Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Сквозь тернии к сестрам...

Сообщений 221 страница 240 из 451

1

... или Приют "У погибшего контрабандиста"

    Время: Начало февраля 1665 года
    Место действия: дороги Франции и Савойи
    Действующие лица: маркиз дю Плесси-Бельер, графиня де Суассон и другие маски

    В полях, под снегом и дождем,
    Мой милый друг, мой бедный друг,
    Тебя укрыл бы я плащом
    От зимних вьюг, от зимних вьюг.
    А если мука суждена
    Тебе судьбой, тебе судьбой,
    Готов я скорбь твою до дна
    Делить с тобой, делить с тобой.

    Роберт Бернс

     https://img-fotki.yandex.ru/get/61411/3543901.7d/0_f2ae9_70487989_L.jpg

221

Глядя на майора, надвигающегося на нее беспощадно и неотвратимо, Олимпия спиной ощущала, как под тяжелыми шагами офицера прогибаются и жалобно скрипят половицы. Возможно, ее подводило чересчур живое воображение, превращающее тяжеловесные комплименты тяжелой кавалерии в ливры веса, но звезды, какая разительная противоположность щуплому и легкому, как перо Лозену! Можно ли было представить двух драгунских офицеров, столь противоположных друг другу?

Мысль о коротышке Лозене рядом с этим великаном была столь забавной, что молодая женщина чуть не расхохоталась, едва успев заменить рвущийся с губ смех светской улыбкой.

- Я рада, что сумела дать доблестной королевской армии преимущество перед господином бургормистром, господин майор, -
промурлыкала она, протягивая офицеру руку для поцелуя. - Завтра у вас будет веский повод смотреть на горожан свысока, потому что у меня нет ни малейшего желания мерзнуть в местной ратуше. Однако присаживайтесь, сударь, прошу вас, а я представлю вам моих доблестных попутчиков, полковника Виллеруа и маршала дю Плесси-Бельера. Право же, для полного командного состава нам недостает лишь генерала - но вряд ли среди гостей Труа сыщется генерал, да еще в столь поздний час, не так ли?

Де Ланжерон наморщил лоб и озадаченно затряс головой.

- Нет, ваше сиятельство, генералов в городе точно нет, ни одного. Только господин полковник, но его давеча вы... - он вдруг умолк и быстро - и, как показалось Олимпии, испуганно - глянул на сурово изучающих его парижан.

- О, ничего страшного, дорогой майор, - графиня чуть пожала плечами с очаровательным безразличием. - Полковник у нас уже есть, так что вашему...

- Лафрамбуазу, мадам графиня, - поспешил заполнить паузу гость, успев с видом знатока обнюхать бокал, поднесенный вернувшейся с новыми кувшинами вина служанкой.

- Ах да, Лафрамбуазу, - милостиво кивнула Олимпия, беря с подноса следующий бокал.

Симонетта грозно глянула на девицу, посмевшую подать вино сначала какому-то майору и лишь потом - самой Великой графине, но та, похоже, даже не поняла, какой faux pas только что совершила, и с умильной улыбкой поспешила с вином к  Виллеруа вместо того, чтобы поднести бокал маршалу. "Безнадежна" - гласил приговор, написанный на подвижной мордочке рыжей римлянки.

222

Не нужно быть тонким знатоком человеческих душ, чтобы угадать только что зародившийся заговор между маршалом и графиней. Франсуа несколько раз отмечал тонкую улыбку в глазах мадам де Суассон, когда маршал говорил о предстоящей встрече с майором драгунского полка. И нет, улыбка эта не была адресована бургундским винам и не показалась ответом на изящные комплименты, которыми дю Плесси-Бельер осыпал Ее Светлость с пылкостью военного и красноречием завсегдатая модных парижских гостинных. Не уловив еще сути заговора, Виллеруа с пылкостью, свойственной людям его склада, всей душой желал быть его частью И мудрено ли, если перед ним открылась блестящая возможность оказаться полезным графине де Суассон и еще раз доказать ей свою нерушимую верность и дружбу. И... а вот этого молодой полковник додумать не успел, так как веселый разговор за десертом был прерван появлением самого майора.

Появившийся на пороге человек являл собой примечательный образчик вояки, выращенного на военной службе если не с кадетских лет, то с приобретенного силами всего семейства патента лейтенанта... или же капрала. Это сомнение зародилось у Виллеруа, стоило майору заговорить. Тяжелый провинциальный выговор не был отшлифован ни учтивыми манерами, ни мягкостью движений.

- Да, месье. Это я послал за Вами, - ответил ему Франсуа, уловив в тоне вопроса  долю разочарования.

Представляться ему не пришлось, так как эту обязанность взяла на себя графиня де Суассон. Ее шутливый тон был искусно завуалирован под очаровательной улыбкой, так что ни Ланжерон, ни сидевший напротив нее Виллеруа не приняли слова о встрече с бургомистром как неприязнь ко всей провинции и в частности столь захудалой, как Труа. С неподражаемой ловкостью Ее Светлость как бы невзначай поинтересовалась о других военных чинах в Труа и тут же имя Лафрамбуаза соскользнуло с языка майора.

- Да да, полковник Лафрамбуаз, - вступил в беседу Франсуа и посмотрел в лицо де Ланжерона, - Я был здесь нынче утром, но мне не не докладывали об отъезде полковника. Правда, я не счел своим долгом заглянуть в казармы, ведь я спешил на встречу к моим друзьям.

Последняя фраза полковника заставила майора напрячься. Он бросил на молодого человека острый взгляд поверх бокала с вином, но, услыхав о цели его приезда в Труа, ухмыльнулся и тут же сделал изрядный глоток.

- Да. Не доложили. Я как раз намеревался послать отчет к губернатору... к графу де Суассону, - заявил он, как видно, только что выдумав это свое намерение, - Собственно, раз сама Великая графиня пожаловала к нам лично, то в отчете теперь отпадает необходимость, - он уже открыто ухмылялся в лицо Виллеруа, отчетливо дав понять ему, что в Труа чтут лишь одного губернатора, и сын лионского губернатора им не указ.

Ответ де Ланжерона можно было расценить как таковой и Франсуа ответил холодной улыбкой на его ухмылку, после чего принял вино из рук служанки. Он и не заметил умильную улыбку на пухлощеком лице девушки, как впрочем и перестрелку взглядов между мадам де Суассон и Симонеттой, от которой не ускользнуло особенное отношение девицы к молодому полковнику.

Пригубив вино, Франсуа почувствовал терпкий вкус недурственного бургундского, хорошего для застольной беседы, но слишком крепкого для серьезных планов, если они имелись у кого-нибудь на вечер. А вот у него то они точно были. И веселый взгляд голубых глаз скользнул поверх бокала к смеющимся глазам рыжеволосой субретки.

223

Вежливый ответ Виллеруа вызвал легкую усмешку в глазах дю Плесси-Бельера, а когда майор со своей кавалерийской напористостью перегнулся через табурет, стоявший рядом с креслом графини, чтобы облобызать милостиво протянутую ему руку, маршал лишь качнул головой, выражая молчаливую насмешку над провинциальными манерами вошедшего. Он ободряюще улыбнулся Олимпии, иронично приподняв правую бровь, и тут же напустил на себя вид гурмана, столь увлеченного десертом, что казалось бы ничто и никто не смогли бы отвлечь его от тарелки.

- Как один из доблестных попутчиков Ее Светлости, сочту за удовольствие быть представленным Вам, господин майор, - ответил маршал, когда де Ланжерон произвел движение плечами, похожее на то, что он собирался обратить внимание на собеседников графини, - Надеюсь, столь поздний выход не лишил Вас ужина, месье?

Вернувшаяся с кувшинами вина служанка налила графине и майору, подав им кружки, причем, по крайнему волнению или же неучтивости, умудрилась обойти Великую графиню, передав вино сначала Ланжерону и только потом Ее Светлости.

- Лафрамбуаз... Лафрамбуаз... - проговорил дю Плесси-Бельер, сделав вид, что не обратил никакого внимания на то, что молодому полковнику также досталась честь быть обслуженным первым вперед старшего по чину и положению, - Это не из тех Лафрамбуазов, что являются владетельными графами в Авиньоне? Или нет... не говорите, - он сделал вид, что напрягся, вспоминая давно услышанные имена, - Нет нет, это должно быть ветвь графов Фрамбуазов из Лангедока. Не так ли? Он появлялся при дворе, этот полковник. Думается мне, что мы даже могли пересечься с ним... в итальянской кампании. Напомните мне, майор, - с непередаваемо глупой и в то же время претенциозной улыбкой проговорил дю Плесси-Бельер, не погнушавшись до этого набить рот бисквитом с кремом.

