Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Сквозь тернии к сестрам...

Сообщений 321 страница 340 из 387

1

... или Приют "У погибшего контрабандиста"

    Время: Начало февраля 1665 года
    Место действия: дороги Франции и Савойи
    Действующие лица: маркиз дю Плесси-Бельер, графиня де Суассон и другие маски

    В полях, под снегом и дождем,
    Мой милый друг, мой бедный друг,
    Тебя укрыл бы я плащом
    От зимних вьюг, от зимних вьюг.
    А если мука суждена
    Тебе судьбой, тебе судьбой,
    Готов я скорбь твою до дна
    Делить с тобой, делить с тобой.

    Роберт Бернс

     https://img-fotki.yandex.ru/get/61411/3543901.7d/0_f2ae9_70487989_L.jpg

321

Заметив еще издали высокую фигуру маркиза де Виллеруа, обнимавшего субретку графини, маршал с трудом подавил веселую усмешку. Ехавший рядом с ним сержант Дюссо, как видно, тоже заметил излишне покровительственный жест полковника, прижимавшего к себе раскрасневшуюся не то от мороза, не то от смущения девушку.

- Прохладно, однако же, - проговорил маршал, стараясь увести мысли сержанта от очевидного к мнимому. - А на мадемуазель ди Стефано всего лишь легкий плащик одет.

- Ого! Да это же наш господин полковник с мадемуазелью! - выкрикнул Дюссо, будто бы в ответ. - Всем стоп! Лошадь для господина полковника!

В глазах дю Плесси-Бельера затаилась насмешливая улыбка - уж от него-то не укрылось желание Дюссо пересадить удачливого молодого соперника на лошадь, чтобы тот, не успел закрепить свой успех, усевшись в карету с дамами.

- Дюссо, что Вы скажете о наших лошадях? - спросил маршал, не оставив затею увести мысли сержанта в более безопасное для личных дел Виллеруа и Симонетты русло. - Можем ли мы рассчитывать на перегон до Шатийона без смены лошадей?

- О нет, месье маршал. Исключено! После такой-то метели, - тут же увлекшись темой планирования их маршрута и непосредственно командования подчиненного ему эскорта, Дюссо и думать позабыл о ехавшем рядом с ними Виллеруа, который  улыбался с видом осчастливленного любовника и то и дело поглядывал, как бы подъехать к карете сбоку, чтобы переглянуться с предметом своих романтических фантазий.

- Во-первых, нам придется все равно остановиться в Баре, для смены лошадей. И даст бог, если мы не застрянем в этом забытом богом городке, - Дюссо бросил косой взгляд на тянувшиеся вдоль улицы выбеленные фасады домов с остроконечными двускатными крышами, с которых так и норовили сорваться целые комья снега.

- Если мы сумеем выехать из Труа в ближайшие полчаса, то, самое раннее к трем, а то и позднее, прибудем в Невиль-сюр-Сен. Там дадим лошадям роздых и пообедаем. А к вечеру, если не поднимется метель, то быть может, - он поднял палец. - Очень быть может, что и доберемся до Шатийона. Но, это только к вечеру.

- Как? А Дижон? Разве, до него не каких-то, - маршал замолчал, прикидывая в уме, какое расстояние отделяло их от намеченной на этот день цели.

- Нет, месье. До Дижона нынче уже не доедем. Нам бы пришлось гнать лошадей нещадно, а имея всего одну карету, да к тому же, по заснеженной дороге, - Дюссо красноречиво взмахнул рукой, тогда как дю Плесси-Бельер не стал прерывать его, задумавшись о своем. Если они слегка замедлят ход этой партии своего кортежа, то, как знать, не подоспеет ли Шабо к Дижону, при условии, что ему удастся отремонтировать сломанную рессору в карете графини?

За разговором они не заметили, как прибыли на постоялый двор той самой гостиницы, которую, как им казалось, покинули уже насовсем. Маршал тронул повод коня и подъехал к карете. Наклонившись к дверце, он позволил себе неслыханное - протянув руку к колыхавшейся занавеске из плотной кожи, он тронул ее, так что, она слегка приоткрылась, являя его довольное лицо пассажиркам.

- Мадам, пожелаете ли Вы сделать небольшую остановку и заглянуть в гостиницу, прежде чем мы тронемся в путь? - спросил маршал, весело подмигнув Симонетте, наградившей его хитрым взглядом больших карих глаз. Вот уж интересно было бы узнать, не о нем ли шла речь за минуту до того.

- Мы можем ехать и сейчас же, если Вам будет угодно, дорогая графиня, - сказал он, чтобы спрятать излишнее любопытство за показным желанием действовать по-военному скоро и без излишних задержек, хотя, рука, сжимавшая повод, предательски дрожала от холода как раз в ту самую минуту.

322

Даже оказавшись в седле, Франсуа нескоро ощутил морозный воздух, сковывавший ледяной коркой мостовую под копытами лошадей и пронизывавший всадников сквозь плотную ткань мундиров и плащей. Шумно выдохнув в ответ на явившуюся в его воображении счастливую мысль о карих глазах Симонетты, маркиз заметил облачко пара, вырвавшееся с его губ.

- Ого! Как подморозило. А я-то думал, что к полудню потеплеет, - весело заметил он, обгоняя раскрасневшегося от холодного ветра Дюссо, когда улица, по которой они ехали, сделалась настолько широкой, что можно было ехать рядом с каретой без риска задеть свисавшие прямо над головой вывески многочисленных чулочных лавочек.

Странное дело, по дороге к городской Ратуше маркиз не замечал, ни этих вывесок, ни кричащих названий чулочных мастерских, поставлявших лучшую галантерею аж в столичные лавки, о чем свидетельствовали красноречивые надписи на окнах. Зато, на обратном пути, все это бросалось в глаза, заставляя воображение снова и снова вызывать из памяти картинки сладостных моментов выбора чулочных пар, шелковых скользящих и таких прозрачных, словно паутинки, шерстяных, мягких и податливых пальцам, что хотелось зарыться в них.

Лошадь под ним весело перебирала ногами, уверенно чувствуя себя на скользкой мостовой, так что, Виллеруа всецело предался грезам, не слыша разговоров о возможном маршруте до самого вечера и последующий день. Если бы услышал, то непременно подсказал бы, что с более частой сменой лошадей, они бы и до Дижона смогли бы доехать. Ведь сам он сумел покрыть это расстояние всего за день. Конечно же, молодой человек не принял бы во внимание то, что, сменяя лошадей на всем пути от Дижона до Труа, он ни разу не остановился дольше, чем на пятнадцать минут и приехал в Труа глубокой ночью, усталый, замерзший и голодный как целая стая волков. Можно ли подвергать их драгоценных спутниц такому же испытанию? О, разве же мог думать об этом молодой полковник, окрыленный лишь нетерпеливым ожиданием обещанных ласк и полный романтических грез?

Остановка во дворе покинутой ими этим же утром гостиницы, оказалась неожиданной. Не подозревавший о планах маршала и графини, маркиз не успел направить свою лошадь в ворота широкого каретного двора и вместо этого лихо проскакал дальше по улице. Лишь через несколько минут, заметив, что ехал один, он остановил свою лошадь и повернул назад, влетев во двор гостиницы, когда карета уже остановилась напротив крыльца с гостеприимно отворенными дверьми, в которых уже пританцовывал знакомый им трактирщик, не веривший своему счастью увидеть карету Великой графини во второй раз за день.

- Неужели остановимся? - спросил Виллеруа у Дюссо, тогда как тот хмуро поглядывал в сторону трактира.

- Да, какой там. Ехать надо, господин полковник, - ответил сержант, кивнув на белоснежные облака, показавшиеся над крышами домов, грозившие застить все небо. - А ну, как метель? Застрянем, как пить дать... а с одной-то каретой рисковать никак не можно.

- Да ну, - весело протянул Франсуа, не столько, потому что не верил в вероятность нового снегопада, сколько, из-за царившей в его душе счастливой бесшабашности. Да он бы и сквозь бурю проскакал, ради улыбки в тех карих глазах, а еще ради того, чтобы уж в этот вечер Ее Светлость улыбалась вместе с ними за столом, не погруженная в грустные мысли.

323

Они все-таки распотрошили один из пакетов - женщины, что с них возьмешь - и под медленную тряску кареты по забитым городским улицам Олимпия успела отобрать себе наиболее приглянувшиеся пары. Вид вышитого сиреневого букетика с вьющейся от него стрелкой зеленых листочков вызвал у нее восторженный возглас, достаточно громкий, чтобы вызвать подозрения скачущих вокруг кареты мужчин. Впрочем, за шумом толпы и громкими криками уличных торговцев ее вряд ли кто расслышал.

