Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Королевская канцелярия. 5


Дворец Фонтенбло. Королевская канцелярия. 5

Сообщений 61 страница 80 из 87

1

04.04.1661

    Ференц Ракоши пишет:

     цитата:
   

По всему периметру окна второго этажа дворца украшал широкий выступ карниза, именно им и следовало бы воспользоваться, чтобы добраться до следующего окна, а вот там можно было ухватиться за заросли плюща, так кстати оставленного именно в том месте.

http://img-fotki.yandex.ru/get/64120/56879152.461/0_119f36_970e9e76_orig

61

Отправлено: 25.05.17 23:16. Заголовок: - Мода, как же, - о..

- Мода, как же, - обронил Ла Рейни, мысленно отправив нелестный эпитет в адрес придворных щеголей, - Может, и так, может быть так. А может и нет, - он посмотрел на д'Эрланже, развившего новую идею с завидным энтузиазмом, - Скажете тоже, - буркнул он, направив стопы к выломанным дверям в свой кабинет, - Чтобы канцлер Сегье потерял свою трость! Да как, по-Вашему, он назад к своим покоям прошел без нее то? Нет, это вряд ли он.

Он взялся по привычке за дверную ручку и машинально потянул ее на себя, так что, тяжелая дверь, поддавшись, затряслась и повалилась бы прямо на него, если не подоспевший на помощь Марвель. Он подпер дверь плечом и виновато покосился на патрона, ожидая новую серию упреков. К счастью для него, д'Эрланже выступил с новой еще более грандиозной затеей, что и отвлекло префекта от немедленной выволочки.

- Расспрашивать прислугу во всем дворце? Да Вы представляете себе, скольких человек потребуется опросить? Но, с другой стороны, вернуть ее владельцу - это по-христиански и конечно же благое деяние. Заслуживающее благодарности. Ну да, - он бросил взгляд исподлобья на своего помощника и ехидно ухмыльнулся, - Так что же Вы стоите, дЭрланже? Вперед! Действуйте же. Берите трость, ищите ее владельца. И расспрашивайте. Расспрашивайте всех.

Поданная Марвелем идея привлечь к поискам собаку Дегре не вызвала такого же бурного отклика у префекта, он вообще относился к собачьему чутью с долей скептицизма, а с комиссаром Шатле у него были свои личные разногласия относительно способов дознавательской работы и ведения полицейской работы. Так что, услыхав про собаку, Ла Рейни кисло усмехнулся и повернулся спиной к помощнику и к секретарю, намереваясь продолжить путь в кабинет.

- Как хотите, д'Эрланже. Можете хоть всю свору королевских гончих взять для этого дела, - хмыкнул он и обернулся уже с порога, пока Марвель поддерживал покосившуюся дверь, - И вот что еще, вызовите ко мне сюда этого молодого виконта... де Сент-Амана. Да его. Мне понадобятся его знания в турецком или там фарси, на каком языке говорят эти басурмане. Может наш турок еще придет в себя для разговора. По душам.

- Но, месье префект, все собираются у Большой Лужайки для встречи послов, -
напомнил Марвель, аккуратно передвинув дверь в сторону.

- Оставьте мои двери в покое, - резко ответил ему Ла Рейни и помахал рукой д'Эрланже, - Ну так пусть господин виконт поторопится! Нам тоже необходимо быть на этом приеме, господа. Ступайте, шевалье! Действуйте! Марвель, велите наконец плотникам починить эту проклятую дверь! - воскликнул он, осознав невозможность остаться в уединении в собственном кабинете.

62

Отправлено: 07.06.17 01:04. Заголовок: Оказавшись в Канцеля..

Оказавшись в Канцелярии после утреннего инцидента с мадьярами, Жан-Люк с удивлением отметил разительные перемены в обстановке. Прежде всего в глаза бросился зияющий проем на месте дверей в кабинет префекта и прислоненная к стене дверь, которая явно не могла выполнять свои прежние функции. В самом кабинете хоть и была видимость порядка, но, если присмотреться, были видны явные следы утреннего сражения. А еще выпивки. И, судя по количеству кружек, пили сразу несколько человек. Было ли это празднование победы над мадьярами или чего-нибудь еще, де Сент-Аман не успел задаться сим шутливым изысканием, так как вид грозно насупившегося над бумагами префекта в одно мгновение омрачил его веселье.

- Месье, -
Жан-Люк нерешительно шаркнул ногой по паркету и хмыкнул в кулак, чтобы привлечь к себе внимание, - Вы посылали за мной?

Переминаясь с ноги на ногу, виконт подождал с минуту и снова попытался подать знак о своем присутствии. Обидно было бы простоять в кабинете префекта в то время как лучшие места у окон в Большом зале, выходившим на террасу перед Большой Лужайкой, будут заняты другими счастливчиками, не обремененными ни обязательствами службы, ни маломальскими познаниями в иноземных языках и обычаях. На саму террасу де Сент-Аман уже и не чаял попасть - там места давно уже были распределены между дворянами из свиты короля и королевы и приближенными герцога Орлеанского.

- Месье префект! Месье! Он пришел в себя!

От этого крика Жан-Люк подпрыгнул на месте и, густо покраснев, за свою неловкость, принялся собирать опрокинутую им полочку с миниатюрными книгами.

- Пришел в себя. Бушер, благослови господь его руки, привел его в сознание. И как только удалось! Мертвец же был готовый... не жилец вовсе, -
продолжал свой доклад взволнованный секретарь префекта и только после того заметил присутствие в кабинете камер-юнкера Его Величества.

- О, месье виконт! А вот Вас то и надобно было позвать. Этот турок то по-французски может и не знает ни слова. Вы бы посмотрели на него. А вдруг поймете чего, что он там сказать сумеет?

В глазах Марвеля была такая неподдельная надежда на чудо, что Жан-Люку сделалось неловко за малодушные мысли о побеге. Неужели речь шла о чьей-то жизни и смерти? А он то раздумывал о местечке поудобнее.

- Господа, если я могу чем-то помочь, - пробормотал виконт, неловко сминая поля своей шляпы, будто бы не он должен был оказать услугу королевским чиновникам, а они ему, - Я только прошу заранее о снисхождении к моим скромным познаниям... если этот господин сможет понять мой турецкий или фарси, я буду считать этот день знаменательным.

- Да идемте же! Господин префект, Вы с нами? Времени может осталось всего минуты. Бушер сказал, что он плох совсем, -
поторопил Марвель, проявляя редкую для себя деловитость.

63

Отправлено: 09.06.17 00:27. Заголовок: Занятый изучением по..

Занятый изучением поминутного отчета, доставленного ему из трактира, что располагался на парижской дороге у поворота на Барбизон, Никола де Ла Рейни не сразу заметил присутствие молодого человека в своем кабинете. Когда же он услышал его робкое напоминание о себе во второй раз, Ла Рейни сурово вскинул брови, приподнял взгляд над бумагой и посмотрел в лицо посетителя.

- Минуту, виконт, - проговорил он и снова вернулся к сухому, но вместе с тем дотошному отчету, составленному одним из соглядатаев, сидевших в придорожном трактире уже пятый день за невысыхающей кружкой дешевого вина и делавших вид, что были увлечены то игрой в кости, то партией в карты, то деловитым обсуждением дорожных сборов. Отчет содержал в себе множество лишней и ничего не значившей информации, однако же, префект сумел выудить из нее кое-что любопытное о утреннем приезде маршала дю Плесси-Бельера в сопровождении своего брата генерала де Руже, а также внушительного эскорта из королевских мушкетеров. Кроме того, в донесении значилось событие, привлекшее внимание префекта, в отличие от самого автора, а именно - внезапно разгоревшийся спор между молодыми людьми из свиты брата короля с кем-то из посетителей трактира, бывших значительно более низкого статуса и состояния. И именно же тогда, когда господину маршалу вздумалось таинственно исчезнуть из виду вместе с братом. Когда же соглядатай вновь увидел их, то вид обоих был изрядно потрепанным, а у маршала даже кровили костяшки пальцев, будто бы он ободрал их или дрался с кем-то на кулачках. При этом, ни один из братьев не был замечен в общей свалке и при последовавшим за тем аресте.

- Хм... ха... а ведь где-то они были. И с кем-то схватились... буквально за грудки, а, каково! - бормотал про себя Ла Рейни, позабыв о дожидавшимся его внимания виконте, когда в кабинет ворвался Марвель со срочным донесением.

