Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом


Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом

Сообщений 161 страница 175 из 175

1

Пять часов после полудня, 04.04.1661.


https://a.radikal.ru/a40/1902/80/6f95ee700846.png

161

Из-за толчеи, образовавшейся во дворце, процессии королевской свиты пришлось остановиться у дверей. Стоя на верхней площадке лестницы перед самыми дверями, можно было наблюдать за всеми, кто поднимался с нижних ступенек, а также за последними фигурами огромной конной карусели, разворачивавшимися на лужайке. Дю Плесси-Бельер прищурился в свете последнего яркого луча, который отбросило дневное светило, прежде чем окончательно скрыться за верхушками парковых деревьев.

- О, моя дорогая графиня, неужели Вы так скоро позабыли всю несносность моего характера, - также воздев брови вверх, парировал Франсуа-Анри, отвечая на вопрос Олимпии де Суассон, - О нет, я и пальцем не пошевелю ради того, чтобы только досадить кому-нибудь... фи, это мелочно и недостойно маршала. Но, другое дело, если даже мелочь сумеет доставить Вам удовольствие, моя дорогая.

Многозначительный тон его голоса не сочетался с беззаботной улыбкой и дерзкими огоньками, блестевшими в синих глазах. Маркиз наклонил голову, как будто бы для того, чтобы сдуть несуществующую пылинку с плеча графини, и прошептал, чтобы его слышала только она:

- Ради Вашего удовольствия и для удовлетворения задетой чести, я готов на все. Даже на месть. Какой бы она не была. Хотя, такой розыгрыш вряд ли окажется достаточно проникновенным для черствой души этого... - он не произнес слово "негодяй", не желая оскорбить слух Олимпии, но по его взгляду, на долю мгновения потемневшему от гнева, можно было прочесть именно это, - Единственное, что останавливает меня, так это судьба этого несчастного чудовища. Как должно быть одиноко ему быть единственным в своем роде и так далеко от сородичей.

Подняв лицо еще до того, как его собеседница успела бы наградить его негодующим взглядом, он вернул себе прежнюю беззаботную улыбку. Движение продолжилось и он повел графиню к дверям в вестибюль, уступая лишь королевам, шедшим впереди них и герцогине де Ланнуа, сопровождавшей королеву-мать. Кто-то из стоявших наверху дам неловко наступил на волочившийся по полу кончик шали графини. На глаза дю Плесси-Бельера попалось лицо одной из фрейлин королевы. Было ли совпадением то, что недавно он заметил эту особу в обществе виконта де Во?

- Пожалуй, я поищу другой способ мести, - проговорил он уже тоном придворного франта, занятого выбором ткани для нового костюма, - Ох, как бы я хотел, чтобы Вы были правы, моя дорогая. Но, увы, я еще не успел свести столь короткого знакомства с господами турками... не настолько короткого, по крайней мере, чтобы получать от них подарки. Видимо, в этом вся прерогатива досталась королю... - он бросил взгляд через плечо, заметив поднимавшегося в середине толпы Фуке, - И его министрам. А что с Виллеруа? Ах да, тот инцидент с его лошадью, - синие глаза маршала лучились веселой улыбкой, - Боюсь, что эта лошадь успела приглянуться одному из янычар. Но, я не думаю, что эта стычка могла перерасти в сколь-нибудь серьезную ссору. Вряд ли господин посол согласится поставить на карту интересы своей миссии против даже самой красивой лошади из королевских конюшен. Но, если Вы беспокоитесь за нашего юного друга, мадам, я прослежу более пристально за этой ситуацией. Хм, сколько же советников у этого посла, кстати? Тот человек, с которым мне довелось беседовать, также назвался советником. И, судя по тому, насколько хорошо он знаком с французскими обычаями и культурой, он более подходит на эту роль.

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2

162

Выслушав перевод, де Вард остался доволен - хотя бы у посла было достаточно разумения, чтобы не требовать провести его через парадные галереи, где толчея и сутолока были наименьшей помехой в сравнении с тем, что им пришлось бы пройти путь втрое длиннее обычного.

- Ваше Превосходительство, я как раз хотел предложить вам обходной путь, - кивнул де Вард и отдал повод лошади конюху, наконец-то обратившему на него внимание, - Нам предстоит пройти пешком по аллее в сторону министерского крыла, а оттуда мы пройдем через галерею напрямик к Большом Залу. Этот путь, хоть и не столь же почетный, как через парадные залы, позволит вам сэкономить время для приготовлений.

- Светлейший посол согласен, - подтвердил вместо Фераджи его переводчик и деликатно отвел де Варда в сторону, - Я полагаю, господин маркиз, мы с вами как-бы заочно уже знакомы. И вам должно быть известен этот человек, - черные глаза турка красноречиво смотрели на де Варда, но тот и без намеков понял, что речь шла о крикливом молодом янычаре, размахивавшем руками и говорившем с послом на таких повышенных тонах, что можно было заподозрить, будто он был не в себе.

- Да, я уже встречал этого молодого человека, - ответил де Вард без обиняков, - Сожалею, что его превосходительству приходится улаживать разногласия со своими советниками у всех на виду.

- Это не совсем так, - дипломатично произнес переводчик, - Это лишь кажется из-за разницы в наших языках.

- О, - с видимым пониманием маркиз приподнял брови, но от внимательных глаз его собеседника не укрылась ирония, - У нас не принято столь дерзкое обращение к своему господину. Действительно большая разница.

- Бахтиари бей, - турок поклонился ему, выполняя формальное представление, чтобы загладить это грубое упущение со стороны маршала дю Плесси-Бельера, так и не представившего их друг другу, - Но, вы сказали, что мы можем отправиться тот час же? И пешком, не так ли?

- Лошади нам не понадобятся. Разве что... эти мулы, - де Вард кивнул в сторону вереницы мулов, навьюченных тюками с поклажей, - А вот и мои люди. Теперь мы готовы сопровождать вас, господа.

