Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Сквозь тернии к сестрам...

Сообщений 321 страница 331 из 331

1

... или Приют "У погибшего контрабандиста"

    Время: Начало февраля 1665 года
    Место действия: дороги Франции и Савойи
    Действующие лица: маркиз дю Плесси-Бельер, графиня де Суассон и другие маски

    В полях, под снегом и дождем,
    Мой милый друг, мой бедный друг,
    Тебя укрыл бы я плащом
    От зимних вьюг, от зимних вьюг.
    А если мука суждена
    Тебе судьбой, тебе судьбой,
    Готов я скорбь твою до дна
    Делить с тобой, делить с тобой.

    Роберт Бернс

     https://img-fotki.yandex.ru/get/61411/3543901.7d/0_f2ae9_70487989_L.jpg

321

Заметив еще издали высокую фигуру маркиза де Виллеруа, обнимавшего субретку графини, маршал с трудом подавил веселую усмешку. Ехавший рядом с ним сержант Дюссо, как видно, тоже заметил излишне покровительственный жест полковника, прижимавшего к себе раскрасневшуюся не то от мороза, не то от смущения девушку.

- Прохладно, однако же, - проговорил маршал, стараясь увести мысли сержанта от очевидного к мнимому. - А на мадемуазель ди Стефано всего лишь легкий плащик одет.

- Ого! Да это же наш господин полковник с мадемуазелью! - выкрикнул Дюссо, будто бы в ответ. - Всем стоп! Лошадь для господина полковника!

В глазах дю Плесси-Бельера затаилась насмешливая улыбка - уж от него-то не укрылось желание Дюссо пересадить удачливого молодого соперника на лошадь, чтобы тот, не успел закрепить свой успех, усевшись в карету с дамами.

- Дюссо, что Вы скажете о наших лошадях? - спросил маршал, не оставив затею увести мысли сержанта в более безопасное для личных дел Виллеруа и Симонетты русло. - Можем ли мы рассчитывать на перегон до Шатийона без смены лошадей?

- О нет, месье маршал. Исключено! После такой-то метели, - тут же увлекшись темой планирования их маршрута и непосредственно командования подчиненного ему эскорта, Дюссо и думать позабыл о ехавшем рядом с ними Виллеруа, который  улыбался с видом осчастливленного любовника и то и дело поглядывал, как бы подъехать к карете сбоку, чтобы переглянуться с предметом своих романтических фантазий.

- Во-первых, нам придется все равно остановиться в Баре, для смены лошадей. И даст бог, если мы не застрянем в этом забытом богом городке, - Дюссо бросил косой взгляд на тянувшиеся вдоль улицы выбеленные фасады домов с остроконечными двускатными крышами, с которых так и норовили сорваться целые комья снега.

- Если мы сумеем выехать из Труа в ближайшие полчаса, то, самое раннее к трем, а то и позднее, прибудем в Невиль-сюр-Сен. Там дадим лошадям роздых и пообедаем. А к вечеру, если не поднимется метель, то быть может, - он поднял палец. - Очень быть может, что и доберемся до Шатийона. Но, это только к вечеру.

- Как? А Дижон? Разве, до него не каких-то, - маршал замолчал, прикидывая в уме, какое расстояние отделяло их от намеченной на этот день цели.

- Нет, месье. До Дижона нынче уже не доедем. Нам бы пришлось гнать лошадей нещадно, а имея всего одну карету, да к тому же, по заснеженной дороге, - Дюссо красноречиво взмахнул рукой, тогда как дю Плесси-Бельер не стал прерывать его, задумавшись о своем. Если они слегка замедлят ход этой партии своего кортежа, то, как знать, не подоспеет ли Шабо к Дижону, при условии, что ему удастся отремонтировать сломанную рессору в карете графини?

За разговором они не заметили, как прибыли на постоялый двор той самой гостиницы, которую, как им казалось, покинули уже насовсем. Маршал тронул повод коня и подъехал к карете. Наклонившись к дверце, он позволил себе неслыханное - протянув руку к колыхавшейся занавеске из плотной кожи, он тронул ее, так что, она слегка приоткрылась, являя его довольное лицо пассажиркам.

- Мадам, пожелаете ли Вы сделать небольшую остановку и заглянуть в гостиницу, прежде чем мы тронемся в путь? - спросил маршал, весело подмигнув Симонетте, наградившей его хитрым взглядом больших карих глаз. Вот уж интересно было бы узнать, не о нем ли шла речь за минуту до того.