К тому времени, когда карета остановилась в столь хорошо знакомом ей дворе, мадам де Суассон уже успела завернуть свою добычу, а Симонетта - свою. Рыжая болтушка прожужжала хозяйке все уши планами на вечер, завидная роль в которых отводилась одному хорошо знакомому им обеим господину.

- Только не вздумай доверять ему выбор чулок для меня, - предупредила камеристку Олимпия. - Скажешь, что я разделила все покупки еще по дороге.

- Но это же все испортит, - Симонетта скорчила такую огорченную мордочку, что графиня не удержалась от смеха.

- Хорошо, можешь не говорить маркизу ничего - пусть выбирает, но из того, что я оставила тебе, - милостиво дозволила она, и в эту минуту кожаная занавесь дернулась, отодвинутая мужской рукой в перчатке.

Обе женщины дружно повернулись к окну, ожидая увидеть того, о ком шел разговор, но, к вящему разочарованию обеих, в окошко кареты заглянул вовсе даже не тот маркиз.

- Вы полагаете, мы можем ехать дальше?
- Олимпия ухватилась за последнюю фразу маршала, ни на миг не задумавшись над тем, что она могла быть всего лишь данью вежливости. - Но тогда...

- Быть может, нам лучше заглянуть в гостиницу, синьора? На всякий случай? - Симонетта нагло встряла в разговор, кидая на хозяйку выразительные взгляды и не менее выразительно ерзая на сидении.

- Думаю, будет лучше, если мы все немного согреемся, маркиз,
- с легким вздохом согласилась с неизбежным графиня. - Тем более, что господа гвардейцы наверняка успели замерзнуть, пока дожидались нас, да и вы отливаете синевой. Подогретое вино и что-нибудь горячее для всех - мы вполне можем пожертвовать получасом, раз уж не попадаем в Дижон. Да и жаровню надо заменить - угли совсем погасли.

Противоположная дверца тем временем распахнулась, и Олимпия, кивнув не успевшему спешиться дю Плесси, заторопилась прочь из кареты, вслед за выскочившей пулей Симонеттой.

324

Из всей кавалькады всадников, сопровождавших карету Великой графини, пожалуй, только молодой полковник де Виллеруа не чувствовал крепчавшего мороза. С раскрасневшимися от скачки щеками, он смотрел на мир глазами, полными вдохновения, в них горели те огоньки мальчишеского озорства, завидев которые, сержант Дюссо недовольно закряхтел в кулак, предвидя новые встряски, не иначе. Сам же полковник ловко перекинул ногу через седло и спрыгнул наземь, едва только открылись дверцы кареты.

- Дюссо, распорядитесь о горячем вине для всех! Это от меня, - крикнул Франсуа и, больше не говоря ни слова, побежал назад по торговой улице к увиденной им пекарне, над которой красовалась весьма яркая вывеска с нарисованными на ней аппетитными булочками.

Бежать по улице было бы удовольствием для маркиза, если бы его кавалерийские ботфорты с тонкими подошвами не скользили на булыжниках мостовой, да так лихо, что он едва не проехал мимо дверей приглянувшейся ему лавки, поскользнувшись на ледяной дорожке, образовавшейся в колее от колес.

- Эй... эй, поосторожнее бы, молодой господин! -  прикрикнул на чужака, ворвавшегося в лавку, почтенный пекарь, чьи предки подавали сдобу еще первым герцогам Шампанским, по словам его уважаемого деда, вестимо ж.

- Месье, - вовремя притормозив, Франсуа въехал со ступенек крыльца на земляной пол внутрь небольшого магазинчика, крепко ухватившись за дверь, чтобы удержаться от падения. - Прошу Вас немедленно собрать в дорогу корзинку с самыми свежими булочками. С медом. С вареньем. С грибами. С паштетом. Все, какие найдутся. И побыстрее!

- Молодой господин, стало быть, не из Труа, - констатировал хозяин лавки, выйдя из-за прилавка с заложенными за спиной руками. - Надо же, побыстрее, - передразнил он приказной тон молодого человека и покачал головой. - Так до Вашей Милости, мне уже заказ поступил на тринадцать корзинок сдобы от магистрата. А еще от хозяина гостиницы. И к тому же...

- Месье, я беру все их. И поверьте, они будут только благодарны, когда узнают, для кого уступили свои булочки, - Франсуа нетерпеливо прервал степенную речь пекаря и резко обернулся к окну, чтобы убедиться, что их кортеж все еще стоял во дворе гостиницы.

- Даже так, месье? Даже так? - недоверчиво качая головой, проговорил пекарь, явно потешаясь над самомнением заезжего молодца, в котором, то ли из-за темноты, царившей в лавке, то ли из-за собственной невнимательности, не сумел разглядеть важного человека.

- Месье, я не привык отдавать приказы дважды! - заявил Виллеруа, добавив в свой тон немного ноток из отцовского репертуара. Он выпрямился, расправив плечи, так что его плащ распахнулся, открывая взору лавочника драгоценную перевязь со шпагой, одетую поверх дорогого дорожного камзола, на который мог бы претендовать любой офицер армии Его Величества чином не менее майора, а то и выше.

- Но, месье... уж, не знаю, как Вы там привыкли у себя, но у меня все булки вот-вот разойдутся. Сейчас уже явятся из магистрата за заказом. Что же я им скажу? Для самой графини де Суассон, между прочим, стараются.

- Я тоже, - не выдержал Франсуа, и тут же лицо пекаря изменилось от удивления. Крякнув в ладонь, он тут же метнулся к дверям в пекарню, на ходу крича проклятия в адрес нерадивых подмастерьев, день-деньской бивших баклуши, вместо того, чтобы за печами следить.

- Так и плату, мне от Вашей Милости получать, или господам из магистрата отослать счет? - вежливо поинтересовался пекарь, вооружившись гусиным пером для записи в расчетной книге.

- С меня, - пробормотал Франсуа, начав шарить по карманам в поисках кошеля, который был оставлен на попечение мадемуазель Симонетты. - С меня. Конечно же. И да, если у Вас и вино имеется, то уложите пару корзинок. Нам в дорогу, - продолжал он заказ, силясь вспомнить, в какой из карманов был заложен кошель.

325

В пору было расхохотаться над тем, с какими разочарованными лицами встретили его обе пассажирки, и маршал не удержался бы, если бы не выкрик Виллеруа за его спиной. Обернувшись, Франсуа-Анри увидел лишь мелькавшие подошвы ботфорт бежавшего вниз по улице полковника, оставившего свою лошадь на попечение гвардейца.

- Куда это он? - спросил маршал, выпрямившись в седле, а когда снова наклонился к окошку кареты, то обе дамы уже успели покинуть ее, не дождавшись его галантности.

Ранкур, оказавшийся у дверцы кареты раньше остальных, вежливо подал руку сначала Симонетте, а потом и госпоже графине, проведя ее под руку до самых дверей гостиницы, где их уже дожидался не веривший в свою счастливую звезду трактирщик.

- Дюссо, а что там, на улице? - спешиваясь с лошади, спросил дю Плесси-Бельер, ан что сержант только пожал плечами. Мысли и сиюминутные фантазии молодого полковника оставались для него загадкой еще с тех пор, когда маркиз де Виллеруа сделался лейтенантом.

- Распорядитесь, чтобы позаботились о лошадях. Следующую остановку сделаем в Невиле-сюр-Сен. И закажите для всех горячего вина со специями.

- Как же, горячего вина... - ухмыльнулся себе в усы сержант, пробираясь сквозь сугроб к крыльцу. - Ежели мы столько вина на дорожку выпьем, сколько господа изволят заказать, каждый на свой счет, так не то что до Шатийона, до Бара к вечеру не доедем. Эй там, без меня не начинать! - прикрикнул он гвардейцам, проявившим внезапную исполнительность по части приказов вышестоящих офицеров.

Маршал встряхнул полы плаща и оглянулся в сторону улицы, по которой сбежал Виллеруа. Покачивавшаяся на ветру яркая вывеска с пухлыми румяными плюшками, любовно прорисованными на обрубке доски, привлекла его внимание. Если полковника что и могло привлечь в этом городке, помимо лавок с галантерейными секретами для женщин, по которым он уже успел совершить экскурсию в компании мадемуазель ди Стефано, так это оружейные лавки. Или же пекарня, подсказал насмешливый голос, напомнив Франсуа-Анри дни беззаботной юности, когда должность маршала двора была лишь номинальной, а все его обязанности при особе короля сводились к тому, чтобы минимизировать урон, наносимый безудержной энергией молодежи из свиты Людовика, посягавшей на все запретные уголки в Лувре, какие только можно было представить. И в их числе наиболее притягательным было служебное крыло, где располагались кухни и пекарня королевского двора.