Бахтиари бей повернул голову в ту сторону, куда указал ему капитан, и от удивления не сразу нашелся что сказать - к ним приближался пеший отряд вооруженных до зубов швейцарских караульных гвардейцев из двадцати человек.

- Ну что же, если это наш эскорт, - промолвил он наконец и тронул рукав Фераджи, прошептав ему несколько слов на своем языке, - Да, господин маркиз, его превосходительство согласился, что мы готовы.

Утомительная церемония передачи приказов и полномочий могла затянуться еще невесть сколько, если бы де Вард не выкрикнул строгий приказ по-немецки, обратившись к караулу: "Окружить свиту посла и вперед по аллее к министерскому крылу. Шагом. Марш!" Швейцарцы немедленно рассредоточились в две шеренги, заключив всю турецкую свиту под свою охрану, а точнее, вынудив их следовать за собой. Теперь послу не нужны были витиеватые преамбулы и приказы - ему дали понять, что от него ожидалось, коротко и по-военному точно.

163

Если Осману паше потребовался отчет, не значило ли, что он потребует и объяснений его действиям? Бенсари бросил быстрый взгляд в сторону Али Мехмеда, притихшего за его спиной. Нет, вряд ли он успел шепнуть светлейшему послу нечто худое о советнике. Но, отчего же тогда в голосе Османа паши так отчетливо слышалось раздражение?

- Клянусь именем Пророка, о Светлейший, я не и не помышлял затевать ссору с французом, - проговорил Бенсари, стараясь  смотреть прямо в глаза Османа паши, - Но, могу ли я говорить за неверных? Ведь если в сердце того юнца родилась злоба на твоего слугу, так есть ли в том моя вина? Я всего лишь помог ему справиться с лошадью. Не сносить бы ему головы, если бы я не остановил ту взбесившуюся кобылу!

- Точно так, о Светлейший, - поспешил замолвить словечко Али Мехмед, но ни его, ни Бенсари уже не слушали - Осман паша ограничился лишь суровым предупреждением своему телохранителю и тут же отвернулся к другому французскому офицеру, приставленному к ним для охраны.

- Молчи, несчастный, - прошептал Бенсари бей, стиснув до посинения тощее запястье своего подельника.

- Так я же и не сказал ничего, - пискнул тот, озираясь на подошедших к ним мрачных бородачей, вооруженных так, словно собрались на войну.

- То то же, - отшвырнув от себя его руку, ответил Бенсари и указал Мехмеду на промчавшуюся мимо них кавалькаду мушкетеров и гвардейцев, возглавляемую маршалом де Грамоном, - Я хочу чтобы ты проследил за тем юнцом. Кто он я и так знаю. Но, я хочу знать - где он держит свою лошадь. И ему ли она принадлежит.

- Но, ведь тот мушкетер сказал что-то о королевской конюшне.

- Мало ли что он сказал, - отмахнулся Бенсари и покосился на гарцевавшего на белоснежной лошади Виллеруа, - Этим неверным солгать все равно что воды испить.

- Они предпочитают вино вообще-то, - поправил его Али Мехмед, но кивнул, выразив свое согласие во избежание повторной экзекуции с захватом руки - уж очень болезненны были синяки на запястье после захвата тонкими, но очень сильными пальцами советника.

- Беги за ними. И смотри, я хочу знать все, - шепнул ему Бенсари и подтолкнул для того, чтобы придать больше решимости, - Я буду неотлучно со Светлейшим. Ты знаешь, где нас найти теперь.

- О... уж за это не беспокойтесь, - сверкнул улыбкой толмач и тут же растворился в толпе, чтобы незаметной тенью проследить за молодым лейтенантом.

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2

164

Франсуа де Виллеруа
Антуан де Грамон

Стоило ли вообще напоминать юному Виллеруа о важности его роли в качестве направляющего? Д'Артаньян лишь многозначительно хмыкнул, перехватив насмешливый взгляд всевидящего де Грамона - о да, герцог также как и он прекрасно видел, куда именно было направлено все внимание юноши, но, все-таки доверял его чувству долга. Не стоило ли и д'Артаньяну проявить каплю терпения, если не надежду?

- Маркиз! Разворот, мой дорогой лейтенант! -
окликнул засмотревшегося на очаровательных фрейлин маркиза де Грамон.

Опередив уже ставшую неизбежной заминку, д'Артаньян поднял руку, сигналя следовавшим за ними мушкетерам и гвардейцам разворачиваться. Все прошло как нельзя лучше и даже сам маркиз успел во-время опомниться и провел маневр безупречно, как если бы отрабатывал его месяцами напролет на манеже у мушкетерских казарм в Париже.

- Слава богу... не осрамились, - пропыхтел себе в усы д'Артаньян, забирая повод лошади, чтобы усмирить бег и не дать сорваться в галоп, такой желанный после долгого стояния на месте.

Ни сам лейтенант, ни ехавший рядом с ним де Грамон, не успели заметить, как и когда лошадь Виллеруа понеслась белоснежным облаком, исчезнув в сгущавшихся сумерках парковой аллеи.

- Тысяча чертей! -
только и успел выкрикнуть гасконец, не долго раздумывая о том, что делать, - Герцог! Здесь уже не важно, в каком порядке мы едем... командуйте в казармах. Я поеду следом за Виллеруа. Не ровен час, эта своенравная лошадь унесет его к чертям на рога.