- Пришел в себя? Ну так что же вы оба стоите здесь! - вскричал Никола Габриэль, словно не он, а его секретарь и виконт де Сент-Аман тянули драгоценной время, - Отправляйтесь к этому человеку. Немедленно. Я сейчас же приду следом. И да, виконт, Ваши познания, каковы бы они ни были, очень важны для короны. Для государства. Для Его Величества, наконец! - с долей пафоса напутствовал он виконта и нетерпеливо помахал рукой.

Прежде чем идти к пришедшему в себя турку или кто бы ни был тот бедняга, Ла Рейни сложил вчетверо недочитанный до конца отчет и положил его в шкатулку для депеш. Закрыв ее на ключ, он поднялся из-за стола, подошел к секретному шкафу, подергал ручку дверцы, проверяя, надежно ли заперта, затем открыл сервант и достал из него бутылочку с чудодейственной настойкой.

- Да... Бушер может и поднял его из могилы, но вот заставить его заговорить, это дело посильно далеко не всякому. Лекарства, примочки... как же, судари мои. А у нас на все один ответ - аква веритае... да-с.

Плеснув в одну из кружек арманьяку, еще остававшегося почти на донышке темной бутыли, стоявшей там же в серванте, господин префект выпил его в один долгий глоток, выдохнул, крякнул и постучал пальцем по дереву.

- Только бы не сглазить... только бы дожил до вопросов.

С этими словами он вышел из кабинета и направился к комнате, где временно поместили раненого. Там у постели сидел Бушер, с сосредоточенным видом, державший запястье бедолаги, издававшего тяжелые хриплые вздохи. Рядом же стояли Марвель с участливым выражением лица и молодой виконт, нерешительно сминавший в руках шляпу.

- Так-с, приступим, - деловито сказал Ла Рейни, подвинув Марвеля, и наклонился к лежавшему перед ним мужчине лет пятидесяти с сединой в висках и густой окладистой бороде, - Виконт, представьте меня этому человеку и спросите для начала, как нам следует к нему обращаться. Кто он и откуда.

64

Отправлено: 10.06.17 22:08. Заголовок: При виде посеревшего..

При виде посеревшего от прикосновения смерти смуглого лица умирающего Жан-Люка покачнуло. Ему уже довелось видеть мертвеца и все же он не был готов к тому, чтобы вновь встретиться со смертью, да еще и так близко. Почувствовав головокружение, виконт тяжело выдохнул и покачнулся, так что, стоявшему рядом с ним Марвелю пришлось подставить ему плечо.

- Бла... благодарю, - прошептал Жан-Люк, вытирая капельки выступившего на лбу холодного пота ладонью, - Я... простите, господа, я не ожидал.

Что-то знакомое было в лице этого человека. В памяти промелькнули смутные образы встреченных им некогда людей, но как он не силился, никак не мог вспомнить, где и когда видел этого человека.

Вошел Ла Рейни и с обычной для него сухостью велел приступать к допросу. Де Сент-Аман нервно оглянулся на префекта, чья приземистая крепко сбитая фигура в неизменном черном камзоле, черных панталонах и черных же чулках, как нельзя лучше подходила ситуации - эдакий приспешник Высшего Судии явился, чтобы задать предваряющие Страшный Суд вопросы грешнику, собравшемуся в свой последний путь. Жан-Люк сглотнул и украдкой кашлянул в ладонь, чтобы прочистить горло перед тем, как заговорить с умирающим. Его пугали его же собственные мысли и невольно возникавшие ассоциации.

- Этот господин служит королю, -
начал он по-турецки, отяжелевший от волнения язык едва повиновался ему и слова получались глухими и невнятными. И все же, умирающий услышал его. Услышал и понял - его веки дрогнули и чуть приподнялись, приоткрыв узкие щелки черных глаз, блестящих как угли, не смотря на болезненное состояние.

- Это префект полиции господин де Ла Рейни, -
снова заговорил Жан-Люк и сглотнул тяжелый ком, подкативший к просохшему горлу, - Господин Ла Рейни спрашивает, как ему обратиться к Вам, господин. Кто Вы и откуда. Понимаете ли Вы меня?

Веки умирающего вновь дрогнули, опустились, а затем открылись вновь, как будто он хотел сделать знак молодому человеку, что понимал его.

- Да погодите Вы, месье префект, - воскликнул Бушер и обернулся к Ла Рейни, - Дайте ему время. Он только с того света можно сказать явился, а Вы тут же напираете с вопросами. Что у Вас там в руке? Давайте сюда... - фельдшер бесцеремонно протянул руку и выхватил из рук Ла Рейни пузырек с настойкой, - Ну-ка... ну-ка, - он отвернул крышку и понюхал содержимое, - Матерь Божья! Да Вы что, обратно его отправить хотите? Что Вы удумали, Ла Рейни? Так, Марвель, подите прочь отсюда. Здесь и так народу, что кроликов в норе. Лучше принесите сюда воды. Да да, простой воды. И упаси вас бог, господа, предлагать этим басурманам что-то более крепкое. Они скорее язык проглотят, чем выпьют наше христианское вино, оно для них что ладан для черта... а то и похуже.

Неприятный хриплый смешок Бушера заглушил шепот умирающего. Но, Жан-Люк наклонился к самым его губам и сумел расслышать часть сказанного.

- Ибрагим Али, я слуга паши Османа Фераджи. Молодой господин может помочь мне и сделаться богатым. Несметно богатым, - говорил он с легким присвистом, - Если передадите моему господину, где искать меня.

Жан-Люк покраснел, представив себе, как его пытаются подкупить те самые люди, которые быть может держали у себя в плену его отца, и резко выпрямился, едва не сбив с ног придвинувшегося еще ближе к нему Марвеля.

- Месье, этот человек назвал свое имя, -
сказал он, повернувшись к Ла Рейни, - Его зовут Ибрагим Али. Он служит самому Фераджи.

65

Отправлено: 11.06.17 23:44. Заголовок: Вид побледневшего ка..

Вид побледневшего камер-юнкера вызвал у Ла Рейни небрежную ухмылку, да, юнец был зелен еще для таких зрелищ. И как он только пережил те передряги, в которые они попали вместе с д'Эрланже. Или молодой помощник приврал слегка в своем отчете, приписав себе подвиги и разукрасив их приключения в несколько более героических красках, чем было на самом деле?

- Ну ну, виконт... этот человек еще проскачет верхом пол-Европы, чтобы вернуться к своему господину, - ободряюще сказал Ла Рейни и нетерпеливо хмыкнул в затылок де Сент-Амана, наклонившегося к лицу турка.

Пока виконт переводил его слова и вопрос на певучем и фыркающем наречии, Ла Рейни теребил в руках склянку с настойкой для развязывания языков. Надо же было Бушеру заметить ее! Окрик фельдшера не остался без внимания турка, будто бы тот понимал по-французски или же инстинктивно, как и полагалось хорошему шпиону, сообразил, как будет протекать допрос.

- Проклятье, Бушер! Могли бы промолчать, - буркнул Ла Рейни, бросив на турка молниеносный взгляд, - Отдайте сюда. Это просто крепкая настойка, никаких ядов. Тысяча чертей, да за кого Вы меня принимаете? С чего бы этому басурману не выпить? Тоже мне. дожили, уже и вина им нельзя? Я знал, что они нехристи, но настолько.

Марвель бегом вернулся из канцелярии, неся в руках глиняный кувшин с водой и кружку. Бушер не стал отвечать на возмущенные реплики префекта, а плеснул воды в кружку и поднес ее к губам турка.

- Ну, кто Вы там, Ибрагим или Абрам по-нашему, пейте. Это просто вода. Виконт, будьте любезны, скажите, что мы христиане и милосердие для нас не пустой звук.

- Да да, Бушер. Я думаю, что этот господин уже понял это, - нетерпеливо встрял Ла Рейни, заметив легкое замешательство на лице обернувшегося к нему де Сент-Амана.

- То, что он служит Фераджи, я и так понял. Они все тут, служат послу, а как же еще он попал бы сюда. Вот что, месье, - он зашептал, глядя в глаза виконта, - Если он скажет чего кроме ответов на мои вопросы, Вы виду не подавайте. Запоминайте все. Потом доложите. А сейчас, - он снова заговорил громким голосом, так что, стоявший рядом Марвель отшатнулся в сторону от неожиданности, - Спросите у него, знает ли он, кто его ударил. И почему он оказался на том месте. Ну же, давайте, спрашивайте и не оглядывайтесь на меня всякий раз, виконт. Время же дорого!

66

Отправлено: 12.06.17 23:42. Заголовок: // Парк Фонтенбло. С..