- О нет, Ваша Светлость изрядно польстили старине Лафрамбуазу, - ухмылка майора сделалась еще более откровенной, чем та, которой он ответил на приветствие Виллеруа, - Нет, конечно же, я не стану умалять достоинства происхождения нашего полковника. Но, выше баронства его предки никогда не поднимались. Да и то - барон Лафрамбуаз это двоюродный дед полковника. Ему же достался лишь почетный титул. Шевалье Лафрамбуаз. И насколько мне известно, он первый в своем семействе, кто выбился в чине выше капитанского, да... он из Бретани... кажется. Нет, я даже уверен. Этот бретонский выговор, знаете ли.

В ответ дю Плесси-Бельер тонко улыбнулся и обратил насмешливый взгляд в сторону Олимпии, пока Ланжерон с жадностью опустошал первую кружку вина. Офицеры в отдаленных от столицы провинциальных полков редко представляли старинные фамилии, но тем не менее, стоило проявить интерес, чтобы знать, о ком именно шла речь. Дождавшись, пока служанка дольет вина в опустевшую кружку майора, маршал лишь слегка пригубил вино, отметив, что и его друг не спешил опустошать свою кружку.

- Кстати! - маршал так резко хлопнул себя по колену, что служанка чуть вскрикнула, подскочив на месте. Капельки бургундского отметились на ее белоснежном фартучке, заставив девицу зардеться густым румянцем, - Прошу прощения, сударыни, - дю Плесси-Бельер вежливо, но не без лукавой улыбки, кивнул Олимпии и Симонетте, после чего подмигнул глупо потупившей взор служанке, - Кстати, господин майор, а что Вам известно о приказе господина де Лувуа о полной реквизиции всех почтовых лошадей? Я слышал, что этот приказ совсем недавно обошел все почтовые дворы... кстати, вот и тот, что мы проехали по пути в Труа... да, у них как раз случилась недостача. Вот досада то. Придется писать об этом в отчетах к военному министру.

- Как... в отчетах? - рука де Ланжерона опустилась с полупустой кружкой и в блестевших от выпитого вина глазах появилось изумление, - Какой приказ? К нам ничего... то есть, нет, я не слышал ничего подобного, - взяв себя в руки, он отхлебнул вина и уже с прежней чисто кавалерийской наглостью осклабился в непринужденной улыбке, - Ха! Так то ж дела, касающиеся почтовых таверн. Нам то, военным, что до того? Но, недостача лошадей... какая досада, должно быть? - он с усмешкой посмотрел на Виллеруа, а потом на маршала, - Счастье, что Вам сыскали по одной лошади, господа. Не имея собственного выезда, должно быть трудно пускаться в столь дальние путешествия... особенно же зимой, - тут он обернулся к графине с улыбкой, приглашающей присоединиться к его сожалениям, адресованным двум столичным франтам, не ступавшим далее столичных салонов, - Военная кампания, говорите, месье маршал? - переспросил он и с вызовом посмотрел на дю Плесси-Бельера с полуоборота, - А я думал, что Ваш чин - маршал двора, а не полевой маршал... разве это одно и тоже теперь? Кстати, а что понадобилось маршалу двора Его Величества в Шампани? Ждать ли нам приезда всего королевского двора следом за Вами, месье? Поверьте, до апреля здесь некуда взор бросить, сплошь снежная пустошь.

- О нет, королевский двор покуда остается в Сен-Жермене и если куда и отправится, то скорее всего в Фонтенбло. Или в Версаль, -
с легкомысленным видом намазывая очередной бисквит кремом, ответил маршал, и виду не подав, что его задел намек в словах майора, - Мое же путешествие простирается несколько дальше шампанских полей... в края, куда более цветущие и живописные, - он улыбнулся Олимпии с заговорщическим видом, тогда как майор, был всецело поглощен созерцанием ее лица в ожидании очередной порции вина.

224

Как и следовало ожидать, дю Плесси поспешил свернуть светскую беседу на то, что так заинтриговало маршала. Олимпия с трудом сдержала зевок - для нее было загадкой, что интересного находили мужчины в этих мелочных провинциальных интригах. Дезертиры, особенно зимой, когда войска мерзли на зимних квартирах, были делом привычым, а лошади... ба, только дю Плесси мог узреть в этом заурядном приключении нечто особенное. Должно быть от скуки - само собой, путешествие в Италию по заснеженным лесам и долам трудно было сравнить с вечерами в парижских салонах и приемами при дворе.

Мысль о том, что именно этого она лишилась, была невыносима - графиня мрачно глянула в свой бокал и решительно поставила его на стол.

- Прошу простить меня, господа, но я должна покинуть вас. Весь этот ужасный день... право же, я не ждала, что Шампань встретит меня столь негостеприимно. Разбойники в лесу, нехватка лошадей для моей охраны - и долгие часы в карете! Майор, я была рада увидеть вас и получить возможность сообщить моему супругу, как меня встретили в Труа, но сейчас я вынуждена пойти и лечь немедля, иначе головная боль убьет меня.

Она поднялась из-за стола, не дожидаясь протестов и уговоров со стороны мужчин, и кивнула Симонетте, которая нехотя последовала ее примеру. Несносная кокетка наверняка предпочла бы общество галантных кавалеров, но Олимпия вовсе не собиралась потакать ее слабостям и оставлять камеристку одну в обществе трех военных - это был явный перебор. К тому же, графиня вовсе не шутила насчет головной боли - жар от натопленного камина казался ей совершенно невыносимым, и бороться с желанием уронить голову на стол, хотя бы ради того, чтобы почувствовать щекой прохладу крахмальной скатерти, с каждой секундой было все сложнее.

- Доброй ночи, господа, - она честно постаралась, но ямочки так и не получились - улыбка вышла вымученной и усталой. - Желаю вам не слишком засиживаться за вином и хорошенько выспаться перед завтрашней дорогой.

Последнее пожелание сопровождалось многозначительным взглядом в сторону Виллеруа, которого, судя по быстрой перестрелке взглядами с синьориной ди Стефано, явно ожидала бессонная ночь.

225

Отношение майора к скромному происхождению и имени полковника Лафрамбуаза покоробило Франсуа, не ожидавшего столь откровенного пренебрежения к военной иерархии. Не будь они гостями графини, он бы высказал этому высокомерному выскочке. Как мог он судить о достоинстве и происхождении человека, поставленного командовать им волей губернатора, самого короля, можно сказать! К счастью, вспыхнувший огонек в голубых глазах не был замечен его собеседниками. Дю Плесси-Бельер усердствовал, развивая тему беседы от светского обмена новостями и любезностями к вопросам, которые явно интересовали его еще с самой зари этого бесконечно долгого и утомительного для путешественников дня, де Ланжерон в свою очередь не отставал от маршала в попытках проявить благодушие и терпеливо отвечал на расспросы, хотя, было видно, что любезность его была почти исчерпана.

Делая вид, что впадает в дрему, внимая застольным разговорам за стаканчиком недурственного вина, Франсуа поймал себя на том, что тепло и сытный ужин были готовы сыграть с ним злую шутку, усыпив в самый разгар ожидания, когда всем беседам и расспросам придет конец. Борясь с искушением совсем закрыть глаза и поддаться обволакивавшей сознание дреме, он то и дело встряхивал головой и улыбался, ловя на себе веселые подтрунивающие взгляды Симонетты. За этим нехитрым сражением со скукой и ожиданием, он не сразу понял, что их ужин с графиней был закончен. Лишь когда майор и маршал поднялись из-за стола вслед за ней, Виллеруа встрепенулся и, отъехав от стола на стуле, вскочил на ноги, с грохотом опрокинув несчастный стул.

- Доброй ночи, дорогая графиня! -
вложив в свое пожелание всю энергию, маркиз сделал было шаг к двери в опочивальню, чтобы открыть ее перед дамами, но больно ткнулся бедром об угол стола и остановился, - Мы будем бдительно охранять Ваш покой, сударыни, - веселье в насмешливом взгляде Симонетты заставило его окончательно забыть про дремоту - теперь оставалось лишь избавиться от общества докучливого майора и подняться к себе - "Вы придете?" - спросили голубые глаза, тогда как на ум ему тут же пришла идея, как скоротать время до ночного свидания, в котором он уже не сомневался.