Парк Фонтенбло, Королевская Аллея. 3

Отредактировано Шарль Д'Артаньян (2017-10-02 00:11:24)

165

Никола Фуке

Само предположение о том, что она могла согласиться с мнением подобной личности, как Фуке, было оскорбительным до глубины души, но у Мадемуазель уже был печальный опыт неладов с одним первым министром, и наступать дважды на те же грабли было бы весьма неумно. В конце концов, надо было учиться на своих ошибках. Если даже кузен…

Впрочем, в истории с кузеном было столько неясного, что брать с него пример было бы столь же неумно. Тем более, что у Анн-Мари и своя голова имелась. Так что в этот самый момент означенная голова весьма милостиво кивнула зарвавшемуся финансисту, и даже самый придирчивый наблюдатель придворных нравов вряд ли заметил бы тончайший намек на презрение в изгибе жестких губ.

- Увы, господин виконт, Ее Высочество никак не может с вами согласиться, - голос Мадемуазель был полон самого неискреннего сожаления. – По правде говоря, я не вижу никакой интриги. С очевидностью, сегодня не турецкий день. Не знаю, удастся ли посольским дарам произвести впечатление на Его Величество, но в том, что турок окончательно и бесповоротно лишили возможности произвести впечатление на двор, лично у меня сомнений нет. Господин посол уже пережил свой звездный час, будучи представлен намедни королевам. Но какие бы грандиозные планы по части представления посольства королю не лелеял этот Осман-паша, они были развеяны в пух и прах. Не так ли, мадам?

Холодные голубые глаза смотрели на госпожу де Навайль с такой категоричной суровостью, что та послушно закивала головой, не смея возразить Внучке Франции.

- Церемония скомкана, слоны и верблюды остались за дверями, трубачи и барабанщики тоже – как ни прискорбно, нам уже не увидеть того блистательного и варварского в своей роскоши зрелища, коим турки потчевали нас в первый раз. Что до меня, то я нисколько не расстроюсь. Барсы и пантеры великолепны, спору нет, но все это было как-то чересчур. Я бы даже сказала, вызывающе. Зато сегодня единственной звездой приема стал и останется Его Величество, и так оно и должно быть. Не так ли, мадам?

Гусыня де Навайль снова затрясла головой с таким энтузиазмом, что Анн-Мари на мгновение испугалась, что статс-дама королевы вот-вот растеряет все драгоценные булавки и заколки, которыми была нашпигована ее голова. Но нет, яичный белок (или чем там еще пользовались нынче при дворе, чтобы намертво укладывать многочисленные локоны-завлекалочки) держал крепко, и ни одна драгоценность в прическе герцогини даже не пошевельнулась.

Мда, надо бы узнать у нее рецепт. А лучше сразу переманить горничную, потому что моя дуреха все равно так не уложит.

- Так что вот вам мое мнение на сей счет, дорогой виконт. Надеюсь, оно не слишком вас разочаровало? – Монпансье вновь чуть наклонила голову с легкой усмешкой и сделала недвусмысленную попытку обойти Фуке и его собеседницу.

166

Ференц Ракоши

Внезапное окончание карусели застало Ору врасплох. Да и Лавальер тоже, судя по тому, как та горестно охнула, когда золотая колесница стремительно развернулась, унося прочь государя, а вместе с ним и блестящую когорту военачальников под развевающимся королевским знаменем.

- Ой, что же это,
- охнула впечатлительная брюнетка, увидев, что дамы на верхней площадке лестницы вдруг все внезапно поднялись и начали исчезать в глубине дворца. – Луиза, Луиза, смотри, Мадам уходит. А как же мы?

Обе фрейлины в панике вскочили, озираясь по сторонам и только теперь осознав, в какую ловушку попали, согласившись на места в первом ряду. Пробиться сквозь разом загудевшую толпу можно было разве что с саблями наголо, но Ора сильно подозревала, что большинство кинувшихся к дверям во дворец придворных предпочтут скорее умереть, чем пропустить их догонять свиту Мадам, даже если впереди девушек будет рубиться вся мадьярская вольница.

Ах, если бы Виллеруа не уехал вслед за королем… На миг перед глазами Монтале пролетела упоительное видение всадника на белом коне, подхватывающего ее в седло, чтобы вскачь доставить к входу в Большой зал со стороны озера. «А как же Луиза?» - тут же вопросил въедливый внутренний голос, и дивное, но такое невозможное видение растаяло само собой.

- Как по вашему, князь, - тихо спросила фрейлина, провожая взглядом последних товарок из свиты Мадам, исчезающих за спинами поднимающихся по лестнице придворных, - будет очень скандально, если мы сейчас перейдем двор на глазах у всех и пройдем в зал из парка?

Она с сомнением оглядела двор и выстраивающихся в процессию турок, и собственное предложение показалось ей совершенно безумным.

- Нельзя, душа моя, нас же просто затопчут,
- зашептала Луиза. – Ничего страшного, мы подождем, пока толпа чуть рассеется, и пройдем, как все. Ты только не нервничай.

Затопчут, как есть, затопчут. Ора печально кивнула, понимая, что если не мулы и верблюды, то турки точно сделаются неодолимым препятствием для двух девиц в сопровождении ватаги воинственных мадьяр, жаждущих басурманской крови.

167

Франсуа-Анри

Ради моего удовольствия и задетой чести?

Эти слова не шли из головы мадам де Суассон, вполуха слушавшей заливавшегося соловьем маршала. Что это – просто оборот речи, или же Фуке успел и ему нашептать про бастионы Бастилии? А если успел, то что дальше? Ждал ли дю Плесси ее откровений и жалоб? Искушение было велико – о, как велико! Но нет, она не могла искать защиты у того, кого слухи уже наверняка записали в ее любовники. Это – верная гибель. Только один человек мог бы защитить ее. Или отомстить за шантаж. Но как добиться его защиты? Что она может рассказать Людовику?

Возможные варианты вихрем проносились в голове и отбрасывались прочь, один за другим. Олимпия рассеянно улыбалась, витая мыслями далеко и от маршала, и от лошади Виллеруа, и от турок. Оглянувшись, она мельком отметила Фуке, следующего в хвосте свиты королевы рука об руку с мадам де Навайль, и внутренне содрогнулась. Эти двое вместе – и оба ее непримиримые враги!

