Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Сквозь тернии к сестрам...

Сообщений 201 страница 220 из 331

1

... или Приют "У погибшего контрабандиста"

    Время: Начало февраля 1665 года
    Место действия: дороги Франции и Савойи
    Действующие лица: маркиз дю Плесси-Бельер, графиня де Суассон и другие маски

    В полях, под снегом и дождем,
    Мой милый друг, мой бедный друг,
    Тебя укрыл бы я плащом
    От зимних вьюг, от зимних вьюг.
    А если мука суждена
    Тебе судьбой, тебе судьбой,
    Готов я скорбь твою до дна
    Делить с тобой, делить с тобой.

    Роберт Бернс

     https://img-fotki.yandex.ru/get/61411/3543901.7d/0_f2ae9_70487989_L.jpg

201

Удивленное "А вот и Вы" от маркиза было вполне ожидаемо и дю Плесси-Бельер ответил на него скромным кивком головы. Но вот занавеска отодвинулась шире и в окне показалось улыбающееся лицо графини де Суассон. То, что она улыбалась ему, Франсуа-Анри скорее почувствовал по ее голосу, нежели смог увидеть из-за темноты. Тяжелые тучи сомкнулись над дорогой, полностью застив лунный свет и лишь боковые фонари кареты немного рассеивали темноту, освещая дорогу впереди.

Взмахнув шляпой в знак приветствия, маршал водрузил ее на голову и склонился так низко к самому окошку кареты, что смог бы украсть поцелуй, если бы задался целью впечатлить Ее Светлость своей дерзостью.

- Я примчался к Вам навстречу, сударыня, движимый весьма эгоистичной целью, - отвечал он таким веселым тоном, словно они с графиней обменивались остротами в ее салоне, - Я был готов преодолеть хоть бы и весь путь назад к Шато-Тьерри, лишь бы иметь удовольствие видеть Вас. Признаюсь, я преувеличил свою способность дожидаться в полном бездействии. Сидеть у камина, сложа руки... О, это пытка для меня! - он рассмеялся и, заметив улыбающееся лицо Виллеруа, тут же привлек его к разговору, - Не правда ли, маркиз, для нас, военных, нет ничего хуже, чем безделье в четырех стенах. А? Но, что я слышу, Вы успели замерзнуть? О, мадам, если бы не эта шальная идея отправиться вперед, я бы с готовностью проделал весь этот путь вместе с Вами. Там, где замерзнут три человека, можно проехать с полным комфортом вчетвером, м? Но, никаких беспокойств, в трактире нас ждут горячий ужин и готовые комнаты для всей компании.

Обменявшись приветственными шутками, дю Плесси-Бельер подстегнул свою лошадь и взмахом руки приказал кучеру дать ходу. Звонко щелкнул бич и четверка лошадей ускорила шаг, весело позванивая сбруей в гулкой тишине пустыря, расстилавшегося перед первыми подворьями предместья Труа.

- В городе комендантский час, -
сказал маршал, снова обращаясь к графине. Он старался держаться с боку кареты, хоть его лошадь и утопала в снегу и ей приходилось делать втрое больше усилий, чтобы преодолеть путь до городских ворот.

- Не удивляйтесь тому, что нас ждут не с лепестками роз и без ковровой дорожки. Однако же, караульный у ворот был предупрежден о Вашем приезде, дорогая графиня. Как и трактирщик на постоялом дворе. Надо полагать, появление здесь месье полковника этим утром было весьма своевременным, - он полушутя отдал честь Виллеруа, приложив руку к полям шляпы, и кивнул.

- Стой! Кто едет? - послышался уже знакомый ему голос у городских ворот.

Выйдя из своего тесного убежища, стражник поднял фонарь и посветил на дверцу кареты, осветив герб дю Плесси-Бельера.

- Мадам... стало быть, это Ваша... - не дожидаясь, когда стражник оконфузится сам и смутит графиню своей глубокомысленной догадкой, маршал перебил его:

- Это мадам Великая Графиня де Суассон. Ее Светлость путешествует в моей карете. Вместе со своими слугами. И в обществе маркиза де Виллеруа.

Столь многозначительные титулы обоих путешественников вмиг лишили заспанного стражника последних остатков сна. Он поспешил поднять доску, открывая путь. Пропуская мимо себя эскорт королевских гвардейцев во главе с сержантом, он вытянулся во фрунт, не забыв сгрести в руки видавшую и лучшие времена шляпу из запыленного фетра. Когда же мимо него проехала карета самой Великой Графини, он поклонился по пояс, так и оставаясь склоненным, пока стук лошадиных подков и грохот колес не удалился вглубь городских улиц.

202

Шутливая бравада в словах и в голосе маршала тотчас же передалась и Франсуа. Он с радостью высунулся бы по пояс в окошко, чтобы обменяться суждениями о состоянии дорог и скорости передвижения кареты, но, учтивость перед дамами требовала от него той степенности, к которой его так долго и почти безуспешно пытались приучить.

- О да, маркиз, нам невозможно долго усидеть без дела, -
отозвался он из своего угла и подался вперед, едва не столкнувшись лбом с графиней, выглядывавшей в окно, - И если бы не общество Ее Светлости, я бы давно уже скис, - осторожно отодвинувшись лишь настолько, чтобы их лбы не соприкасались, Франсуа улыбнулся, посмотрев в смеющиеся глаза графини, и обернулся к Симонетте, - У меня здесь самое увлекательное общество, какого только можно пожелать путешественнику, - добавил он, подмигнув очаровательной субретке.

- Что Вы сказали, маркиз? - вдруг встрепенулся он, - Комендантский час? А вот об этом я не слышал. Утром я подивился тому, что у городских ворот расставлена стража, но мне и в голову не пришло интересоваться причинами, - он смущенно покраснел, уловив на себе взгляд графини, - Я так спешил, что только и успел отдать распоряжения в трактире и караульным.

Встреча у городских ворот оказалась не столь торжественной и радушной, как можно было рассчитывать после того, как Виллеруа дал подробные указания караульным. Но, после представления, экспромтом устроенного маршалом, тяжелая деревянная доска была отодвинута в сторону, а сам страж городских ворот низко склонился, пропуская мимо себя знатных путешественников.

Проезд по городским улочкам, узким и кривым как в любом провинциальном городке, не занял и четверти часа, во многом благодаря тому обстоятельству, что кроме кавалькады гвардейцев под командованием Дюссо и сопровождаемой ими кареты во всем городе на улицах не было ни души.

- Добро пожаловать в Труа, господа! Добро пожаловать! Мы ждали вас гораздо раньше. Неужели проклятая метель? О, какое несчастье для путешественников, - заголосил хозяин постоялого двора, подбегая к карете, едва только колеса замерли на булыжной мостовой, - А я то и говорил своему повару, чтобы держал всю снедь в припечке. Остывший ужин, говорю, какой же прием я окажу мадам Великой Графине! Быть такого не должно. Так-с.. прошу Вашу ручку мадам... о, месье, - заметив маркиза, хозяин тут же ретировался от кареты на почтительное расстояние трех шагов, чтобы позволить молодому полковнику самому позаботиться о своей спутнице, - Да-с... желаете немедленно в комнаты? Ужин подать отдельно прикажете? В комнатах Ее Светлости большая гостинная с обеденным столом. Я могу отдать приказ накрыть для господ ужин там. Если прикажете. Для господ гвардейцев готовы комнаты и ужин внизу. Прошу, прошу, господа... дамы.

Суетясь больше для виду, чем по делу, трактирщик кланялся и махал широким белым полотенцем, едва ли не выметая снег перед ногами именитых гостей.

- И господин майор изволили прислать с запиской, не пожелают ли мадам графиня и месье маршал видеть его. Месье полковник, -
разрываясь между маршалом и полковником, трактирщик выбрал единственно верный для себя путь, обратив всю суету на графиню де Суассон, справедливо рассудив, что оба сопровождающие ее кавалера будут следовать ее желаниям, каковы бы они не были.

Франсуа выпрыгнул из кареты первым и тут же подал руку графине, счастливый новой для себя ролью почетного кавалера Ее Светлости. Как же хорошо, что за время поездки он успел согреть руки настолько, чтобы теперь не испугать Олимпию холодом замерзших пальцев.

- Мадам, я Вас прошу... вот через эту дверь. За мной, пожалуйста... Ваши комнаты наверху. Все крыло отделено для Вашей Светлости, - приговаривал он на ходу, едва успевая обогнать своих гостей, чтобы указать дорогу к их комнатам.

203

Суета, учиненная вокруг ее прибытия, отнюдь не казалась мадам де Суассон утомительной, хотя Симонетта то и дело презрительно хмыкала у нее за спиной всякий раз, когда из уст красноречивого хозяина выплескивалась очередная хвалебная тирада. Окруженная вниманием, почтением и обожанием, Олимпия расцвела и засияла, как будто у нее за спиной не было многочасовой тряски в карете и мелких неприятностей, умудрившихся изрядно омрачить первую половину дня. На все словоизлияния хозяина гостиницы она милостиво кивала, поднимаясь вслед за ним по лестнице с апломбом, достойным королевы (разумеется, не нынешней - увы, Мария-Терезия была скверным образом королевского величия, в отличие от ее свекрови, пример которой Олимпия, выросшая при дворе, усвоила, что называется, с детства).