- Я буду рад доложить полковнику де Лафрамбуазу о Вашем визите в Труа, мадам. Я уверен, что будь он здесь, то с радостью сам явился бы к Вашей Светлости. Вы можете не сомневаться, меры будут приняты - дезертиры будут пойманы и преданы суду, а разбойники, посмевшие напасть на Ваш эскорт, уже находятся под стражей. Перед выходом я получил донесение из Шато-Тьерри - все арестованные были доставлены и помещены в тюрьму до ожидания суда. И суд будет суровым, поверьте моему слову, дорогая графиня. Обо всем будет послан подробный отчет графу де Суассону. Лично мной. Желаю Вам доброй ночи, мадам.

Дверь за графиней де Суассон еще не успела закрыться, а майор уже поправлял перевязь со шпагой и поглядывал в сторону табурета, на котором лежали его плащ и шляпа.

- Господа, если у вас нет более никаких вопросов ко мне, - он глянул на Виллеруа, который и не скрывал свое желание поскорее покончить со светскими обязанностями, а затем на дю Плесси-Бельера, - Я полагаю, если Великая Графиня осталась удовлетворенной моими ответами, этого должно быть достаточно?

226

Видно было, что их гость не собирался раскрывать свои карты и был куда более крепким орешком, чем можно было ожидать от заурядного майора провинциального гарнизона. И все-таки, Франсуа-Анри отметил чувствительную ниточку, за которую ему удалось потянуть - отчеты, де Ланжерон явно стремился не афишировать происходившее в Шампани и особенно же в окрестностях Труа в своих донесениях в военное министерство. Да и были ли подобные донесения? Вон как подскочил, стоило Виллеруа обмолвиться, что он успел побывать в Труа этим же утром.

Служанка долила вина в их стаканы, обойдя стороной графиню, не пожелавшую продолжить десерт. Франсуа-Анри позволил себе быстрый взгляд в сторону Олимпии, но на ее лице было написано лишь выражение скуки и смертельной усталости, которую после всего пережитого ими за день и разыгрывать не было надобности. Почувствовав, как в душе сжался тяжелый ком сожаления о времени, столь быстро уносившемся прочь. Свидание с графиней, пусть и разделенное с Виллеруа и явившимся к ним майором, вот-вот должно было оборваться, а с ним и то теплое ощущение безмолвного и, возможно, им самим лишь выдуманного, разговора с Ней.
Замечала ли она, какие взгляды он изредка посылал в ее сторону, наслаждаясь секундной возможностью смотреть в ее глаза, любоваться пусть и вымученной улыбкой, отвечать коротким кивком на мнимые только ему одному ответные взоры... Нет, скорее всего она не замечала, успокаивал себя дю Плесси-Бельер в очередной раз кляня себя за неосторожность и потакание желаниям сердца вместо того, чтобы сосредоточиться на цели их светского раута с участием де Ланжерона.

Поднявшись вслед за всеми, маршал отошел от стола и отвесил графине придворный поклон - даже вдали от королевского двора и парижских гостинных он хотел соблюдать все условности этикета и внешнего блеска того, чего они оба, нет, все трое, включая Виллеруа, были лишены.

- Мадам, мы благодарны Вам за прекрасный вечер в Вашем обществе, -
произнес он с улыбкой и выпрямился, - Надеюсь, камин в Вашей комнате протоплен достаточно, чтобы не замерзнуть, - сообразив, что, продолжи он эту фразу и слова его покажутся не просто двусмысленными, а вызывающими, маршал наклонил голову и как бы, соглашаясь с напутствием графини, добавил, - Нам всем нужен хороший отдых перед завтрашним выездом.

Дифирамбы и пафосные обещания, которыми осыпал хозяйку вечера майор, вызвали скрежет зубов у дю Плесси-Бельера, словно в рот ему насыпали песка. Он сурово посмотрел в сторону зарвавшегося майора, но тот, словно и не замечал его, всецело сосредоточив взгляд на удалявшихся за дверь женщинах.

- Господин майор, - заговорил с ним маршал, едва лишь дверь в опочивальню закрылась, но тот опередил его, явно нацеливаясь либо заставить вести допрос в открытую, либо отступиться, - Отчасти, господин майор. Лишь отчасти.

Он сделал знак служанке разлить остатки вина из кувшина и указал ей на дверь. Когда она вышла, Франсуа-Анри сам подал майору стакан, от которого тот не стал отказываться.

- Вы уже получили донесение из Шато-Тьерри, майор? Интересно, крайне интересно, - он отпил вино и не поднимал взгляд на Ланжерона до тех пор, пока не смог улыбнуться ему в той же легкомысленной манере, как и прежде за столом, - А вот нам просто не повезло с донесениями... то лошадей сменных не найти. То какие-то препятствия на дороге.

- Благодаря Вам и людям, присланным из моего гарнизона, дороги теперь спокойны, -
самодовольно ухмыльнулся Ланжерон, допивая вино, - Но, господа, я прошу прощения, мне следует откланяться. Мне еще предстоит проверять караулы.

- Как, Вы сами проверяете ночные посты? - Франсуа-Анри возвел вверх брови, будто его удивляло столь похвальное рвение, - Но да, да... это важно. Тем более, что Вы изволили назначить комендантский час в городе. Это же по Вашей инициативе, не так ли?

- Да. Полковник дал слабину и, как видите, последствия весьма прискорбны, -
ответил Ланжерон, завязывая шнуры плаща под подбородком, - Что же касается реквизиции всех лошадей... я весьма признателен Вам, господин маршал за эти сведения. До нашего гарнизона они еще не дошли.

- Возможно, полковник привезет их. Он ведь вернется?

В ответ майор только хмыкнул и опустил голову, поправляя шляпу дрожащей рукой. Щелкнув каблуками, он кивнул Виллеруа, а затем и дю Плесси-Бельеру, и направился к выходу.

- Я напишу обо всем в отчете к графу де Суассону, -
сказал он на прощание, так что, маршалу оставалось лишь ответить ему таким же коротким кивком и любезным пожеланием доброй ночи.

- Черт бы побрал этих драгун, - проговорил он, когда они остались вдвоем с маркизом, - Вы же не верите ни единому его слову, не так ли, Франсуа? - он посмотрел в его лицо, раскрасневшееся от жара от каминного огня и, возможно, винных паров, - Комендантский час, дезертиры, которых никто не спешит арестовать, заставы у городских ворот - можно подумать, что в Шампани идет война, ей-богу.

227

Маршал угадал верно - сквозь закрытые двери был прекрасно слышен разговор мужчин в гостиной. Пока Симонетта разбирала постель и высыпала в камин угли из заботливо припрятанной под одеялом грелки, графиня, вместо того, чтобы готовиться ко сну, присела на одно из стоящих у дверей кресел, чтобы не пропустить ничего интересного. Однако лицо ее с каждой минутой выражало все большее разочарование и скуку. Наконец, Олимпия поднялась и с недовольным лицом подошла к камину, чтобы сменить роскошное неглиже на нагревшийся у огня халат.

- Как и следовало ожидать, этот герой ничего не узнал у майора, - бросила она в ответ на вопросительный взгляд камеристки. - Провинциальный драгун обвел столичных вояк вокруг пальца и сбежал, умудрившись ровным счетом ничего не сказать. Наверняка, для того, чтобы у себя на квартирах вдосталь повеселиться над недалекими парижанами. И стоило ради этого заказывать хорошее вино?

- Не стоило, синьора. Само собой, не стоило, - рассеянно отозвалась Симонетта, подвигая госпоже стул, чтобы разобрать прическу и заплести длинные черные кудри графини в две косы. Судя по легкой улыбке, то и дело появляющейся на губах рыжей кокетки, мысли синьорины ди Стефано были заняты вовсе не майором,  а более высокими чинами. Олимпия вздохнула и покачала головой - Симонетта была неисправима.

228

- И в самом деле, - согласился Франсуа, - Черт бы его побрал.

Спать уже не хотелось, а насмешливый тон майора все еще звучал в ушах, заставляя молодого человека злиться и вспоминать их короткий разговор, мысленно отвечая на вызывающие по своей дерзости слова.

- Напишет он... можно подумать, что мы какие-то канцелярские крысы, чтобы отчеты составлять, -
не обычное для его характера настроение грозило омрачить остаток вечера, - В самом деле, с чего бы вдруг вся эта суета - заставы, патрули на улицах, реквизированные невесть зачем лошади на почтовом дворе... война... хм, а по мне так все это какая-то игра в войну. Как будто бы нарочно, как декорации в постановках Люлли. Он тоже любитель массового кордебалета. Вы же знаете его вкусы, маркиз, не так ли? Помните, как он заявил перед постановкой балета в честь рождения Дофина, что в массовке должны участвовать как минимум сто пажей... и его не волновало, что для постановки потребовалось проломить стену в приемном зале в Лувре, чтобы превратить его в огромный театр... да, грандиозность размаха - вот что делает похожими этого майора и маэстро.