Оказавшись в средних масштабов лавчонке, располагавшейся в неказистом с виду домишке вместе с пекарней и маленьким амбаром, маршал тут же увидел друга, озадаченно шарившего по карманам, как видно, в поисках кошелька.

- С меня. Конечно же, - повторял маркиз, пытаясь отыскать затребованные лавочником деньги за сдобу, которую уже укладывали в несколько корзинок.

Аромат свежей выпечки был умопомрачителен, а вид полдюжины пузатых бутылок темно-зеленого стекла, которые лавочник любовно укладывал в корзинку, перекладывая их соломой, чтобы не побились, склонил бы к меценатству даже самого Катона. Ну, а маршал не был стоиком, а уж тем более скрягой. Заметив неловкую ситуацию, в которую попал маркиз, он перехватил его руку за локоть и весело крикнул лавочнику.

- Счет передайте мне, месье. Вы что же, не видите, что перед Вами стоит сам полковник? Еще спросите, имеется ли у маркиза де Виллеруа кредит в Труа? То-то же, - он обошел Франсуа и, весело подмигнув ему, шепнул. - Даже не думайте отпираться, друг мой, это строго между нами. На войне как на войне, все по-братски. И ту корзинку с вином, Вы же все равно намеревались поделить, не так ли?

- Господин маркиз? Де Виллеруа? - разинул было рот пекарь, тогда только допустив мысль о том, что чем выше заказчик, тем, должно быть, меньше наличности у него окажется при себе. Недурственный урок на будущее, подумал про себя ушлый торговец, пытаясь прикинуть при этом, сколько можно было стребовать со второго господина, скромный дорожный плащ которого, как назло, скрывал его облик, не позволяя определить степень высокородности и, соответственно, величину кредита, который тот был готов оказать маркизу.

- Так это ж... я тут уже и выписал счетец... а ежели господа пожелают расплатиться здесь же, так я завсегда отсчитаю. Можно и в кредит, - последнюю фразу лавочник обронил гораздо тише и так, чтобы на нее не обращали внимания - как же, у него весь магистрат брал пироги в кредит, который рос как на дрожжах, но не спешил определяться в видимых суммах на его прилавке.

- Отсчитайте, сколько с нас, - ответил маршал и положил кошель перед прояснившимся лицом лавочника, - Прикажите своим подмастерьям, чтобы корзинки несли прямиком к карете графини де Суассон. У гостиничного крыльца, - он указал мальчишкам, куда нести поклажу, а сам перехватил корзинку с вином и встряхнул ее, так что стекло опасно звякнуло, - А ну-ка, подложите-ка еще соломы, милейший. Мало ли, побьются в дороге. Вот незадача будет. И парочку вот тех прехорошеньких бутылочек туда же. Уж больно формы у них соблазнительные, а? Лучшие, небось?

- О, из тех мы к столу самого магистрата подаем. Это лучший урожай, месье. Эх... таких и осталось то всего, - жадный блеск в глазах в лавочника, живописал превосходные качества вина куда лучше слов, так что маршал только кивнул ему, согласившись на записанную сумму.

- Это все. А теперь, дорогой маркиз, поспешим в гостиницу. Иначе, наши прекрасные дамы решат, что мы сбежали ради прекрасных глаз какой-нибудь красотки в Труа.

Рассмеявшись над возникшим на щеках Франсуа смущенным румянцем, дю Плесси-Бельер забрал кошель с остатками денег и направился к выходу. Довольный сюрпризом, который наверняка удивит Олимпию, а еще больше тем, что от корзинки с булочками она точно не откажется, поскольку, она будет предложена маркизом де Виллеруа, маршал размашистой походкой шел к гостинице, пересекая занесенную снегом площадь, позабыв про сугробы, наметенные за ночь, которые никто и не подумывал расчищать до самого полудня.

326

Возвращение графини повергло персонал гостиницы в веселую и слегка ошалелую суету, но надо отдать им должное - к тому времени, когда обе путешественницы покинули комнату, куда их препроводила горничная, чтобы "попудрить носики" (Симонетта была права - есть вещи, которые не слишком хочется делать на морозе и в качающейся на дурной дороге карете), гвардейцы ее "почетного эскорта" и ее собственные форейторы и кучер уже толпились в главной зале заведения, с довольным видом закусывая подогретое вино холодным мясом и свежевыпеченным хлебом с сыром. От такого сборища военных в жарко натопленной зале густо пахло мокрым сукном, кожей, железом и лошадьми, но Олимпия, хоть и наморщила свой аристократический нос, подниматься наверх отказалась и вместе с Симонеттой уселась за стол рядом с камином, куда тотчас же принесли глиняные кружки с вином и блюдо с закусками.

Кружек было четыре, и, грея ладони о свою, мадам де Суассон огляделась в поисках своего неусыпного тюремщика и Виллеруа. Однако мужчин нигде не было видно, зато вместо них к столу подобрался Дюссо, умудряясь одновременно почтительно помахивать шляпой в адрес графини и молодецки крутить ус, кося глаз на камеристку.

- Так значит, Его Превосходительство распорядился ночевать сегодня в Шатийоне, - сообщил Дюссо и сопроводил "ночевать" выразительным движением бровей, не замеченным уткнувшейся в свою кружку Симонеттой.

- Распорядился, значит? - медленно повторила Олимпия. - Что ж...

Мгновенно вспыхнувший гнев чуть не вынудил ее воскликнуть: "А я велю заночевать в Дижоне", но опасливый взгляд Симонетты, прекрасно умевшей угадывать настроения госпожи, вкупе с остатками благоразумия вовремя пресекли эту попытку, не дав импульсивной римлянке выставить себя на смех в глазах сержанта.

- Месье маршал в точности изложил мое намерение, - вместо этого произнесла она, хорошо сознавая безнадежность попытки убедить опытного вояку в том, что решения все еще принимает госпожа губернаторша. - Мы заночуем в Шатийоне, хотя я совершенно не представляю, есть ли там гостиницы и каковы они.

- Зато у вас будет полдня в Дижоне на встречи с тамошним городским советом,
- тактично встряла Симонетта. - Ведь непременно же придется. Помнится, синьор граф говорил, что ваше намерение проскочить незамеченной...

- Молчи, - при упоминании о муже, всячески отговаривавшем ее от этой безумной поездки, Олимпия недовольно нахмурилась, что неожиданно оказалось весьма кстати - вошедший в зал дю Плесси мог смело записать ее недовольство на собственное появление.

- А, вот и вы, господа, - бархатные глаза холодно скользнули по двум раскрасневшимся лицам. - Что так задержало вас во дворе? Не проверка же кареты? Надеюсь, с вашим экипажем все в порядке, маркиз? Или вы решили слегка подпортить и его, чтобы не оставлять де Ланжерона без вашей помощи и поддержки?

327

Неудовольствие на лице графини было столь же очевидным, сколь и ожидаемым. Заметив ее холодный взгляд еще с порога, Франсуа шепнул вошедшему за ним дю Плесси-Бельеру:

- Ну вот, наверное, наши дамы и в самом деле решили, что на нас полагаться нельзя.

Раскрасневшийся еще с мороза, маркиз зашагал к столику возле камина, чувствуя, как под пристальным вниманием бархатных глаз графини де Суассон его бросило в настоящий жар. Щеки уже не просто краснели, а предательски полыхали в тон красным мундирам гвардейцев, собравшихся возле стола напротив. Он ожидал упреков в нерасторопности, безалаберности, да в чем угодно, но только не в том, что ему и маршалу взбрело бы в голову подпортить их карету, чтобы застопорить путешествие, да еще и ради какого-то драгунского майора!

- О нет, нет, дорогая графиня, - с жаром выпалил маркиз, даже не подумав, что вопрос относился лишь к маршалу. - Мы... То есть, я. Мы решили запастись булочками в дорогу. Только и всего.

Наверное, он слишком громко сказал это, так как его слова тут же отозвались эхом дружного смеха и кто-то среди гвардейцев насмешливо повторил "Запастись булочками!" Обернувшись к шутникам, Виллеруа наградил их таким испепеляющим взглядом, что смех тут же оборвался, и все как один уткнулись носами в кружки с горячим вином, словно и не было ничего.