- Мы можем ехать и сейчас же, если Вам будет угодно, дорогая графиня, - сказал он, чтобы спрятать излишнее любопытство за показным желанием действовать по-военному скоро и без излишних задержек, хотя, рука, сжимавшая повод, предательски дрожала от холода как раз в ту самую минуту.

322

Даже оказавшись в седле, Франсуа нескоро ощутил морозный воздух, сковывавший ледяной коркой мостовую под копытами лошадей и пронизывавший всадников сквозь плотную ткань мундиров и плащей. Шумно выдохнув в ответ на явившуюся в его воображении счастливую мысль о карих глазах Симонетты, маркиз заметил облачко пара, вырвавшееся с его губ.

- Ого! Как подморозило. А я-то думал, что к полудню потеплеет, - весело заметил он, обгоняя раскрасневшегося от холодного ветра Дюссо, когда улица, по которой они ехали, сделалась настолько широкой, что можно было ехать рядом с каретой без риска задеть свисавшие прямо над головой вывески многочисленных чулочных лавочек.

Странное дело, по дороге к городской Ратуше маркиз не замечал, ни этих вывесок, ни кричащих названий чулочных мастерских, поставлявших лучшую галантерею аж в столичные лавки, о чем свидетельствовали красноречивые надписи на окнах. Зато, на обратном пути, все это бросалось в глаза, заставляя воображение снова и снова вызывать из памяти картинки сладостных моментов выбора чулочных пар, шелковых скользящих и таких прозрачных, словно паутинки, шерстяных, мягких и податливых пальцам, что хотелось зарыться в них.

Лошадь под ним весело перебирала ногами, уверенно чувствуя себя на скользкой мостовой, так что, Виллеруа всецело предался грезам, не слыша разговоров о возможном маршруте до самого вечера и последующий день. Если бы услышал, то непременно подсказал бы, что с более частой сменой лошадей, они бы и до Дижона смогли бы доехать. Ведь сам он сумел покрыть это расстояние всего за день. Конечно же, молодой человек не принял бы во внимание то, что, сменяя лошадей на всем пути от Дижона до Труа, он ни разу не остановился дольше, чем на пятнадцать минут и приехал в Труа глубокой ночью, усталый, замерзший и голодный как целая стая волков. Можно ли подвергать их драгоценных спутниц такому же испытанию? О, разве же мог думать об этом молодой полковник, окрыленный лишь нетерпеливым ожиданием обещанных ласк и полный романтических грез?

Остановка во дворе покинутой ими этим же утром гостиницы, оказалась неожиданной. Не подозревавший о планах маршала и графини, маркиз не успел направить свою лошадь в ворота широкого каретного двора и вместо этого лихо проскакал дальше по улице. Лишь через несколько минут, заметив, что ехал один, он остановил свою лошадь и повернул назад, влетев во двор гостиницы, когда карета уже остановилась напротив крыльца с гостеприимно отворенными дверьми, в которых уже пританцовывал знакомый им трактирщик, не веривший своему счастью увидеть карету Великой графини во второй раз за день.

- Неужели остановимся? - спросил Виллеруа у Дюссо, тогда как тот хмуро поглядывал в сторону трактира.

- Да, какой там. Ехать надо, господин полковник, - ответил сержант, кивнув на белоснежные облака, показавшиеся над крышами домов, грозившие застить все небо. - А ну, как метель? Застрянем, как пить дать... а с одной-то каретой рисковать никак не можно.

- Да ну, - весело протянул Франсуа, не столько, потому что не верил в вероятность нового снегопада, сколько, из-за царившей в его душе счастливой бесшабашности. Да он бы и сквозь бурю проскакал, ради улыбки в тех карих глазах, а еще ради того, чтобы уж в этот вечер Ее Светлость улыбалась вместе с ними за столом, не погруженная в грустные мысли.

323

Они все-таки распотрошили один из пакетов - женщины, что с них возьмешь - и под медленную тряску кареты по забитым городским улицам Олимпия успела отобрать себе наиболее приглянувшиеся пары. Вид вышитого сиреневого букетика с вьющейся от него стрелкой зеленых листочков вызвал у нее восторженный возглас, достаточно громкий, чтобы вызвать подозрения скачущих вокруг кареты мужчин. Впрочем, за шумом толпы и громкими криками уличных торговцев ее вряд ли кто расслышал.

К тому времени, когда карета остановилась в столь хорошо знакомом ей дворе, мадам де Суассон уже успела завернуть свою добычу, а Симонетта - свою. Рыжая болтушка прожужжала хозяйке все уши планами на вечер, завидная роль в которых отводилась одному хорошо знакомому им обеим господину.