Он весело хмыкнул - сравнение доставило недостающую шутку в их беседе с маршалом и тем самым приподняло его настроение.

- Да, грандиозно, прямо как постановочные бои в балете. Видать, у этого майора амбиции далеко превосходят масштабы одной провинции. Ему бы командовать войсковыми соединениями... - он отошел к камину и поворошил тлевшие еще угли, - А что, маркиз, не отправиться ли нам наверх? Пожелание графини все-таки не лишено смысла - завтра нам предстоит долгий путь.

Франсуа лукавил, даже не стесняясь пристального взгляда своего друга, ведь когда речь шла о женщинах и о любви, каждый, как известно, сам за себя. И если дю Плесси-Бельеру не с кем было разделить эту славную ночь, то нельзя же и Франсуа отказывать себе в удовольствии дружбы ради.

- Вот только... - поворошил угли кочергой, борясь с сомнением - не стоило ли отложить изучение заинтересовавшего его чердака на раннее утро? Известное дело, для их дам потребуется куда больше времени на сборы, чем для них самих, и они бы успели...

- Я все-таки думаю, что нам следует пристальнее осмотреться здесь. Мне так кажется. Да и посты проверить... Дюссо надежен, это так. Но, он подвернул себе ногу кажется. Вряд ли он сможет спуститься на первый этаж до утра. Я бы назначил на его место Ранкура, если Вы не возражаете, маркиз.

229

Слушая рассуждения Виллеруа, маршал придвинул свой стул к камину и уселся, вытянув ноги поближе к огню. Ему и раньше казалось подозрительным, что при всех мерах предосторожности, предпринятых майором в Труа, именно из его гарнизона сбежали новобранцы, и именно во вверенных его военному надзору городках вспыхивали грабежи, а на дорогах царил разбой. Живое воображение Виллеруа дополнило не желавшую складываться воедино картину недостающей связующей нитью.

- Продолжайте, маркиз, продолжайте, - проговорил дю Плесси-Бельер, мысленно складывая мозаику по методу, давным-давно подсказанному его крестной, великолепной вязальщицей кружев и знатока всех тонкостей распутывания не только клубочков с нитками в корзинке с шитьем, но и куда более тонких и запутанных паутин дворцовых интриг.

- Постановочные бои в балете, хм... а ведь это мысль, дорогой друг. Это действительно объясняет нелепость всего происходящего - караульные заставы у ворот и разбой на дороге, ночной комендантский час и грабежи, дезертирство из полка и исчезновение верховых лошадей из почтовых конюшен. Да, друг мой, мне кажется, мы оказались в центре небольшого провинциального заговора. Дымовая завеса, вот что это. Знаете, маршал Тюренн еще во Фландрии в войне с испанцами испробовал этот метод. Мы запалили костры из сырой соломы в дюнах перед пляжем, так что, высаживавшиеся с барков войска невозможно было разглядеть до тех пор, пока они не подступили к передовым форпостам противника. Мало кто знал об этой хитрости... испанцы в своих донесениях списали все на Провидение господне и отчаянность противника. Конечно же, кому охота признаваться, что их обвели вокруг пальца... -
тут он выпрямился и посмотрел на угли, которые Франсуа старательно ворошил кочергой, - Как и нас. Как и нас с Вами, друг мой.

Он вскочил со стула, с шумом отодвинув его от себя. Поморщился от скрежета деревянных ножек о дощатый пол и принялся поправлять на себе перевязь и камзол.

- Проверять посты необходимо. И этим я займусь сам. Пусть Дюссо оправляется. Будет лучше, если красные мундиры вообще не будут слишком часто мелькать этой ночью, - он посмотрел на дверь в опочивальню графини, а потом на маркиза, - Одного часового я поставлю возле лестницы. На всякий случай. И еще двоих в конюшне возле кареты. Не хочу, чтобы нам пришлось испытывать на себе гостеприимство этого славного городка дольше сегодняшней ночи.

Тяжелый вздох вырвался само собой, когда он снова обернулся в сторону двери в опочивальню. Заметил ли это маркиз? А если да, то что в том, оба они устали и это вполне объяснимо. Но, в глубине души Франсуа-Анри прекрасно знал, что не мог обмануть себя самого - он все еще сожалел о неловкой попытке объясниться с графиней, вылившейся в чистейшую грубость с его стороны. Зачем было даже пытаться раскрыть ей глаза на то, что она не желала замечать? Нет, все останется прежним. И теперь из-за его ошибки это обусловлено вовсе не обстоятельствами и необходимостью ради душевного спокойствия графини. Бросив быстрый взгляд на Франсуа, которому, как видно, не терпелось обследовать чердак гостиницы, а может быть просто отправиться спать, маршал огляделся в комнате, предоставленной в распоряжение графини. Неубранная посуда на столе, расставленные по всей комнате стулья и табуреты, разворошенные угли в камине и горка золы у самой стены.

- Какой беспорядок, - проговорил он и присел на корточки перед неубранной золой, вглядываясь в кучку пепла, которую служанка по нерадивости или же из-за нехватки времени не вымела прочь, - До нас здесь кто-то был... - он подул, раздувая пепел в стороны, и на полу показался уголок обгоревшей бумажки, на котором виднелись несколько слов.

Не обращая внимания на удивленное лицо Виллеруа, маршал растянулся ничком на полу и наклонился к бумажке, чтобы всмотреться получше в нацарапанные неровным почерком слова:

"...ние не состоится.
...тимся у старой конюшни.
...после трех...
...ите один или..."

- Весьма занятно, - прошептал Франсуа-Анри еще раз прочитал эти слова вслух, пытаясь сложить из этих обрывков связный текст, - Хотите взглянуть, друг мой? - оставаясь все в том же положении лежа на полу, спросил он, не расслышав легкий звук открывающейся двери.

Отредактировано Франсуа-Анри де Руже (2017-10-29 15:58:45)

230

- Что-нибудь еще, синьора? - закончив складывать одежду, Симонетта взяла плащ и юбку графини, чтобы почистить их в соседней комнате.

- Принеси мне вина,
- Олимпия лениво потянулась, щурясь на огонь. - Я подогрею его в камине.

В шкатулке, предусмотрительно захваченной из сломанной кареты, можно было отыскать достаточно трав и пряностей гиппокраса, и мысль о теплом и ароматном напитке, возникнув, теперь не хотела оставлять зябко кутающуюся в халат итальянку.

- Сейчас принесу, - за спиной графини тихо скрипнула дверь, но тут же снова затворилась. - О...

- Что- то не так? - жар камина приятно грел лоб и щеки, но стоило Олимпии обернуться, и лицо словно окунулось в прохладную воду.

- Да нет, все хорошо, просто наши, кхм, маркизы все еще там. Синьор маршал изучает узор на ковре, а синьор полковник...

- И что же, ты уже боишься выйти в комнату к двум офицерам? - усмехнулась графиня, недоверчиво вскинув брови. - Я хочу вина. И пусть будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает.

- Как прикажете, синьора, - Симонетта ответила хозяйке такой же насмешливой улыбкой и вновь взялась за ручку двери.

- И попроси господ офицеров отправиться к себе, - мурлыкнула Олимпия, вновь забиваясь в уютное кресло и натягивая на колени шерстяную шаль. - Прислуга наверняка ждет, когда можно будет убраться. И вообще...

И вообще, мысль о том, что дю Плесси все еще был там, за дверью, нервировала и не давала расслабиться и отдаться живительному теплу. Правда, за ним присматривал Виллеруа, но он немало выпил за столом и мог в любой момент отправиться спать, и тогда... Что могло произойти "тогда", Олимпия могла только угадывать - и, глядя на пляшущие на поленьях язычки пламени, она честно пыталась не думать об этом.

Дверь снова скрипнула, и до ушей мадам де Суассон донесся язвительный голосок ее камеристки:

- Как, синьоры, вы еще здесь? А как же сон после целого дня в пути и в седле? Ее Сиятельство настоятельно советовала вам отдохнуть перед новой дорогой, а вы? Ба, что это у вас, синьор маршал?

Что Симонетта углядела у дю Плесси, оставалось только гадать. Графиня поймала себя на том, что прислушивается в ожидании ответа, и решительно закрыла глаза. Все - ее день был закончен, и заботы маршала не должны были ее волновать. Как минимум до утра.

231

Франсуа слушал пространные воспоминания дю Плесси-Бельера с долей интереса и сочувствия. На что только не пойдет человек ради оправдания своих подозрений, пусть и не совсем беспочвенных. Даже великого Тюренна вспомнил, чтобы привести в пример. Но чего именно? С чего этому провинциалу, каким, по мнению Виллеруа, де Ланжерон был до мозга костей, затевать столь изощренную стратегию?