К суперинтенданту и статс-даме присоединилась герцогиня де Монпансье, вещающая что-то с видом непререкаемого авторитета, и графиня отвернулась, не дожидаясь, пока цепкий взгляд Мадемуазель заметит ее интерес к особе виконта де Во.

- Так советники посла еще и говорят по-французски? – она умело изобразила изумление, чтобы маршал не догадался, как мало внимания уделяет она его словам. – И даже знакомы с нашими обычаями? О, вы должны непременно познакомить меня с этим удивительным образчиком турка, маршал, я уже положительно умираю от любопытства.

Но еще более – от беспокойства. И – как ни горько – от неуверенности. Стоило Людовику оставить двор без своего сияния, пусть всего лишь на несколько минут, и вот уже она чувствует себя одинокой, чужой в этой толпе сплетников и интриганов, каждый второй из которых жаждет ее опалы. И дю Плесси – о, уж он-то в первую очередь!

- Но раз мы заговорили об обычаях… помнится, месье де Сент-Аман рассказывал Его Величеству, что на Востоке так высоко ставят гостеприимство, что всякую вещь, которую похвалит гость, немедля ему дарят. Полагаю, Виллеруа придется теперь подарить свою кобылу этому турку, чисто из приличия. Вот жалость – они с этой взбаломошной лошадью так подходят друг другу. Но да, вы уж проследите за ним, прошу вас – у нашего юного героя и так слишком много приключений за последние дни.

По веселому тону мадам де Суассон и лихорадочному блеску ее глаз трудно было бы предположить, какие вихри бушуют в мыслях итальянки – для всех любопытных глаз королевская фаворитка беззастенчиво флиртовала с королевским же фаворитом.

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2

168

Мадам де Лафайет поднималась по ступенькам лестницы, возглавляя нестройные ряды фрейлин и статс-дам свиты герцогини Орлеанской. Она ступала чинно и неторопливо, строго отмеряя расстояние каждого шага, чтобы быть ровно на шаг от княгини де Монако и герцогини де Люксембург, шедших по обе руки от Мадам, но не далее того - не ровен час какая-нибудь взбалмошная девица вздумает нарушить строй и вырваться вперед, забыв о всяческих приличиях. Но, волноваться об этом графине не приходилось, из всей свиты Мадам мало кому пришло бы в голову перебежать ей дорогу и тем самым нарушить святую субординацию. Если только не вездесущая де Монтале, уж с нее то сталось бы побежать далеко впереди даже самой герцогини. Впрочем, не по злому умыслу, успокоила саму себя графиня, прекрасно понимавшая, как легко было поддаться соблазнам полюбопытствовать и узнать обо всем на свете вперед остальных. А в де Монтале она подозревала именно это в первейшую очередь.

- Де Монтале... - вслух прошептала графиня и резко остановилась, так что шедшая позади нее де Креки едва не наступила на подол опущенного платья.

- О, мадам, простите, - взвизгнула от неожиданности де Креки, но графиня ответила ей снисходительной улыбкой и поспешила вперед. Не следовало обращать внимание остальных на явные проступки ее подопечных, особенно же таких любительниц всяческих скандальных новостей как де мадемуазель де Креки.

- И все-таки они остались там... на трибунах, - с сожалением прошептала графиня и воспользовалась минутной заминкой, возникшей на верхней площадке перед дверьми в вестибюль, чтобы оглянуться на трибуны и к собственному огорчению убедиться в своей догадке, - Боже боже... как же они оттуда выберутся, - пробормотала она, но тут же на ее лице вернулось прежнее строгое выражение, когда мимо с диким хохотом и гиканьем пронеслась толпа молодых дворян из свиты Месье.

- А! Месье де Шатийон, а ну-ка, подойдите ко мне, - мадам де Лафайет подозвала к себе рыжеволосого миньона, приняв такой строгий вид, что смех замер у того на губах, обратившись в холодно-вежливое выражение.

- Мадам, - не смея дерзить самой статс-даме, де Шатийон остановился в шаге от нее и проводил полным сожаления взглядом уносившихся прочь друзей, - Чем могу? - спросил он, внутренне готовясь получить очередную незаслуженную отповедь за всю компанию во главе с самим Месье.

- Я понимаю, маркиз, как Вам хотелось бы поскорее оказаться в Большом Зале, чтобы застолбить для себя и для свиты Мадам лучшие места, - начала графиня, степенно шагая за спиной княгини де Монако, вынуждая маркиза умерить свой пыл и шагать шаг в шаг с ней, смешно семеня длинноносыми туфлями по мраморному полу, - Я не задержу Вас надолго. Хочу только попросить Вас спуститься вот по этой лестнице вниз и пройти на трибуны.

- Это зачем же, мадам?

- А затем, сударь, что две фрейлины Мадам отстали от свиты Ее Высочества и оказались в безвыходном положении. Подозреваю, что весь путь в Большой Зал им придется пройти в окружении дворян из свиты князя, - графиня понизила голос до шепота, - Ракоши.

- Чем же это плохо? - не понял или сделал вид, что не сообразил, де Шатийон, не слишком-то жаловавший свиту трансильванского князя.

- Я не прошу Вас судить, плохо или хорошо, маркиз, - строго осадила юношу де Лафайет и сурово подняла палец, - От Вас требуется только быть рядом с фрейлинами Мадам, Вашей госпожи, равно как и их. Вы понимаете? И сопровождать их до самого зала.

- Но, разве этим не должны заниматься пажи, - не скрывая нежелание таскаться за девицами, возразил де Шатийон.

- А Вы видите кого-нибудь из них, сударь? - повысив тон, спросила мадам де Лафайет, - И не посмейте оскандалиться, месье. Ни слова брани и дерзостей в адрес князя или его дворян, слышите меня? Ступайте же, прошу Вас! - напутствовала она маркиза скорее грозным нежели уговаривающим тоном.