- Только не вздумай доверять ему выбор чулок для меня, - предупредила камеристку Олимпия. - Скажешь, что я разделила все покупки еще по дороге.

- Но это же все испортит, - Симонетта скорчила такую огорченную мордочку, что графиня не удержалась от смеха.

- Хорошо, можешь не говорить маркизу ничего - пусть выбирает, но из того, что я оставила тебе, - милостиво дозволила она, и в эту минуту кожаная занавесь дернулась, отодвинутая мужской рукой в перчатке.

Обе женщины дружно повернулись к окну, ожидая увидеть того, о ком шел разговор, но, к вящему разочарованию обеих, в окошко кареты заглянул вовсе даже не тот маркиз.

- Вы полагаете, мы можем ехать дальше?
- Олимпия ухватилась за последнюю фразу маршала, ни на миг не задумавшись над тем, что она могла быть всего лишь данью вежливости. - Но тогда...

- Быть может, нам лучше заглянуть в гостиницу, синьора? На всякий случай? - Симонетта нагло встряла в разговор, кидая на хозяйку выразительные взгляды и не менее выразительно ерзая на сидении.

- Думаю, будет лучше, если мы все немного согреемся, маркиз,
- с легким вздохом согласилась с неизбежным графиня. - Тем более, что господа гвардейцы наверняка успели замерзнуть, пока дожидались нас, да и вы отливаете синевой. Подогретое вино и что-нибудь горячее для всех - мы вполне можем пожертвовать получасом, раз уж не попадаем в Дижон. Да и жаровню надо заменить - угли совсем погасли.

Противоположная дверца тем временем распахнулась, и Олимпия, кивнув не успевшему спешиться дю Плесси, заторопилась прочь из кареты, вслед за выскочившей пулей Симонеттой.

324

Из всей кавалькады всадников, сопровождавших карету Великой графини, пожалуй, только молодой полковник де Виллеруа не чувствовал крепчавшего мороза. С раскрасневшимися от скачки щеками, он смотрел на мир глазами, полными вдохновения, в них горели те огоньки мальчишеского озорства, завидев которые, сержант Дюссо недовольно закряхтел в кулак, предвидя новые встряски, не иначе. Сам же полковник ловко перекинул ногу через седло и спрыгнул наземь, едва только открылись дверцы кареты.

- Дюссо, распорядитесь о горячем вине для всех! Это от меня, - крикнул Франсуа и, больше не говоря ни слова, побежал назад по торговой улице к увиденной им пекарне, над которой красовалась весьма яркая вывеска с нарисованными на ней аппетитными булочками.

Бежать по улице было бы удовольствием для маркиза, если бы его кавалерийские ботфорты с тонкими подошвами не скользили на булыжниках мостовой, да так лихо, что он едва не проехал мимо дверей приглянувшейся ему лавки, поскользнувшись на ледяной дорожке, образовавшейся в колее от колес.

- Эй... эй, поосторожнее бы, молодой господин! -  прикрикнул на чужака, ворвавшегося в лавку, почтенный пекарь, чьи предки подавали сдобу еще первым герцогам Шампанским, по словам его уважаемого деда, вестимо ж.

- Месье, - вовремя притормозив, Франсуа въехал со ступенек крыльца на земляной пол внутрь небольшого магазинчика, крепко ухватившись за дверь, чтобы удержаться от падения. - Прошу Вас немедленно собрать в дорогу корзинку с самыми свежими булочками. С медом. С вареньем. С грибами. С паштетом. Все, какие найдутся. И побыстрее!

- Молодой господин, стало быть, не из Труа, - констатировал хозяин лавки, выйдя из-за прилавка с заложенными за спиной руками. - Надо же, побыстрее, - передразнил он приказной тон молодого человека и покачал головой. - Так до Вашей Милости, мне уже заказ поступил на тринадцать корзинок сдобы от магистрата. А еще от хозяина гостиницы. И к тому же...

- Месье, я беру все их. И поверьте, они будут только благодарны, когда узнают, для кого уступили свои булочки, - Франсуа нетерпеливо прервал степенную речь пекаря и резко обернулся к окну, чтобы убедиться, что их кортеж все еще стоял во дворе гостиницы.

- Даже так, месье? Даже так? - недоверчиво качая головой, проговорил пекарь, явно потешаясь над самомнением заезжего молодца, в котором, то ли из-за темноты, царившей в лавке, то ли из-за собственной невнимательности, не сумел разглядеть важного человека.