- Дымовая завеса? Да полноте, маркиз, Вы же не думаете, что этот майор и в самом деле затевает нечто такое... такое... - неверной рукой Франсуа потер лоб, вдруг показавшийся ему невероятно тяжелым, - Нет... что за блажь, право слово. Я всего лишь сравнил его попытки казаться значимым в этом захудалом городишке с грандиозными постановками Люлли. Но затевать что-либо сверх данных ему полномочий... нет, - он отчаянно помотал головой, не столько из-за несогласия с маршалом, сколько ради того, чтобы стряхнуть с себя хмель, - Это же заговор прямо, не меньше.

От энергичного мотания головой в глазах потемнело и Франсуа почти осел на ближайший табурет, когда увидел, как дю Плесси-Бельер кинулся ничком на пол прямо перед кучей мусора, в которую была сметена зола после уборки камина.

- Вы в порядке, друг мой? - спросил Виллеруа, забыв про борьбу с головокружением, - Может, воды? Вина кажется не осталось.

Он подошел к столу и тут же широко по-мальчишески счастливо улыбнулся.

- А впрочем нет. На пару стаканчиков тут еще хватит. Давайте-ка я налью Вам, друг мой, Вы совсем неважно выглядели после этого переезда, - заговорил он и обернулся к дю Плесси-Бельеру.

Тот все еще лежал на полу, но на его лице было написано вовсе не то отрешенное состояние, когда пары вина и усталость заставляют нас видеть желаемые грезы наяву. Он читал что-то, нацарапанное на клочке обгоревшей бумажки и на лице его было вполне здравое и осмысленное выражение при этом.

- Что что? - заинтересовавшись находкой, Франсуа тотчас же позабыл про вино и подошел поближе к маршалу, - Позвольте, - он присел на корточки и наклонился так низко, что едва не ударился лбом о маршальскую голову, - Простите, - прошептал он, протянув руку к бумажке, - Тут записка... да... кое-что разобрать можно.

Скрипнула и тут же захлопнулась дверь. Франсуа обернулся, но, не увидев никого, решил, то ему показалось.

- Так, погодите... это видимо уголок. Здесь могло быть написано "Свидание", - возбужденный голос молодого полковника звучал также уверенно, как и громко, он так увлекся расшифровкой, что не услышал, как дверь снова скрипнула и в комнату вошла Симонетта, - Так, вот это слово "встретимся", да. Точно! "Встретимся у старой конюшни", - обрадованно воскликнул он и продолжил чтение, - Ну, тут все понятно - после трех, вот только ночи или дня? И вот это "ите один или..." - это что?

Тут над их головами раздался голос Симонетты и от неожиданности Виллеруа вскочил на ноги так резво, что едва не сбил девушку с ног.

- О! Как Вы тихо вошли, сударыня, -
смущенная улыбка школяра, застигнутого на месье преступления и то не выдала бы его столь быстро, как виновато разведенные в стороны руки и опущенный долу взор полковника, - Мы... мы тут просто... - он оглянулся на дю Плесси-Бельера, предоставив тому выдать истинное или же завуалированное объяснение происходившего, - Да, мы как раз собирались уже. Ночь, такая короткая.

Смущение в голубых глазах успело смениться улыбкой и вот уже взгляд молодого человека скользнул по тоненькой девичьей шее, оттененной выпадавшими из прически завитками рыжих локонов, вниз к целомудренно повязанной поверх плеч и декольте косынке, а затем снова вверх, пока не встретил насмешливый взгляд, смотревшей на него Симонетты.

- Когда же? - чуть слышно, чтобы его не услышал занятый изучением записки маршал, шепнул Франсуа и мягко провел пальцами по запястью девушки.

232

- Да, Вы правы, друг мой... это была записка с просьбой о свидании, - согласно закивал Франсуа-Анри и приподнялся на локтях, - Или же требование? - задумчиво протянул он, вглядываясь в расшифрованные с помощью Виллеруа обрывки слов, - Эта последняя фраза, если Ваше толкование верно, звучит как ультиматум скорее...

- Что это у Вас, синьор маршал? - вопрос мадемуазель Симонетты прозвучал неожиданно и застал обоих мужчин врасплох.

Виллеруа подскочил на ноги, тогда как дю Плесси-Бельер только поднял голову, глупо улыбаясь вошедшей, как будто бы его застигли за попыткой взломать пол и подслушать, что творилось внизу.

- О, сударыня, - проговорил он, медленно поднимаясь на колени, - Да мы тут, - он бросил молниеносный взгляд в сторону двери - слушала ли их графиня? Если так, то стоило ли скрывать в чем дело, чтобы потом вновь услышать ее упреки в том, что он держит ее за недалекую дурочку, все интересы которой простираются не далее саквояжа с притираниями и румянами?

- Да мы тут просто, - повторил он, обратив внимание на неплотно закрытую дверь в коридор.

А что если их подслушивали? Маршал молча показал камеристке на клочок бумаги, белевший средь горки пепла и поднялся с пола. Он подошел к двери и так резко распахнул ее, что если бы за ней оказалась пара чьих-то любопытных ушей, им очень не поздоровилось бы. В коридоре не оказалось никого, если не считать слонявшегося возле слухового окошка караульного, выставленного предусмотрительным Дюссо.

- Мы тут записку нашли, - заговорил маршал, закрыв дверь и облокотившись на нее спиной, - Ничего особенного, просто приглашение к свиданию в ночной час. Не слишком урочный для светских бесед. Да и место мне кажется подозрительным. Старая конюшня... хм... здесь на постоялом дворе я мельком осмотрел конюшни - и если это не то место, то не представляю себе, в каких развалинах состоится это свидание. Вряд ли речь идет о романтических чувствах. Скорее уж наоборот. Впрочем, этом может нас и не касаться вовсе.

Последнюю фразу он произнес так громко, будто намеревался довести до всех заинтересованных ушей сведение о том, что уж он то собирался провести остаток ночи в пользой для себя.

- Пожалуй, мы с маркизом и без того слишком уж злоупотребили гостеприимством Вашей хозяйки, сударыня, -
сказал он Симонетте, насмешливо приподняв бровь - взгляд их общего друга, обращаемый на девушку, был слишком красноречивым, чтобы не понять его, - Маркиз, доброй ночи. Мне еще... посты проверять. Внизу, - многозначительно произнес он, приоткрывая дверь за своей спиной, - А записку... может, стоит сохранить ее, - ленивый тон мог бы обмануть простака Дюссо и даже самого Виллеруа, занятого совсем другими вопросами, но не чуткий к интонациям и намекам женский слух, - Почерк такой интересный... прямо-таки образчик тонкой каллиграфии... нынче такие в большой редкости.

Сказав это, он посмотрел напоследок в сторону двери в опочивальню, не веря и в то же время желая, чтобы она открылась перед еще одной особой. Губы чуть дрогнули, так и не шепнув пожелания, обращенные только ей. Дю Плесси-Бельер поклонился и вышел. Быстро. Даже слишком. Как будто сбегая от преследовавших его врагов, он торопливыми шагами прошел к лестнице и спустился на первый этаж, боясь остановиться и оглянуться туда, где так хотелось еще раз встретиться взглядом с любимыми и такими недосягаемыми глазами.
Все. До утра. Теперь уж точно. До утра. Убеждая себя в этом, он шептал эти слова, как будто пытаясь заговорить навязчивую тупую боль.

233

Алые губы беззвучно промолвили "Скоро", пока смеющиеся глаза Симонетты перебегали с одного смущенного лица на другое. Виллеруа привычно покраснел, как будто его застали за чем нехорошим, маршал же, по своему обыкновению, сделал вид, что вообще ничем не занят.

- Записку, значит? - фыркнула камеристка, без особого интереса глянув на клочок бумаги, который дю Плесси быстро подобрал и сунул в карман. - Да что же это, вы, никак, чужие любовные записочки читаете, добрые синьоры? Как это неблагородно.

Она укоризненно покачала головой, заправила за ухо выбившийся рыжий завиток и едва успела крикнуть вслед кинувшемуся прочь маршалу:

- Доброй ночи, синьор!

На месте записки, которую тот с таким тщанием изучал, осталась лишь горка пепла, и Симонетта вновь покачала головой, подумав о служанках, которым придется чистить злополучный ковер щеткой.

- Ишь, как полетел вниз-то, - она одарила оставшегося с ней наедине молодого человека взглядом, столь же откровенным, как тот, которым маркиз оглядел ее только что. - Видно, спешит расспросить прислугу, кто тут до нас в этих хоромах останавливался, и когда последний раз камин топили. Так ведь, Ваша Милость?