169

Великая Мадемуазель

Милостивый кивок и даже подобие улыбки - его первый шаг к переговорам с Великой Мадемуазель оказался верным, так что, ободренный этим маленьким успехом Никола Фуке склонился еще ниже в галантном поклоне, разве что не позволяя себе перейти на откровенный флирт с кузиной короля.

- Ах, я и не ратовал за Ваше согласие в этом вопросе, Ваше Высочество, - поспешно ответил Фуке, тоже выказывая самое поддельное сожаление, скривив губы в подобии улыбки. - Вся интрига была в первый день появления посла при дворе. И стоило же ему так торопиться, чтобы выдать, так сказать, весь арсенал сюрпризов.

Про себя он уже успел задаться вопросом, не обнес ли почтенный посол Великую Мадемуазель подарками, лишив себя тем самым ее поддержки и благосклонности? Преуменьшать роль герцогини при дворе было бы весьма недальновидно с его стороны, ведь даже утратив былое влияние на большую часть французского дворянства, Великая Мадемуазель по-прежнему оставалась принцессой крови, Внучкой Франции и кузиной короля.

- Да, к сожалению, вынужден признать, что нынешняя процессия не впечатлила и меня, - кривя губы, продолжал Фуке. - Но этим Вы нисколько не огорчили меня, Ваше Высочество, ведь я прежде всего остаюсь верным слугой Его Величества, - он склонил голову, как бы адресуя поклон отсутствовавшему при их беседе королю. - И настолько же верным слугой Вашего Высочества, - кивок головы был еще ниже и он даже позволил себе протянуть руку к герцогине, впрочем, мало рассчитывая на милость поцелуя руки - слишком уж откровенно де Монпансье демонстрировала свое желание поспешить вперед. - И также Вашего кузена, принца Конде, - а вот это было произнесено нарочито многозначительным тоном, чтобы герцогиня успела уловить смысл намека. - Я очень надеюсь на Ваше доброе отношение ко мне, дорогая герцогиня, и всячески желал бы засвидетельствовать свое почтение принцу. Ведь наши ожидания верны и принц останется в Фонтенбло? - почти заговорщическим тоном поинтересовался он, напирая на слово "наши", будто бы они с герцогиней приложили хоть толику усилий к делу возвращения Конде ко двору. - Я даже осмелился отдать распоряжения приготовить специальные покои для Его Высочества. Всей душой надеюсь, что они придутся ему по вкусу... ведь они в том же крыле, что и апартаменты Вашего Высочества.

Де Навайль, которой наскучило быть третьей лишней, навязчиво потянула локоть Фуке, чтобы тот поспешил, покуда их не оттеснили в самый конец процессии. Но виконт оставался непоколебимым в своей решимости заручиться поддержкой де Монпансье и сделал вид, что не заметил попыток поторопить его.

- Я очень рассчитываю на Ваше Высочество, -
повторил он, отступая перед насмешливым взглядом Мадемуазель, чтобы пропустить ее вперед. - Вы же не преминете рекомендовать меня Его Высочеству, как самого преданного слугу. Вашего и непременно же Его Высочества.

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2

170

Предложение, а вопрос Оры князь принял не иначе как таковое, было заманчивым - влететь вихрем в Большой Зал, миновав долгий переход по запруженным народом галереям. Отчего бы и нет!

- Нет, - покачал головой Каринти, так некстати нарисовавшийся прямо перед ними, когда Ференц был готов перемахнуть через заградительный канат и подхватить на руки Ору, - Прошу простить, мадемуазель, но путь через двор со стороны озера уже отрезан. Господам швейцарцам дан приказ оцепить все подступы к залу. Пропускать всех желающих будут только через галерею Дианы.

- Черт возьми, Каринти, ты хоть когда-нибудь можешь являться с добрыми вестями! - вспылил князь, которого больше разочаровала невозможность пронести очаровательную Смугляночку на руках.

- Ну так отрезаны пути через парк, и только то, -
попытался оправдаться Каринти и по-особенному кивнул князю, - А коридоры.

- Ясное дело, что и коридоры тоже, тут к гадалке не ходи, -
пыхнул трубкой граф Вереш.

При упоминании о гадалке Ференц вдруг вспыхнул, но, видя как все рассмеялись над шуткой, не подразумевавшей таинственную гостью в маленьком павильончике на самом краю старого парка, тоже рассмеялся вместе со всеми.

- Не все коридоры, -
тихо подсказал Каринти и кивнул князю, чтобы тот прислушался к нему, пока мадьяры смеялись, подтрунивая над суровыми бородачами из швейцарской гвардии, окружившими турецкое посольство, - Я проведу Вас, князь по тому коридору, что к галерее Охотников ведет. А оттуда до Большого Зала всего несколько шагов.

- Но, как же мы пройдем всей гурьбой, - возразил князь, бросив красноречивый взгляд на своих гайдуков, распалявшихся с каждой минутой.

- А и не надо. Пусть Шерегий и Вереш командуют отступление и ведут всех по обычному пути. Только отдайте приказ сабли намертво в ножнах держать. А мы вчетвером, - Каринти с улыбкой кивнул на притихших фрейлин, шептавшихся между собой о чем-то, - Мы то пройдем по тому коридору. Ну что?

Князь помолчал, взвешивая за и против. Пока он раздумывал, хоть и недолго, толпа на лестнице все густела и опередить ее уже не представлялось никакой возможности. А вот воспользоваться знанием Каринти по части тайных переходов казалось все более заманчивой идеей.

- А что... давай, - сказал он наконец, - Мадемуазели, а хотите с нами? -
васильковые глаза весело блеснули и Ференц показал на дверцу под лестницей, которой они уже успели воспользоваться, когда проходили к трибунам, - Мы еще окажемся впереди всех, вот увидите. Каринти проведет нас по коридору... не совсем обычному. Им только в особых случаях пользуются. Согласитесь ли Вы?