- Месье, я не привык отдавать приказы дважды! - заявил Виллеруа, добавив в свой тон немного ноток из отцовского репертуара. Он выпрямился, расправив плечи, так что его плащ распахнулся, открывая взору лавочника драгоценную перевязь со шпагой, одетую поверх дорогого дорожного камзола, на который мог бы претендовать любой офицер армии Его Величества чином не менее майора, а то и выше.

- Но, месье... уж, не знаю, как Вы там привыкли у себя, но у меня все булки вот-вот разойдутся. Сейчас уже явятся из магистрата за заказом. Что же я им скажу? Для самой графини де Суассон, между прочим, стараются.

- Я тоже, - не выдержал Франсуа, и тут же лицо пекаря изменилось от удивления. Крякнув в ладонь, он тут же метнулся к дверям в пекарню, на ходу крича проклятия в адрес нерадивых подмастерьев, день-деньской бивших баклуши, вместо того, чтобы за печами следить.

- Так и плату, мне от Вашей Милости получать, или господам из магистрата отослать счет? - вежливо поинтересовался пекарь, вооружившись гусиным пером для записи в расчетной книге.

- С меня, - пробормотал Франсуа, начав шарить по карманам в поисках кошеля, который был оставлен на попечение мадемуазель Симонетты. - С меня. Конечно же. И да, если у Вас и вино имеется, то уложите пару корзинок. Нам в дорогу, - продолжал он заказ, силясь вспомнить, в какой из карманов был заложен кошель.

325

В пору было расхохотаться над тем, с какими разочарованными лицами встретили его обе пассажирки, и маршал не удержался бы, если бы не выкрик Виллеруа за его спиной. Обернувшись, Франсуа-Анри увидел лишь мелькавшие подошвы ботфорт бежавшего вниз по улице полковника, оставившего свою лошадь на попечение гвардейца.

- Куда это он? - спросил маршал, выпрямившись в седле, а когда снова наклонился к окошку кареты, то обе дамы уже успели покинуть ее, не дождавшись его галантности.

Ранкур, оказавшийся у дверцы кареты раньше остальных, вежливо подал руку сначала Симонетте, а потом и госпоже графине, проведя ее под руку до самых дверей гостиницы, где их уже дожидался не веривший в свою счастливую звезду трактирщик.

- Дюссо, а что там, на улице? - спешиваясь с лошади, спросил дю Плесси-Бельер, ан что сержант только пожал плечами. Мысли и сиюминутные фантазии молодого полковника оставались для него загадкой еще с тех пор, когда маркиз де Виллеруа сделался лейтенантом.

- Распорядитесь, чтобы позаботились о лошадях. Следующую остановку сделаем в Невиле-сюр-Сен. И закажите для всех горячего вина со специями.

- Как же, горячего вина... - ухмыльнулся себе в усы сержант, пробираясь сквозь сугроб к крыльцу. - Ежели мы столько вина на дорожку выпьем, сколько господа изволят заказать, каждый на свой счет, так не то что до Шатийона, до Бара к вечеру не доедем. Эй там, без меня не начинать! - прикрикнул он гвардейцам, проявившим внезапную исполнительность по части приказов вышестоящих офицеров.

Маршал встряхнул полы плаща и оглянулся в сторону улицы, по которой сбежал Виллеруа. Покачивавшаяся на ветру яркая вывеска с пухлыми румяными плюшками, любовно прорисованными на обрубке доски, привлекла его внимание. Если полковника что и могло привлечь в этом городке, помимо лавок с галантерейными секретами для женщин, по которым он уже успел совершить экскурсию в компании мадемуазель ди Стефано, так это оружейные лавки. Или же пекарня, подсказал насмешливый голос, напомнив Франсуа-Анри дни беззаботной юности, когда должность маршала двора была лишь номинальной, а все его обязанности при особе короля сводились к тому, чтобы минимизировать урон, наносимый безудержной энергией молодежи из свиты Людовика, посягавшей на все запретные уголки в Лувре, какие только можно было представить. И в их числе наиболее притягательным было служебное крыло, где располагались кухни и пекарня королевского двора.

Оказавшись в средних масштабов лавчонке, располагавшейся в неказистом с виду домишке вместе с пекарней и маленьким амбаром, маршал тут же увидел друга, озадаченно шарившего по карманам, как видно, в поисках кошелька.

- С меня. Конечно же, - повторял маркиз, пытаясь отыскать затребованные лавочником деньги за сдобу, которую уже укладывали в несколько корзинок.