Обращаться к краснеющему, будто юная девица, маркизу на "вы" и полным титулом было каким-то особенно веселым извращением, доставлявшем рыжей бесстыднице немалое удовольствие. Она скинула плащ и юбку графини на одно из кресел и ласково улыбнулась своему талантливому ученику:

- Шли бы и вы к себе, Ваша Милость. Мне еще синьору спать укладывать. Зато потом... - улыбка из ласковой сделалась многообещающей. - Только смотрите, не засните. А то я вас не добужусь.

Она ловко подхватила со стола кувшин с остатками вина и направилась было к двери в спальню, но передумала и, повернувшись к Виллеруа, обняла его свободной рукой за шею, привстала на цыпочки и прильнула к его губам.

- Задаток...

234

- А, - выдохнул Франсуа, ловя поцелуй, и поспешил захватить дразнившие его губы, чтобы ответить на задаток еще более многообещающей и долгой лаской.

- Теперь я точно не усну, -
горячо прошептал он, тщетно пытаясь удержать ускользавшую от него добычу. - Как же Вы... умеете заручиться обещанием... - сцепив руки на тоненькой девичьей талии, молодой полковник и не заметил, как опасно всколыхнулись остатки вина в кувшине, едва не выплеснувшись ему на грудь. - Придете же? Придете? - повторял он, осыпая поцелуями шею и приоткрывшееся плечо, - Я буду ждать.

Сдавшись в неравной борьбе, когда силе желания противостояла ловкость и немалый опыт по ускользанию даже из самых крепких объятий, Франсуа отпустил Симонетту. Он обошел вокруг стола, забрал плащ, перекинув его через руку, схватил шляпу и отступил к дверям в коридор. Предположение о том, что маршал со всех ног помчался допрашивать прислугу о постояльцах, занимавших эти комнаты до прибытия графини, вдруг рассмешило его.

- Пожелайте от меня доброй ночи для мадам графини, -
сказал он и отвесил галантный поклон девушке. - А записка... - он вдруг запнулся - а как же его обещание рассказывать обо всех таинственных происшествиях графине?

- Скажите Ее Светлости, что это был вызов. В конце была приписка с угрозой, если адресат не явится в назначенный час. Но больше мы ничего не узнали. Там остался всего лишь уголок от обгоревшей бумажки. Не факт, что она писалась сегодня. Может быть, лежала здесь день, неделю, а то и целый месяц.

Помявшись, он встряхнул головой и по-доброму улыбнулся своей прелестнице.

- Я буду ждать Вас, Симонетта, -
шепнул заговорщическим тоном, будто бы их могли подслушать суровые блюстители порядка, если таковые вообще имелись в гостинице славного города Труа. - Уже. Жду!

Франсуа лукаво подмигнул девушке, едва не рассмеявшейся над его пылкостью, и скрылся за дверью.

После гостиной графини, ярко освещенной свечами и огнем от камина, коридор показался ему таким темным, будто бы он мгновенно провалился в черную яму. Пройдя на ощупь вдоль стены, Виллеруа добрался до лестницы и поспешил наверх по крутым ступенькам, чтобы поскорее выбраться в коридор третьего этажа, освещенный серебристым светом, падавшим сквозь небольшое слуховое оконце под самым потолком.

235

- Тебя только за смертью посылать, - Олимпия смерила вернувшуюся в комнату субретку недовольным взглядом, но та, как ни в чем ни бывало, протанцевала к камину, ловко налила вино в припасенный для этого ковшичек с длинной деревянной ручкой и поставила его на железную решетку над горкой багряных углей.

- Пересказать вам, мадонна? - в алых отблесках камина остренькое личико Симонетты смягчилось, но ничуть не утратило лисьего выражения.

- Не надо. Я слышала все, - графиня потянулась и добавила с усмешкой, заметив вспыхнувшие щеки камеристки. - Или почти все. Если я правильно поняла, сегодня мне предстоит мерзнуть одной.

- Так ведь сколько одеял, вы только посмотрите! - Симонетта вскочила, едва не опрокинув ковш с вином, и кинулась к кровати, чтобы откинуть одеяло и продемонстрировать хозяйке его толщину. - Но если синьора контесса боится замерзнуть, я могу сказать синьору мар...

- Замолчи!

На этот раз длинную ручку ковша задела вскочившая на ноги графиня, и тот не устоял. Кисловатый запах шипящего на углях вина в один миг наполнил комнату, и подбежавшей к камину камеристке осталось лишь бессильно взмахнуть руками.

- Хорошо, что специй не успели добавить, - проворчала она, выливая в опустевший ковш остаток вина. - Тут и на кружку не наберется теперь.

- Мне хватит, - Олимпия, зябко ежась, несмотря на теплую рубашку из мягкого полотна, сбросила халат и нырнула под одеяло. - Так что, дю Плесси пошел вниз?

- М, да, караулы проверять, - кивнула Симонетта, опытным глазом отмеряя необходимую порцию специй.

- А что там было про время?

- Где? В той записке обгорелой, что они в камине отыскали? Кажется, три часа. Только не ясно, дня или ночи.

- Разумеется, дня, - графиня вдруг счастливо улыбнулась, как будто вспомнила о чем-то приятном. - Но этот безумец наверняка решит, что ночи, и промерзнет на конюшне до утра. И поделом!

Рыжая камеристка промычала что-то неодобрительное, помешала вино и уставилась на пробегающие по углям язычки пламени. Судя по улыбке на ее губах, в мыслях Симонетты безраздельно царил сейчас молодой Виллеруа, и перспектива обнаружить по утру замерзшего на смерть маршала если и не радовала ее так же, как ее хозяйку, то и не тревожила тоже.

236

Ступеньки лестницы круто уводили вниз, закручиваясь у самого спуска на первом этаже. Маршал слетел по ним до самого низа, не чувствуя под рукой скользкие от холода деревянные перекладины перил. Правой рукой он сжимал спрятанный в кармане обгорелый уголок записки, найденной в каминной золе. Обрывки слов, складывались в его воображении в причудливые фразы, значение которых менялось с каждой ступенькой, тогда как перед глазами вспыхивали непрочитанные, но рожденные воображением слова: "жду Вас... приходите этой ночью..."

- Нет, черт возьми! - чуть не сорвалось с языка.

- Месье? - перед ним возникло удивленное лицо трактирщика, - Можно ли послать служанку убраться в гостинной мадам?

- Что? - застыв на месте, спросил его Франсуа-Анри, расцепив пальцы, сжимавшие в кармане клочок бумаги.

- Какие будут приказания, месье? Госпоже графине понадобится горячая вода? Послать ли служанок?

- А... это... - обратив невидящий взор наверх, проговорил маршал и неуверенно кивнул, - Пошлите служанку... убрать со стола. Камеристка графини обо всем распорядится.

Ступая неверными шагами с последней ступеньки, он развязал давивший на горло шелковый шарф и подошел к столу, за которым сидели Ранкур и двое гвардейцев. Опустевшие бутылки темно-зеленого стекла свидетельствовали о хорошем аппетите гвардейцев и проявленной щедрости гостеприимного хозяина. Помутневший взгляд, обращенный на него одним из сотрапезников, заставил маршала насторожиться. Он взял бутылку с остатками вина и принюхался к горлышку.

- Недурственное вино, доложу я Вам, Ваша Милость! - глухо проговорил гвардеец хриплым голосом и уронил голову на руки.

- Недурственное, - хмыкнул дю Плесси-Бельер, почувствовав знакомые нотки лекарственного отвара, которым некогда потчевал его доктор Колен, - И наверняка подарит вам недурственные сны, господа. Кто услужил? - спросил он Ранкура, во взгляде которого на долю секунды блеснуло осознание действительности.

- Не здесь, месье маршал, - шепнул тот и устало откинулся назад, упершись небеленую стену, сложенную из грубо отесанных досок, - Тут всюду уши... и глаза, - вяло, как будто прилаживаясь к неудобному сиденью, он повернул голову в сторону дальнего угла, где за столом под тусклой масляной лампой сидели два человека в форме драгун, - И глаза... - повторил он.

- При-... присаживайтесь, месье маршал, -
едва ворочая заплетающимся языком, пригласил его второй гвардеец и потянулся к непочатой бутылке.

- Ранкур, выйдете за мной на конюшню, - также шепотом сказал дю Плесси-Бельер и с грохотом опустил бутылку на стол, - Господа, продолжайте без меня покуда. За здоровье короля!

- Здоровье короля! - машинально отозвались сразу несколько глоток и зазвенели опрокидываемые кружки, - До дна!