// Парк Фонтенбло. Сторожка мэтра Бастиана //

Мальчишка помощник садовника не слукавил, он и впрямь знал короткий путь ко дворцу в обход парадных галерей и залов, так что, Дегре не потребовалось и двадцати минут, чтобы явиться в Канцелярию.

- Сюда я за Вами не пойду, сударь, - замялся мальчишка еще на входе в галерею, служившую переходом из основного здания дворца в министерское крыло, - Мне пора уже, а то мэтр Бастиан искать будет.

- Будет, - согласился Дегре и пошарил в кармане камзола, - Ну, держи за труды, - он протянул заслуженную плату в чумазую руку и кивнул ему.

- За мной, Сорбонна! - крикнул он собаке и стремительной походкой направился к дверям в Канцелярию. Стоявшие в карауле гвардейцы были так удивлены уверенностью этого человека, направлявшегося по их мнению в пасть к волкам, и внушительным видом его собаки, что даже не вспомнили о том, чтобы как полагалось сдвинуть алебарды и потребовать от незнакомца назваться и представить свое дело, прежде чем пропустить дальше.

- Приветствую, господа! - громко объявил о себе комиссар и оглядел писарей, испуганно поднявших свои головы от переписываемых ими документов, - Где месье Ла Рейни? Он принимает, надеюсь? - спросил он, с любопытством разглядывая высаженную из петель дверь, прислоненную рядом со входом в боковую комнату, видимо, служившую кабинетом для самого префекта.

- Господин префект на допросе, - после долго молчания один из писарей решился ответить незнакомцу и повернул голову в сторону приоткрытой двери в самом конце зала, - Там.

Не задавая более никаких вопросов, Дегре поспешил к указанной двери, предшествуемый черной как чернила собакой, сосредоточенно обнюхивавшей следы на полу, ножки стульев и столов, мимо которых они проходили, и изредка останавливавшейся возле какого-нибудь обомлевшего от страха молодого писаря, чтобы пристальнее изучить запах его башмаков или камзола.

- Так так, господин префект! Уже допрашиваете нашего потерпевшего? - спросил Дегре, войдя в комнату без всяких представлений и стука, - Кто же он? Дайте-ка угадаю, состоит в свите посла, служит скорее всего надсмотрщиком наложниц и совершенно не помнит, что с ним произошло. Не так ли, сударь? - последний вопрос Дегре адресовал молодому человеку, стоявшему ближе всех к постели раненого, - Виконт де Сент-Аман, если я не ошибаюсь? - спросил он и поклонился, - Комиссар Шатле, Дегре. К Вашим услугам, виконт. Очень сожалею о Вашем отце, виконт, - добавил он конфиденциальным тоном, - Капитан де Вард рассказал мне о том, что произошло в Ле Вуэне.

Воспользовавшись минутной заминкой, произошедшей в допросе по его вине, комиссар подошел ближе к виконту и взглянул в лицо раненого. Глухое рычание Сорбонны заставило его обернуться.

- Молчать, - приказал он собаке и указал на угол, - Место, Сорбонна! Сидеть!

// Дворец Фонтенбло. Гостевые покои, комната виконта де Сент-Амана //

67

Отправлено: 13.06.17 23:14. Заголовок: - Вы можете пит. Это..

- Вы можете пить. Это просто вода, - сказал по-турецки Жан-Люк, когда Бушер поднес к губам Ибрагима кружку с питьем, - Этот господин фельдшер, он знает, что нужно. Вы можете доверять ему.

Тонкие пальцы турка крепко уцепились в руку виконта, когда он попытался подняться. Бушер тут же подложил ему еще одну подушку и поддержал голову, чтобы тот мог пить.

- Я могу доверять только Аллаху. Но, если Вы исполните мою просьбу, молодой господин, я буду знать, что не все христиане лживы.

Вспыхнув до корней волос от гнева на очередную попытку турка подкупить его, де Сент-Аман обернулся к Ла Рейни. Лицо префекта выражало обычное добродушие, но его слова заставили виконта похолодеть. Этот человек каким-то непостижимым для него образом догадался о намерениях турка еще до того, как сам виконт сознался в этом. Можно ли было утаить хоть что-нибудь от этого прозорливого человека?

- Да, месье, я... я сейчас же переведу, -
сглотнув горький комок, сказал де Сент-Аман и повернулся к турку. Тот закончил пить и облегченно выдохнул, запрокинув голову на подушки. Казалось, что он впал в беспамятство, и Бушер осторожно прощупал его запястье, отыскивая пульс.

- Господин префект спрашивает, знаете ли Вы, кто ударил Вас. И еще он спрашивает, почему Вы оказались в том месте, - перевел де Сент-Аман, про себя и сам задавшись вопросом, что именно произошло с этим человеком и почему.

- Не знаю, - дрогнули губы Ибрагима, тогда как его голос прошелестел так тихо, словно вылетел из самой глубины души, - Я ничего не помню.

Вошедший в комнату мужчина заставил всех нервно вздрогнуть - так громко и уверенно в Канцелярии говорил только сам префект, а этот человек не только позволял себе шуметь во время допроса, но и бесцеремонно перебил виконта, когда тот переводил ответы на французский.

- Да, месье, я виконт де Сент-Аман, - невольно поддавшись обаянию вошедшего, ответил виконт и также ответил ему легким поклоном, - Комиссар Дегре? Так это Вам я обязан посланным к нам на помощь подкреплением? Благодарю Вас, - перехватив нетерпеливый взгляд Ла Рейни, он неловко улыбнулся и продолжил перевод, - Он не знает, кто его ударил и почему он там оказался. Говорит, что не помнит ничего.

- Ну, а что я вам говорил! - с торжеством в голосе воскликнул Бушер, - После такого удара по макушке, редко кто даже мать собственную вспомнит, а вы тут допрос форменный устроить решили. Этому человеку отлеживаться надо.

Черный пес комиссара Дегре зарычал, но короткий приказ хозяина заставил его замолчать и с глухим ворчанием попятиться в угол, где ему было указано оставаться впредь. Виконт невольно отодвинулся за спину Дегре, не желая внушать этой огромной и, видимо, не слишком дружелюбной собаке никаких подозрений на собственный счет. С собаками он вообще плохо ладил, даже с охотничьей сворой отца предпочитал не пересекаться лишний раз.

- Может быть, мне прийти позднее, месье? Если сейчас этот человек не может ничего вспомнить, толку от расспросов будет мало, - прошептал Жан-Люк, хотя сам ни капли не верил в потерю памяти человеком, только что дважды попытавшемся подкупить его. Ему просто не хотелось вступать в сделку с совестью ни на стороне этого турка, ни на стороне префекта. А чью сторону примет само Правосудие, он предпочитал не судить и вовсе.

// Дворец Фонтенбло. Гостевые покои, комната виконта де Сент-Амана //

68

Отправлено: 18.06.17 02:12. Заголовок: - Дегре! - вскрикнул..

- Дегре! - вскрикнул Ла Рейни, не ожидавший, что комиссар Шатле так скоро освободится от предпринятой им разведывательной операции в парке, - Вас то нам и не хватало, - пробурчал он, опасаясь, что не расслышит чего-нибудь важного, - И Вашей собаки. Между прочим, могли бы посадить ее на цепь, в служебном крыле есть прекрасные псарни.

Поймав неодобрительный взгляд Бушера за то, что слишком сильно навалился на его плечо в попытке услышать тихий шепот турка, Никола Габриэль отступил назад и потоптавшись с ноги на ногу, пока де Сент-Аман отвечал на бессмысленные любезности Дегре, снова подался вперед, всем корпусом перегнувшись через плечо Бушера.

- Да не скажет он ничего толкового, господин префект, - проворчал фельдшер, с трудом выдерживая на своих плечах вес королевского докладчика, - Нечего пока нам с вами всеми тут делать. Покой ему нужен. Покой.

Решительно все и вся были против успеха даже в этом незначительном деле. Ла Рейни отошел от постели и прошагал по комнате с заложенными назад руками. Он даже не глянул в сторону черной собаки Дегре, глухо заворчавшей при его приближении - не до того ему было! Не до того! Они нашли тело, нет, еще не тело, но полутруп этого турка у стен королевского дворца. Виллеруа при его то энергии и прыти наверняка уже раструбил всем девицам, за которыми ухлестывал, и дружкам из королевской гвардии про то, что якобы спас от верной смерти девицу, сбежавшую из гарема. А тут еще королевский прием этих же самых турок на носу! Да как, как он будет докладывать королю об этом происшествии, если у него даже мало-мальски годного представления о том нет?