Аромат свежей выпечки был умопомрачителен, а вид полдюжины пузатых бутылок темно-зеленого стекла, которые лавочник любовно укладывал в корзинку, перекладывая их соломой, чтобы не побились, склонил бы к меценатству даже самого Катона. Ну, а маршал не был стоиком, а уж тем более скрягой. Заметив неловкую ситуацию, в которую попал маркиз, он перехватил его руку за локоть и весело крикнул лавочнику.

- Счет передайте мне, месье. Вы что же, не видите, что перед Вами стоит сам полковник? Еще спросите, имеется ли у маркиза де Виллеруа кредит в Труа? То-то же, - он обошел Франсуа и, весело подмигнув ему, шепнул. - Даже не думайте отпираться, друг мой, это строго между нами. На войне как на войне, все по-братски. И ту корзинку с вином, Вы же все равно намеревались поделить, не так ли?

- Господин маркиз? Де Виллеруа? - разинул было рот пекарь, тогда только допустив мысль о том, что чем выше заказчик, тем, должно быть, меньше наличности у него окажется при себе. Недурственный урок на будущее, подумал про себя ушлый торговец, пытаясь прикинуть при этом, сколько можно было стребовать со второго господина, скромный дорожный плащ которого, как назло, скрывал его облик, не позволяя определить степень высокородности и, соответственно, величину кредита, который тот был готов оказать маркизу.

- Так это ж... я тут уже и выписал счетец... а ежели господа пожелают расплатиться здесь же, так я завсегда отсчитаю. Можно и в кредит, - последнюю фразу лавочник обронил гораздо тише и так, чтобы на нее не обращали внимания - как же, у него весь магистрат брал пироги в кредит, который рос как на дрожжах, но не спешил определяться в видимых суммах на его прилавке.

- Отсчитайте, сколько с нас, - ответил маршал и положил кошель перед прояснившимся лицом лавочника, - Прикажите своим подмастерьям, чтобы корзинки несли прямиком к карете графини де Суассон. У гостиничного крыльца, - он указал мальчишкам, куда нести поклажу, а сам перехватил корзинку с вином и встряхнул ее, так что стекло опасно звякнуло, - А ну-ка, подложите-ка еще соломы, милейший. Мало ли, побьются в дороге. Вот незадача будет. И парочку вот тех прехорошеньких бутылочек туда же. Уж больно формы у них соблазнительные, а? Лучшие, небось?

- О, из тех мы к столу самого магистрата подаем. Это лучший урожай, месье. Эх... таких и осталось то всего, - жадный блеск в глазах в лавочника, живописал превосходные качества вина куда лучше слов, так что маршал только кивнул ему, согласившись на записанную сумму.

- Это все. А теперь, дорогой маркиз, поспешим в гостиницу. Иначе, наши прекрасные дамы решат, что мы сбежали ради прекрасных глаз какой-нибудь красотки в Труа.

Рассмеявшись над возникшим на щеках Франсуа смущенным румянцем, дю Плесси-Бельер забрал кошель с остатками денег и направился к выходу. Довольный сюрпризом, который наверняка удивит Олимпию, а еще больше тем, что от корзинки с булочками она точно не откажется, поскольку, она будет предложена маркизом де Виллеруа, маршал размашистой походкой шел к гостинице, пересекая занесенную снегом площадь, позабыв про сугробы, наметенные за ночь, которые никто и не подумывал расчищать до самого полудня.

326

Возвращение графини повергло персонал гостиницы в веселую и слегка ошалелую суету, но надо отдать им должное - к тому времени, когда обе путешественницы покинули комнату, куда их препроводила горничная, чтобы "попудрить носики" (Симонетта была права - есть вещи, которые не слишком хочется делать на морозе и в качающейся на дурной дороге карете), гвардейцы ее "почетного эскорта" и ее собственные форейторы и кучер уже толпились в главной зале заведения, с довольным видом закусывая подогретое вино холодным мясом и свежевыпеченным хлебом с сыром. От такого сборища военных в жарко натопленной зале густо пахло мокрым сукном, кожей, железом и лошадьми, но Олимпия, хоть и наморщила свой аристократический нос, подниматься наверх отказалась и вместе с Симонеттой уселась за стол рядом с камином, куда тотчас же принесли глиняные кружки с вином и блюдо с закусками.