- Ну да, - развел руками молодой полковник, слегка поостыв, и снова повернулся к графине. - Ничего особенного, одним словом, - добавил он и выразительно посмотрел на блюдо с закусками, среди которых особенно выделялись аппетитные и еще дымившиеся от жара булочки с румяными и блестящими от масла боками. В животе свело, и маркиз неловко улыбнулся, не сумев удержать утробное урчание, раздавшееся так некстати, при этом красноречиво доказывая, что ни к одной из булочек, раздобытых им в пекарне, он так и не притронулся.

328

- Булочки? - восхитилась мадам де Суассон, в то время как с губ Симонетты сорвалось нечто неразборчивое - не то mamma mia!, не то mannaggia!* - и ее остренький носик еще глубже сунулся в кружку, так что лисьей мордочки не стало видно вовсе. - Для нас? О, как это предусмотрительно с вашей стороны, мой друг. И как любезно. Но сколько же вы их запасли, что на это понадобилось четыре руки? Неужели скупили всю пекарню разом?

Остатки недовольства покинули лицо графини, и черные глаза теперь блестели насмешливо и вовсе не сердито.

- Но одними булочками сыт не будешь, не так ли? Присаживайтесь, господа, мы ждали только вас, - она приглашающим жестом обвела блюда с закусками и кружки, в которые подбежавшая служанка уже наливала дымящееся и источающее аромат специй вино, томно поглядывая на красавцев-офицеров.

Симонетта тем временем возилась под своим плащом, и Олимпия готова была поклясться, что ее камеристка что-то положила на стул, на который опирался Виллеруа, и это что-то подозрительно звякнуло. Деньги?

Звезды, да это же, должно быть, кошель маркиза! Он был в руках у Симонетты, когда мы делили чулки, и она клала в него монеты за мою долю. Но как же...

Шутливый вопрос, не открыли ли Виллеруа кредит в местной пекарне до их возможного возвращения, так и вертелся на языке, и будь они вдвоем, Олимпия не стала бы сдерживаться. Но говорить о деньгах в присутствии дю Плесси? Она едва успела подавить невольный вздох - назойливое присутствие маршала не переставало действовать ей на нервы, мешая наслаждаться простыми радостями жизни. Например, такими, как смущение на мужественном лице достойного наследника де Невилей, которое при ином раскладе могло бы стать поводом для множества очаровательных острот и дружеского смеха.

Увы - под пристальным взглядом дю Плесси даже дружба теряла свой вкус.

* ой мамочки! и черт побери!

329

- Булочки, - загоготали за их спинами гвардейцы. Франсуа-Анри и сам едва удержался от снисходительной усмешки в адрес друга, и в этом ему немало помог холодный взгляд, обращенный на него Олимпией.

- Ну что Вы, моя дорогая, в любви, как известно, каждый сам за себя. Я не намерен помогать де Ланжерону больше того, что уже смог предложить ему... мадемуазель де Лафрамбуаз получила от меня лучшие рекомендации своему поклоннику. Надеюсь, эта скромная лепта воздастся мне на небесах... или чуть раньше.

С этими словами он улыбнулся, теперь уже адресуя улыбку самой графине и весело покачивавшей ножкой Симонетте. Вид последней был настолько подозрителен, что маршал тут же поставил себе на заметку расспросить субретку при первом же удобном случае, не случилось ли каких подвижек в его личном продвижении к сердцу ее госпожи.

- Однако же, тут настоящее пиршество! Маркиз, мы весьма рискуем остаться голодными, если немедленно не напросимся в компанию к нашим прекрасным дамам. Мадам, - галантный поклон столичного франта привлек внимание обедавших в гостиничном трактире горожан, наблюдавших за происходящим, словно это была театральная интермедия.

- Льщу себя надеждой на то, что Вы не оставите нас с маркизом прозябать от холода вдали от тепла Ваших улыбок, - заговорил он с прежней улыбкой на губах и с еще большей дерзостью в тоне.

- Позвольте помочь Вам расправиться с этими худосочными пулярками... мне кажется, они только того и ждали, чтобы им отдали должное, не правда ли?

Топтаться у стола в ожидании приглашения, как это делал Виллеруа, смущенный до крайности, холодным приемом со стороны графини, не входило в намерения маршала. Решив идти до конца по стезе дерзкой и граничившей с вызывающей галантности, он положил свою шляпу на край стола и уселся на скамью напротив графини.

- Благодарю за приглашение, моя дорогая, - произнес он, не спуская взгляда синих глаз с бархатных очей в ожидании, что ему улыбнутся - может быть даже, не вынужденно?

- Кстати, Вы не будете против маленькой подвижки в нашем маршруте, дорогая графиня? По пути сюда сержант почти убедил меня в том, что нам ни за что не добраться до Дижона даже к полуночи. Мы сумеем доехать самое дальнее только до Шатийона. Я уже послал гонца с приказом приготовить для нас комнаты для ночлега. Надеюсь, что к нашему приезду все будет в лучшем виде.

Ну как, хотя бы эту его инициативу не примут на копья? Дю Плесси-Бельер вопросительно смотрел в глаза графини, находя в них очарование неприступной холодности. Но, когда же в них загорятся те самые янтарные всполохи теплого ласкового смеха, как было однажды... в далеком апреле.

330

- Ба, так это был сержант? - оторвавшись от изучения богатой палитры розового и алого на щеках Виллеруа, Олимпия удостоила взглядом и маршала, уже успевшего устроиться за столом.

- Должна заметить, что мне была изложена иная версия. Впрочем, чья бы идея то ни была, не имеет значения - я как раз собиралась предложить моему почетному эскорту заночевать в Шатийоне. В этом случае мы прибудем в Дижон завтра к обеду, и у нас будет целый вечер на тот случай, если тамошние городские головы тоже решат почтить нас с вами торжественной встречей, господа.

Симонетта, вынырнув из кружки, тихонько хихикнула, но тут же снова приняла наискромнейший вид, пряча смеющиеся глаза под ресницами.

- К тому же, если дижонские магистраты расщедрятся на банкет в мою честь, мы сможем сэкономить на ужине. Как вы полагаете, маркиз, можем ли мы рассчитывать на подобную щедрость со стороны добрых дижонцев?

Вопрос свой графиня адресовала Виллеруа, все еще топтавшегося у стола, рискуя остаться без пулярки, косточки которой уже хрустели в безжалостных пальцах маршала. Хищник, безжалостный и беспощадный. Олимпия невольно содрогнулась, вспомнив, как эти же пальцы впивались в ее руки накануне, и только тяжесть дубового стула помешала ей отодвинуться от дю Плесси как можно дальше. Она рассеянно отщипнула кусочек хлеба и тут же отложила его - аппетит вдруг покинул ее, даже не простившись - ограничившись еще одним глотком начавшего остывать вина.

- Главное, не забыть послать гонца и в Дижон с утра пораньше - пусть готовятся, - легкость тона тоже решила дезертировать прямо сейчас, и лицо итальянки вновь сделалось сумеречным и холодным.

331

Что-то глухо звякнуло и опустилось на стул перед ним, и Франсуа невольно опустил и без того смущенный взгляд. Это был его кошелек, оставленный им в лавке галантерейщика в уплату за выбранные им пары чулок, количество которых он даже не потрудился уточнить. Покраснев еще гуще, маркиз поспешно присел, чтобы закрыть плащом непрошеную улику, и быстро переглянулся с Симонеттой - не выдала ли она его графине.

Впрочем, ни в лице насмешливо улыбавшейся ему графини, ни в глазах Симонетты, подозрительно прятавшей свою улыбку за кружкой, которую держала обеими руками, не было ни тени осуждения.

- Пронесло, - шепнул Франсуа и его улыбка из смущенной сделалась более смелой, а при виде того, как севший рядом с ним маршал лихо расправлялся с пуляркой, ему вернулся и аппетит, о чем возвестило громкое урчание в животе.

- А всю пекарню нам скупить не удалось, - заговорил маркиз, отхлебнув горячего вина. - Пекарь уже успел отослать несколько корзинок с заказами. Так что, мы с маршалом перехватили только половину. Кстати, дорогой друг, я так и не поблагодарил Вас за своевременное появление, - в голубых глазах засияла улыбка. - Вы не представляете, дорогая графиня, но я где-то умудрился забыть свой кошелек, а маршал оказался как раз в той же пекарне и выручил меня. Так что, следующий обед с меня, друзья мои. Я настаиваю!

Новость о задержке их маршрута, сообщенная дю Плесси-Бельером, не оказалась такой уж ошеломляющей для Франсуа – он-то узнал об этом раньше от Дюссо. Но, он подумал о дядюшке, ожидавшем приезд графини де Суассон у себя в Лионе как праздника Пасхального Воскресенья, и его улыбка сделалась менее счастливой.