- Разумеется, господа отобедают в моих комнатах, - она оглянулась на поднимающихся следом маркизов - не для того, чтобы спросить их согласие, в котором графиня была абсолютно уверена, а чтобы убедиться, что Виллеруа не потеряется по дороге наверх, оставив ее в обществе маршала. - Надеюсь, нам не придется долго ждать. И велите подать нам горячей воды - немедленно.

Олимпия остановилась посреди просторной комнаты, в которую ей, наконец, удалось проникнуть несмотря на бесконечные поклоны хозяина, старательно путавшегося под ногами у знатной гостьи, и не без удовлетворения огляделась. Труа и впрямь был зажиточным городом - убранство гостиницы было не в пример богаче, чем в Шато-Тьерри. Впрочем, де Невер обещал ей, что она останется довольна - и не обманул. Добротная мебель, ковер, зеркала, бронзовые канделябры и обитые штофом стены создавали иллюзию роскоши - если не присматриваться к пятнам на ковре и стенах и царапинам на каминной полке. На стене по обе стороны камина висели портреты королевской семьи - графиня улыбнулась, с трудом узнав Людовика в напыщенном монархе, сурово взирающем на нее со стены. Хотя когда они виделись в последний раз, взгляд короля был, пожалуй, еще суровее. Еще безжалостней.

- Ждать? Помилосердствуйте, Ваше Сиятельство, зачем же ждать! - взвизгнул трактирщик, напуганный внезапно помрачневшим лицом графини. - Вот сейчас же все будет подано, в лучшем виде, не извольте беспокоиться. Я только покажу господам офицерам их комнаты.

Олимпия нетерпеливо махнула рукой, и назойливый болтун попятился к дверям.

- Если все это крыло мое... - она подняла подбородок, позволяя Симонетте развязать обледеневшие шнурки плаща. - О, надеюсь, нашим спутникам не придется ночевать на чердаке. Мне бы не хотелось, чтобы ты переломала ноги, пробираясь в темноте по незнакомым лестницам. Кстати, о каком это майоре говорил хозяин? Вот уж не думала, что мне придется принимать избранное общество Труа сегодня вечером. Звезды, какая же это докука - быть супругой губернатора! Подумать только, а я ведь надеялась на тихое, спокойное путешествие.

204

- Целое крыло для нужд Ее Светлости, - иронично повторил слова трактирщика дю Плесси-Бельер и с улыбкой переглянулся с Симонеттой, глаза которой вспыхнули от едва сдерживаемого смеха, - И целый чердак для офицеров Его Величества. Воистину, наше путешествие наконец-то начинает обретать размах.

Остановившись у порога просторной комнаты, как видно, служившей обеденным залом и гостинной, маршал осмотрелся, насколько это позволяла вежливость приглашенного к обеду гостя.

- Майор... майор... а не тот ли это майор, к которому я посылал Ранкура за подмогой? - проговорил он, посмотрев на Виллеруа, который наверняка должен был знать местных офицеров куда лучше его самого, - Запамятовал его имя. Но, да, скорее всего он пожелает явиться самолично, чтобы дать отчет о происходящем. Комендантский час, дезертиры, нападения на дорогах - думаю, что тем для более чем занимательного меню к обеду будет предостаточно.

Он с улыбкой проводил взглядом тихую как мышка служанку, внесшую кувшин с горячей водой в личную комнату графини.

- Если только Вы не пожелаете, чтобы мы с полковником сами приняли этого майора, мадам? - вопрос прозвучал самым провокационным тоном - о, Франсуа-Анри знал, что теперь графиня ни за что не уступит возможность требовать отчеты из первых рук на правах супруги губернатора.

- Впрочем, Вам может быть вовсе небезынтересно услышать все самой, - добавил он с непревзойденным безразличием в тоне, - Но, прошу Вас, моя дорогая, прежде всего посвятите хоть немного времени себе. Не пренебрегайте удобствами этой славной гостиницы, - предерзким взглядом он проводил и вторую служанку, скрывшуюся в личной комнате графини с еще большим проворством, чем первая, - Горячая вода, масла... м? Что может быть лучше после долгой и тряской дороге в метель.

- О, мадам, Вы попали в метель? - отозвался трактирщик, не смевший до того перебивать самого маршала Франции, - Я велю принести можжевеловых веток для очага. Это весьма полезно.

- Велите, дорогой мэтр, велите сейчас же! -
дю Плесси-Бельер немало не церемонясь выпроводил трактирщика в коридор и кивнул Виллеруа, чтобы тот не мешкал, - И покажите уже нам комнаты.

- О, господа, как же как же... Мари! Сюзанна! - прикрикнул он на двух девиц, с томным видом поднимавшихся по лестнице мимо выстроившихся на ступеньках гвардейцев, - Поживее! Горячую ванну для мадам Великой графини!

- И горячего вина со специями и бисквитами, - дополнил этот приказ маршал и многозначительно кивнул трактирщику.

- Ваши комнаты... они наверху, господа.

- Как наверху? - удивился Дюссо и поспешил следом за маршалом, грозно гремя шпорами и тяжелым палашом, ударявшимся о стену.

- Ну, это не совсем чердак, господа. Мы все устроили. Еще в прошлом ноябре. Это как бы Вам сказать... новое изобретение архитектора, который помогал мне с реконструкцией здания.

- Хм... посмотрим, посмотрим, -
проговорил дю Плесси-Бельер, обернувшись напоследок к двери в комнаты графини, - Мы будем ждать Вашего приглашения к столу, дорогая графиня, - сказал он, поймав ее взгляд, и отвесил размашистый галантный поклон, при этом пребольно ударив ребром ладони о стену.

205

Приглашение к обеду так обрадовало Франсуа, что он позабыл о всякой вежливости и вместо ответа послал воздушный поцелуй графине, оглянувшейся к ним с высоты верхних ступенек.

- Я буду счастлив, дорогая графиня, - поспешил он ответить из-за плеча дю Плесси-Бельера, видимо, решившего взять штурмом комнаты графини. Однако же, застрявший в дверях трактирщик лишил маршала этой возможности, чем вызвал неуемное веселье его молодого друга. На лице Франсуа играла веселая улыбка, которую он и не пытался скрыть.

- Майор де Ланжерон, я полагаю, - ответил он на вопрос графини, но его снова опередили, - Но, странно, что полковник Лафрамбуаз не спешит явиться сам.

Позволив маршалу ответить за них обоих, Франсуа ободряюще подмигнул Симонетте, которой предстояло принять парад трактирных служанок, по одной вносивших тяжелые кувшины с горячей водой для мадам графини. Шутка Ее Светлости о возможности сломать ноги на чердачных лестницах повеселила его, напомнив о маленьком приключении в карете графини - если мадемуазель Симонетта рискнет отыскать его комнату этой ночью, уж он то постарается осветить ей путь, чтобы не рисковать понапрасну.

Отвесив поклон обеим дамам, Виллеруа последовал примеру дю Плесси-Бельера, торопившегося ознакомиться с дислокацией комнат, приготовленных для них и их изрядно поредевшего эскорта.

Путь на так называемый реконструированный чердак лежал по куда более узкой и крутой лестнице, чем та, по которой они поднялись к комнатам графини. Третий этаж гостиницы был и впрямь чердаком с дощатым двускатным потолком, образовывавшим крышу здания. При своем росте Франсуа и маршал могли шагать только по самому центру узкого коридора, чтобы не задевать головами резко опускавшуюся крышу. Но, сами комнаты оказались куда более просторными, благодаря надстроенной над окнами крыше, образовывавшей пространство достаточное для того, чтобы можно было войти в комнату, не задевая потолок шляпой.

- Здесь комнаты для господина маршала... для господина полковника... дальше по коридору еще четыре комнаты. Не обессудьте, те комнаты рассчитаны на трех человек каждая. Это для господ гвардейцев, - тараторил трактирщик, разжигая свечным огарком воткнутые в стену канделябры, - Прошу, господа. Прошу, будьте как дома. Ужин господам подадут в гостинной Ее Светлости. Для господ гвардейцев накроют внизу. Трактирный зал в вашем полном распоряжении, господа.

Слушая все это вполуха, Франсуа вошел в отведенную для него комнату и с любопытством выглянул в окно. Оно выходило на просторный конюшенный двор, не лучшее соседство, особенно, если учесть, что утром многие путешественники захотят, чтобы начали запрягать их лошадей и укладывать багаж. Недовольство полковника тут же улетучилось, стоило ему обернуться и разглядеть просторную постель, скрытую под тяжелым балдахином, весьма предусмотрительно опущенном ради того, чтобы сохранить остатки тепла над постелью.