Кружек было четыре, и, грея ладони о свою, мадам де Суассон огляделась в поисках своего неусыпного тюремщика и Виллеруа. Однако мужчин нигде не было видно, зато вместо них к столу подобрался Дюссо, умудряясь одновременно почтительно помахивать шляпой в адрес графини и молодецки крутить ус, кося глаз на камеристку.

- Так значит, Его Превосходительство распорядился ночевать сегодня в Шатийоне, - сообщил Дюссо и сопроводил "ночевать" выразительным движением бровей, не замеченным уткнувшейся в свою кружку Симонеттой.

- Распорядился, значит? - медленно повторила Олимпия. - Что ж...

Мгновенно вспыхнувший гнев чуть не вынудил ее воскликнуть: "А я велю заночевать в Дижоне", но опасливый взгляд Симонетты, прекрасно умевшей угадывать настроения госпожи, вкупе с остатками благоразумия вовремя пресекли эту попытку, не дав импульсивной римлянке выставить себя на смех в глазах сержанта.

- Месье маршал в точности изложил мое намерение, - вместо этого произнесла она, хорошо сознавая безнадежность попытки убедить опытного вояку в том, что решения все еще принимает госпожа губернаторша. - Мы заночуем в Шатийоне, хотя я совершенно не представляю, есть ли там гостиницы и каковы они.

- Зато у вас будет полдня в Дижоне на встречи с тамошним городским советом,
- тактично встряла Симонетта. - Ведь непременно же придется. Помнится, синьор граф говорил, что ваше намерение проскочить незамеченной...

- Молчи, - при упоминании о муже, всячески отговаривавшем ее от этой безумной поездки, Олимпия недовольно нахмурилась, что неожиданно оказалось весьма кстати - вошедший в зал дю Плесси мог смело записать ее недовольство на собственное появление.

- А, вот и вы, господа, - бархатные глаза холодно скользнули по двум раскрасневшимся лицам. - Что так задержало вас во дворе? Не проверка же кареты? Надеюсь, с вашим экипажем все в порядке, маркиз? Или вы решили слегка подпортить и его, чтобы не оставлять де Ланжерона без вашей помощи и поддержки?

327

Неудовольствие на лице графини было столь же очевидным, сколь и ожидаемым. Заметив ее холодный взгляд еще с порога, Франсуа шепнул вошедшему за ним дю Плесси-Бельеру:

- Ну вот, наверное, наши дамы и в самом деле решили, что на нас полагаться нельзя.

Раскрасневшийся еще с мороза, маркиз зашагал к столику возле камина, чувствуя, как под пристальным вниманием бархатных глаз графини де Суассон его бросило в настоящий жар. Щеки уже не просто краснели, а предательски полыхали в тон красным мундирам гвардейцев, собравшихся возле стола напротив. Он ожидал упреков в нерасторопности, безалаберности, да в чем угодно, но только не в том, что ему и маршалу взбрело бы в голову подпортить их карету, чтобы застопорить путешествие, да еще и ради какого-то драгунского майора!

- О нет, нет, дорогая графиня, - с жаром выпалил маркиз, даже не подумав, что вопрос относился лишь к маршалу. - Мы... То есть, я. Мы решили запастись булочками в дорогу. Только и всего.

Наверное, он слишком громко сказал это, так как его слова тут же отозвались эхом дружного смеха и кто-то среди гвардейцев насмешливо повторил "Запастись булочками!" Обернувшись к шутникам, Виллеруа наградил их таким испепеляющим взглядом, что смех тут же оборвался, и все как один уткнулись носами в кружки с горячим вином, словно и не было ничего.

- Ну да, - развел руками молодой полковник, слегка поостыв, и снова повернулся к графине. - Ничего особенного, одним словом, - добавил он и выразительно посмотрел на блюдо с закусками, среди которых особенно выделялись аппетитные и еще дымившиеся от жара булочки с румяными и блестящими от масла боками. В животе свело, и маркиз неловко улыбнулся, не сумев удержать утробное урчание, раздавшееся так некстати, при этом красноречиво доказывая, что ни к одной из булочек, раздобытых им в пекарне, он так и не притронулся.

328

- Булочки? - восхитилась мадам де Суассон, в то время как с губ Симонетты сорвалось нечто неразборчивое - не то mamma mia!, не то mannaggia!* - и ее остренький носик еще глубже сунулся в кружку, так что лисьей мордочки не стало видно вовсе. - Для нас? О, как это предусмотрительно с вашей стороны, мой друг. И как любезно. Но сколько же вы их запасли, что на это понадобилось четыре руки? Неужели скупили всю пекарню разом?