- Следовало бы послать гонца и в Лион, - проговорил он, нарезая мясо на тонкие ломтики. - Боюсь, что дядюшка будет волноваться из-за задержки. Еще надумает, невесть чего. Он с годами сделался уж очень мнительным, - пояснил он, обращаясь к графине. Услышав в ее словах толику горечи, он уже решил, что явился тому причиной и тут же поспешил загладить свой промах. Собственно, это было не так уж трудно - стоило ему представить целый вечер, который все они проведут в Дижоне, да еще и с размахом, который непременно же позволит себе магистрат славного города.

- А вот в Дижоне наверняка успеют приготовить не то что обед, а целый бал в Вашу честь, дорогая графиня. И тут даже удивляться не следует. Ведь они наверняка расспросят гонца о том, как Вас встретили в Труа и какие приготовления ведутся в Шатийоне, и постараются перещеголять всех. И я намерен просить Вас о чести подарить мне первый же менуэт, дорогая графиня! - он вскочил из-за стола, вышел на середину и отвесил перед Олимпией полагавшийся случаю галантный поклон, и даже успел подмигнуть смеявшейся над этим пылким порывом Симонетте.

332

Говорить с набитым ртом было крайне невежливо, и Франсуа-Анри пришлось молча проглотить и холодную ветчину, и ледяной взгляд, обращенный к нему Олимпией. Ну конечно же, Дюссо даже не потрудился доложить Ее Светлости, что все расчеты о расстояниях и времени, за которое они сумеют покрыть их, были его авторства, а вовсе не маршала.

- А я-то гадал, отчего у меня так уши горели, - насмешливо обронил он, после нескольких глотков разогретого вина. - Так это, стало быть, обо мне вспоминали. Надеюсь, что только добрым словом.

Он ухмыльнулся и перекинулся веселыми взглядами с Симонеттой, тут же спрятавшей смеющиеся глаза за кружкой. Не иначе, как они с госпожой обсуждали, чем бы занять себя на целый вечер в Дижоне, чтобы не заскучать в обществе двух кавалеров. Конечно же, разговоры могли вестись и о другом, и о других, но дю Плесси-Бельер уже сделал для себя зарок, не допускать пораженческие мысли и тем более не напоминать себе самому о недавних промахах и неудачах. Графиня смотрела на него с насмешкой и даже с толикой тепла в улыбке - могло ли это быть новым началом для них обоих, время еще покажет. Может быть, она перестанет видеть в нем лишь своего тюремщика, а может быть, и нет, женская скрытность не была новостью для Франсуа-Анри, хоть, и проявлялась порой неожиданно и ошеломляюще.

Тут Виллеруа вспомнил инцидент с кошельком, и дю Плесси-Бельер закашлялся, поперхнувшись особенно большим куском хлеба, которым закусывал очередную порцию вина. Он посмотрел на маркиза, задыхаясь от крошек в горле, и отчаянно замахал рукой, чтобы тот прекратил нести чушь. К счастью, то ли маркиз понял его желание, то ли по наивности и легкости своего характера успел и сам уже уйти мыслями от этой темы, но уже в следующую секунду разговор перешел к гонцам.

- Гонца в Шатийон я отправил, - откашливаясь, прохрипел маршал. - А в Дижон мы пошлем человека со следующей остановки в Невиле. Пока дадим лошадям роздых, он промчится уже к вечеру мимо Шатийона. К утру будет в Дижоне, если даже не раньше. Так что, там не то что к ужину, а и к балу приготовиться успеют.

Он посмотрел в глаза Олимпии, борясь с искушением просить ее о чести танцевать с ней на балу, когда маркиз успел опередить его, напросившись на первый менуэт. Франсуа-Анри только и оставалось, что молча выпить остатки горячего вина со специями и, улыбаясь, наблюдать за галантным полковником, с поклоном просившим графиню о танцах.

- Лошади готовы, месье маршал. Можно выезжать, - шепнул ему на ухо Ранкур, обойдя ради этого вокруг стола, чтобы не отвлекать занятых галантной беседой Виллеруа и графиню. - Для Вас и для месье полковника верховых лошадей отрядили. Но, может быть, кто-то из вас поедет в карете?

- Это почему же? - спросил дю Плесси-Бельер, обернувшись к ординарцу. - Впрочем, предложите эту идею полковнику. Может быть, он получит приглашение от графини, - сказал он с усмешкой и заговорил еще тише. - Только скажите, что спрашивали меня уже, и я отказался. Иначе, он не согласится.

- Слушаюсь. Прикажете передовому отряду отправляться вперед?

- Нет, не нужно. Мы поедем всей партией одновременно. И отдайте распоряжение, чтобы для Шабо передали наш маршрут, как только они приедут с каретой графини.

333

При мысли о том, что в Лионе ее с нетерпением поджидает милейший архиепископ, Олимпия невольно улыбнулась - достойному прелату, наверняка, было невыносимо скучно в своем диоцезе по сравнению с веселыми месяцами в Париже и при дворе. И если ее появление действительно могло привнести в скучную рутину епархиальных дрязг пусть маленький, но лучик света...

- Мы непременно пошлем гонца вашему дядюшке, мой друг, - ласково успокоила она погрустневшего вдруг Виллеруа. - В конце концов, это ничтожная задержка, всего на полдня, и он просто не успеет как следует расстроиться, как вы уже кинетесь в его объятия. Зато обещаю вам задержаться в Лионе на целых полтора дня. Этого должно хватить на то, чтобы успеть подобрать мне подходящую лошадь.

Неуместный кашель дю Плесси прервал ее воркование, и графиня удивленно взглянула на маршала. Он возражал против задержки в Лионе? Что ж, в таком случае, они останутся на два дня.

Но нет, дю Плесси не сказал про ее планы ни слова - как и маркиз, он видел не дальше Дижона и предстоящих там увеселений. Прескучных, если они хоть немного напоминали то, что устраивали для ее мужа жители Суассона.

- Бал - это чудесно, - не слишком убедительно обрадовалась она. - Я с удовольствием подарю вам менуэт, маркиз, хотя подозреваю, что мне придется открыть бал в паре с кем-нибудь из дижонских старшин и надеяться, что моя юбка и туфли не слишком пострадают. Но зато потом...

Олимпия выжидательно взглянула на дю Плесси, но тот вместо того, чтобы просить ее о танцах, попивал вино с холодной улыбкой. Сухарь. И притом прескучный.

Она с легкой досадой отодвинула пустую кружку и вытерла салфеткой пальцы.

- Полагаю, мы уже можем ехать, не так ли? Нет смысла задерживаться дольше, если мы хотим оказаться в Шатийоне до того, как начнет смеркаться.

Графиня поднялась, и Симонетта тут же вскочила следом за ней. Взгляд Олимпии вновь остановился на маршале, шептавшемся о чем-то с де Ранкуром.

- Ну что же, все готово? - нетерпеливо воскликнула она, заставив молодого человека выпрямиться и застыть по стойке "смирно".

- Так точно, Ваше Сиятельство, все готово в лучшем виде к немедленному вашему отъезду! - рявкнул Ранкур, широко ухмыльнувшись.

- Слава богу. После вчерашнего я готовлюсь к самому худшему на каждой остановке, - вздохнула Олимпия и подала руку Виллеруа.

После жаркого и сумрачного зала улица встретила их ослепительным солнцем и ярко сверкающим снегом, украшающим крыши и балкончики домов. Двор успели чисто вымести и даже присыпать соломой в тех местах, где на булыжной мостовой намерз лед. Не дойдя до экипажа нескольких шагов, Олимпия принюхалась и переглянулась с Симонеттой - даже сквозь запах лошадей до них отчетливо доносился аромат ванили.

- Ммм... ваши булочки благоухают на весь двор, маркиз. И вам не жалко оставлять их на милость дам? - она лукаво улыбнулась молодому полковнику. - Боюсь, в нашем обществе у них нет шанса добраться до Шатийона... но если их судьба вам не безразлична, вы можете составить компанию и нам, и этим славным булочкам, в которые я уже влюблена, еще их не увидев.

334

Улыбнувшись обещанию графини, Виллеруа с прежней энергией принялся уничтожать еще остававшиеся на блюде закуски. Если ему будет подарен менуэт, то напроситься на ригодон и на последующие танцы, будет гораздо проще. Про себя маркиз уже рисовал танцевальные фигуры на воображаемом полу в дижонской ратуше, причем, паркет в его мыслях выходил все больше похожим на черно-белые квадраты на шахматной доске, а танцевавшие вокруг них с графиней пары превратились в фигуры пешек.

- Я непременно же освобожу Вашу Светлость от необходимости танцевать с магистратом, - пообещал в свою очередь Франсуа и зарделся румянцем под насмешливым взглядом дю Плесси-Бельера, не спешившего в свою очередь заручиться согласием графини хотя бы на второй или третий танец.