- Как-то зябко здесь, - проговорил Франсуа, потирая руки.

- Я велю растопить камин для господина полковника, - засуетился тот час трактирщик, успевший проводить до своих комнат всю компанию, - Я пришлю истопника. Будет немедленно же. Желаете горячей воды, месье?

- Да. Но, сначала пусть принесут все необходимое для Ее Светлости, - кивнул ему Франсуа, с облегчением развязывая узел на вороте плаща, - И вот еще что, милейший. Скажите-ка, что слышно о полковнике Лафрамбуазе? Разве это не он прислал предупредить о своем приходе?

- О, так полковника же вызвали срочным письмом. Теперь всем командует майор.

- Когда вызвали?

- Так еще третьего дня. Я то знаю потому что господину полковнику лошадей отрядили для путешествия из почтовых конюшен, а не из полковых.

- Ясно, - махнув рукой, Франсуа дал понять, что желал остаться один - уж снять с себя задубевший от холода плащ и камзол он сумеет и без присутствия этого болтливого человека. Из головы не выходила только фраза "всем командует майор", странно, но отчего-то его зацепило это известие. А должно ли? Но, кроме этой новости, мысли Франсуа были сосредоточены на разговоре с маршалом, который ему предстояло провести по всем правилам военной разведки - как разговорить дю Плесси-Бельера, вызвав на откровенность, так, чтобы при этом он не почувствовал подвоха? Навести друга на мысль, что он пытался вывести у него важные секреты, Франсуа не хотел, но и подводить графиню, доверившуюся ему, он желал тем более.

- Между молотом и наковальней, -
прошептал он и вдруг из коридора явственно послышался грохочущий звук падающего молота.

- Что там такое? - прокричал Франсуа, мгновенно оказавшись в дверях своей комнаты.

- Сержант Дюссо навернулся на лестнице, -
отозвался кто-то из гвардейцев.

206

Дождавшись, пока толпа любопытствующих мужчин покинет, наконец, ее половину, Олимпия отправилась изучать предоставленные ей покои. В спальне, небольшой (что в такой холодный вечер было несомненным плюсом, потому что комната была чудесно протоплена и даже не пахла сыростью, чем обыкновенно страдали зимой не только гостиницы для несчастных путешественников, но и дворцы и особняки знати), но уютно обставленной, суетились служанки, наполняя горячей водой нечто, напоминающее половину винной бочки с большими медными ручками на верхнем обруче - видимо, так в Труа представляли себе ванную.

- Однако я угадала - наших кавалеров отправили в ссылку на чердак, - она избавилась от перчаток и начала расстегивать длинный ряд пуговок на дорожном жюстокоре. - Извини, моя дорогая, я вовсе не хотела сглаз... оказаться пророчицей.

Служанки, подхватив пустые ведра и кувшины, метнулись прочь, бросая опасливо-любопытные взгляды на знатную даму в диковинном платье. Видно, мода на мужские жюстокоры, такие удобные, когда дело доходило до охоты или путешествий, еще не достигла столь отдаленного от Парижа уголка.

- Но главное, чтобы болтун-хозяин не уложил господ офицеров в одну кровать из-за нехватки места. Это ведь создаст некоторые проблемы, не так ли?
- Олимпия усмехнулась - на вытянувшемся личике Симонетты рисовалась такая богатая гамма страстей. - С другой стороны... полагаю, из столь пикантной ситуации можно было бы извлечь... да куда же ты?

Симонетта метнулась к дверям, бросив через плечо что-то неразборчивое типа: "Пойду проверю и сброшу толстого негодяя с лестницы, если он не сыщет отдельных номеров".

Графиня лишь пожала плечами, продолжая раздеваться. Из-за дверей донесся глухой шум, точнее, грохот, и Олимпия, вскинув брови, рассмеялась - должно быть, ее неукротимая камеристка сдержала свою страшную угрозу. Но вслед за грохотом в коридоре сквозь распахнутые новой вереницей  служанок двери в покои мадам де Суассон ворвался донельзя знакомый бас:

- Весь день... мечтал.... у ваших ног... моя кра...савица... и...хррр... вот.

Девицы с ведрами давились смехом, плеская воду на ковры.

- Да что там такое? - холодно осведомилась Олимпия, пресекая неуместное веселье.

- Ой, там месье гвардеец, - пискнула одна из девиц. - Прямо по лестнице. Споткнулся, болезный, да так и скатился кубарем до самого низа.

- Полноте, Дюссо, - высокомерный тон Симонетты не мог обмануть ухо хозяйки - даже не видя камеристки, Олимпия не сомневалась, что та тоже давится от смеха. - Вставайте уже. Вот вам моя рука, но только, чур, во временное пользование.

В ответ мужской голос прокряхтел что-то неразборчивое, кажется, про отмороженные ноги, и, судя по удаляющемуся звону шпор и смеху Симонетты, сержант был препровожден наверх.

Графиня опустила в бочку руку и отрицательно качнула головой на попытку вылить еще одно ведро.

- О нет, мне хватит горячей воды. Отнесите все, что осталось, наверх. Там ведь найдутся тазы?

- Как будет угодно Вашей Светлости, - закивали служанки, явно обрадовавшись перспективе покрутиться среди столичных гвардейцев. - Наверху есть все, что надобно господам, не сомневайтесь. Комнаты там маленькие, но уж какие удобные. Других таких во всем городе не сыщешь.

- Вот и славно. Ступайте, мне поможет моя горничная.

"Когда освободится", - договорила Олимпия про себя, не слишком надеясь на скорое явление Симонетты из Поднебесной, и, закрыв за торжественно удалившимися девицами дверь, принялась развязывать шнуровку юбки.

207

- А вот это Ваша комната, Ваша Светлость, - трактирный слуга первым вошел в комнату и осветил ее принесенным с собой свечным огарком, - Сию минуту, месье, я разожгу свечи в канделябрах.

В комнате было просторно и даже не столь сумеречно, как показалось маршалу с порога - горевший в камине огонь хоть и тускло, но достаточно освещал ее стены.

Помимо походной кровати, застеленной поверх одеял выделанной овчиной и шерстяной накидкой, в комнате находился комод с двумя канделябрами на три свечи каждый, старый покосившийся стул со спинкой и резными подлокотниками в виде львиных голов и даже два табурета, на одном из которых стоял широкий таз для воды и кувшин.

- Недурно, - кивнул дю Плесси-Бельер, тут же принявшись расстегивать застежки на задубевшем от мороза плаще.

- Я прослежу, чтобы Ваш багаж подняли, как можно скорее. И ежели Вашей Светлости что понадобится, так Вы только прикажите, - после того, как все свечи были зажжены, слуга неловко помялся возле комода, незнамо зачем протерев небольшое мутное зеркальце в медной оправе.

- Как Вас по имени, сударь? -
спросил его маршал, освобождаясь от плаща, шляпы и перевязи, - Мой камердинер отстал в дороге. Если Вы поможете мне с переодеванием к ужину, я буду весьма признателен.

- Рад служить Вашей Светлости! - лицо молодого человека просияло от радости и предвкушения хорошего заработка на службе у такого важного господина, - А звать меня Жак, Ваша Милость. Я сейчас же... позвольте, я сию же минуту.

Он тут же взял на себя заботы о маршальском мундире и жюстокоре, ловко расправившись со всеми лентами и пуговицами, в которых путались замерзшие пальцы маршала. Освободившись от холодной и сырой верхней одежды, дю Плесси-Бельер уселся на постели, оценив скромные потуги владельца гостиницы хоть как-то скрыть ее жесткость при помощи овчины и дополнительных покрывал. Вытянув ноги, он позволил Жаку стянуть с себя сапоги, к неописуемому своему удовольствию оставшись в одних чулках и панталонах после целого дня томления в жестких кавалерийских сапогах.

- Горячая вода для месье, -
пискнул девичий голосок за дверью, - Мадам просили.

Покраснев как вареный рак, Франсуа-Анри быстро глянул в сторону двери и громко отозвался:

- А что насчет господина полковника?

- Не извольте беспокоиться, сударь. Для молодого месье тоже принесли воду, - хихикнула девушка и, осмелев, подтолкнула дверь носком деревянного сабо, - Вот мадам для Вас, видно, велела принести. Так и сказала, отнесите наверх. Стало быть Вам, месье. О, - увидев Жака, с сапогом в руках, девушка на минуту застыла в дверях и на лице ее появилось облачко разочарования, - Ой... и месье Жак здесь. Я вот, - она быстро пробежала мимо него и выплеснула дымящуюся от пара горячую воду в таз, - Я передам, чтобы еще принесли.

- А я говорю, мадемуазель, нежнее сердце не найти во всей Франции, Вы и только Вы понимаете нас... бедных одиноких, - гундосил кто-то в коридоре и Франсуа-Анри тихо рассмеялся, узнав голос Дюссо.