Остатки недовольства покинули лицо графини, и черные глаза теперь блестели насмешливо и вовсе не сердито.

- Но одними булочками сыт не будешь, не так ли? Присаживайтесь, господа, мы ждали только вас, - она приглашающим жестом обвела блюда с закусками и кружки, в которые подбежавшая служанка уже наливала дымящееся и источающее аромат специй вино, томно поглядывая на красавцев-офицеров.

Симонетта тем временем возилась под своим плащом, и Олимпия готова была поклясться, что ее камеристка что-то положила на стул, на который опирался Виллеруа, и это что-то подозрительно звякнуло. Деньги?

Звезды, да это же, должно быть, кошель маркиза! Он был в руках у Симонетты, когда мы делили чулки, и она клала в него монеты за мою долю. Но как же...

Шутливый вопрос, не открыли ли Виллеруа кредит в местной пекарне до их возможного возвращения, так и вертелся на языке, и будь они вдвоем, Олимпия не стала бы сдерживаться. Но говорить о деньгах в присутствии дю Плесси? Она едва успела подавить невольный вздох - назойливое присутствие маршала не переставало действовать ей на нервы, мешая наслаждаться простыми радостями жизни. Например, такими, как смущение на мужественном лице достойного наследника де Невилей, которое при ином раскладе могло бы стать поводом для множества очаровательных острот и дружеского смеха.

Увы - под пристальным взглядом дю Плесси даже дружба теряла свой вкус.

* ой мамочки! и черт побери!

329

- Булочки, - загоготали за их спинами гвардейцы. Франсуа-Анри и сам едва удержался от снисходительной усмешки в адрес друга, и в этом ему немало помог холодный взгляд, обращенный на него Олимпией.

- Ну что Вы, моя дорогая, в любви, как известно, каждый сам за себя. Я не намерен помогать де Ланжерону больше того, что уже смог предложить ему... мадемуазель де Лафрамбуаз получила от меня лучшие рекомендации своему поклоннику. Надеюсь, эта скромная лепта воздастся мне на небесах... или чуть раньше.

С этими словами он улыбнулся, теперь уже адресуя улыбку самой графине и весело покачивавшей ножкой Симонетте. Вид последней был настолько подозрителен, что маршал тут же поставил себе на заметку расспросить субретку при первом же удобном случае, не случилось ли каких подвижек в его личном продвижении к сердцу ее госпожи.

- Однако же, тут настоящее пиршество! Маркиз, мы весьма рискуем остаться голодными, если немедленно не напросимся в компанию к нашим прекрасным дамам. Мадам, - галантный поклон столичного франта привлек внимание обедавших в гостиничном трактире горожан, наблюдавших за происходящим, словно это была театральная интермедия.

- Льщу себя надеждой на то, что Вы не оставите нас с маркизом прозябать от холода вдали от тепла Ваших улыбок, - заговорил он с прежней улыбкой на губах и с еще большей дерзостью в тоне.

- Позвольте помочь Вам расправиться с этими худосочными пулярками... мне кажется, они только того и ждали, чтобы им отдали должное, не правда ли?

Топтаться у стола в ожидании приглашения, как это делал Виллеруа, смущенный до крайности, холодным приемом со стороны графини, не входило в намерения маршала. Решив идти до конца по стезе дерзкой и граничившей с вызывающей галантности, он положил свою шляпу на край стола и уселся на скамью напротив графини.

- Благодарю за приглашение, моя дорогая, - произнес он, не спуская взгляда синих глаз с бархатных очей в ожидании, что ему улыбнутся - может быть даже, не вынужденно?

- Кстати, Вы не будете против маленькой подвижки в нашем маршруте, дорогая графиня? По пути сюда сержант почти убедил меня в том, что нам ни за что не добраться до Дижона даже к полуночи. Мы сумеем доехать самое дальнее только до Шатийона. Я уже послал гонца с приказом приготовить для нас комнаты для ночлега. Надеюсь, что к нашему приезду все будет в лучшем виде.

Ну как, хотя бы эту его инициативу не примут на копья? Дю Плесси-Бельер вопросительно смотрел в глаза графини, находя в них очарование неприступной холодности. Но, когда же в них загорятся те самые янтарные всполохи теплого ласкового смеха, как было однажды... в далеком апреле.

330

- Ба, так это был сержант? - оторвавшись от изучения богатой палитры розового и алого на щеках Виллеруа, Олимпия удостоила взглядом и маршала, уже успевшего устроиться за столом.