- Вот что, господа хорошие, - проговорил он после третьего обхода периметра комнаты, - О том, что произошло, я доложу королю. Сам. Будем надеяться, что этот юнец... маркиз де Виллеруа не расскажет лишнего. А если и сболтнет, то молите бога, чтобы это прозвучало как очередная байка распушившего хвост фанфарона.

- Но Виллеруа не фанфарон, мой дорогой Ла Рейни, -
осклабился Бушер и потряс в руке склянку, подозрительно похожую на одну из тех бутылочек, в которых он обыкновенно носил с собой крепленое вино, для медицинских целей сугубо.

- А вот надобно представить все именно так, -
оборвал его рассуждения на корню Ла Рейни и указал пальцем на турка, - Кто еще знает об этом господине? То то же, кроме нас и гвардейцев, никто. Если мы будем держать все в секрете, то и не узнают. А я уж постараюсь, чтобы никто, даже король до поры до времени, не принимали рассказы Виллеруа всерьез. Виконт, ступайте. Я Вам признателен за помощь.

Вместо того, чтобы отпустить де Сент-Амана, Ла Рейни сам проводил его до двери и вышел прочь, пропустив молодого человека впереди себя.

- Он еще что-нибудь просил у Вас? Передать быть может? Что-то для своего господина? - спросил он без всяких экивоков и требовательно посмотрел в глаза виконта, - Ну да ладно. Ежели ничего, то быть посему. Вечером я прошу Вас быть свободным. Вы можете снова понадобиться мне. О графе де Сент-Эньяне не беспокойтесь, я сам доложу ему о Вашем новом положении, - похлопав молодого человека по руке, Ла Рейни с покровительственным видом указал ему на двери, дав понять, что тот был свободен вплоть до новых распоряжений.

- Всем собраться и живо к парадной лестнице, господа! - не успел де Сент-Аман сделать и шагу к дверям, а Ла Рейни уже отдавал распоряжения о выходе всего состава вверенных ему подчиненных, - И чтобы ни одного развязанного  шарфа, ни одной срезанной пуговицы на камзоле! Ни одних потертых башмаков! - пригрозил он поднятым вверх указательным пальцем, - Или, клянусь копьем архангела Гавриила, я заставлю вас пожалеть о вашей нерадивости.

Дворец Фонтенбло. Приемная Его Величества. 4

69

Отправлено: 11.07.17 01:15. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Гостевые покои, комната виконта де Сент-Амана //

- Куда ты меня ведешь? Здесь же тупик, - шепотом спросил Бенсари и остановился посреди узкого коридора, освещенного слабым светом догоравшей свечи, воткнутой в настенный канделябр.

- Это коридор для дворцовой прислуги, - также шепотом пояснил Али Мехмед и потянул советника за рукав халата, - Поспешим. Нельзя, чтобы наше отсутствие заметил кто-нибудь из свиты великого посла. Вопросы, мой господин. Чтобы вам не пришлось лгать самому Осману паше, лучше избежать вопросов.

- Веди, - вздохнул Бенсари, теряясь перед неоспоримой логикой толмача.

Коридор и в самом деле привел их в тупик, но, присмотревшись, можно было разглядеть дверь, замаскированную под декоративную панель в стене. Ее то Али и толкнул, нащупав скрытый рычажок.

- Здесь темно, что в царстве вечной тьмы, - произнес Бенсари, заглянув в темный зев винтовой лестницы, - Ты точно знаешь, куда ведешь меня?

- Клянусь именем пророка, господин! - затравленно вскричал Али Мехмед, почувствовав на своей тонкой длинной шее железную хватку сильных рук советника, - Убив меня здесь, вы не найдете выхода, ни из этого коридора, ни из ситуации, в которую угодили, мой господин.

- Шайтан! Сын шакала, -
продышал ему в лицо Бенсари, но все-таки отпустил, уступив шантажу, - Если Осман паша заподозрит меня, то запомни, у меня также есть, что рассказать ему о твоих кознях.

- Мы связаны вечной клятвой, -
примирительно ответил Али, потирая шею, - Мы служим одному господину, разве не так?

- Ты? Служишь? - Бенсари презрительно сплюнул на пол и кивнул в сторону лестницы, - Не смеши меня. Все, чему ты служишь, заключается в одном слове - деньги. Ступай вперед. Я пойду за тобой.

Али Мехмед медленно ступил на потертые ступеньки винтовой лестницы и начал спускаться вниз, опасливо озираясь на каждом шагу, ожидая, что Бенсари в сердцах пнет его в спину или хуже того, ударит ножом. Достигнув второго этажа, Али нащупал рукой дверную ручку и осторожно надавил ее, пока темный сумрак лестничного пролета не прорезала тонкая полоска света.

- Это здесь. Нам повезет, если в большой галерее никто не обратит на нас внимания. Это единственный путь.

На них и в самом деле не обратили внимания, собравшиеся у окон дворцовая челядь и караульные солдаты. Все наперебой обсуждали происходящее на Большой Лужайке и имена и личности выходивших на парадную лестницу знатных лиц. Сначала эти обсуждения были приглушенными и несмелыми - обсуждали обеих королев и их свиты, но затем голоса сделались громче, а реплики более уверенными - на лестнице показались герцогиня Орлеанская со своей свитой и ее мать королева Англии, следом за которой потянулась целая вереница английских вельмож и дам, прибывших со свадебным кортежем Генриетты-Анны.

Воспользовавшись тем, что никому не пришло в голову обернуться и хотя бы на мгновение отвлечься от разыгрываемого перед дворцовыми окнами спектакля, двое мужчин в восточных нарядах проскользнули через всю большую галерею, направляясь к переходу, уводившему к министерскому крылу, а оттуда прямиком к дверям Канцелярии. Там им повезло еще больше, так как караулившие возле канцелярии швейцарцы вылезли в окна галереи и уселись на карнизах, свесив ноги вниз, чтобы с удобством для себя поглазеть на посольский прием.

- Вот мы и здесь, Бенсари ага, -
прошептал Али, украдкой заглядывая в двери канцелярии.

- Ты с ума сошел! - зло выпучив черные глаза, сдавленным шепотом воскликнул Бенсари, - Ты привел меня прямо в пасть ко львам! Они же арестуют нас!

- Если будет кому, - самодовольно возразил ему толмач и еще шире приоткрыл дверь, чтобы продемонстрировать недоверчивому спутнику свою правоту, - Все ушли. Здесь никого нет. Мы успеем сделать то, зачем пришли, и присоединимся к свите Османа паши прежде чем нас хватятся.

Дворец Фонтенбло. Коридоры для прислуги. 3

70

Отправлено: Сегодня 01:38. Заголовок: // Дворец Фонтенбло... - новое!

// Дворец Фонтенбло. Гостевые покои, комната виконта де Сент-Амана //

Жан-Люк даже не подумал бы о причине пульсировавшей боли в шее, если бы Дегре не обратил внимание на кровивший порез. Он не решался даже заговорить в ответ, онемев от шока и чувствуя себя зажатым в тисках между откровенным шантажом и угрозами его отцу и зоркими глазами комиссара Шатле, который как будто бы насквозь видел все его мысли и хуже того всего его страхи. Потрогав двумя пальцами липкую от крови шею, он поспешно пошарил в кармане и достал платок. Времени на обработку пореза не было, так что Жан-Люк прижал платок к шее и поспешил прочь из комнаты. Слова Дегре о том, что ему не следовало оставаться там одному подстегнули и без того не утихавшие страхи. Картина недавнего похищения возникла перед его глазами как живая - вот же они, те самые люди, которые требовали от него ответа за ошибки отца. И если бы он только мог разобраться, в чем именно был замешан старый граф, если бы только не расслабился, попав, как ему казалось, под надежную опеку со стороны обер-камергера короля и парижского префекта. Нет, то было ложью самому себе. В Фонтенбло он не только не укрылся от старых угроз, но нашел для себя и новых врагов. Если только каким-то неведомым образом турки не сделались союзниками с сирийцами и не действовали с ними сообща.

- Месье, я с Вами! - слабым от пережитого волнения голосом ответил виконт, стараясь не отстать от Дегре, летевшего стремительной походкой по коридору за Сорбонной, уводившей их подобно огромной черной тени в сторону неказистой двери в коридоры для прислуги.

К не проходившему чувству близкой опасности в душу виконта закралось и подозрение, что во дворце кто-то содействовал туркам в их темных делах. Иначе, как бы они могли самостоятельно передвигаться по запутанной паутине переходов и галерей дворца, да еще и с такой уверенностью. Шедшая по следу собака ни разу не остановилась, а для виконта, знакомого с повадками гончих псов, это означало лишь одно - преследуемые ими люди не сделали ни одной остановки на своем пути, даже для того, чтобы осмотреться на перекрестке двух коридоров. Они знали, куда идти. Но, как?