- Благодарю, мадемуазель, -
сказал он девушке и кивнул на дверь, - Лучше передайте, чтобы и для господ гвардейцев распорядились горячую воду приготовить. Мы практически весь день провели в пути. Так что, горячая вода и сытный ужин - это первейшая необходимость.

- Да, сударь, - служанка присела в коротком книксене и затопала каблучками своих деревянных башмачков, - Сей же час, сударь.

- Жак, - Франсуа-Анри покосился на широкое полотно, видимо, предназначавшееся для банных целей, - Я справлюсь сам. Но, буду Вам признателен, если проверите, как там дела у господина полковника. Он... тоже путешествует без камердинера.

Избавившись таким образом от общества любопытной прислуги, маршал с удовольствием предался радостям простого бытия в провинциальной гостинице - горячая вода, согретое у камина полотно, жарко протопленная комната - о чем большем можно было мечтать боевому офицеру в походе? Где-то звякнули ставни открываемого окна... или же кто-то закрывал их, чтобы уединиться даже от света зимних звезд, пробивавшихся своим серебряным светом сквозь редевшие снеговые облака? Франсуа-Анри подошел к окну и посмотрел на отражавшиеся на заснеженной площади яркие отсветы из окон гостиницы. Один из этих прямоугольников был тот самый... Ее окна... Послала ли она служанку к нему из чувства обязательного долга или же это было проявление заботы? Не выдумывал ли он того, что на самом деле не имело место вовсе? И все-таки... улыбка тронула губы Франсуа-Анри и он отвернулся от окна - и все-таки служанка ведь так и сказала - "Мадам прислали" - значит - все-таки, это Она послала ее.

208

Густой пар поднимался от небольшого чана с водой, больше похожего на винную бочку. Долго раздумывать над тем, как распорядиться временем до того, как их пригласят к ужину, Франсуа не стал. Он едва ли не на бегу уже успел освободиться от тяжелого дорожного плаща, сорвал с себя шляпу, сбросил перевязь и стеснявший движения жесткий камзол. С сапогами пришлось повозиться - то ли не знавший порядка трактирщик и впрямь не ведал, что господам с дороги принято прислуживать, а не рассуждать о пользе можжевеловых веток для пущей приятности пара и укрепления здоровья, то ли попросту не желал опуститься до роли простого слуги. Так что, маркизу пришлось самолично стягивать с себя тяжелые кавалерийские сапоги, не рассчитанные на подобные упражнения в ловкости.

- Это... меня господин маршал прислал, - кашлянул в кулак неказистого вида молодой человек, образовавшись на пороге комнаты Виллеруа как будто бы из воздуха.

- Жак, что за прихоть! Ступай к господину маршалу. А ежели тебя отослали, так не мешайся под ногами... багаж вот господам снеси.

- Пусть останется, - велел Франсуа властным тоном, не терпящим возражений.

Слуга тут же сообразил, что от него требовалось и бросился на помощь молодому господину под ворчливые замечания трактирщика, как видно, рассчитывавшего на знатную прибыль в свой собственный карман, вместо того, чтобы делиться с обслугой.

- Ступайте, сударь, - распорядился маркиз, меж тем, как сам он, освободившись от всей одежды плюхнулся в дымящуюся паром полу-бочку, выплеснув из нее щедрую порцию воды, - Жак, тебя так зовут? - спросил он слугу и тот молча кивнул, - Потри мне плечи. Согреться хочу страх как! - попросил Франсуа, блаженно прикрыв глаза и не заметив, как дверь комнаты, только что затворившаяся за толстым трактирщиком, снова приоткрылась.

209

Долго любоваться ночными видами сонного провинциального городка было невозможно. Согревшись после умывания горячей водой, уже через несколько минут Франсуа-Анри почувствовал, как руки под тонким полотном рубашки покрылись гусиной кожей от охватившего его озноба. Сильный порыв ветра, подувшего сквозь щели в оконной раме, заставил его вновь ощутить зимний холод. Потирая озябшие руки, маркиз на цыпочках проскакал расстояние от окна к камину и с удовольствием протянул озябшие руки к огню, чтобы вернуть им прежнюю живость и гибкость.

Не рассчитывая на то, что графиня позволит им долгий отдых перед обедом в своих комнатах, маркиз решил обойтись без помощи слуги, который, как видно, так и остался прислуживать юному полковнику. Одеваться самому при помощи маленького оловянного зеркальца, прилаженного к стене возле трехного старого стола, было не с руки, но Франсуа-Анри не зря начал свою военную карьеру ординарцем, кое-какие премудрости он помнил еще с тех времен, когда ему приходилось прислуживать собственному отцу, маршалу де Руже. Повертевшись у зеркала, он оценил свой вид, с трудом разглядев свое отражение в мутной поверхности. В конце-концов при свете свечей и к тому же за столом Ее Светлость вряд ли разглядит те недочеты, которые ускользнули от его собственного взора. Франсуа-Анри разгладил ладонями полы жюстокора, успевшего высохнуть возле очага, и натянул сырой еще и до противного холодный камзол.

Поскольку багаж его так и остался в ведении Шабо, то в комнате не было ничего, ради чего стоило беспокоиться о ключах. Нацепив перевязь со шпагой, маршал заткнул пистолет за широкий пояс голубого шелка, знак отличия, подаренный ему лично королем после фландрской кампании. Увидев в мутной глади зеркала свое отражение, горделиво смотревшего на него оценивающим взглядом. Он усмехнулся и вытащил пистолет из-за пояса - незаряженный он не имел никакого смысла, а вид вооруженного до зубов кавалера мог изрядно повеселить мадам графиню и ее субретку. Стоило ли напоминать своим видом о тех опасностях, которых они счастливо, пусть и не без урона для своего путешествия, избежали?

Оставив на себе шпагу, маршал наконец водрузил на голову шляпу и вышел из комнаты, не утруждая себя искать ключ и запирать ее от возможных жадных на легкую поживу воров.

Шумный плеск воды и довольное фырканье было настолько отчетливо слышно в тихом полутемном коридоре, что ошибиться было невозможно.

- Маркиз! - тихо позвал он, постучав в дверь комнаты Виллеруа, и, не дожидаясь приглашения, вошел.

- Ого! - только и вымолвил дю Плесси-Бельер, увидев перед собой комнату, утонувшую в густом пару, поднимавшемся от широкого чана с водой, из которого виднелись порозовевшие плечи и взмокшая голова маркиза.

Приложив палец к губам, маршал дал знак слуге молчать. Он тихо подошел к чану, взял из его рук кадушку с водой и тут же выплеснул всю ее на голову не ожидавшего подвоха маркиза.

- Осторожнее, маркиз, в эдакой парилке Вас разморит до потери сил. Так и уснете, оставшись без званного обеда в обществе нашей прекрасной спутницы. Вообразите, какое разочарование постигнет мадам де Суассон, если мне придется доложить ей о том, что ее очарованию Вы предпочли сладкие грезы и горячую ванну.

- Месье... позвольте... я полотенце уже приготовил, -
подал голос слуга, нерешительно прерывая дружеское подтрунивание маршала над отплевывавшимся от мыльной воды Виллеруа.

- Кстати, друг мой, а что же на самом деле заставило Вас пренебречь покоем в Лионе и помчаться к нам навстречу? Дружба графини - согласен. Но, ведь Вы знали о ее намерении совершить это путешествие и до того, разве нет? - спросил дю Плесси-Бельер, устроившись у камина в глубоком кресле с подлокотниками - невиданная роскошь для провинциальной гостинице.

210

Холодная вода в контрасте с горячей показалась обжигающе ледяной. От неожиданности Франсуа едва не выскочил из импровизированной ванны, но, чьи-то сильные руки удержали его за плечи, так что он был вынужден искать спасения под водой, надеясь на то, что кто бы не был шутник, он не решится мокнуть из-за него. Расчет оказался верным - вынырнув из пенной воды, маркиз ощутил себя свободным. Громко отфыркиваясь и сплевывая мыльную воду, он оглянулся назад, ища, куда именно была брошена перевязь со шпагой.

Спокойный тон говорившего с ним дю Плесси-Бельера остудил маркиза. Но не погасил желание ответить ему такой же шалостью, так что, изловчившись, Франсуа с силой ударил ребром ладони по воде, запустив добрую порцию брызг в сторону шутника. На свою беду Жак оказался как раз перед кадушкой, так что, прежде чем он успел отскочить в сторону, и сам он, и приготовленное им разогретое полотенце оказались вымоченными в брызгах воды.

- О... - вырвался громкий вскрик у обоих молодых людей и от досады маркиз повторил трюк, наградив беднягу Жака дополнительной порцией брызг, - Нет! Решительно, это нечестно!

Вскочив на ноги, Виллеруа был готов к сражению - водному или на суше, на выбор противника.

- Жак, мою шпагу! - выкрикнул он, пытаясь придать своему голосу хоть капельку грозности, но, не выдержав комичности момента, рассмеялся и снова упал в воду, поскользнувшись на устланном полотном дне кадушки.