Дойти до выхода, изображая, что успел изрядно набраться перед тем, оказалось не так уж и трудно - усталость от скачки верхом, обильный ужин и тепло успели достаточно измучить организм, чтобы в голове у Франсуа-Анри плясали самые невероятные картины от пляшущих босыми на снегу нимф до горящих в камине писем и разлетающихся над огнем белоснежных перьев. И только оказавшись за дверью, он глубоко вдохнул морозный воздух и почувствовал, что может ясно рассуждать и видеть звездное ночное небо над крышей покосившегося сарая. Должно быть это и была та самая конюшня, о которой говорилось в записке. Пошарив в кармане, Франсуа-Анри извлек бумажку и поднес ее к серебристой полоске лунного света, чтобы прочесть еще раз.

- А если это все-таки любовное послание? -
задал он вопрос самому себе, - Хорош же я буду, когда меня застанут подглядывающим за любовным гнездышком каких-то скитальцев... или беглецов...

- Месье! - Ранкур, вышедший из трактира через противоположную дверь, был вынужден пробежаться по заснеженному двору вокруг всего здания и теперь трясся от холода, - Месье, это я!

- Что случилось с Вашими друзьями? - тут же спросил его маршал, пряча записку в карман.

- Вино. Слишком хорошее. И чертовски хмельное, -
ответил капрал, высматривая для себя укромное местечко за углом, - Я не столько пил, как они... но даже мне показалось, что уж слишком оно крепкое.

- Снотворное, - подсказал маршал, - Так что слышно? Есть что интересное?

- Не знаю, насколько интересно или нет, - заговорил Ранкур и вышел из-за угла на свет, поправляя на мундир и перевязь, - А вот те два драгуна явились вместе  с майором. Но, он ушел один. А вот они так и остались сидеть. При одной бутылке.

- Ну... не при их жаловании кутежи устраивать, м?

- Бутылка то плохонькая, глиняная, кстати, - заметил Ранкур и глубоко выдохнул, выпустив изо рта густой пар, - И они едва притронулись к ней. А все в нашу сторону смотрели.

- Ну, не каждый день столичная гвардия тут объявляется, а? - делая вид, что не сложил эти факты между собой, отвечал дю Плесси-Бельер и отступил на несколько шагов от двери, - Любопытство не порок, мой дорогой Ранкур, - громко заявил он и прошагал к заброшенному строению бывших конюшен, - Псст, - негромко присвистнул он и махнул капралу, чтобы тот шел за ним.

- Уши здесь и впрямь повсюду, - весело шепнул он, когда они скрылись в тени навеса над старой коновязью, - Смотрите. Видите полоску света? Да? А ведь я дверь то плотно закрыл за собой. Значит, уши. И глаза должны быть где-то, - он оглянулся, ища малейший признак тени притаившегося соглядатая, - Но, черт подери, я не знаю, следят ли они за нами, Ранкур. Или за кем-то еще. Мы с маркизом обнаружили любопытную записку в камине, - он понизил голос и рассказал о находке и пришедших ему и Виллеруа на ум вариаций ее содержания, - Три часа, Ранкур... три дня или ночи? Что скажете?

- Я бы поставил на ночь - для дневного свидания это место слишком людное. Здесь со всех сторон могут увидеть, кто приходит, кто уходит, - ответил молодой человек, набрав пригоршню снега, - Хотите, я послежу тут?

- Нет, Ранкур... не здесь. - маршал поднял лицо и посмотрел на темневшее на фоне звездного неба здание гостиницы, - Видите то слуховое окошка на втором этаже? Там перекладина... как раз достаточно широкая, чтобы не оказаться замеченным. Будем следить оттуда. По очереди.

- Как скажете, месье. Тогда я пойду. Первый. А Вы следом. Не мешкайте слишком долго то... тут и до смерти замерзнуть недолго.

Дю Плесси-Бельер только махнул рукой, не отвечая. Он остался стоять в тени еще некоторое время, наблюдая за ярким огоньком, мерцавшим за неплотной занавесью еще одного окна. Надеялся ли он увидеть знакомый силуэт? Нет, скорее страшился, и все же, простоял еще несколько долгих минут, длиной в три четверти часа, вглядываясь в мерцавшие отсветы в окне, надеясь и страшась, что его заметят. А если? А вдруг? Что же он скажет в свое оправдание? На ум шли самые невероятные оправдания и вершиной всего была песенка на слова, когда-то давным-давно сочиненные им для таинственной обладательницы черных как омуты глаз.

237

Симонетта давно забрала у нее пустой бокал и унесла его в гостиную, откуда теперь доносилось тихое пение под еле слышный шорох скользящей по сукну щетины. Олимпия завернулась в одеяло, но сон не шел - вместо незамысловатой итальянской песенки в ушах вновь и вновь звучали мужские голоса. Пустяк - маршал наверняка напридумывал себе тревог на пустом месте и заслуживал примерного наказания за неуместную подозрительность, но отчего-то с каждым щелчком часовой стрелки мысль о том, что кто-то сейчас добровольно стучит зубами где-то на конюшне (которая, к слову, может оказаться совсем не той) казалась ей все менее и менее забавной. Глупец! Звезды, какой глупец.

В маленькой комнате сделалось совсем жарко от весело пылающего камина, и молодая женщина не выдержала, выбралась из под одеял и сняла халат, оставшись в одной рубашке. Второе одеяло тоже было лишним, и она сдвинула его в сторону. Правда, к утру должно было похолодать, ведь огонь в камине не мог гореть вечно, но к тому времени уже вернется Симонетта, и вдвоем им будет вдвое теплее.

Олимпия заглянула в камин. Толстое узловатое полено в центре выглядело многообещающе, но она на всякий случай подбросила еще пару буковых полешек, источавших тонкий, приятный аромат. Лучше пахло, пожалуй, лишь вишневое дерево. Графиня поворошила угли, сдвинув их поближе к дровам, отложила кочергу - и зачем-то подошла к окну и чуть отодвинула тяжелую гардину. От стекла тянуло холодом, и отражение огня мешало рассмотреть двор гостиницы, погруженный в темноту. Показалось ли ей, или в глубокой тени у одной из стен что-то шевельнулось?

Она прижалась лицом к стеклу, но ничего не увидела - только редкие снежинки, медленно кружащиеся в полоске света. Истоптанная лошадьми и людьми мостовая начала подергиваться серебристой дымкой. Еще немного, и все вокруг побелеет.

На тонком свежем снегу легче всего разглядеть следы дичи...

Как давно она не охотилась? Тысячу лет - с тех пор, как Луи перестал приглашать ее на королевскую охоту. С тех пор, как ее место заняла другая отчаянная наездница - моложе, свежее...

Олимпия сердито оттолкнулась от стекла и бросилась к кровати - теплому прибежищу посреди тоскливой зимы. Дай бог, чтобы эта ночь обошлась без сновидений.

238

Напевая себе под нос, Симонетта краем уха прислушивалась к звукам, доносившимся из спальни. Не то, чтобы ей надо было непременно дождаться, пока госпожа графиня изволит уснуть, но все таки, было бы спокойнее знать, что ее уже никто не кликнет, не потребует вина или воды, не пошлет за чем-нибудь из чистой прихоти.

Шагов за дверью она не слышала, пол спальни был заботливо застлан ковром, но старые половицы предательски скрипели под ногами монны Олимпии. Симонетта привычно опустила голову, хотя прятать улыбку было не от кого. Интересно, о ком из трех маркизов думала сейчас синьора. Впрочем, кто бы то ни был, ее ждала пустая постель и одинокая ночь, а вот... Камеристка вновь навострила слух. Так и есть, теперь заскрипела кровать.

Выждав еще минут десять, рыжая синьорина поднялась, встряхнула вычищенный плащ и юбку, развесила их на спинках стульев у догорающего камина, задула все свечи кроме одной и на цыпочках подкралась к двери, прикрывая огонек свечи ладонью.

Так и есть - лисья мордочка камеристки недовольно наморщилась: у лестницы, ведущей вниз, сидел, привалясь к стене, один из гвардейцев. Караульный, которого чересчур усердный маршал грозился поставить у дверей в покои мадам де Суассон. Что ж, выходит, этот путь наверх был ей закрыт. Вздохнув, Симонетта так же бесшумно пробежала в дальний угол комнаты, туда, откуда в гостиной появлялись служанки. Там, за узенькой дверью, обнаружилась такая же узенькая и страшно крутая лестница, на ее счастье, убегавшая как вниз, так и вверх. Вот только выведет ли она туда, куда звала Симонетту неудержимая жажда удовольствий?