- Это вполне безопасно, сударыни, -
добавил свое слово Каринти, с самым серьезным видом посмотрев на де Лавальер.

171

Ференц Ракоши

Два ярких пятна, вспыхнувших на щеках князя при упоминании о гадалке, отозвались внезапной бледностью на личике мадемуазель де Монтале, поспешно отвернувшейся, чтобы не конфузить Ракоши неуместной осведомленностью о его сердечных делах, которые, само собой, совершенно никого не касались. И уж ее-то точно. О нет, ее они не касались совершенно!

Однако для того, чтобы не видеть смущения мадьяра, ей пришлось обратить свой взор на лестницу, и зрелище толкающихся и пихающих друг друга локтями мужчин и женщин, мнущих свои дорогие наряды и теряющих веера, перчатки и перья в попытке первыми прорваться наверх, ничуть не улучшило ее настроение. Лавальер взирала на эту давку с таким же удрученным видом, прекрасно понимая, что у двух хрупких (и местами миниатюрных) провинциалок мало шансов не остаться в хвосте всего этого благородного собрания.

Вот только у мадьяр, судя по всему, были свои планы на сей счет, причем весьма неординарные, как и все их затеи. Услышав внезапное предложение, поданное, само собой, как вежливый намек, девушки изумленно заморгали, не вполне понимая, о каких таких обходных путях идет речь. Монтале, впрочем, быстро догадалась:

- Коридоры для особых случаев? О…

Она брезгливо поморщилась, живо припомнив паутину, неистребимый аромат плесени и чего-то еще более кисло-мерзкого и прочие прелести потайного коридора, которым вел их с Франсуа пару дней тому назад камердинер короля. Удовольствие было то еще, и Монтале уже готова была категорически затрясти головой, решительно отказываясь от столь сомнительного опыта (пожалуй, даже больше в интересах Луизы, поскольку она сама уже имела счастье гулять по этим «не совсем обычным» переходам в стенах замка).

Но тут взгляд фрейлины, беспокойно следивший за тем, как свита Мадам безнадежно исчезает из поля ее зрения, остановился на подозрительно знакомой долговязой фигуре, увенчанной рыжей шевелюрой, смешно торчащей во все стороны несмотря на явные титанические усилия цирюльника уложить рыжие вихры в подобие модных локонов. Эту фигуру, а точнее, ее владельца, Ора знала. Даже слишком хорошо! Но что, спрашивается, заставило вредненького месье де Шатийона спускаться по лестнице, сражаясь с потоком желающих подняться вверх как можно скорее? Нет, Ора помнила вздорный характер рыжего маркиза и его склонность к выходкам столь же дурацким, сколь и неожиданным, но так явно манкировать своими интересами? Ой, вот уж что было совсем не в характере этого господина. Да и недовольная мина на лице миньона Месье как бы намекала на то, что его путь вниз носит если не вынужденный, то уж точно нежеланный характер.

Пока Монтале искала объяснение необъяснимому маневру Шатийона (а вдруг тот тоже собрался разведать потайные коридоры, чтобы обойти толпы несущихся в Большой зал придворных?), их глаза встретились. К удивлению фрейлины, маркиз вдруг просиял и яростно замахал рукой, явно пытаясь привлечь ее внимание, а затем начал бить себя кулаком по кружевному жабо и тыкать пальцем куда-то вверх и за спину, закатывая глаза таким комичным образом, что Ора невольно прыснула. А затем ее осенило.

- Ой, кажется, за нами послали! И кого? Этого… – ахнула она, проглотив готовый сорваться с губ эпитет, недостойный воспитанной особы, (хотя лично она была уверена, что грубое, но меткое слово «засранец» подходило Шатийону как нельзя более точно) и обеими руками ухватилась за рукав Ракоши. – Вы вправду знаете другой путь, Ваше Высочество? Тогда что же мы тут стоим? Ведите же нас скорее, пока вон тот рыжий господин не успел нас перехватить и затащить в самый водоворот, из которого нам точно не выбраться.

Дворец Фонтенбло. Лужайка перед дворцом и потайной ход.

172

- О, так Вы через тот самый проход пойдете к галерее Охотников? - поинтересовался Шерегий, - Там еще деревья в кадках высаженные стоят. Вот же напасть! - он хлопнул себя по лбу и пошарил в карманах камзола, - Мы же там нашли вот, безделицу эту.

Но, его не слушали. Тревога в голосе и растерянный взгляд Оры, а еще больше испуг, с которым она схватила его за рукав, заставили Ференца обернуться к лестнице, чтобы рассмотреть, кого же такого страшного успели послать за ней и Луизой. Никого особенного князь не заметил, пока Ора сама не указала ему на молодого человека с огненно-рыжей шевелюрой, спускавшегося вниз по лестнице наперерез спешившей подняться толпе.

- Это же тот дьяволенок из свиты Месье, - хмыкнул Шерегий, перехватив взгляды Монтале и князя, - Какая у него недовольная физиономия, однако же.

- Вот что, - Ференц едва взглянул на протянутую ему перчатку и машинально забрал ее из рук Шерегия, - Командуй отступлением. Вместе с графом Верешем пройдете по лестнице и по галерее. Всем остальным следовать. Быть в большом зале каждому. Это приказ.

- Эх, отстанем, князь... тут толпа то какая, - не понял цели этой стратегии Вереш и выпустил густой пар из трубки, - А может ну их эти подарки то. Ну чего мы не видали то? Подумаешь, султанские дары.