Фыркая и отплевываясь, он вылез из воды, встряхивая головой как кот в попытке высушить волосы. Полотенце оказалось безнадежно мокрым, так что, растирание превратилось скорее в пытку.

- А что такое с моим приездом? Я не узнал о намерениях графини вплоть до того часа, когда дядюшка изволил обмолвиться о полученном им письме от графа. Вот тогда то я и решил поехать навстречу. И ведь не зря же, а? - говорил маркиз, позволяя слуге облачать его в белье, наскоро согретое пока сам он изволил отмокать в воде, - Даже собраться толком не успел, - проговорил Франсуа, недовольно поморщившись при виде поношенного камзола, - А то подумал бы о перемене платья. Надеюсь, Ее Светлость не обратит внимания на то, что мы одеты в те же костюмы, что и днем? - спросил он скорее самого себя, глядясь в помутневшее от пара зеркало, висевшее на стене напротив огромной постели, - Кстати, а Вы то каким образом оказались на этой же дороге, маркиз? - поинтересовался он в свою очередь, не оборачиваясь, чтобы не выдать свой интерес, - Ведь Вас послал сам король, не так ли? Какие-то там депеши для посла в Венеции... герцог де Невиль что-то такое писал мне в своем письме, - выдумывая на ходу, продолжал тонкий допрос маркиз, еще тщательнее смотрясь в свое отражение в зеркале, - Не мудрено, что с Вами послали такой усиленный эскорт.

211

Ответ Виллеруа был вполне ожидаем, дю Плесси-Бельер не услышал в нем никакого подвоха и ничего, что удивило бы его. Это было вполне в духе маркиза - пуститься вскачь навстречу друзьям невзирая на расстояние и дурную погоду. Тем более это было вероятным, если в числе этих друзей была сама графиня де Суассон, к которой маркиз, как известно, испытывал дружескую привязанность с  детских лет. Мальчишеский азарт, с каким Виллеруа с головой бросался в любое приключение - вот что отличало его от других придворных их круга. Зная все это, маршал нисколько не усомнился в том, что все было именно так, как рассказал ему Франсуа. Наверняка маркиз лишь на секунду задумался о нелепости такого шага, да и то только получив приглашение графини на ужин.

- Те же костюмы что и днем? - чуть приподняв брови, усмехнулся дю Плесси-Бельер и рассмеялся. - Что ж, я не могу отвечать за Ее Светлость, друг мой. Предположу только, что к Вам она отнесется с большей снисходительностью, чем ко мне. Пожалуй, она даже простит Вам этот грех.

Он намеренно говорил долго, растягивая фразы и вплетая в них витиеватые обороты, чтобы оттянуть время для собственных ответов. Чем меньше маркиз будет интересоваться целью его поездки в Венецию, тем лучше для него же. Маршал не спускал внимательного взгляда с затылка Виллеруа, вертевшегося возле зеркала, подвешенного на стене напротив постели. Были ли его вопросы чисто ответной вежливостью или же он действительно вдруг заинтересовался политикой? Могло ли письмо герцога де Невиля опередить приезд маршала? Да и откуда почтенный герцог мог знать о намерении короля послать новые рекомендации к своему посланнику при дворе венецианского дожа?

- Да, - протянул дю Плесси-Бельер, делая вид, что предмет разговора сделался чрезвычайно скучным. - Я везу с собой кое-какие депеши для посла. Маркизу де Креки адресованы королевские рекомендации, ни больше, ни меньше. Что же касается эскорта, то это вовсе не ради моей персоны, - взгляд синих глаз потеплел еще больше и маршал с видимым удовольствием потянулся, вытянув руки во всю ширь. - Это ради безопасности графини де Суассон, о которой король печется гораздо больше, чем желает показать. После одного неприятного случая, имевшего место при дворе, король передал мне приказ отправиться с депешами в Венецию. А узнав от моего брата о том, что я решил отправиться через Лион, Его Величество прислал ко мне Дюссо с его отрядом. А вместе с ним и инструкции передать срочное послание к графу де Суассону. Из этого послания граф, и я в свою очередь, узнали о моей двойной миссии. Во-первых и главных, сопровождать Ее Светлость в Турин, и лишь затем и во-вторых ехать в Венецию. Моя миссия с депешами отошла на второй план. Как-то так.

Он плотно сжал губы и обратил взор на огонь, ярко пылавший в камине. Стоило ли пускаться в объяснения? Не будь Виллеруа ему другом, маршал и двух слов не потратил бы на этот рассказ. Но с маркизом их связывала не только дружба, скрепленная совместным военным походом, но и общая верность королю и графине де Суассон, а это многое меняло.

212

Как и все ее благие намерения, щедрый жест с горячей водой обернулся сожалениями. Симонетта не торопилась возвращаться, а теплая вода с каждой минутой делалась все прохладнее, и по коже Олимпии побежали мурашки, несмотря на то, что ее провинциальная "ванна" была размещена прямо против полыхавшего жаром камина. Дурацкая ситуация - голове мадам де Суассон, предусмотрительно укутанной в полотенце, чтобы не намочить волосы, было тепло, а вот всему остальному - нет.

Она уже всерьез подумывала, не выбраться ли из ванны, не дожидаясь камеристку, когда услышала возню в соседней комнате, и буквально через пару минут в спальню проскользнула Симонетта с перекинутой через руку одеждой.

- Багаж принесли, - как ни в чем ни бывало сообщила рыжая субретка, принимаясь развешивать на стульях перед камином сорочку и домашнее платье-манто из мягкого итальянского бархата того глубокого рубинового цвета, который так любила Олимпия.

- Я чуть не замерзла, дожидаясь тебя,
- она недовольно нахмурилась, глядя на снующую по комнате камеристку, раскладывающую вещи. Отоспавшись в карете, Симонетта была просто неприлично, отвратительно бодра, тогда как у графини от долгой тряски ломило все тело. - Где ты пропадала столько времени!

- Сержант Дюссо упал с лестницы, - Симонетта подошла, наконец, к чану и развернула гревшееся на каминной решетке полотенце - так неспешно, что Олимпии отчаянно захотелось метнуть в нее чем-нибудь тяжелым. Или... мокрым, но тогда она рисковала вымочить полотенце. - Бедняге было так плохо, что мне пришлось помассировать ему...

- Да, догадываюсь, что именно, можешь не уточнять, - фыркнула Олимпия, поднявшись из воды и мгновенно покрывшись гусиной кожей с ног до головы. - Боже, как холодно. Вытри же меня, скорее!

Теплое полотенце несколько примирило ее с февральской действительностью и даже с не успевшей толком нагреться сорочкой.

- Так что же, мои опасения оправдались и маркизам дали одну комнату на двоих? - закончив одеваться, графиня присела к туалетному столу, чтобы привести в порядок волосы.

- Увы, - Симонетта скорчила трагическую мордочку. - Хозяин отыскал для господ офицеров две отдельных комнаты.

- Мои соболезнования, - глаза госпожи и служанки встретились в зеркале, и обе женщины одновременно рассмеялись.

- Ничего, переживу как-нибудь. Может, завтра повезет больше, - простонала, наконец, рыжая бесстыдница, смахивая с глаз слезы. - Кстати, когда я уходила, гм, от сержанта, синьор маршал был в комнате синьора полковника.

- Ну, это наверняка не то, о чем ты подумала. Хотя...

- Ой нет, синьора. Они разговаривали. Что-то про Венецию. И про синьора де Креки.

Искорки-смешинки в глазах Олимпии погасли. Напоминание о том, что ей придется терпеть дю Плесси до самой Венеции, было как нельзя некстати. С другой стороны, подслушанные Симонеттой слова означали, что маркиз сдержал обещание узнать, что столь опасное вез с собой дю Плесси. Милый мальчик.

- Что? Вы что-то сказали, мадонна? - Симонетта смотрела на нее с подозрением, и Олимпия догадалась, что думает вслух.

- Ужин подан, Ваше Сиятельство, - прогудел из-за двери бас хозяина.

- Прекрасно, извольте сообщить об этом господам наверху, - повысила голос графиня, так и не ответив на вопрос камеристки.

213

Как бы не хотел Франсуа скрыть охватившее его смущение, когда дю Плесси-Бельер заговорил о мадам де Суассон, пылающие щеки и кончики ушей, предательски заалевшие под прядями мокрых волос, выдали его в тот же миг. Не поворачиваясь к маршалу, маркиз с еще большим тщанием принялся завязывать кружевной шарф, в третий раз уже развязав не понравившийся ему бант.

- О, так все-таки депеши, - отозвался он, чтобы подначить маршала высказаться более определенно о цели своей поездки, - Да... ведь венецианцы находятся в состоянии войны с турками с давних пор. Но что же в том секретного? Разве послу не известно о намерениях Его Величества?