- Шельмецы, -
словно отвечая на его внутренние рассуждения, заговорил швейцарец, - Шли ровно, как будто кто их вел. Я шесть лет как служу в карауле, а до сих пор ломаю глаз, проходя по служебным коридорам.

- Ломаете? - переспросил Жан-Люк, по рассеянности приняв выражение швейцарца за буквальное.

- Теряюсь или как это говорится, - буркнул смущенный капрал и ткнул пальцем на вход в большую галерею, - А вот здесь должны быть мои люди. А их то и нету. Всех под чистую велели отправить на построение.

- А турки и знали об этом, - прошептал де Сент-Аман, страшась того предположения, которое было готово сорваться с его уст, - А что если они специально это представление грамот затеяли, чтобы прикрыть какие-нибудь темные дела?

- Скажете тоже... напасть на королевский дворец? - хмыкнул швейцарец, но все-же недоверчиво оглянулся, не выбегут ли из-за какой-нибудь колонны или темной оконной ниши вооруженные до зубов турки.

У дверей в канцелярию не было никого, кто бы остановил их, а значит, никто не смог воспрепятствовать и вторжению турок, пожелай они войти туда. Но зачем же? Внутри у Жан-Люка все похолодело при мысли, как именно намеревался позаботиться о раненом земляке тот молодой турок-янычар с глазами, бросавшими яростные молнии.

- Здесь никого! Караул! - оглушительно завопил швейцарец, то ли от возмущения подобным попустительством, то ли от страха за безопасность святая святых Безопасности Короны. Он повторил это восклицание еще несколько раз, но его крики были заглушены ворвавшимися в распахнутые окна звуками фанфар и кавалерийских литавр.

71

// Дворец Фонтенбло. Гостевые покои, комната виконта де Сент-Амана //

Удерживать рвавшуюся с поводка Сорбонну делалось тем труднее, чем ближе они настигали злоумышлявших против виконта басурман. Нечестивцы воспользовались суматохой, воцарившейся во дворце из-за торжественного приема послов, не иначе. Дегре беззлобно хмыкнул, когда молодой виконт высказал вслух это предположение.

- Зачем же нападать на королевский дворец, - мягко возразил он швейцарцу, - Им всего навсего требуется прикрытие для их темных дел. Как это Вы верно выразились, виконт, - усмехнулся он и ободряюще подмигнул де Сент-Аману, - Темные дела. Не иначе.

При виде опустевшего коридора перед дверьми в Канцелярию капрал оглушительно завопил, ему вторила Сорбонна, тихо, но угрожающе зарычав на запертые двери.

- Спокойно, девочка, - приказал Дегре и подергал дверную ручку, удивляясь тому, что дверь оказалась запертой, - Странно... но след привел сюда. Не догадались же они запереться изнутри?

- Да кто? Вы полагаете, сударь, что мои караульные решили скоротать время за игрой в кости прямо в канцелярии? Да я за такое до самой Женевы погнал бы их плетьми! - не понял его капрал и для верности толкнул дверь плечом, - На такое попустительство они не способны. Нет же! Отоприте! Эй, кто там! Немедленно откройте или, клянусь святым Бернаром, я разнесу...

Как ни странно, но дверь действительно отворилась. На пороге показался один из писарей, служивших при Канцелярии. Его заспанный вид и широкая красная полоса на щеке говорили о долгой и вдумчивой работе над одним из тех пространных документов, читать которые невозможно без того, чтобы не уснуть с первого же абзаца.

- Поосторожнее, сударь... что это за манеры, ей-богу, вышибать запертые двери, - недовольно высказался он, - Чем могу? - поинтересовался он, заметив виконта из-за широкой спины швейцарца, - Разве Вам не нужно быть на приеме послов?

- Нужно, сударь, крайне даже необходимо, - ответил за всю троицу Дегре и незаметно отпустил короткий поводок Сорбонны, позволив ей ворваться в писарский зал Канцелярии.

- Что это... куда это она, сударь? С собакой нельзя! Это же канцелярия, а не охотничьи угодья! - вскричал писарь, вмиг растерявший сковывавшую его дремоту, - Сейчас же отзовите ее, месье! Я буду жаловаться!

- Да да, непременно доложите о нас господину Ла Рейни, -
посоветовал Дегре, проскользнув в двери следом за своей любимицей, - Капрал! Сюда!

Сорбонна зарычала возле двери в комнату, где был оставлен раненый турок, предупреждая об опасности.

- Что там? - спросил ее Дегре, подойдя к двери, - Чужой? Осторожнее. Сидеть, - он указал собаке на место возле ближайшего письменного стола, а сам вытащил из под широкой полы камзола маленький пистолет с коротким дулом, - Капрал, Ваша аркебуза заряжена?

- Да как же можно то... не велено во дворце... только для виду. Ну, ежели прикладом ударить, -
ответил тот, поспешив подойти к двери с другой стороны.

- Распахните дверь, капрал, - скомандовал Дегре, - А я кинусь первым. Если там кто есть, буду стрелять.

- Господа, что вы задумали? - закричал им писарь, неуверенными шажками подходя ближе, - Да что же это... кто позволил?

72

Привыкший к тому, что на каждый заданный вопрос у него должен быть ответ или предположение, виконт растерянно оглянулся на капрала. Тот в свою очередь пожал плечами и замахнулся прикладом аркебузы, намереваясь последовать приказу Дегре.

- Постойте, - неуверенный вскрик Жан-Люка отвлек швейцарца, - Может быть она и не заперта вовсе, - сказал он и, прежде чем Дегре успел отстранить его, надавил на дверную ручку. Щелкнула отпираемая щеколда замка и дверь поддалась легкому толчку.

- Открыто, - констатировал капрал и, грубо отодвинув де Сент-Амана в сторону, распахнул дверь настежь и первым ворвался в комнату.

Запах лекарств и какого-то дурманного благовония ударил в нос. Глаза Жан-Люка заслезились от непривычки. Канцелярский писарь, успевший заглянуть в комнату через плечо его, тут же поспешил к окнам и по очереди распахнул каждое из них, чтобы выпустить дурманивший сознание воздух наружу.

- Здесь какая-то чертовщина, - проговорил швейцарец, вдруг проявив неожиданную набожность. Он перекрестился и поцеловал вытащенный из-под камзола нательный крестик, прежде чем подойти ближе к кровати, на которой лежало недвижимое тело раненого.

- Этот малый спит. Дурманом окурили его. Проклятые медики, - бормотал он, ощупывая шею турка, - Залечат вусмерть, ежели допустить их.

- Он жив? -
выдохнул Жан-Люк, побледнев от дурманившего запаха и еще больше от страха за незнакомого ему человека.

- Дышит. Едва. Но, это сон.

Оглянувшись, Жан-Люк заметил на туалетном столике маленькую свечу, скорее тлевшую, чем горевшую как обычные восковые свечи. Он зажал нос платком, взял свечу и подул на нее.

- Да Вы что! Эдак всех нас к праотцам отправите! - воскликнул швейцарец и выхватил свечу у него из рук, - Прочь, прочь ее! Адские пламена... это Бушер, фельдшер королевских мушкетеров. Кому еще придет в голову ставить эти адские опыты, - кричал он уже из канцелярской комнаты, с размаху вышвырнув в окно злополучную свечу, - Может турки то эти ваши хотели просто спасти своего земляка из лап почтенных медикусов, а?

73

Запах опиумного дурмана, наполнившего маленькую комнатку, в которой содержался раненый, был настолько сильным, что Сорбонна тут же попятилась назад, жалобно поскуливая и поджимая хвост. Нюх собаки, слишком чувствительный к любым запахам, уловил то, что человек не счел бы опасным, не сразу ощутив действие на себе.

Предоставив капралу проверить состояние турка, Дегре подошел к столику, на котором тлела установленная в глиняную плошку свеча.

- Что ж, это все объясняет, - проговорил он, повернувшись к писарю.

- Что именно объясняет, сударь? - спросил тот, уловив в тоне комиссара полиции недоброе.

- Почему Вы уснули за рабочим столом, вот что, -
бросил Дегре и хотел уже выхватить свечу из рук де Сент-Амана, но его опередил швейцарец.

- Не выбрасывайте ее! - крикнул было вдогонку ему Дегре, но тот уже избавился от злополучной находки, вышвырнув ее в окно, - Черт возьми, это же улика! И как прикажете искать виновников этого преступления?