Впрочем, молчаливость маршала нисколько не смутила Виллеруа и даже не показалась ему подозрительной. Он вообще не был склонен подозревать кого-либо в чем-то дурном.

Но, вот уже графиня отодвинула от себя кружку и вытерла пальцы, выразив тем самым намерение подняться из-за стола. Перехватив последний кусок ветчины, Франсуа наспех проглотил остатки вина, все еще обжигавшего неба, и поднялся.

- Вам пора привыкать к тому, что впереди нас ожидает только самое лучшее, - осмелев после щедрых обещаний, произнес Франсуа, с радостью заняв место подле Олимпии. - Ведь с Вами путешествуют самые преданные Вам, и самые надежные люди, - заявил он, не в последнюю очередь, имея в виду самого себя.

Ведя под руку графиню де Суассон от крыльца гостиницы к карете, маркиз был предельно сосредоточен на том, чтобы поскользнуться самому и не подвергнуть опасности свою спутницу. Выложенная соломой дорожка, хоть и выглядела вполне безопасной, но не внушала ему доверия, а память так некстати подбрасывала ему картинки недавнего падения под самые колеса кареты. Упасть под ноги милой графини - большего конфуза и не придумать. И все-таки, вопрос о булочках, застал его врасплох, а последовавшее затем приглашение составить компанию ей и Симонетте, и вовсе огорошило молодого человека.

- О... Но, как же моя лошадь? - нерешительно оглянувшись на гвардейцев, Франсуа ощутил, как зажгло в затылке, и загорелись кончики ушей. Запах ванили, а еще больше лукавые огоньки в улыбавшихся ему глазах Олимпии, заставляли его потянуться к двери экипажа, тогда как тонкий, чуть слышный голосок внутри, шептал о благоразумии, точнее, о солидарности с остальными его собратьями по оружию. В том числе и с маршалом, уже сидевшим в седле.

То ли, заметив сомнения на лице полковника, то ли по собственному почину, Ранкур подошел к Виллеруа и тихо заговорил с ним, впрочем, не настолько тихо, чтобы его не могла услышать мадам де Суассон.

- Месье полковник, у нас есть одна запасная лошадь. Ее седлали для Вашей Милости, но, если Вы хотели послать гонца в Лион, то не лучше ли отправить нарочного на ней?

- Нарочного в Лион? - помедлил было маркиз, но, тут его взгляд упал на покоившуюся на его локте руку графини, и все вопросы с совестью были разрешены в единый миг, а жжение в затылке переместилось в область груди, где учащенно и восторженно билось сердце молодого полковника.

- Да, отрядите гонца, чтобы ехал в Лион. Но... Надо же приказ с ним послать. Для смены лошадей... Ранкур, где же Вы раньше-то были?

- Не станем торопиться, месье, - пробасил Дюссо, сочтя своим долгом вставить пять  су в столь важное решение. - Составите приказ к следующей стоянке. Тогда и отправим, - отсоветовал он и тут же развернул свою лошадь к выстроившимся гвардейцам, приняв командование эскортом. - Господа, в шеренгу по двое!

Медлить дальше не имело смысла, так что, Франсуа со счастливой улыбкой распахнул дверцу кареты и помог по очереди графине и ее служанке подняться на подножку, заледеневшую настолько, что башмачки так и норовили соскользнуть с нее. Помогая Симонетте, он украдкой коснулся губами ее руки, так что, на губах остался вкус тепла от перчатки, в которую была затянута девичья рука.

Забравшись в экипаж последним, маркиз едва успел захлопнуть за собой дверцу, как колеса стремительно покатились по заледенелой брусчатке. Упав на сиденье напротив графини, Франсуа расхохотался в голос над собственной неуклюжестью.  Но, ощутив под правым боком горячее сопротивление не желавшей оказаться задвинутой в угол Симонетты, он тут же покраснел и поспешил отодвинуться в сторону, чтобы не показаться медведем.

- О, тысяча извинений, моя милая мадемуазель, - смеясь, попросил он прощения, позабыв про обычный официальный тон, который больше приличествовал ему в любое другое время, когда они не были заняты только собой и сладостными науками, которые так искусно и щедро преподавала молодому полковнику Симонетта.

Тяжелые занавески на дверцах кареты заколыхались от ветерка, поднятого из-за все возраставшей скорости, под колесами загрохотала мостовая городских улиц, покуда они не покинули Труа, и вымощенная булыжниками дорога не сменилась накатанной в снегу колеей. Чувствуя себя на верху блаженства, Франсуа даже успел позабыть про добытые им булочки и корзинку с бутылками вина, запасенную маршалом в дорогу. Запах ванили и свежей выпечки, однако же, вскоре дал о себе знать, так что в животе у него призывно заурчало, вызвав новый приступ веселья.

335

***

На следующий день, после полудня, карета, в которой мирно дремали мадам де Суассон и ее бессменная наперсница и конфидантка, резво загрохотала по булыжной мостовой одной из главных улиц Дижона, направляясь к гостинице, в которой графиня планировала заночевать еще накануне. Разбуженная тряской, Олимпия лениво отодвинула кожаную занавесь, чтобы взглянуть, хотя бы бегло, на столицу Бургундии.

По правде говоря, улица, по которой они ехали, не произвела на графиню особого впечатления - выкрашенные в белый цвет дома с яркими балками на фасадах мало чем отличались от того, что им довелось увидеть в Труа. Разве что церквей было побольше - над крышами домов то тут, то там торчали высокие колокольни, увенчанные длинными шпилями. Но у Олимпии не было настроения посещать местные церкви и соборы - после ночи, проведенной в маленькой и начисто лишенной удобств гостинице в Шатийоне, где для знатных путешественников отыскалось всего две комнаты, из окон нещадно дуло, а сам дом шатался и скрипел под порывами зимнего ветра, она чувствовала себя совсем разбитой и без особой радости думала о предстоящей ей неизбежной встрече с дижонской знатью.

Правда, губернаторские полномочия ее супруга закончились на границе Шампани, но мужчины с такой уверенностью говорили о неизбежном приеме, обеде и бале, что сердце графини переполняло уныние - не в последнюю очередь потому, что она имела неосторожность оставить сундук с нарядами в сломавшейся карете и теперь вынуждена была изобретать нечто благопристойное из прискорбно ограниченного дорожного платья, взятого с собой.

Отсутствие в карете Виллеруа, умудрившегося выспаться в обществе маршала куда лучше, чем в компании Симонетты, и оттого решившего ехать до Дижона верхом вместе с товарищами по путешествию (о, эта невыносимая мужская дружба!), не добавляло хорошего настроения. Олимпия уже успела привыкнуть к его шумному, но заразительному в своей искренности присутствию и молча сердилась на предателя всю дорогу. Вот и сейчас, когда карета, притормозив, повернула во двор гостиницы, она недовольно поморщилась, услышав дружный мужской смех. Так всегда - господа офицеры веселятся, пока дамы зевают от скуки в вынужденном одиночестве.

- Приехали, - графиня бесцеремонно пихнула Симонетту, свернувшуюся калачиком на сидении - наверняка спит про запас в надежде на бессонную ночь в объятиях маркиза. - Просыпайся, соня, пока тебя никто не видит.

Карета и вправду дернулась и остановилась. Олимпия быстро взбила локоны, покусала губы, чтобы сделать их чуточку поярче несмотря на холод, и толкнула дверцу, гадая, кто из офицеров сегодня первым подаст ей руку. Это могло бы стать приятной игрой, скрашивающей все остановки в пути, если бы не твердая решимость избавиться от Виллеруа по прибытии в Шамбери и печальная невозможность оставить там же дю Плесси-Бельера.

336

Непогода, захватившая путешественников врасплох еще на подступах к Шатийону, отступила, стоило им пересечь границу Шампани. Словно сами небеса решили приветствовать небольшой кортеж Великой графини и сопровождавших ее кавалеров, расчистившись от тяжелых снеговых туч. Сверкающие на солнце заснеженные поля Бургундии под безупречной лазурью небес радовали взоры путешественников, сколько хватало глаз. Прошло еще немало времени, и им пришлось остановиться, чтобы дать короткую передышку лошадям, а после проехать еще около трех часов к ряду, прежде чем на горизонте показались заснеженные крыши предместий Дижона. Въезд в город, хоть и охранялся стражниками из городской гвардии, однако же, был открыт для путешественников. Предупрежденные гонцами, посланными дю Плесси-Бельером, а еще задолго до него и самим графом де Суассоном, стражники тут же подняли полосатую перекладину шлагбаума на въезде, чтобы пропустить карету Великой графини без каких-либо препятствий.