Этот вопрос так и повис в воздухе, оставленный не отвеченным. Видимо, содержание депеш было настолько секретным, что дю Плесси не желал распространяться о них. Или же сам не знал, насколько далеко решил зайти король в своих договоренностях с дожем. О чем же еще могли быть рекомендации для маркиза де Креки? Если только... Тут успевшие остыть щеки Виллеруа вновь вспыхнули ярким румянцем - а что если письма касались вовсе даже самой графини? Ведь не зря же она так переживала из-за необходимости путешествовать в обществе маршала. Может быть он все-таки был не спутником ей, а тюремщиком? О нет... глаза Франсуа потемнели от разочарования и обиды. Он обернулся к дю Плесси-Бельеру, вальяжно развалившемуся в кресле у камина.

- То есть, на первом месте в Ваших инструкциях стоит сопровождение Ее Светлости? - спросил он тоном более жестким, чем полагалось для дружеской беседы, - А если графине вздумается остаться? Да хоть бы в Лионе? Вы же не станете препятствовать? Или Вам непременно нужно вывезти ее в Турин?

Он резкими движениями оправил полы своего камзола и расправил рукава, чтобы не морщили.

- А я думал, что вы с графиней оказались случайными попутчиками, - он не решил еще, сердиться ли ему и на короля тоже, ведь путешествие могло быть всецело затеей самой мадам де Суассон, но, в том, что ей следовало знать о двойственной миссии ее спутника, сомнений не было, - Но, не угрожают ли депеши, которые Вы везете в Венецию, безопасности, Вашей и графини также? Мы ведь так и не узнали, кто был тот, второй. Черт... - он отчаянно потер шею, стараясь расслабить чересчур туго завязанный шарф, - Нам следует быть начеку.

- Господа, мадам пригласили Вас спуститься. Ужин уже на столе, - громкий голос за дверью заставил маркиза вздрогнуть.

- Мы будем немедленно же! - выкрикнул он в ответ и поспешно нацепил перевязь со шпагой, взял брошенную на постель шляпу и посмотрел на лежавший на туалетном столике кавалерийский пистолет.

214

Расспросы маркиза не вызывали никаких подозрений у Франсуа-Анри. Пока в очередном вопросе не прозвучала жесткость, не похожая на обычное безразличие, с каким друзья интересуются делами, стараясь выказать интерес, но не более чем вежливый и поверхностный. Приоткрыв глаза, маршал  посмотрел в лицо Виллеруа, развернувшегося к нему с обиженным видом.

- Мой дорогой друг, а что же Вы ожидали? Конечно же, на первом! И к черту все инструкции! - вспылил он в ответ, прежде чем взять себя в руки, - Конечно же, сопровождение графини для меня стоит на первом месте, - чуть остыв повторил он и выпрямился в кресле, - Да, у меня есть поручение для маркиза де Креки, ради которого я и еду в Венецию. Но, степень важности этого поручения никогда не превысит... - его глаза сверкнули догадкой и он умолк, так и не договорив очевидную истину - сопровождать графиню, по приказу ли короля или же по ее собственному желанию было для него гораздо важнее всех поручений в его карьере, - Так Вас волнует, не подвергаю ли я опасности графиню де Суассон? Да?

Вид Виллеруа был достаточно воинственным, чтобы задаваться этими вопросами, того и гляди от волнения он удавил бы себя шарфом, пытаясь расслабить бант. Эти нервные движения отчего-то заставили Франсуа-Анри смягчиться. Он тихо рассмеялся и поднялся с кресла.

- Мой дорогой друг, если бы я так хорошо не знал Вас, то подумал бы, что Вы ищете ссоры со мной. Помилуй бог, да мы готовы схватиться за шпаги, - он насмешливо кивнул на перевязь, которую маркиз пытался одеть, - И все только потому, что оба печемся о безопасности дамы, жизнь и душевное настроение которой дороги для нас. Идемте же, не станем заставлять ее ждать нас к столу. Право же, это будет не только дурным тоном, но и крайне неважной услугой после того, как графиня согласилась пожертвовать ради нас своим отдыхом.

Он перехватил взгляд маркиза на пистолет, лежавший на туалетном столике, и его усмешка помрачнела.

- Нет, не берите его с собой, маркиз. Мы идем ужинать с мадам де Суассон, а охранять ее покой предоставьте покуда гвардейцам сержанта Дюссо. Но, не оставляйте оружие столь легко доступным, -
он взял пистолет и, быстро осмотревшись, проверил заряжен ли он, после чего заложил за стоявшую на каминной полке картину в толстой резной раме, изображавшую кавалькаду на охоте, - На всякий случай, - пояснил он этот свой жест и направился к дверям.

После их приезда в гостиницу, хозяин велел разжечь свечи на всех настенных канделябрах, даже на лестнице. По-видимому, падение Дюссо послужило ему напоминанием о предосторожностях, пренебрежение к которым могло привести и к более плачевным для его состояния последствиям. Спустившись на второй этаж, молодые люди прошли до двери, на которой уже красовалась табличка с изящным вензелем под которым было написано "мадам графиня" неверной рукой самого трактирщика.

- Мадам, это маркиз дю Плесси-Бельер и маркиз де Виллеруа, -
объявил о себе Франсуа-Анри, после того, как громко, но не без деликатности, постучал в дверь, - Ну же, не вешайте нос, друг мой, - шепнул он, обернувшись к Виллеруа, - Вы же не думали, что дорога перед нами будет усыпана розами и миндалем лишь потому, что Ее Светлости вздумалось навестить сестер? Путешествия всегда были небезопасны. А после долгой зимы тем более. Вам ли не знать об этом, господин полковник.

215

Мужчины не заставили себя ждать, и это было прекрасно, потому что теплая ванна помогла Олимпии позабыть о тяготах пути, но зато разбудила аппетит, убаюканный неустанной качкой.

Она кивком головы отправила Симонетту впустить гостей, хотя с этим легко справилась бы и служанка, оставшаяся в гостиной, чтобы прислуживать господам за столом. Этой чести добивался сам хозяин, но графиня решительно отправила его прочь, не желая слушать никаких уговоров. Девица в белом крахмальном чепце и таком же жестком переднике, по крайней мере, молчала, должно быть, напуганная оказанной ей честью.

Слушая шутливые приветствия, с которыми Симонетта привечала господ военных, Олимпия разглядывала свое отражение в висящем против камина зеркале. Оно было невелико и не лучшего качества, но с другого конца комнаты молодая женщина могла увидеть себя почти в полный рост. Оторвавшись от созерцания себя любимой, она улыбнулась при виде двух записных щеголей в помятом дорожном платье. В отличие от них мадам де Суассон могла позволить себе роскошь переодеться в свежее белье и теперь с удовольствием любовалась просторным манто, струящимся красивыми складками по стеганной атласной юбке и схваченным на груди и рукавах драгоценными пряжками, между которыми изящно белел почти прозрачный батист сорочки.

- Надеюсь, вы устроились со всеми удобствами, господа? Присаживайтесь, прошу вас,
- она гостеприимным жестом указала на накрытый стол, не спеша, впрочем, оставлять свое место у камина, от которого лилось живительное тепло. - Не знаю, как вы, а я смертельно голодна. Так голодна, что, пожалуй, съела бы целого... голубя.

- Ой, боженьки, а мы пулярок нажарили, - испуганно охнула служанка, готовая метнуться прочь из комнаты, чтобы добыть для знатной гостьи голубя.

- Ничего страшного, - Симонетта, облюбовавшая себе местечко слева от камина, успела поймать девицу за рукав. - Синьора и с пулярочкой справится, если захочет. А если не справится, тоже не беда, тут есть кому помочь.

- Да уж, - согласилась графиня, заметив голодный блеск в глазах Виллеруа. Маркиз всегда отличался завидным аппетитом, а уж в такой холод...

- Кстати, маршал, вы предлагали взять на себя местного... как его? Майора? Полковника? - взгляд мрачных глаз Олимпии остановился на дю Плесси. - Пожалуй, я поймаю вас на слове - мне вовсе не хочется общаться с этим...

Звезды, неужели она чуть не сказала "солдафоном"? Хорошо, что вовремя спохватилась - два солдафона, пожирающих ее голодными ( и удивительно похожими) голубыми глазами, вполне могли принять это и на свой счет.

- С этим субъектом, - вздохнула она. - Вы ведь наверняка пожелаете обсудить с ним проблему дезертиров и другие скучные дела. Я охотно уступлю вам эту гостиную для беседы после ужина, но лучше послать приглашение уже сейчас - в провинции до смешного рано ложатся спать.