Швейцарец только пожал плечами и красноречиво посмотрел на собаку комиссара, мол, пусть ищет, на то она и собака.

- Нет, - возразил на этот взгляд Дегре и вернулся к кровати раненого, - Сорбонна ничего не учует. Эта дрянь не только усыпляет, но и отбивает чувствительность к запахам. Не надолго, к счастью. Но, след потерян, - он пощупал пульс на запястье раненого и обернулся к швейцарцу, - Во-первых, верните сюда доктора Бушера. Немедленно. А во-вторых, поставьте караул. Не у дверей в Канцелярию, а здесь. В этой комнате. Иначе, я не ручаюсь, что этот человек переживет этот день. На его жизнь только что покушались. Самым дьявольским способом. Опоздай мы на несколько минут и его сон был бы уже смертельным.

- Да, месье. Я сейчас же пошлю за фельдшером. И караульных пришлю. Только, - он помялся, бросил косой взгляд в сторону писаря и прошептал, - Не говорите сержанту Дезушу... то есть, мне все равно придется доложить об этом происшествии. Но, лучше это сделаю я.

- За отсутствие на посту наказание в швейцарской роте весьма сурово, не так ли? - спросил его Дегре тем же конфиденциальным тоном, - Но, я могу понять причины. И быть снисходительным, - он опустил голову и, не глядя на самого капрала, как бы невзначай заметил, - Я окажу Вам услугу, сударь. Думаю, что вскоре у Вас появится возможность оказать мне ответную любезность, как принято говорить при дворе.

Не жаловавший тайные сговоры швейцарец недовольно хмыкнул, но, вынужденный согласиться с условием, кивнул головой и быстрым шагом направился к выходу.

- Ну вот. Перед прибытием караульных и фельдшера у нас есть несколько минут, - проговорил Дегре, потирая руки, словно готовился приступить к работе, - Сударь, ступайте, - заявил он писарю, едва лишь взглянув в его сторону, - Если у Вас нет объяснений тому, как два турка могли оказаться в запертой Канцелярии, то лучше не показывайтесь мне на глаза. Дайте мне знать, когда явится месье Бушер.

- Слушаюсь, месье, - вяло ответил ему писарь, в душе радуясь тому, что так легко отделался, - Я ничего... я правда же ничего и никого не видел. Но если вдруг я что-то узнаю. О, мимо меня теперь и мышь не проскочит, - поспешил он заверить комиссара, пятясь спиной к двери.

- Конечно же, не проскочит. Иначе, Вам не видать пенсии и должности как собственных ушей, -
ответил Дегре и, закрыв лицо платком, чтобы не надышаться остаточными испарениями опиумного дурмана, принялся изучать склянки и коробочки, стоявшие на столике возле постели.

74

- Я... я еще нужен Вам, месье? - нерешительно спросил Жан-Люк, всей душой молясь услышать отрицательный ответ.

При виде спящего человека, близкого к своей кончине, у него сводило все внутри. Приключение в ле Вуэне успело наложить мрачный отпечаток на восприятие этого мира, но не искоренило чувствительность и теперь Жан-Люк ощущал как все его внутренности скрутило у него в животе железной хваткой. Опасаясь, что панический страх перед убийством может привести к неприглядным и печальным последствиям, он хотел во что бы то ни стало скрыться из виду. Но еще больше ему хотелось в эту минуту оказаться там, на Большой Лужайке перед дворцом, в толпе придворных, под охраной мушкетеров и королевской гвардии. Уж точно там никакие турки не позволят себе угрожать ему.

Комиссар как будто и не слышал его вопроса, напротив, он вел себя так, словно виконт был обязан стоять рядом и наблюдать за ходом следствия. Отдав распоряжения капралу и отправив прочь писаря, Дегре принялся за еще более тщательный осмотр комнаты.

- Я больше не нужен Вам, месье? -
повторил еще раз де Сент-Аман, бочком переступая к двери.

Собака комиссара глухо зарычала и приподняла голову, словно зная намерение хозяина удержать виконта подле себя. Жан-Люк опасливо покосился на нее и остановился у самой двери. В горле страшно щипало из-за остаточных паров едкого дыма, а глаза начали слезиться. Он сглотнул и открыл было рот, чтобы в третий раз повторить свой вопрос, намереваясь поставить комиссара в известность о своем намерении уйти.

Тихий шелест, похожий на вздох, заставил де Сент-Амана остолбенеть от страха. По спине пробежала дрожь и он даже почувствовал, как загривок его и шея покрылись гусиной кожей.

- Что это? Он приходит в себя? - забыв о своем намерении, спросил Жан-Люк и любопытство вкупе с желанием помочь несчастному заставили его приблизиться к постели раненого.

- Не... не оставьте... - прошептали губы умирающего, почти беззвучно и так глухо, что это можно было принять за присвист, - Они не хотят... не хотят...

Жан-Люк обернулся к Дегре и посмотрел на него с мольбой - возможно, у этого человека было в запасе всего несколько часов, а может даже только минут, но можно ли требовать от него ответы тогда, когда он должен готовить свою душу ко встрече с Создателем?

- Месье... месье, скорее, он дышит. Говорит. Идите сюда, - позвал виконт и наклонился ближе к лицу раненого, чтобы расслышать его речь.

75

По перекошенному от отчаяния лицу молодого человека было видно, что он думал о считанных часах, остававшихся бедняге. А может и того хуже? Дегре тут же оставил осмотр комнаты и подошел к кровати. Глядя на судорожно сжатые длинные пальцы и безвольно дрожащую челюсть, он сразу же понял, что счет мог идти лишь на минуты. Если только не произойдет чудо и...

- Ну, и где эта неотложность? - послышался хриплый голос из канцелярской приемной и тут же дверь с шумом распахнулась.

- Куда вы привели меня, милейший? Я же только что пользовал этого доходягу и оставил его в здравом... нет, пожалуй, не в здравом, а в оздоровительном сне.

На пороге стоял Бушер, то, что он стоял самостоятельно, обнадежило Дегре - трезвый фельдшер мог бы определить, чем именно отравили беднягу. Может быть даже продлить его жизнь. А может и облегчить страдания.

- Бушер, подойдите, - коротко подозвал комиссар и отошел в сторону от изголовья кровати, чтобы уступить место фельдшеру.

- Матерь божья, что у вас тут... кто разрешил курить опиумную настойку? Ему это вредно, как впрочем и всем нам, фу ты, гадость какая! Не запирайте двери, - крикнул он, обернувшись к капралу, - И отворите все окна. Не ровен час надышимся сами. Вот же, господин комиссар, стоит лишь оставить пациента ненадолго, и вот он уже из пациентов готов перейти в ряд...

- Молчите, Бушер, - отозвался Дегре, разглядывая упавшую возле постели безделицу, похожую на брошь, - Мы и сами не знали, чем все обернется. Его отравили. Вернее пытались отравить. Мы во-время явились. Капрал, ступайте вниз и найдите ту проклятую свечу, которую вы выбросили в окно.

- Да зачем же она вашей милости? Отравиться разве что.

- Это приказ, капрал, - сухо повторил Дегре и поднял с пола блестящую брошь из потемневшего от окиси и времени серебра, в которую были воткнуты несколько фазаньих перышек.

- Ну-с, посмотрим, посмотрим, -
бормотал тем временем Бушер, приподнимая веки турка и прощупывая его пульс, - Да-с, налицо отравление парами... если только он не решил отравиться сам. Или облегчить последние часы страданий на этом свете. Кто их, турок знает.

- Виконт, - не слушая рассуждения фельдшера, Дегре отошел к де Сент-Аману, - Он сказал что-нибудь вам? Хоть что-нибудь?

Говоря это он продолжал рассматривать находку, пытаясь припомнить, где мог встречать такую импозантную брошь.

- Кстати, а эта вещица... она не похожа на те, что ваши недавние знакомые могли бы носить на себе? Скажем, приколотой на тюрбан? - спросил он, показывая брошь виконту, - Эти фазаньи перья... для плюмажа слишком уж куцые, не так ли? Кто при дворе стал бы носить такую брошь на шляпе. И тем не менее... кто-то же потерял ее.

76

Вернулся фельдшер. Он был уже в подвыпитьи, но ловко умудрялся скрыть этот неприглядный факт за умной болтовней о вреде опиумных паров. Его шутка о скором переходе бедняги из разряда пациентов в постоянные посетители покойницкой вызвала отвращение у Жан-Люка. Как мог этот медик, давший клятву Гиппократа, так цинично отзываться о вверенном его заботам и умениям пациенте?