И вот теперь они ехали по аккуратно расчищенным улочкам в свете клонившегося к западу солнца. Длинные тени на порыжевшем и сверкавшем в лучах закатного солнца снегу причудливо бежали впереди них. С двускатных крыш домов, причудливо выстроившихся в узкие и извилистые улочки, слетали первые капли, хотя, судя по пару от лошадиных морд, мороз все еще не спешил отступать и отдавать свои права весенней оттепели.

- Эдак и ослепнуть можно, - проворчал сержант Дюссо, жмурясь от светивших прямо в глаза солнечных лучей. - Так слепит, аж глазам больно... вот я что думаю, а не поменять ли нам расписание - отдыхать днем, а переезды в ночное время совершать.

- Что же, дорогой сержант, Вы полагаете, что в ночной темноте нам будет сподручнее? А Вы не опасаетесь ночных морозов? В Бургундии они, кстати, куда ощутимее будут, - усмехнулся Франсуа-Анри, с улыбкой глядя на то, как мечтательный взгляд Виллеруа вдруг переменился. - Нет, дорогой Дюссо, я думаю, что многие не согласятся с Вами. Уж если провести ночь без сна, то в обществе приятных собеседников. А еще лучше, собеседниц.

Шутка дю Плесси-Бельера была воспринята со смехом, причем, каждый принял ее по-своему. Так они и подъехали на широкий двор гостиницы с громким дружным хохотом, привлекшим внимание работавших во дворе каменотесов, складывавших новую ограду вокруг стоявших отдельно от гостиницы каретного сарая и конюшен.

- Приехали! - зычным голосом прокричал Дюссо, освободив тем самым маршала и полковника от необходимости надрывать горло на морозе.

- Ну, что же, господа, - заговорил маршал, перекидывая застывшую от холода и усталости ногу через седло. - Нам только остается дождаться, когда господам из магистрата доложат о прибытии Ее Светлости. Прием, который нас здесь ждет, я думаю, впечатлит даже самых привередливых гурманов, - он подмигнул Дюссо и соскочил с седла, угодив в неглубокий снег.

- Господа... господа, очень рад! - от дверей гостиницы к прибывшим с каретой офицерам бежал коренастый человек с круглым краснощеким лицом.

Дю Плесси-Бельер махнул ему рукой и хотел уже делегировать все вопросы о размещении к своему новому ординарцу капралу Ранкуру, чтобы первым успеть подбежать к дверце кареты. Но, в ту самую минуту во двор въехал верховой в гвардейском мундире. Круп его лошади, взмыленной от долгой бешеной скачки, лоснился от пены. Гвардеец взмахнул шляпой и хрипло выкрикнул что-то, направив лошадь наперерез маршалу, лишив его возможности проявить галантность и впечатлить Олимпию новым букетом шуток, заготовленных им в пути.

337

Намек в шутке дю Плесси-Бельера рассмешил и самого Франсуа, он расхохотался вместе с остальными над незадачливостью сержанта. Уж какими бы не были планы Дюссо и остальных его товарищей по этому путешествию на ближайшие ночи, молодой полковник был твердо намерен впредь не упустить ни одну. Довольно выспавшись в прошлую ночь, он даже после целого дня в пути верхом чувствовал себя настолько же бодрым, как и на рассвете, когда Дюссо явился в комнату, которую они были вынуждены делить на пару с маршалом.

- Вы правы, дорогой маркиз! Ничто не может сравниться с обществом собеседниц, - согласился Виллеруа, соскакивая с лошади, как только они въехали во двор гостиницы.

Он тут же подбежал к карете, нисколько не заботясь о своем скакуне, оставленном посреди двора. Да и к чему, если к ним навстречу уже бежал сам хозяин гостиницы во главе с довольно внушительной группой конюхов и слуг, готовых оказать и путникам, и их лошадям самый что ни на есть королевский прием. Гонцы, посланные заранее, успели довести до сведения почтенного мэтра Жюстиана, что кортеж Великой графини окажет честь его заведению, остановившись на ночлег.

Франсуа заметил ворвавшегося следом за ними, словно ураганный ветер, всадника и обернулся, так и не успев открыть дверцу.

- Господин маршал! - выкрикнул гвардеец, едва успев остановить лошадь прямо перед дю Плесси-Бельером. - Месье Шабо послал меня из Шатийона... Карета уже там. Они меняли лошадей, а меня вперед отправили. Они будут здесь, - запыхавшись от утомительной скачки, он сглотнул морозный воздух и поперхнулся кашлем. - Они будут часа через три... может, и раньше, если с лошадьми не подведут на смене.

Услыхав эту новость, Виллеруа просиял от радости - ему достанется не только честь, первым подать руку мадам де Суассон, но и порадовать ее хорошей новостью. А это немало!

Распахнувшаяся дверь чуть не ударила маркиза по лицу, когда он повернулся к карете, чтобы проявить достойную первого придворного танцмейстера галантность.

- О, мадам! - смеясь, он потер то место на лбу, которым по собственной неловкости приложился к дверце. - Моя шляпа спасла меня на этот раз, - он улыбнулся, глядя в жгучие янтарные глаза Олимпии, угадывая интересовавший ее вопрос. - О да, это гонец от Шабо, камердинера дю Плесси-Бельера. Он сказал, что карета уже в пути от Шатийона. Возможно, они прибудут даже раньше, чем мы получим приглашение к обеду и танцам, - он весело подмигнул выглянувшей из-за пышной прически графини Симонетте. 

Знала бы мадемуазель, что все его мысли за последние несколько часов то и дело возвращались к таинственным пакетам с шелковыми и шерстяными чулками, приобретенными ими в Труа. Ведь не позабыла же милая Симонетта о своем обещании продемонстрировать любознательному маркизу всю прелесть личного и внимательного подбора чулок.

- Хлопот с багажом прибавится. Но, вместе с тем, у Вас будет возможность показать дижонцам истинный стиль высшей парижской моды, мадам, - Франсуа с поклоном подал руку графине, чтобы не уступить эту честь никому из тех, чьи шаги по рыхлому снегу, укрывавшему мостовую перед крыльцом гостиницы, он уже слышал за своей спиной.

338

- Моя карета едет сюда? Но это же чудесно! - глаза Олимпии радостно вспыхнули, а лицо озарилось счастливой улыбкой - пожалуй, впервые с тех пор, как она отправилась в это не задавшееся с самого начала путешествие. - О, друг мой, проблем с багажом не будет никаких - пусть им занимаются слуги! Но мои платья! Моя карета!

Все, теперь она больше не будет ощущать себя должницей дю Плесси, не будет давиться неуместным чувством вины за то, что катится в теплой (относительно) карете, когда ее владелец вынужден скакать верхом. Но главное...

- В ней нам будет намного удобнее, вот увидите, маркиз!
- графиня грациозно выпорхнула из кареты, мазнула смеющимся взглядом по лицам спешащих кавалеров и оставила их на растерзание Симонетты, которая со свойственной ей самоуверенностью тоже рассчитывала на то, что из экипажа ее будут извлекать сильные мужские руки.

- Пожалуй, я даже рада, что мы прибыли в Дижон к обеду, а не к вечеру, - мадам де Суассон с довольной улыбкой кивнула кланяющемуся хозяину гостиницы. - Это значит, что к приезду моих сундуков будет время и отдохнуть, и привести себя в порядок. Боже, боже, как я мечтаю о ванне! Что, сударь, сыщется ли в вашем заведении ванна? Я согласна на любую, лишь бы вода была горяча.

- Само собой, Ваше Сиятельство, я тотчас же распоряжусь нагреть воды и...

До услужливого хозяина вдруг дошло, что ванну придется тащить наверх, в отведенные знатным господам номера, и его энтузиазм несколько угас, но слово уже вылетело, и поймать его за хвостик не было никакой возможности. "Бургундский лев" не зря считался лучшей гостиницей Дижона, и репутацию следовало оправдывать, так что если высокородным гостям пришла в голову причуда мыться... Поэтому он проглотил готовый вырваться вздох и повернулся к молодому человеку, которого прискакавший последним гвардеец назвал маршалом, в ожидании дальнейших распоряжений и с тайной надеждой, что кроме графини де Суассон подобная причуда не посетит более никого из приезжих.

- Симонетта, ты слышала, у меня будет ванна!
- радостно сообщила Олимпия подоспевшей камеристке, за которой слуги уже несли скудный багаж графини. - А вас, мой дорогой маркиз, я попрошу, в случае, если мы действительно получим приглашение на обед и бал, о которых вы так мечтаете, сообщить посланцам, что я буду готова через час после прибытия моего экипажа, и не раньше.