216

Уже перед дверью в комнаты мадам де Суассон, Франсуа все еще тяжело дышал, обдумывая про себя реакцию друга на, казалось бы вполне естественное беспокойство. С чего вдруг обычно спокойному и насмешливому дю Плесси-Бельеру так взвиться, что их разговор едва не перешел в ссору? И все-таки, до стычки дело не дошло, именно потому что каждый из них прежде всего пекся о спокойствии графини. Вот только, очень уж по-своему дю Плесси-Бельер выражал эту опеку. Это и раздражало, и настораживало Франсуа. Но будучи от природы отходчивым и склонным видеть в людских помыслах лучшее, нежели наоборот, маркиз и на этот раз пришел к выводу, что вспышка имела место всего лишь потому, что его вопрос прозвучал крайне неделикатно, а подозрительность и вовсе могла обидеть маршала, конечно же не имевшего и в мыслях каким-либо образом воспользоваться положением графини.

"И как такое вообще могло прийти мне в голову?" - мысленно возмущался Франсуа, ругая самого себя за столь неумелый разговор, когда вместо того, чтобы вызвать маршала на дружескую откровенность, он чуть ли не открыто обвинил его в том, что тот намеренно подвергал опасности их спутницу.

Тот сам заговорил с ним, как будто уловив этот внутренний разговор, так что Виллеруа только оставалось что повинно кивнуть и улыбнуться в ответ.

- Нет, я не подумал об этом, -
проговорил он, залившись краской, и тут же добавил, - Не сразу. Но Вы чертовски правы, маркиз, дороги после зимы небезопасны. Особенно же в такой глуши, как тот лес за Шато-Тьерри. Черт бы побрал тамошнего городского старшину... он ведь даже не удосужился узнать, что происходит у него же под носом. Это... - в бессильном гневе он стиснул кулаки и в голубых глазах блеснул злой огонек.

- Ой, - уже другим тоном воскликнул он, когда перед ним возникло смеющееся лицо Симонетты, распахнувшей настежь двери в хозяйские апартаменты.

Смущенный трижды - из-за снедавших его угрызений совести, из-за слишком запоздалых объяснений с дю Плесси-Бельером, с которых и следовало же начать разговор, и в-третьих из-за того, что попался на глаза Симонетте в таких растрепанных чувствах, Виллеруа чуть ли не бегом ворвался в гостиную графини и остановился у стола. Наклонив голову так низко, как только можно было, чтобы это не было похожим на сгорбленность, маркиз поспешно занял предложенное ему место за столом и незнамо зачем схватился за приборы.

Дожидаясь, когда от приветствий графиня перейдет к ужину, маркиз изо всех сил старался не подать и виду, что готов был поглотить целиком содержимое всех блюд и маленьких горшочков, которыми был заставлен огромный обеденный стол. Он бесцельно ковырял вилкой местами побуревшую белую скатерть и то и дело бросал виноватые взгляды на Олимпию. Он попытался, но справился ли он с ее поручением или напротив, ни за что обидел маршала своими чересчур прямолинейными вопросами?

- О да, майор де Ланжерон... Странное дело, но сам полковник Лафрамбуаз отбыл по какому-то нелепому поручению, - оживился он, стоило графине затронуть тему приглашения майора, и с благодарностью посмотрел на нее - вот же лучший способ загладить его вину  и помочь делу, - Если Вы не против, маркиз, я могу сам послать записку этому майору. Я знаком с ним после инспекций, которые мне довелось провести в местных гарнизонах прошлым летом.

217

Контраст между поношенными и даже успевшими истрепаться костюмами обоих кавалеров и роскошью вечернего одеяния пригласившей их к столу хозяйки вечера, был слишком разительным, чтобы не броситься в глаза даже неискушенной в высокой моде служанке. Стоя чуть поодаль от стола в ожидании, когда ей прикажут прислуживать господам, она разглядывала наряд графини откровенно восхищенными глазами. Впрочем, восхищение было написано не только во взоре скромной служанки. Сам маршал, едва войдя в гостиную мадам де Суассон, обратил на нее пристальный взгляд и, не скрывая своего восторга, пожирал глазами затейливый наряд, превративший путешественницу в хозяйку столичного салона.

- Мадам, - нашелся он наконец с ответом, когда Олимпия указала ему и маркизу на накрытый стол, - Вы просто обворожительны! - сказал он и, вместо того, чтобы последовать примеру Виллеруа и занять свое место за столом, приблизился к графине.

Помрачневший взгляд ее глаз должен был остановить первый порыв, но Франсуа-Анри уже успел склониться к руке графини и мягко коснулся ее губами.

- Я готов взять на себя хоть весь полк драгун, моя дорогая, чтобы освободить Вас от скучной обязанности принимать заверения в почтении и прочая прочая, адресованные Вам как супруге губернатора. Вы позволите мне? Но, не будет ли у Вас самой вопросов к майору? - в его глазах блеснул огонек, - Или Вы пожелаете, чтобы я задал их от Вашего имени? Как по-Вашему, дорогая моя, будет ли майор настолько же откровенен со мной, если Вы не будете присутствовать при этом разговоре?

Энтузиазм, с каким Виллеруа предложил свои услуги, позабавил бы маршала в другое время, и не более того. Но, после короткой стычки наверху, он чувствовал себя обязанным уступить другу, чтобы не казаться недоверчивым и излишне скрытным. К тому же, знакомство полковника с провинциальными полками было как нельзя кстати - он наверняка смог бы разговорить майора, помянув старые добрые деньки, чтобы тот не заподозрил в их приезде ничего против себя.

- Если маркиз напишет записку тот час же, то я думаю, майор получит ее еще до того, как мы приступим к десерту, - с чарующей улыбкой в голосе заговорил дю Плесси-Бельер, отпустив руку графини, - Но, ради бога, не позволяйте этим провинциалам диктовать нам свои порядки. Майор подождет, а ужин в обществе самой прекрасной дамы Франции - нет, - сказал он, уже обращаясь к Виллеруа.

Голод не замедлил объявить о себе, стоило маркизу еще раз, теперь уже внимательнее взглянуть на стол, до отказа заставленный блюдами с угощениями. Он сел напротив места, оставленного для графини, и знаком указал служанке на пустовавшие бокалы для вина. Пока девушка неверной от волнения рукой разливала красное вино, дю Плесси-Бельер аккуратно разделался со своей порцией мяса, с такой быстротой уничтожив все на своей тарелке, что сомнений быть не могло - голод преследовал его с раннего утра. Холод ли тому виной или же пережитые ими приключения, но жаловаться на здоровый аппетит было невозможно. Даже в сравнении со знаменитым аппетитом де Невилей.

- Вы готовы с письмом, маркиз? Не мешкайте с этим пирогом, право слово, я не смогу удержаться, ежели Вы тот час же не приметесь за Вашу порцию, - смеясь проговорил маршал, запивая очередной кусок пирога с олениной, - Отправьте эту записку к хозяину, любезная, - приказал он служанке, зардевшейся девичьим ярким румянцем, когда сам "господин маршал" соизволил обратить на нее свой взор, - И пусть доставят ее немедленно же и доложат мадам графине, как только майор прибудет в гостиницу.

218

- Майор, безусловно, подождет, - Олимпия согласно кивнула, наблюдая за тем, как ее гости пожирают ужин пока лишь глазами. - И я весьма надеюсь, что он будет собираться на встречу со столь высоким обществом так тщательно, что не успеет и к десерту. Мы ведь не намерены с ним делиться, не так ли?

Громкий стук ножей по тарелкам был красноречивым ответом. Даже если бы оба маркиза и горели желанием поразить местного вояку своим гостеприимством, шансы на то, что к его приходу на столе останется что-либо кроме крошек, были ничтожны. Даже Симонетта, обыкновенно манерничающая при кавалерах и изображающая из себя утонченное создание, питающееся одним лишь духом (и парочкой куриных ножек в придачу) на сей раз отбросила манеры прочь и атаковала пулярок с пирогами с яростью римского браво.

Все четверо были так голодны, что графиня даже не пыталась поддерживать светскую беседу, способную лишить тепла жаркое и пироги, что было бы весьма прискорбно. И только когда опустевшие блюда с горячим сменили сладкие булочки, пироги с взбитым кремом и засахаренные фрукты и орехи, а прибежавший снизу хозяин сообщил, что "господин майор изволили прибыть и жаждут облобызать ручки Вашего Сиятельства", Олимпия вспомнила о своих обязанностях хозяйки вечера.

- Вы, кажется, спрашивали, нет ли у меня вопросов к этому... как его? Де Ланжерону, маршал? - близость камина, сытный ужин и весьма недурственное вино из местных виноградников смягчили взгляд черных глаз - в эту минуту Олимпия готова была любить весь свет, не исключая самых неприятных его обитателей. - Увы, мне так и не удалось придумать ничего интересного, поэтому я буду рада уступить все вопросы вам. Не сомневаюсь, что вы сумеете выудить из этого бедняги все, что захотите. Разумеется, руками я пожертвую и даже стерплю не слишком неприличную порцию комплиментов, но после этого майор ваш - делайте с ним все, что хотите, господа, только не пачкайте хозяйский ковер. И да, без всякого сомнения, в мое отсутствие этот субъект будет куда разговорчивее - дамское общество, как известно, действует на господ военных пагубно: они начинают говорить и думать не о том.