- С нами фрейлины из свиты Мадам, если Вы не заметили, граф. Им необходимо вернуться к Ее Высочеству, - осадил его Каринти и с самым серьезным видом подал руку мадемуазель де Лавальер, - Прошу вас, мадемуазели, следуйте за мной и не отставайте ни на шаг. Я даже настаиваю, чтобы вы держали нас за руки. Князь, - всем своим видом будущий государственный советник показывал, что намерен командовать этой частью парада.

Дворец Фонтенбло. Лужайка перед дворцом и потайной ход.

Отредактировано Ференц Ракоши (2017-10-07 23:55:45)

173

Никола Фуке

В угодливости, с которой Фуке тут же согласился с мнением Мадемуазель касательно турок было что-то настолько низкое, что даже по лицу мадам де Навайль пробежало легкое облачко. Губы же самой принцессы вновь дрогнули, так и норовя изогнуться в презрительной гримасе.

Воистину, никакой дворянский титул не способен превратить грызуна в хищника, и даже Навайльша чувствует этот тухлый запашок, пробивающийся сквозь обольстительный аромат денег. Хм, эк я загнула, однако ж. Это бы записать на память и в назидание потомкам...

На миг сердце Мадемуазель сжалось от тоски по ее уютному замку, где она проводила за письменным столом целые часы, изливая на бумагу всю гамму проносящихся в ее душе чувств, от скуки до сарказма. Но нет, сожаление было мимолетным: никакие пасторальные прелести Сен-Фаржо не могли сравниться с морем – да что там, океаном! – впечатлений и эмоций, которые дарил каждый день при дворе. Скуки и сарказма тоже хватало, но интриги, интриги… Вот хотя бы свежая: с чего бы Фуке так лебезил перед ней сейчас?

Ответ угадывать не пришлось. Суперинтендант финансов читался, как открытая книга. Счетоводческая, само собой, потому что по его лицу герцогиня с легкостью угадывала, какие выгодные комбинации просчитывает этот кандидат в первые министры. Итак, суперинтенданта интересовал Конде. Забавно. Зачем бы? Несмотря на свое сегодняшнее появление, кузен Конде все еще как бы пребывал в немилости, и Людовик пока не сказал и не сделал ничего, что изменило бы эту ситуацию. Участие в параде не в счет, королю просто нужен был самый знаменитый из французских полководцев, и оба Бурбона воспользовались подвернувшимся шансом с трогательным семейным единодушием.

- Останется ли Его Высочество в Фонтенбло? – серые глаза герцогини де Монпансье задумчиво прищурились. – Вполне возможно, хотя месье принц, наверняка, не рассчитывал на долгое пребывание, принимая приглашение Его Величества, иначе он прибыл бы ко двору со всей подобающей ему свитой. Но само собой, королевским гостеприимством он пренебрегать не станет, если что, так что покои будут весьма кстати. Правда, если они и в самом деле рядом с моими… кхм.

Мадемуазель красноречиво фыркнула, памятуя о том, в каком состоянии были выделенные ей покои до того, как сама королева-мать не потребовала от Фуке привести их в пристойный вид, достойный внучки славного короля Генриха.

- С другой стороны, месье принц неприхотлив… в походах, - многозначительно добавила она, наслаждаясь эффектом, произведенным ее взглядом на суперлюбезного суперинтенданта. – В любом случае, я постараюсь переговорить с ним до того, как он отправится в свои… специальные покои, раз уж вам так не терпится засвидетельствовать ему почтение, виконт.

Мадемуазель небрежно кивнула Фуке и его спутнице и решительным движением отодвинула в сторону мадам де Навайль, чтобы догнать королеву Анну. О да, она переговорит с кузеном, всенепременно. Как только сумеет заполучить его в свое распоряжение. На надменном лице герцогини расцвела широченная улыбка: выскочке-финансисту следовало запастись терпением, если он и впрямь рассчитывает на аудиенцию у Конде, принц еще до своей катастрофической опалы славился любовью мариновать посетителей и просителей, заставляя тех, к кому не питал любви, интереса или нужды, часами дожидаться приема, а то и уходить ближе к полуночи, так и не дождавшись приглашения в кабинет Его Высочества. Ох, не завидовала она Фуке, однозначно, не завидовала!

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2

174

- Не клянись! - Фераджи резко вскинул рукой и оборвал молодого советника на полуслове, - Не клянись именем Пророка и не наговаривай на тех, кто не может ответить за себя сам.

- Но, Светлейший, Бенсари бей говорит истинную правду, - вступился за советника Али Мехмед, тут же заслужив гневный взгляд паши, - Я был тому свидетелем.

Посол даже не обернулся на эту речь, не заметив, как Бенасари бей отослал переводчика прочь и тот крадучись пересек всю лужайку, скрывшись в темном парке, окружавшем дворец со всех сторон.

- Господин де Вард, поясните мне, что именно ожидает от нас король по прибытию в приемный зал, -
спросил Осман паша у капитана, - Эта охрана... так ли уж необходимо окружать моих людей?

Пока Бахтиари бей переводил этот вопрос капитану, Фераджи с любопытством разглядывал окна дворца, освещенного теперь сотнями свечей, вставленных в настенные и напольные канделябры, а также в замысловатые подсвечники, которые свисали с потолка, закрепленные на огромных железных обручах. Казалось, что солнце село только над парком Фонтенбло, тогда как во дворце оно вновь воссияло тысячами огней.

- Во дворце французского короля не используют масляные лампы? - поинтересовался паша у одного из советников султанского дивана, прибывших с ним для переговоров.

- Нет, Светлейший, французы предпочитают свечи. Восковые свечи, - ответил пожилой сановник, поглаживая длинную окладистую бороду с редкой проседью, - Я видел также факелы с промасленной холстиной и пенькой в коридорах служебного назначения. Но, отнюдь не лампы.

- Нужно будет представить Людовику наши лампы, - проговорил Осман паша, делая для себя важные заметки на будущее - если бы он догадался раньше узнать об этой существенной мелочи, то церемонию подарков можно было бы сделать еще более великолепной, - Что наш зверинец?