Она осторожно притворила за собой дверь, подняла повыше свечу и начала медленно подниматься по узким скрипучим ступенькам, недовольно бурча себе под нос:

- Этак я всю гвардию сейчас перебужу. Вот смеху-то будет? А главное, допросов! И что о себе возомнит этот сержант... эх! Придется соврать, что хожу во сне. Но со свечой? Нет, не выйдет...

Опасения неугомонной полуночницы были напрасны: чем выше она поднималась, тем явственнее доносился с верхнего этажа дружный оперный храп. Звени она шпорами по ступеням, ее и то не услышат. Осмелев, Симонетта бодро впорхнула в темный коридор и завертела головой, стараясь угадать, в какую из комнат ей следует стучаться.

А, собственно, зачем стучаться? Раз уж этот маркиз обещался ждать, так он и дверь, наверняка, не запер.

- Вот и попробуем, - прошептала Симонетта и смело толкнула ту из дверей, из под которой пробивалась тонкая полоска дрожащего света, здраво рассудив, что в пустующей комнате дю Плесси вряд ли кто-то жег свечи.

Из приоткрывшейся двери в студеный коридор приятно пахнуло теплом, и молодая женщина, дунув на свечу, скользнула в уютную комнату, главным предметом обстановки которой была большая кровать с пологом, призывно распахнутым в предвкушении ночной гостьи.

- Доброй ночи, ваша милость, - проворковала она чуть слышно, заперев дверь на обнаружившийся в ней ключ, и прищурилась, вглядываясь в сумрак под пологом. - Да вы, никак, спите уже?

239

Вернувшись в комнату, Франсуа озаренный счастливой мыслью о предстоявшем свидании сбросил на спинку стула плащ, запустил шляпу на верх невысокого комода, красовавшегося в тени возле постельного полога, снял перевязь и жюстокор и, не имея терпения развесить все это на свободном стуле, сбросил на ковер. Усевшись на постели, он потянул сапог с левой ноги, но пальцы неловко соскользнули с голенища, так что маркиз откинулся на спину и так и остался лежать, раскинув руки, в приятном измождении после сытного ужина. Веки отяжелели в считанные мгновения и сомкнулись прежде чем молодой человек успел прийти в себя. Он лежал на постели без движения, не чувствуя ни рук, ни ног, словно все его члены задеревенели. И только когда за дверью послышался тихий шорох, он очнулся от охватившего оцепенения.

В комнату вошли. Послышалось тихое частое дыхание и шорох юбок. Легкое постукивание каблучков окончательно пробудило молодого человека от сна, заставив улыбнуться - это она! Не долго думая, он вскочил на ноги и, подскочив к девушке сзади, подхватил ее за талию и приподнял на руках.

- Сударь! Сударь! - приглушенный вскрик отрезвил шаловливые намерения полковника быстрее, чем если бы в комнате оказался его почтенный дядюшка-архиепископ.

- О... простите, - раскрасневшись как маков цвет, Франсуа поставил девицу на пол и отошел к противоположной стене.

- Вы что-то хотели? - спросил он после того, как, громко хмыкнув, вернул своему голосу должную суровость.

- Хозяин велел принести еще вина для господ офицеров. Вот, я и принесла, -
отвечала девица, не спеша повернуться к нему лицом.

- Если больше приказаний не будет... - она помедлила, прежде чем оставить кувшин с вином, который все-таки поставила на невысокий поставец над камином. - Если Ваша Милость желает еще что-нибудь?

Не глядя больше в ее сторону, Франсуа отвернулся к окну и скрестил руки на груди.

- Нет, сударыня. Можете идти. На сегодня мне ничего не потребуется, - ответил он со всей твердостью, а услышав тихий вздох, тут же добавил. - И никто. Доброй ночи.

Прошло несколько минут, прежде чем он осмелился обернуться, чтобы убедиться, что служанка исчезла из его комнаты на удивление бесшумно и незаметно. Только после этого маркиз прошелся по комнате, то и дело откидывая падавшие на лоб пряди, встряхивая головой и пытаясь вернуть волосам хоть какой-то порядок. Но, сколько он не всматривался в свое отражение в зеркале, увиденное оставляло желать лучшего - после короткого сна его шевелюра была похожа скорее на встрепанную львиную гриву. Махнув наконец рукой на это неприятное, но не столь уж ужасающее обстоятельство, он постарался избавиться от сапог, на этот раз предусмотрительно сев в единственное кресло. Обходиться без слуги ему доводилось и раньше, но в этот раз все было по-другому - он спешил и волновался перед предстоявшим свиданием, будто мальчишка. И что такого, ведь они знали друг друга не первый год с мадемуазель Симонеттой, и все же эта рыжая насмешница умудрялась довести его до смущенного волнения даже теперь.

Наконец, когда с сапогами было покончено, Франсуа решил доставить себе удовольствие попробовать вино. Нет, не будет же он угощать свою даму невесть чем, убеждал он свою совесть, между тем наливая в один из маленьких стаканчиков, предусмотрительно принесенных вместе с кувшином вина. Ему и в голову не пришло задуматься, отчего это хозяин оказал ему такое радушие, да еще и подумал о возможном госте... или гостье. Принюхавшись к напитку, Франсуа с видом довольного жизнью гурмана хотел было отпить глоток, но в дверь поскреблись. Так тихо, что он и не расслышал сразу.

Оставив так и не опробованное вино на каминной полке, он подошел к двери и осторожно приоткрыл его. В коридоре не было никого, так что он хотел уже вернуться к начатому, но на глаза ему попалась скомканная бумажка, брошенная кем-то у порога.

"Вино для сладких снов" - гласила надпись, сделанная таким корявым почерком, что ее можно было принять за расчеркушку торговки на рыночной площади, когда она подписывает кредит - как умеет, дабы не забыть самой, что записала.

Хмыкнув, Франсуа в задумчивости засунул бумажку в карман кюлот и вернулся в комнату. В пору было задуматься обо всем происходившем вокруг, но он не рассчитал глубину этих мыслей и, усевшись на постели, вскоре упал на подушки и уснул.

- Да Вы, никак, спите уже? - послышался долгожданный голос и, прежде чем Симонетта успела приблизиться к постели, Франсуа вскочил на ноги, чтобы подхватить девушку на руки - теперь то уж та самая!

- Вовсе и нет, моя дорогая, - тихо рассмеялся он и поцеловал ее в губы до того, как раздастся возмущенное нечто вроде "а говорили, что ждете" или "обещались же".

- Вовсе нет, - повторил он, жадно обнимая добычу и не давая ей вздохнуть. - Пока я ждал, нам принесли вина. Для сладких снов. Нет, серьезно, это даже в записке написано. Представляете себе? Ай да хозяин... шельмец. И как только узнал, - с этими словами он отпустил Симонетту и выудил из кармана скомканную бумажку. - Ну как, отпразднуем наш новый вечер вместе, моя милая?

240

- Задушите, Ваша Ненасытность, - прошептала Симонетта, возвращая поцелуй после безуспешной попытки высвободиться из крепких объятий.

Выкуп сработал: маркиз разжал руки, но вместо того, чтобы заняться туалетом - своим или гостьи - полез в карман и вытащил из него скомканную бумажку.

- Вообще-то, я к вам не спать пришла, - обиженно заметила Симонетта, отбирая записку и разворачивая ее с ревнивым нетерпением. - И с чего бы это хозяину записки вам писать, скажите на милость?

Она прищурилась, разбирая в тусклом свете единственной свечи неровные буквы.

- Да и не хозяин это писал вовсе. У него почерк ровный, аккуратный, как у писаря, я видела, как он записывал, что подать на завтрак и во сколько. Нет, это не он, с чего вы взяли? Кто-то из служанок, должно быть, та, что все пыталась стоить вам глазки за ужином. Экая нахальная девка!

Симонетта отшвырнула записку с таким видом, будто это была скользкая лягушка, и ее тонкий пальчик сердито ткнулся в грудь красавца-офицера.

- Я бы на вашем месте остереглась, синьор марчезе. Мало ли что эта проходимка насыпала вам в вино. Хорошо, если зелье приворотное, а то ведь может и дурь какая оказаться, чтобы спалось не только сладко, но и крепко, как вашим гвардейцам за стеной. Небось, решила, дурочка, что если ей с вами не повезло, так уж чтоб и никакой другой тоже. И было б у нас с вами как в сказочке про Ослиную шкуру: вы бы сладко спали, а я бы впустую лила слезы да поцелуями вас будить пыталась. Нет, оставьте это вино другим, а мы, - личико итальянки смягчилось, осветившись медленной, обещающей улыбкой. - Ба, мы с вами найдем уж, отчего бы захмелеть, ручаюсь.

Отредактировано Симонетта ди Стефано (2017-11-11 00:28:29)