- Должна заметить, что мне была изложена иная версия. Впрочем, чья бы идея то ни была, не имеет значения - я как раз собиралась предложить моему почетному эскорту заночевать в Шатийоне. В этом случае мы прибудем в Дижон завтра к обеду, и у нас будет целый вечер на тот случай, если тамошние городские головы тоже решат почтить нас с вами торжественной встречей, господа.

Симонетта, вынырнув из кружки, тихонько хихикнула, но тут же снова приняла наискромнейший вид, пряча смеющиеся глаза под ресницами.

- К тому же, если дижонские магистраты расщедрятся на банкет в мою честь, мы сможем сэкономить на ужине. Как вы полагаете, маркиз, можем ли мы рассчитывать на подобную щедрость со стороны добрых дижонцев?

Вопрос свой графиня адресовала Виллеруа, все еще топтавшегося у стола, рискуя остаться без пулярки, косточки которой уже хрустели в безжалостных пальцах маршала. Хищник, безжалостный и беспощадный. Олимпия невольно содрогнулась, вспомнив, как эти же пальцы впивались в ее руки накануне, и только тяжесть дубового стула помешала ей отодвинуться от дю Плесси как можно дальше. Она рассеянно отщипнула кусочек хлеба и тут же отложила его - аппетит вдруг покинул ее, даже не простившись - ограничившись еще одним глотком начавшего остывать вина.

- Главное, не забыть послать гонца и в Дижон с утра пораньше - пусть готовятся, - легкость тона тоже решила дезертировать прямо сейчас, и лицо итальянки вновь сделалось сумеречным и холодным.

331

Что-то глухо звякнуло и опустилось на стул перед ним, и Франсуа невольно опустил и без того смущенный взгляд. Это был его кошелек, оставленный им в лавке галантерейщика в уплату за выбранные им пары чулок, количество которых он даже не потрудился уточнить. Покраснев еще гуще, маркиз поспешно присел, чтобы закрыть плащом непрошеную улику, и быстро переглянулся с Симонеттой - не выдала ли она его графине.

Впрочем, ни в лице насмешливо улыбавшейся ему графини, ни в глазах Симонетты, подозрительно прятавшей свою улыбку за кружкой, которую держала обеими руками, не было ни тени осуждения.

- Пронесло, - шепнул Франсуа и его улыбка из смущенной сделалась более смелой, а при виде того, как севший рядом с ним маршал лихо расправлялся с пуляркой, ему вернулся и аппетит, о чем возвестило громкое урчание в животе.

- А всю пекарню нам скупить не удалось, - заговорил маркиз, отхлебнув горячего вина. - Пекарь уже успел отослать несколько корзинок с заказами. Так что, мы с маршалом перехватили только половину. Кстати, дорогой друг, я так и не поблагодарил Вас за своевременное появление, - в голубых глазах засияла улыбка. - Вы не представляете, дорогая графиня, но я где-то умудрился забыть свой кошелек, а маршал оказался как раз в той же пекарне и выручил меня. Так что, следующий обед с меня, друзья мои. Я настаиваю!

Новость о задержке их маршрута, сообщенная дю Плесси-Бельером, не оказалась такой уж ошеломляющей для Франсуа – он-то узнал об этом раньше от Дюссо. Но, он подумал о дядюшке, ожидавшем приезд графини де Суассон у себя в Лионе как праздника Пасхального Воскресенья, и его улыбка сделалась менее счастливой.

- Следовало бы послать гонца и в Лион, - проговорил он, нарезая мясо на тонкие ломтики. - Боюсь, что дядюшка будет волноваться из-за задержки. Еще надумает, невесть чего. Он с годами сделался уж очень мнительным, - пояснил он, обращаясь к графине. Услышав в ее словах толику горечи, он уже решил, что явился тому причиной и тут же поспешил загладить свой промах. Собственно, это было не так уж трудно - стоило ему представить целый вечер, который все они проведут в Дижоне, да еще и с размахом, который непременно же позволит себе магистрат славного города.

- А вот в Дижоне наверняка успеют приготовить не то что обед, а целый бал в Вашу честь, дорогая графиня. И тут даже удивляться не следует. Ведь они наверняка расспросят гонца о том, как Вас встретили в Труа и какие приготовления ведутся в Шатийоне, и постараются перещеголять всех. И я намерен просить Вас о чести подарить мне первый же менуэт, дорогая графиня! - он вскочил из-за стола, вышел на середину и отвесил перед Олимпией полагавшийся случаю галантный поклон, и даже успел подмигнуть смеявшейся над этим пылким порывом Симонетте.