- Не дай бог оказаться на столе у этого мясника, - прошептал Жан-Люк, не ожидая встретить отклик на свои опасения у Дегре, тот был слишком занят последними словами умирающего.

- То, что он сказал, могли и Вы услышать, - пожал плечами виконт, но, поборов свою неприязнь, все-таки перевел, - Он просил не оставить. Не знаю, его или кого-то еще. Этот речевой оборот мне не совсем понятен, - он уже было пустился в рассуждения о витиеватости языка, на котором говорил бедняга, но Дегре перебил его, показав находку, привлекшую все его внимание.

Жан-Люк положил брошь на ладонь и присмотрелся.

- Нет, она слишком скромная для турецкого аги. Да и янычары, насколько я успел заметить, получают достаточное жалование, чтобы размениваться на такую безделку. Или же их одевают, - он снова чуть было не погрузился в омут рассуждений, но красноречивый взгляд комиссара требовал четких ответов, - Нет, сударь, вряд ли это принадлежало кому-то из турок. Скорее... - тут он запнулся, прежде чем выговорить так тихо, что сам едва расслышал себя, - Может быть кому-нибудь из мадьяр. Вы видели их шляпы? Такие круглые, подбитые мехом. На них они крепят такие же перышки из фазаньих хвостов. Да... это больше похоже на такой вот плюмаж мадьярской шляпы.

Повертев брошь в руке, но так и не отыскав на ней никаких явных признаков, того, кто бы мог быть ее владельцем, Жан-Люк вернул ее комиссару.

- Если только Ваша собака не отыщет след по запаху.

- Это вряд ли, - буркнул Бушер, выдав свое внимание к разговору, - Собаке после такого опиумного тумана не то что след не взять, даже хозяйскую руку признать трудно будет. Это уж я знаю. Поверьте, - заметив озабоченность на лице Дегре, Бушер протянул ему фляжку, - Выпейте. На Вас лица нет, будто и сами надышались этой гадости. А за собаку то не волнуйтесь. Эффект пройдет. Дайте время.

Жар-Люк обернулся к кровати в надежде, что раненый пришел в себя и наконец сможет сказать что-нибудь дельное, что он бы тут же перевел для Дегре и мог бы со спокойной совестью сбежать прочь. Но бедняга впал в глубокое забытье и не подавал признаков жизни, не смотря на все усилия Бушера. Виконт с сожалением посмотрел в сторону окон, из которых доносились отдаленные звуки музыки и рукоплесканий.

Дворец Фонтенбло. Приемная Его Величества. 4

77

- Мадьяры? Им то какое дело до этого бедняги, - Бушер, слышавший рассуждения виконта, обернулся к ним и с усмешкой качнул головой, - Только не смешите меня, господа. Мадьяры тут не причем.

- Вот как? - иронично наклонив голову, переспросил Дегре, но дальнейшие рассуждения фельдшера о его собаке отвлекли его на время от обломков только что выстроенной им теории. Он взял у Бушера фляжку и отошел к двери, чтобы, как бы невероятно это не казалось, вдохнуть свежий воздух из приемной Канцелярии.

- Пройдет, ведь да? - спросил он, морщась от непривычно крепкой настойки, - Сорбонна умница, сразу же поняла, что здесь неладное. Не будь ее, мы бы сначала надышались этой гадости, а потом только спохватились бы. Да, милая? - его ладонь ласково коснулась лба черной собаки, уткнувшейся мордой в его бедро, - Да, ты знаешь, что делать.

- А Вы то сами знаете? - не унимался Бушер, войдя во вкус построения гипотез, - Вы вот на эту безделицу смотрите, будто впервые заметили, а то, что опиумную свечу еще и раздобыть надобно, не говоря уже о том, что о ней хоть мало-мальски знать надо, что да как, вот на это что Вы скажете, милейший господинкомиссар?

По лицу Дегре пробежало мрачное облачко. Новая догадка была нисколько не лучше предыдущей, поскольку ставила его в весьма щекотливую ситуацию. Если бы дело касалось только самих турок, решивших свести счеты с неугодным слугой или кем там был этот бедняга, так все и было бы прекрасно. Но, с обнаружением злополучной броши, в дело вовлекались мадьяры. А точнее, им хотели показать, будто это было так.

- Да, мне кажется, наши мысли текут в параллельном русле, сударь, - произнес Дегре,- Не оставляйте этого беднягу покуда, я прошу Вас. С меня арманьяк, дорогой Бушер, если Вы сумеете вернуть его сознанию хоть толику ясности.

- Ясность? Дай бог, чтобы он еще час продержался, -
проворчал Бушер, но посул дорого угощения сделал свое дело - он уже мысленно отворачивал восковую печать с пробки заветной бутылочки, предвкушая, как будет смаковать каждый глоток... о нет, он не позволит себе выпить все разом.

- И все-таки, постарайтесь, - повторил Дегре и посмотрел на де Сент-Амана, с опечаленным видом, взиравшего на окна приемной, - Идемте, виконт. Нам еще предстоит доложить обо всем господину префекту, - позвал он молодого человека, надеясь, что в порыве радости тот отбросит свои сомнения и расскажет ему начистоту кто и почему преследовал его, - Господин Ла Рейни должно быть наблюдает за вручением верительных грамот. Присоединимся к нему.

Дворец Фонтенбло. Приемная Его Величества. 4

Отредактировано Франсуа Дегре (2017-09-11 22:10:36)

78

Дворец Фонтенбло. Приемная Его Величества. 4
После девяти часов вечера.

- Скорее, виконт, скорее. Поторопитесь, ради бога, - приговаривал Ла Рейни, старательно изображая вежливую обеспокоенность вместо того, чтобы проявить всю суровость, как того требовала ситуация.

Будь рядом с ним Марвель, он не преминул бы уже с дюжину раз напомнить о важности их миссии, да и выкрикнуть разок-другой в толпу "Посторонись! Канцелярия! По неотложному делу Его Величества!" Но, шедший рядом с ним субтильный молодой человек представлял ту утонченную часть человечества, докричаться до которой не представлялось возможным, если не владеть языком завсегдатаев модных салонов. К тому же, виконт принадлежал к старинному роду и имел неопровержимое право на почтительное к себе отношение, не говоря уже о том, что волею судьбы являлся личным секретарем самого обер-камергера графа де Сент-Эньяна.

Взвешивая в очередной раз все эти аргументы, Никола Габриэль Ла Рейни вновь проглотил едва не сорвавшееся понукание в адрес бредущего следом за ним молодого человека и позволил себе обернуться назад со строгим, но, как ему казалось, благодушным выражением на лице:

- Тут недолго, месье виконт. Эти служебные коридоры тем и хороши, что можно обойти все то вавилонское столпотворение, которое образовалось на первом этаже. Помяните мое слово, многим из тех, кто так спешит в Большой зал, не доведется попасть на церемонию королевского приема вплоть до ее окончания. Эти узкие галереи... о, если бы главный архитектор пожелал спросить мое мнение, так я бы сказал, что в этом дворце нуждается в немедленной же реконструкции. Все эти галереи и коридоры. Да-с. Немедленно же! Подумать только, впихнуть полторы тысячи человек разом в одно узкое пространство без возможности выйти из толпы и избежать этой сутолоки.

Как ни странно, но эти ворчания успокаивали префекта даже лучше, чем все высоко духовные проповеди дворцового капеллана. По пути к Канцелярии, его волнение за состояние умирающего улеглось, а на душе вновь воцарилось то спокойствие, с которым можно было здраво рассуждать и, самое важное, задавать именно те вопросы, которые смогли бы подвести этого несчастного турка к ответам, столь же искренним и развернутым, как если бы он исповедовался своему священнику перед соборованием.

- Хм... хм... но ведь эти басурмане не верят в вечную жизнь? -
пробормотал он, размышляя таким образом, и обернулся к де Сент-Аману, - Скажите, виконт, а что эти нехристи, ну турки то, как они к смерти готовятся? Может, священника к нему пригласить? По-христианскому то обычаю даже осужденному на казнь преступнику полагается исповедь и причастие... напоследок. А этот может оказаться и невиновным ни в чем... мало ли, жертва обстоятельств или чьего-то умысла, - говорил он, рассуждая вслух, - Умысла... да-с, за что-то ведь его хотели на тот свет спровадить.

В канцелярии было тихо и безлюдно, так что их шаги отозвались гулким эхом в огромной пустой комнате, заставленной столами писарей и шкафами с полками для хранения в них бумаг с переписанными донесениями, доносами, отчетами и всяческой канцелярской шелухой.