- Нам не позволили вести пантер во дворец сейчас, Светлейший, -
ответил Бахтиари, закончив перевод для капитана, - А также верблюдов и слона. Их всех придется вести назад в парк.

- Возле соседней деревушки есть пустырь, достаточно просторный для того, чтобы разбить там лагерь и разместить животных. Узнайте о том, сколько мы можем предложить за использование той земли, - спросил Осман паша, кивнув сановнику.

- Я слышал, что король пожелал предложить Вашей Милости перебраться в замок недалеко отсюда. На время переговоров, - шепнул Бахтиари бей, - Кажется, речь идет о замке того человека, который лично приходил к Вам в покои.

- Суперинтендант? - Осман паша оглянулся к парадной лестнице, но в толпе было не разглядеть ни Фуке, никого из приближенных короля или королев, - Он ничего не говорил об этом.

- Об этом переговаривались между собой господа де Лионн и де Бриен, я случайно услышал их разговор, о Светлейший, -
ответил Бахтиари бей и глазом не поведя - он мог многое слышать при французском дворе и Осман паша ценил его способность узнавать новости и слухи без лишних расспросов, верный советник умел не только говорить по-французски, но, что было еще важнее - слушать.

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2

Отредактировано Осман Фераджи (2017-11-06 01:05:11)

175

Сомнения посла относительно грозного отряда швейцарцев, заключившего его свиту в плотное кольцо, нисколько не покоробили де Варда. После всего виденного им за годы придворной службы, он не потерял способность удивляться, но, и не счел бы невозможным нападение на посольский кортеж. Если кому-то взбрело в голову устроить взрыв во время королевского пикника, то только вооруженная до зубов охрана могла помешать дерзким грабителям попытаться под видом сутолоки в толпе напасть на слуг посла и выкрасть подарки османского правителя. В отношении самого посла де Вард счел для себя, что тот был слишком мало информирован о происходящем при дворе, так что его удивление было скорее лестным для дворцовой охраны.

- Эта охрана выделена Его Величеством в качестве особой почести для Его Превосходительства, - сказал капитан, обращаясь к переводчику посла, - Переведите ему, что не всякий посол удостаивался такой чести. Это особенная гвардия, которая обычно занята в караулах в личных покоях королевской семьи.

- А что же ожидается от посла по прибытии в приемной зал? -
спросил Бахтиари бей, после того, как пояснения были переведены надлежащим образом.

- Я уже послал вперед гонца. Он подаст сигнал, когда король и вся его свита прибудут в зал. Тогда наступит и ваш черед. Процессия с подарками может начаться по сигналу, но не раньше, обратите на это внимание посла.

Бахтиари снова заговорил по-турецки, объясняя протокол приема послу, а де Вард молча вглядывался в яркие всполохи огней, мелькавших в окнах дворца. То тут то там вспыхивали и разгорались новые огоньки свечей в канделябрах, спешно разжигавшихся во всех главных галереях и залах. Тьма постепенно отступала за пределы дворцовых коридоров, но при этом стремительно сгущалась над прилегавшими к нему лужайкой и парком. Вдалеке за лужайкой тускло поблескивала ребристая гладь Большого Карпового пруда. Подувший ветер всколыхнул верхушки деревьев. Зашелестела листва. Невдалеке блеснула молния и тут же раздался грохот.

- Поспешите, господа! - прикрикнул на погонщиков мулов де Вард, опасаясь приближения грозы, - Вот-вот хлынет дождь. Нам лучше поспешить к террасе. Там под навесом можно спрятаться.

Бахтиари отрывисто перевел и этот совет капитана, но Фераджи не придал тому значения. Он был заинтересован чем-то помимо надвигавшейся бури и потребовал от толмача, чтобы тот перевел его вопрос.

- Что? Господин посол спрашивает о том пустыре, что за Барбизоном? Вот дела же... да его не далее как два дня тому назад очистили от цыган.

При упоминании о бродячем народе лицо Бахтиари перекосилось. Он быстро отвернулся к Фераджи и перевел ему слова де Варда. По его жестикуляции и беспокойным интонациям в голосе маркиз уловил некую угрозу.

- Господин посол, а зачем Вам нужна эта земля? - спросил де Вард, как только Бахтиари сделал паузу.

- О, позвольте, я отвечу за Светлейшего посла, - он схватил капитана за рукав и цепко сжал его своими длинными пальцами, - Наш караван состоит из животных, которых здесь в королевской резиденции, мягко говоря, не приемлют. Но, ведь нам нужно их где-то разместить. Посол заинтересовался пустующей землей. Только в этих целях. Конечно же, он ничего не знал о цыганах. В таком случае, не стоит и беспокойств. Светлейший спросит обо всем у господина де Лионна.

Де Вард лишь хмыкнул в ответ. У него было предостаточно проблем, чтобы заниматься еще и размещением зверинца турецкого посла. Да хоть бы и недавняя осада ле Вуэна, который по бумагам был выкуплен в пользование некой сирийской торговой компанией, а по факту оказался настоящим разбойничьим вертепом. А ведь он так и не успел еще доложить обо всем королю и префекту. И вряд ли маршал дю Плесси-Бельер сделал это, судя по его цветущему виду и по тому, как часто его можно было увидеть в обществе дам, вернувшись из Парижа, он совершенно забыл обо всем, что приключилось с ним самим в то утро, и о том, что поведал ему де Вард.

- Вот здесь, господин посол, - подойдя к ступенькам террасы, на которую выходили окна Большого Зала, капитан указал Фераджи на распахнутые настежь венецианские окна, - Вот в эти двери Вы и ваша свита можете войти, как только нам дадут сигнал. Король еще не прибыл, так что, у Вас есть время для последних приготовлений.

Дворец Фонтенбло. Большой Зал, 2


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом