следом за ними гвардейцев, которые были оставлены на постоялом дворе, чтобы дать отдых лошадям, - Они прибыли сюда по другой дороге и почти нагнали нас.

Не удосужившись получить ответ обомлевшего от позднего страха кучера, дю Плесси-Бельер соскочил с козел на землю. Поскользнувшись на заледеневшем булыжнике мостовой, он едва не упал на дверцу, оказавшись лицом к лицу с выглянувшей из кареты Олимпией.

- Мадам, я не мог удержаться на ногах от нетерпения поскорее проводить Вас в приготовленные для Вас комнаты, - с улыбкой произнес Франсуа-Анри, при этом вовсе не выказывая спешку и не торопясь отодвинуться от дверцы, чтобы позволить графине открыть ее. Их глаза были так близко, что можно было разглядеть искорки улыбки и смеха... или насмешки?

- Прошу Вас, - затаив дыхание, чтобы не выдать охватившее его волнение, сказал наконец маршал и отступил на шаг, пошатываясь на скользкой мостовой, - Обопритесь на мою руку, мадам, здесь весьма скользко, - предложил он, пока подоспевший слуга графини выдвигал ступеньки и раскрывал дверцу кареты.

40

Отправлено: 05.06.17 00:49. Заголовок: Первое, что увидела ..

Первое, что увидела Олимпия, когда карета остановилась у постоялого двора, был отряд королевских гвардейцев, появившийся на площади вслед за ними.

- Смотрите-ка, ваши люди умудрились нас нагнать, сержант,
- она чуть нахмурила тонкие брови, гадая, неужели их неожиданная остановка в лесу могла настолько задержать карету. – Хорошо, что я отказалась от пари с месье дю Плесси-Бельером на скорость моих лошадей, мой кошелек рисковал заметно полегчать.

Насмешливый тон графини плохо скрывал ее удивление – Олимпия никак не ожидала, что гвардейцы на усталых лошадях сумеют угнаться за ее знаменитой упряжкой. Если бы на дороге были сугробы, можно было бы списать эту странность на глубокий снег, в котором вязла тяжелая карета, но она точно помнила, что колеса всю дорогу грохотали по мерзлой земле.

Молодая женщина толкнула дверцу, но та тут же захлопнулась снова под тяжестью навалившегося на нее тела.

- Вы слишком торопитесь пасть к моим ногам, маркиз, - едко заметила она, глядя в голубые глаза, оказавшиеся вдруг так близко. – Подозреваю, что ковер из вас выйдет не важный, так что лучше дайте мне выйти.

Как ни странно, маршал послушался – хоть и не сразу – и со второй попытки дверца, наконец, распахнулась. Олимпия осторожно спустилась, крепко держась за карету, но тонкие подошвы ее башмачков немедля поехали по покрытым ледяной коркой булыжникам.

- Час от часу не легче, - фыркнула она себе под нос. – То грязь, то лед. Можно подумать, что ни на одном постоялом дворе в Шампани нет ни охапки соломы. Звезды, в какую дыру мы с вами заехали, сударь.

Опираться на руку дю Плесси было страшно, поскольку маршал и сам с трудом держался на ногах – но к счастью, до двери оказалась всего пара шагов, и ступени гостиницы были засыпаны сухим тростником. В лицо путешественникам пахнуло жаром, и Олимпия с облегчением разжала пальцы, вцепившиеся в рукав ее провожатого.

- Пожалуйте, пожалуйте, Ваше Сиятельство, - тучный хозяин гостиницы не без труда согнулся в низком поклоне. – Комнаты ваши уже готовы, в них и натоплено, и простыни нагреты.

- Что ж, в таком случае, я отужинаю у себя, - не глядя на маршала, сообщила Олимпия. – Да, вот еще - мы подобрали человека в лесу, милейший. Распорядитесь, чтобы его тоже устроили где-нибудь. Я заплачу. И включите в счет ужин и комнаты для всех, кто со мной прибыл.