Ла Рейни строго зыркнул на сонного гвардейца, притулившегося к дверному косяку. Тот выпрямился и звякнул окованным чеканной стальной пластиной прикладом об пол, разбудив стоявшего у двери в комнату умирающего товарища.

- Ну и дух тут... прямо как в каком-нибудь дешевом кабаке, что за городской стеной, - проворчал Ла Райни, потягивая носом тяжелый воздух с еще не рассеявшимися опиумными парами, - Ежели надышаться такого, то если не отправишься прямиком к праотцам, так повстречаешься с кем из них уж наверняка, - пробормотал он, вытаскивая из кармана камзола широкое полотнище, служившее ему платком, - Нуте-с, пройдемте, виконт... поговорим с этим беднягой. Что доктор, был? Давно ль ушел?

- Месье Бушер? - уточнил швейцарец и кивнул в сторону темного угла, где на узкой скамье, предназначенной для допрашиваемых, притулился почтенный фельдшер первой роты королевских мушкетеров, - Да вон он. Спит.

- Ага... ага, - оживился Ла Рейни и, налив в стакан холодной воды из глиняного кувшина, на цыпочках подкрался к спящему, - Бушер! Подъем! Тревога! - воскликнул он и, набрав в рот воды, брызнул в лицо фельдшеру.

- А! Матерь Божья! Спасите! Что? Пожар? Бежим! Спасайся.. кто... может! - дернулся во сне Бушер и хотел было повернуться на другой бок.

- Ну уж нет, уважаемый, - Ла Рейни нелюбезно ткнул его в бок и подставил стакан к губам, позволив напиться, - Сначала обследуйте нашего умирающего гостя. А потом уж о своем спасении думать будем.

79

Дворец Фонтенбло. Приемная Его Величества. 4

Понурое настроение Жан-Люка было красноречиво написано на его лице и сквозило во всех движениях и даже в медленной походке, когда он брел следом за префектом по длинным узким коридорам для прислуги. Его нисколько не интересовали рассуждения Ла Рейни, и снисходительный тон нисколько не задевал. Хотя миролюбивый по своей натуре виконт де Сент-Аман и в другое время предпочел бы не расслышать обидные нотки в обращении к себе. Просто потому, что считал ниже своего достоинства указывать на оскорбляющий его тон человеку ниже себя.

Оказавшись снова в канцелярии, виконт с отвращением вдохнул опиумные пары, не успевшие выветриться несмотря на распахнутые настежь окна. Он поежился, подумав о перспективе провести несколько минут, а может, и целый час в маленькой каморке, где лежал умирающий, дыша едкими парами опиума и глядя на то, как угасали жизненные силы человека. Живого еще человека! Несмотря на пережитый кошмар в Париже, когда его жизнь оказалась на волоске и рядом с ним погибли несколько человек, он не был готов снова встретиться лицом к лицу со смертью и даже просто с мучениями, переживаемыми другим.

- Может быть, этому несчастному лучше дать время прийти в себя? - неуверенно прошептал виконт, изо всех сил надеясь, что фельдшер поддержит его и потребует от префекта оставить его подопечного в покое.

Но у префекта были другие мысли на счет покоя умирающего, по дороге к Канцелярии он даже поинтересовался у виконта, знал ли тот что-нибудь про обычаи басурман на случай смерти.

- Если этот человек действительно умирает, то будет лучше, если мы пригласим к нему кого-нибудь из свиты посла. Единоверца, - чуть громче заговорил Жан-Люк, надеясь, что его доводы окажутся достаточно убедительными для Ла Рейни. - Я уверен, что в свите посла есть муфтий... мусульманский священнослужитель. Это вроде святого отца у нас.

Бушер сел на скамье и потер лицо ладонью. Он выхватил из рук Ла Рейни стакан с водой и залпом осушил его, громко глотая и всхлипывая, будто только что прорыдал над одром умирающего родственника.

- Верно говорит, - сказал он после громкого выдоха и сунул стакан в руку префекта. - Этому бедняге собороваться надо. А не допросы. Вы возьмете на себя грех отправить несчастного к праотцам, лишив последней исповеди и причастия... ну, или что у них там, у турок то, а?

Ликуя про себя, что его простая, но, как ему показалось, святая и гениальная мысль дойдет до сознания Ла Рейни и позволит ему избежать унылой участи переводить последний допрос умирающего, де Сент-Аман отошел поближе к окну, чтобы вдохнуть свежий влажный воздух, наполненный ароматами цветущих кустов и первоцветов.

80

Не часто Габриэлю Никола случалось оказаться припертым к стене, а тут на него наседали с одной стороны родовитый недоросль, а с другой фельдшер. И доводы обоих были весьма неутешительны - умирающему был нужен священник, из своих или же католический, не важно, важно было то, что на внятные ответы надеяться не стоило. Если только ему не удастся заглушить голос совести, имевшейся у него вопреки расхожему мнению, бытовавшему как среди его подчиненных, так и среди подследственных.

- М-да... мда... да-с... ну что же, пошлем за муфтием или как они его называют. Но, господа, - тут Габриэль Никола де Ла Рейни проявил всю жесткость, на которую был способен, чтобы не оставить никаких сомнений в окончательности своего решения, - Но, господа, никто из нас не покинет Канцелярию, покуда мы не побеседуем с этим несчастным. Уж поверьте, я видел умирающих, то да. И скажу Вам, отправить обреченного на смерть с тяжелым бременем невысказанных грехов, это действительно грех. Тяжкий.

Он обвел тяжелым взглядом помрачневшего на глазах Бушера и обернулся к де Сент-Аману, уже вдыхавшему ароматы садовых первоцветов, наверняка в надежде поскорее улизнуть прочь.

- Да да, господа. Это наша святая обязанность. И если у Вас возникнут сомнения или терзания душевного свойства, милости прошу, после того, как мы исполним наш долг, можете обратиться к своему духовнику... -
он недобро покосился на выпавшую на пол фляжку Бушера, - Или к другим способам утопить вину.

- Но, кого же Вы собираетесь послать? И за кем? -
спросил его Бушер и кряхтя наклонился, чтобы поднять фляжку, выдавшую его с головой.

- М-да... мда... - пожевал губами Ла Рейни и оглядел пустую Канцелярию, - Здесь двое гвардейцев... н-да... для караула хватит и одного. В конце-концов, кто посмеет напасть на префекта полиции или на секретаря обер-камергера. Эй! Любезный! Да да, это я Вас, - подозвал он задремавшего у двери в коридор швейцарца, - Вот что, сударь, ступайте немедленно вниз. В Большом Зале потребуйте, чтобы к Вам вызвали самого графа де Бриенна... или... - он поморщил лоб, пытаясь вспомнить, кого еще из Королевского Совета можно было призвать на помощь, - Или нет, лучше пусть вызовут герцога де Грамона. Да. Он наверняка знает что делать.

- А что делать? - спросил гвардеец, демонстрируя полнейшее непонимание ситуации и цели всего предприятия.

- Хм, что делать что делать. Передайте ему дословно, милейший... впрочем нет, пустое.

Махнув рукой, Ла Рейни схватил с ближайшего стола писарский набор и раскрыл его. Выбрав чистый лист, он взял первое попавшееся перо и нацарапал несколько строк. Едва дождавшись, когда чернила высохнут, чтобы не растечься кляксами прямо в записке, Ла Рейни поискал в наборе коробочку с песком. Свет от свечи причудливо отсвечивал на листах промокательной бумаги, на которых отпечатались оттиски от написанных поверх нее строк. По-видимому, кто-то спешил и не удосужился вынуть этот лист из-под чистового листа.

- Так что же, господин префект? - напомнил о себе швейцарец, когда застывший над расшифровкой зацепивших его взгляд слов, Ла Рейни несколько минут провел в полном оцепенении.

- Ах да, да, - он помахал для верности готовой запиской, сложил ее втрое и капнул белым свечным воском, чтобы запечатать перстнем, - Да... перстень, как странно, как странно однако же. Так, все готово, - он передал записку и указал на дверь, - Ступайте. Передайте это маршалу дю Плесси-Бельеру из рук в руки.

- Вы хотели сказать, маршалу де Грамону? - нахмурившись, переспросил швейцарец, но Ла Рейни замахал на него руками.

- Прочь, прочь! Ступайте же! К маршалу! Да.

Так и не поняв французскую логику в ответе "Да" не привыкший расспрашивать о приказах дважды, швейцарец отправился исполнять поручение, про себя решив передать записку первому, кто попадется ему на пути - будь то маршал дю Плесси-Бельер или же маршал де Грамон. Пусть эти французы сами разбираются, кто им нужен и зачем.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Королевская канцелярия. 5