Она кивнула служанке, ловко собиравшей со стола успевшую опустеть посуду.

- Зовите нашего гостя, милочка. И передайте хозяину, чтобы принес еще вина. Ничто так не развязывает языки, как доброе бургундское. У вас ведь есть бургундское?

- Бу... бургундское? - служанка заморгала, пытаясь, видимо, сообразить, зачем господам вино из соседней провинции, когда хозяйские погреба ломятся от местных бочек, но быстро смекнула, что честь гостиницы требует, чтобы в ней было все, вплоть до птичьего молока, а уж сумеют ли господа отличить одно вино от другого, это дело второе. - Само собой, как пожелает Ваша Светлость. Сию минуту подадут.

Проводив ее взглядом и убедившись, что за девицей затворилась дверь, Олимпия отодвинула в сторону недоеденное пирожное (даже отсутствие корсета не способно было сейчас сподвигнуть ее на еще один кусочек) и с любопытством взглянула на сидящего напротив мужчину.

- А собственно, о чем вы собирались расспрашивать этого майора, маркиз? О дезертирах? О внезапном исчезновении полковника? Или о том, куда делись все лошади с постоялого двора и кого везли королевские драгуны, м?

219

Повторять приглашение не потребовалось - едва только маркиз справился с написанием короткой записки к майору, как он тут же приступил к ужину и ел с таким аппетитом, что прислуживавшая за столом служанка смотрела на него с нескрываемым обожанием в глазах. Ну конечно же, молодой высокородный господин был не только красавчик, а еще и вежливо обходился с прислугой, сопровождая каждую даже мелкую услугу фразами благодарности. А какие взгляды он обращал к ней, всякий раз, когда она подавала на стол новое блюдо! Не будь сердце девушки завоевано старшим конюхом, как знать, не было бы оно тут же на месте отдано голубоглазому господину полковнику.

Когда опустевшие тарелки были убраны со стола и перед ними возникли вазочки с десертными блюдами, Франсуа довольно выдохнул и улыбнулся, впервые за все время ужина позволив себе отвлечься на разговор.

- Поразительно, какие только открытия не сделаешь в путешествиях. Местный повар наверняка учился в Сите у мэтра Сенешаля, не иначе, - со знанием дела заметил он, облизывая остатки крема с серебряной ложечки, - Если бы я не планировал вернуться в Париж этим летом, то непременно пригласил бы этого повара к нам в Лион. Дядюшка только делает вид, что не жалует хорошую кухню. Но я то знаю, что второго такого гурмана как он не сыскать. А с тех пор как его личный повар отправился доживать свой век в обители, у бедного дядюшки и аппетита толком не было.

Блаженный взгляд молодого полковника скользнул от вазочки с засахаренными фруктами к камину, в котором плясал огонь, пожиравший пару скрещенных свежих поленьев, источавших тонкий аромат зимнего леса и свежей смолы.

- Но, отчего же Вы думаете, что майор будет разговорчивее без Вас, дорогая графиня? - вдруг встрепенулся Виллеруа, словно эти слова относились упреком ему самому, - И вовсе нет, - тут он покраснел, уловив скрытый смысл в словах графини и закашлялся, подавившись кусочком пирожного, которое надкусил между делом, - То есть... конечно же, мы не можем не думать... когда рядом... - пытаясь высказать мысль, обжигавшую небо и кончик языка, маркиз не рассчитал силу смущения, в которое сам же себя и вогнал. Он умолк и залпом выпил остатки вина из своего бокала.

Встретив взгляд смеющихся глаз Симонетты, Франсуа подмигнул ей и протянул тарелочку с дольками засахаренных груш, политых медом и посыпанных толченым орехом. Если уж он не умел высказываться с такой же непринужденностью как дю Плесси-Бельер, то отчего бы просто не поухаживать за девушкой за столом.

220

Услыхав о прибытии майора, Франсуа-Анри весело усмехнулся и переглянулся с Олимпией.

- Этот господин де Ланжерон, по-видимому, настолько обрадован возможности личной встретиться с Вашей Светлостью, что пренебрег тщательными сборами. Боюсь, что десерт нам придется отложить. Или же пригласить майора за стол?

Уступка графини не показалась ему выходящей из ряда вон. Внутренние стены комнат были настолько тонкими, что можно было с легкостью услышать разговор в гостинной, находясь при этом в соседней комнате. А вот намек на воздействие дамского общества на военных заставил щеки маршала покрыться легким румянцем. Он обратил повинную улыбку к графине и тут же скосил насмешливый взгляд на сидевшего справа от него Виллеруа, зардевшегося алым цветом, словно его удар хватил.

- Полноте, маркиз, конечно же, нам будет трудно разговорить майора, если все его внимание будет обращено в сторону прекрасных глаз Ее Светлости, -
рассмеялся дю Плесси-Бельер, потянувшись к кувшину с вином, чтобы подлить поперхнувшемуся от смущения маркизу, - О, да нам и впрямь потребуется еще вино. Это вино было прекрасно... легко пьется. Да и букет не столь уж дурен. И все-таки, шампанские вина значительно уступают бургундским, когда речь идет о оживленной застольной беседе. Не так ли?

Согласный с Олимпией по части тактики приема вызванного в гостиницу майора, Франсуа-Анри кивнул ей и откинулся на спинку стула. Чувство сытости и расслабляющего тепла постепенно разливалось по всему телу. Веки тяжелели, прикрываясь почти до половины, когда он вдруг ощутил на себе взгляд графини, смотревшей на него с любопытством и ожиданием. Хлопнула закрывшаяся за служанкой дверь и графиня сразу же заговорила с ним, словно только и ждала, когда все четверо останутся одни.

- Да, именно так, - отвечал Франсуа-Анри на вопросы графини, переборов искушение заговорить с Олимпией в обычном для их бесед ключе легкомысленных колкостей, обернутых в галантные комплименты.

- Дезертиры. Грабеж на дорогах. И внезапная реквизиция всех почтовых лошадей. Вот только, я опасаюсь, что у господина майора все ответы приготовлены загодя и он выдаст их и глазом не моргнув, независимо от того, будете ли Вы присутствовать при нашем разговоре или нет. Так что, прежде чем расспрашивать его, я хотел бы задержать Вас за столом, дорогая графиня. Ваше присутствие, плюс хорошее вино и этот восхитительный десерт помогут господину майору забыть о приготовленных объяснениях. Я надеюсь на это. Может быть кое-что мы услышим за легкой беседой... а кое-что, - он выпрямился на стуле и с серьезным видом посмотрел на дверь, - А кое-что мы спросим после того, как Вы пожелаете оставить нас, дорогая графиня. Обещаю Вам, Вы узнаете от меня все об этом разговоре.

Из коридора послышался звон шпор и звуки уверенной поступи приближавшейся к двери. У маркиза не возникло никаких сомнений, что это и был майор. Громкое хмыканье и рявкающие ответы тараторившему в такт его шагов хозяину гостиницы подтвердили эту догадку.

- Мадам графиня! -
требовательный стук костяшками пальцев о деревянный косяк был всего навсего вежливой формальностью - дверь распахнулась еще до того, как Олимпия успела бы произнести хоть одно слово в ответ, - Мадам, Ваша Светлость! Едва только получил записку от Вашего имени, как тут же бросился к Вашим стопам!

В дверях стоял мужчина средних лет, сложение которого показалось бы грузным, если бы не рост и армейская выправка. Он щелкнул каблуками кавалерийских ботфорт с приспущенными вниз голенищами, в которых красовались атласные ленты, выдававшие записного провинциального франта, не слишком бдительно следившего за столичной модой.

- Едва только получил, -
повторил он приветственную фразу и с удивлением посмотрел на сидевших за столом Виллеруа и дю Плесси-Бельера, - Стало быть, записку послали Вы, месье полковник? - спросил он маркиза, видимо, не сразу узнав его в простом дорожном костюме без регалий и орденской ленты.

Дю Плесси-Бельер обернулся к вошедшему, не произнося ни слова. Слух о приезде маршала наверняка достиг ушей майора, но ожидал ли он встретить его на ужине с супругой губернатора, это еще вопрос.

- Позвольте принести Вам сердечные приветствия, мадам графиня, -
нашелся де Ланжерон, шагнув к Олимпии в обход дю Плесси-Бельера и Виллеруа, - Ваш приезд в нашу глушь - это как восход солнца средь зимы. Мы ждали. Слышали. Получили письмо с курьером от самого графа и готовились к приему. Бургомистр самолично хотел приветствовать Вашу Светлость в отеле Старейшин, но, раз уж Вы пожелали сразу же остановиться в гостинице, - он картинно развел руками и отвесил поклон, по-военному резко и грубовато, - Значит, я буду первым, кому посчастливилось приветствовать Вас, - докончил он приветственные дифирамбы и, зажав промерзшую от снега шляпу под мышкой, склонился к руке Олимпии.

Отредактировано Франсуа-Анри де Руже (2017-10-11 00:28:21)