339

Радость в глазах Олимпии была настолько заразительной, что если бы Франсуа не был рад прибывшим из Шатийона новостям, он выкрикнул бы троекратное ура, глядя на ее улыбку. Будучи сам от природы неприхотлив, а скорее настолько рассеян, что не замечал неудобств вокруг себя, тем не менее, маркиз умел ценить комфорт и особенно же ту радость и удовольствие, которое могли доставить в путешествии даже кажущиеся мелочи. Он поддержал графиню, когда та легко и изящно выпорхнула и кареты, и повел ее под руку ко входу в гостиницу, оставив ни с чем дю Плесси-Бельера и Ранкура.

- О, если верить рапорту гонца, то багаж не заставит себя долго ждать. Отдых перед обедом и парадным выходом - вот что будет дальше! - ободренный многозначительной улыбкой графини, Виллеруа чувствовал себя, по меньшей мере, главнокомандующим их маленькой армии, естественно, положение королевы в его воображении уже было отведено самой графине. Так что, когда они вошли в просторный зал, деревянные полы которого блестели неестественной чистотой, выдававшей весьма активное ожидание прибытия знатных путешественников, молодой полковник смотрел на свою спутницу с нескрываемым обожанием, а на беспрестанно кланявшегося им хозяина гостиницы с видом победителя, получившего ключи от города, сданного на милость его войск.

- Да да, месье! Распорядитесь нагреть воды! - повторил он приказ, не заметив тень отчаяния, мелькнувшую во взгляде хозяина. - В комнаты офицеров также.

Он обернулся к дю Плесси-Бельеру, шедшему следом, и дружески улыбнулся, передавая все полномочия командования ему.

- Дорогая графиня, позволите проводить Вас? - спросил он, но, получив исчерпывающую просьбу, а кроме того, перехватив радостные и полные предвкушения взгляды, которыми обменялись Олимпия и Симонетта, Виллеруа понял, что на этом моменте необходимость в его услугах исчерпывалась.

Будучи не искушенным в женской натуре и особенно же в понимании скрытых желаний, маркиз, тем не менее, почувствовал, что настойчивая галантность будет излишней. После нескольких часов тряски в холодной карете, если уставшие с дороги путешественницы о чем-то и мечтали, то меньше всего это было связано с обществом мужчин. Так что, он проводил графиню до ступенек широкой массивной лестницы, где ее ждала женщина с бойким взором и живым лицом. Судя по властному виду, с каким она отдавала указания прислуге, вносившей в гостиницу багаж прибывших гостей, она была женой владельца или его экономкой.

- Я исполню все, дорогая графиня. И если в Дижоне нынче будет бал, то он начнется не раньше, чем Вы будете готовы прибыть в особняк магистрата.

- О, месье, с Вашего позволения, - не знавший, кому именно принадлежало первенство в полномочиях, хозяин шаркнул ножкой и шагнул следом за графиней и маркизом.

- Мадам, если речь идет о бале в ратуше в честь Вашего прибытия, так господа из городского магистрата настоятельно просили меня послать гонца, как только Вы прибудете. Не изволите ли распорядиться, чтобы я послал нарочного с запиской?

- Изволим, милейший, - Франсуа с важным видом кивнул хозяину и увел его в сторону, чтобы уступить дорогу дамам и слугам, несшим их багаж. При этом он обернулся к Олимпии и улыбнулся ей с видом, что разберется со всеми неурядицами разом.

- Ее Светлость изволит сейчас отдыхать с дороги. Это во-первых. А во-вторых, передайте господам старшинам, что мы будем готовы прибыть в ратушу через час с четвертью после прибытия экипажа Великой графини.

Увидев пристальный взгляд молодого человека, хозяин для виду насупил брови и закивал головой, перебирая пальцы на левой руке:

- Так, так, господа. Все будет исполнено в лучшем виде. Воду... ванную в комнаты мадам и господ офицеров... посланца в ратушу. Да. Мари-Жанна! Сесиль! Подите наверх, поможете мадам Полетт. Все, что прикажет мадам графиня, все сделать в лучшем виде! Готье! Пикар! Багаж мадам графини несите наверх!

Удовлетворенный видом созданного их прибытием переполоха, Франсуа довольно улыбнулся и кивнул дю Плесси-Бельеру.

- Ну что же, надеюсь, что в этой гостинице будет достаточно места для всех. Не знаю, как Вы, господа, но я не прочь освежиться.

340

Оставленные далеко позади по части ухаживаний за их прекрасной спутницей и ее служанкой, маршал и сержант весело переглянулись и поспешили к карете, чтобы успеть подхватить под руки, дожидавшуюся помощи Симонетту.

- Мадемуазель, - на этот раз Дюссо проявил несвойственную ему прыти и перехватил инициативу, уведя, а точнее, унеся рыжеволосую кокетку прямо из-под носа у нерасторопного маршала.

- Ну что же, Ранкур, нам лишь остается прикрывать тылы, - смеясь над собственным невезением, сказал Франсуа-Анри. - Но, прежде чем Вы присоединитесь ко всем, примите бразды начальства над нашей кавалерией. От сержанта Дюссо, я полагаю, помощи ожидать пока что не стоит.

Оба молодых человека рассмеялись, глядя вслед сержанту, усердствовавшему в галантном ухаживании за субреткой с таким прилежанием, не уступавшим Виллеруа.

- Я распоряжусь о лошадях и карете, Ваша Светлость. Будьте спокойны, - ответил Ранкур.

Франсуа-Анри вошел в гостиницу, когда Виллеруа отдавал распоряжения о горячей воде для господских комнат и обернулся к нему, готовый передать полномочия командования эскортом. Сдержанно улыбнувшись другу, дю Плесси-Бельер только кивнул воззрившемуся на него хозяину, чтобы не довести беднягу до инфаркта новыми требованиями.

- Будут ли еще приказания, Ваша... Милость? Ваша Светлость? - спросил тот, глядя в синие глаза маршала, словно кролик, попавший в лапы голодного волка.

- Полагаю, что господин полковник уже отдал все необходимые распоряжения, - спокойно ответил Франсуа-Анри и направился к лестнице, с видом, будто приехал в собственный особняк.

- Да. Да, месье полковник... уже изволили. Да. Патрис! Немедленно собирайся! - крикнул хозяин мальчишке, появившемуся с заспанным лицом. - Побежишь в ратушу... - начал отдавать распоряжения хозяин, но дю Плесси-Бельер прервал его.

- Пусть кто-нибудь проводит нас в комнаты.

- Это можно, это как же... Пикар, не стой как олух! Что это у тебя? Багаж месье маршала? Ну так наверх неси! И покажи комнаты господам! Живо, живо!

По части устроительства переполохов, пожалуй, им не было равных. К этому выводу Франсуа-Анри пришел еще в первый вечер их путешествия с Олимпией. Теперь же он посмеивался над тем, как хозяин "Бургундского льва" из кожи вон лез, чтобы показать, насколько грандиозными были масштабы переполоха, устроенного в честь прибытия самой Великой графини. Можно было обойтись и без излишней шумихи, но нет же - в зале на первом этаже гостиницы собралась вся прислуга, даже с кухни и конюшен, а шуму от их суетливых хлопот было, что на парижской ярмарке в праздник осеннего урожая.

- Вот в том коридоре, - он указал направо от лестницы. - Это комнаты мадам, - деловито гнусавил Пикар, которого отрядили проводить месье маршала в его комнату. - А это комната ее служанки. Они промеж собой соединяются. А вот здесь коридор. Тут комната для месье... Месье... - парнишка поскреб льняные завитки волос за ухом. - Эта комната для месье полковника. Стало быть, первая по коридору. А вот эта для Вас, месье. Вы ведь маршал? Да?

- Стало быть, вторая по коридору, - громко повторил Франсуа-Анри, не оборачиваясь назад, но так, чтобы мелькнувшая в соседнем коридоре тень могла услышать точное определение. - А дальше?

- Там лестница наверх. На третьем этаже комнаты для господ гвардейцев, - отвечал парнишка, не заметив легкую усмешку в тоне маршала. - Первая от лестницы дверь. И следующая комната, для них же. И еще. Там все господа гвардейцы размещены.

- Славно. С рекогносцировкой справились, - произнес маршал, пропустив мальчишку и следовавшего за ними слугу, несшего его багаж вперед себя. - Ну что же, друг мой, заглядывайте ко мне на стаканчик, как отдохнете, - улыбнулся он Виллеруа, прежде чем тот скрылся за дверью в отведенной ему комнате.